Социально-онтологические основания межкультурной

1
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Поволжский государственный технологический университет»
На правах рукописи
Шабалин Дмитрий Геннадьевич
СОЦИАЛЬНО-ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ
КОММУНИКАЦИИ
09.00.11 Социальная философия по философским наукам
Диссертация на соискание ученой степени
кандидата философских наук
Научный руководитель:
доктор философских наук, профессор
Пурынычева Галина Михайловна
Йошкар-Ола - 2013
2
Оглавление
Введение ........................................................................................................................... 3
Глава 1. Социальная онтология межкультурных связей........................................... 14
1.1. Феномен социальности в философской рефлексии............................................ 14
1.2. Языковое измерение социальности ...................................................................... 34
1.3. Социально-философские параметры коммуникации ......................................... 52
Глава 2. Социальная и лингвистическая коммуникация .......................................... 82
2.1. Основы коммуникативно-смыслового процесса ................................................ 82
2.2. Интерпретация как феномен человеческого мира .............................................. 96
2.3. Перевод как культурный посредник .................................................................. 111
Заключение .................................................................................................................. 123
Список литературы ..................................................................................................... 131
3
Введение
Актуальность темы исследования. В современном мире четко прослеживаются тенденции расширения и углубления международного сотрудничества в
различных областях общественно-политической, социальной, экономической и
культурной жизни. Научное сообщество более активно разрабатывает теорию и
практику межкультурной коммуникации, поскольку становится совершенно очевидным тот факт, что для решения проблем мирного и эффективного сосуществования культур необходим продуктивный диалог представителей разных наук. То,
что межкультурная коммуникация как междисциплинарное направление в науке
объединяет исследователей в различных областях знания, несомненно, является,
значительным достижением. С другой стороны, для сегодняшнего состояния
межкультурной коммуникации характерны эклектичность, полярность концептуальных подходов, отсутствие общих методологических оснований исследования и
терминологии. Духовная жизнь в современной России как результат длительного
накопления социокультурного опыта вбирает в себя последствия сложных процессов межкультурной коммуникации. Глобальные социальные, политические и
экономические преобразования в стране, безусловно, требуют глубокого научного
анализа взаимодействия духовной и материальной сфер жизни, закономерностей
интеграции традиций и новаций, а также поиска ценностных ориентиров развития
российского общества, приемлемых и адекватных моделей его трансформации на
фоне глобализационного «взрыва».
Во всем мире в настоящее время процессы коммуникации выступают в качестве ведущих факторов социальных изменений. Несомненно, происходящее в
социальной сфере опосредуется, побуждается, стимулируется, задается и программируется языком. Способы языкового освоения действительности и формы
транслирования смыслов в пространстве социальности являются мощными факторами эффективных перемен в социальных действиях и взаимодействиях на всех
уровнях современной реальности. Поэтому исследование пространства социаль-
4
ности в контексте языкового сознания социума, констант и детерминант ее функционирования становится важным основанием для выявления потенциала традиционной культуры и выработки рекомендаций политико-правового характера.
Социальные потрясения и общественные изменения в России в конце ХХ века,
бесспорно отразившиеся на культурно-нравственных характеристиках общества,
во многом определяют и сегодняшний процесс языкового развития, который является предметом внимания не только исследователей-лингвистов, но и логиков,
социологов, психологов, политиков и философов, о чем свидетельствуют масштабы мероприятий, публикаций и обсуждений. Исследования проблем языкового
пространства обусловлены серьезной озабоченностью общества состоянием русской языковой культуры и ее перспективами, а также тем, что социальнофилософское осмысление данной проблемы может получить и теоретический
смысл, связанный с разработкой стратегий языковой политики страны, направленной на конструктивное решение вопроса о судьбе языка и нации.
Степень разработанности проблемы. Для теоретического анализа рассматриваемых в диссертационном исследовании проблем важное значение приобретают идеи К.Ажежа, Ф.Р.Анкерсмита, Р.Барта, В.Беньямина, М.М.Бахтина,
П.Бурдье, Г.Г.Гадамера, Э.Гуссерля, Б.М.Гаспарова, Э.Дюркгейма, У.Куайна,
Ю.Кристевой, Ю.М.Лотмана, Т.Лукмана, М.Фуко, Ф.Шлейермахера, А.Шюца,
М.Хайдеггера, У.Эко, К.Ясперса. Они дают возможность раскрыть многоаспектность и противоречивость феномена межкультурной коммуникации, его структуру и механизмы функционирования. Проблемами взаимосвязи народов, культуры,
социума, языка и коммуникации, национальных и интернациональных элементов
в культуре, которая прослеживается при анализе социальных форм общения, занимается, начиная с Ж.-Ж.Руссо, культурная антропология, для которой теория
коммуникации выступает в качестве базиса. Определенный вклад в понимание
основ человеческой коммуникации в социуме внесли теории социального действия М.Вебера и Э.Дюркгейма, в основе которых находится идея понимания, рационального истолкования и разъяснения смысла и значения социальных действий, детерминирующих коммуникативное поведение человека. На осмысление
5
сущности феномена коммуникации заметное влияние оказала теория социального
взаимодействия Г.Зиммеля, который ввел в философский дискурс понятие интеракции как основы коммуникации, предполагающей взаимодействие и взаимовлияние двух и более субъектов. Определенный интерес для социальнофилософских исследований представляет теория коммуникативного действия
Ю.Хабермаса, направленная на выявление социокультурного потенциала современного общества и культурного развития в процессе коммуникативной рационализации жизненного мира. Теорию коммуникации разрабатывали зарубежные и
отечественные
ученые
М.Маклюэн,
Э.Сепир,
К.Шеннон,
Н.И.Жинкин,
О.В.Костина, Г.Г.Почепцов, Н.И.Формановская и другие. Однако проблемы социально-онтологических оснований феномена межкультурной коммуникации в их
исследованиях рассматриваются фрагментарно.
Традиционным представляется отождествление реальности и социальности,
где социальность рассматривается как совокупность социальных структур и
функций и обнаруживает фактичность, предметность, вещность, материальность
(позитивистская социология П.Сорокина, Т.Парсонса, Г.Беккера). Антропологическое направление (М. Шелер, Г.Плеснер, А.Гален, Х.Фрайер и др.) определяющую роль в формировании социальности усматривает в феноменах культуры и
субъективного мира личности. Разнообразные антипозитивистские направления в
социальной философии предлагают специфические основания для объяснения
феномена социальности: различение субъекта и объекта в социальном познании и
социальной деятельности (представители франкфуртской школы Ю.Хабермас,
Т.Адорно, Г.Маркузе, М. Хоркхаймер); принципиальная роль интенций в конструировании реальности (Ф.Брентано, Э.Гуссерль, Ж.-П.Сартр и др.); знаковосимволические структуры (Х.Гадамер, П.Рикер, В.Дильтей и др.). Феномены донаучного жизненного опыта и научные построения выступают основаниями конституирования социальной реальности в «феноменологической социологии»
(А.Шюц, Г.Гарфинкель, Т.Лукман, А.Сикурел). Культурная антропология
(Ф.Боас, А.Кребер, Р.Биллз и др.) и социальная антропология (А.Радклифф-Браун,
У.Уайт, Б.Эванс-Причард, Р.Бенедикт и др.) сделали попытки соединить индиви-
6
дуальность и социальность, а трактовки культуры, рассматриваемой как надындивидуальное образование, выступают в качестве семантических оснований социальности. Тем не менее, выявляется недостаточная проработанность интересующей нас проблемы.
Определенный вклад в разработку социальной онтологии коммуникации
внесли отечественные исследователи. Преодоление оппозиций индивидуального
и коллективного, субъективного и объективного характерно для русской социально-философской
мысли
(И.А.Ильин,
Л.П.Карсавин,
С.Л.Франк).
В отечественной философии советского периода важным основанием социальной
реальности выступают формы общественных отношений. Разработаны деятельностный аспект построения социальной реальности (К.Х.Момджян, В.Е.Кемеров,
М.К.Мамардашвили, В.А.Лекторский, В.М.Розин и др.), соотнесенность социального бытия и социальной реальности (В.С.Барулин, В.А.Горшков, В.В.Макаров,
В.И.Пржиленский, Г.М.Пурынычева, В.В.Шаронов). В последнее десятилетие некоторые аспекты проблемы получили развитие в исследованиях, авторы которых
изучают понятие социальности, осмысливая и раскрывая особенности таких
сложных феноменов, как социальная реальность, социальная коммуникация (в работах Т.Г.Даниловой, А.В.Качалкиной, Е.С.Логовой, Б.Д.Нуриева, А.О.Фигуры,
Р.Р.Шариповой и др.). Несомненно, в социально-философском познании интерес
к проблемам коммуникации в условиях глобализирующегося мира постоянно актуализируется.
В разработку теории диалога культур внесли определенный вклад многие
отечественные и зарубежные ученые, и
прежде всего
культурфилософ
М.М.Бахтин, который интерпретировал диалогичность бытия и диалогизм как
свойства культуры. М.М.Бахтин и В.С.Библер изучали диалог как феномен, относящийся ко всем сферам социальной жизни человечества, и обосновали онтологическую доминанту диалога культур. Идею диалогичности любых человеческих
контактов развивал Г.Г.Гадамер. М.Бубер трактовал диалог не только как процесс
обмена информацией, но и как реакцию всей человеческой сущности на «Друго-
7
го». Тезисно вопросы диалогичности бытия исследовались такими философами,
как М.Мерло-Понти, М.Хайдеггер.
Междисциплинарный характер исследования потребовал обращения к трудам представителей различных направлений социально-гуманитарного знания.
Многие области лингвистики направлены на изучение национальной специфически отдельных лингвокультур. Эти данные крайне важны для межкультурных исследований, сопоставительного анализа комплексов лингвокультур. Не менее
важным для межкультурной коммуникации является рассмотрение взаимоотношений языка и культуры через призму психолингвистики (И.Н.Горелов,
А.А.Залевская, А.А.Леонтьев и др.) и социолингвистики (В.И. Карасик,
В.П.Конецкая, Н.Б.Мечковская, А.Д.Швейцер и др.), а также таких междисциплинарных
областей,
как
этнопсихолингвистика
и
лингвосоциопсихология
(Т.М.Дридзе). Исследования механизмов понимания (Г.И.Богин, В.З.Демьянков,
Ф.Ф.Залевская, В.В.Знаков и др.) проясняют, как осуществляется ассимиляция
взаимодействующих лингвокультур и обмен информацией в межкультурной коммуникации.
Немаловажное
специфических
особенностей
значение
имеют
языковой
исследования
картины
мира
национально-
(Н.Д.Арутюнова,
С.А.Арутюнов, Т.В.Булыгина, Б.А.Серебренников, А.А.Уфимцева, А.Д.Шмелев),
а также соотношения языка и национального самосознания (Н.Д.Арутюнова,
В.Г.Гак).
На исследовательскую позицию автора оказали влияние исследования культуры как базовой категории межкультурной коммуникации. Для реализации цели
и задач исследования определенное значение имели положения концепций, разработанных
В.С.Барулиным, М.С.Каганом, Ю.М.Лотманом,
В.В.Мироновым,
В.С.Степиным, О.Н.Трубачевым, В.Б.Устьянцевым. Эти концепции позволяют
интерпретировать феномен культуры как фактор социального развития и самореализации человека, его бытия.
При исследовании социальной природы и взаимосвязей между культурой и
коммуникацией автор опирался на положения культурологических теорий ком-
8
муникации А.Моля и М.МакЛюэна, теорию коммуникативного действия
Ю.Хабермаса, а также на коммуникативную программу Н.Лумана.
Объектом исследования является феномен межкультурной коммуникации.
Предметом исследования выступают социально-философские аспекты социальности и языкового сознания социума в контексте глобальной межкультурной коммуникации.
Целью диссертационного исследования является выявление и интерпретация социально-онтологических оснований межкультурной коммуникации.
Данная цель обусловила необходимость решения следующих взаимосвязанных задач:
1.
Проследить эволюцию понятия социальности в истории науки и фи-
лософских учений и уточнить наполнение данного понятия с учетом динамики
социокультурного пространства современности.
2.
Исследовать потенциал понятия социальности в контексте языковых
проблем и сформулировать комплекс характеристик социальности в ее языковом
измерении.
3.
Осуществить социально-философский анализ феномена коммуника-
4.
Проанализировать феномены текста и дискурса и определить меха-
ции.
низмы их функционирования в коммуникативно-смысловом процессе.
5.
Раскрыть феноменологический и онтологический аспекты интерпре-
тации и перевода в контексте проблем межкультурной коммуникации.
Методологические и теоретические основания исследования.
Междисциплинарный характер исследования аспектов социальной онтологии обусловил необходимость выйти за рамки одной методологической схемы. В
процессе разработки проблемы сложилась синтетическая модель, в которой метод
свободной философской рефлексии и мировоззренческая позиция автора предопределили использование традиционных методов абстрагирования, схематизации, формализации. Изучая проблему социальности и языковой ментальности,
диссертант применял феноменологический и экзистенциальный методы. Принци-
9
пы объективности, историзма и диалектики, системности и компаративистики
позволили изучить феномены социальности и коммуникации в традиционных и
современных концепциях. В исследовании языковой составляющей проблемы социальной коммуникации автор использовал семиотический, семантический и антропологический подходы, институциональный подход к определению коммуникации, а также этический подход в анализе межкультурного взаимодействия.
Применены герменевтические приемы в работе с текстами. Социальнофилософский анализ проблемы человека в межкультурной коммуникации осуществлен методом структурно-функционального анализа. Учет методологических
требований принципов познаваемости объективной реальности, конвенционального понимания истины в научном сообществе, ее опосредованности различными
формами научного познания, миропонимания и восприятия позволил сделать некоторые теоретические выводы и определить перспективы развития данной проблемы.
Научная новизна исследования состоит в разработке концептуальной
схемы социально-философского анализа социально-онтологических оснований
межкультурной коммуникации:
1.
Исследована эволюция понятия социальности в истории философии и
определен онтологический статус социальности в современном социальнофилософском познании. Методологически обоснована возможность рассмотрения
проблемы социально-онтологических оснований межкультурной коммуникации
сквозь призму социально-онтологического смысла социальности.
2.
Рассмотрены концепции исследования социальности в контексте язы-
кового сознания и теории дискурса; посредством применения деятельностного
подхода
выведена
трактовка
социальности
на
основе
ее
социально-
онтологических и языковых характеристик; предложена парадигма языкового измерения социальности.
3.
Определены социально-философские параметры коммуникации.
4.
Предложена модель «Текст-Дискурс» как основа интерпретации ком-
муникативно-смыслового процесса.
10
5.
Раскрыта сущность феноменов интерпретации и перевода и охаракте-
ризован их онтологический статус в контексте социокультурной ситуации глобальной межкультурной коммуникации.
Основная идея исследования состоит в том, что социальные основы формируют семантику коммуникации, но символический универсум коммуникации и
язык конструируют социальность в моделях ограничений естественных событий
жизни.
В результате проведенного исследования обосновываются следующие положения, выносимые на защиту:
1.
Понятие «социальность» выступает базисным основанием для рас-
смотрения проблем природы общества, общественных отношений, социальной
среды, исторического процесса, биосоциальной природы человека и прочих, тем
не менее, все еще не приобрело терминологической определенности. Социальность, интерпретируемая под углом зрения конкретно-исторического своеобразия
той или иной формы общественного бытия, позволяет конструировать аналитические модели общества с трансформацией набора характеристик изучаемого феномена в общефилософское понятие. Социальная реальность представляется как законосообразность мира в условиях предметного характера деятельности, а социальность — это взаимодействия субъектов социальной структуры, в частности, в
контексте рассматриваемой проблемы, как содержание коммуникации в некоторой языковой форме и типе социальной риторики. Социальность предполагает
модель сущности человека, социальных отношений и форму неопределенности и
переходности в развитии в заданном пространстве-времени.
2.
Феномен дискурса как специфический способ репрезентации соци-
альности через коммуникативные практики воплощает социокультурное измерение языка. Коммуникативный дискурс служит основой взаимодействия субъектов
социальной структуры в обществе. Коммуникативные дискурсы являются репрезентантами видов социальных практик, обеспечивая их эффективность. Социальность получает языковое оформление в виде дискурса, следовательно, дискурс
всегда присутствует в социальности. Социальность получает языковое оформле-
11
ние в виде дискурса, следовательно, дискурс всегда присутствует в социальности.
Социальность представляется экстралингвистической (неязыковой) реальностью,
существующей как результат интерпретативного освоения социумом объективного мира и где язык определяется способами концептуализации мира.
3.
Исследованием установлено, что социальная философия постмодер-
низма обнаруживает мощный методологический потенциал для исследования
концепта коммуникации. Представления о коммуникации как результате взаимодействия социокультурной динамики бытия, общества и личности предопределяют перевод понятия коммуникации в число ведущих категорий социальной философии. Коммуникация является социальным институтом, обеспечивающим взаимоотношения людей в их совместной деятельности, а также функционирование
социальной коммуникационной системы. Учет специфики социокультурного пространства современности позволяет оценить потенциал понятия социальности в
свете языковых проблем и сформулировать комплекс характеристик указанного
базисного понятия в его языковом измерении для формирования более полного
представления о механизмах реализации межкультурной коммуникации в современном мире: - социальная коммуникация реализуется на различных уровнях социальной системы, выступая условием эффективности взаимодействия компонентов социальности; - субъекты социальной коммуникации вступают в диалог субъектов культур; - социальный диалог — это и результат взаимодействия множественности культур, и реализация самоопределения человеческого бытия в социокультурном пространстве; - в качестве языковой формы реализации социальности
выступает диалог, риторика, языковые практики, дискурс, посредством которого
конструируется желаемая социальная реальность и достигается социальный консенсус в обществе; - языковая ментальность, режим «Я-Мир» задают активность
конструктивной коммуникационной практики.
4.
Коммуникация представляет собой процесс реализации социальных
отношений членов социума через обмен информацией, являющийся проводником
к взаимодействию и взаимопониманию. Феномены текста и дискурса включены в
социальность и ее реализацию — реальную межкультурную коммуникацию. Со-
12
держательными основаниями коммуникации как процесса ментального, семиотического порядка, выступают социолингвистические способы закрепления и
транслирования смыслов — текст и дискурс. Текст в таком понимании — это содержательно-языковая основа коммуникации, которая, прежде всего, обусловлена
языком как системой; содержательно-речевая основа коммуникации — это дискурс как продукт взаимодействия участников коммуникации.
5. Интерпретация и перевод могут выступать особой формой конституирования реальности. Данные человеческие феномены как своеобразная форма творчества представляют собой выстраивание модели социальности, придание индикативной формы императивам и интересам, их реализацию в социальной практике
в особенном пространстве-времени особенными субъектами социальности. В
условиях межкультурной коммуникации интерпретация и перевод позволяют
субъекту относительно глубоко проникать в когнитивную картину мира и ее отражение в языковом сознании людей, принадлежащих к разным языковым общностям. Полная идентичность транслируемых смыслов и их идентификация в переводе и интерпретации не достигаются, этнический смысл частично или полностью теряется.
Теоретическая и научно-практическая значимость исследования. Основные положения диссертационного исследования способствуют прояснению
ряда феноменов концепта межкультурной коммуникации: социальность, социальная коммуникация, дискурс, текст, коммуникативно-смысловой процесс, интерпретация и перевод. Значимость исследования определяется возможностями использования его теоретических и методологических положений в дальнейшей
разработке аспектов социальной онтологии в контексте проблемы глобальной
межкультурной коммуникации. Материалы работы могут быть использованы в
исследованиях в области социальной философии, философской антропологии, в
преподавании курса «Философия» в рамках тем «Социальная онтология», «Социальная коммуникация», «Проблемы языка в современном философском дискурсе», в спецкурсах по проблемам социальной философии, истории философии и
культурологии. Результаты исследования также могут быть использованы при
13
разработке спецкурсов по проблемам этики, межкультурной коммуникации, семиотики, истории и культуре стран изучаемых языков.
Апробация работы. Идеи исследования были представлены автором на аспирантском и методологическом семинарах кафедры философии Поволжского
государственного технологического университета, выступлениях на научных
конференциях разного уровня: Коммуникативные аспекты языка и культуры. Х
Международная научно-практическая конференция студентов и молодых ученых
(Томск, 2010 г.); Человек. Культура. Общество. Международная научнопрактическая конференция (Пенза, 2010 г.); Духовно-нравственные регулятивы
профессиональной деятельности человека. Всероссийская научная конференция
студентов и молодых ученых (Йошкар-Ола, 2010 г.); Всероссийских научных
конференциях студентов и молодых ученых «Вызовы современности и гуманитарная подготовка инженерных кадров» (Йошкар-Ола, 2011 г.) и «Современный
вуз: традиции и новации» (Йошкар-Ола, 2012 г.); Всероссийской научнометодической конференции «Проблемы многоуровневой подготовки специалиста
в вузе: теория, методология, практика» (Йошкар-Ола, 2012 г.); Всероссийских
научных конференциях с международным участием «Философия техники и инновационное развитие России» (Йошкар-Ола, 2012 г.) и «Техника в современном
научном дискурсе» (Йошкар-Ола, 2013 г.), а основные положения и выводы диссертации представлены в 12 научных статьях (4 из них — в журналах, рекомендованных ВАК РФ). Апробация материалов диссертационного исследования осуществлялась в процессе преподавания курсов «Философия (с разделом «Культурология»), «Теория межкультурной коммуникации», «Социолингвистика», иностранного языка в Поволжском государственном технологическом университете
(2008-2013 гг.) и на факультете международных отношений Марийского государственного университета (2003-2008 гг.).
Структура диссертации. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения и списка литературы (180 наименований).
14
Глава 1. Социальная онтология межкультурных связей
1.1. Феномен социальности в философской рефлексии
Социальность выступает своеобразным основанием для фундаментальных
принципов и форм мышления в самых разнообразных философских направлениях. Социальная объектность проявляется как базисное образование на всех этапах
развития социально-философской мысли, образуя эпистемологические системы и
парадигмы. Внедрение постмодернистской парадигмы привело к размыванию
традиционных принципов реальности за счет внедрения принципов деконструкции, детерриториализации, децентрации.
Анализ работ, посвященных вопросу о категориальном статусе социальности в системе социально-философского знания, позволяет сделать вывод о том,
что социальность выступает в качестве метакатегории, сопряженной с социальной
реальностью. Рассуждения о социальности возникают в связи с рассмотрением
проблем природы общества, общественных отношений, социальной среды, исторического процесса, биосоциальной природе человека и прочих. В трудах философов подчеркивается, что понятие социальности представляется сложным для
рефлексивного анализа, а трудность аналитики социальности обусловлена широким спектром подходов к обозначенному вопросу.
В классической философии рефлексия по поводу социальности явилась теоритической формой осмысления феноменов общества и общественной сущности
человека. При этом социальность есть результат обобщения накопленных знаний
об обществе и человеке. Представления о человеке и обществе являются фундаментальными в различных подходах к определению социальности. Мыслители
классического периода философии рассматривают сущность общества и личности
в двух аспектах: общество определяется как совокупность входящих в него индивидов, образование которой обусловлено суммой их способностей и действий;
второй подход предполагает наделение особой значимостью самого человека,
именно он представляется единственной реальностью, или так называемым соци-
15
альным атомом. Исследование общества возможно также и с других методологических позиций. Так, В.С.Барулин полагает, что анализ общества возможен как
исходя из философских позиций и оснований, так и из природы общества. В обоих случаях основным предметом анализа являются человек и общественное бытие1.
Представления об обществе и социальных началах в эпоху Античности выстраивались вокруг понятия государства, которое выступало источником знания о
социальных явлениях. Примечательно, что общество еще не рассматривается как
самостоятельный феномен и именно государство выступает на переднем плане:
государству приписывается ведущая роль в организации и обустройстве общественной жизни. Например, у Платона и Аристотеля жизнь социума рассматривается в двух параллельных плоскостях: торжество рабовладельческого государства
и размышления об идеальном государстве. Рассмотрение социальности в связи с
проблемами государства у Аристотеля позволяет мыслителю обосновать политическую природу человека. Тем не менее, понятие «государство» не обнаруживает
тождественности смысла с понятием «общество», несмотря на тесную связь этих
социальных феноменов.
В Средневековье сущностное наполнение исследуемого понятия сводилось
к земной реальности, повседневной жизни человека, отягощенного грехом. Несмотря на то, что, с позиции христианских догм, поддержание баланса и правопорядка в обществе зиждется на понимании того, что любая власть дается Богом,
своеобразные пути спасения человека проявились во взглядах на социальность и
вне контекста земных страстей и греха2. Так, социальность получает дополнительное «измерение», помимо земного, конституируется контекст небесного, божественного «измерения» социальности. В теологических конструкциях Космос в
качестве обоснования социальности вытесняется существованием Бога, а основание социальности обусловлено божественной волей, самой сущностью Бога, для
которого человек - важнейшее из его творений. Бог в христианстве понимается
1
См.: Барулин В.С. Социально-философская антропология: Человек и общественный мир.
М.:Академический Проект; Альма Матер, 2007.
2
См.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984.
16
как наивысшее бытие, воплощающее в единстве Добро, Благо, Красоту, Любовь,
Жизнь и прочее. Бог - создатель всего сущего, и социальности как совокупности
проявлений земной жизни человека в том числе. Несовершенство социальности,
зло и грех в обществе - это то, что является результатом пренебрежительного отношения человека к данной ему божественной благодати. Все несовершенство
социальности исходит от человека, «открепившегося» от Бога и свершившего
грехопадение.
Одновременно социальность представляется как результат деятельности человеческого духа. В христианстве социальность немыслима вне контекста «священной» истории, в которой, помимо страниц, повествующих о зле, несправедливости и грехопадении человека, есть незыблемая вера в грядущий приход Спасителя, что преобразит бытие социальное. Таким образом, начиная с эпохи Средневековья, социальность в христианстве приобрела важные онтологические параметры, прежде всего, линейность. Развертывание социальности возможно лишь в
направлении от прошлого к будущему, она необратима и допускает эсхатологическое содержание как трагический исход и «конец времен». Теологические конструкции социальности воплощают в себе, помимо прошлых и настоящих результатов деятельности человека, и известные будущие действия и состояния3.
Представления о социальности изменяются в зависимости от общих оснований философии и исторических условий. Факторы, повлиявшие на развитие
философии эпохи Возрождения как качественно нового этапа философской мысли, способствовали дальнейшему изучению проблемы социальности. Для этого
периода характерно пристальное внимание к истории, ценности человеческой
жизни, творческой способности человека, к деятельности, преображающей социальную реальность с позиции представлений о прекрасном с целью удовлетворения человеческих потребностей. Мыслители эпохи Возрождения, не отрицая существования божественной реальности и сакральности бытия, провозгласили
принципы антропологизма и гуманизма. Внимание к проблематике человека и
3
См.: Фан И. Б. Модель западноевропейского гражданина позднего Средневековья // Известия Уральского государственного университета. 2007. № 54. С. 30-47.
17
признание ценности человеческого существования сменили пессимистические
представления Средневековья о гибели погрязшего в грехе мира на уверенность в
наступлении нового, «золотого» века человечества. Так, Д. Боккаччо считал «золотым» веком время, в котором живет большое количество людей, благородных
духом, поскольку именно им дано изменить мир. Философская мысль Возрождения утвердила земную историю, социальность в качестве одной из самых острых
проблем философствования. Бытие человека стало областью «развертывания»
сущности человеческого бытия и обусловило предпосылки для распространения
системных рациональных взглядов на социальность. С развитием науки и культуры, ростом внимания к внутреннему миру человека проблемы социальности и
общества стали рассматриваться более системно и оформленно, в контексте закономерных, причинно-следственных связей.
Несмотря на то, что социально-философские взгляды мыслителей Нового
времени и Просвещения отличались рациональным характером, тема социальности еще не обрела самостоятельности и рассматривалась в рамках вопросов о
сущности социального прогресса, социальной деятельности, социальных отношений, государства и прочих.
Философия Нового времени явилась важным этапом в эволюции воззрений
на социальность, общество и государство. Так, например, среди идей Т.Гоббса
можно обнаружить указание на то, что импульс развития общественных явлений
состоит в естественном состоянии людей, реальность которого определяется как
«война против всех». Социальность на уровне государства имеет другие параметры. В самом положительном смысле и благоприятном для общества варианте своего развития государство должно представлять собой договорное правовое государство, в котором суверен обязуется обеспечивать мир, обладание собственностью, равенство перед законом каждому гражданину. Социальность правового
государства создается как результат действенности закона и воспитания граждан4.
Дж.Локк утверждал, что люди обладают большими потенциальными способно4
См.: Гоббс Т. Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского.
[Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.philosophy.ru/library/hobbes/ogl.html. Дата
обращения: 20.10.2013.
18
стями, но развитие их предопределено социальной средой, той социальностью, в
которой осуществляется их бытие. Именно социальная среда, подчеркивал мыслитель, прежде всего, оказывает влияние на нрав и ум человека и, следовательно,
характер и потенциал общества в целом.
Социальная философия эпохи Просвещения в значительной мере развила
идеи философов предшествующего периода, исходя из новых исторических условий. Обострение социальных конфликтов актуализировало проблемы социальности в контексте ее взаимосвязи с прочими общественными явлениями. Освоение
социальности на методологическом уровне также было более обстоятельным.
Просветительский рационализм стремился дать критический анализ и освободить
как историю, так и представления об обществе и социальности от ложных стереотипов, заблуждений. Так, Ф.Вольтер полагал, что анализ истории, социального
бытия должен опираться на достоверные материалы, совокупность которых позволяет устанавливать причинно-следственные связи, имевшие место в действительности. Предрассудки и заблуждения, искаженное представление об устройстве социума мешают человеку, как в его обыденном существовании, так и в планировании будущего. Миром правят мнения людей, считал мыслитель, имея в виду не субъективные представления отдельного человека. Мнения - это те взгляды
и убеждения, которые получают поддержку в обществе и становятся широко распространенными5.
Свой вклад в развитие представлений о социальности внес и Ж.-Ж.Руссо.
Просветитель попытался выявить причины социального неравенства, пронизывающего социальную реальность, и сформулировать способы его ликвидации,
«облагораживания» общественного бытия. Идея общественного договора явилась
методологической основой анализа социальности. Руссо полагал, что переход от
естественного состояния человечества к общественному происходит в результате
провозглашения особого социального договора, «заключаемого» на добровольной
основе и определяющего их права и обязанности. Такой общественный паритет
5
См.: Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Философия. Раздел «Европейская философия XVII-XVIII веков».
М.: СЛОВО; ЭКСМО, 2003.
19
позволяет снимать противоречия, преодолевать физическое неравенство членов
общества и обеспечивать стабильность и законное равенство. Войны, социальные
конфликты, захваты власти, разобщенность людей приводят к нарушению общественного договора, к попранию «общей воли», рождению деспотизма и усилению неравенства. В таких условия конституируется особый тип социальности, в
условиях которой формирование добродетелей и нравственности затруднено6.
Анализируя кризисное состояние социальности, мыслитель формулирует способ
преодоления противоречий, усматривая огромный потенциал самосовершенствования в личности человека. Первостепенное значение приобретает семья, в которой возможно раскрытие природных способностей ребѐнка. Облагораживание и
совершенствование социальной среды у Ж.-Ж.Руссо связано с верой в силу человеческого разума, огромный просветительский потенциал образования и воспитания, которые способны к формированию лучших социальных качеств в условиях
преобладания негативных тенденций в бытии общества. Идея роста свободы
предопределяет социальное эволюционирование общества. У Руссо прогресс моральной и политической свободы постулируется как основа исторического развития общества, условие улучшения социальной жизни.
Вершиной классического философского рационализма является философия
В.Ф.Гегеля. Определяющей идеей философской системы Гегеля является представление о том, что сущность мира состоит в Абсолютной Идее, обезличенном
мировом разуме, который и есть первопричина всего многообразия действительности. Развитие мира, по Гегелю, представляется как саморазвитие этой субстанции, ее самодвижение. Абсолютная Идея изначально проявляется в чистом мышлении, в логике, законы которой универсальны по отношению ко всем сферам
действительности. Гегель утверждает тождество мышления и бытия, из чего бытие наделяется разумностью. Субстанция изначально и потенциально содержит в
себе все, и только реализация в социальной реальности, истории и времени
наполняет ее конкретным содержанием. Гегель постулирует, что все действитель6
См.: Жан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права. По изд.: Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре. Трактаты / Пер. с фр. М.: «КАНОН-пресс», «Кучково поле», 1998.
20
ное разумно, а все разумное — действительно. Все, что необходимо для существования, изначально содержится в сущности мирового духа и развертывается в
истории по мере необходимости. Философия в таком случае способствует «пониманию того, что действительный мир таков, каким он должен быть, что истинное
добро, всеобщий божественный разум является и силою, способною осуществлять
себя»7. Объясняя субстанциальную природу мира, Гегель не отказывается от понятия «Бог», а действительность представляется одновременно и объектом философии, и тем, что уже осуществлено из «божественного плана». Следовательно,
философия рассматривает все разумное как действительное, а неразумное признает недействительным, но существующим. В гегелевской парадигме социальная
философия должна изучать социальность как разумное и действительное.
Гегель полагал, что пределы действительного не заданы тем, что способен
отобразить человек, поскольку мир — это целое в процессе своего становления,
набор этапов развития, которые проходит мировой дух. В своей основе такой вид
развития обнаруживает противоречие между существованием и сущностью, реальным и идеальным, формой и содержанием. Абсолютная Идея демонстрирует
эти противоречия во всех формах и способах ее опредмечивания, в том числе и
тех, которые рассматриваются по гегелевским критериям как формы действительного. Гегелевская диалектика ставит условие обнаружения в каждой форме
действительности, а значит, и в социальности, особой формы противоречия, которая является специфической в отношении данной действительности. Диалектический метод позволяет выявлять иерархию форм действительности, специфические
виды противоречия внутри каждой их форм8. Впоследствии К.Маркс и Ф.Энгельс,
переработав диалектический метод Гегеля, обогатили методологический потенциал социальной философии, положив основу историческому материализму.
Марксистская социальная философия — особый этап развития классической философии. Являясь рационалистической по своему основанию, философия
марксизма развивалась в условиях активного переосмысления сущности обще7
Гегель Г.Ф.В. Лекции по философии истории. СПб, 1993. С.64.
См.: П.П. Гайденко. «Эволюция понятия науки (формирование научных программ нового времени XVII - XVIII вв.). Гл. 11. М.: Наука, 1987.
8
21
ственного устройства и попыток преобразования общества. В философии марксизма представления о социальной реальности, социальности и возможностях
воздействия на социальную среду получили мощный толчок к развитию. Для понимания социальности тезис марксизма, утверждающий то, что бытие определяет
сознание, имеет важное значение. В отношении общества К.Маркс поясняет указанный тезис так: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в
определенные, необходимые, от их воли не зависящие, отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их
материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается политическая и юридическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет сознание»9.
Следовательно, базисом социальности, согласно марксизму, является способ материального производства, а эволюция социальности, прежде всего, представляется как развитие и смена способа производства материальных благ. Таким
образом, марксизм впервые на материалистическом основании предпринял попытку системного анализа социальности, которая получила статус автономного
объекта, специфического и самостоятельного феномена. Материалистическое основание философии марксизма дало возможность ее основоположникам подчеркнуть эмпирическую базу социальности, что позволило не прибегать к идеалистическим основаниям в объяснении социальности. Социальная реальность, выступающая в качестве синонима социальности, в марксизме выступает как сложно
структурированная и упорядоченная система отношений внутри общества. Поскольку никакие общественные отношения невозможны без участия человека,
9
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т.13. М.: Государственное издание политической
литературы. С.6-7.
22
специфика социальной реальности, по К.Марксу, детерминирована в значительной степени целенаправленными действиями людей в обществе.
Воззрения Маркса оказали огромное влияние на эволюцию представлений о
социальности в трудах мыслителей ХХ века. Так, например, Э.Дюркгейм развил
идею К.Маркса о том, что сущность социальной жизни объясняется не субъективными представлениями, а объективными причинами, которые главным образом заключены в способе производства материальных благ. Э.Дюркгейм сформулировал комплекс основных характеристик социальности10, главные из которых
следующие:

как и все прочие виды реальности, социальная реальность обнаружи-
вает устойчивый характер и собственный механизм функционирования;

по сравнению с прочими видами реальности общество — это крайне
специфический вид реальности;

социальная реальность доминирует над индивидуальной реальностью
и детерминирует человеческое сознание и поведение.
Социум у Дюркгейма представляется вне- и надындивидуальной реальностью. Общество обнаруживает большую степень проявления реальности, чем отдельный человек, поскольку оно определяет жизнь индивида11. В истории философии позиция Э.Дюркгейма известна как «социологизм», или «социальный реализм», который находится в оппозиции социальному номинализму, утверждающему, что общество есть сумма входящих в него индивидов. Э.Дюркгейм полагал, что социальные факты следует рассматривать как вещи, а социальность анализировать непосредственно, не продуцируя потенциально ложных схем и понятий. Следует отметить, что философ не считал социальность предметом философии и именно социологии отдавал право изучать социальную реальность, понимая социологию в качестве основы прочих общественных наук. Такая точка зрения находит поддержку и в настоящее время, поскольку социальность выступает
10
См.: Дюркгейм Э. Метод социологии. //Западно-европейская социология ХIX-начала ХХ веков. М., 1996. С. 256-309.
11
См.: Гидденс Э. Социология. Ч.6. Гл. 22. 2-е изд., полн. перераб. и доп. М.: Едиториал УРСС,
2005.
23
как базовая категория социальной философии, обладающая предельно высоким
уровнем абстрактности в отношении социальных феноменов. Тем не менее, именно социология располагает развитым инструментарием для изучения конкретноисторических форм социальности в силу погруженности в эмпиризм.
Прослеживая эволюцию понятия «социальность» в истории русской философской мысли, обратимся к полемике славянофилов и западников, суть которой
сводится к выбору пути социального развития страны. Идеи сохранения самобытной русской социальной реальности с ее культурой, традициями и христианским
православным идеалом противостояли стремлениям создать социальную реальность западноевропейского образца. Ведущую роль в дальнейшем развитии страны славянофилы отводили обществу и нравственным началам, а западники —
государству и праву. В целом, существовавшая в России социальность анализировалась с точки зрения аксиологических установок противоборствующих сторон12.
Н.Я.Данилевский, анализируя социальную реальность Европы и России, обращает внимание на традиционный критерий социального прогресса — состояние
свободы. Определяя Россию как «гасительницу свободы», Данилевский подчеркивает, что интенсивное преобразование действительности, смена социальности в
стране в результате коренных переворотов просто невозможны по причине исторического выбора и самосознания нации. Именно Россия силой оружия подавляла
революции и противилась в лице господствующих классов революционному преобразованию социальности. Данное положение, среди прочих аргументов мыслителя, также отстаивает правомерность наделения исторического пути России чертами цивилизации.
Славянский культурно-исторический тип в творчестве Н.Я.Данилевского
постулируется как самодостаточный и полноценный в мировой истории и сравнивается с прочими мировыми цивилизациями, в которых не наблюдается вся полнота проявления общественного бытия. Так, иудейская цивилизация развивалась в
религиозной сфере, греческая — в области культурной, римская эволюциониро12
См.: Шишкина В.И., Пурынычева Г.М. История русской философии, XI-нач. ХХ вв. : Учеб.
для вузов. Марийс. гос. техн. ун-т. Йошкар-Ола: МарГТУ, 1997.
24
вала в контексте государственно-политических реформ, германо-романская реализуется в общественно-экономической деятельности. Выделенные приоритетные
исторические формы социальности детерминировали все уровни социальной реальности в перечисленных мировых цивилизациях. Обозначенная методологическая позиция — выделение приоритетной исторической формы социальности —
позволяет охарактеризовать Россию как цивилизацию с относительно равномерным развитием всех сфер общества. Православие конституирует социальность на
основе соборности и высокой духовности общества. Политическая сфера, прежде
всего, отличается «собиранием» земель, насильственным присоединением территории с последующей ассимиляцией коренных народов. Экономическая сфера в
своей основе реализует принцип общинного ведения хозяйства, а сфера культуры,
прежде
всего,
определяется
развитой
и
богатой
литературой.
Так,
Н.Я.Данилевский отбирает приоритетные параметры как культурно-исторических
типов, так и типов социальности13.
Н.А.Бердяев сформулировал комплекс определяющих факторов социальности, понимая под социальностью, прежде всего, устройство общественной жизни.
В отношении России важнейшими характеристиками выступают иерархичность,
консерватизм, упорядоченность, свобода и личностное, индивидуальное начало.
Как представитель религиозного направления русской философской мысли
Н.А.Бердяев подчеркивает мистичность и эзотерическую природу социальности,
которая предстает как некая божественная данность, детерминирующая земное
бытие. Также философ указывает на то, что русская социальность подчинена
принципу индивидуальности, определяющему ход исторического процесса, а
каждая эпоха обнаруживает индивидуальные черты, раскрывающиеся через человека. По причине греховности человека «во всех линиях новой истории преследует горькое чувство разочарования, мучительное несоответствие того творческого
подъема, с которым человек вошел в новую историю, полный сил и дерзновения,
13
См.: Гердт Я.В. К вопросу о формировании теории культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского. // Вестник Челяб. гос. ун-та. 2008. № 33. С.150-154.
25
и того творческого бессилия, с которым он выходит из новой истории»14. Вследствие того, что человек не в силах реализовать человеческую свободу, социальная
реальность, по мнению Бердяева, далека от совершенства. Для преодоления несовершенства земного бытия философ предлагает человеку следовать иной цели,
превосходящей обычные, земные потребности. Очевидно, и преображение и усовершенствование социальности возможны на основе переосмысления идейных
оснований общественной жизни.
История социально-философского познания первой половины ХХ века
представлена творчеством мыслителей, предпринявших попытки практического
освоения исторически избыточно теоретизированного понятия социальности и
впервые обратившихся к тем основаниям социального развития, которые не получили ранее достаточного изучения. Это вызвало поиск новых методологических
оснований для исследования понятия социальности.
Неклассическая традиция социально-философской рефлексии по поводу социальности ярко проявилась в творчестве О.Конта, который один из первых попытался сформулировать принципы и требования к научному знанию об обществе. Новая научная стадия, позитивистская, по мысли Конта, противостоит догматичной теологии и абстрактной метафизике, стремясь утверждать в науке то,
что действительно есть в обществе, и выделять в социальности объективную сторону человеческого бытия, опираясь на «чистые» факты15.
Параллельно появлялись такие представления о социальности, в которых
утверждался стихийный характер жизни вообще, а также детерминированность
общественного бытия культурными началами, позволяющими в определенной
степени структурировать стихийность социальности. Так, Г.Зиммель обратил
внимание на тот факт, что социальность строится на основе различного рода взаимодействиях и именно взаимодействие структур должно стать центральным моментом в понимании сущности социальности. Г.Зиммель замечает: «Некоторое
количество людей становится обществом не потому, что в каждом из них суще14
Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990. С. 140.
См.: Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Буржуазная философия середины XIX - начала XX века.
Гл.1. Первый позитивизм. Учеб. пособие для филос. фак. ун-тов. М.: Высш. шк. ,1988.
15
26
ствует какое-то предметно определенное или индивидуальное побуждающее жизненное содержание; но потому, что жизненность этих содержаний обретает форму взаимовлияния»16. Тем не менее, понимание этих взаимодействий и взаимовлияний детерминируется психикой человека. Поскольку индивидуальная составляющая психического процесса не получает адекватного отражения в сознании
другого индивида, наука выстраивает умозаключения общечеловеческого и типичного порядка при объяснении взаимодействия людей. Следовательно, многообразные формы субъективного восприятия социальности находят упорядочение
через душевную работу, через сформированный культурный уровень человека,
который позволяет ему осуществлять рефлексию на уровне типического и общего.17
Для изучения социальности самодостаточным методологическим основанием может выступать позиция М.Вебера по поводу так называемого идеального
типа. Под идеальным типом мыслитель понимает совокупность представлений о
многообразии связей реальных фактов и событий. Так, например, идеальными типами представляются понятия «феодализм» и «капитализм», поскольку позволяют систематизировать все многообразие эмпирического материала, относящегося
к конкретно-историческим типам общественного устройства. Таким образом, социальное и историческое обретают более конкретный, осмысленный, упорядоченный и понятный вид по сравнению с совокупностью стихийных эмпирических
фактов в реальном опыте. Методологические приемы, подобные «идеальному типу» М.Вебера, несомненно, способствовали выработке более системного представления о социальности. Примечательно, что схожие методологические приемы
по изучению социальности вырабатываются и в настоящее время18.
Феноменологическая философия Э.Гуссерля явилась плодотворным концептуальным полем для выработки методологических оснований понятия соци16
Simmel G. Lebensanschauung:Vier mataphysische Kapatel. Munchen, Leipzig, 1918. S. 19.
См.: Филиппов А.Ф. Обоснование теоретической социологии: Введение в концепцию Георга
Зиммеля., Михаэль JI. Георг Зиммель: контуры его мышления // Зиммель Г. Избранное. Т. 2. М.,
1996.
18
См., например: Анкерсмит Ф.Р. Возвышенный исторический опыт М.: Изд-во «Европа»,
2007. 608 с.
17
27
альности. Основные положения феноменологии Гуссерля затрагивают широкий
пласт проблем семантики. Философ обратил внимание на то, что знание о мире
синтезируется сознанием в условиях обращения со смыслами, при номинировании и наделении объектов действительности значением. Таким образом, в отношении социальности феноменология может применяться как метод освоения сознанием смысла. Э.Гуссерль полагает, что «сознание и реальное бытие - это отнюдь не одинаково устроенные виды бытия, которые мирно жили бы один подле
другого, порой «сопрягаясь», порой «сплетаясь» друг с другом. Подлинно сплетаться, образуя целое, может лишь сущностно родственное — то, у чего собственная сущность в одном и том же смысле»19. Следовательно, социальность для
Э.Гуссерля не возможна без человеческого сознания и независимо от него. То,
чем является реальность, детерминировано созидательной деятельностью сознания. Получение знания о социальном — это процесс описания тех способов, при
помощи которых человеческое сознание конституирует собирательный смысл социального.
Несомненно, верно утверждение о том, что социальное дано сознанию как
чистый феномен. Феноменологическая философия20 Гуссерля постигает социальность также посредством особых инструментов — интерсубъективности и так
называемого жизненного мира. Интерсубъективный мир для Э.Гуссерля — это не
объективный мир, а мир, обладающий общим значением и смыслом для всех входящих в его состав компонентов. Философ наделяет каждую форму Мы особым
миром, обладающим общностью значений. Помимо этих миров существуют особые искусственные, неестественные, неконстантные миры, возникающие на основе специфических потребностей общества. «Социум» Гуссерля состоит из сово19
Цит по: Пьер Бурдье. Структуры, Habitus, Практики. Современная социальная теория:Бурдье, Гидденс, Хабермас. — Новосибирск: 1995. [Электронный ресурс] Режим доступа:
http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/5168. Дата обращения: 20.10.2013.
Гуссерль Э.Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии [Электронный
ресурс]. Режим доступа: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000074/st000.shtml. Дата
обращения: 20.10.2013.
20
28
купности самых разнообразных социальных миров, среди которых можно обнаружить профессиональные, гендерные, возрастные и прочие. Несмотря на разноплановость и многообразие, с точки зрения феноменологии, они обнаруживают
однотипность своего устройства, поскольку их основные признаки детерминированы особенностями интенциональной деятельности сознания.
В плане индивидуального ощущения социума субъекту наиболее понятен
свой собственный «жизненный» мир - мир его повседневности, состоящей из людей и окружающих человека объектов. Э.Гуссерль подчеркивает мистичность и
донаучный характер «жизненного мира», что обусловлено его предшествованием
науке и научным конструктам объективной реальности. Возникая на основе жизненного мира, научные понятия постепенно обособляются, а представления о реальности идеализируются. В результате ученый принимает за действительность
результат своей собственной объективирующей методологии. Мир объективированных абстракций как продукт классической науки не позволяет постигать сущность жизненного мира, его реальность, что Гуссерль видит в качестве подлинной
реальности.21
Феноменологическая социология А.Шютца (Schütz: в русском написании
также возможен вариант А.Шюц, чем объясняется различие приводимых далее по
тексту ссылок на данного исследователя) также подчеркивает методологическую
значимость жизненного мира для получения подлинных представлений о социальности. Шютц понимает жизненный мир как мир обыденности и повседневности, который в совокупности своих проявлений и есть социальность. Исследователь поясняет: «Под социальной реальностью я понимаю всю совокупность объектов и событий внутри социокультурного мира как опыта обыденного сознания
людей, живущих своей повседневной жизнью среди себе подобных и связанных с
ними разнообразными отношениями интеракции»22.
В феноменологической социологии концепт повседневности возвышается
над другими формами реальности. Ее «верховный» статус обусловлен тем фак21
22
См.: Мокин Б.И. Феноменология Эдмунда Гуссерля: Учебное пособие. Саратов, 2002.
Американская социологическая мысль. М., 1996. С.485.
29
том, что именно обыденная жизнь, повседневность воспринимается человеком
как нечто естественное, априорно существующее. А.Шютц полагает, что мир повседневный является интерсубъективным, а не обособленно личным, интимным,
поскольку он образован возникающими в результате взаимодействия людей связями23. Мыслитель указывает: «В повседневном мире люди знают, что они существуют друг для друга и что они взаимно воспринимают друг друга и имеют значение друг для друга. Так как повседневная действительность видится им в принципе одинаково, они могут вступать между собой в разнообразные социальные
отношения»24. Таким образом, социальность, согласно позиции А.Шютца, - это
интерсубъективный мир, очевидность которого для субъекта бесспорна.
Объективация социально значимого опыта, как на уровне социума, так и отдельного субъекта, с позиций феноменологической социологии, осуществляется
посредством языка. Последователи А.Шютца П.Бергер и Т.Лукман так характеризуют функционирование языковых практик в плане постижения социальности:25

язык как знаковая система объективен;

язык делает возможным аккумулирование, сохранение и распределе-
ние социально значимой информации;

язык, возникая в ситуациях непосредственного социального взаимо-
действия, существует независимо от них;

язык обладает свойством типизации и осуществляет категоризацию
элементов индивидуального субъективного опыта;

язык объединяет разрозненные сегменты повседневности в единое
смысловое пространство. Одновременно язык «возвышается» над повседневной
реальностью и является унифицированным средством по отношению к прочим
видам реальности.
23
См.: Шютц А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по феноменологической социологии / Сост. А.Я. Алхасов; Пер. с англ. А.Я. Алхасова, Н.Я. Мазлумяновой; Научн. ред. перевода Г.С. Батыгин. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2003.
24
Абельс Х. Интеракция, идентичность, презентация. СПб, 1999. С. 38.
25
См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии
знания. М.: Медиум, 1995.
30
Таким образом, П.Бергер и Т.Лукман придают языку статус важнейшего репрезентанта социальности, усматривая именно в языке средство, способ и условие
возникновения и осуществления социальных процессов.
Современная философия также делает попытки определить онтологический
статус социальности. Представители постмодернизма не признают ни объективной, существующей независимо от субъекта, реальности, ни реальности, возникающей как продукт деятельности субъекта. Постмодернисты критически осмысливают классические интерпретации социальности и особо подчеркивают ее неопределѐнность, непознаваемость и условность. Отказ от позиций классического
антропоцентризма и развитие постмодернистами идей универсального гуманизма
ведет к рассмотрению социальной реальности как оставляющей реальности Вселенной, космоса. Создается отличный от классической парадигмы понятийнокатегориальный аппарат в отношении социальности, что размывает смысловые
контуры анализируемого понятия.
Так, например, Ж.Деррида полагает, что любая реальность есть текст. Придавая тексту статус универсальной категории и используя приемы деконструкции,
реальность сегментируется на различного плана структуры - лингвистические,
фоновые, логические и прочие — что приводит к конструированию новых смыслов. По этому поводу Ж.Деррида замечает, что современная социальная реальность «инкорпорирует многоголосие, полифонию <…> множество голосов, каждый из которых звучит из своей особой точки пространства»26.
Текстуальность мира и децентрация пространства приводит к невозможности определения универсальных причинно-следственных звеньев, связывающих
все в целое. Отвергая традиционное понимание социальности как совокупности
объективно существующих структур, современная философия во всем многообразии ее направлений трактует социальность как субъективное переживание событий, до предела актуализируя интерес к повседневности. Тем не менее, постмодернистские методологические приемы, обнаруживая перспективность и новизну,
26
Деррида Ж. Московские лекции. М., 1993. С. 15.
31
пока не демонстрирует определенности в раскрытии сущности понятия «социальность».
Для более полной характеристики исследуемого понятия охарактеризуем
пространственно-временные параметры социальности. Пространство и время в
философии являются всеобщими формами бытия материи, ее важнейшими атрибутами. Любой вид материи обладает пространственно-временными характеристиками, но пространство и время не существуют сами по себе. Очевидно, что
представление о пространстве и времени как всеобщих формах бытия и необходимых свойствах является общепринятым. Согласно двум основным моделям
пространства и времени — субстанциональной и реляционной - эти формы бытия
трактуются либо как особые, самостоятельные сущности, присутствие которых не
зависит от материи, либо как система отношений между объектами. В современной философии преобладает реляционная концепция, и пространство и время соединяются в единую систему — хронотоп.
«Пространство есть форма бытия материи, характеризующая ее протяженность, структурность, сосуществование и взаимодействие элементов во всех материальных системах. Время — форма бытия материи, выражающая деятельность
ее существования, последовательность смены состояний в изменении и развитии
всех материальных систем. Они неразрывно связаны между собой, их единство
проявляется в движении и развитии материи»27.
Смысл простанственно-временного котинуума сводится к обозначению того
сегмента объективной реальности, в котором она сохраняет свою специфику.
Наполнение новым содержанием и свойствами объекта сопровождает изменения
свойств хронотопа. Пространственно-временные характеристики вещей, предметов, явлений и процессов определяются формами и уровнями движения материи.
Нас, прежде всего, интересует социальный пространственно-временной контину-
27
См.: Философский энциклопедический словарь. 2-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1989.
С.519-521, а также Новейший философский словарь / Сост. А.А. Грицанов. — Мн.: Изд. В.М. Скакун,
1998. - 896 с.- [Электронный ресурс]Режим доступа: http://terme.ru/dictionary/175/word/prostranstvo-ivremja Дата обращения 20.10.2013.
32
ум, в котором социальность, коммуникативно-языковая реальность обнаруживает
свои специфические характеристики пространства и времени.
«Мир, в котором существует и действует человек, является пространственно-временным континуумом, и поэтому полнота информации о бытии предполагает знание того, что происходит во всех фрагментах обоих его измерений»28. Социальная форма движения материи представляется высшей, сверхсложной, самоорганизующейся общественно-исторической и культурной системой, результатом
взаимодействия членов общества, их социальных взаимоотношений. Субстанция
социальной материи конституируется человеческой преобразующей направленной деятельностью, обнаруживающей сложные связи объективного и субъективного, материального и идеального, сознательного и бессознательного. Социальность всегда формируется и существует в культурно-ценностном контексте, как
созидательная деятельность во имя будущего29. Следовательно, именно человек
является причиной генезиса культурного пространства, хранителем и преобразователем природного, физического и биологического пространственно-временного
континуума. Субъекту принадлежит ведущая роль в конституировании культурного пространства, в котором его активной деятельностью формируются нормы и
правила, традиции и обычаи, что придает устойчивый характер пространству.
Тем не менее, время определенно изменяет пространство, трансформируя
прежние смыслы и вводя новые, внедряя новые реалии и технологии. Несомненно, что в отношении условно настоящего времени, времени данности социальной
субстанции, именно формируемая культура становится отражением социального
бытия. Другими словами, поскольку социальный субъект конституирует культурное пространство и время, действительность культуры, ее актуализация осуществляется во времени существования социального субъекта.
Категория времени характеризует бытие социального в движении и изменении, фиксирует стадии эволюции социальности. Интересна позиция М.Хайдеггера
по поводу времени в контексте социальности. Прошлое, настоящее и будущее
28
Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. СПб, 2000. С. 156.
См.: Ремизова М.Н. Интерпретация понятия «социокультурное пространство» в классической
социологии.//Тамбов: Грамота, 2012. № 10. Ч. 1. С. 158-162.
29
33
связываются воедино в понятии «простирание», а временные пласты мыслятся
как принадлежащие друг другу: «Приход наступающего пока-еще-не-настоящего
подает и выводит одновременно то, что уже-более-не-настоящее, побывшее, и
наоборот, побывшее само притягивает будущее»30. Получается, что временное
пространство — это не традиционное понимание линейного времени, а некое общее бытийное временное пространство. Это подлинное время у М.Хайдеггера четырехмерно и насыщено событиями, оно «бытийствует лишь в превосхождении
всего того, что в качестве будущего уже уловлено в него и препоручено его определяющей силе»31.
Итак, пространственно-временная организация социальности детерминируется картиной мира, освоением человеком окружающей действительности. Пространство и время социальности реализуются в процессе преобразования человеком природы, в погруженности человека в природно-биологический пространственно-временной континуум. Пространство социальности — это пространство
физическое, которое выступает в качестве поля социального взаимодействия
(Г.Зиммель и П.Сорокин). Цивилизационная трактовка общества (например,
М.Вебера) определяет социальное пространство как единое цивилизационное
пространство, возникающее в результате вовлеченности всех представителей человечества в сферы экономики, политики и культуры. Социальное пространство
имеет такие свойства, как, зависимость от структурных отношений и процессов
развития материально-культурных систем, единство прерывного и непрерывного
в их структуре, протяженность как рядоположенность и сосуществование различных элементов, возможность прибавления или уменьшения числа следующих
элементов, количественная и качественная бесконечность, объективность32.
Таким образом, многообразие концепций социальности свидетельствует о
том, что социальность как сущность, феномен, понятие или конструкция (в зависимости от методологических установок исследователя) представляется серьезной
теоретической проблемой, изучение которой требует концептуального анализа и
30
Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. СПб; М.,1991. С.91.
Хайдеггер М. О событии. Историко-философский ежегодник. М..2002. С.445.
32
См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 541.
31
34
осуществляется междисциплинарно несколькими областями социального знания.
Социально-философское познание предлагает широкий выбор методологических
парадигм для изучения социальности, предоставляя исследователю достаточную
свободу. Отсутствие единой, законченной и универсальной концепции социальности требует формулирование комплекса синтетических методологических приемов, дающих возможность создания альтернативных моделей ее структурирования.
Особо подчеркиваем тот факт, что понятие социальности все еще не приобрело терминологической определенности и в большинстве случаев трактуется как
набор феноменов, относящихся к пластам социально-экономического, политического и исторического плана коллективного бытия. Анализ существующей литературы показал, что социальность, прежде всего, интерпретируется под углом
зрения конкретно-исторического своеобразия той или иной формы социальности
с трансформацией набора характеристик изучаемого феномена в общефилософское понятие.
Исходя из задач диссертационного исследования, обратимся к проблеме
языкового измерения социальности и рассмотрим концепции анализируемого понятия в контексте языкового сознания.
1.2. Языковое измерение социальности
Язык является истинным средоточием человеческого бытия,
если рассматривать его исключительно в сфере, которую заполняет он один, - в сфере человеческого бытия друг с другом, в сфере взаимопонимания, согласия, которое столь же
необходимо для человеческой жизни, как воздух, которым
мы дышим.
Г.-Г. Гадамер.
Для современного социально-философского познания характерно глубокое
постижение языка в предельно широком теоретико-методологическом контексте.
В современной философии явно прослеживается лингвистический поворот, а
наука о языке упрочила свои методологические позиции в системе социального
знания. Широкий пласт научной литературы обнаруживает тенденцию использо-
35
вания языковых концепций в качестве методологической основы изучения проблем социальности в том числе. Герменевтические, феноменологически и постмодернистские модели социальности наделяют социальное бытие такими характеристиками, как целостность и осмысленность. Возникший огромный интерес
философов к проблемам языка в начале ХХ века предвосхитил разработку таких
фундаментальных проблем социально-философского знания, как соотношение
языка и культуры, языка и общества, языка и религии, взаимосвязи философии и
языка, функционирование языка в социокультурном контексте, статус языка в социальной онтологии и прочих.
Социальность языка, традиционно понимаемая как диалектическое единство языка и общества, реализуется в его предназначении быть средством человеческого общения и инструментом познания мира. Коммуникативная концепция
структурирования социальности обнаруживает свой методологический потенциал
в контексте антропоцентрической парадигмы в философии, культурологии, психологии, лингвистике и социологии, которые сегодня интересует не «человек вообще», а «человек в языке». Актуальность проблемы языковых характеристик социальности обусловлена также и тем, что языковые параметры социальности закладывают фундамент в разработке онтологии социально-лингвистической коммуникации.
Изучение социальности сквозь призму проблем языка берет начало с работ
структуралистов в языкознании и философии — Ф.деСоссюра, Ш.Балли,
Н.С.Трубецкого, Р.О.Якобсона, Л.Ельсмлева, которые обратили внимание на целостность языка как знаковой организованной системы многоуровневой структуры. Это дало возможность изучать самые различные аспекты культуры как формы
социальности и универсальности языка в контексте семиотических проблем. Онтологическое понимание языка в системе социальности проявилось в философии
диалога,
представленной
такими
мыслителями,
как
К.Ясперс,
М.Бубер,
М.М.Бахтин, С.Л.Франк.
Идею «заданности» языка для человека развил М.М.Бахтин. Язык в философии диалога представляется способом проникновения в надындивидуальное
36
измерение, в область всего человеческого опыта. Представления о социальности
как о коммуникативном пространстве также упрочили свои позиции. «Реальность
как отображение действительности немыслима без исторического субъекта, без
индивидуального логического мышления и языка как материального носителя
мыслей субъектов»33.
Фундаментальная онтология М.Хайдеггера и герменевтика Г. Гадамера
рассматривают категориальные базисы «бытие» и «смысл» в качестве системообразующих понятий в отношении социальности. По убеждению М.Хайдеггера, в
мысли и языковых практиках человеку дается открытие сущего, тем самым осуществляется открытость и развертывание бытия. «Мыслью осуществляется отношение бытия к человеческому существу. Мысль не создает и не разрабатывает это
отношение. Она просто относит к бытию то, что дано ей самим этим бытием. Отношение это состоит в том, что мысль дает бытию слово. Язык есть дом бытия. В
жилище обитает человек. Мыслители и поэты — хранители этого жилища»34.
Современная философская мысль все более приближается к пониманию
языка как некой духовной энергии и познавательной деятельности субъекта в
противовес пониманию языка как системы знаков, что было характерно для
структуралистского периода. Весьма продуктивными оказались разработки аналитической философии, которая сделала попытку рассмотрения языка в качестве
самостоятельного объекта исследования, в котором заложена «логическая форма»
универсального языка, своеобразная метаформа, повседневность языка (Г.Фреге,
Б.Рассел, Р.Карнап, У.Куайн, Л.Витгенштейн и другие). Можно сделать вывод о
том, что роль языка, его функционирование в условиях социальности часто находится в прямой зависимости от миропонимания соответствующей социокультурной ситуации, конкретно-исторических условий.
Интерпретация социальности через язык прослеживается в постановке вопросов о том, как влияет язык на восприятие внешнего мира, о языковом отражении действительности. Например, люди «привыкли постигать вещи тем способом,
33
Попов В.Г. Физическая реальность и язык. СПб.: Изд.-во СПб ун.-та, 2004. С.144.
Цит по: Канке В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия. М., Логос, 2000. С.41.
34
37
каким эти вещи выражены на родном языке» (Э.Кондильяк); человек «живет с
предметами так, как их преподносит ему язык» (В.Гумбольдт), «вещи, качества и
события <…> воспринимаются так, как они называются» (Э.Сепир)35.
Э.Кассирер замечает: «Философская постановка вопроса о происхождении
и сущности языка в принципе так же стара, как вопрос о сущности и происхождении бытия. Ведь первую осознанную рефлексию относительно мира как целого
отличает как раз то, что для нее язык и бытие, слово и смысл еще не обособились
друг от друга, а предстают неразрывным единством»36.
В современное социально-философское познание вошло понятие лингвосферы, понимаемой как особая социопсихокультурная среда, в пространстве
которой развивается человеческое общество. Лингвосфера выступает частью
коммуникативного пространства, где языки представляются «обязательным условием вхождения человека в общественные отношения, как в родном социуме, так
и в транскультурном сообществе»37, а язык — «информативноэтнокультурно
нагруженная» знаковая система. Языковая реальность детерминирована социальностью, и коммуникация позволяет рассматривать социальность в контексте языкового сознания. Следовательно, социальность выступает в качестве феномена
коммуникативно-языкового порядка. Онтологическое наполнение известной метафоры М.Хайдеггера «Язык — дом бытия» дает основания утверждать, что социальность коммуникативно-языкового порядка - действительно сфера существования человека, семантическое пространство, в котором реализуется человечество.
Осмысливая сущность языка как ментального пространства, осознается
глобальный характер социальности, погруженной в язык. Язык не только есть
средство, при помощи которого человек описывает себя и окружающий мир, но и
35
См.: Зубкова Л.Т. Язык как форма. Теория и история языкознания. М.: Изд.-во РУДН, 2003. С. 9-13.
36
Кассирер Э. Опыт о человеке. Введение в философию человеческой культуры. // Проблема
человека в западной философии. М..1988. С. 28.
37
Лаптева Т.И. Лингвосфера. // Глобалистика: Энциклопедия. / Под ред. Мазур И.И. и др. М.:
Радуга, Диалог, 2003. С. 520.
38
тот инструмент, который создает человека и социокультурную реальность, называя мир определенным образом.
В контексте языка социальность обнаруживает субъектно-объектный характер. Социальность объективна, изначально задана человеку, определяет его как
элемент социальной системы. При освоении, погружении, осмыслении социальности она субъективируется и отражается в сознании социального субъекта. Философия рубежа тысячелетий подошла к мысли о том, «именно в языковой среде
и происходит наша жизнь с ее мыслительной и коммуникативной деятельностью.
Субъектно-объектные отношения человека и языка в коммуникации со временем
перестают носить четко выраженный субординативный характер»38. Следовательно, язык — это то наполнение социальности, без которого она не может существовать. Язык представляется универсальной моделью мира, поскольку именно
им описывается как мир в целом, так и его фрагменты.
Универсальность языка проявляется также и в том, что абсолютно любая
конструкция мира предполагает языковой план. С помощью языка описываются
как явления непосредственного человеческого присутствия, т.е. сама социальность, так и явления, происходящие без участия человека. Несомненно, ни один
феномен мира не может стать социальным событием, если он не получает своего
отражения при помощи языка. Однако, языковое отражение фрагмента действительности не тождественно феномену социального события. Языковая действительность и мир, бесспорно, сосуществуют, являясь взаимообусловленными, тем
не менее, механизмы их функционирования различны. В.Гумбольдт, характеризуя
отношения мира и языка, утверждал, что язык есть средство преобразования мира
в собственность духа,39 феномен, отражающий мир и позволяющий миру стать
наполнением социального пространства. В постмодернистской традиции сложилось представление о том, что язык не воссоздает мир, а создает свой мир. Иными
словами, язык не отражает реальность, а создает ее, тем самым объясняется идея
множественности миров, виртуальной реальности.
38
Наумов В.В. Государство и язык: Формулы власти и безвластия. М.: Эдиториал УРСС, 2010. С.5.
См: Звегинцев В.А. Очерки по общему языкознанию. М.: Издательство Московского университета, 1962. С.304.
39
39
Язык обусловливает потенциальную возможность отдельных фрагментов
бытия становиться событиями социальности и создает особое социально-языковое
пространство, в котором функционирует человеческое мышление, где человек реализует свою связь с другими субъектами, проявляя свои социальные способности. Одновременно это пространство является границей между человеческим
мышлением и всем миром, так как человек не может выйти за пределы языка и
определенной картины мира. Действительно, все то, что оказывается за пределами человеческой мысли, что человек не способен «помыслить», также есть мир.
Философские картины мира допускают огромную вероятность того, что мышление человека не распространяется на весь мир целиком, а ограничивается той моделью мира, которая на определенном историческом этапе развития человечества
имеет статус истины.
Проблема причинности ограниченности восприятия мира при помощи языка обнаруживает и еще один важный аспект. В нашем исследовании он отчасти
объясняет статус человека в межкультурной коммуникации и опирается на концепцию лингвистической относительности. Характеризуя отношения субъекта и
языковой реальности, В.Гумбольдт указывает, что человек «тем же актом, посредством которого он из себя создает язык, он отдает себя в его власть; каждый
язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, из пределов которого можно выйти только в том случае, если вступаешь в другой круг»40. Интерпретируя это положение Гумбольдта, отметим, что, учитывая общий характер
рассуждений по поводу языка как феномена, отражающего мир, заданность отдельного языка детерминирует включенность его носителей в определенный
«круг» социокультурной действительности.
Действительно, национальный язык является воплощением специфики этноса, отражением его культуры, мироощущения и ментальности. Внимание философов и культурологов к детерминантам миропонимания, которые определяются
такими понятиями, как «дух эпохи», «народный дух», «русская душа», «коллек40
Цит. по: Звегинцев В.А. Очерки по общему языкознанию. М.: Издательство Московского университета, 1962. С.299-300.
40
тивные представления» и т. д., свойственные для различных социальных и культурных общностей, получило развитие в трудах западноевропейских и отечественных классиков социально-философской мысли (А.И.Введенский, М.Вебер,
И.Г.Гердер, Н.Я.Данилевский, В.Дильтей, Э.Дюркгейм, П.А.Сорокин, А.Тойнби,
О.Шпенглер и др.). Своими исследованиями они заложили основы методологических парадигм для анализа механизмов трансляции культур, проблемы антропокультурной самоидентификации отдельной личности и этноса в целом. Один из
авторов гипотезы лингвистической относительности Э.Сепир размышляет так:
«Язык — это путеводитель в «социальной действительности». Хотя язык обычно
не считается предметом особого интереса для обществоведения, он существенно
влияет на наше представление о социальных процессах и проблемах. Люди живут
не только в материальном мире и не только в мире социальном. <…> В значительной степени они все находятся и во власти того конкретного языка, который
стал средством выражения в данном обществе. Представление о том, что человек
ориентируется во внешнем мире, по существу, без помощи языка и что язык является случайным средством решения специфических задач мышления и коммуникации, - это всего лишь иллюзия. В действительности же «реальный мир» в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной
социальной группы»41. Традиционное общество конституирует довольно строгий
круг социальности. Язык традиционного общества отражает «дух» народа, внутренних мир и культуру этноса. Следовательно, и картина мира определяется спецификой мироощущения этноса в рамках заданного национального языка. Понятие «традиционности» здесь тоже проявляет свою относительность.
Вновь обращаясь к приведенному выше высказыванию В.Гумбольдта по
поводу возможности «вступления в другой круг» языка, заметим, что даже в рамках одного национального языка можно обнаружить множество «кругов»: языки
социальных слоев, возрастных групп, профессиональных объединений, «круги»
языков отдельных личностей, мастеров слова, писателей, поэтов, философов.
41
Сепир Э. Статус лингвистики как науки. // Языки как образ мира. М.: ООО «Издательство
АСТ»; СПб.:Terra Fantastica, 2003. С. 130-131.
41
Очевидна проницаемость и взаимное пересечение этих «кругов». Несмотря на то,
что в условиях «социальной действительности» эти «круги» могут и не пересекаться, тем не менее, они образуют особое социокультурное пространство, конституируемое при участии «языка вообще».
Современный человек, погруженный в социальность, в значительной мере
обусловленную языком, в условиях глобальной межкультурной коммуникации
постоянно преодолевает «круги» языка, пересекая границы стран и социальных
статусов, переключаясь с одного вида дискурса на другой. И эта способность
формируется отнюдь не только посредством владения национальными языками
народов мира, хотя языковая компетенция значительно упрощает сложнейшие
процессы транслирования смыслов. Прежде всего, успешность преодоления «оков
языка» детерминируется степенью вовлеченности человека в пространство межкультурной коммуникации, под которой, на наш взгляд, следует понимать развитие особого типа мышления, наличие своеобразной картины мира, конституируемой спецификой глобального коммуникационного пространства.
Изучая способы закрепления за знаком социокультурных смыслов, представители постструктурализма вывели идею о социально обусловленном характере
картины мира, которая в качестве конгломерата самых разнообразных концептов
детерминирует формы взаимодействия человека с реальным миром. Формы этой
детерминации исследованы и обобщены М.Фуко, который ввел категорию «порядок дискурса». Справедливо замечание Н.С.Автономовой по поводу понимания
Фуко механизма реализации социальности посредством дискурса: «Язык у Фуко
— это скорее метафора для обозначения самой возможности соизмерения и взаимопреобразования разнородных продуктов и образований человеческой духовной
культуры, общего механизма духовного производства. <...> Язык — это уровень
первоначального структурирования, на основе которого далее вступают в силу
социально-культурные механизмы более высоких уровней, например, рационально-логического. Язык мира (Ренессанс), язык мысли (классический рационализм),
язык как самозамкнутое бытие (современная эпистема) — все это здесь лишь
42
условное обозначение для различных способов такого структурирования в различные исторические периоды»42.
Н.Луман исключительный социальный характер придавал именно коммуникации: «Коммуникация — это самая малая из возможных единиц социальной
системы, а именно — такая единица, на которую сама коммуникация еще может
реагировать при помощи коммуникации же»43. Коммуникация — базовая операция для образования социальных систем. Коммуникация, как единица, конституирующая структуры социальности, обладает и внутренней структурой, связанной с
отношением между сообщением, информацией и пониманием. Процесс коммуникации связан с пониманием, но даже если понимание не будет достигнуто, это
означает лишь появление новой коммуникации; таким образом, коммуникативные
процессы представляют собой сеть, в воспроизводстве которой они постоянно задействованы. Цель и одновременно результат этого процесса — воспроизводство
смыслов. Именно с понятием смысла у Н.Лумана связано определение общества:
«Общество — это система, конституирующая смысл»44.
С позиции социального конструкционизма, дискурс имеет свойство отражения объектов, событий и категорий, существующих в природе, обществе, культуре. Он предлагает определенную версию, интерпретационную модель этих явлений. Как замечает В.В.Колесов, «особенность современного дискурса определяется установкой на современный аспект языка как основной, ведущий, от которого
зависят и которым определяются все прочие, в том числе и главные стороны его
функционирования, например, речемыслительная (ментальная)»45.
Представление о социальном конструировании реальности разработано и в
философской герменевтике и феноменологии. Герменевтика особое значение
придает механизмам трансляции и методам интерпретации социальных явлений.
Единственно возможным способом понимания мира представляется интерпрета42
Автономова Н. С. Мишель Фуко и его книга «Слова и вещи» // Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб, 1994. С.24.
43
Луман Н. Общество как социальная система./ Н. Луман. М., 2004. С.86.
44
Там же. С. 50.
45
Колесов, В.В. Язык и ментальность/ В.В. Колесов. СПб.: Петербургское Востоковедение,
2004. С. 174.
43
ция, поскольку все, что связано с языком, подлежит толкованию. Картина мира
определяется социальными практиками, а социальное знание всегда исторично и
возможно только в языке и посредством языка. В таком ключе мир трактуется как
социально-лингвистическая конструкция. Идеи о принципиальной историчности
социальной реальности и о языке как основном коллективном хранителе информации о мире, социуме и его параметрах, выработанные в рамках философской
герменевтики, актуальны и в феноменологически ориентированных исследованиях (А.Шюц, Т.Лукман, П.Бергер, Р.Харре). Феноменологические исследования
социальности постулируют сущность социальной реальности, прочитываемой как
текст.
Для осуществления социально-философского анализа проблемы языкового
измерения социальности обратимся к теории дискурса. Учитывая многозначность
понятия социальности, в рамках данного исследования будем рассматривать социальность как экстралингвистическую реальность, представляющую собой
«мир, взятый в интерпретации его людьми вместе с их отношениями друг к другу <…>, где любые речевые хитросплетения возможны лишь на фоне некоторого
заданного способа языковой концептуализации мира»46.
Коммуникативный подход к проблеме структурирования социальности
предполагает рассмотрение дискурсивной и кумулятивной функций языка самым
тщательным образом, поскольку именно они отражают процессы мышления и
дают возможность реализации сознания. Коммуникативная концепция берет свое
начало в философии постструктурализма (Р.Барт, М.Фуко, Ж.Лакан.) М.Фуко
вводит понятие дискурса. Рассуждая по поводу дискурсивной функции языка, отражающей процессуальный характер познавательной деятельности человека,
М.Фуко придает особое значение дискурсивным практикам, как в классической,
так и в современной эписистемах. По мысли философа, дискурс современности
подразумевает не только речь, но и мышление: «В той точке, где представление
встречается с бытием, где пересекаются природа вообще и человеческая природа,
46
Булыгина Т.В. Языковая концептуализация мира: (На материале русской грамматики). М.: Языки
русской культуры,1997. С.7.
44
в том месте, где, как нам теперь кажется, мы узнаем первоначальное, неопровержимое и загадочное существование человека, - там классическая мысль порождает не что иное, как мощь дискурсии. Дискурсии — то есть языка в его способности выражать представления, языка, который именует, расчленяет, сочетает, связывает и развязывает вещи, позволяя увидеть их в прозрачности слов»47.
Само понятие «дискурс» вошло в понятийный аппарат философии языка
относительно
недавно,
в
основном,
благодаря
работам
исследователей-
постмодернистов. Изначально дискурсом называлось рассуждение как «особый
идеальный вид коммуникации, осуществляемый в максимально возможном отстранении от социальной реальности, традиций, авторитета, коммуникативной
рутины и т.п. и имеющий целью критическое обсуждение и обоснование взглядов
и действий участников коммуникации»48.
В научной литературе выделяются два подхода к пониманию обозначенного
феномена, которые базируются на понимании дискурса как текста и контекста.
Так, текстологический подход предполагает интерпретацию дискурса как текста,
связной речи, высказывания в предельно широком смысле. Это «единица, по размеру превосходящая фразу, высказывание в глобальном смысле; то, что является
предметом исследования «грамматики текста», которая изучает последовательность отдельных высказываний»49. Вторая позиция относительно понимания дискурса заключается в утверждении о том, что дискурс — это результат коммуникации адресата и адресанта; текст, создаваемый говорящим для слушателя; текст
в контексте ситуации, как феномен социокультурного контекста. «В рамках теории высказывания или прагматики дискурсом называют воздействие высказывания на его получателя и его внесение в «высказывательную ситуацию»50 (что подразумевает комплекс экстралингвистичекских факторов, т.е. коммуникативную
47
Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994. С.332.
Кибрик А., Паршин П. Дискурс // Энциклопедия Кругосвет .[Электронный ресурс]. режим
доступа: http://www.krugosvet.ru/articles/82/1008254/1008254a1.htm. Дата обращения: 20.10.2013.
49
Серио П. Анализ дискурса во Французской школе (Дискурс и интердискурс). // Семиотика:
антология / сост. и общ. ред. Ю.С. Степанова. 2-е изд., испр. и доп. М.; Екатеринбург: Деловая
книга, 2001. С. 549—550.
50
Там же. С. 550.
48
45
ситуацию: субъекта высказывания, адресата, момент и определенное место высказывания).
Представители направления в философии языка, появившегося во Франции
в 1960-е гг. и получившего название «анализ дискурса», предприняли попытку
объединить идеи языкознания, неофрейдизма, структурализма с теорией речевых
актов и когнитивной прагматикой текста. Анализ дискурса предполагает интерпретацию текстов как результатов речевой деятельности, имеющей место в определенных
общественно-политических
и
культурно-исторических
условиях.
Дж.Фиске, последователь Р.Барта, полагал что дискурс — это «расширенное» использование языка, организация языка вне пределов предложения: «Дискурс есть
язык, или система образов (representation), сформированный обществом в целях
распространения связного набора смыслов по поводу определенной темы»51. Концептуализируя понятие дискурса, отметим, что

дискурс представляется как форма существования языка;

дискурс репрезентует социальность, конституируя социокультурный
контекст;

дискурс детерминирует функционирование коммуникации как текста,
формирование которого определяется комплексом экстралингвистических факторов: общественно-политическими и культурно-историческими условиями.
Таким образом, применительно к данному исследованию, мы понимаем
дискурс как специфический способ репрезентации социальности через коммуникативные практики, воплощающие социокультурное измерение языка.
Исходя из вышеизложенных положений, сделаем попытку определить основные характеристики социальности в контексте ее языкового измерения. Социальность подчиняет себе язык дискурса и конституирует особый тип субъекта,
или социальный тип. Дискурс по отношению к субъекту является объективной
данностью, именно он оказывает воздействие на субъекта как на объект дискурса,
определяя его тип. Субъект дискурса выступает в роли репрезентанта дискурса, а
51
Fiske J. Television Culture. London, 1987. P. 14. Цит. по: Ушакин С.А. После модернизма: язык
власти или власть языка // Общественные науки и современность. 1996. № 5. С. 131.
46
сам дискурс — это способ репрезентации субъекта. В пространстве дискурса
субъект не лишен индивидуальной специфики, но дискурсивные правила, детерминируемые социальностью, определяют социокультурные рамки поведения
субъекта. Субъект всегда погружен в дискурс, становится его объектом, одновременно не теряя своей субъектности. Через поведение социального объекта дискурс реализует репрезентацию не только конкретно-исторического пласта социальности, но и общественного бытия в целом, которое обнаруживает большую
степень отражения всего мира.
Социальность в дискурсе получает языковое оформление в виде дискурса,
следовательно, дискурс всегда присутствует в социальности. Количество дискурсов может быть значительным, они носят индивидуализированный, субъектный
характер, тем не менее, проявляют свое социальное основание. Посредством дискурса социальность подчиняет себе субъекта дискурса, задает рамки его коммуникации с миром. Так, социальный статус субъекта, его принадлежность к различным социальным группам, что, несомненно, является частью социальности,
формирует его в особый тип, соответствующий определенной позиции в структуре социальности. Дискурс очерчивает рамки допустимого поведения для репрезентанта данного типа дискурса. Коммуникация, обусловленная экстралингвистическими факторами — ситуацией, особенностями мышления и психики участников коммуникации, способом передачи информации — обнаруживает особую
структурность дискурса, а также его участников — социальных субъектов — адресата и адресанта.
Дискурс устанавливает взаимосвязи между мышлением, картиной мира и
способами их социально-поведенческой репрезентации52. Выделяются три базовых типа, или уровня, мышления: дотеоретический, теоретический и внетеоретический. Им соответствуют обыденная, или наивная, научная, мифопоэтическая,
религиозная, художественная картины мира, каждая из которых проявляется как в
языковой, так и в неязыковой символьных формах. Социально-поведенческой
52
См.: Бондаренко Е.В. Типология мышления и восприятия дискурса. //Жизнь языка в культуре
и социуме: материалы конференции, посвященной 75-летию Е. Ф. Тарасова, Москва, 14-15 апр.
2010 г. М.: Эйдос, 2010.
47
формой реализации наивной картины мира являются обыденное ситуативное поведение, уклад и традиции; научной — системность поведения и научная этика,
внетеоретической — ритуалы. Следовательно, для успешной и адекватной коммуникации необходима общность типа мышления коммуникантов - субъектов
дискурса - как воплощения их знания о мире. Различия в соотношении типов
мышления могут стать причиной смещений смыслов при восприятии дискурса.
Социальность реализуется в дискурсе как соединение мышления и языка.
Современная социокультурная динамика бытия стимулирует социального субъекта на выработку способности к восприятию самых различных дискурсов, отбор
тех, которые являются наиболее значимыми и необходимыми для самовыражения
личности. Иначе говоря, в условиях глобальной межкультурной коммуникации
как континуума социальности в распоряжении социального субъекта оказывается
целый набор дискурсов, что позволяет ему наиболее плодотворно реализовывать
свои способности. Так, например, коммуникативная компетенция, обеспечивающая успешную социализацию, адаптацию и самореализацию личности в условиях
современной жизни, представляется одним из важных критериев оценки готовности субъекта к будущей профессиональной деятельности. Общение и культура
речи являются человеческими ценностями, отражающими уровень культуры и потенциал дальнейшего развития социума. Современная социокультурная ситуация
предполагает всестороннее развитие индивидуальных возможностей человека.
Данный аспект обнаруживает особую значимость в исследовании проблем
межкультурной коммуникации, в виду этого рассмотрим его более подробно. По
мнению исследователей, коммуникативная компетентность представляет собой
совокупность коммуникативных тактик и стратегий, присущих индивиду или
группе. Так, коммуникативная тактика — это совокупность практических ходов в
реальном процессе речевого взаимодействия, то есть коммуникативная тактика, в
отличие от коммуникативной стратегии, прежде всего, соотнесена не с коммуникативной целью, а с набором коммуникативных намерений53.
53
См.: Клюев, Е. В. Речевая коммуникация: учебное пособие для вузов. М.: ПРИОР, 1998. 224 с.
С.38.
48
Предлагается структура и характеристика коммуникативной компетенции,
которая рассматривается как общение и имеет следующие составляющие: прогнозирование и программирование коммуникативной ситуации; знания и эрудиция;
средства общения (вербальные и невербальные); управление коммуникативной
ситуацией; коммуникативная культура (общая и национальная); ориентировка на
социального партнера; речевая компетентность54. В цепи формирования коммуникативной компетенции выделяются коммуникативная, социальная и языковая
компетенции.
Социальная компетенция предполагает знание норм и правил поведения,
принятых в определенной социально — культурной среде, отношение к ним, а
также реализацию этих знаний на практике. Языковая компетентность — уровень
речевого развития, который позволяет человеку в процессе общения свободно использовать свои знания о языке. Коммуникативная компетентность (компетенция
в общении) имеет характер социальный, языковой, предполагает понимание невербального языка общения, умение вступать в контакт с партнерами. Следовательно, коммуникативная компетенция — это интегративное качество личности,
представляющее собой сложную совокупность разнообразных умений и навыков
в ситуациях общения, способность субъекта становиться потенциальным участником множества социальных дискурсов.
Следует обратить внимание и на то, что процесс глобализации, размывание
идентичности социокультурных пластов потенциально может привести к нежелательным социальным последствиям, различным социальным конфликтам. Вопрос
о том, является ли взаимодействие дискурсов причиной нестабильности и конфликтов, остается спорным, тем не менее, кризисные моменты социальности, депрессивное состояние социокультурного пространства формируют нарушение
дискурса, а его неполноценность, неверное функционирование негативно отражается на социальном бытии.
54
См.: Руденский, Е.В. Социальная психология: Курс лекций. М.: Новосибирск: НГАЭиУ, 1997.
224 с.
49
Формирование личности осуществляется в процессе социализации, когда,
овладевая опытом человечества, индивид наследует поведенческую и языковую
традиции. Главенствующий в настоящее время способ влияния общества на личность заключается в пропаганде и манипулировании сознанием. Действительно,
снижение уровня образования и общей культуры населения, падающий интерес к
чтению, преобладание средств массовой информации, в том числе и Интернет, в
качестве источников знания, навязывание модели поведения «свободной личности», вульгаризация языка, снижающийся уровень грамотности — перечисленные
явления отчетливо проявляются в современном обществе. Указанные негативные
феномены социальности можно рассматривать как предпосылки к нарушению
стабильности социального дискурса. Метафоричное замечание Ж.Деррида о том,
что война есть проблема дискурса, дает возможность осмыслить некоторые аспекты проблемы толерантности и коммуникации.
Современная философия усматривает основы толерантности в ликвидации
основ нетерпимости. Сегодняшний социальный дискурс по поводу широкого круга проблем, связанных с проблемой толерантности и нетерпимости, «задает контекст тематизации любой проблемы, проблемы толерантности в том числе»55.
Нарушение коммуникативности ведет к разрушению дискурсов, следовательно, и
к дестабилизации социальности. Примечательно то, что общество осознает несправедливость отдельных социальных институтов и явлений, но, тем не менее,
социально-политический дискурс как результат манипулирования общественным
сознанием со стороны средств массовой коммуникации демонстрирует свою потенциальную прочность. Хотя в отношении некоторых социальных феноменов
дискурс как отражение общественного взгляда на мир проявляет семантическую
искаженность, смещение смыслов, не толерантно ориентированную интерпретацию.
Осуществление качественных преобразований личности, в том числе и переориентация на истинные ценности общества, возможны через перестройку
55
Толерантность и коммуникация: Коллективная монография./Под ред. Г.И.Петровой. Томск:
Дельтаплан, 2002. С. 5.
50
условий бытия, изменение ее микросреды. Реализация последнего в свете обозначенной проблемы происходит через формирование культуры речи, речевого взаимодействия и поведения личности в целом на ценностно-ориентированных примерах, через прививание интереса к чтению и обсуждение прочитанного, развитие
критического отношения к сомнительным ценностям, ориентацию на успех и равнение на достойных подражания.
Предложенные характеристики социальности в ее языковом измерении не
являются исчерпывающими. Учитывая выбранный подход к пониманию социальности, рассматриваемой сквозь призму механизмов реализации речевых практик в
процессе
языкового
взаимодействия,
где
социальность
представляется
экстралингвистической реальностью, существующей как результат интерпретативного освоения социумом объективного мира и где язык определяется
способами концептуализации мира, укажем на некоторые языковые характеристики социальности. Вслед за теоретиками дискурсивного подхода в рамках коммуникативной концепции структурирования социальности отметим, что
1. Дискурс как реальное воплощение языка служит для установления некоего обмена, который требует иерархизации информации в соответствии с ее важностью и представляет собой нечто гораздо большее, чем обычная передача сообщений. Дискурс в таком понимании предполагает, что коммуникативный акт
есть деятельность актантов и если последние о чем-то говорят, то это означает,
что авторы сообщений намерены сказать что-то, что не является результатом
обычного отражения мира и события.
2. Языки - это выработанные обществом модели членения предмета мысли.
Благодаря им возможно мышление, способное упорядочивать мир. Язык как способ членения составляет ядро когнитивной способности человека. Любой предмет, не получивший своего наименования или не ставший частью дефиниции, выраженной языковыми средствами, оказывается вне пределов досягаемости для рационального познания и доступен разве что для интуиции. Реальность, данная в
опыте, воспринимается в ее целостности, однако протяженность дискурса требует
ее линейной иерархизации.
51
3. У языка нет способности творить реальность, свойства, приписываемого
ему вследствие давней веры в слово-демиург (языки позволяют говорить о том,
чего не существует, отчего несуществующее не становится реальностью), зато
язык наделен способностью воссоздавать мир, упорядочивая в соответствии со
своими категориями.
4. Язык позволяет осуществлять взаимодействие в процессе диалогического
общения. Дискурс позволяет аргументировать, отвергать или внушать. Поэтому,
попадая в руки тех, кто ставит себе целью определять поведение других, язык
становится орудием власти в самом прямом смысле слова. Речевое взаимодействие представляется основой для сближения участников диалога, несмотря на
неизбежные недоразумения, которые могут вызываться и сознательно. Поэтому
диалог - это условие установления социальных связей, и в этом процессе участвует как его формальная структура, так и все неформальные составляющие, образующие среду.
5. Поскольку языковая деятельность — это средство установления связи,
субъект высказывания, пользуясь языком, сообщает информацию и о самом себе.
Следовательно, языковая деятельность - главное средство его самовыражения,
ибо языки позволяют сочетать когнитивные процессы с выражением внутренних
побуждений. Можно скептически оценить возможности языка в достижении точного выражения тончайших оттенков чувства, что является постоянной темой в
художественной литературе. Тем не менее, язык приспособлен для выражения того, что может быть измерено и проверено в опыте.
6. С функцией выражения тесным образом связано другое свойство языка быть зеркалом психосоциального воображаемого. На всех своих уровнях он отражает склонности субъектов, коммуникативная деятельность которых подчинена
волеизъявлению. Таким образом, коммуникация участников интеракции соединяет макро- и микроуровни социальности, жизненный мир и субъекта. Именно в
коммуникации сливаются объективная реальность, социальность и субъективный
мир: «Когда говорящий высказывается о чем-либо в рамках повседневного контекста, он вступает в отношение не только к чему-то наличествующему в объек-
52
тивном мире (как совокупности того, что имеет или могло бы иметь место), но
еще и к чему-то в социальном мире (как совокупности законодательно урегулированных межличностных отношений) и к чему-то в своем собственном, субъективном мире (как совокупности манифестируемых переживаний, к которым он имеет
привилегированный доступ)»56.
7. Результатом функционирования языка в социальности можно считать модель, которая порождает поддающиеся истолкованию тексты. Однако транслируемые смыслы не могут демонстрировать надсоциальный и вневременной характер.
Таким образом, изучение взаимосвязей социальности и языка как сложных
общественных феноменов, представляющихся когнитивными, аксиологическими
и поведенческими основами социальных групп, сегодня необходимо считать реальной практической задачей: раскрыв закономерности формирования этих взаимосвязей, возможно дополнение общей картины миропонимания и мироустройства в контексте глобальной межкультурной коммуникации.
Для более полного понимания сущности коммуникации как способа концептуализации понятия социальности обратимся к вопросу о социальнофилософских параметрах коммуникации.
1.3. Социально-философские параметры коммуникации
Изучение литературы, посвященной проблеме коммуникации, показывает,
что в настоящее время практически все отрасли гуманитарного знания проявляют
глубокий интерес к данному понятию. Несмотря на то, что феномен коммуникации представляется неотъемлемой частью социального бытия общества, смысловое наполнение этого предельно широкого понятия продолжает уточняться благодаря
междисциплинарному
подходу.
Термин
"коммуникация''
(лат.
communicatio "делаю общим, связываю") в научной литературе понимается как
56
Хабермас Ю. Реконструирование и понимающие науки об обществе. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб, 2000. С.40.
53

средство связи любых объектов материального и духовного мира;

общение — передача информации от человека к человеку;

передача и обмен информацией в обществе с целью воздействия на
него.
Для социокоммуникации важны все три толкования термина: первое связано с проблемами дифференциации и систематизации коммуникативных средств,
которые различны по своей природе, структуре, функциям и эффективности; второе связано с проблемами межличностной коммуникации; третье - с проблемами
массовой коммуникации.
Коммуникация выступает в качестве посредника между индивидуальной и
общественно осознанной информацией. Ключевой проблемой коммуникации является механизм, который переводит индивидуальный процесс передачи и восприятия информации в социально значимое явление персонального и массового
воздействия. Этот механизм заложен в речевой деятельности людей - именно в
ней реализуются социально обусловленные нормы и правила общения. Наиболее
общие характеристики коммуникации как общественного феномена отражены, на
наш взгляд, в следующем определении: «Коммуникация — необходимый элемент
взаимодействия людей, групп, народов, государств, в ходе которого осуществляется передача и взаимопередача информации, чувств, оценок, значений, смыслов,
ценностей и т.д. Без коммуникации невозможно конституирование социальных
общностей, социальных систем, институтов, организаци и т.д., невозможно существование социальности, социума как такового. Коммуникация пронизывает все
стороны жизни общества, социальных групп и отдельных индивидов. Всякое исследование социальной жизни затрагивает те или иные ее формы»57.
Проследим эволюцию социально-философского смысла понятия коммуникации. Свое начало философское понимание коммуникации берет в древнегреческой философии и связано с творчеством софистов V-IV вв. до н.э., заложивших
фундамент риторики как искусства речи (Горгий, Гиппий, Протогор). Во времена
57
Социология. Основы общей теории. / Отв. ред. академик РАН Г.В. Осипов, действ. член
РАЕН Л.Н. Москвичев. М.: Норма, 2003. С. 514.
54
Сократа коммуникация уже представлялась не только в качестве необходимого
условия развития человека, но и как главнейший источник познания, постижения
тайн бытия и истины. Сократовская майевтика как способ рассуждения в диалогеспоре предвосхитила возникновение моральной философии. В традиции Сократа,
Платон развил идею о том, что существование отдельного изолированного человека невозможно, а стремление к общению является естественной потребностью
человека в силу его недостаточности. Имея в виду под общением обмен мыслями
между людьми, Платон называет и главнейшие способы передачи мысли. Так, в
диалоге «Федр» налицо не только информационная природа общения, но и его реализация через речь и письмо. Взаимоотношения, возникающие в процессе общения, Платон определяет как «разумные отношения взаимного использования»58.
Таким образом, у Сократа и Платона интеллектуальное общение участников коммуникативного действия, имеющего целью постижение сути какого-либо фрагмента объективной действительности и подтверждения истинности или ложности
положений, выступает в виде диалога как формы философской рефлексии.
Первую общую модель коммуникации как процесса общения предлагает
Аристотель. В качестве главной задачи риторики он видит выяснение средств и
методов эффективного убеждения. Именно Аристотель в своей «Риторике» последовательно вводит понятие homilia — общение - и указывает на компоненты
акта общения: лицо, которое говорит; речь, которую это лицо произносит; лицо,
которое эту речь слушает59.
Несмотря на то, что античная риторика явилась источником развития понятия коммуникации, тем не менее, и в эпоху Средневековья проблема общения не
получила своей концептуализации по причине неразвитости философской рефлексии по поводу общества и начал общественного сознания.
Характеризуя состояние развития концепта коммуникации в условиях
Средневековья, Й.Хѐйзинга замечает: «Во всякой вещи искали «мораль» <…> —
урок, который там заключался, нравственное значение как самое существенное из
58
59
Платон. Избранные диалоги. М.: Художественная литература, 1965. С.249.
См.: Аристотель. Поэтика. Риторика. СПб: Азбука, 2000. С.15.
55
всего, что там было. Всякий исторический или литературный эпизод обнаруживал
тяготение к кристаллизации в притчу, нравственный образец, пример или довод;
всяческое высказывание превращалось в сентенцию, в текст, в изречение»60.
Начиная с эпохи Возрождения понятие риторики постепенно утрачивает свой изначальный смысл и начинает пониматься как способ построения художественной
речи.
В Новое время понятие общения начинает принимать все более концептуализированный вид. Так, переосмыслив представления Платона и Аристотеля о
роли языка и словесных понятий как инструментов общения, Т.Гоббс подходит к
пониманию знаковый природы общения, выделяя два вида языковых имен. Имена, предназначенные для собственного припоминания, Гоббс назвал «метками».
Второй вид знаковых имен — непосредственно сами «знаки», которыми «в силу
их применения, <…> многие люди, пользующиеся одними и теми же словами,
обозначают (при помощи их связи и порядка) друг другу свои понятия и мысли»61.
Французские материалисты XVIII в. рассматривали общение как свойство
человеческой природы. Б.Спиноза указал на крайнюю специфичность человеческого общения в виду наличия у человека разума и способности мыслить рационально. Идеи детерминированности общения рациональностью мышления получили дальнейшее развитие в творчестве П.Гольбаха, который связывает общение
с понятиями разумных потребностей, пользы и интереса. В «Катехизисе природы» Гольбах обращается к таким «формам» общения, как дружба, верность, доверие и прочие и называет важное условие осуществления общения — наличие некоторого предпосылочного знания, известного его участникам62. В предпосылочное знание философ вкладывает смысл общности понятий для участников акта
коммуникации.
Важным этапом в эволюции социально-философского понимания коммуникации является творчество представителей немецкой классической философии.
60
Хѐйзинга Й. Осень средневековья. М.: Айрис-пресс, 2002. С. 275.
Гоббс Т. Левиафан. Соч. в 2 т. М.: Мысль, 1991. Т.2. С. 23-24.
62
См.: Гольбах П.А. Катехизис природы. Избранные произведения: в 2 т. М.: Мысль, 1961. Т.2.
С.50.
61
56
Разрабатывается и внедряется понятийно-категориальный ряд, явившийся основой в развитии концепта коммуникации. У И.Г.Фихте человеческое общение
начинает осмысливаться в категориях субъект-объектной связи, а коммуникация
рассматривается как однонаправленный процесс. Г.Ф.Гегель выстраивает собственную парадигму общения. Так, в «Феноменологии духа» Гегель подчеркивает, что индивидуальность «как единичное сущее явление» противоречит тому, что
сущность этой индивидуальности есть все же «всеобщность духа»63. Поддерживая
идеи Фихте по проблеме общения, Гегель рассматривает общение в контексте
проблемы формирования индивидуального самосознания. Фихте, напротив, признает изначальную «данность» и «первичность» индивидов по отношению к их
потенциальным и реальным взаимодействиям с другими индивидами. В социальном познании Гегеля человек предстает изначально сформированным обществом,
носителем и воплощением объективного духа.
В социальной философии ХХ века проблемы коммуникации, диалогичности, дискурса становятся ведущими. Исследователи отмечают, что фактором,
определившим характер исследований коммуникации, стало обращение философской и научной рефлексии к действительности языка. Исследования языковых
структур, знаковых систем в работах философов и логиков (Б.Рассел,
Л.Витгенштейн), лингвистов и семиотиков изменили понимание коммуникации и
подходы к ее изучению и организации64.
Семиотика сделала определѐнные шаги в плане концептуализации понятия
коммуникации. Американский философ-прагматик Ч.Пирс, заложивший теоретические основы семиотического направления, полагал, что знаки порождаются в
сознании одного индивида как интенциональные акты и вызывают ответную реакцию сознания второго индивида. Эти знаки «в ранние моменты истории высказывающегося сознания <…> были продуцированы другим сознанием и адресованы первому и его действующему интерпретатору. Теперь же они становятся ин-
63
Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. Соч. в 14 т. М.: Соцэкгиз, 1959. Т.4. С.163.
См. : Бабайцев А.Ю. Коммуникация// Новейший философский словарь; 2-е изд. Минск: Интерпресссервис; Книжный Дом, 2001. С. 497.
64
57
тенциональным интерпретатором в новом знаковом событии»65. Взгляды Ч.Пирса
во многом определили подходы к изучению социальной коммуникации, открыв
перспективу изучения коммуникации как в контексте системы знаков как объектов духовного мира человека и общества, так и текста.
В настоящее время текстуальный подход к проблеме коммуникации и изучение текста в качестве единицы коммуникации, как способа обмена информацией, как особого вида организации значений и структурирования смысловой информации вербального и невербального плана в социально-философском познании видится наиболее продуктивным и перспективным в силу объективного
накопления ценных результатов в исследовании социальности и коммуникации.
Понятие «текст» аккумулирует в себе самые различные аспекты проявления социальности в контексте коммуникации.
Так, М.М.Бахтин убежден в том, что «человеческий поступок есть потенциальный текст и может быть понят (как человеческий поступок, а не физическое
действие) только в диалогическом контексте своего времени»66. «За любыми актами общения прослеживается наличие текста как основной и, видимо, высшей
содержательной единицы общения. Важной особенностью для понимания феномена социальности текста является то, что любой текст всегда имеет более одного
владельца, всегда находится в совместном владении двух или большего числа индивидов живущего поколения, что и позволяет тексту переживать своих владельцев, существовать неопределенно долго, постоянно и преемственно изменяясь в
актах общения»67.
Анализируя содержание приведенных размышлений по поводу текстуальной основы социальной коммуникации, можно сделать вывод о том, что комплекс
конкретно-исторических условий, субъективных жизненных и коллективных ситуаций, преломляясь в сознании социального субъекта, порождает текст. Текст
является способом развертывания социальности и результатом взаимодействия
65
Peirce Ch. Selected Writing. New York, 1977. P. 197.
Бахтин М. М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках //
Литературно-критические статьи. М.: Художественная литература, 1986. С. 477-478.
67
Петров М.К. Язык, знак, культура. М.: Наука, 1991. С.83.
66
58
структур социального. Отношения между субъектом и текстом весьма сложны, а
роль текста как способа коммуникации социальных структур является ведущей.
Концепту коммуникации отводится значительная роль и в социальной философии постмодернизма. Схематично коммуникация представляет собой процесс передачи, транслирования от одного субъекта другому тождественности обозначенного объекта или смысла, формально позволяющего отделить себя от процесса этой передачи и от функции называния. В этом процессе понятие текста
также очень важно. «Рассматривая человека только через призму его сознания, то
есть исключительно как геологический феномен культуры и, даже более узко, как
феномен письменной культур <…> постмодернисты готовы уподобить самосознание личности некоторой сумме текстов в той массе текстов различного характера, которая, по их мнению, и составляет мир культуры. Весь мир, в конечном
счете, воспринимается Дерридой как бесконечный, безграничный текст»68.
Для постмодернизма существование текста возможно лишь при наличии
прочих текстов. Текст обнаруживает открытую структуру и с готовностью вбирает в себя полифонию контекстов. Процесс коммуникации обусловлен авторским
намерением, которое реализуется в авторском тексте, предназначенном для прочтения читателем. В процессе создания авторское намерение переживает своеобразную смерть, поскольку читатель переводит, интерпретирует смыслы текстов,
создавая в ходе освоения авторского текста свой собственный, соавторский текст.
Интертекстуальность процесса транслирования смыслов в актах коммуникации
постмодернизм обусловлена неизбежным и непрерывным процессом знакового
обмена и перекодировок. Постоянный обмен смыслами стирает границы между
своим и чужим смыслами, введенный в ситуацию коммуникации знак является
потенциальной собственностью любого участника интеракции. Более подробно
этот аспект проблемы освещается нами в параграфе 2.2 данного исследования.
Пространственно-временные рамки в философском концепте коммуникации
постмодернизма теряют свою актуальность: человек отказывается от самоидентификации, виртуальное и реальное переходят друг в друга, субъект теряет спо68
Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М.: Интрада, 1996. С.21.
59
собность быть тождественным самому себе. Человек сам становится моментом в
коммуникации с другими людьми, непрерывным процессом становления и изменения. Постмодернизм призывает не искать каких-либо устойчивых форм бытия
человека, но признает его коммуникативность, отсутствие возможности вычленения из форм коммуникации каких-либо регулятивов и ценностей. Интенсификация коммуникации, разнообразие коммуникативных практик и интертекстуальность обусловлены субъективными характеристиками участников коммуникационного процесса — именно разнообразие личностей задает предельно широкий
диапазон возможных контекстов, вариативность интерпретации, включение полифонии каналов транслирования смыслов и текстов.
Очерчивая круг социально-философских параметров коммуникации, возникает необходимость обращения к такому понятию, как «социальная коммуникация». Социальная коммуникация обнаруживает различную степень разработанности в зарубежном и отечественном социально-философском познании и получает
свое пристальное рассмотрение в ряде парадигм и исследовательских программ:
- социально-психологическое направление (бихевиоризм, диалоговый дискурс
М.Бубера, М.М.Бахтина, К.Ясперса);
- феноменологическая интерпретация социальной коммуникации (А.Шюц,
Г.Гарфинкель);
- социолингвистические позиции (Т.М.Дридзе, И.П.Сусов);
- символический интеракционизм (Д.Мид, Г.Бламер);
- социальная коммуникация в контексте практических, прагматических аспектов
информационных контактов (А.Моль);
- теория технологического детерминизма (Д.Белл, Э.Тоффлер);
-коммуникативная схема самодостаточного и саморазвивающегося общества
(Н.Луман).
В предельно широком смысле под социальной коммуникацией понимается
такой вид отношений членов общества, который формируется в ходе социальных
процессов и взаимодействий. Социальная коммуникация исследуется на основа-
60
нии самых различных критериев. Наиболее распространено деление социальной
коммуникации на межличностную и массовую социальную коммуникацию.
Инструментами и институтами массовой коммуникации являются средства
массовой информации — радио, телевидение, печатные издания, Интернет, цель
которых — сообщение информации членам общества. Обратная связь членов общества и средств массовой информации для получения различного рода информации осуществляется посредством опросов общественного мнения, референдумов, социологических исследований и проч. Средства массовой коммуникации
являются основным источником информации социума, превалирующей сферой
общения и организации досуга. Средства массовой информации продуцируют
специфическую «вторичную реальность», выступающую в качестве основы для
формирования ценностей и идеалов общественного мнения. Массовая социальная
коммуникация — это адресованный всем членам социума информационный
текст, в создании которого задействованы новейшие технические средства связи и
технологии. Преимущественно этот текст носит серьѐзный смысловой характер и
направлен на содействие реализации общественного управления, социального
контроля, развитие и организацию современного массового производства. Роль
массовой коммуникации постоянно возрастает в связи с расширением потенциальных возможностей коммуникационных процессов с использованием современных электронных средств и технологий коммуникации.
Межличностная коммуникация предполагает ситуации - непосредственные
акты общения между участниками коммуникации - и позволяет отдельным членам общества устанавливать между собой обособленный от прочих индивидуумов обмен информацией. К способам общения такого вида относится беседа, разговор, диалог при непосредственно речевом взаимодействии в ходе общения, а
также посредством телефона, интернет-телефонии и прочих технологий передачи
информации и общения.
Термин «массовая коммуникация» вызывает до сих пор немало споров по
причине различного понимания «массовости». В целом массовая коммуникация
представляется источником и средством распространения информации, необхо-
61
димой для функционирования социальных институтов. Она выступает в качестве
важнейшего источника образцов регулирующего характера, средств формирования образов социальной реальности. Следует отметить, что массовая коммуникация вовсе не выступает синонимом «массмедиа», или средств массовой информации. Средства массовой информации — это инструмент в виде коммуникационных технологий, позволяющих функционировать массовой коммуникации. Теория массовой коммуникации, по мысли Г.П.Бакулева, - это одна из многочисленных имеющих право на существование теорий, каждая из которых в некоторой
степени связана с конкретным средством коммуникации, аудиторией, местом,
временем, условиями и автором теории. Теория массовой коммуникации может
быть персонифицирована, она постоянно развивается и динамична69.
Коммуникационный подход к теории общественного развития одним из
первых применил канадский философ, теоретик воздействия артефактов как
средств коммуникации Г.М.Маклюэн, получивший известность как исследователь
воздействия технических и электронных средств коммуникации на человека и
общество (например, в концепции «глобальной деревни», «абсолютно обеспечивающей несогласие по всем вопросам»). Маклюэн, предложив изучать массовую
культуру в ее собственных терминах, а не с точки зрения классической традиционной культуры, и отказавшись от ценностного подхода, рассматривает культуру
как систему коммуникаций. В работе «Галактика Гутенберга» философ утверждает, что решающим фактором процесса формирования конкретной социальноэкономической системы, а по сути дела, двигателем исторического прогресса выступает смена технологий, влекущая за собой смену способа коммуникации.
Так, эволюция цивилизации представлена следующими этапами: дописьменная культура с устными формами коммуникации, основанная на принципах
общинного образа жизни, восприятия и понимания окружающего мира; письменная культура, завершающаяся «галактикой Гутенберга», эпоха индивидуализма,
национализма и промышленных революций; современный этап («электронное
69
См.: Бакулев Г.П. Массовая коммуникация. Западные теории и концепции. М.: Аспект-Пресс,
2005. С.8.
62
общество» «глобальная деревня»), задающий посредством электронных средств
коммуникации (инфокоммуникаций) многомерное восприятие мира по типу восприятия акустического пространства. Он развил идею о том, что коммуникационные технологии внедряют контроль над знаниями, социальностью и коллективным сознанием. «В такой культуре, как наша, издавна привыкшей расщеплять и
разделять вещи ради установления контроля над ними, люди иногда испытывают
своего рода небольшой шок, когда им напоминают, что на самом деле как с операционной, так и с практической точки зрения средство коммуникации есть сообщение»70. По мнению исследователя, к средствам коммуникации относятся
язык, деньги, дороги, печать, компьютер, телевидение. Событие приобретает общественную значимость не как факт, а в связи с переданным посредством коммуникации сообщением. Фонетическая письменность трансформировала устное в
визуальное, печать навязывает сознанию <…> частную индивидуализированную
логику. Переход от печатных средств коммуникации к электронным формирует
новый тип восприятия реальности. Человек оказывается включенным во все происходящее целостно71.
Смена технологий, ведущая к смене способа коммуникации, по мысли Маклюэна, является решающим фактором в формировании конкретной социальноэкономической системы. Т.е. тип общества в значительной мере может быть детерминирован ведущим в этом обществе типом коммуникации, а человеческое
восприятие — скоростью передачи транслируемой информации. Следовательно,
структура коммуникации обусловливает в значительной мере и структуру социальности. Маклюэн убежден в том, что средства коммуникации определяют
структуру знания, формируют восприятие пространства и времени, задавая эти
параметры как для отдельной личности, так и всего общества. Изобретение технических средств носит революционный характер — от алфавита и письменности
к печатному станку и электронным средствам коммуникации — и такой же представляется эволюция цивилизации. Маклюэн полагает, что развитие социально70
Маклюэн Г.М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. М.: Гиперборея, 2007. С.9.
См.: Маклюэн Г.М. Галактика Гутенберга. Становление человека печатающего. М.: Академический Проект: Фонд «Мир», 2005.
71
63
политической и экономической модели индустриального общества было бы невозможно без смены коммуникативных моделей, которые повлекло за собой
изобретение печатного станка, так как только в условиях массового распространения печатного слова становится возможным развитие предпринимательства и
демократизация общества. Средства коммуникации, по убеждению Маклюэна,
детерминируют принципы восприятия пространства и времени, картину мира,
диктуя эти условия как отдельному человеку, так и всему обществу.
Не отрицая известной самостоятельности средств массовой коммуникации,
на основе наблюдения тенденций усиления роли массмедиа мыслитель прогнозирует возможность получения массмедиа власти над человечеством, которое будет
автоматически контролироваться. Маклюэн считает, что современные виды телекоммуникаций, массмедиа и компьютерные системы постепенно могут привести
к возникновению максимально автоматизированной человеческой индивидуальности, своеобразного «глобального бытия», а мир превратится в «глобальную деревню».
Социокультурная динамика обозначена у Маклюэна термином «имплозия»,
под которой он имеет в виду «мощную интенцию к механической технологии и
механическому фрагментарному псевдоединству видео-культуры, пришедшей на
смену аудио-органическому единству»72. Исторический процесс, согласно этой
модели, ориентирован на переход от «эксплозии» к «имплозии» как новой парадигме социальности на основе компьютерных средств коммуникации.
В социально-философском познании обнаруживается достаточно широкий
семантический пласт понятия коммуникации. Так, коммуникация определяется
как связь эмпирических индивидов посредством взаимно приносимой пользы, или
как связь законопослушных граждан, признающих общность закона и выполняющих его требования, разработаны концепции коммуникации в сфере науки, образования, культуры и духа73. «Коммуникация в сфере духа есть создание из обще72
Можейко М.А. Мак-Люэн // Всемирная энциклопедия. Философия ХХ века. М.: АСТ; Минск:
Харвест, Современный литератор, 2002. С. 438.
73
См.,например : Сторожилова Д.Н. Социальный диалог: анализ конструктивного коммуникативного взаимодействия. Автореферат дисс. …канд. филос. н. Ростов-на-Дону, 2006; Верховская Ж.А.
Межкультурная коммуникация как фактор социокультурных изменений. Автореферат дисс. …канд.
филос. н. М.,2006;
64
ственной субстанции идеи целого. Отдельный индивид сознает себя стоящим на
своем месте, имеющим особый смысл внутри целого и определяется последним.
Его коммуникация — это коммуникация отдельного члена с организмом. Он отличается от всех остальных, но составляет с ними одно в объемлющем их порядке»74.
Коммуникация и способы ее воспроизводства у Н.Лумана выступают в качестве единственной общественной реальности, по отношению к которой все
прочие формы проявления социального бытия представляются «внешним миром». Считая коммуникацию единственно подлинной социальной операцией, Н.
Луман так характеризует эту форму социальности: «Коммуникация — это самая
малая из возможных единиц социальной системы, а именно — такая единица, на
которую сама коммуникация еще может реагировать при помощи коммуникации
же»75.
Коммуникация в концепции Лумана является единицей, конституирующей
структуры социальности, базовой операцией для образования социальных систем.
Механизм функционирования коммуникации связан с отношением между сообщением, информацией и пониманием. Цель коммуникативного процесса — конституирование, воспроизводство смыслов. Само определение общества у Лумана
связано с понятием смысла: «Общество–это система, конституирующая смысл»76.
По Луману, важной характеристикой социальных систем является то, что описание этих социальных систем возможны благодаря языку и лингвистическим различениям, возникающим как результат функционирования систем. Смысл возникает как отношение лингвистических различий. Смысл обеспечивает возможность
системной адаптации, приспосабливаемости социальных систем в условиях их
полилога. Окружающая среда, составленная из других социальных систем, для
каждой заданной социальной системы является сложнее самой системы. В связи с
этим конституирование системы осуществляется редукцией, самоограничением
системы от окружающего мира. Для обеспечения своего функционирования и
74
Ясперс К. Смысл и назначение истории. Цит. по: Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному:
новая онтология ХХ века. М., 1997. С.301.
75
Луман Н. Общество как социальная система. М., 2004. С.86.
76
Там же. — С.50.
65
стабильного развития система должна постоянно себя воспроизводить, что проявляется в так называемой референтности, т.е. способности реагировать на окружающий мир в результате реакции на себя.
По мысли Н.Лумана, общество — самодостаточная саморазвивающаяся система, постоянно взаимодействующая с внешней средой. Внешняя среда — понятие более широкого масштаба по сравнению с социальностью, оно обнаруживает
признаки многоуровневости, предельной коммуникационной насыщенности. Социальная система для поддержания своей автономности осуществляет саморефлексию, фиксирование того, в каких отношениях находятся система и среда и
что происходит внутри самой системы. Такой тип саморефлексии социальной системы, ее способность к самонаблюдению и отслеживанию динамики собственного бытия как результата взаимодействия с внешней средой и есть социальная
коммуникация. Данное явление в концепции Лумана получило название самореферентности, а системы, обладающие такими свойствами, именуются самореферентными, или самовоспроизводящими. Следовательно, трактовка социальной
коммуникации предельно широка: сам социум, с точки зрения Н.Лумана, является
социальной коммуникацией77.
Характеризуя внутренние механизмы общества как социальной коммуникации, считаем необходимым рассмотреть динамику социального порядка, которая,
на наш взгляд, детерминирует самореферентность социальной системы. Под социальным порядком в данном случае мы понимаем такие условия социума, в которых его представители получают возможность самореализации. Общество, обнаруживающее свойства социального порядка, создает возможности и условия
самореализации его членов.
Самореализацию человека в данном случае можно попытаться описать при
помощи конструктов бытия М.Хайдеггера. Так, социальный порядок как основа
социальной коммуникации — это не просто существование индивида или погруженность в социальное пространство. Это повседневное бытие не равнозначно
77
См.: Луман Н. Общество как социальная система. М., 2004.
66
как dasein–подлинному бытию, описываемому в модусах присутствия, обеспокоенности миром, экзистенциальной заботы, так и Man - неподлиному бытию,
усредненному бытию модели «я вместе с Другими». Социальная коммуникация
подчинена модели здесь-бытия, т.е. бытия людей как совместного, коллективного
бытия, бытия общего дела, а социальный порядок выступает инструментом и одновременно результатом реализации такого типа бытия. Следовательно, социодинамика социального порядка демонстрирует погруженность индивидов в ситуации социальной коммуникации.
Детерминантами, или императивами, человеческого поведения, в ситуациях
социальной коммуникации в таком случае являются принадлежность к определенной социальной группе (в социальных ситуациях всегда проявляется самоидентификация социальности индивида, определение социального статуса), императивы должного и допустимого, предполагающие самоопределение индивида
в системе нравственно-ценностных ориентиров, императивы самоощущения, или
самочувствования (рефлексия по поводу самого себя), комплиментарности (рефлексия по поводу отношения и оценки индивида окружающими), благополучия
и безопасности (рефлексия по поводу прочности позиций индивида в конкретной
социальной группе) и прочие. Перечисленные императивы являются внутренними, побудительными мотивами деятельности человека. Так, императив присутствия проявляется в поведении индивидов в повседневном общении - приветствии
друг друга при встрече, поведении на работе, отдыхе, а императив должного
предписывает поведение личности в рамках принятой в данной социальной группе модели поведения.
Таким образом, императивы как экзистенциалы совместного бытия — необходимое условие существование социальной системы и форма социальной коммуникации, определяющая способ ориентации индивида с окружающем пространстве. Но, тем не менее, ситуации социальной коммуникации лишь отчасти
типизированы, но в большей степени уникальны, самобытны, информационно
насыщенны. Следовательно, любая ситуация социальной коммуникации предполагает наличие сложного комплекса экзистенциалов, императивов социального
67
бытия, подчиняющихся проблеме выбора и принятия решения в условиях неопределенности и ситуативности.
На наш взгляд, важным аспектом повседневного, или совместного, бытия
является взаимопонимание индивидов в ситуациях общения. Феномен взаимопонимания представляется важным атрибутом повседневности как результата деятельности субъектов в условиях социальной коммуникации. Следовательно, взаимопонимание можно трактовать как интерсубъективность. Вновь обратимся к
концепции интерсубъективности А.Шюца. Сфера интерсубъективности — это
проявление повседневности, мир повседневной жизни социальной системы. Повседневность, по мысли А. Шюца, является одной из сфер социальности, или конечных областей значений жизненного опыта78. Параллельно с интерсубъективным миром существуют миры религии, искусства, политики и прочие. По мнению
мыслителя, каждый мир демонстрирует только ему присущие способы субъективного отношения к жизни, или когнитивные стили. Но именно мир повседневности детерминирует прочие миры. Повседневность — это реализация человеческого опыта, в основе которого находится так называемый донаучный жизненный
мир, самодостаточное знание, обнаруживаемое человеком при непосредственном
обыденном восприятии социальности. Погружение человека в другие миры — игры, науки, религии, фантазии — предполагает сопоставление этих миров с повседневным опытом, с самодостаточным, априорным знанием, которое задается социальностью в силу данности этого явления. В научной литературе, посвященной
данной проблеме, можно обнаружить рассуждения по поводу выделения так
называемого здравого смысла повседневности79.
Дискурсивные практики выступают в качестве основ взаимопонимания в
ситуациях социальной коммуникации. В данном случае мы рассматриваем социальную коммуникацию в контексте повседневных дискурсов и делаем попытку
применить дискурсивный подход к описанию онтологического статуса социаль78
См.: Шюц А. Повседневное мышление и научная интерпретация человеческого действия.
//Современная зарубежная социология (70-80-е годы). М., 1993.
79
См.: Мигуренко Р.А. Повседневность, здравый смысл и проблема сознания.// Вестник Томского гос. ун-та. Философия. Социология. Политология.2011. №2.С.114-121.
68
ной коммуникации. Выделим наиболее общие признаки дискурсивной природы
социальной коммуникации, проецируя описываемые поведенческие реакции на
языковое сознание социума и личности.

Типичность ситуаций социального бытия. Этот признак задает ситу-
ациям социальной коммуникации схематичный и идеализированный характер.
Под типичностью ситуаций социальной коммуникации мы понимаем клише,
шаблоны поведения, наборы навыков и типизированных моделей действия. Типизированные действия близки к автоматизированным навыкам и приобретают
форму стиля. Типизированные действия регламентируют поведение человека во
всех его проявлениях, в том числе в языковых практиках, не позволяя ему отклоняться от стереотипа повседневной нормы. Отмечаем, что типизированные действия описывают ситуации социального бытия упрощенно-схематичными, тем не
менее, позволяют выделять определенные типы и отчасти обусловливают онтологический статус социального дискурса.

Идентификация, или распознавание, ситуации социального бытия.
Здесь типизированные действия дают возможность идентифицировать ситуацию
социальной коммуникации в знаковой «системе координат», прежде всего, с помощью языка, определяют тип ситуации как понятной для всех участников интеракции. Идентификация как способность индивида и коллектива определяет место каждого участника социального общения в конструкте повседневного бытия.

Рационализация жизненных ситуаций. Рационализация как проявле-
ние социальной коммуникации сводится к таким действиям, как идеализация и
стереотипизация ситуаций повседневности; рутинизация, или представление ситуаций в виде типических схем, клише, шаблонов, не требующих дополнительного пояснения; ритуализация, или развитие ситуации по заданным правилам.

Интерпретация ситуаций социальной коммуникации. Предполагается
определенный уровень категоризации, общность категориальных признаков, которые являются типичными для заданной социальной среды и признаются всеми
участниками социальной коммуникации. Так, в качестве примера, категоризация
может осуществляться на уровне одного языка по отношению к прочим суще-
69
ствующим или на уровне заданного стиля, регистра языка, общего для участников
ситуации и типа социального действия.

Тематизация ситуаций социальной коммуникации. Особые условия
социальности детерминируют определенные наборы тем, типичные для жизненных ситуаций социального бытия. Здесь может наблюдаться предельно широкий
круг тем, но идентификация и определяет те темы, которые естественным образом элиминируются из заданного тематического пространства конкретного типа
социальной коммуникации. В этом смысле жизненные ситуации можно сравнивать с текстами для прочтения, «адресованные» определенной социальной группе.
В связи с последним пунктом отметим, что социокультурная динамика общества демонстрирует признаки размывания смысловых границ социума, видимое многообразие тем искусственно вводится в коллективное сознание, дезориентируя социально-коммуникативную систему, нарушая естественный принцип взаимодействия общества и внешней среды и ведя к обострению кризиса идентичности человека. Кризис идентичности, по нашему убеждению, проявляется в размывании образа жизни индивида, нарушении стабильности языкового, коммуникативного пространства, которое в значительной мере определяет внутренний мир
человека, его идентичность.
Представляется целесообразным в контексте рассматриваемой проблемы
осуществить рефлексию по поводу современного состояния коммуникационного
пространства нашей страны. Социальные потрясения и общественные изменения
в России в конце ХХ века, бесспорно отразившиеся на культурно-нравственных
характеристиках общества, во многом определяют и сегодняшний процесс языкового развития, который является предметом внимания не только исследователейлингвистов, но и логиков, социологов, психологов, политиков и философов, о чем
свидетельствуют масштабы мероприятий, публикаций и обсуждений. Актуальность исследования проблем языкового пространства обусловлена серьезной озабоченностью общества сегодняшним состоянием русской языковой культуры и ее
перспективами, а также тем, что социально-философское осмысление данной
проблемы может получить и теоретический смысл, связанный с разработкой стра-
70
тегий языковой политики страны, направленной на конструктивное решение вопроса о судьбе языка и нации.
Понятие «языковое пространство» в широком смысле подразумевает прочный, устойчивый ареал распространения того или иного языка, в первую очередь
как родного и официально закрепленного на определенной территории. Кроме того, в отношении языков, за которыми закрепился статус мировых и международных, таких, как, например, английский или испанский, под языковым пространством понимают не только ядро с носителями, но и регионы, где они традиционно
используются в качестве второго официального или государственного языка. Однако своим своеобразным языковым пространством может располагать и наука,
социальная группа и даже отдельная личность.
Методологической основой изучения языкового пространства современной
России, учитывая многозначность данного понятия, является идея больших языковых
пространств,
которую
в
отечественной
науке
развил
академик
О.Н.Трубачев. Так, русское языковое пространство - это устойчивое социокультурное явление, скрепляющее территории и население Российской Империи и Советского Союза поверх границ и этнографических различий. Сущность русского
языкового пространства как основы политической и экономической интеграции
изложена в книге академика Трубачева «В поисках единства»80.
Прежде всего, русское языковое пространство представлено государственным языком Российской Федерации, являющимся родным для большинства населения России и основным средством общения между народами России, странами
СНГ и Балтии. Русское языковое пространство объединяет 250 миллионов человек, свободно владеющих русским языком, 200 миллионов из которых славяне.
Кроме того, оно располагает огромным по объему накопленной информации
научно-техническим пространством, имеющим научные школы во всех отраслях
знания.
80
См.: Трубачев О.Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси. М.:
Наука, 2005.
80
Бызов Л. Переосмыслить себя // Литературная газета. 2009. №49. С.3
71
Современное русское языковое пространство во многом детерминировано
депрессивным состоянием современного российского общества, которое, пережив
стремительные социальные и политические изменения, до настоящего времени
так и не демонстрирует устойчивость и прогнозируемость, несмотря на предпринимаемые руководством страны меры по обеспечению стабильности и целостности общества. Не случайно то, что так часто звучат утверждения о невозможности
возвращения к истокам, к традициям, к той России, «которую мы потеряли», по
причине того, что русская нация «уже далеко не та» и «того дома, куда возвращаться, давно не существует»81. Изучение литературы показало, что можно обнаружить самые различные и часто противоположные точки зрения также и по поводу состояния современного русского языка, его престижа, положения в странах
ближнего и дальнего зарубежья, перспектив и проч.
Нельзя однозначно утверждать, что эволюция языка находится в непосредственной зависимости от вектора развития общества, тем не менее, русское языковое пространство подтверждает такую зависимость. Социокультурный контекст
языковых процессов находится в динамике. Замечено, что процессы языковых
изменений происходят медленно и поступательно в периоды стабильности общества, а языковые преобразования наблюдаются лишь на отдельных уровнях языковой системы. Напротив, в периоды социальных и исторических потрясений
процессы языкового развития значительно ускоряются, а языковые изменения, не
успевая адаптироваться и прижиться в среде носителей, накапливаются и осознаются оппозиционными образованиями в условиях существования прежних норм.
Создается впечатление нестабильности, которое и дает основания рассуждать о
кризисе, «засорении», «языковой интервенции», распаде, упадке современного
русского языка и призывать к его спасению и сохранению.
Однако оценка состояния языковой системы не может быть однозначной. О
повышении интенсивности хода эволюции русского языка может свидетельствовать массовое проникновение заимствований на всех уровнях языковой системы,
что объясняется появлением большого количества новых реалий и понятий, от81
Бызов Л. Переосмыслить себя // Литературная газета. 2009. №49. С.3
72
крытостью современной России для международных контактов, стремлением
приблизить практику делового общения к мировым стандартам, «снять» якобы
существовавший смысловой барьер между русскими и остальным миром, а также
новыми тенденциями в мировом социокультурном пространстве. Как следствие, в
русский язык стремительно проникают многочисленные экономические и политические термины, меняется наиболее устойчивый к изменениям официальноделовой стиль, синтаксические конструкции и даже интонационные модели речи
представителей эфирных средств массовой информации. Эти изменения касаются
«официального» языка, т.е. языка формального общения, и представляют собой
образования, довольно быстро адаптирующиеся в языковой системе, поэтому
прежняя острота их восприятия постепенно исчезает.
Впечатление неустойчивости русского языкового пространства создается
также и по причине интенсивной демократизации языка. Под демократизацией
языка следует понимать тенденцию, наблюдаемую в современных языках, выражающуюся в интерференции стилеобразующих черт функциональных стилей,
стирании четких границ между стилями языка, тяготении к неформальным языковым средствам и способам оформления мысли в устной форме существования
языка, вытеснении строгих норм и допущении вариативов. В связи с отменой цензуры и провозглашением принципов свободы слова, сменой социальных приоритетов, появлением новых социокультурных реальностей, снижением уровня образования и общей культуры населения, вызванными экономической и культурной
депрессией, потоки сниженной, просторечной, грубой и непечатной лексики вышли за пределы устной бытовой речи и проникли практически во все сферы русского языкового пространства: телевидение, радио, публицистику, художественную литературу, драматургию. Прежде подобные языковые явления находились
вне литературного употребления и крайне осторожно включались в словари нормативной лексики. В настоящее время их социальное распространение вышло далеко за пределы уголовного арго и молодежного сленга и охватывает практически
все слои населения.
73
Речевое поведение людей характеризуется все большей раскрепощенностью, пропагандируемой телевизионными развлекательными программами, рекламой и средствами массовой информации, поэтому можно говорить об изменении меры допустимости в языке и растущей языковой вульгаризации. Тот факт,
что жаргонизмы теперь уже, как правило, не поясняются в текстах, не требуют
«перевода» на стандартный и общепринятый язык, свидетельствует о том, что они
«если еще и не вошли, то уже ворвались в речевой обиход образованного общества», демонстрируя «свободу самовыражения» и право на выбор любых выразительных средств82.
Средствам массовой информации в современном мире принадлежит особая
роль в формировании культуры и мировоззрения. Радио, телевидение, Интернет,
печатные издания в качестве инструментов информационного общества во многом определяют модели речевого поведения людей. Незначительная доля образовательных и культурных программ на телевидении, их вытеснение из программы
трансляций на большинстве каналов, перенос на «специально отведенные» пространства, например, телеканал «Культура», свидетельствуют о настоящей культурной депрессии общества. Поэтому роль средств массовой информации в языковых трансформациях можно оценивать как с положительной, так и с отрицательной стороны.
Предпринятый анализ языковых явлений позволяет выделить внутриязыковую диглоссию, т.е. одновременное владение разными подсистемами одного языка и использовании их в зависимости от ситуации и сферы общения83, но, с другой стороны, переключение с одного языкового кода на другой становится
настолько неопосредованнным, что скорее данные характеристики языка населения представляют собой своеобразную внутриязыковую интеграцию подсистем.
Так, сосуществуют две разновидности языка и два языковых кода: язык, воспринимаемый эталонным или хотя бы приближенным к нормированному, и язык
простой, разнузданный и вольный, на котором говорит уже значительная часть
82
См.: Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой М.: Массмедиа, 1994. С. 63.
83
См.: Беликов В.И., Крысин Л.П. Социолингвистика: Учебник для вузов. М.,2001. С. 56.
74
социума. Определенно, эта заметная вольность и раскованность языкового пространства современной России представляют собой феномен русской современной культуры, изучение и социально-философский анализ которого позволяют
обрисовать довольно объективную ситуацию функционирования современного
русского языка и выявить актуальные на сегодня характеристики идентичности
русского народа.
Но все же когда заходит речь о «порче языка», его «культурной деградации» и обеднении, возникает необходимость в уточнении содержания понятий
«язык» и «речь». Выделенные языковые изменения характеризуют процесс практической реализации языка как устойчивой системы в виде речи, а именно языковой культуры. Негативная реакция многих членов общества, в том числе непосредственно работающих со словом - учителей, переводчиков, языковедов - на
массовые заимствования, демократизацию языка, однако, представляется вполне
объяснимой. Но эти языковые явления, обусловленные экстралингвистическими
причинами - открытостью современного российского общества для международных связей и контактов, - не угрожают русскому языку ни «засорением», ни «интервенцией». Следует согласиться с мнением лингвистов о том, что «современный русский язык, как, впрочем, и русский язык прошлого, - устойчивая система,
которая хорошо адаптирует чуждые элементы, приспосабливая их к своим лингвистическим системам и заставляя служить своим целям»84. « О порче языка
можно говорить тогда, когда язык утрачивает свою функциональную состоятельность - когда нарушаются его функции (коммуникативная, информационная, номинативная, когнитивная, эстетическая и другие, менее важные) или когда останавливаются или деформируются обычные языковые процессы (семантический,
номинативный, словообразовательный), чего нельзя сказать о современном русском языке, который, как бы ни был «засорен», сохраняет свою функциональную
84
Скляревская Г.Н. Состояние современного русского языка: взгляд лексикографа. // Русский
язык и современность. Проблемы и перспективы развития русистики. Т.1. М.,1991. С. 54-55.
75
активность, и даже обнаруживает повышенную интенсивность всех нормальных
языковых процессов»85.
На наш взгляд, процессы, происходящие в русском языке в настоящее время, лишь при поверхностном рассмотрении производят впечатление языковых катаклизмов. В действительности «они реализуют гибкость и жизнеспособность современной языковой системы, в них больше закономерного, чем случайного и
больше вселяющего надежду, чем катастрофического»86.
Характеризуя состояние языкового пространства современной России,
нельзя не коснуться проблемы престижности русского литературного языка,
непосредственно отражающую функционирование языковой политики в нашей
стране. Падающий интерес к чтению художественной литературы, как и к чтению
традиционной книги вообще, определенно сужает словарный запас носителей
языка. Культуре русской речи потенциально угрожают отсутствие моральной ответственности за качество печатных изданий и телевизионных программ, засилье
просторечия и ненормативной лексики, неоправданное и бессмысленное использование «модных» иностранных слов, псевдокультурное пространство письменного общения в Интернет. В основном не осознаваемые манипуляции со стороны
средств массовой информации, язык чатов крайне опасны для молодого поколения, для тех, кто еще не сформировался как языковая личность. В таком свете
русский литературный язык с его признанной в мире художественной литературой и языковой культурой предстает языком подавляемым и намеренно обедняемым, теряющим свой престиж у собственного народа и приближающимся к уровню просторечно-разговорного варианта языка.
Действительно, в ходе своей исторической эволюции идентичность народа
качественно трансформируется, переживая периоды «наложения» новых культурных феноменов на устоявшиеся и традиционные. Причем это «наложение» может
приводить как к появлению совершенно нового вида общественной культуры, так
и представлять собой своего рода интегрированное образование в виде сосуще85
Там же.
См.: Скляревская Г.Н. Слово в меняющемся мире: русский язык начала 21 столетия: состояние, проблемы, перспективы. Исследования по славянским языкам. № 6. Сеул, 2001. С. 177-202.
86
76
ствования культурных явлений прошлого и современности. И если даже признать,
что «на месте сегментов традиционного общества происходит формирование общества современной массовой культуры, глубоко оторванного от своих традиционных исторических корней»,87 согласившись с мнением о том, что попытки охарактеризовать идентичность русской нации на основе критериев ментальности
являются фикцией, то язык как национально-самобытный феномен мира все же
остается основным критерием идентичности этноса.
В отличие от языка как системы, культура русской речи «переживает» нелегкие времена. И таких сложных периодов в истории развития русской речи как
национально-культурной ценности было немало: это и петровская эпоха, век русского Просвещения, эпоха Пушкина, советское время. В эти времена многое менялось, вызывало противоречия и раздражение общества, но всегда язык мыслился в культурном измерении, как ценность сама по себе, как бесконечное и универсальное средство освоения мира, которое необходимо беречь и преумножать.
В целом, анализ проблем современного языкового пространства укрепляет в
мысли о том, что сохранение и усиление позиций русского языка — это необходимое и непременное условие духовного, культурного, научного развития России,
одна из основ национальной безопасности, единства государства, средство влияния на мировые процессы. Как отметил Святейший Патриарх Кирилл в своем выступлении на III Ассамблее Русского мира, «опорой Русского мира является русская культура и язык» как «самобытные способы и форма выражения ценностей,
исторического опыта народа Руси, которые определяют личное и общественное
бытие миллионов людей»88.
Социальное эволюционирование предполагает усложнение системы и рациональности жизненного мира. Одновременно система и жизненный мир обнаруживают субординацию, что приводит к появлению новых системных механизмов
и новых уровней сложности отношений в условиях социальной коммуникации.
87
Бызов Л. Переосмыслить себя // Литературная газета. 2009. №49. С.3.
Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на торжественном открытии III Ассамблеи
Русского мира 3 ноября 2009 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа:
http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html. Дата обращения 20.10.2013.
88
77
Системные механизмы определяют функционирование социальной коммуникации, которая в значительной мере обособлена от норм и ценностей и стремится
стать основой пострадиционного жизненного мира человека.
В работе Ю.Хабермаса «Теория коммуникативного действия»89 общество
интерпретируется автором как система и жизненный мир. Понятие жизненного
мира вводится с целью прояснить позиции мыслителя по поводу коммуникации
как способа выстраивания теории общества, а коммуникативное действие обеспечивает структурную дифференциацию общества и рационализацию жизненного
мира,
которая
понимается
как
структурная
трансформация.
По
мысли
Ю.Хабермаса, коммуникативность в рамках определенного жизненного мира
обеспечивает консенсус и признание значимости смыслов, а структура жизненного мира определяет успешность взаимопонимания в социуме. Форма социальной
коммуникации представлена в понятии дискурса, который понимается как способ
осуществления социального взаимодействия в обществе. Коммуникация здесь —
не просто общение с целью обмена информацией, а сложный социальный процесс, обеспечивающий структурность и функциональность общества. «Коммуникативными я называю такие интеракции, в которых их участники согласуют и координируют планы своих действий; при этом достигнутое в том или ином случае
согласие измеряется интерсубъективным признанием притязаний на значимость»90. В процессе коммуникации возникают притязания на истинность, верность суждений и действий исходя из различных установок участников интеракции — закона, здравого смысла, совести и проч. Дискурс, по Хабермасу, должен
подчиняться моральному принципу: «Только те нормы имеют право притязать на
значимость, которые находят (или в состоянии найти) одобрение у всех личностей, к которым они имеют отношение, как у участников практического дискурса»91.
89
См.: Хабермас Ю. Теория коммуникативного действия // Современная западная теоретическая социология. Вып. 1. Реф. сб. М.: ИНИОН РАН, 1992. С.57.
90
Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб.: Наука, 2000. С.91.
91
Там же. С.146.
78
Такие социальные феномены, как общение, коммуникация и социальное
взаимодействие, демонстрируют тесную связь и взаимообусловленность. Общение как реализация общественных и межличностных отношений выступает в качестве понятия более широкого плана по сравнению с понятием коммуникации в
его узком понимании как процесса информационного обмена участниками ситуаций общения. Социальное взаимодействие в таком случае сближает общение и
коммуникацию, предполагая единую цель этих феноменов — передачу смыслов и
адекватность и эквивалентность послания и его интерпретации. Социальное взаимодействие — это не просто некая совместная деятельность социума в целях достижения взаимопонимания. Погруженность индивидов в такого рода деятельность можно рассматривать и как один из основополагающих принципов конституирования социальной системы, как способ социального бытия.
Субъекты социального бытия, занятые практической реализацией социальной коммуникации, не только осуществляют транслирование смыслов в процессе
передачи информации, но и демонстрируют совместную социальную деятельность, подчиняющуюся принципу разноуровневого структурирования. Так, общественное сознание выступает продуктом социальной деятельности. Новые идеи и
концепции, провозглашаемые отдельными индивидами или ограниченными социальными группами и внедряющиеся в смысловое пространство общественного сознания, объединяют большее количество социальных субъектов. Следовательно
носителем того или иного смысла является уже не единичный субъект, а социальная группа. Таким образом, социальная коммуникация реализуется на различных
уровнях, а субъекты социальной коммуникации вступают в диалог субъектов
культур. Социальный диалог — это и результат взаимодействия множественности
культур, и реализация самоопределения человеческого бытия в социокультурном
пространстве, которое демонстрирует непрерывность временного плана социальной действительности.
Социальная коммуникация выражает диалогический характер общественного бытия, субъектами которого выступают диалогические пары Я и Другой, Я и
Они и прочие комбинации как целостные личности. Диалогичность социальной
79
коммуникации обусловливается также и тем, что бытие и мысль о бытии выступают в качестве самостоятельных субъектов диалога в режимах «Я и Ты», «Я и
Другой». Осуществляемая внутри данных моделей коммуникация — это коммуникация смысловых позиций, отражающих представления субъекта о предмете
взаимодействия. Смысловые позиции и выступают сторонами диалога, который
может быть внутренним (в случае, если смысловые позиции принадлежать одному субъекту) и внешним. Диалог смыслов порождается отношением мысли и рефлексии по поводу мысли. Внешний субъект диалога вычленяется даже в том
случае, если он не совпадает с внутренним, идеальным и объективным для субъекта, или возникает возможность дистанцирования от него. Рефлексия по поводу
мысли дает возможность дистанцирования от предмета взаимодействия, воздействовать на образ предмета и преобразовывать его. Следовательно, диалогическая
коммуникация - это манипуляции с образом предмета как идеи субъекта в условиях отсутствия непосредственного практического взаимодействия.
Увеличение масштабов коммуникации в современном мире в условиях глобального поликультурного коммуникационного пространства, специфика динамики социокультурного бытия и особенности сегодняшнего миропонимания создали предпосылки к осмыслению коммуникации как фактора конституирования
человека в «открытом» демократически ориентированном социуме. Стремительные изменения в характере и содержании общения людей - представителей разных языков и культур, формирование новых смыслов, инновации в способах передачи информации свидетельствуют об очевидной интенсификации социальной
коммуникации, формирующейся в непрекращающемся диалоге смыслов и культур. В социально-философском познании ХХ - нач. ХХI вв. наполнение концепта
коммуникации идет быстрыми темпами, а понятие коммуникации, претендующее
на статус одной из важнейших категорий современной социальной философии, и
проблема диалога и дискурса уже рассматриваются в качестве основ человеческой жизнедеятельности, реализации социальности в рамках социального действия
(Ю.Хабермас),
экзистенциального
базиса
человеческих
отношений
(К.Ясперс). Представления о коммуникации как результата взаимодействия соци-
80
окультурной динамики бытия, общества и личности потенциально переводят понятие коммуникации в ведущую категорию социальной философии. Таким образом, коммуникация является социальным институтом, обеспечивающим взаимоотношения людей в их в совместной деятельности, а также функционирование
социальной коммуникационной системы. Изучение коммуникации в таком аспекте методологически перспективно в познании социальных систем, социального и
коммуникационного пространства.
Таким образом, мы утверждаем, что философская рефлексия по поводу
проблемы онтологии межкультурных связей выстраивается в контексте социальности, представляющейся базисом феномена коммуникации и пространством развертывания коллективного бытия человека, погруженного в сферу языкового, речевого, смыслового и культурного взаимодействия. Исследование эволюции понятия социальности в истории науки и философских учений, учет специфики социокультурного пространства современности позволяют оценить потенциал понятия социальности в свете языковых проблем и сформулировать комплекс характеристик указанного базисного понятия в его языковом измерении для формирования более полного представления о механизмах реализации межкультурной коммуникации в современном мире:
 социальная коммуникация реализуется на различных уровнях социальной
системы, выступая условием эффективности взаимодействия компонентов
социальности;
 субъекты социальной коммуникации вступают в диалог субъектов культур;
 социальный диалог — это и результат взаимодействия множественности
культур, и реализация самоопределения человеческого бытия в социокультурном пространстве;
 в качестве языковой формы реализации социальности выступает диалог, риторика, языковые практики, дискурс, посредством которого конструируется
желаемая социальная реальность и достигается социальный консенсус в
обществе;
81
 языковая ментальность, режим «Я-Мир» задают активность конструктивной
коммуникационной практики.
Задачи исследования предполагают анализ коммуникативно-смыслового
процесса и выявление механизмов его функционирования. Рассмотрению феноменов человеческого мира в контексте проблемы социально-онтологических оснований межкультурной коммуникации посвящена 2 глава данной диссертационной работы.
82
Глава 2. Социальная и лингвистическая коммуникация
2.1. Основы коммуникативно-смыслового процесса
В настоящее время четко прослеживаются тенденции расширения и углубления международных контактов во всех сферах экономической, общественнополитической, социальной и культурной жизни. Взаимодействие представителей
разных культур как следствие глобализационных процессов стало необходимым
условием их успешной социализации в современном обществе. Увеличивается
количество людей, принимающих участие в самых различных формах межкультурного взаимодействия — конференциях, компаниях, научных и культурных форумах. Достижение взаимопонимания, нацеленного на взаимовыгодное взаимодействие, невозможно без знания норм иноязычной культуры.
Сегодня все больше ученых обращается к теории и практике межкультурной коммуникации, поскольку становится совершенно очевидным тот факт, что
для решения проблем межкультурного общения необходимо объединить усилия
представителей разных наук. То, что межкультурная коммуникация как междисциплинарное направление в науке заставляет прислушиваться друг к другу исследователей, которые прежде были склонны ревниво охранять границы своих дисциплин от «вторжения извне», пожалуй, является, самым большим ее достижением92.
С другой стороны, для современного состояния межкультурной коммуникации характерны эклектичность, полярность концептуальных подходов, отсутствие общих методологических оснований исследования и терминологии. Существует некоторая размытость в определении того, что считать межкультурной
коммуникацией, наблюдается неоправданное расширение границ этого научного
направления или же, напротив, сведение к области только прикладных исследований. И все же справедливы замечания по поводу того, что межкультурная комму92
См.: Леонтович О. А. Теория межкультурной коммуникации в России: состояние и перспективы.
//Вестник Российской коммуникативной ассоциации, выпуск 1. С. 63-67.
83
никация представляет собой самостоятельную науку с собственным понятийным
аппаратом и внушительной историей научных изысканий.
Все
области
лингвистики
направлены
на
изучение
национально-
специфических особенностей отдельных лингвокультур. Эти данные неоценимы
для межкультурных исследований, сопоставительного анализа двух и более лингвокультур. Не менее важным для межкультурной коммуникации является рассмотрение взаимоотношений языка и культуры через призму психолингвистики
(А.А.Леонтьев, А.А.Залевская, И.Н.Горелов, К.Ф.Седов и др.) и социолингвистики (А.Д.Швейцер, В.И.Карасик, Н.Б.Мечковская, В.II.Конецкая и др.), а также таких междисциплинарных областей, как этнопсихолингвистика и лингвосоциопсихология (Т.М.Дридзе). Исследования механизмов понимания (В.З.Демьянков,
Г.И.Богин, В.В.Знаков и др.) проясняют, каким образом осуществляется ассимиляция контактирующих лингвокультур и обмен информацией в процессе межкультурного общения. Огромное значение имеет описание национальноспецифических
особенностей
языковой
картины
мира
(С.А.Арутюнов,
Н.Д.Арутюнова, Т.В.Булыгина, Б.А.Серебренников, А.Д.Шмелев), а также соотношения языка и национального самосознания (Н.Д.Арутюнова, В.Г.Гак,
Н.В.Уфимцева).
Термин «кросскультурность» возник в XIX веке и в переводе с английского
языка означает «пересечение, взаимодействие культур». Однако прошло много
времени, прежде чем он стал востребованным в американской философии, а затем
и психологии. В сложных и противоречивых условиях глобализационных процессов возникло новое направление в области гуманитарного общественного знания–
межкультурная коммуникация (cross-cultural communication). Это научное
направление появилось в США вскоре после окончания Второй мировой войны
как ответная реакция гуманитарного знания на призыв общества найти взаимопонимание с представителями других культур в изменившемся мире. Американское
общество столкнулось с проявлениями враждебности, непонимания, неприязни со
стороны представителей других стран. Организованная США деятельность Корпуса Мира и других организаций, призванных обеспечивать влияние на экономи-
84
ческие, общественно-политические и социокультурные процессы в других странах мира, пережила серию неудач, конфликтов и провалов. Одного знания иностранных языков было недостаточно. Основоположником теории межкультурной
коммуникации считается Э. Холл, который одним из первых убедительно доказал
связь между социальным, культурой и коммуникацией. Именно этот ученый стал
руководителем организованного в 1946 г. Института иностранной службы (Foreign Service Institute), деятельность которого была направлена на исследования
связи культуры и коммуникации, поведенческих норм представителей разных
культур.
Межкультурная коммуникация объединила в себе два понятия - культура и
коммуникация. Понятие культуры семантически неоднородно и по-разному интерпретируется в русскоязычных и иностранных толковых словарях. В русскоязычных определениях культуры прослеживается деятельностный подход, и
именно результатом человеческой деятельности является определенный уровень
культуры. «Культура — это совокупность достижений человеческого общества в
производственной, общественной и духовной жизни»93. Примечательно, что в англоязычных определениях культуры делается акцент на такие аспекты социальности, как обычаи и традиции (customs), верования (beliefs), образ жизни (life
style)94.
Учитывая смысловое наполнение понятий культуры и коммуникации,
Е.М.Верещагин и В.Г.Костомаров полагают, что межкультурная коммуникация
— это «адекватное взаимопонимание двух участников коммуникативного акта,
принадлежащих разным национальным культурам»95.
В процессе межкультурной коммуникации, в которой принимают участие
многие субъекты, индивиды эмпатийно воспринимают чужую культуру, что требует наличия определенного уровня лингвистических и фоновых знаний как основы межкультурной компетенции. Результатом межкультурного социального
93
Словарь русского языка /Под ред. А. П. Евгеньевой./ в 4-х тт. М.: Академия наук СССР, Институт русского языка, 1981-1984. С. 378.
94
См.: Dictionary of the English Language and Culture / Longman Group Ltd, 1993. P.356.
95
Верещагин Е.М. Костомаров В.Г. Язык и культура. М., 1990. С.26.
85
взаимодействия становится переход эмпатии в признание плюрализма культур на
основе толерантного восприятия культурных различий.
В методологическом отношении кросскультурный подход исключает преобладающую роль какой-либо системы понятий. Следовательно, с кросскультурных позиций современная ситуация в мире рассматривается как новый способ
диалога культур, религий и идеологий. Кросскультурность и интеркультурность в
современной социальной философии представляются полифоническим процессом, стремящимся к гармонии различных «голосов», но с постоянным противопоставлением позиций и желанием понять чужое мнение. Вновь обращаясь к теориям П.Бергера и Т.Лукмана о ведущей роли социальных индивидов в создании социальности, заметим, что и в процессе осуществления межкультурной коммуникации индивиды познают мир в процессе его конструирования96. Ежедневная
межкультурная коммуникация — это непрерывный процесс конституирования
социальности в ходе повседневного социального взаимодействия представителей
разных культур в условиях глобальной мультикультурной социальной коммуникации.
Кросскультурные исследования открывают новые перспективы для социальной философии, в том числе, для изучения своеобразия национальных культур,
выяснения их роли в развитии и становлении полилогического способа осмысления действительности. Кросскультурный диалог как интеграция и взаимодействие
культур, с точки зрения современной философии, призван служить основой понимания различных культур и традиций, в конечном итоге - основой миропонимания.
Главная цель межкультурной коммуникации как научного направления состоит в изучении практических нужд представителей различных культур для их
успешного общения друг с другом (в дальнейшем это позволило развивать теорию «культурных моделей взаимодействия» - cultural patterns of interaction). На
современном этапе своего развития межкультурная коммуникация демонстрирует
96
См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии
знания. М., 1995.
86
стремление стать действительно развитой наукой, стройной системой знаний о
проблемах межкультурного взаимодействия.
Для исследования проблемы «Человек в межкультурной коммуникации»
формулируем следующее определение межкультурной коммуникации в контексте
социально-философского знания: межкультурная коммуникация — это процесс социокультурного взаимодействия представителей разных культур, который осуществляется в ходе установления различного рода социальных связей между коммуникантами в условиях глобального коммуникационного пространства.
Обратимся к вопросу об основах коммуникативно-смыслового процесса.
Язык как явление социальное универсален, поскольку именно он является основным средством коммуникации человека. Язык поддерживает единство своих носителей, несмотря на социальные барьеры, тем самым сохраняя человечество в
социальности. Язык является коммуникативным процессом в любом обществе,
утверждает Э.Сепир: «Все виды человеческой деятельности основаны на сообщениях на естественном языке»97. Любая коммуникативная деятельность человека
связана с языком: «Каждая культурная система и каждый отдельный случай поведения человека в обществе явно или неявно связан с коммуникацией <…>, а язык
— это самый эксплицитный тип коммуникативного поведения»98.
Коммуникативно-смысловой процесс — это не только механизм реализации
естественного языка, алгоритм действий по манипулированию языковыми структурами, являющихся репрезентантами смыслов. Язык выполняет еще одну существенную роль, выходящую за пределы организации восприятия и обеспечения
коммуникации. Данность языка и его сложных логико-грамматических структур
позволяют человеку делать выводы на основе логических рассуждений, не обращаясь каждый раз к своему непосредственному чувственному опыту. Наличие
языка обусловливает способность человека осуществлять операцию вывода смысла, не опираясь на непосредственные впечатления и ограничиваясь лишь теми
97
98
Sapir E. The status of linguistics as a science — Language . N.Y., 1969. P.160-161.
Sapir E. Selected Writings . Berkley Los Angeles, 1963. P. 8.
87
средствами, которыми располагает сам язык. Это свойство языка создает возможность функционирования сложнейших форм дискурсивного (индуктивного и дедуктивного) мышления, которые являются основными формами продуктивной
интеллектуальной деятельности человека. Мы полагаем, что вопрос об основах
коммуникативно-смыслового процесса следует рассматривать в контексте проблемы «человека в языке», языковой картины мира.
Что же является отражением языковой картины мира индивида? На наш
взгляд, правомерно говорить не только о комплексе специфических характеристик личности как носителя языка и участника социальной коммуникации, но и
воспользоваться более лаконичным и ѐмким понятием — ментальностью. Ментальность в когнитивной лингвокультурологии — это совокупность типичных
проявлений в категориях родного языка своеобразного (сознательного и бессознательного) восприятия внешнего и внутреннего мира, специфическое проявление
национального характера, интеллектуальных, духовных и волевых качеств того
или иного культурно-языкового сообщества. В своей работе «Жизнь происходит
от слова» В.В. Колесов обращает внимание на постановку проблемы русской ментальности и уточнение той «неразберихи», которая наблюдается не только в обиходе и публицистике, но даже и на страницах научных изданий, где очень вольно
и некорректно трактуют это понятие. В.В.Колесов его определяет так: «Ментальность есть миросозерцание в категориях и формах родного языка, соединяющее в
процессе познания интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях»99. Далее автор поясняет: «Язык воплощает и национальный характер, и национальную идею, и национальные идеалы, которые в законченном их виде могут быть представлены в традиционных
символах данной культуры»100. Таким образом, отмечаем, что представления о
ментальности могут быть положены в основу интерпретации понятия «коммуникативно-смысловой процесс».
99
Колесов В.В. Жизнь происходит от слова. СПб.: Златоуст, 1999. С.81.
Колесов В.В. Жизнь происходит от слова. СПб.: Златоуст, 1999. С.81.
100
88
Применительно к рассматриваемой проблеме, для того, чтобы в ментальности участников коммуникации информационная составляющая сообщения проявилась в полной мере, требуется соответствующий формат языковых единиц. На
наш взгляд, такими единицами выступают текст и дискурс. Информация организуется в тексте, который можно в самом общем виде определить как сложный
коммуникативный акт, характеристиками которого являются непрерывность и
связность, маркировка коммуникативных установок, авторская прагматика и
проч. А сам процесс коммуникации, таким образом, имеет когнитивнодискурсивную основу, проявляющуюся в ментальности.
Анализ позиций исследователей по поводу понятия «текст» представлен в
работе В.В.Красных: «Текст — явление настолько многогранное и разноплановое,
что не существует, да и вряд ли может существовать единое его понимание и
определение. Каждый исследователь вкладывает в понятие текст свой собственный смысл и дает термину свое собственное толкование, исходя из постулатов
той науки, представителем которой является, и в соответствии со своими научными взглядами, представлениями и пристрастиями, в соответствии со своей концепцией и пониманием природы языка и человека» 101.
Как отмечается многими исследователями, текст, являясь сложным феноменом языковой и экстралингвистической действительности, выполняет целый ряд
функций: это средство коммуникации, способ хранения и передачи информации,
отражение психической жизни индивида, форма существования культуры, проявление социокультурной традиции и исторической эпохи и проч. Такая многофункциональность феномена текста объясняется многообразием подходов и
большим количеством определений текста.
Приведем несколько наиболее обобщѐнных определений текста: «Текст
может быть определен как речевое коммуникативное образование, функциональ-
101
Красных В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек. Сознание.
Коммуникация). М.: Диалог—МГУ, 1998. 352 с. С.193-197.
89
но направленное на реализацию внеязыковых задач»102; «текст представляет собой системно-структурное образование, обладающее упорядоченной (иерархической) организацией, которая обеспечивается связностью — глубинной и поверхностной, локальной и глобальной.<…> Текст как процесс и текст как продукт —
две тесно связанные между собой, но существенно различные стороны одного явления»103; «текст — объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность»104.
Рассматривая текст как лингвосемиотический феномен, мы опираемся на
дефиницию Ю.М.Лотмана: «Текст представляет собой устройство, образованное,
как система разнородных семиотических пространств, в континууме которых
циркулирует некоторое исходное сообщение»105.
Вновь обратимся к понятию дискурса, который выше рассматривался нами
в контексте языковых характеристик социальности. Анализ литературы, посвященной проблеме дискурса, показал, что данное понятие, являющееся объектом
внимания целого ряда смежных с лингвистикой наук, в настоящее время активно
разрабатывается и уточняется. «Речевая деятельность находится в фокусе интересов современного языкознания и смежных с лингвистикой областей знания,
прежде всего — психологии, социологии, культурологии. Многие термины, используемые в лингвистике речи, прагмалингвистике, психолингвистике, социолингвистике и лингвокультурологии, трактуются неоднозначно. К их числу,
несомненно, относится такое понятие, как дискурс. Изучению дискурса посвящено множество исследований, авторы которых трактуют это явление в столь раз-
102
Вишнякова О.Д. Язык и концептуальное пространство /на материале современного английского языка. М.: МАКС Пресс, 2002. 380 с. С.183.
103
Дымарский М.Я. Проблемы текстообразования и художественный текст (на материале русской
прозы XIX—XX вв.). СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1999. 284 с. С.21-22.
104
Николаева Т.М. Текст //Русский язык. Энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия; Дрофа, 1997. 703 с. С.555.
105
Лотман, Ю. М. Текст в тексте. // Текст в тексте. Труды по знаковым системам. XIV. Тарту,
1981. С. 7.
90
личных научных системах, что само понятие «дискурс» стало шире понятия
«язык»106.
В лингвистике были сделаны попытки разграничить понятия текста и дискурса, для чего избирались различные критерии. Так, в начале 1970-х гг. была
предложена формула: дискурс — это текст плюс коммуникативная ситуация. Соответственно, текст трактовался как дискурс минус коммуникативная ситуация107.
Некоторые лингвисты понимают дискурс как интерактивный, диалогический способ речевого взаимодействия, а текст — как преимущественно монологическую речь. Выделяются и другие основания разграничения данных понятий.
«Во многих функционально ориентированных исследованиях, — замечает
М.Л.Макаров, — видна тенденция к противопоставлению дискурса и текста по
ряду оппозитивных критериев: функциональность — структурность, процесс —
продукт, динамичность — статичность и актуальность — виртуальность. Соответственно различаются структурный текст-как-продукт и функциональный дискурс-как-процесс»108.
Дискурс понимается как основная характеристика жизни человека «в языке»: «Всякий акт употребления языка — будь то произведение высокой ценности
или мимолетная реплика в диалоге — представляет собой частицу непрерывно
движущегося потока человеческого опыта. В этом своем качестве он вбирает в
себя и отражает в себе уникальное стечение обстоятельств, при которых и для которых был создан»109. К таким обстоятельствам следует относить:
106

коммуникативные намерения автора;

взаимоотношения автора и адресатов;

всевозможные «обстоятельства», значимые и случайные;
Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002.
477 с. С. 270-287.
107
См.: Макаров М.Л. Основы теории дискурса. М., 2003. С. 87.
108
Макаров М.Л. Основы теории дискурса. М., 2003. С. 87. С. 88-89.
109
См.: Гаспаров Б.М. Язык, память, образ: Лингвистика языкового существования. М.: «Новое
литературное обозрение», 1996.
91

общие идеологические черты и стилистический климат эпохи в целом
и той конкретной среды и конкретных личностей, которым сообщение прямо или
косвенно адресовано, в частности;

жанровые и стилевые черты как самого сообщения, так и той комму-
никативной ситуации, в которую оно включается;

множество ассоциаций с предыдущим опытом, так или иначе попав-
ших в орбиту данного языкового действия110.
Анализ дискурса — междисциплинарное направление в гуманитарном познании, объединяющее представителей лингвистики, психологии, социологии,
семиотики, философии языка и стилистики. Общими для исследователей дискурса являются следующие моменты:

статическая модель языка является упрощенной и не соответствует
его природе;

основа динамической модели языка — коммуникация, понимаемая
как совместная деятельность людей, которые обмениваются информацией, идеями и опытом, пытаются оказать влияние друг на друга и т. п.;

общение осуществляется в условиях коммуникативной ситуации, ко-
торая рассматривается в социокультурном контексте;

ведущая роль в коммуникативной ситуации принадлежит человеку, а
не средствам общения;

коммуникация подразумевает присутствие докоммуникативной и
посткоммуникативной стадий;

текст как результат коммуникации обнаруживает несколько измере-
ний, основными из которых являются порождение и интерепретация111.
У П.Серио выделено восемь значений понятия «дискурс»:
1)
эквивалент понятия «речь» (по Ф.де Соссюру), т.е. любое конкретное
высказывание;
110
См.: Гаспаров Б.М. Язык, память, образ: Лингвистика языкового существования. М.: «Новое
литературное обозрение», 1996.
111
См.: Р.Водак. Критическая лингвистика и критический анализ дискурса. //Политическая
лингвистика. Екатеринбург, 2011. № 4 (38). С. 286-291.
92
2)
единица, по размерам превосходящая фразу;
3)
воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации вы-
сказывания;
4)
беседа как основной тип высказывания;
5)
речь с позиций говорящего в противоположность повествованию, ко-
торое не учитывает такой позиции (по Э.Бенвенисту);
6)
употребление единиц языка, их речевая актуализация;
7)
социально или идеологически ограниченный тип высказывания,
например, «феминистический дискурс»;
8)
теоретическая модель для изучения условий возникновения текста.112
Наиболее интересным в плане уточнения содержательной стороны понятия
дискурса с философской точки зрения является рассуждение Ю.С.Степанова:
«Дискурс — это «язык в языке», но представленный в виде особой социальной
данности. Дискурс реально существует не в виде своей «грамматики» и своего
«лексикона», как язык просто. Дискурс существует, прежде всего, в текстах, но
таких, за которыми встает особая грамматика, особый лексикон, особые правила
словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, - в конечном счете — особый
мир. В мире всякого дискурса действуют свои правила синонимичных замен, свои
правила истинности, свой этикет. Это — «возможный (альтернативный) мир» в
полном смысле этого логико-философского термина. Каждый дискурс — это
«один из возможных миров». Само явление дискурса, его возможность, и есть доказательство тезиса «Язык — дом духа» и, в известной мере, тезиса «Язык — дом
бытия».113
Итак, проанализировав смысловое наполнение понятий «язык», «текст» и
«дискурс», сделаем следующие выводы:
1.
Приведенные обзоры определений различных авторов актуальны для
современного этапа развития социально-гуманитарного знания и отражают существенные стороны рассматриваемых феноменов.
112
См.: Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла. М.,1999. С. 26.
Степанов Ю.С. Язык и Метод. К современной философии языка. М.: «Языки русской культуры», 1998. 784 с. С. 676.
113
93
2.
Текст и дискурс являются реальными феноменами, неэквивалентны-
ми, сосуществующими и неотделимыми друг от друга.
3.
Текст и дискурс —это феномены, реализующиеся в сфере коммуника-
ции.
Выступая основами коммуникативно-смыслового процесса, текст и дискурс
представляются феноменами довольно высокого уровня автономности, каждый из
них не выступает как часть другого. Дискурс не является промежуточной единицей между языком, коммуникацией и языковым поведением. Также дискурс —
это не текст, взятый вместе с комплексом экстралингвистических факторов.
Прежде всего, на наш взгляд, эти феномены отражают содержательную сторону
ментальности как сущностной характеристики коммуникативно-смыслового процесса. Вновь обратимся к определению ментальности В.В.Колесова: «Ментальность есть миросозерцание в категориях и формах родного языка, соединяющее в
процессе познания интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях»114. Феномены текста и дискурса включены в социальность и ее реализацию — реальную межкультурную коммуникацию. Они возникают как элементы, участники широкого «состояния взаимодействия» - коммуникации. Сам процесс коммуникации предполагает общение, обмен мыслями, сведениями, идеями и т. п., передачу того или иного содержания от
одного сознания (индивидуального или коллективного) к другому посредством
знаков.115 Следовательно, требуются те самые знаки, социолингвистические феномены, которые могут служить способом закрепления информации и ее трансляции. По нашему убеждению, социально-философский подход к вопросу об основах коммуникативно- смыслового процесса доказывает правомерность использования понятий «текст» и «дискурс», исходя из выше описанных интерепретаций,
в качестве знаков, посредством которых осуществляется механизм коммуникации.
114
Колесов В.В. Жизнь происходит от слова. СПб.: Златоуст, 1999. С.81.
См.: Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983. 840 с.
С.269.
115
94
Следовательно, текст — это способ закрепления и хранения информации
(смыслов), в том числе и вне процесса коммуникации, а дискурс — это способ
трансляции информации, который может реализовываться только в процессе
коммуникации. Иначе говоря, текст выступает внутренним планом коммуникации, а дискурс — ее внешним проявлением. Так, коммуникация оказывается
включенной в сферу объективной действительности, той самой социальности, без
существования которой она не может быть возможна, а содержательными основаниями коммуникации как процесса ментального, семиотического порядка, являются социолингвистические способы закрепления и транслирования смыслов
— текст и дискурс. Текст в таком понимании — это содержательно-языковая основа коммуникации, которая, прежде всего, обусловлена языком как системой. А
содержательно-речевая основа коммуникации — это дискурс как продукт взаимодействия участников коммуникации.
Рассматриваемые основы коммуникативно-смыслового процесса детерминированы социальностью, в этом проявляется социально-историческая сторона
коммуникации. Динамика социокультурного бытия как изменения действительности и социальности обусловливает качественные характеристики текста и дискурса. Рождение новых текстов подразумевает вероятность вариативности дискурса, а реализация другого дискурса требует от участников коммуникации обращения к другим текстам.
Таким образом, коммуникация представляет собой процесс реализации социальных отношений членов социума через обмен информацией, являющийся
проводником
к
взаимодействию
и
взаимопониманию.
Коммуникативно-
смысловой процесс обнаруживает свою структурность, многоуровневость, разноаспектность и изменчивость форм презентации на разных стадиях развития общества в виду перемещения социальных смыслов в социальном пространстве и времени.
Материальной основой коммуникации выступает социальность как сфера
бытия человека и общества, в которой осуществляется процесс коммуникации
представителей определенной лингвокультурной общности.
95
Внутренним планом коммуникации является текст как реализация лингвистического и экстралингвистического содержания коммуникации определенной
лингвокультурной общности.
Внешним планом коммуникации является дискурс как комплекс практических форм организации содержания коммуникативно-смыслового процесса.
Коммуникация представляется необходимым и универсальным условием
человеческого существования. Реализация человеком своего духовного и материального потенциала возможна лишь в условиях коммуникации с другими членами
общества. Развитие социальной коммуникации—это сложный многоаспектный
процесс, в котором отражены этапы эволюции человечества. Междисциплинарный статус феномена коммуникации в науке объясняет существование разнообразных и многочисленных подходов, теорий и концепций данной проблемы. Социально-философская методология межкультурной коммуникации демонстрирует
динамику и непрерывный поиск новых оснований, систематизирует результаты
различных научных направлений, занимающихся изучением данной проблемы,
проявляя особый интерес к постклассическим теориям. Именно они наиболее
продуктивно обосновывают механизмы функционирования социальной и межкультурной коммуникации.
Исследовательский интерес к проблемам межкультурной коммуникации
обусловлен значительными социально-политическими, экономическими и культурными трансформациями современного общества. Межкультурное взаимодействие—это особый вид социального взаимодействия, результатом которого является возникновение специфического социокультурного пространства, мыслимого
как ментальность.
Проблема текстуальности коммуникационного пространства как одной из
главных характеристик языковой стороны социальности вызвала необходимость
обратиться к анализу феноменов интерпретации и перевода. В следующем параграфе данного исследования мы ставим задачу раскрыть феноменологический и
онтологический аспекты интерпретации и перевода в контексте проблем межкультурной коммуникации.
96
2.2. Интерпретация как феномен человеческого мира
Отличительной чертой современной коммуникативной ситуации является
то, что, несмотря на интенсивные глобализационные процессы в культурной жизни общества, лингвокультурные общности демонстируют явную обособленность
друг от друга, выражающуюся в языковой замкнутости. Коммуникационная проблема свидетельствует о «все большем обострении противоречий и дистанцировании от установок, привычных для человека на протяжении долгих лет», и прежде всего, состоит в том, что это «проблема понимания, эффективности культурного диалога, причем не только разных культур, существующих одновременно, но и
культур разных эпох»116.
Как уже отмечалось выше, понятие текста в современной культуре приобрело характер универсальности. Текстуальность охватывает практически все
фрагменты социального бытия, которые могут быть интерпретированы как текст.
Вследствие этого интерпретация, возникающая как результат взаимодействия
субъекта с текстом, получает вид своеобразного диалога. Являясь носителем информации, текст порождает ситуации коммуникации, диалога с социальностью,
конкретно-историческим временем, культурой в целом.
Безусловно, текст вполне обоснованно можно рассматривать как универсальное средство коммуникации в современной культуре, а проблема интерпретации включает в себя целый ряд аспектов человеческого бытия в условиях современности. «Культурная ассиметрия восприятия текстов обуславливается не только внешними, но и внутренними причинами, когда коммуникативные установки
116
Кутырева И. В. Коммуникативные практики в процессе социализации. // Известия Саратовского университета.2012. Т.12. Сер. Философия. Педагогика. Вып.2. С.51-52.
97
сознания, совокупность ментальных категорий определяют принятые в обществе
нормы и правила поведения, культурные ценности и стереотипы»117. Ввиду этого
самым острым вопросом в осуществлении межкультурной коммуникации являются потенциальные возможности истолкования сложных культурных смыслов,
заложенных в текстах и воспринимаемых представителями разных культур и носителями разных языков. На наш взгляд, интерпретация — это результат реализации коммуникативных практик в виде транслирования смыслов, возникающих
при взаимодействии социального субъекта с культурным текстом. Поэтому интерпретацию необходимо рассматривать в качестве одного из онтологических оснований межкультурной коммуникации в том числе.
Взаимодействие субъекта с культурным текстом всегда приводит к проблеме интерпретации. С позиций герменевтики, проблема понимания, прежде всего,
выступает как проблема самопознания. Поэтому понимание не сводится лишь к
воспроизведению, декодированию, расшифровке смыслов, а является процессом
производства смыслов. Объект интерпретации — культурные тексты — подвергается «чтению» субъектом, в результате чего интерпретация неизбежно включает в
себя элементы мира субъекта-интерпретатора. Безусловно, любая интерпретация
исторически и социально детерминирована. По убеждению Г.Г.Гадамера, попытка интерпретатора скрыть или преодолеть такую обусловленность — признак недобросовестности субъекта: «Интерпретатор ни к чему другому и не стремится,
как именно понять это всеобщее, то есть понять то, что говорит предание, то, что
составляет значение и смысл текста. Но чтобы понять это, он не должен абстрагироваться от себя самого и от конкретной герменевтической ситуации, в которой
он находится. Он должен связать текст с этой ситуацией, если он вообще хочет
его понять»118.
«Интерпретация» в переводе с латинского языка означает истолкование,
объяснение. В греческом языке это понятие имеет вариант «герменевтика», под
которой понимается искусство изложения мысли, систематическое учение об ис117
Тимко М.В. К вопросу о передаче культурной специфики текста в переводе.// Вестник Иркутского гос. лингв. ун.-та. 2010. С.64.
118
Гадамер Х.Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988. С.383.
98
толковании философских сочинений, документов и произведений искусства, любая смыслосозидательная деятельность человека119. Близким понятиям интерпретации и герменевтики является экзегетика, которая семантически связана с религиозной философией Средневековья. Вкладывание разных смыслов в указанные
понятия может быть объяснено тем, что различные виды практик истолкования
получили свое название. Герменевтика и экзегетика в социально-историческом
плане были способами постижения мира субъектом. Широкое распространение
герменевтика получила в эллинистический период античной истории (III в. до н.э.
— V в. н.э.). Необходимость эффективного управления огромными территориями,
расширившимися за счет походов Александра Македонского, римских императоров на восток обусловила унификацию культов, богов и ритуалов. В это время
возникает традиция «заменять имена чужих богов именами своих собственных,
идентифицируя при этом их носителей. Предпосылкой этому было совпадение в
значительной мере функций соответствующих божеств»120.
Формы интерпретации как виды транслирования смыслов повседневного
бытия также были распространены в Древней Греции. К ним относились, например, юридическая интерпретация как истолкование писем, правовых документов
и их применение при разъяснении судебных дел и литературная интерпретация.
Как отмечает В.Г.Кузнецов, «уже в то время появляется необходимость истолкования древних текстов, в частности, поэм Гомера. Язык национального учителя
греков становится непонятным для его потомков». Литературная интерпретация
выступала в качестве филологического искусства по умению читать, истолковывать и эстетически оценивать произведения мыслителей121.
Возникновение в древнегреческом обществе философского типа мышления
также было предопределено рассматриваемыми интерпретационными практиками. О.Д.Агапов полагает, что каждый период развития философии в своей «исторической и логической конкретности дан как герменевтический круг эпохи, во119
См.: Словарь античности. Пер. с нем. М.: Прогресс, 1989. Раздел «Интерпретация». С. 228.,
раздел «Герменевтика». С. 132.
120
Словарь античности. Пер. с нем. М.: Прогресс, 1989. С. 228.
121
См.: Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное знание. М.: Высшая школа, 1991. С.3-6.
99
площающий способ мышления эпохи. <…> Каждая эпоха в истории философии
имеет свое конкретное соотношение между <…> линиями институализации философского знания, а, следовательно, свое соотношение между истолкованием,
интерпретацией и герменевтикой»122. Так, герменевтика детерминировала способ
мышления первых натурфилософов, а затем и Сократа, Платона, Аристотеля. Софистика стала реальностью античной культуры благодаря творчеству представителей милетской и элейской школ, софистов, Сократа и его последователей. Сократ закладывает основы диалектики как метода философии. Диалектика стала, в
том числе, и методом «стимуляции человеческой мысли в ее движении к абсолютной истине путем выявления и преодоления антиномий познания»123.
Интерпретация стала квазисинонимом понятия «герменевтика» в культуре
Древнего Рима. О.Д. Агапов, проследив этимологию данного слова, отмечает, что
в латинском языке «inter» означает «между», а «pretation» - слово полисемантическое: это а) процесс, б) быть первым, идти впереди. Первый элемент слова, префикс «inter», имеет указание на пространство. По мысли М.Бубера «между — не
вспомогательная конструкция, но истинное место и носитель человеческого события»124. Как указывает Г.Д.Левин, в древнегреческом языке семантика пространства «между» выражалась при помощи лексемы «dialogos», «где приставка
— «dia» - «между», а не «di(s)» - «дважды»125. Второй элемент слова «интерпретация» - «pretation» означает, что субъект становится первым в открытии объекта
познавательной деятельности, причем данный объект отличается новизной и неизученностью. Следовательно, интерпретация, учитывая приведенный этимологический комментарий, понимается как способ освоения и познания субъектом
окружающего мира.
122
См.: Агапов О.Д. Интерпретация как личностная форма творения бытия: автореф. док. философ. наук. Казань, 2011.
123
Майоров Г. Г. Философия как искание абсолюта. Опыты теоретические и исторические.
М.:ЛИБРОКОМ, 2004. С. 38.
124
Бубер М. Я и ТЫ. М.:Республика, 1996. С.230.
125
См: Левин Г.Д. Диалог: гносеологический механизм и гуманитарная функция. // Наука глазами гуманитария. М.: ИФ РАН, 2005. С. 269.
100
Эгзегетика как вид интерпретативного освоения действительности выступает древнегреческим синонимом понятия «герменевтика». Слово Божие — Святое
Писание — главная книга в европейской культуре Средневековья. Требовался
особый способ освоения священных для христиан текстов. Идеологическая основа культуры эпохи Средневековья — неоспоримость слова Божьего. Весь мир, человек, природа — вторичны по отношению к Богу.
Разработкой специфической методики интерпретации для открытия подлинного смысла сакральных текстов и формированием европейской христианской
традиции экзегетики характеризуется творчество Аврелия Августина как мыслителя. «Осмелимся предположить, что для Августина герменевтика — лишь подступ к истинному пониманию смысла Писания, а не значения отдельных выражений его»126, - замечают С.С.Неретина и А.П.Огурцов, оценивая вклад Августина в
развитие европейской философской мысли. Мысль о способе приближения к постижению Бога пронизывает размышления Августина по поводу герменевтики:
Бог «предстает как граница, где кончается сила слов, наступает их «смерть», поэтому требуется громадное усилие показать вещь уму, и уму перевести его в знаки»127.
По убеждению Августина, понимание — это состояние сопричастности к
Богу, бытие в божественной сущности. Герменевтика, таким образом, это способ
приближения к Богу. Понимание, вслед за Аристотелем, Августин определяет как
феномен, «имеющий в себе самом свое начало и свой конец и хорошо обозримую
протяженность»128. В акте понимания божественное и человеческое сливаются, а
разум осознает смысл бытия человека — с Богом в сердце и мыслях.
В эпоху Возрождения герменевтика получает светский характер и новый
смысл: она стала пониматься как искусство перевода произведений Античности
на современный национальный язык. Философия и наука XV-XVI вв., представленные творчеством Н.Кузанского, Г.Галилея, Д.Бруно, развивает мысль о природе как «книге», данной Богом человеку в качестве воплощения слова Божьего. Эта
126
Неретина С.С.,Огурцов А.П. Путь к универсалиям. Спб.: РГХА, 2006. С. 180-181.
Там же. С.198.
128
Там же. С.235.
127
101
мысль получает достигает своей вершины в идее о сосуществовании двух «книг»
- «Книги Природы» и Священного Писания. Ф.Бэкон заключает: «Бог дал нам две
книги: книгу Писания, в которой раскрывается воля Божья, а затем книгу Природы, раскрывающую его могущество»129. Но в этот период положение герменевтики изменяется: языком природы становится математика. Герменевтика как методология интерпретации стала носить прикладной характер и использоваться при
переводе языка одной теории на язык другой.
Свое новое рождение герменевтика получила в творчестве немецкого теолога, философа и лингвиста Ф.Шлейермахера, который интерпретацию понимал как
искусство понимания речи говорящего для полноценной передачи смысла другим
через отражение содержания речи в мышлении говорящего. Как замечает
М.А.Можейко, «концепция Шлейермахера, сформулированная в рамках экзегетики, является в то же время первым прецедентом в эволюциии философской герменевтики, и концептуального осмысления проблемы интерпретации»130.
У Шлейермахера в качестве предмета интерпретации выступает «индивидуальный план выражения», а интерпретационная процедура заключается как в
лингвистической, или грамматической, интерпретации, так и интерпретации
субъективной, «психологической», или «технической». Основную цель герменевтического метода Ф.Шлейермахер формулирует следующим образом: «Понять
автора и его труд лучше, чем он его понимал»131. При таком понимании интерпретации исходным предметом герменевтики является литературный текст, который
отдален от автора и интерпретатора исторической эпохой с ее культурными и
языковыми особенностями. Объективная сторона понимания выражается грамматически, средствами языка, а субъективная заключается в психологической интерпретации. Как следствие, понимание выступает взаимобытием этих двух сторон прочтения текста.
129
Бэкон Ф. Сочинения в 2 тт. М.: Наука, 1977. Т.1. С.22.
Постмодернизм. Энциклопедия. /Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко. Электронный ресурс].
Режим доступа: http://www.infoliolib.info/philos/postmod/interpretatia.html. Дата обращения
20.10.2013.
131
Цит по.: Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М.: Высшая школа, 1991.
130
102
Качественно новым этапом развития герменевтики следует считать подходы, разработанные В. фон Гумбольдтом. Герменевтика оформилась в творчестве
Гумбольдта в философию языка. Разрабатывая идеи историзма Г.Гегеля, ученый
задавался вопросом об адекватности интерпретации исторического бытия. Он не
считал работу с фактами и их систематизацию основными приемами работы с историческим текстом. У Гумбольдта обнаруживается новый подход к пониманию
текста. Впоследствии идеи о том, что предметом исторической герменевтики могут быть все предметы культуры, были развиты Ж.Делезом, У.Эко, Ж.Деррида,
Ф.Анкерсмитом. В интерпретации исторического бытия, по мысли Гумбольдта,
историк обязан рассматривать действительность сквозь призму эстетического
восприятия. В. фон Гумбольдт убежден, что язык — не столько продукт деятельности, сколько сама деятельность, непрерывный, бесконечный процесс возникновения и транслирования смыслов132.
Трансформация герменевтики в парадигму общенаучного и философского
познания характерно для творчества В.Дильтея. Основным методом познания и
формой существования знания в науках о природе Дильтей, а также впоследствии
неокантианцы (В.Виндельбанд, Г.Риккерт), считали объяснение, а главным методом неестественных наук — понимание и интерпретацию. В философии
В.Дильтея интерпретация понимается как постижение смысла текстов, а смысл,
связанный с феноменом автора, является объективной стороной любого текста.
В.Дильтей разрабатывал методологию исторического познания и культурологии и
считал, что связь психического переживания и понимания не является залогом
адекватности интерпретации, ввиду этого требуется обращение к специфическим
искусственным приемам. Направленное понимание фактов истории и культуры
как феноменов жизни - центрального понятия философии мыслителя - Дильтей
называл истолкованием, или интерпретацией. Философский метод индукции выразился в методологической логике интерпретации: понимание части историче-
132
Гумбольдт В. фон Язык и философия культуры. М.: Прогресс. 1985. 448 с. (Языковеды мира). [Электронная книга].
103
ского бытия возможно благодаря ее принадлежности к целому, а всеобъемлющий
анализ целого предполагает понимание частей133.
Идеи В.Дильтея в дальнейшем были развиты в творчестве М.Вебера,
Г.Зиммеля, но именно М.Хайдеггер осуществил «онтологический поворот» и
«вывел герменевтическую интерпретацию за пределы анализа текстов в сферу
«экзистенциальной предструктуры понимания»; различил первичное дорефлексивное понимание как сам способ бытия человека, тот горизонт предпонимания,
от которого никогда нельзя освободиться, и вторичное понимание, возникающее
на рефлексивном уровне как философская или филологическая интерпретация».134
Г.Г.Гадамер, оценивая состояние герменевтики до и после работ М.Хайдеггера,
писал, что «традиционное самопонимание герменевтики основывалось на представлении о ней как о теории искусства понимания. <…> М.Хайдеггер обращался
к проблематике исторической герменевтики и критике лишь за тем, чтобы, исходя
из нее, раскрыть предструктуру понимания в онтологической перспективе».135
М.Хайдеггер определил онтологический статус герменевтики как «аналитика
присутствия». Сущность герменевтики, в понимании мыслителя, состоит в том,
что она является «методологией историографических наук о духе»136.
В герменевтике Хайдеггера понимание постулируется как способ бытия человека в мире. По Хайдеггеру, это бытие не состоит в искусстве истолкования,
согласно концепции Ф.Шлейермахера. «Само понимание следует мыслить, скорее, не как действие субъективности, но как включение в свершение предания, в
котором происходит непосредственное опосредование прошлого и настоящего.
<…> Стремясь понять какой-либо текст, мы переносимся вовсе не в душевное состояние автора, но, если уж говорить о перенесении, в ту перспективу, в рамках
которой другой пришел бы к своему мнению. <…> Задача герменевтики и состо-
133
См.: Дильтей В. Основная мысль моей философии // Вопросы философии. 2001. № 9. С.
122—123.
134
Философия: Энциклопедический словарь. Раздел «Интерпретация»./Под редакцией А.А.
Ивина. М.: Гардарики, 2004.
135
Гадамер Г.Г. Истина и метод. М.: Прогресс, 1988. С. 317.
136
См.: Хайдеггер М. Бытие и время. Харьков: Фолио, 2003. С.54-57.
104
ит в том, чтобы объяснить <…> понимание, не как какое-то загадочное общение
душ, а как причастность к общему смыслу»137.
Несомненно, важнейшим положением герменевтики М.Хайдеггера представляется идея о том, что именно язык выступает пространством развертывания
герменевтических практик и является «домом бытия». Последователь Хайдеггера
Г.Г.Гадамер подчеркивал, что осуществление понимания возможно лишь в сфере
языка, а «способом этого осуществления является истолкование, развертываемое
в среде языка, который, с одной стороны, стремится выразить в словах сам предмет, с другой же — является языком самого толкователя»138.
В начале XXI века герменевтика столкнулась с рядом проблем, свидетельствующих о кризисе этого направления философской мысли. Философы делают
попытки найти новые способы постижения исторического бытия, иначе подойти к
проблеме историчности и переосмыслить методологию герменевтики.
Философия постмодернизма понимает интерпретацию как наполнение текста смыслом. При этом «правильность» не рассматривается как критерий осуществления интерпретации для соответствия исходному значению. Такой подход
обусловлен, во-первых, тем, что структура текста объявляется поливалентной.
Постмодернисты трактуют текст как антиструктурную организацию, как децентризованное смысловое поле. Отсутствие «трансцендентального означаемого»
(термин Ж.Деррида) исключает возможность интерпретации как реконструкции
исходного, или «правильного», смысла текста, который задан автором. Как замечает М.А.Можейко, «интерпретация в рамках такого подхода к тексту возможна
лишь как метафорическое и условное (в дань традиции) обозначение процедуры
«деконструкции» текста, предполагающей его децентрацию (деструкцию) и последующую вариативность «центраций» (реконструкций) вокруг тех или иных
произвольно избранных семантических узлов, что задает безграничную вариативность прочтения»139.Во-вторых, интерпретация, с позиций постмодерна, не
137
Гадамер Г.Г. Истина и метод. М.: Прогресс, 1988. С. 345-346.
Там же. С.452.
139
Новейший философский словарь. Мир энциклопедий. 3-е изд., исправл. Мн.: Книжный Дом.
2003. 1280 с. С. 427.
138
105
направлена ни на автора, ни на текст. «Смерть автора» как проявление концепта
смерти субъекта и многомерность текста выводят на передний план личность читателя. Таким образом, в философии постмодернизма интерпретация становится
эквивалентной самому исходному тексту. В этом аспекте формулируется идея независимости интерпретации от текста и текста от интерпретации, а интерпретация
как понятие теряет свой смысл и ее использование становится, в плане терминологии, номинальным. Фактически, речь идет о своеобразном эксперименте с текстом, который на практике «интерпретируется» вольно и дерзко.
Несомненно, преобладание в научном сообществе критического отношения
к такому пониманию интерпретации культурных текстов обусловлено здравым
смыслом, тем не менее, эксперименты с «чтением» продолжаются, порождая не
только культурно-семантические феномены современности в виде инсталляций,
перфомансов, театральных постановок и прочих форм художественного творчества, но и теоретических разработок в области лингвистики текста и философии
языка.
Интересна эволюция взглядов философа У.Эко как представителя философии постмодерна по поводу границ интерпретации в контексте теории коммуникации. В целом, для У.Эко интерпретация — это процесс и результат экспликации
смыслов, в том числе рефлексия по поводу данного результата и выстраивание
собственной модели на основе извлеченных смыслов. В своем понимании интерпретации изначально У.Эко опирается на философские позиции Ч.Пирса, который
занимался разработкой проблем семиотического анализа текста и вопросами соотношения знаковых систем и объективной реальности. Категория автора вовсе
не элиминируется из семиотического анализа, «все феномены культуры рассматриваются как факты коммуникации и отдельные сообщения организуются и становятся понятными в соотнесении с кодом»140. В соответствии с пониманием теории коммуникации, кратко изложенным У.Эко в работе «Отсутствующая структура», процесс коммуникации в самом упрощенном виде, или интерпретации в
узком понимании, детерминирован наличием отправителя, сообщения и адресата,
140
Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию. СПб: Simposium, 2004. С.35.
106
а также кода для расшифровки сообщения. Заметим, что, согласно заимствованной из общей теории информации в изложении Ч.Пирса коммуникационной модели, в процессе интерпретации определяющие роли выполняют отправитель —
Автор, адресат — Читатель и само сообщение, т.е. культурный текст, внедренный
в определенный код (языковой, исторический, культурный и т. п.).
В своей ранней работе 1962 г. «Открытое произведение» У.Эко продемонстрировал свое стремление определить право читателя как свободного интерепретатора художественных текстов. Вместе с тем, философ рассуждает так: «Сказать,
что интерпретация <…> потенциально неограничена, не означает, что у интерпретации нет объекта и она существует только ради себя самой»141.
В вышедшей в 1990 г. работе «Пределы интерпретации» ученый сделал попытку, с опорой на работы К.Поппера, разграничить истинное и ложное прочтение текста, а также проанализировал свои взгляды по проблеме интерпретации и
признал ряд заблуждений, допущенных в предыдущий период творчества. Состоявшаяся в 1990 г. дискуссия между У.Эко, К.Брук-Роуз, Р.Рорти и Д.Каллером
была посвященная различным аспектам интерпретации и гиперинтерпретации.
Философ критически оценил общую тенденцию постмодернистов неограниченно
и свободно интерпретировать тексты. По мысли У.Эко, вольные способы интерпретирования художественного текста ведут к ложной интерпретации, т. е созданию некого нового текста, воплощающему в себе не смысловую позицию автора,
а транслирующему субъективное отношение интерпретатора к смыслу сообщения. Свою критику У.Эко, прежде всего, направил на «воинствующих» постмодернистов, в духе Ж.Деррида, философов, считающих, что у интерпретации нет
определенной методологической парадигмы манипуляций с текстом. По убеждению У.Эко, такой подход провоцирует появление неконтролируемых прочтений,
а данная тенденция потенциально разрушительна для культуры социума.
Как основной объект изучения современная философия рассматривает человеческий мир, без человека бытие не мыслится. Сущность человеческого бытия
раскрывается в постижении открытости, временности и историчности человече141
Eco U. Interpretation and Overinterpretation. Cambridge: Cambridge University Press,1992. P. 38.
107
ского существования. Экзистенциальная философия осмысливает язык не как инструмент завоевания окружающего мира, а способ самого бытия, сущность человеческого бытия, обеспечивающую социальность, историчность человека, потенциал развития культуры. М.Хайдеггер указывал, что «язык есть основа возможности истории, а не изобретение, изготавливаемое в ходе исторического культуротворчества»142. Традиционно язык исторических произведений выступал в качестве ключа к пониманию и изучению перипетий прошлого. Современный голландский философ истории Франклин Рудольф Анкерсмит в своем труде «Возвышенный исторический опыт»143 делает попытку раскрыть сущность многополярного понятия «опыт», которое способно обусловливать реальность прошлого и
его осознание.
Очерчивая грани понятия «опыта прошлого», Анкерсмит подчеркивает, что
«опытность» проявляется в исторической репрезентации в виде «чувствования
прошлого», которое не менее важно, чем знание о нем. Документы прошлого образуют «опытный базис» любого надежного исторического знания. Тем не менее,
историк обладает всего лишь «опытом» архивных документов, через которые невозможно обретение «опыта прошлого». Философ делает вывод о том, что «опытный базис» позволяет разрабатывать некую конструкцию прошлого, но никак не
реконструировать историю. Полемизируя с доводом конструктивистов о том, что
опытное знание о прошлом нам не доступно, поскольку прошлое не может быть
объектом опыта, так как его более не существует, Анкерсмит подчеркивает особую значимость исторического ощущения, соприкосновения, контакта, считая их
важнейшими компонентами исторического знания. В этом смысле понятие исторического опыта прошлого преломляется в артефактах, сохранившихся от прошлого в виде произведений изобразительного искусства, музыки, предметов быта.
В них прошлое совпадает с настоящим, актуализируется в современной действительности, так как артефакты несут в себе знаки своего происхождения, следова-
142
143
См.: Хайдеггер М. Бытие и время. Харьков: Фолио, 2003.
См.: Анкерсмит Ф.Р. Возвышенный исторический опыт. М.: Изд-во «Европа», 2007.
108
тельно, способны вызывать исторический опыт у тех, кто особенно чувствителен
к сложному значению таких знаков.
Анализируя работы Р.Рорти, посвященные размышлениям о соотношении
языка и реальности, Ф.Р.Анкерсмит выявляет дуализм философа, признающего
справедливость «опытного» подхода к познанию действительности Аристотеля и
проповедующего лингвистический прагматизм, согласно которому язык — «полезный инструмент в попытке совладать с реальностью». Критикуя историзм
Р.Рортри, Анкерсмит указывает на его интуитивную «справедливость»: язык изменяется в ходе истории, и человек не может уйти от его историчности. Выдвигается положение о приемлемой форме исторического нарратива — фигуративности
языка историописания.
Философ задается вопросом, возможно ли вообще историческое знание без
языка. Последовательно критикуя лингвистический трансцендентализм, автор
рассматривает несколько полярных взглядов на язык: Р.Барта, заявившего, что
язык — «тюрьма», из которой мысль и опыт никогда не могут освободиться,
«фашист», заточающий нас в границах собственных терминов, и Г.Гердера, доказывавшего, что язык является общедоступным инструментом и позволяет выражать самые глубокие и личные чувства. В анализе творчества Г.Гадамера Анкерсмит особо подчеркивает «истину» антитезы «язык - опыт», интуитивно почувствованную философом: мы можем понять прошлое лишь постольку, поскольку оно услужливо принимает облик языка. Анкерсмит настаивает на том, что вся
история, ее драма, трагедия загоняется в тесные рамки интерпретации на языке
историков. Исследователь отвергает постулаты как текстуалистов, утверждающих, что в отсутствии языка нет доступа к реальности, так и деконструктивистов,
методология которых все же не позволяет достичь «ауры» возвышенного.
В произведении «Возвышенный исторический опыт» Ф.Р.Анкерсмит через
понятие «опыт» осуществляет попытку осознать историю. В основе аргументации
лежит литературная категория возвышенного. В призыве автора «давайте вернем
нашим размышлениям об истории и историописании немного теплоты человеческого сердца, и пусть они найдут отклик в глубинах наших душ» чувствуется го-
109
рячий романтизм, который вполне может захватить личность историка. Тем не
менее, возможность приближения опыта, полученного через чувствование, к истине как единственному критерию достоверности, представляется сомнительной.
Справедливо утверждение о том, что музыка, произведения искусства, материальные факты бытия, не являющиеся стилизованными копиями, действительно способны передать стиль эпохи, и в этом случае крайний эмпиризм представляется дополнительным инструментом для постижения исторической памяти. Поэтому правомерно возникает вопрос об истинности того или иного знания, полученного возвышенным опытом. Анкерсмит признает, что истина и опыт идут порознь, а концепция опыта не предполагает субъекта опыта. Таким образом, на
наш взгляд, отказ от языка и обращение к непосредственному опыту восприятия
прошлого как методология изучения исторического процесса ограничивают возможности исследователя. Кропотливое изучение сохранившихся исторических
документов, исторических произведений, их сопоставление, верификация и стремящаяся к объективности интерпретация представляются надежными проводниками по лабиринтам культуры прошлого.
Итак, межкультурная коммуникация заключается не только в культурном
обмене, но и представляет собой сложный механизм взаимодействия существующих в определенном промежутке времени культур, которое осуществляется посредством языка, пронизывающего всю теоретическую и практическую деятельность человека144. Выполняя роль посредника, субъект интерпретации управляет
процессом коммуникации, основываясь как на лингвистических, так и экстралингвистических знаниях, в состав которых входит знание культуры. Изменяющаяся историческая действительность предоставляет потенциально бесконечные
возможности для нахождения смысла текста. Следовательно, смыслы культурных
текстов становятся неисчерпаемыми и постоянно обновляются с каждой новой
интерпретацией.
Согласно позиции Ю.Кристевой, текст представляет собой множественность смыслов, «гено-текст». Сфера текстуальности подразумевает огромные се144
См.: Нелюбин Л.Л. Введение в технику перевода. М. Флинта; Наука, 2009. С. 62-63.
110
мантико-культурологические пласты социальности, которые могут быть интерпретированы как текст. Культурный текст как носитель информации всегда вызывает коммуникативную ситуацию - социальный дискурс, диалог с произведением,
культурой или эпохой. Вследствие этого нельзя не согласиться с мнением о том,
что именно текст представляется универсальным средством коммуникации.
Неисчерпаемость смыслов культурного текста превращает манипулирование
субъекта с ним из восприятия в продуцирование: текст «не только передает вложенную в него извне информацию, но и трансформирует сообщения и вырабатывает новые»145. По Р.Барту, текст не является эквивалентом произведения, но выступает в качестве условия существования произведения. Произведение в таком
случае — это поверхность текста, а сам текст — дискурс по поводу произведения,
нечто, скрывающееся за произведением: «Произведение есть вещественный
фрагмент, <…> а текст — поле методологических операций»146. Сложный комплекс связей между произведением и текстом составляет сущность явления интертекстуальности147. Ю.Кристева характеризует интертекстуальность так: «Для
познающего субъекта интертекстуальность — это признак того способа, каким
текст прочитывает историю и вписыватся в нее»148.
Подводя итог вышесказанному, отмечаем, что рефлексия по поводу интерпретации как феномена человеческого мира подводит к мысли о том, что социокультурная ситуация современности явно демонстрирует циркулирование различных по своему характеру текстов в рамках дискурса по поводу авторского
культурного текста, но этот дискурс осуществляется под знаком «смерти автора».
Эта яркая метафора Р.Барта получила воплощение в тенденции понимать культуру как диалог текстов, осуществляемый в сознании читателя, или единый текст.
Вновь сделаем оговорку, что текст, чтение, читатель — термины с метафорическим смыслом, предельно абстрактного и обобщенного смысла.
145
Лотман Ю. Избранные статьи: В 3-х томах. Т. 1. Таллинн, 1992. С.131.
Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994. С. 415.
147
См.: Петрова Н.В., Кулакова O.K. Различные подходы к определению интертекстуальности.//
Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. № 2(14). 2011. С.131-135.
148
Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог, роман Диалог. Карнавал. Хронотоп. №4. Витебск, 1993. С.225.
146
111
В следующем параграфе нами исследуется феномен перевода, рассматриваемый в структуре культуры и межкультурной коммуникации с позиций функционального подхода.
2.3. Перевод как культурный посредник
Основная проблема межкультурной коммуникации — это проблема понимания, эффективности диалога культур. В современной науке вопрос о языке и
межкультурной коммуникации носит междисциплинарный характер. Понимание
текста, по мысли Г.Г.Гадамера, всегда означает его применение к самому субъекту и осознание того, что любой текст при наличии потенциально большого количества интерпретаций, есть воспроизведение этого текста. Следовательно, язык
выступает как особая реальность, внутри которой человек осуществляет как понимание мира, так и самопонимание. Язык является не только условием существования человеческого бытия, но и самим бытием, которое может быть понято.
Язык обеспечивает диалог между культурами в условиях межкультурной коммуникации.
В пространстве межкультурной коммуникации осуществляется не только
взаимодействие различных языков как самостоятельных систем, но и соприкосновение разных культур. Социально перевод обнаруживает свое общественное
предназаначение — он обеспечивает опосредованную двустороннюю иноязычную коммуникацию. Являясь социально детерминированным, общественно значимым видом деятельности, в условиях глобализации перевод выступает в роли
особого вида коммуникации, обладающего большим потенциалом в деле осуществления эффективного культурного диалога. Достижения современной гуманитарной мысли под влиянием лингвистических и экстралингвистических причин
112
придали переводу как науке новую значимость — он стал рассматриваться не как
межъязыковая, а как межкультурная коммуникация149.
Перевод как явление современной социальности — это не только взаимодействие двух противопоставленных друг другу языков, но и «взаимодействие
контекстов, включающих лингвистические и экстралингвистические параметры
коммуникации. Перевод, являясь лингвокультурным процессом, призван обеспечить взаимопонимание участников коммуникативного акта, принадлежащих к
различным национальным и независимым друг от друга культурам»150.
В настоящее время в социально-философски ориентированных исследованиях сложилась тенденция интерпретировать перевод как феномен лингвокультурной трансляции, которая обнаруживает два основания - языковое и культурное. Антропоцентрическая проблематика изучения проблем соотношения языка,
смысла, интерпретации и перевода связывает их рассмотрение с прагматическими
аспектами коммуникации, инвариантностью восприятия культурных реалий, проблемой национально-культурных пространств лингвокультурных сообществ, эффективностью осуществления межкультурной коммуникации в условиях глобализирующегося мира. Несмотря на тот факт, что многие аспекты перевода в свете
указанных проблем приобретают все большую актуальность, в философской
науке проблема перевода разработана фрагментарно. Социально-философские исследования, посвященные проблеме перевода, рассматривают перевод сквозь
призму философской герменевтики как теории понимания и интерпретации, отчасти в теории познания, основываясь на междисциплинарном подходе, привлекая
инструменты исследования таких отраслей знания, как психология, психолингвистика, семиология, культурология и прочих151. Однако, как указывает М.Э.Рябова,
149
См.: Попова Т.Г. Языковое сознание как основополагающий фактор общения. // Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности: XVМеждунар. Симпозиум по психологингвистике и теории коммуникации. М.: РАН, Институт языкознания, 2006. С. 117-228.
150
Евтеев С.В. Интеркультура и перевод. // Ментальность. Коммуникация. Перевод. Сер. Теория и история языкознания: сборник статей / РАН ИНИОН; Центр гуманит. науч-информ. исслед.; Отв. ред. и сост. М.Б. Раренко. М., 2007.
151
См., например: Прохоров Ю.Е. Русское коммуникативное поведение. Воронеж: Истоки, 2002.;
Тимко Н.В. Фактор «культура» в переводе. Курск: Изд-воКГУ, 2007.; Тер-Минасова С.Г. Война и
113
«в философии возможна и самостоятельная, чистая теория перевода, относительно не зависящая от этих философских подходов и даже, наоборот, проясняющая
их. Эта теория предполагает более глубокий для философии анализ перевода, так
как выясняет сами условия его возможности»152.
Отечественный теоретик в области переводоведения А.Д.Швейцер отмечает, что «перевод как деятельность характеризуется ориентированностью как на
язык и культуру текста оригинала, так и на язык и культуру текста перевода. Соотношение этих двух полюсов оказывает сильное влияние на перевод»153.
В настоящее время наиболее продуктивными в плане своего объяснительного потенциала являются концепции, рассматривающие проблему перевода, референции и транслирования смыслов, на основе представлений об универсальном
характере языка и лингвистической относительности, которая провозглашена
определяющим положением для выстраивания исследовательских парадигм коммуникативного взаимодействия языков и культур. Согласно теории лингвистической относительности Сепира-Уорфа,154 структура языка детерминирует структуру мышления и способы познания мира, или, другими словами, существующая в
сознании субъекта система понятий, а, следовательно, и существенные особенности его мышления определяются тем заданным языком, носителем которого этот
субъект является. В таком случает язык выступает в качестве инструмента интерпретации. Поскольку в определенном языке и, соответственно, в конкретной
культуре воплощается исторический опыт лингвокультурной общности, ментальные представления носителей различных языков могут не совпадать.
Потенциальная возможность перевода с одного языка на другой, как и адекватная интерпретация культурных текстов, определяется допущением о том, что
существует некоторая универсальная система представлений, общая для носитемир языков и культур. М.: Слово, 2008.; Садохин А.П. Межкультурная коммуникация. М.: Альфа-М;
ИНФР-М, 2009.
152
Рябова М.Э. Философские основы перевода.// Гермес: науч.-худож. сб.: Составитель А.Н. Злобин.
Саранск: Афанасьев В.С., 2010. 128 с. С.63.
153
Швейцер А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. / Отв. ред. В.Н. Ярцева. М. :
ЛИБРИКОМ, 2009. С.61.
154
См.: Сепир Э. Статус лингвистики как науки. //Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993.
114
лей всех человеческих языков и культур. Ограничивая масштаб данного допущения, авторы теории языковой относительности полагают, что универсальность
ментальности может оказываться характерной, по крайней мере, для носителей
той пары языков, с которого и на который осуществляется перевод. Чем больше
родства обнаруживают языковые и культурные системы, тем выше возможность
адекватно передать на языке перевода то, что продуцируется в ментальности носителей языка оригинала. И наоборот, значительные культурные и языковые различия подтверждают положение о том, что выбор языкового выражения определяется не столько объективными характеристиками обозначаемой ими внеязыковой действительности, «сколько рамками внутриязыковой конвенции»: именно
такие случаи образуют переводческие лакуны, обнаруживая лексическую и понятийную безэквивалентность, т.е. не поддаются или плохо поддаются переводу и
интерпретации155.
Как следствие, постулируется утверждение о том, что точный, абсолютно
соотвествующий языку оригинала, перевод с одного естественного языка на другой невозможен. Г.Г.Гадамер утверждает: «Там, где требуется перевод, там приходится мириться с несоответствием между точным смыслом сказанного на одном и воспроизведенного на другом языке, — несоответствием, которое никогда
не удается полностью преодолеть»156.
К.Ажеж, современный французский философ, рассуждая по поводу потенциальных возможностей транслирования смыслов при переводе, замечает: «Конечно, если рассматривать язык как системы знаков, то следует признать, что
структурные связи между знаками весьма различны в разных языках; не бывает
так, чтобы некий знак одного языка занимал в его системе точно такое же место,
какое занимает в системе другого языка знак, с помощью которого пытаются перевести первый»157.
155
Автономова Н. С. Познание и перевод. Опыты философии языка. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008.
156
Гадамер Г.–Г. Истина и метод (Основы философской герменевтики). М., 1988. –С.447.
157
Ажеж К. Человек говорящий: Вклад лингвистики в гуманитарные науки / Пер. с фр. Изд. 2-е,
стереотипное. М.: Едиториал УРСС, 2008. С. 46.
115
Теория онтологической относительности, разработанная американским логиком и философом У.В.О.Куайном, является концепцией, обнаруживающей взаимосвязь проблем онтологии, эпистемологии и семантики. Данная теория оказала
значительное влияние на современную философию языка, в том числе на философские проблемы значения, смысла, референции и перевода. Обращение к творчеству Куайна обусловлено тем, что отдельные положения его теории актуальны
ввиду того, что могут быть использованы в качестве методологического приема
при рассмотрении проблемы языковой идентичности личности, ее устойчивости и
относительности. Кроме этого, исследование аспектов философии языка, связанных с пониманием отношения языка и мира, предполагает анализ положений теории онтологической относительности.
Носителем языкового сознания является человек - языковая личность, существующая и реализующая свое сознание в языковом пространстве, представленном в виде коммуникации, речевого и поведенческого взаимодействия, общения, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке, в значениях языковых
единиц, речевых смыслах и культурных текстах. У.Куайн справедливо утверждает, что «язык является социальным искусством, которым мы все овладеваем целиком и полностью на основании явного поведения других людей при общественно
распознаваемых условиях»158.
В работе «Еще раз о неопределенности перевода» (Indeterminacy of Translation Again) философ отмечает: «Каждый из нас изучает свой язык наблюдением
вербального поведения других людей и следя за своим собственным поведением,
подкрепляемым или корректируемым другими»159. Действительно, чтобы понять
взаимодействие мышления и языка как формы практической реализации сознания, необходимо выйти за пределы сознания и языка индивида и принять во внимание мир его культуры, фоновых знаний, социального опыта, степени развития
158
Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада: Учебная хрестоматия (составление, перевод, примечания и комментарии А.А.Печенкина).
М.: Издательская корпорация «Логос», 1996. С.40.
159
Уиллард Вэн Орман Куайн. Еще раз о неопределенности перевода. Quine W.V.O. Indeterminacy of Translation Again. Первоисточник на английском языке и переводы, выполненные
В.Суровцевым и П. Куслий // Логос. №2(47). 2005. С.32.
116
языковой личности. Любой речемыслительный акт протекает в рамках определенного социокультурного пространства, в пределах соответствующего семантического поля. Речемыслительный акт получает свое оформление в виде практического сознания, которое, объективируясь через язык, превращается в языковое сознание. Данные положения не обнаруживают противоречий в рамках одного языка, одной культуры, единого социально-исторического пространства.
У.Куайн ставит проблему соответствия при переводе с одного языка на другой. Философ признает, что критерием адекватности отражения объективной действительности и ее отдельных реалий при взаимодействии представителей двух
разных культур через язык, который для одного является родным, а для второго
посредником (неродным, иностранным), выступает «внешний критерий»- некая
ответная реакция, подтверждающая или опровергающая верность интерпретации
и свидетельствующая, в свою очередь, об относительной эквивалентности передачи смыслов. У.Куайн утверждает, что однозначного соответствия высказываний
в разных языках не может быть в принципе. Это касается, прежде всего, так называемого «радикального перевода». Статью «Еще раз о неопределенности перевода» (Indeterminacy of Translation Again) следует рассматривать в качестве пояснения тех положений, которые философ высказывает в своей работе «Онтологическая относительность», имеющей определенное методологическое значение.
Для понимания сути гипотезы языковой относительности можно сопоставить отличительные характеристики русского как родного и английского, распространенного в мире, языков. Если задаться вопросом о причинах трудностей усвоения чужого языка, то главной причиной объективно следует рассматривать не
объемный лексический материал, который обучаемому необходимо освоить. Во
многом освоение лексики является механической процедурой, которая сегодня
внедрена в системы машинного перевода. Безусловно, освоение лексики чужого
языка - это сложный психический процесс, по сути дела формирование «нового»
языкового сознания, создание так называемой вторичной языковой личности.
Главную причину трудностей следует усматривать в отличном «способе видения мира», в другой онтологии. Чтобы адекватно пользоваться неродным язы-
117
ком, необходимо научиться «мыслить» на другом языке, «взглянуть на мир» подругому, глазами носителя языка, т.е. структурировать объективную реальность
так, как это делается в заданном чужим языком «способе видения мира». Здесь
проявляется тезис Куайна о несоизмеримости языков. Представляется, что относительность в этом смысле состоит в несовпадении понятийных, категориальных
феноменов языков, с одной стороны, и в различии грамматик. Онтологическая относительность применительно к языку проявляется в непрозрачности референции.
Куайн предлагает свою концепцию семантики. У него значение - тот способ
поведения, который отвечает данному имени, а референция, экстенсионал, - тот
предмет, к которому относится это имя. Философ скептически относится к возможности полной синонимической замены предмета речи — «подобие значений
— туманное представление, вызывающее сомнение. Относительно двух предикатов, обладающих подобными экстенсионалами, нельзя сказать с уверенностью,
подобны ли их значения или нет»160. Следовательно, указание не полностью
определяет указываемый объект. Например, указывая на «кролика», возможно
указание на кролика как предмет, занимающий определенный объем пространства
(кролик как «целое»), на видимую часть кролика или сумму его частей (но не на
кролика целиком), на кролика, находящегося в заданный момент в заданном месте, но не сохраняющегося во времени и пространстве. В примере с кроликом
У.Куайн подчеркивает, что неопределенность радикального перевода означает не
просто неопределенность значения, но и неопределенность референции, невыясненность предмета, к которому относится имя.
Проводя анализ процесса интерпретации с незнакомого языка на язык перевода (с туземного на английский), философ указывает на возникновение сложностей, явление безэквивалентности, несоответствие конструкций, проявление ментальности и прочих факторов, не способствующих нахождению наиболее адекватного решения коммуникативной задачи в нетипичных условиях общения. Это
вид интерпретации У.Куайн называет «радикальным переводом», который «схо160
Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада:
Учебная хрестоматия (составление, перевод, примечания и комментарии А.А.Печенкина). М.: Издательская корпорация «Логос», 1996. С.44.
118
ден с чудом» и «не делается дважды в одном и том же языке»161. Очерчивая эмпирические границы относительно радикального перевода, философ делает вывод о
том, что постулат общей теории перевода - «переводом обладающего значением
предложения является другое предложение, если оно обладает таким же значением»162- не представляется неопровержимым. «Ясно, что цель труднопреодолима, а
свобода предположений грандиозна. <…> Но только радикальный перевод выставляет на показ скудость исходных данных для идентификации значений»163.
В целом, мы полагаем, что «радикальный перевод» - явление в полном
смысле относительное, поскольку не обнаруживает универсальный характер и является феноменом субъективного. Именно субъективная сторона интерпретации
обусловливает возможную многовариантность смысловых эквивалентов. Неосведомленность реципиента в определенной области создает эффект «радикального
перевода», но вовсе не означает, что такое явление возникает всегда в отношении
определенного культурного текста.
Логический анализ процессов понимания ставит целью выявление механизмов, позволяющих извлекать смысл и эквивалентно интерпретировать высказывания,
передаваемые
от
субъекта
субъекту
в
процессе
коммуникации.
В этом плане понимание представляется как процесс преобразования информации
с сохранением ее инвариантных смыслов. Референция у Куайна понимается как
случай наиболее полного совпадения значения как мысли о предмете (имени,
термине) с денотатом, обозначаемым. О референции можно рассуждать относительно определенной системы координат, то есть языка. Куайн провозглашает тезис о непостижимости референции. «Референция бессмысленная до тех пор, пока
она не соотнесена с некоторой координатной системой».
На наш взгляд, соответствие смыслов в разных сопоставляемых языках, с
одной стороны, будет зависеть от эквивалентности обозначаемых реалий и их
161
Уиллард Вэн Орман Куайн. Еще раз о неопределенности перевода. Quine W.V.O. Indeterminacy of
Translation Again Первоисточник на английском языке и переводы, выполненные В.Суровцевым и
П.Куслий // Логос. №2(47). 2005. С.42.
162
Там же. С.42.
163
Уиллард Вэн Орман Куайн. Указ.соч. С.38.
119
наличия вообще в этих языках и культурах, и, с другой стороны, применительно к
переводу и практике интерпретации смыслов, для достижения высокой степени
адекватности и эквивалентности перевода данные «системы координат», соотнесенные друг с другом, должны быть практически в равной степени известными
переводчику.
Американский лингвист Э.Сепир, рассуждая о лингвистической относительности, указывал, что «формальные способы обозначения того или иного элемента опыта, равно как и той или иной точки пространства, столь различны, что
возникающее на их основе ощущение ориентации не может быть тождественно
ни для произвольной пары языков, ни для произвольной пары систем отсчета. В
каждом случае необходимо производить совершенно особую или ощутимо особую настройку, и эти различия имеют свои психологические корреляты»164. Ученик Э.Сепира Б.Уорф формулирует взаимосвязь сознания и речевых смыслов так:
«Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому,
что они самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а
это значит в основном - языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы
расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе в основном потому, что мы - участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию»165.
Таким образом, возможность рассмотрения языкового сознания как особого
эпистемологического феномена обусловлена тем, что именно язык служит идентификатором познаваемого предмета и фиксатором его социальной значимости.
Коммуникация порождает феномен онтологической языковой относительности,
проявляющейся, прежде всего, в переводе с одного языка на другой, а также в
рамках одного языка в силу объективных причин, которые исследовал У.Куайн в
своей теории. Адекватность и эквивалентность как ключевые характеристики качества интерпретации смыслов испытывают на себе влияние онтологической от164
Грамматист и его язык. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., Прогресс,
1993. С. 248 — 257.
165
Наука и языкознание. Зарубежная лингвистика Т.1. М., Прогресс, 1999. С.99 — 105.
120
носительности, ведущей к частичному несовпадению смыслов, что свидетельствует о различии онтологий как «способов видения мира», свойственных разным
языкам. Потенциальные результаты реализации онтологической относительности
в языковой практике следует учитывать при интерпретации другого языка и в переводе.
Требование адекватности и эквивалентности передачи смысла при переводе
с одного языка на другой является первостепенным в теории перевода. По причине того, что исходный и переводной тексты принадлежат разным лингвокультурным пространствам представителей двух культур и носителей разных языков,
необходимо выявить механизм взаимодействия культурно-семантических феноменов, который обеспечивает адекватность и эквивалентность транслирования
смыслов и осуществляемого перевода. По нашему мнению, перевод как культурный посредник в межкультурной коммуникации призван обеспечивать лингвокультурную эквивалентность.
В понятие лингвокультурной эквивалентности мы вкладываем значение такой характеристики перевода как межкультурной коммуникации, которая сводится к восприятию перевода носителем одного языка и культуры максимально соответствующим восприятию оригинала носителем другого языка и культуры, которому адресован исходный текст.
Каким же образом осуществляется механизм, обеспечивающий лингвокультурную эквивалентность? Исходный текст, подлежащий переводу, подвергается комплексу лингвистических и экстралингвистических трансформаций, в результате которых «сглаживаются» семантико-культурные различия между заданными языками. Одновременно, осуществляется внедрение новых реалий, которых
в лингвокультурной сфере реципиента нет или требуется их прояснение. Следовательно, исходный текст выступает источником дополнительных сведений о реалиях мира, выраженных «в терминах» ментальности и языковой практики оригинала. Учет смысла понятия лингвокультурной эквивалентности, таким образом,
позволяет наиболее эффективно выбирать стратегию перевода и отбирать наиболее адекватные способы выражения национально-культурного компонента значе-
121
ний и особенности выражения пластов картины мира с помощью языка. Практика
перевода показывает, что различия между языками и культурами вызывают переводческую проблему, или так называемую лакуну. Лакуна (в широком смысле) —
национально-специфический элемент культуры, нашедший соответствующее отражение в языке и речи носителей этой культуры, который либо полностью не
понимается, либо недопонимается носителями иной лингвокультуры в процессе
коммуникации166.
Тем не менее, потенциально информация может быть передана адекватно и
эквивалентно посредством интерпретации. Интерпретация текста представляет
собой набор манипуляций по приданию смысла определенному феномену иноязычной культуры с целью его познания. В таком случае интерпретация - это перевод смысла высказывания с одного языка на другой, когда высказыванию придается смысл в другой «системе координат», в системе лингво-ментальнокультурологических представлений. Такой перевод-интерпретация требует выделения и анализа представлений о феномене в исходной культуре и интерпретацию
данного осмысленного феномена в системе представлений иноязычной культуры
реципиента
в
форме
адекватного
описания.
Данная
схема
перевода-
интерпретации подразумевает сложные речемыслительные операции, которые носят характер творческих актов субъекта, осуществляющего перевод.
Подводя итог вышесказанному, отметим, что функционально перевод в
межкультурной коммуникации реализуется как посредник в передаче и транслировании смыслов при интеракции представителей противовпоставленных друг
другу лингвокультур. Посредническая функция перевода направлена на достижение цели коммуникативной задачи — построение эффективного взаимодействия,
результативность которого оценивается по критериям адекватности и эквивалентности транслирования смыслов, степени сохранения стилистических особенностей высказывания в переводном тексте, соответствия культурно-семантическим
реалиям в терминах языка перевода и ожидаемой эмоциональной реакции на пе166
См.: Николаева Э.А. Лакунарность языка как переводческая проблема (опыт классификации лакун). // Современные проблемы перевода. Доклады международной конференции, Академия ФСБ
РФ, 17.05.2004. М., 2005.
122
реведенное высказывание. Перевод осуществляется как перекодирование информационных сегментов по определенным правилам с поддержанием границы между двумя лингвокультурами. Успешность осуществления языкового взаимодействия между носителями разных языков определяется в большей степени субъективными факторами — особенностями протекания психо-эмоциональных процессов, свойствами памяти, мышления. Как и интерпретация, перевод способен выступать конструктом социальности, поскольку, являясь в большей степени творческим освоением действительности, речемыслительная деятельность субъекта
продуцирует специфическую модель социальности. В условиях межкультурной
коммуникации перевод способствует глубокому проникновению в когнитивную
сферу человеческого бытия и ее отражение в языковом сознании людей, принадлежащих разным языковым общностям.
123
Заключение
Феномен коммуникации приводит к постановке важной социальнофилософской
проблемы
—
выявлению
и
интерпретации
социально-
онтологических оснований межкультурной коммуникации. Философская рефлексия по поводу социально-онтологических оснований межкультурной коммуникации доказывает, что исследование проблемы взаимодействия языков и культур в
условиях глобализационных процессов, социальности в контексте языкового сознания социума позволяет проследить динамику взаимодействия человека с миром, установить факторы социальных изменений, выработать рекомендации политико-правового характера по стратегиям языковой политики страны.
Сфера социальности, в пространстве которой происходит развертывание
межкультурной коммуникации, обнаруживает сложнейшую структуру, концептуальное осмысление которой оставляет перспективу дальнейших исследований.
Понятие социальности является теоретической формой исследования социальных
феноменов и общественной сущности человека. Современная социальнофилософская парадигма исследования социальности объединяет эпистемологическое освоение эмпирической базы и идеалистических оснований социального бытия человека и общества. Получение знания о социальном–это аккумулирование
способов, при помощи которых человеческое сознание конституирует собирательный смысл социальности.
Рассмотрение проблем межкультурной коммуникации актуализирует обращение к исследованиям механизмов функционирования языковых практик и детерминирует статус языка как важнейшего репрезентанта социальности, определяя его как средство, способ и условие возникновения и осуществления социальных процессов. Понятие социальности, интерпретируемое под углом зрения конкретно-исторического своеобразия той или иной формы общественного бытия,
позволяет конструировать аналитические модели социальности с трансформацией
набора характеристик изучаемого феномена. В данной работе исследована эволю-
124
ция понятия социальности в истории философских учений и определен онтологический статус социальности в современном социально-философском познании.
Проблема языкового измерения социальности потребовала рассмотрения
концептуальных подходов к исследованию социальности в контексте языкового
сознания и теории дискурса. Анализ функционирования и динамики языковых
практик через концептуализацию социальности позволяет признать справедливость понимания языка как некой духовной энергии и познавательной деятельности субъекта в коммуникативном пространстве общественного бытия. Влияние
языка на восприятие внешнего мира, языковое отражение действительности,
осмысление сущности языка как ментального пространства подтверждают глобальный характер социальности, погруженной в язык.
Эмпирические наблюдения и концептуализация статуса языка как репрезентанта социальности дают основания утверждать, что язык обусловливает потенциальную возможность отдельных фрагментов бытия становиться событиями социальности и создает особое социально-языковое пространство, в котором функционирует человеческое мышление, где человек реализует свою связь с другими
субъектами, проявляя свои социальные способности. Невозможность выхода за
пределы языка и соответствующей картины мира определяет положение социально-языкового пространства как границы между мышлением субъекта и миром.
Выбранная методологическая позиция позволила обосновать понимание
дискурса как специфической формы репрезентации социальности через коммуникативные практики, воплощающие социокультурное измерение языка. Представления о социальности как экстралингвистической реальности и результате постижения человеком объективного мира через интерпретацию фрагментов бытия
обосновывают понимание языка как способа отражения мира.
В исследовании показано, что социальность реализуется в дискурсе как соединении мыслительной деятельности человека и языковых практик. Бесспорный
гносеологический и методологический потенциал дискурсивного подхода в контексте коммуникативной концепции структурирования социальности позволил
сформулировать парадигму языкового измерения изучаемого феномена:
125
1.
Модель дискурса имеет гораздо более сложную структуру в отличие
от модели коммуникативного акта. Отражение социальных событий и внешнего
мира в дискурсе предполагает одновременное циркулирование множества семантико-культурных контекстов и наиболее полно описывает механизмы функционирования языка.
2.
Язык выступает репрезентантом когнитивного освоения человеком
действительности. Пространство дискурса охватывает целостность эмпирической
реальности, упорядочивая картину мира и структурируя человеческое мышление.
3.
Пространство языковых практик распространяется на все формы бы-
тия, не создавая основ для спекулирования возможностью конституирования небытия. Язык и его структурно-ментальные механизмы способны задавать модели
восприятия мира через механизмы когнитивно-эпистемологических свойств социальности.
4.
Дискурс образует пространство мыслительной деятельности индиви-
дов как условия возможности установления социальных связей, осуществления
коммуникации как механизма интеграции социума.
5.
Языковые практики являются способом саморепрезентации субъекта в
социальности.
6.
Языковая деятельность социальных субъектов обеспечивает диалек-
тическое единство объективной реальности, социальности и субъективного мира.
7.
Дискурс как результат функционирования языка в пространстве соци-
альности обусловливает необходимость критического анализа содержания дискурса через интерпретацию социокультурных текстов, возникающих в процессе
развертывания постоянно трансформирующихся социальных дискурсов.
Предложенная парадигма языковых параметров социальности задает относительно устойчивую модель интерпретации феномена социальности в контексте
языкового сознания социума и оставляет перспективу дальнейшего исследования
данной проблемы.
Представления о коммуникации как о результате взаимодействия социокультурной динамики бытия, общества и личности потенциально переводят поня-
126
тие коммуникации в ведущую категорию социальной философии. Используемый
институциональный подход позволил обосновать положение о том, что коммуникация представляется социальным институтом, обеспечивающим взаимоотношения людей в коллективном бытии. Социально-философский анализ феномена
коммуникации и интерпретация социодинамики погруженности современного человека в ситуации глобальной социальной коммуникации дает основание описывать социальную коммуникацию как форму здесь-бытия совместного, коллективного порядка.
Применение дискурсивного подхода к интерпретации онтологического статуса феномена коммуникации выявило функцию дискурса в социальной коммуникации. Так, дискурс обеспечивает социальный порядок как способ структурирования бытия социума и выступает в качестве основы взаимопонимания в ситуациях социальной коммуникации.
Выработанная методологическая модель позволила рассмотреть вопрос об
основах коммуникативно-смыслового процесса в контексте проблемы «человека в
языке», языковой картины мира, теории межкультурной коммуникации. Интерпретация понятия ментальности как отражения языковой картины мира была
осуществлена на основе анализа культурно-семантических феноменов текста и
дискурса. Исследованием установлено, что информация организуется в тексте,
который можно в самом общем виде определить как сложный коммуникативный
акт, характеристиками которого являются непрерывность и связность, маркировка
коммуникативных установок, авторская прагматика и проч. А сам процесс коммуникации, таким образом, имеет когнитивно-дискурсивную основу, проявляющуюся в ментальности.
В качестве основы анализа коммуникативно-смыслового процесса нами
предложена модель «Текст-Дискурс». Выступая основами коммуникативносмыслового процесса, текст и дискурс представляются феноменами довольно высокого уровня автономности. Дискурс не является промежуточной единицей между языком, коммуникацией и языковым поведением. Также дискурс — это не
текст, взятый вместе с комплексом экстралингвистических факторов. Прежде все-
127
го, эти феномены отражают содержательную сторону ментальности как сущностной характеристики коммуникативно-смыслового процесса.
Текст как сложный феномен языковой и экстралингвистической действительности выполняет целый ряд функций: это средство коммуникации, способ
хранения и передачи информации, отражение психической жизни индивида, форма существования культуры, отражение социокультурной традиции, исторической эпохи и проч. Такая многофункциональность текста объясняется многообразием подходов и большим количеством определений данного понятия. Феномены
текста и дискурса включены в социальность и ее реализацию — реальную межкультурную коммуникацию. Социально-философский подход к вопросу об основах коммуникативно-смыслового процесса доказывает правомерность использования понятий «текст» и «дискурс», исходя из выше описанных интерпретаций, в
качестве знаков, посредством которых осуществляется механизм коммуникации.
Сделан вывод о том, что коммуникация представляет собой процесс реализации
социальных отношений членов социума через обмен информацией, являющийся
проводником к взаимодействию и взаимопониманию.
Коммуникативно-смысловой процесс обнаруживает свою структурность,
многоуровневость, разноаспектность и изменчивость форм презентации на разных стадиях развития общества в виду перемещения социальных смыслов в социальном пространстве и времени. Материальной основой коммуникации выступает
социальность как сфера бытия человека и общества, в которой осуществляется
процесс коммуникации представителей определенной лингвокультурной общности. Внутренним планом коммуникации является текст как реализация лингвистического и экстралингвистического содержания коммуникации определенной
лингвокультурной общности. Дискурс как комплекс практических форм организации содержания коммуникативно-смыслового процесса реализует внешний
план коммуникации.
В своем исследовании мы рассматриваем интерпретацию как антропологический феномен, сущность которого состоит в идентификации смыслов и значений,
а
также
репрезентации
и
отражении
определенных
семантико-
128
культурологических связей сферы социальности в сознании субъекта. Имея непосредственное отношение к когнитивно-ментальной стороне бытия, интерпретация
является частью процесса понимания, инструментом моделирования идей, результатом творческого переосмысления текста в самом широком значении этого
понятия. В гносеологическом плане интерпретация выступает основным приемом
освоения текста как знаковой системы.
Обращение к содержанию герменевтических приемов в концепциях
А.Шлейермахера, В.Дильтея, У.Эко доказывает, что их исследования в области
транслирования смыслов, интерпретации и референции обнаруживают большой
методологический потенциал для разработки различных аспектов проблемы интерпретации. В частности, анализ работы Ф.Р.Анкерсмита «Возвышенный исторический опыт», положения которой как современной методологической парадигмы исследования социальности и исторического прошлого вызывают неоднозначное отношение в научном сообществе, способствовал выработке критической
позиции автора по поводу постмодернистской тенденции интерпретации как дискурса под знаком «смерти автора». Неисчерпаемость смыслов культурного текста
превращает манипулирование субъекта с ним из восприятия в продуцирование
новых текстов, где наблюдается элиминирование фактора автора и пренебрежение принципами адекватности и эквивалентности транслирования смыслов. Сделан вывод о поливалентности феномена интерпретации и ее выраженной направленности на субъекта социальной коммуникации, формируемого сферой текстуально-дискурсивных практик.
В контексте межкультурной коммуникации осуществляется не только взаимодействие различных языков как самостоятельных систем, но и соприкосновение разных культур. Социально перевод обнаруживает свою общественную
функцию — он обеспечивает опосредованную двустороннюю иноязычную коммуникацию. Феномен перевода в аспекте культурного посредничества реализуется как значение, постоянно становящееся в процессе «чтения текстов». Взаимоотношения с другими знаками текста в большей части определяются не автором
(как и смысловое содержание всего текста), то есть они не детерминированы ис-
129
торическим уровнем текста, а возникают в процессе «чтения» как преобразовании
фрагментов культурно-семантических пластов бытия, в читательском настоящем,
то есть принадлежат транс-историческому уровню текста. Таким образом, можно
говорить о проявлении смысла, которое также зависит от культурного положения
читателя и определяется читательским спросом. В этом случае справедливо
утверждение о том, что любой текст является потенциально бесконечным в прочтении, следовательно, семантически не завершѐнным. Вместе с тем, обладая
протяжѐнностью не только в авторском измерении, но и в читательском, текст как
конституирование смысла, как процесс, является не только репрезентацией автора
с его исторически фиксированной картиной мира, но также становится частью
культурной позиции читателя. Следовательно, семантика текста изменяется в зависимости от читательской идеологии. Текст, также как и знак, не имеет завершенности и становится тождественным лишь в связи с другими текстами, составляющими ментальность коммуникативного субъекта.
В связи с изучением проблем речевого поведения личности в условиях межкультурного взаимодействия в работе рассмотрены положения теории языковой
относительности Сепира-Уорфа и теории онтологической относительности
У.Куайна, аспекты референции, интерпретации и перевода, где проявляется онтологическая относительность, и дан анализ этих семантико-культурологических
феноменов.
Межкультурная коммуникация представляет собой сложнейший механизм
взаимодействия семантико-культурных феноменов в пространстве социальности,
функционирование которого обеспечивает толерантность, взаимопонимание, сосуществование людей в условиях современного глобализирующегося общества.
Сам феномен коммуникации мыслится многоуровневым и опосредованным процессом циркулирования социальных дискурсов в социальном пространстве и времени. Межкультурная коммуникация выступает необходимым и универсальным
способом человеческого существования.
Междисциплинарный характер межкультурной коммуникации обусловливает плюрализм гипотез, теорий и концепций. Социально-философская методоло-
130
гия демонстрирует постоянный поиск новых оснований и подходов к постижению
сложных механизмов феномена межкультурной коммуникации, систематизирует
достижения разных научных направлений, таких как философия языка, социология, социальная психология, социальная культурология, лингвистика, обращая
пристальное внимание на постклассические исследования. Синтез подходов обеспечивает качественно новое и более глубокое осмысление специфики современной межкультурной коммуникации. Несомненно, феномен межкультурной коммуникации и выявление ее социально онтологических оснований оставляют перспективу дальнейшего изучения и ставят перед исследователями новые задачи.
Ввиду этого рассмотренная в рамках данной работы проблема остается актуальной.
131
Список литературы
1.
Абельс, Х. Интеракция, идентификация, презентация. Введение в ин-
терпретативную социологию / Х. Абельс. — СПб. : Алетейя, 1999. — 272 с.
2.
Автономова, Н. С. Мишель Фуко и его книга «Слова и вещи» // Фуко
М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. Пер. с фр. В. П. Визгина и Н С.
Автономовой.- СПб.: А-cad., 1994. -408 с.
3.
Автономова, Н. С. Познание и перевод. Опыты философии языка
/Н.С. Автономова. - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),
2008. -704 с.
4.
Агапов, О.Д. Интерпретация как личностная форма творения бытия:
автореф. док. философ. наук. 09.00.11 /Агапов Олег Дмитриевич. - Казань, 2011.
5.
Ажеж, К. Человек говорящий: Вклад лингвистики в гуманитарные
науки /Пер. с фр. Изд. 2-е, стереотипное /К. Ажеж. - М.: Едиториал УРСС, 2008.304 с.
6.
Алексеев, А.П. Аргументация. Познание. Общение / А.П. Алексеев. -
М., 1991. -150 с.
7.
Алексеев, А.П., Пурынычева, Г.М. Зарубежная философия ХХ века.
Учебное пособие. 2-е изд. /А.П. Алексеев, Г.М. Пурынычева.- Йошкар-Ола, 2012.
-122с.
8.
Американская социологическая мысль: Тексты / Под ред. В. И. Доб-
ренькова.—М.: Изд-во МГУ, 1994.—496 с.
9.
Анкерсмит, Ф.Р. Возвышенный исторический опыт / Ф.Р. Анкерсмит.
- М.: Изд-во «Европа», 2007. -612 с.
10.
Аристотель. Поэтика. Риторика / Аристотель. - СПб: Азбука, 2000.-
11.
Бабайцев, А.Ю. Коммуникация // Новейший философский словарь; 2-
340 с.
е изд./ А.Ю. Бабайцев. - Минск: Интерпресссервис; Книжный Дом, 2001. С. 497498.
132
12.
Бакулев, Г.П. Массовая коммуникация. Западные теории и концепции
/ Г.П. Бакулев.- М.: Аспект-Пресс, 2005.-176 с.
13.
Барт, Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика /Р. Барт. - М., 1994.-
С. 297-318.
14.
Барулин, В.С. Социально-философская антропология: Человек и об-
щественный мир / В.С. Барулин. - М.: Академический Проект; Альма Матер,
2007. -600 с.
15.
Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества /М.М. Бахтин.- М. ,
1986. -445 с.
16.
Бахтин, М. М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других
гуманитарных науках // Литературно-критические статьи / М.М. Бахтин. - М.: Художественная литература, 1986. -543 с.
17.
Беликов, В.И., Крысин, Л.П. Социолингвистика: Учебник для вузов /
В.И. Беликов, Л.П. Крысин. - М.,2001. -315 с.
18.
Беньямин, В. Задача переводчика (Перевод Антоновского А.) /В. Бе-
ньямин //Философско-культурологический журнал "Z".- М.: МГУ.- 2000. -№ 3. С. 120-126.
19.
Бергер, П., Лукман, Т. Социальное конструирование реальности.
Трактат по социологии знания / П. Бергер, Т. Лукман.- М.: Медиум, 1995. - 323 с.
20.
Бердяев, Н.А. Смысл истории / Н.А. Бердяев.- М. :Мысль, 1990. -173 с.
21.
Бондаренко, Е.В. Типология мышления и восприятия дискурса
//Жизнь языка в культуре и социуме: материалы конференции, посвященной 75летию Е. Ф. Тарасова, Москва, 14-15 апр. 2010 г. / Е.В. Бондаренко. -М.: Эйдос,
2010. –С.112-114.
22.
Бубер, М. Я и ТЫ /М. Бубер. - М.:Республика, 1996. -173 с.
23.
Булыгина, Т.В. Языковая концептуализация мира. (На материале рус-
ской грамматики) /Т.В. Булыгина. -М.: Языки русской культуры,1997. -576 с.
24.
Бызов, Л. Переосмыслить себя / Л. Бызов // Литературная газета. -
2009.- №49.
25.
Бэкон, Ф. Сочинения. В 2 тт. /Ф. Бэкон. Т.1. - М.: Наука, 1977. - 567 с.
133
26.
Ван Дейк,Т.А. Язык. Познание. Коммуникация: Пер. с англ. /Сост.
В.В. Петрова /Т.А. Ван Дейк. — М.: Прогресс, 1989. -310 с.
27.
Верещагин, Е.М. Костомаров, В.Г. Язык и культура /Е.М. Костомаров,
В.Г. Верещагин. - М., 1990. -246 с.
28.
Верховская, Ж.А. Межкультурная коммуникация как фактор социо-
культурных изменений. Автореферат дисс. …канд. филос. н. 24.00.01 / Верховская Жанна Александровна.- М.,2006.
29.
Вишнякова, О.Д. Язык и концептуальное пространство. На материале
современного английского языка /О.Д. Вишнякова.- М.: МАКС Пресс, 2002. -380
с.
30.
Водак, Р. Критическая лингвистика и критический анализ дискурса
/Р.Водак //Политическая лингвистика. - Екатеринбург, 2011.- № 4 (38). - С. 286291.
31.
Гадамер, Г.–Г. Истина и метод (Основы философской герменевтики)
/Г. –Г. Гадамер. - М., 1988. -704 с.
32.
Гайденко, П.П. Прорыв к трансцендентному: новая онтология ХХ ве-
ка /П.П. Гайденко. - М., 1997. -495 с.
33.
Гайденко, П.П. Эволюция понятия науки (формирование научных
программ нового времени XVII - XVIII вв.) /П.П. Гайденко. - М.: Наука, 1987. 448 с.
34.
Гаспаров, Б.М. Язык, память, образ: Лингвистика языкового суще-
ствования /Б.М. Гаспаров. - М.: «Новое литературное обозрение», 1996. -352 с.
35.
Гегель, Г.В.Ф. Феноменология духа. Соч. в 14 т. / Г.В.Ф, Гегель. -М.:
Соцэкгиз, 1959.
36.
Гегель, Г.Ф.В. Лекции по философии истории / Г.Ф.В. Гегель.- СПб,
1993. -479 с.
37.
Гердт,
Я.В.
К
вопросу
о
формировании
теории
культурно-
исторических типов Н.Я. Данилевского / Я.В. Гердт // Вестник Челяб. гос. ун-та.2008. -№ 33.- С.150-154.
134
38.
Гидденс, Э. Социология. /2-е изд., полн. перераб. и доп. / Э. Гидденс. -
М.: Едиториал УРСС, 2005. -632 с.
39.
Гоббс, Т. Левиафан, или материя, форма и власть государства церков-
ного и гражданского // Сочинения: в 2 т. / Т. Гоббс. — М. : Мысль, 1989. — Т. 2. С. 3-590.
40.
Гольбах, П. А. Основы всеобщей морали и катехизис природы // Из-
бранные произведения : в 2 т. / П. А. Гольбах. -М. : Соцэкгиз, 1963. -Т. 2. -С. 5-82.
41.
Сепир, Э. Грамматист и его язык. Избранные труды по языкознанию и
культурологии (пер. с англ. Перцова Е.Н.; общая ред. Е.А.Кибрик). — М.: Прогресс, 1993. — С. 248 — 258;
42.
Избранные труды по языкознанию и культурологии.- М., Прогресс,
1993. -656 с.
43.
Гречко, П.К. Предмет социальной философии: опыт рефлексии //
Личность. Культура. Общество / П.К. Гречко. - 2004. Вып. 1. С. 88–107.
44.
Гуревич, А. Я. Категории средневековой культуры /А.Я. Гуревич. -
М., 1984.-350 с.
45.
Деррида, Ж. Московские лекции / Ж. Деррида. Жак Деррида в
Москве. Пер. с фр. и англ./ Предисл, М. К. Рыклина. — М.: РИК Культура, 1993. 208 с.
46.
Деррида, Ж. О грамматологии /Ж. Деррида. - М.: Ad Marginem, 2000. -
47.
Дильтей, В. Основная мысль моей философии /В. Дильтей // Вопросы
512 с.
философии. -2001. -№ 9.- С. 122—123.
48.
Дымарский, М.Я. Проблемы текстообразования и художественный
текст (на материале русской прозы XIX—XX вв.) / М.Я. Дымарский. - СПб.: Издво СПб. ун-та, 1999. -281 с.
49.
Дюркгейм, Э. Метод социологии / Э. Дюркгейм. //Западно-
европейская социология ХIX-начала ХХ веков.- М.: Канон, 1998. - 347 с.
50.
Евтеев, С.В. Интеркультура и перевод / С.В. Евтеев // Ментальность.
Коммуникация. Перевод. Сер. Теория и история языкознания: сборник статей /
135
РАН ИНИОН; Центр гуманит. науч-информ. исслед.; Отв. ред. и сост. М.Б. Раренко. - М., 2007. — С.51-63.
51.
Жукова, Н.Г. Глобализация и сохранение национальной идентичности
/ Н.Г. Жукова // Философия и общество. -2006.-№2.-С.146-152.
52.
Звегинцев, В.А. Очерки по общему языкознанию /В.А. Звегинцев.- М.:
Издательство Московского университета, 1962. -384.с.
53.
Зотов, А.Ф., Мельвиль, Ю.К. Буржуазная философия середины XIX -
начала XX века. Учеб. пособие для филос. фак. ун-тов / А.Ф. Зотов, Ю.К. Мельвиль.- М.: Высш. шк. ,1988. -520 с.
54.
Зубкова, Л.Т. Язык как форма. Теория и история языкознания / Л.Т.
Зубкова. - М.: Изд.-во РУДН, 2003. -472 с.
55.
Ильин, И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм /
И.П. Ильин. - М.: Интрада, 1996. -256 с.
56.
Каган, М.С. Введение в историю мировой культуры / М.С. Каган. -
СПб, 2000. -367 с.
57.
Канке, В.А. Основные философские направления и концепции науки.
Итоги ХХ столетия / В.А. Канке. - М., Логос, 2000. -320 с.
58.
Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс /В.И. Ка-
расик. - Волгоград: Перемена, 2002.- 477 с. С. 270-287.
59.
Касавин, И.Т. О семиотическо-коммуникативной теории сознания (в
развитие идей Л.С. Выготского) / И.Т. Касавин // Эпистемология и философия
науки. Т. XXI.- 2009.- №3.- С152-166.
60.
Кассирер, Э. Опыт о человеке. Введение в философию человеческой
культуры // Проблема человека в западной философии / Э.Кассирер. - М.: Прогресс, 1988. - 552 с.
61.
Кириленко, Г.Г., Шевцов, Е.В. Философия / Г.Г. Кириленко, Е.В.
Шевцов. - М.: СЛОВО; ЭКСМО, 2003. - 672 с.
62.
Клюев, Е. В. Речевая коммуникация: учебное пособие для вузов / Е.В.
Клюев. -М.: ПРИОР, 1998. -224 с.
136
63.
Колесов, В.В. Жизнь происходит от слова /В.В. Колесов. - СПб.: Зла-
тоуст, 1999. -368 с.
64.
Колесов, В.В. Язык и ментальность /В.В. Колесов. СПб.: Петербург-
ское Востоковедение, 2004. -240 с.
65.
Костина, О.В. Онтология коммуникации / О.В. Костина.- Саратов:
СГУ, 2004. -156 с.
66.
Костомаров, В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой
практикой / В.Г. Костомаров. -М.: Масс-медиа, 1994. -247 с.
67.
Красных, В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность?
(Человек. Сознание. Коммуникация) /В.В. Красных. - М.: Диалог—МГУ, 1998. 352 с.
68.
Кристева, Ю. Бахтин, слово, диалог, роман /Ю. Кристева //Диалог.
Карнавал. Хронотоп.- №4.- Витебск, 1993. С. 5-24.
69.
Куайн, Уиллард Вэн Орман. Еще раз о неопределенности перевода.
Quine W.V.O. Indeterminacy of Translation Again. Первоисточник на английском
языке и переводы, выполненные В.Суровцевым и П. Куслий У. Куайн //Логос.№2(47). -2005. С.32-48.
70.
Кузнецов, В.Г. Герменевтика и гуманитарное знание /В.Г. Кузнецов. -
М.: Высшая школа, 1991. -192 с.
71.
Кутырева, И. В. Коммуникативные практики в процессе социализации
/И.В. Кутырева // Известия Саратовского университета.-2012.- Т.12. Сер. Философия. Педагогика. Вып.2. - С.51-52.
72.
Лавренова, О.А. Стратегии «прочтения» текста культурного ландшаф-
та /О.А. Лавренова // Эпистемология и философия науки. Т. XXII. — 2009.-№4.С.123-141.
73.
Лаптева, Т.И. Лингвосфера // Глобалистика: Энциклопедия / Под ред.
Мазур И.И. и др. / Т.И. Лаптева. - М.: Радуга, Диалог, 2003. –С.520.
74.
Левин, Г.Д. Диалог: гносеологический механизм и гуманитарная
функция. // Наука глазами гуманитария /Г.Д. Левин. - М. : ИФ РАН, 2005. - 259 с.
137
75.
Леонтович, О. А. Теория межкультурной коммуникации в России: со-
стояние и перспективы /О.А. Леонтович //Вестник Российской коммуникативной
ассоциации, выпуск 1.- С. 63-67.
76.
Леонтьев, А.А. Язык, речь, речевая деятельность / А.А. Леонтьев. - М.:
Просвещение, 1969. -214 с.
77.
Лихачев, Д.С. Текстология / Д.С. Лихачев. — СПб, 2001.-759 с.
78.
Лосев, А.Ф. Введение в общую теорию языковых моделей / А.Ф. Ло-
сев. — М.: Едиториал УРСС,2004. -296 с.
79.
Лотман, Ю.М. Внутри мыслящих миров // Семиосфера / Ю.М. Лот-
ман. — СПб: «Искусство–СПБ», 2000. — С. 150-390.
80.
Лотман, Ю. Избранные статьи: В 3-х томах /Ю. Лотман. -Таллинн,
81.
Лотман, Ю. М. Текст в тексте. //Текст в тексте. Труды по знаковым
1992.
системам. XIV (Вып. 567) / Ю.М. Лотман. -Тарту, 1981. - С.3-19.
82.
Луман, Н. Общество как социальная система /Н. Луман.- М., 2004. -
83.
Майоров, Г. Г. Философия как искание абсолюта. Опыты теоретиче-
232 с.
ские и исторические /Майоров Г.Г. - М.:ЛИБРОКОМ, 2004. -416 с.
84.
Макаров, М.Л. Основы теории дискурса /М.Л. Макаров. - М., 2003.-
85.
Маклюэн, Г.М. Галактика Гутенберга. Становление человека печата-
280 с.
ющего / Г.М. Маклюэн. - М.: Академический Прект: Фонд «Мир», 2005. -496 с.
86.
Маклюэн, Г.М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека /
Г.М. Маклюэн. - М.: Гиперборея, 2007. -464 с.
87.
Мальковская, И.А. Знак коммуникации: Дискурсивные матрицы. Изд.
3-е / И.А. Мальковская. — М.: Издательство ЛКИ,2008.- 240 с.
88.
Маркс, К., Энгельс, Ф. Немецкая идеология / К. Маркс, Ф. Энгельс. //
Сочинения. Т.13.2-е изд. –М.: Государственное издательство политической литературы, 1959.
138
89.
Мигуренко, Р.А. Повседневность, здравый смысл и проблема созна-
ния / Р.А. Мигуренко //Вестник Томского гос. ун-та. Философия. Социология.
Политология.-2011.- №2.-С.114-121.
90.
Миронов, В.В. Философия и метаморфозы культуры / В.В.Миронов.
— М.: Едиториал УРСС,2005. - 328 с.
91.
Можейко, М.А. Мак-Люэн // Всемирная энциклопедия. Философия
ХХ века / М. А. Можейко. - М.: АСТ; Минск: Харвест, Современный литератор,
2002. С. 438-439.
92.
Мокин, Б.И. Феноменология Эдмунда Гуссерля: Учебное пособие /
Б.И. Мокин. - Саратов, 2002.-72 с.
93.
Мысль и искусство аргументации. –М.: Прогресс-Традиция, 2003. -
94.
Наука и языкознание. Зарубежная лингвистика Т.1. - М., Прогресс,
396 с.
1999. -397 с.
95.
Наумов, В.В. Государство и язык: Формулы власти и безвластия / В.В.
Наумов. - М.: Едиториал УРСС, 2010.- 182 с.
96.
Наумов, В.В. Лингвистическая идентификация личности. / В.В.
Наумов. — М.: ЛИБРОКОМ,2010.-240 с.
97.
Нелюбин, Л.Л. Введение в технику перевода /Нелюбин Л.Л. - М.
Флинта; Наука, 2009. -216 с.
98.
Неретина, С.С.,Огурцов, А.П. Путь к универсалиям /С.С. Неретина,
А.П. Огурцов. - Спб.: РГХА, 2006. -1000 с.
99.
Николаева, Т.М. Текст //Русский язык. Энциклопедия/ Т.М. Николае-
ва.- М.: Большая Российская энциклопедия; Дрофа, 1997. –С.555.
100. Николаева, Э.А. Лакунарность языка как переводческая проблема
(опыт классификации лакун) //Современные проблемы перевода. Доклады международной конференции, Академия ФСБ РФ, 17.05.2004. /Э.А. Николаева - М.,
2005.
101. Ольшанский, Д.А. Межкультурная коммуникация: насилие перевода
/Д. А. Ольшанский //Коммуникация: теория и практика в различных социальных
139
контекстах (Коммуникация - 2002). Сommunicating Across Differences. Материалы
Международной научно-практической конференции. 3 - 6 июня 2002, Ч. II, Пятигорск. - 2002.
102. Ольшанский, Д.А. Перевод и мировоззрение как религиозные проблемы /Д.А. Ольшанский //Вопросы филологии, методики преподавания иностранных языков и страноведения. Выпуск IV.- Великий Новгород. - С. 116 — 123.
103. Петров, М.К. Язык, знак, культура / М.К. Петров. -М.: Наука, 1991. 344 с.
104. Петрова, Н.В., Кулакова, O.K. Различные подходы к определению интертекстуальности /Н.В. Петрова, О.К. Кулакова //Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. -№ 2(14).- 2011.- С.131-135.
105. Пигров, К. С. Социальная философия / К. С. Пигров. СПб.: Изд-во С.Пб. ун.-та, 2005. -296 с.
106. Пинкер, С. Субстанция мышления: Язык как окно в человеческую
природу. Пер. с англ. /С. Пинкер. –М.: Едиториал УРСС,2013.- 560 с.
107. Платон. Избранные диалоги / Платон. - М.: Художественная литература, 1965.- 440 с.
108. Попов, В.Г. Физическая реальность и язык / В.Г. Попов.- СПб.: Изд.во СПб ун.-та, 2004. -248 с.
109. Попова, Т.Г. Языковое сознание как основополагающий фактор общения /Т.Г. Попова // Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся
личности: XVМеждунар. Симпозиум по психологингвистике и теории коммуникации. - М.: РАН, Институт языкознания, 2006. - С. 117-228.
110. Прохоров, Ю.Е. Русское коммуникативное поведение /Ю.Е. Прохоров. - Воронеж: Истоки, 2002. -277 с.
111. Рахманкулова, Н.Ф. Роль языка как средства общения и фактора формирования личности: Спецкурс / Н.Ф. Рахманкулова. — М.: Изд. МГУ, 1989. -96
с.
140
112. Ремизова, М.Н. Интерпретация понятия «социокультурное пространство» в классической социологии/ М.Н. Ремизова //Тамбов: Грамота, 2012.- № 10.Ч. 1. С. 158-162.
113. Розин, В.М. Введение в схемологию: Схемы в философии, культуре,
науке, проектировании / В.М. Розин. — М.: ЛИБРОКОМ, 2011. -256 с.
114. Розин, В.М. Семиотические исследования / В.М. Розин. - М.: ПЕР СЭ;
СПб.: Университетская книга, 2001.-256 с.
115. Розов, М.А. Научное знание и механизмы социальной памяти , М.А.
Розов. — М.,1990. - 45 с.
116. Руденский, Е.В. Социальная психология: Курс лекций / Е.В. Руденский. -М.: Новосибирск: НГАЭиУ, 1997. -224с.
117. Руссо, Ж.Ж. Об общественном договоре. Трактаты / Пер. с фр. / Ж.-Ж.
Руссо. - М.: "КАНОН-пресс", "Кучково поле", 1998.- 416 с.
118. Рябова, М.Э. Философские основы перевода //Гермес: науч.-худож.
сб.: Составитель А.Н. Злобин /М.Э. Рябова. - Саранск: Афанасьев В.С., 2010. - 128
с.
119. Садохин, А.П. Межкультурная коммуникация /А.П. Садохин. - М.:
Альфа-М; ИНФР-М, 2009. -288 с.
120. Сепир, Э. Статус лингвистики как науки // Языки как образ мира /
Э.Сепир.- М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.:Terra Fantastica, 2003. –С.259-265.
121. Серио , П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла /
П.Серио. -М.,1999. С.12-53.
122. Серио, П. Анализ дискурса во Французской школе (Дискурс и интердискурс) // Семиотика: антология /сост. и общ. ред. Ю.С. Степанова. 2-е изд.,
испр. и доп./ П.Серио.- М.; Екатеринбург: Деловая книга, 2001.- С. 549–562.
123. Скляревская, Г.Н. Слово в меняющемся мире: русский язык начала 21
столетия: состояние, проблемы, перспективы /Г.Н. Скляревская // Исследования
по славянским языкам. - № 6.- Сеул, 2001.- С. 177-202.
141
124. Скляревская, Г.Н. Состояние современного русского языка: взгляд
лексикографа //Русский язык и современность. Проблемы и перспективы развития
русистики. Т.1. /Г.Н. Скляревская. - М.,1991. С. 250-264.
125. Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в
трудах мыслителей Запада: Учебная хрестоматия (составление, перевод, примечания и комментарии А.А.Печенкина). - М.: Издательская корпорация "Логос",
1996. -400 с.
126. Соссюр, Ф. де. Труды по языкознанию /Ф.де Соссюр. - М.,1977. -689
с.
127. Социология. Основы общей теории / Отв. ред. академик РАН Г.В.
Осипов, действ. член РАЕН Л.Н. Москвичев. -М.: Норма, 2003. -912 с.
128. Степанов, Ю.С. Язык и Метод. К современной философии языка
/Ю.С. Степанов.- М.: «Языки русской культуры», 1998. - 784 с.
129. Сторожилова, Д.Н. Социальный диалог: анализ конструктивного коммуникативного взаимодействия. Автореферат дисс. …канд. филос. н. 09.00.11/
Сторожилова Дина Николаевна. - Ростов-на-Дону, 2006.
130. Теория социальных эстафет: История — Идеи — Перспективы. —
М.,1990. -246 с.
131. Тер-Минасова, С.Г. Война и мир языков и культур /С.Г. ТерМинасова. - М.: Слово, 2008. -334 с.
132. Тимко, Н.В. Фактор «культура» в переводе /Н.В. Тимко. - Курск: ИздвоКГУ, 2007. -164 с.
133. Тимко, М.В. К вопросу о передаче культурной специфики текста в переводе /М.В. Тимко // Вестник Иркутского гос. лингв. ун.-та. -2010. С.61-66.
134. Толерантность и коммуникация: Коллективная монография /Под ред.
Г.И.Петровой. -Томск: Дельтаплан, 2002. -178 с.
135. Трубачев, О.Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси / О.Н. Трубачев. - М.: Наука, 2005.-286 с.
142
136. Устьянцев, В. Б. Человек, жизненное пространство, риски : ценностный и институциональный аспекты.-2 –е изд. / В. Б. Устьянцев. Саратов : Изд-во
Сарат. ун-та, 2012.- 208 с.
137. Ушакин, С.А. После модернизма: язык власти или власть языка / С.А.
Ушакин // Общественные науки и современность. -1996.- № 5.- С. 130-141.
138. Фан, И. Б. Модель западноевропейского гражданина позднего Средневековья / И.Б. Фан // Известия Уральского государственного университета. 2007.- № 54. - С. 30-47.
139. Филиппов, А.Ф. Обоснование теоретической социологии: Введение в
концепцию Георга Зиммеля., Михаэль JI. Георг Зиммель: контуры его мышления
// Зиммель Г. Избранное. Т. 2. / А.Ф. Филиппов. - М., 1996. -608 с.
140. Философия языка: пер. с англ. /Ред.-сост. Дж.Р. Серл. Изд.3-е. М. Едиториал УРСС, 2011.-208 с.
141. Фуко, М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук /М. Фуко.СПб, 1994. -408 с.
142. Хабермас, Ю. Реконструирование и понимающие науки об обществе.
Моральное сознание и коммуникативное действие /Ю. Хабермас. -СПб, 2000. -380
с.
143. Хабермас, Ю. Теория коммуникативного действия/ Ю. Хабермас. –М.:
Наука, 2001. - 415 с.
144. Хайдеггер, М. Бытие и время / М. Хайдеггер. -Харьков: Фолио, 2003 503 с.
145. Хайдеггер, М. О событии // Историко-философский ежегодник /М.
Хайдеггер. - М.: Наука, 2002. -460 с.
146. Хайдеггер, М. Разговор на проселочной дороге /М. Хайдеггер. - СПб;
М.,1991. -194 с.
147. Хѐйзинга, Й. Осень средневековья / Й. Хѐйзинга. -М.: Айрис-пресс,
2002. -544 с.
148. Хомский, Ноам. О природе языка: Пер. с англ. / Ноам Хомский. — М.:
КомКнига,2005. -232 с.
143
149. Швейцер, А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты /Отв. ред.
В.Н. Ярцева /А.Д. Швейцер. - М. : ЛИБРИКОМ, 2009. -216 с.
150. Шишкина, В.И., Пурынычева, Г.М. История русской философии XIнач. ХХ вв. : Учеб. для вузов. Марийс. гос. техн. ун-т /В.И. Шишкина, Г. М. Пурынычева.- Йошкар-Ола: МарГТУ, 1997. -264 с.
151. Шютц, А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по феноменологической социологии / Сост. А.Я. Алхасов; Пер. с англ. А .Я. Алхасова,
Н.Я. Мазлумяновой; Научн. ред. перевода Г.С. Батыгин / А. Шютц. - М.: Институт
Фонда «Общественное мнение», 2003. -336 с.
152. Шюц, А. Избранное: мир, светящийся смыслом /А.Шюц. –М.,2004. 1056 с.
153. Шюц, А. Повседневное мышление и научная интерпретация человеческого действия //Современная зарубежная социология (70-80-е годы) /А. Шюц. М.: НИИВО, 1993. -210 с.
154. Эко, У. Другое имя для розы. (Перевод Ольшанского Д.А.) /У. Эко
//Философско-культурологический журнал "Z".- М.: МГУ.- 2000. - № 3.
155. Эко, У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию /У. Эко. СПб: Simposium, 2004. -544 с.
156. Эко,У. Открытое произведение: Форма и неопределенность в современной поэтике /У.Эко.- СПб; Академический проект, 2004.-384 с.
157. Ясперс, К. Смысл и назначение истории: Пер. с нем. / К. Ясперс. - М.:
Политиздат, 1991. -527 с.
Электронные издания
158. Chandler, D. Semiotics: The Basics. - Routledge. [Электронный ресурс].
Режим доступа: http://www.aber.ac.uk/media/Documents/S4B/Semiotic.html
159. Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на торжественном открытии III Ассамблеи Русского мира 3 ноября 2009 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html.
144
160. Гоббс, Т. Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного
и
гражданского.
[Электронный
ресурс].
Режим
доступа:
http://www.philosophy.ru/library/hobbes/ogl.html
161. Гумбольдт, В. фон. Язык и философия культуры /В. фон Гумбольдт. М.: Прогресс. 1985. - 448 с. (Языковеды мира). [Электронная книга].
162. Гуссерль, Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической
философии
[Электронный
ресурс].
Режим
доступа:
http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000074/st000.shtml.
163. Кибрик,
А.,
Паршин,
свет.[Электронный
П.
Дискурс
//
ресурс].
Энциклопедия
режим
Кругодоступа:
http://www.krugosvet.ru/articles/82/1008254/1008254a1.htm.
164. Постмодернизм. Энциклопедия. /Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко.
[Электронный
ресурс].
Режим
доступа:
http://www.infoliolib.info/philos/postmod/interpretatia.html
165. Пьер Бурдье. Структуры, Habitus, Практики. Современная социальная
теория:Бурдье, Гидденс, Хабермас. — Новосибирск: 1995. [Электронный ресурс]
Режим доступа: http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/5168
166. Философский словарь. Энциклопедия философских терминов онлайн
[Электронный ресурс]Режим доступа: http://www.onlinedics.ru/slovar/fil.html
167. Новейший философский словарь / Сост. А.А. Грицанов. — Мн.: Изд.
В.М.
Скакун,
1998.
-
896
с.-
[Электронный
ресурс]Режим
доступа:
http://terme.ru/dictionary/175/word/prostranstvo-i-vremja
Издания на иностранных языках
168. Eco, U. Interpretation and Overinterpretation / U. Eco. - Cambridge: Cambridge University Press,1992.
169. Fiske, J. Television Culture / J. Fiske.- London, 1987.
170. Peirce, Ch. Selected Writing / Ch.Peirce.- New York, 1977.
171. Sapir, E. Selected Writings / E. Sapir. - Berkley Los Angeles, 1963.
145
172. Sapir, E. The status of linguistics as a science — Language / E. Sapir. N.Y., 1969.
173. Simmel, G. Lebensanschauung: Vier mataphysische Kapatel/ G. Simmel.Munchen, Leipzig, 1918.
Справочно-энциклопедические издания
174. Новейший философский словарь. Мир энциклопедий. 3-е изд., исправл.- Мн.: Книжный Дом. 2003. -1280 с.
175. Словарь античности. Пер. с нем.- М.: Прогресс, 1989. 704 с.
176. Словарь русского языка /Под ред. А. П. Евгеньевой. В 4-х тт. - М.:
Академия наук СССР, Институт русского языка, 1981-1984.
177. Философия: Энциклопедический словарь /Под редакцией А.А. Ивина.
-М.: Гардарики, 2004. -1072 с.
178. Философский энциклопедический словарь.- М.: Советская энциклопедия, 1983. -840 с.
179. Философский энциклопедический словарь. 2-е изд.- М.: Советская энциклопедия, 1989. -815 с.
180. Dictionary of the English Language and Culture .- Longman Group Ltd,
1993. -352 с.