«Слышимое» и «видимое» в газетных текстах

Культура речи
55
Язык прессы
«Слышимое» и «видимое»
в газетных текстах
© Л. А. Мардиева,
кандидат филологических наук
В статье анализируется вербальное отображение рече-жестового поведения героев журналистских произведений. Описания невербального
поведения, введенные в речь персонажей, создают осязаемость сцен,
формируют у читателей ощущение непосредственной включенности в
моделируемые автором статьи речевые ситуации и способствуют активизации процессов чувственного переживания «слышимого» и «видимого».
Ключевые слова: тексты СМИ, чужая речь, невербальное поведение,
воздействие.
Любое произведение повествовательного характера, в том числе и
журналистская статья, предполагает использование разнообразных
способов введения чужой речи. Для этого используются глаголы речи:
сказал, продолжил, заявил, заметил, отметил, подчеркнул, поддержал,
56
Русская речь 6/2014
напомнил, заверил и т.д. Скупая информативность этих слов в некоторых жанрах публицистики, безусловно, уместна. Однако документальное конструирование речевой деятельности персонажей журналистских
статей, тяготеющих к художественным жанрам, невозможно без включения в их прямую или косвенную речь языковых описаний невербальных
кодов, сопровождающих процесс говорения. В этих целях при глаголах
речи употребляются уточняющие вспомогательные конструкции, указывающие на жестово-мимическое сопровождение речи. Л.М. Шелгунова
называет подобное смысловое взаимодействие вербальных и невербальных компонентов речевого действия рече-жестовым поведением
персонажа. Содержание этого термина определяется ученым следующим образом: «Указаниями на рече-жестовое поведение персонажей мы
называем информацию о речи персонажей (в ее вербальном и невербальном, “жестовом”, выражении), органически связанной с эмоциями,
действиями, а также с мотивирующими речь обстоятельствами» [1].
Включение в авторский комментарий чужой речи вербальных репрезентаций кодов невербального поведения позволяет более полно воссоздать коммуникативный акт и транслировать субъективные модальные
смыслы, например: «Первый зампредседателя Казанского горсовета
Людмила Андреева твердо заявила, загадочно улыбаясь: “Камиль Шамильевич! Ждем возвращения!”» (Звезда Поволжья. 2005. 24–30 нояб.).
Особого внимания заслуживают случаи вытеснения глаголов речи
глаголами жеста, которые А.А. Илюшин называет «озвученными жестами». Глаголы этой группы создают эффект «сценичности» диалога:
«Персонажи в диалогах Достоевского говорят-движутся словами-жестами. У других писателей иначе: речь вложена в уста персонажа, она как
бы безотносительна к художественному пространству, а телодвижение,
если оно при этом совершается, занимает часть пространства, то есть
соотносится совсем с другой стихией» [2]. Функционально-прагматическая насыщенность глаголов жеста используется и журналистами:
«(Ответ председателя Госсовета на вопрос, как он проводит свободное
время): – В том-то и дело, что у меня его не бывает, почти всегда на
работе… А сейчас, в связи с избирательной компанией, будет совсем
не до отдыха, таковы реалии, – развел руками Фарид Мухаметшин»
(Республика Татарстан. 2009. 30 янв.); «Главы сельских поселений нами
даже нерадивых родителей пугают, – улыбается директор центра Софья
Хасанова» (Республика Татарстан. 2008. 2 дек.).
В рамках одной статьи могут использоваться оба рассмотренных
способа реконструкции речевого события. В том случае, если в тексте
присутствуют еще и указания на паравербальные характеристики речи
(термин «паравербальный» понимается узко, как сопровождающие речь
явления поведенческого характера, способные передавать некоторые
смыслы [3]), «осязаемость» описываемых журналистом речевых и не-
Культура речи
57
речевых действий персонажей усиливается. Например: «Артур Николаевич Тихонов, 1996 года рождения, – представился мне улыбчивый
мальчик, при каждом слове откидываясь в инвалидном кресле»; «Вы
уходите? Подождите, доченька, – засуетилась Любаня»; «Пожилая женщина… протянула мне сверток: “Поглядите, у меня вся документация,
как говорится”. Я сверток не взяла, и Любаня застыла, уставившись на
меня голубыми, незрячими глазами: “Вся документация, а толку-то?!”»
(Вечерняя Казань. 2011. 29 июня).
Именно коды невербального поведения, включенные в диалогическое взаимодействие автора и его персонажей, бытовые подробности
повседневной жизни делают читателя очевидцем, непосредственным
наблюдателем и слушателем. Он «слышит» все звуковоые особенности
речи и всё «видит», вместе с журналистом сочувствует, сострадает.
В журналистских текстах тот или иной зрительно воспринимаемый
невербальный знак может полностью замещать отдельное слово или
целое высказывание: «Две мои знакомые как-то допоздна загулялись в
одном из торговых центров на Южной трассе, вышли на улицу, а там
уже ни автобусов, ни трамваев. Делать нечего, пошли ловить “мотор”.
Встали на обочине, вытянули руку. Не прошло и пяти минут, как возле них притормозил пожилой уже мужчина на вазовской «классике» и
через открытое окно коротко бросил: “Сколько?” Наивные девушки из
Бугульмы сказали, что сто рублей и что надо им на улицу Аделя Кутуя, а
то общежитие скоро закроется. Покрутив пальцем у виска, мужчина уехал» (Республика Татарстан. 2008. 12 дек.). Е. Боева считает эту (в терминологии автора – «дипломатическую») функцию важнейшей в системе невербальных знаков. Ученый отмечает, что замена слова жестовым
знаком не только сокращает текст, но и наполняет его дополнительными
смыслами [4].
В случаях введения жестовой номинации в состав чужой речи (речь
идет о ситуации смыслового взаимодействия жестовых и собственно речевых действий) иногда даже трудно понять, что перед нами – замещение прямой или косвенной речи жестом и семантизация его значения в
форме чужой речи журналистом или же это речь персонажа, сопровождаемая невербальным действием. Л.М. Шелгунова в подобных случаях
говорит о слиянии содержания вербальной и невербальной речи [5], это
явление демонстрирует следующий пример: «Через дорогу притулилась
“десятка”, ей изъятие не грозит, только арест – долг не так велик. На мой
вопрос о самочувствии хозяин-частник только машет рукой: “Не хочу
говорить. Все настроение испортили! Выбрался, называется, на рыбалку...”» (Вечерняя Казань. 2013. 21 авг.).
Словесное отображение невербального поведения воссоздает фрагмент действительности во всей ее конкретно-чувственной данности.
Моделируемое журналистом рече-жестовое поведение персонажа слу-
58
Русская речь 6/2014
жит свидетельством того, что автор описывает на страницах газеты то,
чему он сам был свидетелем. Читатель, воссоздавая в своем воображении прочитанное, превращается в участника коммуникации, в того, кто
также присутствует, слышит, что (а иногда и как) говорит герой повествования. При этом, что особенно важно, он может самостоятельно
интерпретировать значимые действия, сопровождающие процесс говорения, не подозревая, что при помощи словесных репрезентаций знаков
невербального поведения журналист нередко вводит в текст неявную
информацию и контролирует процессы осмысления текста.
Литература
1. Шелгунова Л.М. Указания на рече-жестовое поведение персонажей
в русской реалистической повествовательной художественной прозе
// Филологические науки. 1982. № 4. С. 43.
2. Илюшин А.А. Глаголы жеста у Ф.М. Достоевского // Русская речь.
1969. № 6. С. 24.
3. Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный
язык. М., 2002. С. 26.
4. Боева Е. Социально-психологические аспекты невербального поведения // Прикладная психология и психоанализ. 2005. № 2. С. 68.
5. Шелгунова Л.М. Способы передачи рече-жестового поведения персонажей в повествовательном художественном тексте // Филологические науки. 1991. № 4. С. 64.
Казанский федеральный университет