ОБРАБОТКА МАССИВОВ;pdf

Новые методы Ф.М. Вольтера в «Россике» конца 1740-х гг.
Новые методы Ф.М. Вольтера в «Россике» конца 1740-х гг.
определение идейной среды, в которой работал Ломоносов над своими историческими трудами.
Написание обобщающего труда по российской истории являлось в середине XVIII в. актуальной задачей научной и общественно-политической.
Уже полстолетия существовала новая российская государственность, созданная Петром Великим. Появились объективные условия для нового осмысления истории России. Но образованные россияне все еще не могли прочесть
такого труда, который показал бы исторические обстоятельства появления
современного могущественного российского государства.
Обсуждение диссертации Г.Ф. Миллера свидетельствовало о дискуссионности и малой изученности основных проблем начальной этнокультурной
и политической истории Руси, как и ее истории в целом.
3. Новые методы Ф.М. Вольтера в «Россике» конца 1740-х гг.
К концу 1740-х гг. обострилась ситуация и в изложении российской
истории в западноевропейской «Россике». Ф.М. Вольтер, который в 1730–
1731 гг. объективно изложил в «Истории Карла XII» основное содержание
петровских преобразований и высоко оценил значение деятельности Петра
Великого, после воцарения Елизаветы Петровны постарался стать почетным
членом Петербургской Академии наук. В 1745 г. он отправил императрице поэму «Генриада», а Академии — «Элементы философии Ньютона» при
поддержке французского посла шевалье д’Альона. С избранием Вольтера в
российские академики согласился канцлер А.П. Бестужев-Рюмин, а его согласие утвердила Елизавета. Официальной датой избрания Вольтера стало
24 февраля 1746 г. [Летопись. 2000. Т. 1. С. 322; Шмурло Е. 1929. С. 36–37;
Искюль С.Н. 2006. С. 8].
В 1748 г. Ф.М. Вольтер издал «Анекдоты о царе Петре Великом». В исследовательской литературе характеристики этого произведения существенно различаются: для Вольтера Петр, по-прежнему, «Великий», но в жанре
«Анекдотов» он более обстоятельно рассказал о свойствах царя, героя, хотя
и с недостатками [Lortholary A. 1951. P. 44], это — «подготовка мнения», «приманка» для читателей по отношению к предстоящему исследованию о Петре
Великом [Magnan A. 1995. P. 63], «свобода и юмор с оттенком зубоскальства
царят в этом вольтеровском изображении Петра» [Мезин С.А. 1999. С. 86],
Вольтер напоминает в основных чертах важные этапы жизни и трудов реформатора, с тем, чтобы подчеркнуть позитивный баланс просвещенного деспота
в перспективе истории великих людей [Voltaire. 1999. T. 46. P. 31], «Вольтер,
развивая свои представления о русском царе, изложенные в “Истории Карла XII”, отдает должное универсальному творческому гению царя и императора» [Искюль С.Н. 2006. С. 8]. Такие существенные различия во мнениях
589
Начало исторических исследований М.В. Ломоносова
свидетельствуют о необходимости продолжения анализа «Анекдотов» как
произведения, в котором изучалась российская история.
В середине — второй половине 1740-х гг. российско-французские отношения подверглись значительным испытаниям во многом по вине французской стороны. В июне 1744 г. из России с унижениями был выслан
направленный к императорскому двору маркиз де ля Шетарди. В конце
1747 г. из Петербурга отозван назначенный посланником шевалье д’Альон,
а в июне 1748 г. — его преемник де Сен-Совёр. Россия поддержала Австрию,
заключив с ней союз, когда та вела войну против Франции и Пруссии. Российская армия находилась на Рейне недалеко от французской границы. Но
и Франция, со своей стороны, пыталась побудить Турцию и Швецию напасть на Россию. Ахенский мир, который завершил войну за «австрийское
наследство», был заключен только 18 октября 1748 г. [Черкасов П.П. 1995.
С. 39–49; см. также ранее, с. 540]. Так что состояние российско-французских
отношений в середине — второй половине 40-х гг. не способствовало объективному изучению и изложению во Франции истории России и деятельности Петра Великого.
Сам Ф.М. Вольтер в 1745–1747 гг. был не только успешным литератором
и историком, но также лицом официальным. В 1745 г. он назначен историографом Людовика XV и приближен ко двору, в 1746 г. — избран во Французскую академию. Впрочем, в 1748 г. Вольтер должен был навсегда покинуть
королевский двор [Besterman Th. 1969. P. 274–281; Акимова А. 1970. С. 169–
183]. Между тем, уже в 1744 г. отмечается работа Вольтера над новым подходом к изучению истории — не королей, а нравов, наук, законов, обычаев,
суеверий, т. е. — истории людей. Эти наблюдения были обобщены в его труде
«Опыт о нравах и духе законов» (1765–1769).
В таких обстоятельствах политической и интеллектуальной жизни
Ф.М. Вольтер использовал хорошо знакомые ему работы о России и Петре
Великом Д. Перри, Ф.Х. Вебера, Бернара ле Бовье Фонтенеля, ознакомился
с новыми и ранее ему неизвестными сочинениями о России и создал «Анекдоты о Петре Великом» [об источниках, использованных в «Анекдотах», см.:
Voltaire. 1999. T. 46. Р. 26–29]. Впрочем, это произведение отдельно не издавалось. Впервые оно было опубликовано в дрезденском издании Георга Конрада Вальтера в 1748 г. [Voltaire. 1748. P. 242–256].
«Анекдоты» были осуждены петербургским двором. В 1751 г. президент
Академии наук К.Г. Разумовский отклонил предложение Вольтера приехать
в российскую столицу, а в 1753 г. знаменитый философ и литератор был исключен из состава Петербургской Академии наук и даже стали искать виновных в его избрании [Копанев Н.А. 2009. С. 32–33].
Особым являлся избранный писателем жанр «анекдота». Он должен был
представлять собой рассказ, содержащий «некую историческую и скрытую
особенность, которую предшествующие историки упустили или умолчали
590
Новые методы Ф.М. Вольтера в «Россике» конца 1740-х гг.
(que les Historien précédens avoient omise ou supprimée)». В качестве примера
использования слова анекдот приведена фраза: «Il y a des anecdotes intéressantes» [Le grand vocabulaire François. 1767. T. 2. P. 382]. А. Маньан, который
специально рассмотрел использование Вольтером жанра анекдота, определил его место между историей, эссе и сатирой. По его наблюдениям, анекдоты с их интересом к малому конкретному факту обещали пикантность новизны. Он привел слова Вольтера в «Веке Людовика XIV» (1752) об анекдотах
как о поле, «где собирают колосья (т. е. подбирают остатки. — М. С.) после
большой жатвы истории» [Magnan A. 1995. P. 64].
Учитывая все эти обстоятельства и жанровые особенности анекдота как
историко-литературного жанра в XVIII в., следует ожидать, что содержание
вольтеровского повествования о России и Петре в «Анекдотах» будет отличаться от изложения этих сюжетов в «Истории Карла XII». В частности,
Вольтер лишь бегло упомянул в них Карла XII как политического антипода,
который подчеркивал достоинства Петра — преобразователя своей страны.
Действительно, в отличие от «Истории Карла XII» Ф.М. Вольтер очень
кратко остановился на характеристике «варварского» состояния допетровской России. Теперь это состояние — не особенность страны, а — в соответствии с просветительской концепцией — проявление исторической закономерности древнего традиционного быта. Столь же закономерно, по Вольтеру,
появление в определенный период истории деятеля, подобного Петру: «Итак,
весьма вероятно, что все народы находились много веков в неком среднем состоянии между медведем (l’ours) и человеком, до той поры, когда, наконец, не
появятся люди, такие как царь Петр, как раз в то время, когда нужно, чтобы
они пришли». Но в противоположность такому объективному началу повествования первопричиной будущих преобразований в России Ф.М. Вольтер
назвал женевца, приближенного царя Франца Лефорта, который сообщил
Петру о том, что есть и другой «образ жизни и правления». Так что определяющим началом в российских преобразованиях стал, по Вольтеру, не Петр,
как в «Истории Карла XII», а Лефорт: «<…> без этого женевца Россия еще
оставалась бы варварской» [Voltaire. 1748. P. 242].
Ф.М. Вольтер сохранил в новом произведении идеи величия души Петра,
создания им «нового народа» («il eut crée sa Nation») [Voltaire. 1748. P. 250].
Подчеркивая единство мира и особое значение деятельности Петра, Вольтер в соответствии с эстетикой классицизма уподобил русского царя Прометею, который отправился искать «небесный огонь», подразумевая под ним
современную цивилизацию. Делал Петр это, как и следовало Прометею, для
своего народа, чтобы «оживить своих соотечественников» (pour animer ses
compatriotes). В поисках этого «огня» Петр отправился к голландцам, у которых, отметил Вольтер в соответствии с концепцией единства исторического
прогресса, три столетия ранее также не было «божественного огня» цивилизации [Voltaire. 1748. P. 243].
591
Начало исторических исследований М.В. Ломоносова
Следуя жанру анекдота, Ф.М. Вольтер кратко и занимательно написал о
пребывании Петра в Голландии и Англии, где он приобретал знания в науках и ремеслах, добавив не совсем точно сведения об освоении им не только
голландского и немецкого, но также «немного» английского языка, что было
неверно. Значительно более подробно, чем в «Истории Карла XII», Вольтер
написал о недостатках характера и «нравов» Петра.
Основным литературным приемом в «Анедотах» стало противопоставление старого и нового. Для содержательного и литературного оживления повествования положительные деяния Петра Ф.М. Вольтер сопровождал также изложением негативных явлений в жизни самого царя и его подданных,
что снижало рассказ о главном в происходивших событиях до уровня интересного анекдота. В этих сведениях содержалось много новой информации,
которую Вольтер почерпнул из существующей литературы, из неопубликованных источников. Но основные сообщения о петровских преобразованиях и их противниках остались в «Анекдотах» в соответствии с экскурсами
в «Истории Карла XII».
Особое значение в повествовании приобрели изменения в быте и нравах
русских людей. При этом, излагая содержание церковной реформы Петра,
Ф.М. Вольтер, как человек эпохи Просвещения, упрекнул современное правление Елизаветы Петровны в том, что при нем увеличилось число монашествующих и монастырей, тогда как Петр стремился их сократить.
Средневековому униженному положению русских женщин Ф.М. Вольтер противопоставил их новые права при бракосочетании и в семейной
жизни. С одобрением написал он о том, что сестра царя, Наталья, сочиняла
трагедии по-русски. Теперь, продолжил он, т. е. в 40-е гг., в Петербурге есть
французские комедианты и итальянская опера. «Великолепие и истинный
вкус во всем сменили варварство» — обобщил он. Впрочем, здесь же Вольтер
сообщил о трудностях Петра в борьбе с традиционными бородами и долгополой одеждой. Но жанр анекдота позволил эту тему борьбы нового и старого перевести во французскую шутку, достойную внимания людей светских:
Петр нашел поддержку у женщин, которые «предпочитали бритые подбородки». Завершая рассказ об изменении положения женщин в современной
России, Вольтер, многоопытный литератор, соединил в соответствии с шекспировской традицией трагедию и юмор, сообщая о следствиях этих преобразований царя: женщины «были ему обязаны за то, что их больше не секли,
они находились в обществе вместе с мужчинами и могли целовать лица более
почтенные».
Вслед за этим сюжетом в повествовании следует сообщение о строительстве по воле Петра Санкт-Петербурга, о привлечении к этим работам более
ста тысяч человек, находившихся «в трудах, которые следовало выполнить,
в усталости и нужде, которую испытывали». Это строительство, наряду с содержанием флота и стотысячной регулярной армии Ф.М. Вольтер соотнес,
592
Новые методы Ф.М. Вольтера в «Россике» конца 1740-х гг.
как и в «Истории Карла XII», с ограниченным бюджетом страны. Определяя
его, Вольтер написал в первом издании «Анекдотов» «восемнадцать» (dis
huit) миллионов поступлений. Впрочем, на принадлежавшем ему экземпляре книги Вольтер зачеркнул слово dis и над строкой поверх вычеркнутого
написал vingt. Таким образом, бюджет России он определил существенно более значительным — двадцать восемь миллионов [Voltaire. 1748. P. 243].
Но в данном случае он эту тему развернул, сопоставляя гигантское
строительство Петра с созданием пирамид фараонами, которые платили
работникам мизерные деньги. Это была ясно выраженная, хотя и элегантно изложенная критика царя, который осуществлял свою волю, чего бы это
ни стоило. Как афористично написал Вольтер, имея в виду Петра, «имеется
только воля; этого — достаточно» («<…> on n’a qu’à vouloir. On ne veut pas assez)» [Voltaire. 1748. P. 250].
Жанр «анекдота» позволил Ф.М. Вольтеру с сочувствием написать о
сложной судьбе простой по происхождению жены Петра Великого Екатерины. По словам Вольтера, «она смягчила многие из нравов своего мужа, намного более она спасла спин от кнута (Вольтер написал латинскими буквами
русское слово Knout. — М. С.) и еще больше голов — от его топора». В то же
время она могла управлять государством.
Ф.М. Вольтер обстоятельно написал о царевиче Алексее. Из его повествования следовало, что основной причиной гибели Алексея стал конфликт
между давними традициями, которые он поддерживал, и великим творением
его отца для славы своего народа. Эти традиции Вольтер охарактеризовал
как «прежнее варварство», которое могло вернуться в Россию после смерти
Петра. Явно сочувствуя «несчастному царевичу» в его судьбе, он прозрачно намекнул читателям на его насильственную смерть. Но как просветитель
Вольтер поддержал в этом конфликте идей и судеб преобразующую деятельность Петра, хотя стране «стоило это дорого» [Voltaire. 1748. P. 254].
Завершая «Анекдоты» о Петре, Ф.М. Вольтер написал о нем, несмотря
на очевидные недостатки его характера и «нравов»: «Несомненно, русские
должны смотреть на царя как на величайшего из людей». В доказательство
этого, кроме указанных ранее свершений, он привел слова, которые Петру
приписывали, о том, что «он принес в жертву своего сына во благо своего
государства». Забывая о жанре анекдота, о картезианской рассудочности и
собственной иронии, об обстоятельствах написания этого своего произведения, Вольтер не скрывал восторга перед личностью Петра: «Он обладал
такой силой духа, которая ставит человека выше предрассудков, над всеми,
кто его окружает и кто ему предшествовал <…>». Так что Вольтер искренне
жалел, что в его время во Франции нет такого короля.
Характеризуя прогресс современной ему России как следствия деятельности Петра Великого, Ф.М. Вольтер доброжелательно и пророчески писал:
«Сегодня русские более не удивляются своим достижениям, менее чем за
593
Начало исторических исследований М.В. Ломоносова
пятьдесят лет они овладели всеми видами искусства. Вскоре скажут, что эти
искусства у них издревле <…>». Но Вольтер как мыслитель и историк эпохи Просвещения осознавал единство исторического развития всего человечества, органическую часть которого составляла Россия. Поэтому, завершая
«Анекдоты», он выразил уверенность в том, что такие деятели, как царь Петр,
нужны и в других «обширных странах», таких как в Африке. Так что в середине XVIII в. историческим оптимизмом была наполнена последняя фраза
«Анекдотов»: «<…> и быть может через миллионы лет он придет, поскольку
все, хоть и слишком поздно, но наступает» [Voltaire. 1748. P. 255–256]. Впрочем, этот оптимизм просветителя соединен со скрытым отчаянием от отдаленности времени пришествия таких преобразователей, как Петр Великий.
Содержание «Анекдотов» позволяет характеризовать их как литературноисторическое эссе, которое обосновывало концепцию развития России в мировом контексте как следствие закономерности исторического прогресса, т. е.
современного уровня развития экономики, культуры и состояния «нравов».
Основное содержание деятельности Петра Великого, по Вольтеру, — приобщение России к этой цивилизации, противопоставленной «варварству».
Автор написал о многих преобразованиях Петра. В отличие от «Истории
Карла XII», где его деятельность излагалась в конструктивном содержании,
хотя отмечено и сопротивление ей, в «Анекдотах» повествование сопровождается сведениями о негативных проявлениях характера и поступков царя,
российской общественной жизни. Такое позитивное, но критическое отношение к личности Петра Вольтер распространил в редких замечаниях и на
деятельность императрицы Елизаветы Петровны в тех случаях, когда она
противоречила деяниям отца.
Ф.М. Вольтер осуждал Петра за жестокое отношение к своему народу.
Впрочем, он постоянно подчеркивал, что царь в полной мере разделял с ним
эту жизнь, а все трудности были объективно необходимы для приобщения
России к современной цивилизации и для «смягчения нравов». На фоне такого повествования неоправданным преувеличением в «Анекдотах» является подчеркнутое Вольтером особое значение Ф. Лефорта в петровских преобразованиях.
В критических замечаниях Ф.М. Вольтера прослеживается его реакция на
несоответствия в Петре Великом и российской действительности просветительским идеалам, тогда как напряженное состояние российско-французских
отношений позволило эти критические замечания изложить во Франции публично. Возможно также, скрытой критикой Вольтера современных российских властей стало возвеличивание преобразовательной деятельности Петра в
противоположность ее определенному свертыванию в правление Елизаветы.
В «Анекдотах» как историческом произведении в сравнении с «Историей
Карла XII» существенно больше сведений о деятельности Петра, но история
допетровской России отсутствует. Впрочем, повествование о преобразующей
594
Начало работы М.В. Ломоносова над «Российской историей»
Начало работы М.В. Ломоносова над «Российской историей»
деятельности Петра подчинено главному — обоснованию идеи приобщения
страны к современному прогрессивному пути исторического развития, а не
историческому изучению содержания его реформ.
4. Начало работы М.В. Ломоносова над «Российской историей»
В России внимательно следили за новыми сочинениями о российской
истории и Петре Великом, которые появлялись в самой стране и за рубежом.
Следствием этого стала речь «Слово похвальное <…> Императрице Елисавете Петровне <…>», произнесенная М.В. Ломоносовым перед членами
Академии и Двором 26 ноября 1749 г. В своем обращении он отметил неудовлетворительное состояние в России исторической науки. Используя литературный прием изложения речи Героя, он вкладывал в уста императрицы
свои идеи: «Не описаны еще дела Моих предков и не воспета по достоинству
Петрова великая слава» [Ломоносов М.В. ПСС. 1959. Т. 8. С. 254]. Это был
ясно выраженный сигнал всем присутствующим на академической Ассамблее и читателям его речи, в том числе и Елизавете Петровне. Он означал
готовность Ломоносова продолжить исследования отечественной истории.
Этот сигнал был понят и одобрен власть предержащими, прежде всего самой
императрицей.
Поддержка М.В. Ломоносова и его деятельности, научной и организационной, государственной властью, которая в условиях абсолютистской монархии
персонифицировалась в Елизавете Петровне, имела системный характер. Особое значение в ней имело установившееся, видимо, уже зимой 1749/1750 гг.
доброжелательное покровительство Ломоносову И.И. Шувалова.
И.И. Шувалов содействовал аудиенции М.В. Ломоносова у императрицы.
Она состоялась 27 августа 1750 г. В оде, посвященной этому событию, поэт и
ученый написал: «Но истинно Петрова Дщерь / К наукам матерски снисходит, / Щедротою в восторг приводит». В комментарии к оде исследователи
предполагали, что «разговор во время приема шел о тесной связи научной
теории с практической деятельностью, о значении науки для изучения естественных богатств нашей страны и для развития отечественной промышленности» [Ломоносов М.В. ПСС. 1959. Т. 8. С. 254, 984; Летопись. 1961. С. 167].
Но можно предположить, что во время аудиенции обсуждалось состояние в
России всех наук, включая историю, т. е. это обсуждение стало продолжением тех идей, которые были изложены Ломоносовым в «Слове похвальном».
Во всяком случае, исторические сюжеты не покидали Ломоносова и тогда,
когда он писал оду, посвященную этой аудиенции в Царском селе, где, по
его словам, «древним именем Славена / Гордяся, пролились струи». Так по
имени князя-эпонима поэт и ученый переосмыслил название реки Славянки
[Ломоносов М.В. ПСС. 1959. Т. 8. С. 395, 985].
595