Славяна Шамякина МОДИФИКАЦИИ СКАЗОЧНЫХ ОБРАЗОВ В

Славяна Шамякина
МОДИФИКАЦИИ СКАЗОЧНЫХ ОБРАЗОВ
В ЛИТЕРАТУРЕ ФЭНТЕЗИ
Одной из специфических черт современной художественной
литературы в жанре фэнтези является еѐ ориентация на фантастичность
мифологическую и сказочную. То есть, в отличие, скажем, от фантастики
научной или космической, фэнтези не использует образов или мотивов,
переосмысливающих рациональные научные взгляды и понятия. Вместо
этого фэнтези ориентируется на магическую, мифопоэтическую сферу
фантастического. Основой фэнтези служат мифы, а также фольклорные
волшебные сказки как жанр, в очень значительной степени связанный с
мифологией. Проявляться такая ориентация фэнтези может разнообразно –
от прямого заимствования мифологических и сказочных образов и мотивов
из культуры конкретных народов до общего мифопоэтического
мировосприятия, которое обнаруживается на всех уровнях художественного
мира произведения. При этом авторы фэнтези определѐнным образом
переосмысливают сказочные и мифологические образы и т. п., наделяют их
чертами, нехарактерными для их изначального контекста.
В настоящей работе мы рассмотрим, каким модификациям могут
подвергаться в фэнтези образы, заимствованные из волшебных (а также
литературных) сказок. Для этого мы используем разработанную нами
концепцию структуры образа. Эта концепция рассматривает содержательную
структуру особого типа образов – объектных. К ним мы относим такие виды
образов, как персонаж, локус и вещь, которые можно объединить в один тип
по структурно-смысловому подобию.
Смысловое подобие в нашем понимании означает, что все три
названных вида образов по своему основному категориальному значению
соотносятся с конкретными, единичными объектами материальной
действительности. То есть под образом-персонажем имеется в виду одно
конкретное живое существо (либо нечто, что функционально его заменяет,
например, предмет или явление природы, которым в произведении
приписывается возможность самостоятельно мыслить и действовать). Под
образом-локусом мы понимаем объект пространства (или группу объектов,
которые мыслятся в произведении как одно целое, например, дремучий лес в
сказках), который занимает в пространстве стабильное место и обособлен от
других объектов по своим характеристикам, роли в сюжете и т. п. Под
образом-вещью понимается один конкретный материальный предмет,
который, в отличие от локуса, возможно перемещать в пространстве.
Под структурным подобием мы имеем в виду, что вышеперечисленные
виды образов имеют сходную содержательную структуру с одинаковым
набором компонентов. В контексте конкретного произведения лексемы,
которыми обозначены образы в тексте, наполняются массой дополнительных
значений, непосредственно не связанных с основным лексическим значением
данного слова. Эти «сверх-значения», на наш взгляд, возможно объединить в
несколько стабильных смысловых компонентов. Мы выделяем, таким
образом, четыре компонента содержательной структуры объектных образов:
1) культурно-материалистический; 2) оценочный; 3) функционально-целевой;
4) детализирующий. Имеется в виду, что при создании образа писатель (или
коллективный автор в фольклоре) опирается на определѐнные явления
материальной действительности, а также на факты истории и культуры
(культурно-материалистический компонент); автор определѐнным образом
оценивает созданный образ, вкладывает в произведение своѐ к нему
отношение (оценочный компонент); писатель также наделяет объектные
образы определѐнными значимыми стабильными качествами (функциями),
возможностью влиять на развитие сюжета (целями) и некоторыми
дополнительными
характеристиками,
которые
придают
образу
индивидуальность и насыщенность (то есть художественными деталями или
подробностями).
Заимствуя для своих произведений сказочные образы, авторы
произведений фэнтези могут видоизменять любой из названный выше
компонентов. Заметим, что образы, взятые из сказок, в фэнтези узнаваемы, то
есть они модифицируются не целиком, что-то в них остаѐтся неизменным, но
что-то определѐнно меняется. На вопрос – что же именно меняется, а что
нет? – мы ответим, что писатель может модифицировать некоторые из
компонентов содержательной структуры образа. Рассмотрим далее
возможности таких модификаций на примерах из произведений авторов
славянских народов.
1. Модификации культурно-материалистического компонента. В
произведении польского писателя А. Сапковского «Ведьмак: Меч
предназначения» использован сказочный мотив любви между русалкой и
человеком (также хорошо известный по авторской сказке Г. Х. Андерсена
«Русалочка»). Однако в народных сказках и у Андерсена образ русалки
остаѐтся в русле мифологической традиции: это сверхъестественное
существо, выглядящее как наполовину человек, наполовину рыба,
представительница особого народа, живущего под водой, наделѐнная
удивительными и весьма эстетичными характеристиками – красивой
внешностью, прекрасным голосом. Именно на эти черты делается упор в
народных и литературных сказках. В фэнтезийном же произведении
А. Сапковского одна из этих характеристик получает совершенно
неожиданное развитие, а именно: раз русалка наполовину рыба, то и
мышление, и поведение, и физиология у неѐ, по мнению писателя, должны
быть тоже частично рыбьими. Вот что она говорит о влюблѐнном князе: «Я
тоже его люблю и хочу иметь от него мальков, но как это сделать, ежели он
не хочет дать мне молок? Куда я ему икру положу? В шапку?» [2, 459].
Напрашивается вывод, что в данном образе происходит усиление
материалистического компонента по сравнению со сказочными аналогами.
Подобное происходит с образом князя загробного мира в произведении
российского писателя М. Успенского «Кого за смертью посылать». Князь
предстаѐт вовсе не как властитель, а как чиновник, архивариус. Логика
такова: умерших по всему миру огромное количество, потому, чтобы
содержать загробный мир в порядке, князю приходится заводить дело на
каждую душу и постоянно сверяться с этими архивами. Таким образом, его
образ, как и образ русалки, частично утрачивает свою мифологичность и
приобретает, напротив, реалистичные, даже бытовые черты.
Однако в произведениях фэнтези может наблюдаться и
противоположная тенденция – усиление мифологизма. В народной сказке
мифологическая основа образов чаще всего скрыта, таится в подтексте и
выявляется только при научном анализе. В фэнтези писатель может сделать
связь определѐнных образов с мифологией явной. Например, многие
волшебные предметы в фольклорных сказках (скажем, оружие невиданной
силы) могут восходить к мифологическим атрибутам богов, однако мы
можем об этом только догадываться. В цикле романов вышеупомянутого
М. Успенского «Приключения Жихаря» самый мощный магический
артефакт, помогающий главному герою, прямо назван ваджрой – то есть так
же, как магическое оружие индийского бога Индры (в романе, очевидно,
подразумевается, что это она и есть). В одном из романов этого же цикла
«Там, где нас нет» волшебный петух Будимир – это само Солнце,
одновременно пребывающее и на небе, и на земле в виде птицы. Известно,
что в культуре многих народов, в том числе в сказках, образ петуха связан с
солнцем и солнечными богами. В произведении белорусской писательницы
О. Громыко «О бедном Кощее замолвите слово» известный персонаж
русских волшебных сказок Марья Моревна предстаѐт как образ
отрицательный, страшный, связанный с насилием и смертью. В сказках эта
героиня вовсе не отрицательная, однако исследователи славянской
мифологии (например, Д. А. Гаврилов и А. Е. Наговицын) видят в еѐ имени и
сюжетных характеристиках (корреляции с образом Кощея Бессмертного)
связь со славянской богиней смерти Мореной [1, 156-158]. Таким образом,
О. Громыко в своѐм произведении также усилила в данном образе связь с
мифологией.
2. Модификации оценочного компонента. Здесь, на наш взгляд,
возможно выделить два основных вида изменений в образах. Первый –
замена авторской оценки образа на противоположную. Например, в
упомянутом выше произведении О. Громыко «О бедном Кощее замолвите
слово» изменяется оценка образов Кощея и Марьи Моревны: явно
отрицательный в сказках Кощей здесь становится положительным
персонажем, а в целом положительная в фольклоре Марья Моревна
приобретает резко отрицательную характеристику.
Второй тип модификации оценочного компонента образов в фэнтези –
«нейтрализация» образа: образ наделяется, можно сказать, жизненностью,
реалистичностью и становится амбивалентным или нейтральным, его больше
нельзя назвать ни положительным, ни отрицательным. Например, в романе
А. Сапковского «Ведьмак: Последнее желание» героиня РенфриСорокопутка – это явный видоизменѐнный образ сугубо положительной
сказочной Белоснежки. У Сапковского же она, с одной стороны, жестокая
убийца и разбойница, но с другой стороны – стала таковой из-за тяжѐлых
жизненных испытаний, которые ей пришлось пройти, начиная с попытки
убийства еѐ злой мачехой. Таким образом, данный персонаж вызывает у
читателя одновременно и отрицательное отношение, и сочувствие, что делает
Ренфри героиней амбивалентной. Вообще, большая часть персонажей в
качественном фэнтези не является абсолютно добрыми или злыми.
3. Модификации функционально-целевого компонента. Каждый образперсонаж, локус или вещь в любом произведении играет определѐнную роль.
С одной стороны, всякий образ наделѐн функциями – то есть стабильными
характеристиками, качествами, которые определяют его место в сюжете. С
другой стороны, особенностью объектных образов, на наш взгляд, является
то, что они всегда влияют на развитие сюжета. То есть в их смысловой
структуре есть некий динамичный компонент, который позволяет им это
делать – назовѐм проявления этого компонента целями образа. Функции и
цели объектных образов крайне многообразны, так что их модификации в
фэнтези затруднительно обобщить в некие типы. Образы в этом отношении
изменяются в соответствии с общим сюжетным замыслом произведения.
Приведѐм примеры таких изменений.
В произведении украинских писателей, пишущих под псевдонимом
Г. Л. Олди, «Джинн по имени совесть» центральный образ джинна явно
заимствован из арабских «Сказок тысяча и одной ночи», но необычным
образом модифицирован. В арабских сказках обычная функция джинна –
выполнение желаний освободившего его человека, а цель в сюжете –
обеспечить этому человеку победу над врагами, благосостояние и счастье.
При этом джинн как бы является существом, подчинѐнным человеку,
действует сугубо в рамках желаний последнего. В произведении Г. Л. Олди
ситуация совершенно иная. Освобождѐнный джинн здесь также твѐрдо
намерен отблагодарить своего спасителя, однако действует он в рамках не
желаний человека, а нравственно-религиозных норм, уверенный в том, что
человеку будет хорошо именно тогда, когда он начнѐт этим нормам
соответствовать. Таким образом, стабильная функция джинна в данном
произведении – быть совестью человека, а цель в сюжете – сделать этого
человека нравственным.
В романе российского писателя А. Белянина «Тайный сыск царя
Гороха» известный сказочный персонаж Баба-Яга – милицейский работник,
специалист по магическим преступлениям и анализу улик. Такие функции
данного образа резко отличаются от сказочных, как и его цель – помогать в
раскрытии преступлений.
4. Модификации
детализирующего
компонента.
Отличие
в
использовании художественных деталей народными сказками и литературой
фэнтези заключается уже в том, что в фэнтези деталей обычно больше. В
сказках для характеристики образа может быть использовано чаще всего 1-2
особо значимых детали, подчѐркивающих в образе некие важные черты. В
произведениях фэнтези объектный образ может содержать в своей структуре
множество деталей. Например, внешний вид образа описывается очень
подробно, упоминаются не только наиболее значимые и необычные черты,
но и множество мелких.
Что касается непосредственно модификаций детализирующего
компонента, то здесь, на наш взгляд, можно выделить два основных момента.
Во-первых, в фэнтези для характеристики образа могут быть использованы
те же самые (по форме) детали, что и в сказках, наделѐнные, однако, совсем
иным смыслом. Например, в упомянутой выше повести О. Громыко «О
бедном Кощее замолвите слово» Кощей, как и в сказках, очень худой.
Однако в фольклоре эта деталь, видимо, подчѐркивает его связь с загробным
миром (т. е. он напоминает скелет), в фэнтезийной же повести персонаж
выглядит так из-за того, что попал в плен к врагам и подвергался там пыткам.
Второй тип модификации детализирующего компонента – наделение
заимствованных из сказок (или мифов) образов деталями, для
первоисточника не характерными. Например, в романе М. Успенского «Там,
где нас нет» образ-вещь ваджра, как уже упоминалось выше, соответствует
магическому оружию из сказок и мифов. Однако в сказках в качестве оружия
обычно выступает меч или палица, в индийских мифах ваджра описана как
нечто вроде булавы, в романе же Успенского это большая золотая ложка.
Такого внешнего вида волшебного оружия ни в сказках, ни в мифах обычно
не наблюдается! В повести О. Громыко «Кому в Навьем царстве жить
хорошо» есть образ-локус, напоминающий сказочный Калиновый мост: на
нѐм также должна была произойти встреча и битва богатыря с нечистой
силой. Однако мост этот построил сам богатырь, причѐм очень
некачественно, так что нанести урон нечистой силе ему удалось не в
процессе поединка, а благодаря тому, что мост под ней обвалился.
Таким образом, в литературе фэнтези заимствованные из фольклорных
сказок объектные образы, как правило, частично модифицируются в
соответствии с законами жанра. При этом подвергаться изменениям может
любой из компонентов смысловой структуры образа, однако часть
компонентов обязательно остаѐтся неизменной. Общей тенденцией, на наш
взгляд, является придание сказочным образам в фэнтези большей
реалистичности, жизненных, бытовых черт. Однако может наблюдаться
также и усиление мифологизма в образах, а также наделение их связью с
иными областями культуры (религией, различными сферами деятельности и
т. п.). Очень часто сказочные образы представлены в фэнтези в ироническом
или юмористическом ключе.
ЛИТЕРАТУРА
1. Гаврилов, Д. А. Боги славян. Язычество. Традиция / Д. А. Гаврилов,
А. Е. Наговицын. М., 2002.
2. Сапковский, А. Ведьмак: Фантастические романы / А. Сапковский; пер. с
польского Е. Вайсброт. М., 1996.