Книжный навигатор

АРТОБЗОР
ИНТЕРВЬЮ
О ВИТАЛЬНОСТИ
помощь, на минимальное гражданское участие
в жизни, тем больше возвращается и дается. Люди
моего ремесла (да и других тоже) сплошь и рядом
рассуждают ровно наоборот: к черту детей, политику, любовь, товарищество и прочие шалости, главное — творить. И творят. И потом беснуются, что не
все у них получается. Я стараюсь не думать, почему у моих
книг есть читатели.
Но если думаю, то
мне кажется: им втайне симпатична витальность. Но это мне потом уже рассказали,
что у меня витальные
книги, сам-то я их писал, об этом не думая.
NON-FICTION
АЛЬБОМЫ
ТАЛЕБ НАССИМ НИКОЛАС
О СЕКРЕТАХ УСТОЙЧИВОСТИ:
ЭССЕ; ПРОКРУСТОВО ЛОЖЕ:
ФИЛОСОФСКИЕ И ЖИТЕЙСКИЕ АФОРИЗМЫ «КоЛибри»,
«Азбука-Аттикус», 2012
ссе — постскриптум к знаменитому «Черному лебедю», написанный спустя три года. Поводом
для «объяснений» стала откровенная
враждебность, с которой встретила
книгу мировая экономическая элита: дело доходило даже, как пишет сам Талеб, до угроз
его жизни со стороны бывших топ-менеджеров
Lehman Brothers — весьма лестных. Создается
ощущение, что после выхода «Черного лебедя»
жизнь автора стала раскачиваться со вполне непредсказуемых даже для него сторон. Новая книга — о том, как в нашем нестабильном мире при
любой ситуации в прямом и переносном смысле
устоять на ногах.
ВИКТОРИЯ ЛОМАСКО,
АНТОН НИКОЛАЕВ
ЗАПРЕТНОЕ ИСКУССТВО
«Бумкнига», 2011
Процесс над кураторами-организаторами выставки «Запретное
искусство» — в картинках в стилистике «зарисовки из суда». Помимо
борьбы за справедливость и правду, книга очень впечатляет стилем,
вызывая ассоциации не столько
с комиксами, сколько с гнетущей
и беспросветно-свинцовой фельетонистикой и карикатурами советских времен. Авторы всеми силами доносят до нас, какая страшная эпоха пытается
установиться в стране. И действительно, что может
быть страшнее клерикального тоталитаризма?
Ад — это ведь моноидеологическое государство,
нет? Must read.
Книжный
навигатор
Э
С ОЛЕГОМ ПАНФИ ЛОМ
FOCUS ASIA
INSIGHTS INTO
ПРОЗА
ДВА РОМАНА
ДЖОНАТАН ФРАНЗЕН
СВОБОДА Corpus, 2012
Долгожданный роман лучшего американского прозаика 2000-х превосходит
ожидания — и обманывает их. Сюжетные
линии семейной саги о трех поколениях
американцев виртуозно протянуты сквозь
игольные ушки не очень яркой, но тотально
захватывающей с первых абзацев фабулы
в направлении к откровенному хэппи-энду.
Счастливая развязка настолько благостна,
что оставляет впечатление попытки Франзена заколдовать зашевелившуюся кладбищенскую траву хаоса
вокруг США последнего времени. Роман насыщен вещами узнаваемыми: обывательской политизированностью, сомнительными
сделками с вооружением для Ирана через восточно-европейские
прачечные и такой же обывательской любовью. Однако в этих вещах скрыты бездны чувственности, именно своей простой неодолимостью и устрашающие. Франзен опять похож на Tolstoy-light,
с той разницей, что в «Свободе» он заметно добрее и мудрее автора «Войны и мира». Очень рекомендую.
2
Какой вам хотелось бы видеть Россию, в которой
будут жить ваши дети?
Страна, которая воспроизводит новых русских детей, говорящих на русском языке, осваивает заброшенные пространства и космос над ними. Культура
приложится, были бы новые дети. Никаких хитровыдуманных задач для России у меня нет, и они не
нужны. Нам надо вновь научиться рожать и уметь
жить наедине с собой (с Россией), не скучать в этом
огромном и разноцветном одиночестве. У нас одна
шестая земного шара — серьезное пространство
для игр и забав.
Что для вас свобода и счастье?
Я не умею сформулировать свою свободу и свое счастье. Наверное, свобода и счастье — быть человеком, равным самому себе, и знать наверняка, что Бог
не отвернется от тебя и встретит тебя радостно.
МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК
КАРТА И ТЕРРИТОРИЯ «Астрель»: Corpus, 2011
Уэльбеку удалось эстетизировать и коммерциализировать чувство отвращения к современной жизни и все оттенки мизантропии так, как мало кому. Продукт этого отвращения невозможно
не читать, хотя, казалось бы, зачем. Вероятно, именно за это
продукт и получил Гонкуровскую
премию. В новом романе рядом с вымышленным героем, художником
Джедом Мартеном, Уэльбек изобразил и самого себя, впервые приоткрыв для читателя свою жизнь.
История Джеда трагически пересекается в романе с судьбой автора,
давая толчок — как считает издатель — фантастической детективной
интриге. Невероятный писатель: от
книги трудно оторваться, так же как
от запаха своего тела, становящегося более заметным только при
нарастании его несвежести. Только несвежий дискурс, вероятно,
делает жизнь европейского интеллектуала хоть немного уютней.
COLLECTION
Kerber, 2011
Хейнер Вемхёнер,
владелец фамильного
предприятия
Surface Technologies
и президент попечительского совета музея MART
в Херфорде, заинтересовался искусством в конце
90-х, а в 2005-м во время своих деловых поездок
в Шанхай добрался и до азиатского арта. Сегодня
коллекция Вемхёнера охватывает арт-объекты от
живописи Сандро Чиа до принтов Ричарда Серра,
от скульптур Тони Крэга до фотографий Чи Пенга.
«Азия в фокусе» — первый альбом серии; он
посвящен не только картинам, скульптурам и фотографиям художников, живущих в Азии, но и работам, созданным вне Азии, но имеющим внутренние
связи с азиатскими традициями. Западные течения,
например американский поп-арт, оказали несомненное влияние на азиатских художников. В своих комментариях эксперт по китайскому искусству
Ульрике Мюнтер исследует западно-восточные
влияния в представленных произведениях и располагает их в контексте истории арта и творчества
каждого из художников.
ФОТО ЗАХАРА ПРИЛЕПИНА - СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА; COURTESY KERBER BIELEFELD LEIPZIG BERLIN (1)
Захар Прилепин, рекордсмен в области всех возможных русских литературных премий и любимец
публики, выпустил в 2011-м повесть «Черная обезьяна» и был признан лучшим русскоязычным писателем десятилетия.
Как бы вы объяснили причины своей популярности? До краев ли наполнена
ваша жизнь?
Она наполнена до краев, и чем
больше ее наполняешь, тем больше в нее вмещается. Я очень
удивлен этим эффектом. И изо
всех сил пытаюсь донести эти
свои нехитрые наблюдения до
других людей. Чем больше тратишь вещество своей жизни на
других, на детей, на любовь, на