Устав Региональной общественной организации «Совет;pdf

№4
(28 мая)
Роман Должанский:
«Решение жюри –
не истина в последней инстанции!»
– Не прошу вас подвести итоги фестиваля, но призываю поделиться общими
впечатлениями!
– Фестиваль тем и хорош, что реальность всегда оказывается интереснее
ожиданий. Если бы здесь всё было предсказуемо на 100%, не было бы большого
смысла и приезжать на «Транзит»! Знаю,
как непросто собрать афишу любого фестиваля – и работа экспертного совета
достойна уважения. Да, не все спектакли
оказались равноценны по своим художественным достоинствам. Но бросить в коллег камень у меня просто не поднимется
рука. Собирать театральный фестиваль
в той же Германии гораздо легче – там
культурное пространство не так разнородно. А у нас стоит отъехать от Новосибирска 200 км на юг – и можно столкнуться с совсем другими взаимоотношениями между властями, творческими
коллективами и обществом – а значит, и
с совершенно иной театральной ситуацией! Странно и обидно осознавать, что
где-то всё расцветает – а где-то, наоборот,
вытаптывается…
Мне было очень интересно познакомиться с театрами из городов, где я никогда не
бывал – Кургана, к примеру. Второй важный момент – проследить, на каком этапе
развития находятся довольно известные
труппы. И я вижу, что кто-то на подъёме,
а у кого-то довольно трудное положение –
по целому ряду причин. И, наконец, третье:
какие-то новосибирские спектакли я уже
видел полгода назад, и было чрезвычайно
любопытно узнать, как они изменились за
это время.
Как критику мне в театре интереснее
всего современная режиссура. Она может проявиться и в откровенно костюмном спектакле, и в бесшабашной комедии. И некоторая глухота российского
театра к громким событиям и в нашей
стране, и в мире в целом – это серьёзная болезнь.
Конечно же, мне бы хотелось видеть в
репертуарах нестоличных театров побольше современных пьес, побольше экспериментальных работ. На «Транзите» есть
номинация «Новация», но претендентов
на неё – раз-два, и обчёлся!
– А с современной драматургией
наши театры справляются?
– Кто-то справляется, кто-то нет. Всё зависит от масштаба личности и уровня одарённости режиссёра. К примеру, бурятский
театр привёз в Новосибирск «Пышку» – но
это ведь тоже современная драматургия!
Драматург Василий Сигарев, написавший
инсценировку новеллы Мопассана, вложил в неё современный взгляд на мир.
Чрезвычайно интересно было смотреть и «Анну Каренину», поставленную
в Хабаровске. Пьеса Клима – сложная,
многословная, но режиссёр Борис
Павлович нашел интересный ключ
к её прочтению. Эстетика актёрской
игры от Павловича для хабаровских
артистов наверняка пошла вразрез с
их представлениями о том, как вести
себя на сцене, как простраивать свои
роли – но в итоге театр пришёл к творчески содержательному результату! А
ведь читаешь пьесу Клима и думаешь: как
же её ставить? Это же не текст, а какието упражнения театрального философаодиночки! Но спектакль получился.
Что-то невероятное сделал с малоизвестной пьесой Леонова «Унтиловск»
новосибирский режиссёр Сергей Афанасьев! Актёры играют замечательно. Новой
драматургией работу Афанасьева назвать
нельзя, но с точки зрения необычности
репертуара это лучше, нежели взять к постановке одну из пьес Пулинович, которые
идут по всей стране.
– Фестиваль идёт 9 дней – не многовато ли?
– Нормально! «Транзит» проводится
не так часто, раз в два года. Он довольно амбициозен, и потому охватывает
такую огромную территорию, от Урала
до Камчатки. И взять в афишу только 5
спектаклей из крупных городов было бы
неправильно. Меня больше привлекает
разнообразие географии, драматургии,
режиссёрских имен, нежели условная
планка условного плинтуса, ниже которого
театрам опускаться недопустимо! Повторюсь, на этом «Транзите» были спектакли
и на «троечку» – но я не назову это проблемой.
– А какие проблемы театральной России явил этот фестиваль?
– Никого давно не удивляют традиционные трудности театров – нехватка
денег, плохие сборы со спектаклей по современной драматургии. Но вот новости
из Тюмени, где объединили драмтеатр,
два ДК и филармонию, просто поражают. Оптимизация и модернизация – это
всё слова, а на самом деле это убийство
сразу нескольких творческих коллективов.
Мысль чиновников о том, что искусство (и
театр в частности) должны себя окупать –
величайшее заблуждение. И если Тюмень
выбрана в качестве этакого полигона для
последующего внедрения этой модели по
всей стране – нам нужно бить во все колокола.
– Безумно интересно хоть немного
узнать о кухне работы фестивального
жюри! В какой номинации обсуждение
было наиболее бурным?
– За сутки до оглашения результатов я
не могу сообщить вам что-либо определённое. В ряде номинаций консенсус достигнут и принципиальное решение принято, если только оставшиеся 2 спектакля не
заставят нас срочно внести необходимые
коррективы. А в некоторых номинациях
всё решит голосование – нам ещё предстоит пройти эту процедуру! И как председатель жюри я не собираюсь ни на кого давить, боже упаси – мы полагаемся на простую арифметику при подсчёте голосов.
Уверен, в некоторых номинациях победит
тот, за кого я не голосовал! Мы попытались
друг друга убедить в собственной правоте,
но… Понимаете, тут не спорт: одним кажется, что гол был, другие убеждены,
что его не было и в помине! Причём видеозапись спорного момента, а в нашем
случае спектакля, тут не поможет.
Но обращу ваше внимание на то, что
жюри, присуждая тот или иной приз, ни в
коем случае не претендует на истину в последней инстанции. И ещё: решение жюри,
конечно же, должно быть честным – но и
не заботиться о будущем фестивале нам
тоже никак нельзя. Не навреди – вот наше
главное кредо.
Беседовал Юрий Татаренко
№4 (28 мая)
Ложь как творчество
Так, как ждали на «Транзите» Омск, едва ли
ждали кого-то другого. Омский академический театр драмы – фаворит чуть ли не
каждого фестиваля, в котором участвует. Немудрено, что почти 700 зрителей их «Лжеца»
разместились на ступеньках, полу, колоннах,
друг у друга на головах в 500-местном зале
«Красного факела».
И почему бы в такую минуту, в атмосфере такой любви и ожиданий в самом
сердце фестиваля не случиться маленькой лжи – ради красоты, любви и гармонии? Дело в том, что спектакль «Лжец»
оказался абсолютно не фестивальным.
Но каким же нежным и лирическим, пьяняще лёгким и упоительным во всём! Так
что, кажется, даже самый хмурый критик
в зале был рад поддаться его очаровательной лжи.
Интеллектуалы насладились отсылками к образам и стилю фильмов Федерико
Феллини, поклонники омской труппы –
точностью и мастерством актёров. И даже
сюжет малоизвестной пьесы Гольдони, в
этом спектакле потерявший свою предсказуемость, открывать было захватывающе интересно: в версии Александра
Баргмана это история творца, сочинителя историй, не разделяющего вымысел и
реальность, сиюминутно пишущего «киносценарий» своей собственной жизни.
Конечно, он оказывается пленником
собственной фантазии. И дело не только
в потоке ложных имён и баек, которыми
Лелио (Руслан Шапорин) дурит голову
всем вокруг – вплоть до того, что окончательно теряет девушку своей мечты.
И не в том, что саму девушку он, может
быть, тоже нафантазировал с начала и до
конца. А в том, что пронзительным нотам
финала можно принести в жертву даже
собственное счастье, ведь главное – это
красиво закончить историю!
Карнавальный проходимец из комедии
Гольдони становится у Баргмана частью
большого мифа о художнике, для которого без ежесекундного творчества нет
жизни. А гротескный Экскурсовод (Олег
Теплоухов), словно вышедший из кадра
Феллини, уже ведёт туристов по каналам
и площадям прекрасного города, вплетая
сюжет о Лелио и Розауре в другой великий миф – о Венеции… Здесь к мечте
можно прикоснуться рукой, здесь Женщина Мечты, наклонившись поправить
туфельку, исчезает навсегда. Здесь рождаются самые вдохновенные истории
поэтов. Томительные, нежные, зыбкие,
щемящие.
Ксения Гусева
Золотые зубы против доброго сердца
В рамках off-программы «Транзита» 26
мая Бурятский театр драмы имени
Хоца Намсараева показал «Пышку» – действо, которое за полгода
выросло от лабораторного эскиза
до полноценного спектакля. Пьесу современного драматурга и
кинорежиссёра Василия Сигарева по мотивам новеллы
французского классика Ги
де Мопассана поставила
Елизавета Бондарь.
Зрительный зал расположился на большой сцене театра. Свет
погас. Наушники с синхронным переводчиком бурятского языка надеты. Прибор включён. В правом ухе раздаются первые слова, а
левое, без наушника, слышит звуки живой музыки.
События «Пышки» происходят во время франко-прусской войны.
«Добродетельные» граждане Руана (потомственные аристократы,
две монашки и пылкий демократ) противопоставляются «порочной
проститутке» Элизабет Руссе. Но именно она оказывается чистой,
естественной душой, настоящей патриоткой.
Экстремальные ситуации и страх смерти обнажают суть человека, показывают его естество. И человеческое лицо удаётся сохранить только Пышке. Унижения и подлость, двуличие и мерзость –
вот из чего состоят эти якобы благородные граждане.
На сцене – оркестр из четырёх человек. Звуки саксофона передают общее настроение девушки: она наивна, глупа и добра, в глазах её – грусть и надежда. Всех, кто на сцене, она угощает куском
2
курицы. И пока главные герои и музыканты утоляют голод, Пышка
кормит большую наряженную куклу, считая её самым своим близким другом. Она просит не называть её куклой – говорит, что это
мадемуазель Фифи. И за такую нежность кукла останется верна
хозяйке, когда все остальные отвернутся от неё – невзирая на то,
что многим из них она спасает жизнь.
Пышка отдаёт всю себя малознакомым двуличным людям, искренне веря, что так она может помочь родной Франции. Но этот
опрометчивый, как оказалось, поступок не вызывает желания насмеяться над девушкой – он лишь ещё ярче показывает мерзость
и пакостность общества лжепатриотов. По-настоящему благородной оказывается проститутка, которая у себя во сне вспоминает
комнату с окнами, выходящими на церковь, в которой она поставила домик для мадам Фифи. А всё, чего хотели другие дамы – удалить усы да вставить золотые зубы, чтобы грызть орехи и тыквенные семечки. Они не могли умереть, потому что ещё не прокутили
600 тысяч золотых. И важнее дел у них не было. А мадемуазель
Руссе всегда радовалась тому немногому, что имела.
Анастасия Сваровская
№4 (28 мая)
«..., чего ты хочешь от меня?»
Драматург
Мариус фон
Майенбург
1972 – рождение
1992 – переезд из Мюнхена в
Берлин
1994-1998 – обучение драматургии в Высшей школе искусств
1995 – стажировка в театре
«Каммершипле» (Мюнхен)
1997 – премия имени Клейста
за пьесу «Огнеликий»
1998 – премия Фонда авторов
в Гейдельберге
1999-наши дни – штатный
драматург театра «Шаубюне
ам Ленинер Платц» (Берлин)
2008 – премьера пьесы «Камень» на Зальцбургском фестивале искусств
2.03.2013 – первая в России
премьера спектакля по пьесе
«Камень» (Театр на Спасской,
Киров, режиссёр – Борис Павлович, художник – Катерина
Андреева)
Режиссёр
Марина
Глуховская
1992 – окончание филологического факультета МГУ
1998 – выпуск из РАТИ (мастерская Петра Фоменко)
1999 – номинация режиссёрского дебюта («Старосветской
истории» по произведениям
Николая Гоголя в «Пятом театре», Омск) на Национальную
театральную премию «Золотая
Маска»
2007 – премия «Золотой Арлекин» в номинации «Автор музыкального оформления в драматическом и кукольном театре»
(«Дом Бернарды Альбы», Саратовский академический театр
драмы)
2012-наши дни – главный режиссёр Челябинского академического театра драмы имени
Наума Орлова
6.12.2013 – премьера спектакля «Камень» в Челябинском
театре драмы имени Наума
Орлова
«Околесица» публикует прямую речь режиссёра Марины
Глуховской о пьесе Мариуса фон Майенбурга «Камень»,
которую она поставила в Челябинском театре драмы имени Наума Орлова.
Глубокая, интеллектуально насыщенная, виртуозно сконструированная пьеса Мариуса фон Майенбурга попала мне в руки случайно. Встреча режиссёра с текстом произошла благодаря удивительной
Лизе Озе, менеджеру фонда Роберта Боша в сфере
культуры. Лиза предложила театру поучаствовать
в марафоне современной немецкой драматургии в
рамках Фестиваля звука, музыки и слова, принесла
кипу немецких пьес, среди которых я обнаружила «Камень». Потрясающий текст, к моему великому сожалению, слишком актуальный, сейчас эта пьеса гораздо
острее может прозвучать в России, чем в Германии.
«Они не могут
и только этот и не смогут договориться межд
связывает покотёмный переходящий камень у собой,
издеваться над ления современной Германиина душе
что оно цемент чувством вины, но нельзя не . Можно
целые нации» ирует не только несчастные сепризнать,
газета «Комме(Роман Должанский, Алексей мьи, но и
Та
рсантъ» №138
от 7.08.2008) рханов,
История – это люди и их поступки, и если считать,
что человек есть мера всех вещей, хороших и дурных,
то и историческая ответственность за совершенное
преступление становится понятием индивидуальным, а не коллективным. О чувстве «немецкой вины»
написаны тома; фотографии канцлера ФРГ Вилли
Брандта, преклоняющего колени в Варшавском гетто, обошли весь мир. Символом немецкого покаяния
стал конкретный человек, совершивший спонтанный
искренний поступок. В современной Германии никому не придёт в голову публично назвать Гитлера
«эффективным менеджером». Идеологию нацизма
осудили и признали человеконенавистнической сами
немцы. Добровольно. Честно глядя в лицо собственной истории. А это больно.
В нашей стране страшные страницы истории
принято либо опечатывать и хранить под грифом
«секретно», либо попросту перелистывать. Перед
Соловецким камнем, установленным в сквере у Политехнического музея, не преклонил колен ни один
руководитель государства, преступлений сталинского режима для многих граждан нашей страны попросту не существует. Жертвы репрессий есть, есть их
дети, внуки и правнуки, а палачей – нет. Довлатовский вопрос, кто же написал несколько миллионов
доносов, повисает в воздухе. Не было всего этого.
Никто не признаёт вины. Никто не желает за это отвечать. Обществу не нужна страшная правда о себе.
Оно отмахивается от текстов Солженицына, Астафьева, Шаламова. Автора блокадной книги Даниила
Гранина, затаив дыхание, слушают в бундестаге, но
не желают слышать на родине.
Пьеса «Камень» написана о том, что удобной истории не бывает. Отлакированное прошлое способно убить будущее. Миф – не спасение, всего лишь
бегство от реальности, потому что вопрос признания
вины решается не в суде, а в душе каждого конкретного человека.
й рюкзак и
ивать тво мень, зар
т
а
м
с
о
д
це будут вопросы: что за ка рюкзаке
в
и на грани
ут
Вита. Еслкамень, то возникн бросить, раз у тебя
м
м
и
а
т
ь
т
д
у
ибу
найд
шь в кого-н
чем, хоче
.
камень…
талисман
то это мой
ч
,
у
ж
ка
С
Гейдрун.
границу?
бежать за
с
ы
б
о
т
ч
,
счастье
Вита. На
Гейдрун.
...
Да и не
и говорю.
м сча-
принёс на
ам
я их слов
Вита. Этомень.
мка
что этим ка
,
а
л
и
р
о
ч
в
стья этот
,
зала то
ама го
о ты же с особенный. Ты скаенег, чтон
,
ю
а
н
з
Я
н
д
Гейдрун. и в отца и потому о , что дал евреям к того, что
а
о
л
н
т
з
и
с
а
в
з
о
р
к
у
б
и
ц
н
т
м
т
о
мы
не
ький памя
памятник
, и чтобы
камень – огли уехать. Малено у отца оно было
бы они м еть мужество, и чт и.
нужно им б этом не забывал
никогда о
ень»)
бург, «Кам
н
е
й
а
М
н
о
(Мариус ф
3
№4 (28 мая)
Истязание
любовью
Философско-литературоведческий трактат
Клима о романе Толстого «Анна Каренина»
прочитали актёры Хабаровского театра юного
зрителя и режиссёр Борис Павлович.
«Ну, вот вам и театр», – говаривал Костя Треплев. Простенький занавес выл на
ветру, наводя ужас. Ну что театр? Где у
нас театр? На днях говорили с коллегами
о том, что никакими новыми формами поразить сегодня невозможно – всё уже
было, было, было. Что театр – это гламурненькая картинка в фальшивой позолоте.
И вот здрасьте. Малый зал, глаза в глаза, четыре с лишним часа непрерывной
читки, томик с текстом переходит от одного
исполнителя к другому. Фронтальные мизансцены, никакого тебе драйва, никаких
развлечений, никаких экзерсисов. Постмодернист без фамилии Клим и режиссёр с
отчеством вместо фамилии Борис Павлович уходят в сложную, многоступенчатую,
непостижимую реальность, а уж соизволит
ли почтенная публика карабкаться следом,
им, казалось бы, и дела нет. Создатели
спектакля предлагают жёсткий тест на
любовь к театру – готов ли зритель к
интеллектуальному труду. В каждом из
двух антрактов уходят пять-шесть неготовых. Остальные втянуты в соучастие.
Квалифицированные театралы, понимающие и принимающие сложный язык
театра, но не утратившие юношеского
трепета по отношению к нему, именно
здесь ищут (находят) ответы на вопросы
бытия. «Театр – место встречи одиноких
сердец», «Театр – это возможность молитвы» – звучит с листа, и оказывается, что
театр – совместная молитва зала и сцены.
Добившись слияния актёра и зрителя,
театр разобщил персонажей, лишил их
диалога, взаимопонимания, общности.
Двое рядом, но одни, именно одни; они
любят, но существуют отдельно друг от
друга. Вронский – просто объект страсти,
лишённый индивидуальных черт. Всё внимание сосредоточено на Анне. Она – бомба, которая неминуемо взорвётся, погубив
и себя, и других.
«Кто сказал, что ты должен быть счастлив?» – провоцирует театр. Любовь в его
версии – единственный смысл существования женщины, но и наказание, проклятие,
расплата. Этот груз слишком тяжёл, бог заставляет платить за блаженство, душа растерзана, любовь превращается в истязание.
4
Размышляя о природе театра, снах и реальности, законах любви и мифах о человеке, о сути вещей вообще, шестеро актёров,
нашедших своего автора, меняются персонажами, то остраняясь от образа, то входя
в самую его плоть. Образ Анны разложен
на трёх актрис. Право голоса от спокойной и пока ещё владеющей собой дамы,
надевшей шляпу и затянувшейся тонкой
сигаретой (Дарья Добычина), переходит
к суровой блондинке, внутри которой
кипит разрушительный пламень (Елена
Колесникова), и остаётся у восточной
красавицы со странным изгибом носа
и дьявольским прищуром глаз с поволокой (Евгения Колтунова). А впереди
финальный выход Анны, превратившейся
в сгусток нервов, мечущейся в предсмертной горячке слов, мыслей, чувств. Она
апеллирует куда-то свыше, посылает свой
крик в пространство, в небеса, к богу. Её
монолог – стремительное, ускоряющееся,
заходящееся в хрипе прощальное высказывание – захлёбывается в потусторонних
звуках, стуке колёс, мелодиях аккордеона,
запевах хора, в самом себе. В клубах то
синего, то красного, то сигаретного дыма,
в плясках света, в прыгающих отражениях
дрожащих и качающихся зеркал проступает
ободранная душа, её многогранные лики.
Бог отступился? Или, наоборот, связь
с богом – это и есть страдание? А зачем
страдать, если нужно просто жить? Может ли любовь быть не крестом, а опорой? «Я не верую», – спокойно открывается Левин священнику, парчово-лощёному,
смазливо-велеречивому парнишке. Утопая
в самолюбовании и наслаждаясь красотой
слога, батюшка декларирует церковные банальности, Левину совершенно не нужные.
Его жизнь проходит в обычных земных измерениях, и утверждение жены о том, что надо
всегда и во всём быть вместе, рядом, ставит
всё на свои места. Но если бы, если бы…
В третьем акте актёры выходят в белых
одеждах, босиком, обновлённые, словно
умытые. Они намекают на рай, только никакого рая не было, нет и не будет. Но будет
поезд, запечатлённый на старой киноплёнке, которая потрещит, помелькает чёрнобелыми кадрами – и замолчит. Навсегда.
Яна Колесинская
№4 (28 мая)
Жил на свете Бенто Бончев. Хороший
такой парень. С медным отливом волос,
в трикотажном прикиде. Вполне себе парень, образованный. А главное, жил так,
как сегодня многие хотят и стремятся.
Ехал на велосипеде по ярко-зелёному
газону в университет – и никаких тебе
надоедливых «Маша, я люблю тебя» на
асфальте, и ни мужичков с суровыми лицами в витринах цветочных магазинов, ни
стрекотания в кафетериях: «А он мне, а я
ему, ну он тут такой, и я тогда вообще…».
Ни беготни вокруг Дня Святого Валентина,
ни тренингов, где рассказывают, как правильно использовать в рекламе вашего
продукта слова «любовь» и «секс», чтобы
продажи подпрыгнули в несколько раз…
Словом, Максим Курочкин, автор пьесы
«Класс Бенто Бончева», лишает своих героев одной из привычных радостей
жизни – но взамен доказывает, что радоваться здесь, собственно, нечему. И даёт
людям будущего, поколению homo sapiens
sapiens, полную свободу разума, творчества, научного мышления. И всем сразу
становится как-то спокойнее существовать. Идеальный мир.
Торжество
любви
«Правдивую историю из жизни знаменитого българского студента» показал
на «Транзите» Прокопьевский драматический театр.
Хотя постойте. Бенто верил. Прошёл
курс «Половой морали древности». Уверенно смог бы заменить своего учителя,
профессора Тирса. Кстати, когда профессор берёт алкогольный тайм-аут, чтобы
не лишиться своей веры, которая не выдерживает столкновения с реальностью,
именно Бенто Бончев оказывается за профессорской кафедрой в переполненной
студенческой поточке (она же – малый зал
«Красного факела», где студенты Бончева вкраплялись в сидящих плотно друг к
другу зрителей). Заикается и путает слова,
трясущейся рукой отирает лоб – и в конце
концов решается на громкое заявление
об отсутствии всякой любви, сметая подчистую многовековой сексуальный и чувственный опыт человечества…
На террасе или в кабинете (в спектакле
Дамира Салимзянова на сцене только
зелёная лужайка, пара пластиковых белых стульев да стол) сидит молодящаяся
пара с большим стажем отношений, Эмма
и Фрэнк (замечательные актёрские работы
Светланы Поповой и Анатолия Коротицкого). Мифу об их любви уже не верит
ни одно ток-шоу. Нужны новые жареные
факты в доказательство их близости, и любовники исследуют по книгам грани чувств,
ранее не разыгрываемые. Но изображаемая ложь вдруг выворачивается наизнанку
оголённой правдой. Одна из любовников
совершает перед камерой самоубийство
ради крупной суммы, которая может достаться другому за эту плёнку – а он уничтожает запись и следует за умершей. И
если не эти люди имеют право называться
влюблёнными – то кто?
…Бенто не узнает об этой истории, и
незачем. У него есть своя, с именем последнего в неделе дня – Санди. Игра,
ставшая правдой; любовь, родившаяся из
репетиций, как Афродита из морской пены.
И шесть детей, получившихся «как-то само
собой».
К чёрту теории о невозможности любви –
ей на них всегда было и будет наплевать.
Женщины без мужчин
Три одинокие старухи в спектакле «Время
женщин», единственной привязанностью
которых стала немая девочка, – настоящее
открытие фестиваля.
Евдокия (Надежда Лаврова), Гликерия
(Марина Крюкова), Ариадна (Елена Савельева) – соседки по коммуналке. Одна
толста, неприветлива, угрюма, с неуклюжей больной походкой. Вторая – участливая, улыбчивая, вся такая уютная. Третья – молчаливая, суровая, замкнутая –
готова первой отдать своим близким всё
самое дорогое. Наверное, в юности они
были такими же, как Антонина – наивными, доверчивыми и простодушными. Но
когда это было…
Это теперь на дворе начало 60-х. Самые страшные времена миновали, но
счастья как не было, так и нет. Старшее
поколение любит ностальгировать по социализму. Мол, жили дружно и счастливо, стабильность была и вера в светлое
будущее. Елена Чижова, по роману которой поставлен спектакль, описывает это
время как варварское и беспощадное.
Театр несколько смягчает краски, делая
акцент на женском трио, сплотившемся в
своей любви к ближнему. Но тем и трогательны эти персонажи, что рассказывают
о своей судьбе уже без боли и отчаяния,
привычно и буднично. В войну потеряли
всех родных, так и не родили детей, прожили в бедности... Как будто иной участи
не предусмотрено вообще.
Театр погружает зрителя в уродливый
коммунальный быт тех лет, воссозданный
чуть ли не с издевательскими подробностями. В чугунную ванну наливали нагретую воду из чайника, ветхое бельишко
стирали на руках и развешивали на верёвке в кухне, телевизором «Рекорд» восторгались, как заморской роскошью, по радио
слушали песни, исполняемые противными
фальшивыми голосами. В заводском цехе
матери-одиночке приходилось вкалывать в две смены. Да ещё держать ответ
перед общественностью, которая считала
своим долгом судить за «аморальное по-
ведение». Нормальная жизнь была, как вы
считаете?
Ну а мужчин не хватало всегда. Тогда –
потому что одни погибли на войне, а других
репрессировали. Теперь… Ну, видимо, они
так и не народились с тех пор. Женщина без
мужчин – обычное дело, и могучее женское
трио олицетворяет неизбывную бабскую
силу, помогавшую не терять человеческое
достоинство и выстоять в любой ситуации.
Впрочем, во втором действии в этой
странной женской семье появляется старый врач Соломон Захарович. «Чем я могу
вам помочь», – устало и виновато вздыхает
он, надевая пальто, чтобы уйти. Но именно
он и помогает, вернувшись, – потому что
так устроен. И от этого становится тепло и
радостно, и жить уже не так тоскливо. Правда, по-прежнему без мужчин.
5
№4 (28 мая)
ЛЖЕЦ
КЛАСС БЕНТО БОНЧЕВА
Ляна Шакртова, актриса «Первого театра», Новосибирск:
– Я получила колоссальное удовольствие от спектакля! Абсолютно все актёры эффектны в жанре комедии, так бывает
нечасто. Второй акт поставлен Баргманом без гэгов, и это придаёт спектаклю дополнительный смысловой объём. Кстати,
сразу несколько моих друзей после «Лжеца» признались, что
постановка омской драмы помогла им переосмыслить свои поступки!
Артур Симонян, актёр театра «Глобус», Новосибирск:
– Спектакль «Лжец» отличается высокой культурой театра.
Это очень яркое и стильное зрелище. Блестящие актёрские
работы – начиная с Олега Теплоухова в роли Экскурсовода и
заканчивая Михаилом Окуневым, представшим в образе доктора Баланзони, отца двух дочерей. На сцене нет никаких карнавальных масок или других отсылок к эпохе Гольдони – это
очень современный спектакль. Браво!
Вероника Киселёва, актриса Кемеровского театра для детей и молодёжи:
– Больше других в «Лжеце» мне понравилась актёрская работа острохарактерного Егора Уланова. Его Оттавио с лёгкой
сумасшедшинкой, невероятно темпераментный влюблённый,
на мой взгляд, ближе всех к стилистике пьесы Гольдони. Беспрестанное заикание телом – это замечательная находка Егора.
АННА КАРЕНИНА
Рита Раскина, театральный критик:
– На мой взгляд, в хабаровской постановке слишком много
Клима и его пафоса. Но противопоставление человеческих
чувств и театральных технологий, заявленных режиссёром,
не вполне читается. Интересна сценография спектакля. А
одна из актрис, игравшая Анну Каренину, думается, могла бы
блестяще сыграть и Анну Ахматову!
6
Илья Ротенберг, главный режиссёр Томского театра юного
зрителя:
– Я уже знаком с Прокопьевским драматическим театром, смотрел их спектакль «Язычники». Получил большое удовольствие
и сегодня. Актёры играют хорошо, в этом есть и заслуга режиссёра. После спектакля прокопчан лишний раз убедился: публику
нужно знакомить с современной драматургией – в частности, с
пьесами Максима Курочкина. И кое-какие задумки на эту тему у
меня есть.
Кристина Кармалита, драматург:
– Светлый, добрый спектакль. Актёры сыграли тепло – о том,
что любовь существует, как бы кто ни пытался это опровергнуть!
Татьяна Козицына, почётный гость фестиваля:
– В Прокопьевском драматическом театре довольно часто обращаются к современной драматургии, я неплохо знаю их репертуар – ребята приезжали к нам в Барнаул на гастроли. И должна
сказать, этот театр набирает высоту год от года.
Пьеса Курочкина – замечательная! При всех своих интеллектуальных изысках она оставляет ощущение лёгкости. Актёры
работают превосходно, отдельно отмечу нашего воспитанника
Гочу Путкарадзе.
Хочу поблагодарить фестиваль, их «родителей» Александра
Прокопьевича и Ирину Васильевну Кулябиных, весь коллектив
«Красного факела», а также всех-всех участников фестиваля за
достойную работу. От всей души желаю «Ново-Сибирскому транзиту» долгой жизни! Это знаковое явление в культурной жизни
трёх огромных федеральных округов России. На этом фестивале
проявляются лучшие черты нашей огромной театральной семьи.
Пусть «Транзит» процветает и в дальнейшем!
Константин Телегин,
актёр театра «Красный факел», Новосибирск:
– Открыл для себя очень интересного автора – Клима, мне
даже захотелось играть в его пьесах. Клим грамотно настраивает нас на восприятие литературного языка позапрошлого
века, переформатирует зрителя. И, подготовленные им, мы
втекаем в текст Толстого, его философию. В театре, в отличие от кино, мы всегда немного доигрываем за артистов. И
я с удовольствием поиграл и Вронского, и Каренина, и даже
Анну. Четырёхчасовой спектакль хабаровчан, что смотрится
на одном дыхании, – о любви. Вернее, о том, что любовь –
тяжёлое испытание.
№4 (28 мая)
Делайте ставки, господа!
Мало кому, кроме членов жюри, оказалось под силу познакомиться не то что со
всей фестивальной афишей – хотя бы с большей её частью. Но всё-таки за сутки до объявления лауреатов мы рискнули спросить тех, чьи лица встречали
среди зрителей «транзитных» спектаклей наиболее часто, кому, на их взгляд,
достанутся главные награды «Ново-Сибирского транзита-2014».
Тимур Насиров, режиссёр:
– Безусловный фаворит фестиваля – краснофакельский “KILL”. «Класс Бенто Бончева»,
поставленный в Прокопьевске, – безупречный
спектакль, на мой взгляд.
Григорий Забавин,
директор Кемеровского театра для
детей и молодёжи:
– Затрудняюсь с выбором лучших спектаклей. А среди актёрских
работ отмечу Лаврентия Сорокина (Позднышев, «Крейцерова
соната») и Павла Полякова (Президент фон Вальтер, “KILL”), а также Наталью Розанову в «Снежной королеве».
Владимир Казаченко,
директор Томского театра юного зрителя:
– Из всего увиденного на «Транзите» выделю “KILL”
«Красного факела» и «Мёртвые души» «Коляда-театра».
Елена Коновалова, театральный критик (Красноярск):
– Достойны главных призов фестиваля и «Класс Бенто
Бончева», и “KILL”. Думаю, спектакль «Красного факела» победит и в номинации «лучшая работа художника», награды заслуживает Олег Головко. Лучшая женская роль – это, разумеется, Дарья Емельянова (Луиза
Миллер, “KILL”). Среди мужчин я бы наградила Андрея
Яковлева, блистательно сыгравшего в «Унтиловске» Червакова.
Александр Зыков, режиссёр:
– Мне очень понравился спектакль Омского
театра драмы «Лжец» – буду рад, если его
отметит и жюри!
Анастасия
Журавлёва,
продюсер:
– Сильнейшее впечатление оставили «Лжец» и «Унтиловск».
Желаю этим спектаклям победы
на «Транзите»!
Сергей Осинцев, директор Тюменского драматического театра:
– В четвёрку лучших спектаклей фестиваля вошли, на мой взгляд, «Лжец», “KILL”,
«Время женщин» и наши «Дни Турбиных»!
Игорь Селезнёв,
продюсер (Уссурийск):
– Для меня в афише фестиваля стоят
особняком «Лжец», “KILL”, «Время
женщин» и «Очи чёрные». Пусть
жюри сломает себе голову, думая,
как отметить эти спектакли! А из
удачно сыгранных ролей смогу без
колебаний назвать работу Натальи
Розановой в «Снежной королеве»!
Сергей Богомолов, актёр театра
«Красный факел», Новосибирск:
– Наша капустная бригада посмотрела
все спектакли фестиваля! Наиболее
яркими мне показались «Очи чёрные»
и «Крейцерова соната».
Антон Безъязыков, режиссёр:
– Три сильнейших спектакля на этом «Транзите» – «Унтиловск»,
«Ручейник, или Куда делся Андрей?» и “KILL”. Думаю, каждый
из них будет отмечен жюри!
Яна Глембоцкая,
и.о. ректора НГТИ:
– «Транзит» украсили спектакли
«Унтиловск», «Очи чёрные»,
«Анна Каренина», а также гость фестиваля – спектакль «Вий». Что касается актёрских
работ, мои симпатии на стороне Дарьи Емельяновой и
Лаврентия Сорокина.
Юрий Шатин, доктор филологии, профессор НГПУ:
– «Ручейник, или Куда делся
Андрей?», “KILL” и «Мёртвые
души» – безусловно, самые запоминающиеся спектакли в фестивальной программе. А вот явных лидеров среди претендентов
на лучшие мужскую и женскую роли,
на мой взгляд, фестиваль не выявил.
Чичиков в «Мёртвых душах» и Лелио в «Лжеце» –
работы интересные, но не совершенные.
Наталья Катунцева, зритель:
– Я купила билеты на все спектакли фестиваля. Наибольшие
потрясения – после «Анны Карениной» и «Времени женщин»!
7
№4 (28 мая)
Капустный лист
– Сегодня мы поняли однуединственную вещь: капустник
должен быть короткий, как выстрел.
– Как нас «Глобус» простебал!
Главное, похоже!
– Как не было своих идей, так и
нет.
– Наша хоккейная команда стала
чемпионом мира по хоккею.
– А в прошлом году?
– В прошлом нет.
– А два года назад?
– Слушай… Как «Транзит», так
наши в хоккей выигрывают! Александр Прокопьевич, совпадениене совпадение, а если нам следующий «Транзит» в Бразилии
провести?
– Александр Прокопьич, это ваш
такой жёлтый театр на парковке
стоит? То, что он жёлтый, хорошо: легко от Сбербанка отличить!
– Ударим Транзитом по Европе! Каждый театр должен иметь
своего Кулигина, Калягина и Кулябина!
– Товарищи! В год культуры спасём культуру от министерства
культуры!
«Околесица» – газета III Театрального фестиваля-конкурса «Ново-Сибирский транзит». Тираж выпуска – 150 экз. Отпечатано в типографии НАМТ «Глобус». Главный редактор:
ЮлияИсакова(электронныйадресдлясвязи:[email protected]).Дизайн,вёрстка:КатяНемова.Надномеромтакжеработали:АннаГорбунова, КсенияГусева,ЯнаКолесинская,
Анастасия Сваровская, Юрий Татаренко. Фото: Виктор Дмитриев, Алина Круглянская, Татьяна Ломакина, Фрол Подлесный, Евгения Цвеклинская, архив фестиваля и из
открытых источников. Телефон редакции: 8 (383) 210-01-64.
8