Структура языковой и концептуальной картин мира

Научная жизнь
115
УДК 81' 373
Р.Г.Давлетбаева, З.Д.Ханова
Структура языковой и концептуальной картин мира билингва
Статья посвящена актуальной проблеме структуры картины мира билингва, выявлению периферийных участков (языковой и концептуальной картин) в двух языках (родном и изучаемом), обусловленных спецификой ментальных миров народов – носителей языков.
Ключевые слова: картина мира, концептуальная картина, концептосфера, сознание,
структура, язык, языковая картина.
Выдвинутый в начале XIX века В.фон Гумбольдтом антропологичный принцип в языке дал мощный толчок развитию самых различных направлений языкознания. Гумбольдт, исследуя языки, пришел к выводу, что они результат не прямого
отражения мира, а только интерпретация индивидуумом действительности. Народ
видит мир сквозь призму своего языка, который представляет особый круг, выйти
за пределы которого можно, вступив в иной круг. Каждый язык очерчивает границу
вокруг людей, которым принадлежит... Изучение неродного языка должно быть освоением новой точки отсчета в предыдущем превалирующем глобальном отношении (миропонимании) индивида. Но это освоение никогда не является законченным,
поскольку индивид всегда привносит в изучаемый язык большую или меньшую долю своей собственной (космической) точки зрения, на самом деле, свою собственную лингвистическую модель [1, с. 39–40].
«Влияние языка, – пишет Гумбольдт, – выражается в двоякого рода преимуществах – возвышении чувства языка, в формировании своеобразного мировидения» [1, с. 35]. «Язык есть как бы внешнее проявление духа народов: язык народа
есть его дух, и дух народа есть его язык и трудно представить себе что-либо более
тождественное, <…> строение языков человеческого рода различно потому, что
различными являются духовные особенности наций» [2, с. 68]. Предложенное немецким ученым философское осмысление сущности языка не потеряло своей актуальности и по сей день.
Л.Вайсберг, представитель европейского неогумбольдтианства, выдвигал идею
о детерминированности мышления языком, считая, что «люди, говорящие на одном
языке, по-своему преобразуют внешний мир, превращая его в особую специфическую
для данного языка "картину мира" или "образ мира"» [3, с. 65].
Эта идея подхвачена и по своему интерпретируется Э.Сепиром, Б.Уорфом и др.
Общим лейтмотивом их исследований является мысль о том, что язык народа создает
Давлетбаева Раиса Губайдулловна, профессор кафедры башкирского языка и методики его преподавания Башкирского государственного педагогического университета им.
М.Акмуллы, доктор педагогических наук, доцент, Республика Башкортостан, г. Уфа; конт.
инф.: [email protected]
Ханова Залия Дамировна, аспирант кафедры башкирского языка и методики его
преподавания Башкирского государственного педагогического университета им. М.Акмуллы,
Республика Башкортостан, г. Уфа; конт. инф.: [email protected]
© Давлетбаева Р.Г., Ханова З.Д., 2014
116
Вестник ВЭГУ № 2 (70) 2014
мировоззрение и картину мира, а разные языки порождают различные взгляды на
мир. По мнению Э.Сепира, каждый язык содержит культурно предписанные категории, посредством которых личность не только общается, но также анализирует окружающий мир, замечает или игнорирует отдельные отношения и явления, направляет свои рассуждения и, в конечном счете, строит мир своего сознания. Эта идея
просматривается и у Д.Хаймса [3, с. 252]. Он пишет: «…языки не сегментируют поразному одну и ту же картину мира, как если бы различные мозаики были вырезаны
из одного и того же полотна…». Миры, в которых живут различные общества, являются различными мирами. Д.Хаймс был первым, кто по-новому сформулировал
связь языка с культурой, отметив, что развиваемая им этнография говорения призвана заполнить пробел между тем, что изучается лингвистами, т. е. системой и
структурой языка, и тем, что изучается этнографией, т. е. особенностями культуры.
Это значит, что лингвистические единицы могут обладать национально-культурным
компонентом значения, который чаще всего носит индексальный характер и отсылает к системе ценностей соответствующей культуры. На данном этапе идея «картины мира» пополняется именно тем содержанием, которое подразумевалось В.фон
Гумбольдтом.
В трудах ученых советского периода: Г.В.Колшанского, Б.А.Серебренникова,
Ю.Д.Апресяна, Ю.Н.Караулова обращается внимание на влияние языка на способ
мышления: «носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через
призму своих языков [4, с. 37]. Учеными высказывается мысль и об отражательной
способности языка: «…в целом не язык навязывает нам то или иное восприятие
действительности, а, напротив, действительность неодинаково отражается в различных языках в силу нетождественных условий материальной и общественной
жизни людей» [5, с. 24].
Таким образом, картина мира это своеобразное ядро мировоззрения человека
и народа, которые являются не только творцами своей культуры, но и ее продуктом.
Так как язык – носитель социальной памяти человека, то языковая картина мира соотносится с понятием языковое сознание, под которым подразумевается отразившаяся в языке специфика национальной культуры. Картина мира, отображенная в
сознании человека, есть:
– совокупность мировоззренческих знаний о мире;
– исходный глобальный образ мира, лежащий в основе мировоззрения человека, репрезентирующий сущностные свойства мира в понимании ее носителей;
– вторичное существование объективного мира, закрепленное в языке;
– результат переработки информации об окружающей среде и человеке.
Картину мира ученые рассматривают в двух аспектах, которые Г.А.Брутян и
Р.И.Павиленис назвали «концептуальная модель мира» и «языковая модель мира».
Под концептуальной моделью мира Г.А.Брутян имеет в виду «…не только
знание, которое выступает как результат мыслительного отражения действительности, но и итог чувственного познания, в снятом виде содержащийся в логическом
отражении», под языковой моделью мира – «…всю информацию о внешнем и внутреннем мире, закрепленную средствами живых разговорных языков [6, с. 56–57].
Б.А.Серебренников, В.И.Постовалова, Е.С.Кубрякова считают, что концептуальная
картина мира шире языковой, поскольку в ее создании участвуют разные типы
мышления. Так, Б.А.Серебренников доказывает тезис о полиморфном характере мыш-
Научная жизнь
117
ления, не отрицая того, что словесное мышление – основной тип. Е.С.Кубрякова
считает, что субстрат концептуальной системы есть концепты, образы, представления, схемы действия и поведения и т. п. Как только носителями определенного языка получена обусловленная чисто языковыми свойствами «дополнительная информация о мире» и в распоряжение говорящих попадают сведения об объектах мира,
рефлексы этих сведений пополняют концептуальную систему говорящих на данном
языке.
Опираясь на точку зрения Б.А.Серебренникова и Е.С.Кубряковой, мы делаем
вывод, что в исследованиях, связанных с контрастивным анализом двух языков, когда несовпадения могут быть обусловлены причинами как внеязыковыми, так и
собственно-языковыми, особую актуальность приобретает выявление и «языковых
периферийных участков, которые выступают носителями дополнительной информации о мире» (Брутян), и той области «концептуальной картины мира», которая не
совпадает с «языковой картиной мира» [7].
Более целесообразной с точки зрения научного анализа представляется следующая схема соотношения концептуальной и языковой картин мира. В своем основном содержании они совпадают; за пределами языковой картины мира остаются
участки концептуальной картины мира, связанные с особенностями концепта. Языковая картина мира также имеет периферийные участки, выходящие за рамки концептуальной, обусловленные только особенностями конкретного языка.
Ю.Н.Караулов считает конструктивным введенное Г.А.Брутяном понятие моделей мира – языковой и концептуальной. По мнению ученого, основными составляющими языковой модели мира являются семантические поля, а концептуальной
картины мира – единицы более высоких уровней-групп и сверхпонятий, называемые константами сознания [8, c. 274]. Ученый считает, что языковая и концептуальная модели мира имеют много общего: обе представляют собой способ существования лексики в сознании носителя, обладают потенциальностью, способностью
развертываться во времени, восходят к одним и тем же источникам, «складываясь
из структуры словаря, связанной с ней грамматики и, наконец, идеологии, помогающей установить зависимость между разрозненными элементами и воссоздать
целостную картину». Эта картина, по его мнению, организована не по языковым законам, а по «законам мира», что позволяет говорить о «лингвистической семантике», сфера которой поглощается языковой моделью мира, и «семантике отражения»,
которая относится к концептуальной модели мира [8, с. 274].
«Расхождения между языковыми моделями мира внутри одной языковой
общности и между языковой моделью мира разных языков нейтрализуются в значительной степени на уровне концептуальной модели мира, что обеспечивает взаимопонимание» [8, с. 273].
Н.В.Дмитрюк же рассматривает в сравнении соотношение понятий «картина
мира» и «языковая картина мира», исходя из трех положений:
– различие языковой и концептуальной картин мира;
– концептуальная картина мира богаче языковой картины мира, т. к. в ее образовании участвуют различные типы мышления, в том числе и невербальные;
– языковая и концептуальная картины мира «восходят к одному источнику»,
каковым является «общая целостная картина» [9].
118
Вестник ВЭГУ № 2 (70) 2014
Таким образом, термин «языковая картина мира» не более чем метафора, ибо
в реальности специфика национального языка лишь способствует созданию специфической окраски этого мира. В последнее время укрепился термин «концептуальная картина мира», который способствует воссозданию целостной картины мира.
Необходимо остановиться на проблеме структуры картин мира билингвов,
сформировавшихся на пересечении двух языков и культур. Каков их ментальный
мир? Каким потенциалом осознанных и неосознанных знаний они могут владеть,
вступая в контакт с монолингвом или билингвом?
Говоря о моделях мира, реализуемых в различных формах человеческого поведения, В.В.Иванов и В.Н.Топоров констатируют существование следующих способов взаимодействия разных моделей: «а) их изолированное употребление, когда
каждая из моделей приурочена к определенной сфере, и существуют правила перехода от одной модели к другой; б) наложение моделей друг на друга, выявление в
них общих или отождествляемых моментов; в) патологическое разъединение моделей и программ поведения личности [10, с. 8].
Двуязычная ситуация чаще всего представлена в несбалансированном виде,
полное и автономное владение двумя языками превышает психические возможности
обычного человека. В индивидуальной речевой практике и социуме наблюдается
функциональная специализация языков. Интерференция, которая происходит в результате их частичного отождествления и смешения, проявляется в самых разнообразных формах. Наибольший интерес, по-нашему, представляет лексико-семантическая интерференция, обусловленная как различной способностью контактирующих
языков репрезентировать действительность, так и спецификой знания о мире. Подобно тому, как в речи иностранца звуки всегда искажаются под влиянием родного языка, в его речи происходит искажение значений в ходе замещения моделей иностранного языка и культуры моделями родного, как при говорении, так и при восприятии
речи. Лексические вариации, возникающие в этом случае, отражают культурные различия и представляют собой бесценный инструмент изучения культуры и общества.
Не в меньшей степени интерферирующие явления обусловлены спецификой
ментального мира носителя двух языков, который формируется на пересечении концептуальных сфер двух этносов с их прошлым и настоящим опытом, материальной и
духовной культурой, ценностными ориентирами, стереотипами мышления.
Э.Д.Сулейменова также касается проблемы структуры картины мира [11,
с. 69–119] и считает самыми существенными сторонами феномена двуязычия степень владения вторым языком, а также характер существования двух языков в когнитивной системе билингва. Она считает, что успешность акта коммуникации зависит от языковой компетенции (прагматические, коммуникативные и внеязыковые
знания). Структура картины мира билингва отличается от подобной структуры монолингва по следующим параметрам:
1. Когнитивная система билингва сформирована на базе двух языков, поэтому в картине мира билингва в разной конфигурации, обусловленной индивидуальными особенностями двуязычия, будет представлена разница в организации лексики двух языков на уровне «семемы, слова, семантической группы, значимостей»,
выраженная, в частности:
– в различном семантическом объеме слов (наличие/отсутствие тех или иных
сем, семем);
Научная жизнь
119
– в различной функционально-стилистической характеристике;
– в разнице внутренней формы слов и словосочетаний;
– в наличии межъязыковых лакун, связанных с различным членением окружающего мира и разницей предметного содержания;
– в разнице парадигматических и синтагматических связей слов и т. д.
Кроме того, динамика языковых знаний в сознании билингва несколько отличается от подобных процессов в сознании монолингва:
– высокая вероятность взаимной проницаемости лексики двух языков с частичной ассимиляцией;
– частичная ассимиляция;
– своеобразен характер приобретения или утраты сем (в структуре слов одного языка под влиянием второго языка).
2. В когнитивную систему включается и весь комплекс знаний о мире: «энциклопедические» или внеязыковые знания. В.И.Герасимов и В.В.Петров считают,
что вопросы о составляющих базы знаний исследованы, в общем-то, достаточно
полно. По их мнению, «в состав базы знаний входят, по меньшей мере, следующие
компоненты:
1) языковые знания:
а) знание языка – грамматики (с фонетикой и фонологией), дополненное знанием композициональной и лексической семантики;
б) знания об употреблении языка;
в) знание принципов речевого обращения;
2) внеязыковые знания:
а) о контексте и ситуации, знания об адресате (в том числе знание поставленных адресатом целей и планов, его представления о говорящем и об окружающей
обстановке и т. д.);
б) общефоновые знания (знания о мире) – знания о событиях, состояниях,
действиях и процессах [12, с. 11]. К общефоновым знаниям мы можем причислить
систему убеждений и ценностей, культурно обусловленные сценарии, т. е. все то,
что входит в понятие «концептуального содержания».
Концептуальное содержание в картине мира билингва представляет наибольший интерес с точки зрения контрастивного исследования, ибо в целостную
картину мира билингва обязательно вплетаются общефоновые знания, несущие на
себе национально-специфический отпечаток.
Таким образом, взаимодействие языковых знаний вызывает различные виды
языковой интерференции, в том числе и лексико-семантическую; взаимодействие
внеязыковых знаний вызывает явление, аналогичное к «лингвострановедческой интерференции», которую в нашем случае уместно назвать «лингвокультурологической интерференцией».
Думается, попытка контрастивного описания языкового и неязыкового знания в рамках определенной концептосферы может быть рассмотрена как опыт частичной реализации идеи В. фон Гумбольдта, который считал энциклопедическое
описание хотя и невероятно трудоемким, но, тем не менее, необходимым этапом в
развитии языкознания.
Контрастивность фрагментов двух национальных концептосфер, входящих в
соприкосновение в процессе межкультурной коммуникации, позволяет прогнозиро-
120
Вестник ВЭГУ № 2 (70) 2014
вать лексико-семантическую и лингвокультурологическую интерференции в языковом сознании билингва; дает возможность выявить свойства национального характера, извлекая их из национально-специфического в соответствующих языках; способствует выявлению и объяснению некоторых этнических стереотипов, формирующихся в процессе межкультурных контактов.
В нашем исследовании мы подробно останавливаемся на проблеме формирования билингвальной личности в лингвокультурологической парадигме, в которой
понятие картина мира – фундаментальное понятие, отражающее взаимоотношение
человека и окружающего мира. Формирование картины мира невозможно без языка. Поскольку каждый язык отражает национальную специфику видения мира, способ номинации и членения объективной действительности, можно говорить о языковой картине мира или языковом сознании.
Список использованных источников
1. Humboldt von W. Linguistic Varibilitu and Inteilectual Development. Translated du Buck
G.C. and Frinhiof A.R. Philadelpia, 1997.
2. Гумбольдт В.О. Язык и философия культуры. М. : Прогресс, 1985.
3. Хизбуллина Д.И. Лингвокультурологические проблемы подготовки педагогических
кадров для башкирских школ. Уфа, 1998.
4. Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. 1995. № 1.
5. Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. М. : Наука, 1996.
6. Брутян Г.А. Языковая картина мира и ее роль в познании // Методические проблемы
языка. Ереван : Изд-во Ереван. ун-та, 1976.
7. Серебренников Б.А. О взаимосвязи языковых явлений и их исторических изменений //
Вопросы языкознания. 1964. № 1.
8. Караулов Ю.Н. Общая и русская идеография. М. : Наука, 1976.
9. Дмитрюк Н.В. Формы существования и функционирования языкового сознания в негомогенной лингвокультурологической среде : дис. … д-ра филол. наук. М., 2000.
10. Иванов В.В., Топорков В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические
системы. Древний период. М. : Наука, 1965.
11. Сулейменова Э.Д. Казахский и русский языки: основы контрастивной лингвистики.
Алма-Ата : Демеу, 1996.
12. Герасимов В.И., Петров В.В. На пути к когнитивной модели языка // Новое в зарубежной лингвистике. М. : Прогресс, 1998.