Ветераны поедут в Севастополь и Киев;pdf

Воскресная школа
провела рождественский утренник
Для христиан самый значимый зимний праздник – это Рождество Христово. Естественное желание верующих родителей – в доступной детям форме раскрыть духовный смысл празднуемого события.
Рождество справедливо называют
детским праздником: ребятишки участвуют в нем с таким воодушевлением,
что усомниться в его необходимости
просто невозможно. В этом году 7 января в здании РДК, по уже давно сложившейся традиции, для маленьких
христиан нашего собора Рождество
стало настоящим праздником с рождественским утренником и подарками.
Зал был полон: ведь были приглашены
все желающие.
Утренник открыл настоятель СвятоСергиевского Кафедрального собора
прот. Виктор Яковец, который пожелал
всем духовной радости о родившемся
Спасителе, мира и благополучия. Он
призвал сохранить радость праздника,
которая есть у них сейчас, на долгие
годы. В его поздравлении было указано,
что мы можем принести в дар рождшемуся Богомладенцу – крепость, веру,
любовь и надежду.
Дети исполнили рождественские
песнопения, которые выучили к этому
празднику с регентом детского хора
Бабарыкиной Оксаной Петровной.
Затем началось представление, сценарий которого в нынешнем году отличался от предыдущих. Он состоял из двух
частей – в первой младшие воспитанники разыграли рождественскую инсценировку о Рождестве Христовом, а во
второй части старшие школьники показали небольшую театрализованную
постановку о встрече больного ребенка
с Богом, через его доброту и любовь к
окружающим его людей.
Зрители с благодарностью высоко
оценили мастерство юных актеров, которые впервые участвовали в праздничной программе. Дети вдохновились и
отыграли представление замечательно.
Они сами удивились, как у них может
отлично получаться, когда все вместе
подойдут к работе над спектаклем от-
ветственно, по-взрослому. А уж родители как были утешены талантами! Аплодисменты были весьма искренними и
продолжительными.
Далее приглашенные дети – гости, и
ученики младших классов воскресной
школы по очереди рассказывали стихи.
В этот светлый день праздника радовались дети и родители. Все расходились наполненными радостью и впечатлениями, каждый ребенок получил
Рождественский сладкий подарок.
Надеемся, что детей этот праздник
не оставит равнодушными к тому, что
произошло в Вифлееме две тысячи лет
назад, и оставит доброе семя в памяти
каждого ребенка!
Хочется поблагодарить дружный педагогический коллектив воскресной
школы за замечательный праздник –
диакона Виталия Вихрова, директора
школы Грудеву Татьяну Андреевну, преподавателя Теряеву Ирину Анатольевну,
регента Бабарыкину Оксану Петровну. И низкий поклон несменному помощнику от родительского коллектива
Елисеевой Валентине Владимировне,
родителям Жихоревой Ольге Васильевне, Есиповой Ольге Николаевне и всем
родителям, которые откликались на
призыв о помощи, не жалея своих сил
и времени, разделяя рождественскую
радость вместе со своими детьми.
В Рождественские дни состоялись благотворительные концерты дошкольной группы
воспитанников воскресной школы.
По благословлению благочинного
Ливенского округа и настоятеля собора прот. Виктора Яковца состоялись
благотворительные концерты дошкольной группы воспитанников воскресной
школы в социально - реабилитационном центре для несовершеннолетних
на ул. Фрунзе и социально - реабилитационном центре для несовершеннолетних «Огонёк» в с. Успенка.
Тот, кто хоть раз бывал в интернате,
знает, с какой радостью встречают там
гостей, как ценят возможность общения и новых знакомств. Среди нас
много людей обездоленных, больных,
много “детей-сирот” при живых родителях, много голодных при внешнем
благополучии… Все мы разные, у нас
разные принципы и взгляды, разный
уклад жизни… Но все мы хотим любви:
от мала до велика, все мы: и взрослые,
и тем более, дети нуждаемся в ней.
Духовная помощь более востребована
ребенком, пережившим в своей жизни
такую трагедию, как потеря родителей.
Участники акции (преподаватель
Алымова Диана, дети и их родители)
готовились в течении месяца: репетировали сценарий, собирали средства
для подарков. Для воспитанников интерната был организован концерт, в
ходе выступлений звучали рождественские стихи и песни, которые никого из
ребят не оставили равнодушными. По
завершении представления все дети
получили праздничные подарки.
Такие акции нужны не только детям-сиротам, которые умеют ценить
малейшее искреннее проявление любви и интереса к ним, но и всем, кто неравнодушен к чужой беде. Ведь помогая другим, человек и сам становится
чище и добрее, учится жертвенности
и любви.
«И ПАМЯТЬ ИХ
В РОД И РОД…»
В ночь на праздник Крещения Господня
произошло трагическое событие: отошел
ко Господу клирик Свято-Сергиевского
кафедрального собора – диакон Николай
Винцукевич.
Родился он в 1966 году, всю
свою сознательную жизнь он
провёл в нашем храме, с детских
лет принимая участие в богослужебной жизни прихода. Происходил он семьи потомственных
священнослужителей, дед его был
преподавателем Луцкой Духовной семинарии, отец много лет
являлся клириком нашего храма.
Все прекрасно помнят о. Николая как прекрасного псаломщика, он очень ответственно
подходил к возложенному на
него церковному послушанию.
Шесть лет назад, на праздник
Покрова Пресвятой Богородицы, через возложение рук почившего во Бозе приснопамятного архиепископа Орловского и
Ливенского Паисия он получил
посвящение в диаконский сан,
но продолжал нести клиросное
служение. Это было делом всей
его жизни, в которое он вкладывал душу, прилагал усилия и претерпевал искушения. Видя его
старания, Господь не оставлял
его труд без результата.
Отец Николай, или как многие еще помнят его до принятия священного сана Николай
Сергеевич, явился для многих
первым учителем на клиросе,
научившим азам богослужения,
помогавшим учиться читать поцерковнославянски. Он всегда
поддерживал в трудные моменты, когда что-то не получалось,
когда опускались руки, он учил
не сдаваться и идти дальше, прививал любовь к богослужению.
Диакон Николай был отличным
семьянином, был главой крепкой
семьи, воспитал прекрасного
сына. Думается, все запомнят его
любовь и трепетное отношение к
Сереже и жене Татиане.
Будучи человеком, много лет
страдавшим болезнями, он терпеливо нёс свой крест, без ропота и
возмущения, мало-помалу восходя по лествице духовной жизни. В
сердце и памяти каждого знавшего его отец Николай оставил яркий след, и тёплые воспоминания
о нём самом. Во многих жизненных ситуациях он был образцом
и примером для подражания.
Хочется выразить соболезнования и слова поддержки его
маме, матушке Мирославе, его
матушке Татиане и сыну Сергею.
Им, как никогда, нужна наша общая поддержка.
Да упокоит Господь душу почившего диакона Николая в селениих праведных, идеже нет
ни болезней, ни воздыхания, но
жизнь бесконечная!!! Вечная
твоя память, достоблаженне брате наш, диакон Николай!
Выражаем огромную признательность и сердечную
благодарность клиру СвятоСергиевского Кафедрального собора, настоятелю прот.
Виктору Яковцу и всем прихожанам за моральную и
материальную поддержку в
случившемся с нами несчастье – утрате мужа, отца
и сына диакона Николая
Винцукевича.
Жена, сын и мама.
№2, февраль 2014
Рассказы о детских годах святителя Феофана
О его духовных подвигах написано много книг. Однако о детских годах известно совсем немного…
говорили о нем: «Наш батюшка из
епитрахили не выходит».
Татьяна Ивановна, мать будущего святителя, имела тихий кроткий
нрав и любвеобильное сердце. Особую
сострадательность проявляла она к
больным и нищим, и никто из них не
отходил от нее, не получив помощи.
По воспоминаниям родственников, Говоровы вполне оправдывали
свою фамилию: они действительно
были большие «говоруны» – любили
собираться всей немалой семьей, приглашать родственников и знакомых и
вести долгие, задушевные разговоры…
Егорушка родился 10 января 1815
года и был пятым ребенком в семье.
Мать нежно ласкала и крестила новорожденного крошку, когда в комнату
зашел отец.
– А! И детвора тут! – весело сказал
он, увидев Любу с маленьким Сеней.
– Ну, Таня, поправляйся, спасибо
за сынка! Дай Бог ему только разум
и доброе сердце – с ними век не пропадешь. Ну-ка, Егорушка, поди к отцу!
Отец Василий бережно наклонился
к сыну и взял его на руки. Не прошло
и минуты, как Егорушка так пронзительно вскрикнул, что отец даже
вздрогнул.
– Ох, Татьяна Ивановна, сынок чуть
меня не оглушил! – сказал он, отдавая
малютку матери. – Такой голосистый,
что беда! Ну, Господь с вами! – и отец
Василий вышел из комнаты.
На следующий день после рождения младенец был крещен родным
дедушкой отцом Иоанном и наречен
Георгием. В семье же мальчика с самого рождения называли Егорушкой.
23 января (по ст. ст. 10 января), в
день рождения святителя Феофана,
Православная Церковь празднует его
память. Нынешний, 2014 год, является
предъюбилейным. Ровно через год по
благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
на общецерковном уровне будет отмечаться 200-летие со дня рождения
Вышенского подвижника. Писать о
детских годах святого всегда непросто.
Как правило, сохранилось очень мало
достоверных материалов. Еще одна
опасность – нарисовать елейно-слащавый образ, какого никогда не встретишь в жизни. Совсем не таким был
будущий святитель Феофан, в миру
Георгий Васильевич Говоров. Резвый
и стремительный, он был заводилой в
детских компаниях и своим поведением часто огорчал матушку. Но в то же
время он был мальчиком, открытым
к новым впечатлениям и знаниям. О
детских годах святителя повествуют
несколько рассказов, которые мы предлагаем читателям.
В рассказах о святых людях мы
часто читаем, что еще сызмальства
будущие подвижники отличались от
своих сверстников, бегали детских
игр и развлечений, были кротки и
молчаливы, любили проводить дни в
посте и молитве. Некоторые мамы,
читая такие рассказы своим детям,
нет-нет да и заметят шаловливому
малышу: «Посмотри, какой был послушный и примерный мальчик, а ты
у меня в кого?»
Однако как много путей-дорог на
земле, так много и дорог, ведущих в
Царствие Небесное. Кто-то по своему характеру мягок и послушлив, и
Господь в зрелости помогает развить
эти качества. Кто-то, напротив, по
своему характеру резв и стремителен,
и при старании Господь такого человека образует в решительного воина
Христова, который может привести
к истине многих людей, стать защитником православной веры. Именно с
таким характером появился когда-то
на свет великий русский подвижник,
молитвенник Русской Земли, духовный автор и богослов – святитель Фе-
офан, Затворник Вышенский. О его
духовных подвигах написано много
книг. Однако о детских годах известно
совсем немного…
Святитель Феофан последние годы
жизни провел в затворе в Вышенской
пустыни. Уединение для него было
«слаще меда». Святитель поражал
своих современников удивительной
целеустремленностью и работоспособностью. Как пчела, перелетая от
цветка к цветку, кропотливо собирает драгоценный нектар, из которого
получается душистый мед, так и подвижник многими трудами собирал
христианские добродетели.
Святитель Феофан ушел из мира,
со святительской кафедры не потому, что не любил людей и тяготился
епископскими обязанностями, а потому, что хотел послужить Богу сугубыми, особенными трудами. Как из
маленьких узелков плетутся монашеские четки, по которым совершается
Иисусова молитва – грозное орудие
против врага нашего спасения, так
и Феофан Затворник, по крупицам
собрав книжные знания, в тишине
Вышенского затвора написал многие
творения, указав всем ищущим путь
ко Христу – путь ко спасению.
***
Будущий святитель родился вскоре
после окончания Отечественной войны 1812 года, когда во всех городах и
весях русские люди праздновали победу над Наполеоновскими полчищами,
восстанавливали разрушенные дома
и селения, слагали патриотические
песни о величии ратного подвига русского воинства.
В это время в Елецком уезде Орловского края, в селе Чернавске (совр.
Чернава), жила семья молодого священника Василия Тимофеевича Говорова. Отец Василий был человеком
прямым и открытым, добросердечным и гостеприимным. Его отличали
особая внимательность и любовь к
ближним, а также способность умирять любые ссоры. Он очень любил
церковные службы и так часто бывал
в своем храме, что родные и близкие
***
Егорушка, как и все дети, любил сказки. Неподражаемой сказительницей
была его тетушка, Марфа Никифоровна. Обычно под вечер она собирала всю
детвору в доме и начинала свои рассказы, которым, казалось, не было числа.
За окном сумерки, в комнате полумрак,
и так легко вслед за тетушкой путешествовать в разные сказочные царствакоролевства, встречаться с дивными
царевичами и царевнами. Тетушка
рассказывала так ярко и убедительно,
с такими шутками-прибаутками, что
казалось, она и сама побывала во всех
этих заморских чудесных странах.
– В некотором царстве да в некотором государстве… – обычно неспешно
начинала Марфа Никифоровна.
И тут даже самые резвые дети забывали о своих проказах и старались
поближе подсесть к искусной сказительнице, чтобы услышать необычную историю.
Особенно мастерски Марфа Никифоровна рассказывала сказку о Жарптице. Будто наяву, представлялись
детям Иван-царевич, Елена Прекрасная, Серый волк и Златогривый конь.
У Жар-птицы перья золотые, а глаза
восточному хрусталю подобны. Прилетает она в сад и срывает с деревьев
золотые яблочки.
Егорушка живо представлял, что
он то, подобно Ивану-царевичу, подкрадывается к чудесной заморской
Жар-птице, чтобы поймать ее, а то
сквозь зеленые луга да чистые поля
мчится на Златогривом коне за Еленой Прекрасной…
Как-то раз, слушая сказку, Егорушка
часто посматривал на клетку с птичкой, висевшую около окна.«Ох! Что-то
затевает этот баловник», – тревожно
подумала Татьяна Ивановна, поймав
взгляд сына.
– Марфа Никифоровна, голубушка!
Поглядывай-ка ты почаще за птицей,
как бы Егорушка чего не натворил! –
сказала она тетушке.
Но они не уследили за сорванцом.
Однажды утром Татьяна Ивановна
безмолвно замерла около клетки.
– Батюшки-светы! – наконец воскликнула она. – Да куда же делся хвост
у птицы? Это непременно Егоровы
проказы. Сеня! Позови сюда Егора.
Мальчик живо явился на зов.
– Это ты наделал? – строго обратилась к нему мать. – Ты это зачем
хвост у птицы выщипал? Виданное
ли дело, чтобы птица без хвоста была?!
Погляди-ка, полюбуйся, какова птичка без хвоста стала!
Егорушка взглянул на клетку. Действительно, без хвоста птичка была
довольно необычная и жалкая. С пушистыми крылышками, с высоким хохолком и без прежнего хорошенького
хвостика она быстро прыгала взад и
вперед по жердочке, недоумевая, что
это с ней случилось.
– Батюшки-светы! – воскликнула
она. – Да куда же делся хвост у птицы?
Это непременно Егоровы проказы…
– Зачем ты хвост выщипал? – снова
спросила мать.
– Я думал, что это Жар-птица и перышки тоже будут светиться, – честно
объяснил Егорушка.
Когда же Марфа Никифоровна узнала о случившемся, только руками
развела.
– Вот погоди, не буду больше тебе
сказок сказывать, а то ты еще что
придумаешь.
Однако добрая тетушка только ворчала на своего племянника. Сколько
у нее было слушателей, а с таким неуемным воображением – только один.
Несмотря на шаловливость, все
домашние любили Егорушку. Да и
нельзя было не любить этого живого,
веселого ребенка с добрым сердцем
и открытым взглядом. Все понимали,
что так проявлялся пытливый характер мальчугана: шалости происходили
не от сознательного непослушания,
а от желания самому всё узнать и
попробовать.
***
С детства полюбил Егорушка и
храм Божий. Пойдет отец Василий к
службе – и Егорушка за ним. Постоит
на клиросе с дьячками, выслушает их
пение, подтянет, слазит с церковным
сторожем на колокольню и позвонит
к службе.
На колокольне нужно было особенное умение. Благовестили в боль-
шой колокол, глас которого неспешно
плыл по округе. Средний колокол был
полиелейным. А трезвон опытного
звонаря, казалось, звал ввысь и возносился к небу так же легко и свободно, как Херувимская песнь во время
литургии. Старый сторож советовал
мальчику во время звона открывать
рот, чтобы не оглохнуть.
Егорушка старался везде успеть.
Быстро схватывал строй православной службы. А когда немного подрос,
стал прислуживать отцу в алтаре.
Как-то раз вечерня уже закончилась,
прихожане разошлись, ушел из храма и
отец Василий. А мальчик задержался на
колокольне: нравилось ему забираться
сюда по крутым лесенкам, чинно звонить в колокол. А еще нравилось обойти вокруг большой колокол и неспешно
обозреть сверху родные просторы! Как
красиво и широко раскинулось селение, какой необычный изгиб у реки! А
вот и крыша родного дома!
Уже и сторож, обойдя храм, проверил, везде ли погашены свечи, и,
закрыв церковь на замок, отправился
домой. В это время Егорушка спустился с колокольни и понял, что его заперли. Конечно, можно было снова
подняться на колокольню и позвать на
помощь. Но это было не в характере
мальчика. Его мысль работала стремительно. На колокольне он заметил,
что от колокола к земле была протянута веревка. Вот он, спасительный
путь! Взбежал вверх и посмотрел на
землю. Всё же высоковато!.. Может
быть, не стоит… Но пока не исчезла
решимость, смело взялся за веревку и
соскользнул на землю.
И очередной раз Господь сохранил
Своего избранника. Мальчик остался
жив, только веревкой сильно повредил руки и ноги.
Узнав о случившемся, отец Василий
пророчески произнес:
– Ну, Егорушка, ты будешь или звонарь, или архиерей!
Варвара Каширина.
Рис. Л.А. Вороновой
Другие рассказы о детских годах святителя можно прочитать в книге В.В.
Кашириной «Егорушка», выпущенной в
Издательстве Успенского Вышенского
монастыря.
№2, февраль 2014
Христианское просвещение
и невежество несовместимы
Духовные размышления
Мне хотелось бы начать нашу встречу с замечательного изречения святителя Василия Великого, который утверждает
в одном из богомудрых своих писаний: «Христианин должен избегать, бегать невежества везде и всюду, где только оно ни
водится, ни обитает. Нет вещей, более несовместных, чем христианское просвещение и невежество».
Что это такое – невежество? Невежество есть глупое самодовольное состояние человеческой души,
которое не почитает для себя необходимым учиться, познавать.
Невежество есть упорное нежелание и неспособность раздвигать
усилием ума и воли умственные и
духовные горизонты. Невежество
есть состояние дремучего самообольщения, когда, усвоив 3–4–5
прописных истин, человек почитает себя, чуть ли не способным
учить и наставлять других людей.
Как правило, люди ограничен-
ные и невежественные склонны
к осуждению и ироничному отвержению всего и всех, чей опыт
превосходит их собственный. Общаться с такими людьми крайне
тяжело, они не в состоянии ничего
слушать и стараются об одном –
убедить в чем-то человека, исходя
из скудного и куцего опыта собственной жизни.
Почему мы об этом заговорили?
А потому, что многие из нас, и 20,
и 30, и 40 лет молящихся каждое
воскресенье в Церкви Божией,
страдают косностью ума, не хотят
потрудиться, чтобы уразуметь немножко точнее то или иное изречение вечернего молитвенного
правила. Сегодня мы поговорим с
вами о последнем прошении замечательной молитвы святого Иоанна Дамаскина, которую мы читаем
прежде чем лечь спать, взирая на
кровать и помышляя, не будет ли
она нам сегодня гробом, не придет
ли за нами смертушка, встанем ли
мы утром с одра своего?
О чем это последнее прошение говорит? «Господи, якоже
хощеши, устрой о мне вещь».
Что здесь имеется в виду? О
какой «вещи» идет речь? На
греческом языке слово «вещь»
передает весьма ясное понятие:
«устрой все обстоятельства моей
жизни, обрати ко благу все, что
только я ни свершаю, яви на мне
богатство Твоего Промысла».
Какие-то неприятные додумываем мы с вами тяжелые обстоятельства – «обрати ко спасению
моей души» сделай так, чтобы
все события сегодняшнего дня
были явлением Твоей святой
и благой воли. «Устрой о мне
вещь» – спаси меня Своей неизреченной премудростью, которая даже мои ошибки обращает
к добрым для меня последствиям, сами ошибки предотврати,
чтобы я не упал, не расшибся,
а главное – не прогневал Твою
милость, но всегда находился
под Твоим покровом.
«Устрой о мне вещь» – Господи,
сделай так, чтобы я за все благодарил Тебя: и за то, что было, и
за то, что есть, и за то, что будет,
– перестал тревожиться, метаться внутренне, роптать, бесплодно
сетовать, сокрушаться: «Эх, все
не так, это плохо, это не так, как
должно, и люди меня окружают не
те, и занимаюсь я не тем, и сам не
знаю, что со мною происходит, и
куда бежать, и куда спрятаться от
самого себя. Поистине, там хорошо, где меня нет».
Бог, желая нас удержать от
произнесения подобных глупостей, очень вредных для спасения нашей бессмертной души,
влагает в наши уста вот это прошение: «Господи, устрой о мне
вещь». Все в моей жизни расположи числом, мерою и весом,
чтобы я знал, когда вставать, когда ложиться спать, чтобы общение с людьми не приводило меня
к забвению о Тебе, Небесном
Отце, а молитва к Тебе помогала
мне находить золотой ключик
общения с людьми, чтобы все в
моей жизни было гармонично и
внутренне и внешне – и форма
и содержание, и созерцание и
деятельная жизнь, чтобы и Отечеству послужить, и детей накормить, и душу свою напитать
благодатью Святого Духа, так,
чтобы мне радоваться, благодарить Тебя за Твое промышление
обо мне, недостойном и немощном ученике Твоем. Видите, сколько мудрого, оказывается, скрывается в этой малопонятной фразе! А между тем, их в
молитвенном правиле и в других
богослужебных текстах совсем не
мало.
Вот почему будемте избегать
невежества, самоупоения. Хорошо быть иногда немножко въедливым, требовательным к самому себе: «А это что значит? А это
о чем? А как мне понять данное
Евангельское изречение или притчу?» Христос Спаситель похваляет
людей любознательных, не тех,
которые хотят все знать, но тех,
которые до тонкости испытывают относящееся к их спасению,
уразумевают путь, ведущий в
Царство Божие, и таким образом
в малости получают великое. О
них Спаситель говорил: прочим
не дано знать, то есть понимать,
тайны Царства Небесного, а вам
дано – вы вопрошаете и получаете удовлетворительный и ясный
ответ.
Пусть же Господь Бог устроит о
нас вещь!
Протоиерей
Артемий Владимиров
Исповедь раздраженного человека
Батюшка, каюсь в раздражительности, в том, что на людей постоянно злюсь. Мне кажется, они всё не так делают. И
это меня постоянно выводит из себя. Не могу спокойно смотреть, как люди не хотят людьми становиться. Даже не пытаются. Барахтаются в своих делах, проблемах, ошибках. Я сам, конечно, не идеал, но ведь хотя бы задумываюсь.
Каюсь в отсутствии уважения к власти.
Попалась мне вчера районная газета, а там
— интервью с мэром. Прочитал внимательно, и такая злость меня взяла. Две с
половиной полосы, и все не о чем. Ни одного ответа по существу. Его спрашивают,
когда дороги починишь, когда в больнице
кондиционеры поставишь, когда на рынке порядок наведешь, а он про стратегию
городского развития, про идеалы какие-то.
Какие идеалы, когда город гибнет? Надо
работать, а не зубы народу заговаривать,
вопросы решать, а не интервью давать.
Каюсь, батюшка: как в магазин приду, так
сразу злюсь. Что нам в магазинах продают?
Это уже не человеческая еда, а генномодифицированная отрава. Вот лежат помидоры
на прилавке. Смотреть на них не могу, они
же как будто с конвейера. Ровные, красные,
блестящие. Как муляжи. Или вот мясо. Я
все детство в деревне провел. Ну не бывает
такого красного мяса!
Да что там магазин, на улицу уже не выйдешь, чтоб не разозлиться. Все загазовано,
отравлено. Дышать нечем. В речку нашу
мы в детстве с пацанами купаться бегали,
а теперь к ней и рыбаки не подходят. Везде
муть, химические отбросы, бензиновые
разводы. Зимой улицы какой-то дрянью
посыпают. А о том, что весной все это растает и на клумбы потечет, никто не думает.
А кто-то ведь все это допускает, кому-то ведь
выгодно, чтоб мы травились. Они должны
о нашем здоровье заботиться, а они наоборот вредительствуют. Что за люди? Нелюди
какие-то. Как тут не раздражаться?
Я, батюшка, не сторонник теорий заговоров, но, скажу прямо, грешу подозрительностью. Мне кажется, с нами очень
хорошо работают. По всем фронтам наступают. И на Церковь в том числе. И это,
в первую очередь, нравственная, духовная атака! Телевизор ведь уже включить
нельзя. Везде разврат, насилие, потребительство. Духовный фашизм и геноцид.
И многие, очень многие на всех уровнях
этому потворствуют.
Да мы и сами друг друга топим. В фейсбук зайдешь, а там прямо вой стоит. Один
другого не так прокомментировал, а тот
его чуть не матом кроет. А так называемые
друзья глядят и дровишки в огонь подбрасывают. И каждый хочет себя умней других
выставить. Что-нибудь такое выдать, чтобы
сразу сто лайков. И православные тоже. Я,
батюшка, каюсь, пару раз написал им там:
«Люди, остановитесь, что вы, как собаки, лаетесь? Вернитесь в реальную жизнь!» А они
ноль внимания, им интереснее отношения
выяснять.
Грешу, батюшка, постоянным осуждением своих коллег. Ведь то, что никто не
работает, уже никого не удивляет. Чего еще
ждать от общества тотальной имитации?
Мэр имитирует управление городом, ГМО
имитируют помидоры, а на работе люди
имитируют труд. Не то, чтобы они там ничего не делают. Делают. Куда-то звонят,
о чем-то договариваются, что-то пишут,
как-то отчитываются. И все очень заняты.
Вот мне на днях помощь нужна была по
проекту, так в конторе ни у кого ни минутки
не нашлось. А чем они заняты? Гонкой за
добычей? Каюсь, обиделся я на них.
Согрешил, батюшка, гневом на ребенка.
Пришел домой с работы. Настроение паршивое. Сел за стол. Жена щей налила. А тут
отпрыск мой прибегает: «Мама, говорит,
кушать хочу». Сел он рядом со мной и давай
наворачивать. Ладно бы ел тихо-спокойно,
я б слова не сказал. А он сидит, хлюпает,
причмокивает, и после каждой ложки так
вздыхает, как будто неделю крошки во рту
не держал. А я ж на взаводе после работы,
терпел-терпел вначале, а потом вскочил
резко так со стула, хлопнул по столу кулаком и как заору: «Ну научись ты хоть есть
по-человечески, сидеть рядом с тобой невозможно!» Грешен батюшка, не сдержался.
Ладно, думаю, хоть на выходных выдохну. Взял санки, пошел с ребенком на горку
покататься. Только поехал мой малец, так
сразу в еще в какого-то ребятенка врезался. Тот в горку поднимается, пыхтит,
санки свои за собой тащит. Ну, вот не
могут родители детям объяснить, что подниматься на горку там же, где с нее другие
съезжают, нельзя. А когда им объяснять,
они пиво пьют да в телефоны свои мобильные глядят. Ну несложно же сказать
ребенку, отойди ты на 15 метров в сторону
и поднимайся!
Начал я им что-то втолковывать. А они
лица кривят, не понимают. А один дед с
бородой, интеллигентный еще такой, мне
говорит: «А вы знаете, горка для того и нужна, чтоб друг друга с ног сбивать и в снегу
валяться». «Я посмотрю на Вас, — говорю,
— когда ваш внучок в травмпункте будет
валяться».
Вот сегодня в храм пришел, думаю, душой
успокоюсь. А тут все какие-то мрачные, суетливые. Одна бабка мне вообще говорит:
«Ты тут не стой, мешаешь». Я ей отвечаю:
«Мать, это ж храм Божий, кому я тут мешаю?» Тут еще дети под ногами носятся,
кричат, не дают сосредоточиться. Диакон
кадить вышел, а у самого глаза бегают, ну
видно, что не о том он думает.
Вот так и живу, батюшка. Раздражаюсь,
злюсь, ругаюсь, обижаюсь. А что делать? Вот
вы говорите, что моя раздражительность на
других людей — мой персональный ад. Ну,
а как еще? Если они людьми быть не хотят?
Даже не пытаются, батюшка. Приходится
жить в аду.
Павел Федосов | 26 декабря 2013 г.
ПРАВОСЛАВИЕ И МИР.
№2, февраль 2014
Священники вспоминают
Первыми в блокаду умерли три моих брата, потом – отец... И все это время мы жили вместе: в комнатах был ледник —
–40 градусов. Там лежали отец и братья, накрытые простыней – помню, как-то я увидел их, когда ходил по квартире и
искал маму. Похоронить их было нельзя – ни сил не было у нас, ни места для могил.
О блокаде вспоминают священники, пережившие эти страшные дни.
Прошли месяцы, мы ничего не знали друг
о друге. Когда мама нашла и забрала меня
из детского дома, мы прямо сразу зашли в
Князь-Владимирский собор. Он поразил
меня своей красотой, тихим величием, я
полюбил храм сразу, всем сердцем.
В войну вообще многие стали молиться открыто, не таясь, – ушел страх перед
правительством, война стерла его, потребность в вере и Церкви стала сильнее страха.
Храмы были полны, служились всегда две
литургии – ранняя и поздняя. В 1943 году
Сталин разрешил колокольный звон – люди
плакали и крестились, когда над блокадным
городом впервые зазвенели колокола.
Я часто прихожу теперь в наш Спасо-Преображенский собор один, когда нет службы,
и просто смотрю на образ Спаса Нерукотворного – в Его глаза, Он ведь все видит… А на заупокойных службах каждую пятницу молюсь
об отце, братьях и всех, кто умер в блокаду.
Записала Елизавета Киктенко
Протоиерей Борис Глебов
Ныне председатель приходского совета Спасо-Преображенского собора
Санкт-Петербурга.
Война —
это всегда зло
Я родился в Петербурге, на Петроградской стороне, на улице Лодейнопольской.
В семье нас было одиннадцать детей, я –
десятый. Наши родители были глубоко
религиозными, даже в самые страшные
годы гонений своей веры не оставляли.
Самым близким храмом к нам был КнязьВладимирский собор – там в 1936-ом, в год
моего рождения, меня крестили.
До войны я был совсем маленький. Когда
блокада оцепила наш город – наступил
голод, это я уже помню отчетливо. Помню,
как мама ходила на Неву за водой, не знаю
уж, как… ползком, потому что не было сил
от истощения.
Наша семья занимала три комнаты, лестница шла вдоль стены одной из них. Перед
войной, в конце тридцатых, мы каждый
день, а то и по нескольку раз на дню слышали топот кованных сапог по той лестнице:
«Кого-то опять забирают, увозит воронок».
Мы все время боялись. Мама рассказывала, что отец работал на Путиловском
заводе (теперь – Кировский завод), и она
по вечерам встречала его на остановке, куда
приходили два вечерних трамвая. И если
первый приходил без отца – у мамы сердце
сжималось: «Все, не приедет уже больше,
арестовали». А когда видела, как отец машет
из второго трамвая, камень падал с души.
Не знаю, что было бы со страной, если
бы не война… Жутко звучит – «если бы не
война»! Вот до чего довели людей, раз одна
беда стала им спасением от другой.
Война всегда – страшное зло, словами невыразимое. И, пожалуй, одна из самых главных примет войны – голод. Я видел сцену в
булочной, когда мы среди других стояли в
очереди за пайком. А паек-то был – кусочек
серого, сырого хлеба весом в 125 грамм,
который и хлебом бы сейчас не назвали. Голодный мужчина бросился к прилавку, схватил буханку. И, знаете, он даже не бежал,
как делает вор, он просто застыл на месте и
вгрызся в нее. Но не успел проглотить. На
него тут же набросились и забили.
По сути, то, что я видел, не было воровством, голод лишал разума. Люди падали
на улицах, на лестницах в подъезде – и не
всегда проходящие мимо останавливались,
ведь подашь руку, и сам упадешь от слабо-
сти – и не встать уже.
Первыми в блокаду умерли три моих брата, потом – отец… И все это время мы жили
вместе: в комнатах был ледник – -40 градусов. Там лежали отец и братья, накрытые
простыней – помню, как-то я увидел их,
когда ходил по квартире и искал маму. Похоронить их было нельзя – ни сил не было
у нас, ни места для могил.
Мы все – живые – ютились на кухне, потому что только там грела дровяная плита,
вся остальная квартира была выморожена
насквозь: у нас все стекла были выбиты, в
комнатах гулял ветер. Рядом с нашим домом был 11-й хлебозавод – его бомбили как
стратегически важный объект, все вокруг
было разворочено, но и завод, и наш дом
чудом уцелели.
Помню, еще когда отец был жив, умер
старший брат. Тогда отец взял топор, вышел в соседнюю комнату – и стал рубить
из старого гардероба гроб для сына. Потом вернулся к нам, положил топор рядом:
«Будешь нас вместе в нем хоронить». Папа
так ослаб, что ему не хватило сил разрубить
гардероб. Никогда не забуду: незадолго до
своей смерти отец отдал мне свой дневной паек 125-граммовый кусок хлеба: «Ему
нужнее, он маленький, дай Бог выживет».
И это тогда, когда люди забывали от голода,
что вообще такое «сын», «мать», когда за еду
убивали друг друга. Я до сих пор вспоминаю
этот поступок и молюсь за отца.
В один из дней истощенный голодом
младший брат поднялся на кровати и позвал маму. «Что, сынок?» — спросила она.
– «Я от вас ухожу». Сказал так, вытянулся в
струнку и умер.
Вспоминаю, мы шли однажды с мамой
мимо 30-ой поликлиники на улице Малая Зеленина, там были открыты ворота, и
мама не успела заслонить от моего взгляда
открывшийся вид – во дворе была гора
человеческих тел: женщин, детей, мужчин,
стариков. До сих пор перед глазами стоит
эта картина, я часто теперь специально
проезжаю мимо этих ворот, чтобы напомнить себе, чтобы не забывать. Нам нельзя
забывать.
Весной мама похоронила папу и троих
братьев – в одну братскую могилу на Серафимовском кладбище, там же и сестренка
маленькая лежала. От истощения я уже
не мог ходить, и меня положили сначала
в больницу, потом поместили в детский
дом на набережной рядом с Петровским
стадионом – теперь там жилой дом. Маму в
то время тоже положили в больницу – при
Первом медицинском институте.
Протоиерей Борис Безменов
Священник храма святой Екатерины
в Мурино.
Еще не
научившись
говорить, я умел
изображать вой
сирены
Протоиерей Борис Безменов, священник храма святой Екатерины в Мурино,
родился в Ленинграде в 1940 году. Уехать в
эвакуацию по Дороге жизни удалось только в 1943-м. Первые годы жизни мальчика
прошли в блокадном Ленинграде. Маленький Борис жил с бабушкой, мамой, и, по его
убеждению, под покровительством Пресвятой Богородицы.
Отец Борис: «Бабушка рассказывала, что
видела во сне Божию Матерь, которая велела ей беречь Соню, мою маму. Спустя
некоторое время такой же сон приснился
и маме, она получила наставление беречь
сына, то есть меня. Надо сказать, что выжили мы тоже благодаря какому-то провидению. В самом начале войны, когда угрозы
голода еще не было, мама купила ящик
шоколада и спрятала его. Потом она ела его
понемногу сама и подкармливала меня. Так
и спаслись от голодной смерти».
Папа Бориса ушел на фронт добровольцем, воевал и, что удивительно, выжил на
Синявинских высотах, где средняя продолжительность жизни бойцов исчислялась
не сутками, а часами. Потом попал на один
из фронтов, которым командовал выдающийся военачальник Федор Толбухин.
Получил в награду за боевые заслуги крест с
надписью «С нами Бог!» из рук румынского
короля Михая I. В мае1945-го нашел в Сибири эвакуированную семью. Все вместе отправились в Ленинград, где его сыну Борису
еще многое предстояло пережить, прежде
чем найти свою стезю.
Отец Борис: «День Победы мы встретили
в поезде по дороге из Челябинска на родину.
О Победе объявили в громкоговоритель.
Я, конечно, почти не помню событий тех
дней. Но мама рассказывала, что, еще не
научившись говорить, я умел изображать
вой сирены. „Боренька, как воет сирена?“,
— спрашивали меня, и я очень правдоподобно воспроизводил этот звук».
Мама была верующей, но сына к вере
насильно не влекла. Тем не менее, первый
интерес к вере пробудила именно она.
Отец Борис: «Однажды, лет в восемь-девять, я пересказал маме какую-то скверную
шутку, касающуюся Церкви. Услышал в школе и решил поделиться с мамой. И тут вдруг
она изменилась в лице, я уловил в ее взгляде
чрезвычайную строгость и понял, почувствовал — сейчас услышу что-то очень важное.
Мама усадила меня и сказала: „Ты можешь
относиться к вере как угодно, но смеяться не
смей“. И я хорошо запомнил ее слова».
Следующим «проводником» в вере для
Бориса стала его дальняя родственница,
жившая в Ломоносове. В начале ХХ века
зимой она ходила пешком по Финскому
заливу на легендарные общие исповеди
к святому Иоанну Кронштадтскому. В ее
доме были иконы, и всегда горела лампадка.
После войны Борис ездил к ней на каникулы, как к родной бабушке.
Отец Борис: «Когда бабушка спорила с
родственниками атеистами, отстаивая веру,
она иногда выглядела немного смешной. Но
я все равно подсознательно, интуитивно
чувствовал — она права».
А дальше молодой пытливый ум заставил
будущего священника искать «ключа ко всему». Таким ключом сначала казалась наука.
Закончил ЛГУ со специальностью биофизика. Работал по профилю. Интересовался философией, читал русских классиков,
особенно Федора Достоевского. Регулярно
ходил через весь город на ранние Божественные литургии в храм Смоленской
иконы Божией Матери. И, наконец, в 1976
году поступил в Духовную академию, навсегда связав жизнь с Церковью.
№2, февраль 2014
блокаду Ленинграда
Отец Борис: «С моим поступлением вышла необыкновенная история. Мне было
восемнадцать лет, когда я закончил школу.
Помню, летним днем сел на велосипед и
стал объезжать вузы Ленинграда, чтобы выбрать, куда поступать. Вдруг вижу садик,
клумбу с лопухами, решетку и вывеску, а на
ней написано „Ленинградская православная академия и семинария“. Остановился и
осторожно, не без боязни, подошел поближе.
Вышла женщина-дежурная, позже я узнал ее имя — Марья Ларионовна. Мы разговорились, на мои раздумья, куда поступать,
она посоветовала: „А ты познакомься с кемнибудь, кто у нас учится, возьми программу,
подготовься и поступай“. Тогда я вежливо
выслушал и уехал. Но через восемнадцать
лет все произошло именно так, как она сказала. В день, когда я узнал, что меня приняли, встретил Марью Ларионовну во второй
раз. Это был день ее последнего дежурства
перед пенсией».
Выжив в блокаду, протоиерей Борис
Безменов перенес тяжелый, особенно для
Ленинграда, послевоенный период, пронес веру через годы богоборчества, многое
повидал, узнал и с годами все больше убеждался в величии русских людей.
Отец Борис: «Русские люди удивительны,
и как бы нас не пытались убедить, что наша
нация вырождается, я в это не верю. Из
десяти восемь придут на помощь, когда это
нужно. Большинство способно на подвиги.
Все это благодаря неистребимой православной закваске, которая так или иначе есть в
нашем народе. И способность к осмыслению жизни есть у русского человека.
Однажды мы разговорились с одним атеистом, пережившим ужасы блокады. Он
недоумевал: если Бог есть, почему Он допустил такое? „А согласились бы Вы, чтобы у
Вас отнялся этот страшный кусок жизни?“.
Он ответил: „Нет“. Значит, говорю, в этом
есть какой-то смысл. Может, не сразу понятный нам, но есть».
Из журнала «Вода живая»
Протоиерей Валентин Бирюков
Блокада —
это все условия
для смерти
Опыт терпения скорбей в ссылке, выживания в самых невыносимых условиях
пригодился мне в блокадные годы под Ленинградом и в Сестрорецке, на Ладожском
побережье. Приходилось траншеи копать
— для пушек, для снарядов, блиндажи в
пять накатов — из бревен, камней… Только
устроим блиндаж, траншеи приготовим —
а уж на новое место бежать надо. А где сил
для работы взять? Ведь блокада! Есть нечего.
Нынче и не представляет никто, что такое
блокада. Это все условия для смерти, только
для смерти, а для жизни ничего нет — ни
продуктов питания, ни одежды — ничего.
Так мы травой питались — хлеб делали из
травы. По ночам косили траву, сушили ее
(как для скота). Нашли какую-то мельницу,
привозили туда траву в мешках, мололи —
вот и получалась травяная мука. Из этой
муки пекли хлеб. Принесут булку — одну
на семь-восемь солдат.
— Ну, кто будет разрезать? Иван? Давай,
Иван, режь! Ну и суп нам давали — из сушеной картошки и сушеной свеколки, это
первое. А на второе — не поймешь, что там:
какая-то заварка на травах. Ну, коровы едят,
овечки едят, лошади едят — они же здоровые, сильные. Вот и мы питались травой,
даже досыта. Такая у нас была столовая,
травяная. Вы представьте: одна травяная
булочка на восьмерых — в сутки. Вкусней,
чем шоколадка, тот хлебушек для нас был.
Когда с фронта вернулся, начал работать
продавцом в селе Гришкино Томской об-
ласти. А мне так хотелось поступить в семинарию или уйти в монастырь. Но меня
не отпускали с работы.
Шел 1948 год, когда произошел случай,
который я до сих пор без волнения вспоминать не могу. Было 7 часов вечера, рабочий
день уже закончился. Вдруг приходит ко
мне в магазин человек. Я его не знал, да и
до сих пор не знаю, кто это был, — с виду
обыкновенный, лет 55, лицо очень доброе.
Сразу я к нему расположился, ведь лицо —
это зеркало души. Запер незнакомец дверь
на крючок и говорит мне:
— Встань, Валентин, на колени — лицом
на восток, перекрестись трижды. Слушай
— я тебе расскажу прошедшую и будущую жизнь, про твоих друзей, что с тобой
было — всё как есть расскажу. Слушай
внимательно.
Говорил он медленно, внятно — будто
хотел, чтобы я каждое его слово понял и запомнил. И рассказал, где, что и как со мной
произошло, описал все места, где я побывал.
Назвал моих родных и всех друзей — с кем
я жил и воевал, про ранения, про операции,
про будущую мою болезнь.
Посмотрел я на него чуть недоверчиво
и думаю: «Не может он все это знать! Откуда ему известно, что я в блокаде был?» А
когда тот человек сказал, что у меня осколок
сидит в пояснице, тогда я поверил, что он,
действительно, правду говорит. Я даже заплакал от ужаса — ведь здесь, в Сибири,
никто не знал про осколок, никто! Думаю:
ну, где я был, ему может быть известно —
вдруг он разведчик какой. Какие и за что у
меня награды — это тоже нетрудно узнать,
кагэбэшники хорошо работают. Но про
осколок, который засел между третьим и
вторым позвонком, я даже папочке с мамочкой не говорил — расстраивать не хотел,
думал: перетерплю.
А потом этот человек спрашивает меня:
— Помнишь, вы договорились вшестером, чтобы никакого хульного слова никогда не произносить и друг друга ничем
не обижать?
— А как же… Помню! — только и сказал
я (кто же, кроме моих друзей-солдат, мог
знать об этом?!).
У меня прямо слезы потекли от ужаса, что
он все знает. Человек не может знать таких
секретов — я никогда никому не рассказывал об этом. Да и зачем оно, кому это надо?
— Вы молились, просили Господа оставить вас в живых. И вот ты жив. И твои
друзья все живы. А видел, как трупы вокруг
вас лежали? Так что если бы вы матерились,
хульные слова говорили — точно так же лежали бы и ваши косточки… Вот что значит
«матерок» — а вот что значит молитва…
Скажи всем, чтобы никогда не матерились…
Многое этот человек сказал и про будущее — то есть про наше сегодняшнее и
отдаленное время. Предсказал, что будут
люди по миллиону — по два получать и
даже больше.
— И ты тоже будешь миллионером! —
сказал он. Я изумился:
— Куда их девать, эти миллионы?!
Ведь тогда, в 1948 году, я получал 46 рублей. А он и говорит:
— Не беспокойся — эти деньги пустые
будут.
Как понимать — пустые? Тогда это мне
было непонятно. Как можно поверить в
такое? Миллион — и пустой? Не стал он
долго объяснять:
— Потом поймешь!
А вот в 90-хгодах стало понятно, какими
«миллионерами» мы стали. Одни нули!
Сказал он, что скоро будут церкви строить, купола золотить, а жизнь будет все хуже
и хуже. Сказал, что будет последнее гонение
на православных, но когда будет — умолчал,
о подробностях не рассказал. Сказал только:
— Я мог бы тебе рассказать каждый день
будущей жизни, но ты не запомнишь. Да и
не надо это…
И все, что он предсказал мне, — все совершилось. Сказал даже про сосны у храма
в Бердске, где я буду служить. Из этих деревьев сейчас сделан аналой… Все это может
знать только Божий человек. Не знаю —
был ли это Ангел небесный, принявший
облик человека, — не берусь судить! Но
чувствую: он истинно говорил. Такая чистота у него была во взгляде! От него как
будто благодать исходила — так хорошо
мне было.
Чаще мы ищем не спасения души, а благополучия земного. Ропщем на скорби, хотим мир построить на земле. Но на земле
мира никогда не было и не будет. Потому
что земля — это военный полигон. На ней
идет видимая и невидимая брань. Война
духовная совершается в сердцах наших.
Многие сейчас страшатся времен антихриста. Но надо помнить, что страшное
будущее — оно будет сотворено самими
людьми. Бог же всегда творил любовь, добро, а смерть и зло сеет дьявол. И Господь
победит это зло, и никакие антихристы
христианину не страшны, если он всем
сердцем уповает на Господа.
Многие назначают год конца света. А
кто, кроме Господа, знает, когда это будет?
Потому мы должны всегда быть готовы к
этому концу.
Я тоже, конечно, думаю об этих временах.
Понимаю: все в руках Божиих. Но если
будет Его святая воля, желал бы дожить
до Второго пришествия. Почему? Потому
что я знаю — скорби предстоят тяжелые.
Я эти скорби покушал. Всё-всё пережитое
для души пригодилось — и опыт жизни
в ссылке, и преодоление бедствий войны
и блокады. Я уже прошел этот курс науки
и радуюсь, когда удается всё претерпеть с
Божией помощью.
Но людям трудно бывает переживать
напасти. Им нужна помощь. Всем — и слабым, и сильным — надо напоминать, что
Господь поможет всегда. Испытавши все
плохое, надо людям помогать. Я знаю вкус
горя, учился сочувствовать ближним, понимать чужую скорбь. В скорбях — нынешних и грядущих — надо особенно учиться
любить ближних. Не надо их обижать. Мы
должны посещать с любовью Христовой
каждый каждого, всех. Молиться за немощных в вере. Всё преобразить этой любовью,
которую заповедал нам Господь.
Борьба, война, брань невидимая со злом
за жизнь вечную — она всегда идет. Так что,
милые детки, милые люди Божии, будьте
солдатами, защищайте любовь небесную,
правду вечную. А Господь нам все приготовил — «от» и «до». От нас только зависит,
как мы будем себя готовить, как мы будем
защищать и исполнять Закон Божий, как
будем каждую минуту, каждый час защищать этот небесный дар.
А такие примеры, о которых я рассказал,
подкрепляют нашу веру.
Вся эта жизнь является школой. Вся наша
жизнь только состоит в подготовке к вечной. Здесь, на земле, мы не живем, а только
учимся жить в Отечестве Небесном. Слава
Богу за все — за то, что Господь еще терпит
нас, ждет от нас истинного покаяния и
молитвы.
Фрагменты из книги протоиерея
Валентина Бирюкова «На земле мы
только учимся жить. Непридуманные рассказы»
http://www.pravmir.ru
№2, февраль 2014
Япония и Россия
«Передайте государю императору, что англичанин кирпичом ружья не чистит», – кричал в горячке тот Левша, что блоху
подковал. Больно было ему, что нарезное оружие заморских военных лучше нашего – гладкоствольного и разнокалиберного.
К его словам мало прислушивались, за что потом в Крымскую кампанию пришлось большой кровью платить.
Святитель Николай Японский и православные японцы
А вообще стоит прислушиваться бытия Византия, окружаемая тур- убивают, но, тем не менее, обрак голосу тех соотечественников, ками и обгоняемая Западом; по- щают в рабство.
которые, увидев за морем нечто своему дремала Московская Русь,
Речь идет о народном характере
важное и для собственной страны свысока озирая еретиков Запада и способности народа к обучению.
необходимое, спешат сообщить и басурман Востока. И самолюбие Однажды, при Петре Великом, русо своих наблюдениях. Слушают наше в истории страдало и стра- ские, хоть и не без скрипа, успешно
их редко, еще реже исполняют на дает не меньше японского, когда прошли школу европейского учениделе то, что они советуют. Редко мы видим успехи «почтенных на- чества. В тех реформах было много
слушают не только тульских ма- ций», которые у нас долго счита- резкого, поспешного, нетерпимого и
стеровых, подобных Левше, но лись варварами, но вот оказались порывистого. Там была и своя гордыдаже просвещенных епископов, выше развитием «умственным и ня, заставившая многих усмотреть в
подобных Николаю Японскому. политическим».
Петре Антихриста. Но согласимся:
Тот, проведя всю сознательную
Далее апостол Японии пишет:
там было и смирение, поскольку без
жизнь в Японии, многое из жизни
«Но не слепы были японцы, трезвой самооценки и известной
этого народа ставил своим соот- чтобы стать упорствовать в от- степени смирения невозможно приечественникам в пример. Благо, рицании этой столь очевидной знать свою отсталость. Тем более
что в данном случае «рукописи не истины, – не вялы, чтобы терять невозможно, сняв царский венец,
горят» и написанное почти пол- время в бесплодном унынии. Они, поступить подмастерьем на голландтора столетия назад может быть так сказать, быстро переместили ские верфи. Итак, русский человек
перечитано сегодня.
центр тяжести своей националь- в прошлом был способен учиться
В 1879 году в статье «Япония и ной гордости, поставив отныне и обгонять со временем учителей.
Россия» святитель Николай (Ка- для себя лестною задачею – воз- Способен ли он на это сейчас? Если
саткин) писал:
можно скорее догнать опередив- да, то у нас есть будущее. Если нет –
«Целые века японцы, убаюки- шие их народы».
конец. Чванливое самодовольство,
ваемые своими национальными
Далее следует довольно подроб- вечная уверенность в своей чуть
учениями, дремали в сладком со- ный разбор решительных, одна- ли не Небесами санкционированзнании, что они – первая нация ко обдуманных преобразований, ной правоте есть смерть души. Это
в мире, потомки небесных богов. которые превратили Японию в смерть, делающая невозможными
Что другие народы – варвары, сто- конце XIX и начале XX веков в раз- благие перемены и даже такое сугуящие вне попечений богов. Велико витое по европейскому образцу го- бо церковное делание, как покаяние,
было удивление их и крайне не- сударство. Всего 25 лет спустя по- поскольку оно тоже – «перемена». С
приятен укол для их самолюбия, сле написания этой статьи России подачи святого Николая заговорив
когда, с открытием страны для придется болезненно испытать на о японцах, продолжим разговор о
иностранцев и особенно с того себе военную мощь преобразив- них, ибо у них есть чему поучиться.
времени, как сами стали посещать шейся дальневосточной нации.
Слово святителю.
иностранные земли, они увидели,
Речь идет о способности народа
«Японец страшно усидчив и рачто они совсем не единственная учиться и избирательно перени- ботоспособен. Он притом и горяч.
почтенная нация в мире. Что есть мать чужой успешный опыт. Дело Он берется за каждое дело безотмного других весьма почтенных не столько в борьбе за первенство лагательно и ведет его настойчиво
наций и что те, кого они считали на мировых рынках, сколько в и неуклонно. И правительство, и
варварами, напротив, далеко их борьбе за выживание. Японцы общество, и отдельные лица в Япопревосходят умственным и поли- понимали, что отсталость угро- нии в большинстве случаев таковы.
тическим развитием».
жает колонизацией. Понимать Раз что бы то ни было признано неЭти слова о Японии весьма при- это должны и мы, поскольку на обходимым – кончено: находятся
менимы и к нам, поскольку «дре- глубине жизнь не изменилась, а немедленно и средства, и деньги, и
мать в сладком сознании своего современная мировая экономика пути, и люди – и дело кипит».
величия» нам тоже свойственно. – это улыбчивый театр военных
То есть – дело в Японии не заДремала в последние века своего действий, где пленных хоть и не балтывают, не топят в разговорах.
Спорить, много говорить, созерцательно замирать и сонно смежать
глазки после обеда можно только
до времени появления четко сформулированной цели, но не далее.
Как только цель сформулирована, наступает время решительных
действий, настойчивых и неуклонных. Если верить Бисмарку, то
русские именно таковы в лучшие
свои исторические моменты. Они
медленно запрягают, но быстро
ездят, – говорил тот. И что это, как
не подобие той доброй японской
горячности, которую хвалит святитель? Но дальше сходство исчезает.
Начинаются разительные отличия,
связанные с культурой.
«За время изучения иероглифов японцы до такой степени
тренируют свою память, что им
изучение всякой другой письменности представляется делом почти шуточным, а сидеть часами за
книгой они привыкают также с
самого раннего детства, так как изучение грамоты и усидчивость для
них представляются понятиями
совершенно неотделимыми: выучить иероглифы без усидчивости
невозможно».
«Сидение часами за книгой»
перекликается с ранее сказанными словами: «Японец страшно усидчив и работоспособен».
Оказывается, многое заложено в
культурный код вместе с письменностью, и алфавит может влиять
на экономику лучше всех инвестиций. Если у нас знание букв
превращает составление слов в
аналог складывания кубиков, то
японец и китаец «рисуют» слова и
«сочиняют» понятия.
«Сочетанием двух “изобразимых” достигается начертание
графически неизобразимого. Например: изображение воды и глаза
означает – “плакать”, изображение
уха около рисунка дверей – “слушать”, собака и рот – “лаять”, рот
и дитя – “кричать”, рот и птица –
“петь”, нож и сердце – “печаль” и т.
д. Да ведь это же – монтаж!»
Это слова Сергея Эйзенштейна
из статьи «Монтаж». В жизни этого режиссера был период увлечения японской культурой и изучения ее. В другой статье он пишет:
«Язык необычайно труден. И не
только потому, что лишен звуковых ассоциаций с языками, нам
известными. Но главным образом
потому, что строй мышления, выстраивающий фразу, совсем иной,
чем ход мысли наших европейских языков. Труднейшее – не запомнить слова, труднейшее – это
постигнуть тот необычайный для
нас ход мышления, которым выстраиваются восточные обороты
речи, построения предложений,
словосочетания, словоначертания
и т. д.» («Как я стал режиссером»).
«Иной строй мышления», усид-
чивость, намеренная сложность…
Вот чего нам не хватает – культурных усилий. Жизнь упорно
стремится к максимальному облегчению и упрощению. Малое
движение, нажатие кнопки, прикосновение подушечкой пальца сегодня приводят в действие
сложные механизмы. Но корень
успеха, оказывается, в преодолении сложностей, а не в бесконечной жажде комфорта. Та культура
рождает внутри себя победителей
и творцов, которая максимально
нагружает человека и требует от
него постоянных усилий. Если
нас тревожит будущее, мы должны связывать желаемые успехи
завтрашнего дня с настойчивыми усилиями в настоящем. В этом
смысле особенность японской
культуры предстает перед нами
великим уроком. Тема имеет продолжение. Святитель пишет:
«У японца существует какая-то
прирожденная или, может быть,
выработанная тысячелетней культурой жажда знания; он хочет всё
знать, всё перечитать. На книги
никто почти из них не скупится
тратить деньги, и только этим
можно объяснить и огромный тираж японских газет, и то большое
число изданий, которое выдерживают их книги. Словом, японцы
если и не всегда талантливые, то в
большинстве случаев трудолюбивые и исполнительные ученики, и
в этом – большой залог их успеха».
На этих словах можно поплакать, а потом, вытерев слезы, идти
в библиотеку или книжный магазин. Самое время, ведь во всей
огромной России количество
книжных магазинов сопоставимо
с их количество в одном лишь Париже. И это ситуация в «экс-самой
читающей стране». Лучше быть
менее талантливым, но более трудолюбивым, чем смешивать в коктейль избыток дарований и природную безалаберность. А именно
последним мы часто согрешаем.
Голос Николая Японского если
и был в свое время расслышан, то
руководством к действию не стал.
Но раз сам голос звучать не перестает и звучит как нельзя более актуально, то, очевидно, и дело практического исполнения не пропало
пропадом. Для Родины и Церкви
наступило время внутренних усилий и культурно-воспитательного
труда. «За» пользу подобных усилий громко говорит само имя автора цитированной выше статьи.
Ведь успех проповеди святителя
Николая был в изрядной степени успехом культурного подвига и
слагался не столько из исцеления
больных и воскрешения мертвых,
сколько из переводческих трудов,
книжных занятий и неслыханного
трудолюбия и постоянства.
Протоиерей Андрей Ткачев.
Братия и сестры! Просьба не использовать газету в хозяйственных целях.
Если она стала не нужна, отдайте ее другим людям или в ближайший храм.
E-mail: [email protected]
Сайт Свято-Сергиевского Кафедрального собора в Интернете: http://www.sobor-livny.ru
Учредитель: Свято-Сергиевский Кафедральный собор.
Отпечатано в ОАО «Типография «Труд», г. Орел, ул. Ленина, 1.
Адрес: Орловская обл., г. Ливны, пл. Сергия Булгакова, 15.
Тираж 998 экз. Распространяется бесплатно.
Тел. 8 (48677) 2-33-67, факс 8 (48677) 2-27-15.
Заказ №
Редактор газеты — диакон Виталий Вихров.