Прочитать условия акции;doc

Источник: “Вечерний Минск” – 2014-11-06
Трудно ли быть Смеяновичем?
В свои 76 лет Арнольд Федорович выполняет
сложнейшие операции на головном и спинном мозге
и не хочет думать о том моменте, когда придется
оставить работу.Мы разговаривали с заведующим
нейрохирургическим отделом ГУ «РНПЦ неврологии
и нейрохирургии», академиком Национальной академии
наук Беларуси, доктором медицинских наук, лауреатом
Государственной премии Республики Беларусь,
профессором Арнольдом Смеяновичем за несколько
дней до его дня рождения.
— Арнольд Федорович, вы отдыхаете от операций хотя бы в день рождения? —
поинтересовалась я.
— Нет, конечно, — удивился собеседник. — За исключением пятницы, оперирую
каждый день. И думать боюсь, что настанет момент, когда придется оставить работу:
вне ее себя просто не мыслю.
У него полувековой хирургический стаж. Им создана научная школа,
и его ученики — тоже гордость отечественной нейрохирургии. Достижений, званий
и наград доктора хватило бы на десяток биографий. Кажется, можно и угомониться,
отдохнуть. Но Арнольд Смеянович считает: еще рано жить воспоминаниями.
Белорусская нейрохирургия не уступает западной
— От операций, которые вы выполняете, зависит качество жизни человека,
а нередко — и сама жизнь. Не бывает ли страшно ошибиться, допустить промах?
Не утомляет ли такая высокая повседневная ответственность?
— Страха уже не испытываю. Все-таки за плечами 50-летний опыт. Хотя спрогнозировать абсолютно все невозможно. Иногда настраиваешься на оптимистичный
сценарий, а у пациента неожиданно случается разрыв сосуда, возникает
непредвиденное осложнение. Ответственность осознаешь постоянно,
и если не переключаться, не отдыхать, то выгорание неизбежно.
— Вы автор целого ряда новых методов лечения. Это ведь тоже результат
повседневного труда?
— Да, новые идеи обычно приходят, когда накоплена богатая практика. Накануне
операции думаешь о ней, мысленно прокручиваешь ее ход, свои действия. И в какой-то
момент понимаешь:, а ведь можно выполнить иначе…
— Сопоставим ли уровень отечественной нейрохирургии с западной?
— Вполне. Наш РНПЦ посещали коллеги из Италии, Франции, Германии,
и они признавали, что у нас абсолютно европейское оснащение. Мы приобрели
трехтесловый аппарат МРТ, двухэнергетический компьютерный томограф. Нынешние
возможности, оборудование, технологии позволяют заметно снизить травматичность
хирургических вмешательств. Если раньше после удаления опухоли головного мозга
пациент вставал на ноги только на 5-6-е сутки, то сегодня это возможно
уже на следующий день. А все потому, что эндоскопические операции гораздо более
щадящие, для их выполнения достаточно маленького отверстия в черепе. Уровень
квалификации нейрохирургов тоже не уступает уровню западных коллег. Наши
специалисты с помощью методов эндоваскулярной хирургии проводят тромбирование
аневризм сосудов головного мозга, которые недоступны для прямого хирургического
вмешательства. Выполняют и трансназальное удаление опухоли головного мозга.
Ольга Поклонская. Трудно ли быть Смеяновичем?
Источник: “Вечерний Минск” – 2014-11-06
Некоторые освоенные нами операции коллеги из стран СНГ пока не делают. Поэтому
оттуда больные приезжают в наш центр.
— Вам приходилось оперировать многих известных, влиятельных людей. В этих
случаях мобилизуетесь больше?
— Нередко родственники пациентов просят меня: «Пожалуйста, постарайтесь
сделать операцию хорошо». Но любой хирург выполняет операцию так, как позволяют
его способности и владение техникой. И это не зависит от политических взглядов,
социального статуса, финансовой состоятельности нуждающегося в помощи. Я буду
лечить любого, даже преступника. Пусть его потом судят, но свой долг я выполню.
Зависть — это болезнь
— Что определило ваш выбор профессии?
— В детстве хотел быть летчиком. Но в 8-м классе надел очки, и с мечтой о небе
пришлось проститься. И тогда моя бабушка подсказала: «Нужнотебе, внучок, идти
в медицину. Тебя спас врач, и ты будешь спасать людей». Я поступил в МГМИ
и с первого курса твердо знал: пойду только в хирургию.
— А от чего и кто вас спас?
— Не буду вдаваться в подробности. В начале лета 1944 года попал под прицеп.
В немецкой медсанчасти, которая стояла в Пуховичах, дядя уговорил доктора оказать
мне помощь. Тот согласился и спас меня от инвалидности.
— Вы начинали свою профессиональную деятельность хирургом Дрибинской
больницы. Как вспоминаются сегодня эти районные «университеты»?
— В 1960-м студенты оканчивали лечфак МГМИ без специализации. У меня
был хороший балл, и я мог выбирать место работы. Но поскольку видел себя только
хирургом, а специалист этого профиля требовался в Дрибине, то я отправился именно
туда. Никогда не жалел о том решении: в райбольнице научился выполнять самые
разные операции, действовать, если требуется, в экстремальных условиях.
— Вы были директором Белорусского научно-исследовательского института
неврологии, нейрохирургии и физиотерапии, который в 2007 году стал РНПЦ
неврологии и нейрохирургии. Почему не задержались на руководящей должности?
— Есть те, кто справляется с административной работой гораздо лучше, чем я.
— Воспитывать профессиональную смену вам нравится больше?
— Да, готов делиться опытом. Когда распался СССР, встал вопрос о подготовке
своих нейрохирургов. При кафедре нервных болезней БелМАПО был создан курс
нейрохирургии, и я недолго его возглавлял. И вообще, обретение страной
независимости, убежден, пошло на пользу развитию белорусской медицины,
мы начали рассчитывать на свои силы и совершенствоваться. Сегодня
на международных конференциях коллеги из стран СНГ отмечают наши успехи.
— Случалось ли вам разочаровываться в учениках?
— Конечно. Порой те, кому помогал, на кого тратил время, с кем делился
знаниями, платили неблагодарностью. Думаю, такое случается с любым наставником.
В известной шутке о том, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, есть
доля правды. Но это вовсе не значит, что добрые дела не нужно совершать.
— Знакома ли вам профессиональная зависть?
— Нет. Ни профессиональная, ни бытовая. Считаю: зависть — это болезнь.
Меня нельзя упрекнуть в том, что я ставлю палки в колеса коллегам,
не даю развиваться молодым. Смену кадров для РНПЦ я подготовил.
Ольга Поклонская. Трудно ли быть Смеяновичем?
Источник: “Вечерний Минск” – 2014-11-06
— Медицинское сообщество отличает высокая корпоративность. Даже
если допущены ошибки, вы обычно «своих не сдаете». Это правильно?
— Не совершает ошибок тот, кто не работает. Нужно ли за каждый промах
лишать квалификации, отдавать под суд? Тогда некому будет работать в медицине.
Врачи и так переживают каждую, даже незначительную, неудачу. Обидно, когда
хорошие специалисты уходят из медицины. Сегодня в Беларуси 4 медицинских вуза,
а врачей не хватает. Консультация профессора стоит дешевле, чем стрижка
в парикмахерской. На мой взгляд, здоровье, образование и те, кто за них отвечает,
должны оцениваться обществом выше.
— Ваш сын Виталий тоже нейрохирург, работаете в одном коллективе.
Создает ли это неудобства? Следует ли поощрять профессиональные династии?
— Сыну трудно работать бок о бок со мной, поскольку я предъявляю к нему
повышенные требования. Но, думаю, династий не следует опасаться. В медицинских
семьях дети изнутри видят профессию, лучше представляют, куда и зачем идут.
У меня жена Тамара Ивановна — медик, дочь Ольга — стоматолог. Вот и внук
поступил в БГМУ на лечфак.
Ольга Поклонская. Трудно ли быть Смеяновичем?