доклад - PolitAnalitika.ru

ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО
ПРАВА И СИСТЕМЫ
“ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС”
ПО ЗАКАЗУ
ЭКСПЕРТНО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Москва, октябрь 2014
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО
ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Октябрь 2014 г.
С
о д е р ж а н и е
ЧАСТЬ 1. ПРОБЛЕМА ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО РАВЕНСТВА:
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОСНОВНЫХ ДИСКУССИЙ ........................................................................4
Британский опыт .....................................................................................................................5
Становление американской модели демократического равенства .................................10
Французский опыт ................................................................................................................13
Теоретическая дискуссия о пределах равенства в различных моделях демократии ....16
ЧАСТЬ 2. ЭКСПЕРИМЕНТЫ С ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ РАВЕНСТВОМ
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗАПАДА ...........................................................................................................23
Демократизация и модернизация в Третьем мире: основные концепции .......................23
Позитивный индийский опыт ...............................................................................................31
Негативный опыт Зимбабве .................................................................................................33
«Арабская весна»: сомнительный опыт формальной демократизации ..........................34
Таиландский опыт концептуально-политического протеста против формального
демократического равенства ..............................................................................................38
ЧАСТЬ 3. ПОПЫТКИ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГОРАВЕНСТВА
В СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ПОЛИТИКЕ ............................................................................41
Атака «слева» .......................................................................................................................41
Гендерные квоты в избирательных системах ....................................................................45
Концепция детских избирательных прав ............................................................................47
Критика референдумов как часть «атаки слева» ..............................................................50
Демократическое равенство на международном уровне ..................................................51
Атака «справа» .....................................................................................................................55
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ КОМПРОМИССА .......................................................58
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Фонд национальной энергетической безопасности
С
овременная западная демократия одной из своих фундаментальных ценностей
считает равный доступ к избирательным правам: систему «один человек – один
голос», когда все дееспособные граждане при достижении определенного возраста,
вне зависимости от социального положения, получают равные избирательные права.
Однако все чаще возникает вопрос относительно справедливости такой системы. Тем
более что сама эта система насчитывает менее ста лет –скажем, женщины получили
избирательные права в большинстве стан Запада только после Первой мировой войны.
Ведь экономический вклад граждан различен, а политические права одинаковы.
Отсюда и идеи вернуть имущественный ценз или привязать объем избирательных прав
к объему выплачиваемых налогов. Есть, наоборот, и предложения с другого идеологического фланга - скажем, урезать избирательные права лиц старшего возраста (обычно
более состоятельных, чем молодежь) и передать их молодым матерям, чтобы они могли
голосовать и за себя, и за будущее своих детей.
В любом случае система «один человек - один голос» оценивается некоторыми
интеллектуалами как несправедливая и неадекватная. Она критикуется как с правого
фланга, так и с левого. Правые считают, что она дает слишком много прав популистам,
опирающимся на слои населения, вносящим слишком малый вклад в общее экономическое благо. Левые же, наоборот, убеждены, что она консервирует политические доминирование «стариков» - возвратных состоятельных слоев населения.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ВВЕДЕНИЕ
3
Эти дискуссии означают, что рано или поздно система «один человек - один голос
претерпит серьезные изменения. Современная демократия находится в состоянии
эрозии и трансформации. И нужно понять, в каком направлении она будет проходить.
Октябрь 2014 г.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Фонд национальной энергетической безопасности
К
онцепция «один человек – один голос», являющаяся основой для одной из
интерпретаций современной политической демократии, является частным случаем
общефилософской дискуссии о различных моделях равенства и справедливости.
Естественность
состояния
равенства
при
одновременной
необходимости
определенного неравенства в человеческом общежитии обсуждалась в европейской
политико-философской мысли со времен досократиков. Как говорил Аристотель в
«Политике», справедливость предполагает равное отношение к равным и неравное
к тем, кто неравен. А Платон, как известно, построил свою знаменитую политическую
теорию на идее о том, что народ не может принимать никаких решений в силу своей
некомпетентности, именно поэтому в руководстве должны быть «мудрецы», стоящие и
над народом (над народным мнением), и даже над законами.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ЧАСТЬ 1. ПРОБЛЕМА
ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО РАВЕНСТВА:
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОСНОВНЫХ
ДИСКУССИЙ
4
Примечательно, что в реальных античных политиях был распространен метод жребия для замещения ключевых государственных должностей, а голосование как таковое
часто имело второстепенное значение. Однако процедура жребия (сама по себе являющаяся синонимом абсолютного равенства) предполагала участие в нем очень узкого
круга граждан из числа наиболее компетентных. Как таковое гражданство тоже было
не слишком распространено – так, наиболее известна древнегреческая «триединая»
модель, когда для обладания гражданством нужно было одновременно быть землевладельцем, служить в армии и принимать участие в политической жизни, т. е. участвовать
в принятии ключевых решений. Таким образом, равенство внутри узкой группы людей
соединялось с принципиальным неравенством в обществе в целом. Рабовладельческий
строй является самой яркой иллюстрацией «сортировки», сегрегации (разделения) людей
по их политическим правам. Рабы, женщины, иммигранты, местные мужчины вне числа
землевладельцев и военных (или просто не желающих тратить время на площадные
обсуждения и споры) оказывались далеко вне системы условно раннедемократического
механизма принятия решений.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
В Средние века элементы идеи равенства времен античности были вытеснены
ценностью иерархии, послушания, служения и порядка. Затем фокус на продвижении
идеи равенства, пусть и в ущерб ценности стабильности и сложившегося порядка,
стал характерной чертой эгалитаристского тренда эпохи Просвещения 18-го века.
Сутью этого тренда была критика существования законных привилегий феодального
плана, предоставлявших избранным группам людей одной и той же страны легальные
права, отличные от других. Ранний эгалитаризм просвещения был направлен в первую
очередь против наследственного аристократизма, более поздние версии приобрели
«экономизированный» характер, в фокусе оказались правила игры в экономике, понимаемые как несправедливые и ведущие к необоснованно завышенному благосостоянию
Фонд национальной энергетической безопасности
Во времена Просвещения от жестких эгалитаристов (прото-социалистов) с их призывами к формальному равенству отделились ранние (классические) либералы с их
призывами к условно «фундаментальному равенству» («равенству по рождению», моральному равенству ценностей каждой человеческой жизни). Идея «фундаментального
равенства» была совместима с частью идеологии консерваторов и сторонников «старого
режима» – равная моральная ценность каждой человеческой жизни не означала необходимости полного уравнивания в формальных статусах и правах, скажем, аристократа и
буржуа с одной стороны и рабочего и крестьянина с другой. Именно поэтому классические либералы долгое время не поддерживали призывы социалистов к самому явному
воплощению идеи формального равенства – принципу «один человек – один голос», а
вместо этого вместе с консерваторами выступали за сохранение (по крайней мере, временное) системы цензов на выборах. Их сокращение и отмена виделись постепенным
эволюционным процессом, который нельзя бесконтрольно ускорять.
Либерализм с самого начала предложил тезис об отделении свободы самой по себе
(прав личности, автономии личности) и ее имущественного обеспечения от призывов к
полному эгалитаризму. Исторически самой первой была объявлена свобода вероисповедания, затем к 18-му веку главным неотъемлемым правом было провозглашено владение и свободное распоряжение собственностью, пусть и идущее вразрез и с идеями
полного равенства, и одновременно с ценностями консерваторов и традиционалистов.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
крупных капиталистов. Дальнейшая эгалитаристская критика, уже за пределами эпохи
Просвещения, распространилась на феномен неформальных социальных привилегий,
вытекающих из системы несправедливо организованных социальных статусов, производных от этничности, профессии, места жительства, гендера и т. д.
5
Большинство либералов 17-18-х веков к эгалитарной демократии предъявляли
следующие претензии: при равенстве в политических правах граждан состоятельных и
граждан малоимущих последние обязательно воспользуются своим преимуществом в
численности для передела собственности. Еще один аргумент сводился к неизбежной
зависимости бедных слоев населения от политических лидеров местных общин, когда
голосование де-факто отражало бы пристрастия этих лидеров, а не собственно взгляды
зависимых от них людей. Наконец, третий аргумент в пользу цензовой системы сводился
к проблеме недостаточной образованности, недостаточной грамотности значительной
части общества для принятия адекватных решений в рамках электоральных процедур.
Британский опыт
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Наиболее ярко размежевание прото-социалистов и либералов происходило в самой
«политически модернистской» стране раннего Нового времени – в Англии, затем в США и
Франции. В Англии прото-социалистами можно считать известную во времена Английской
революции группировку левеллеров во главе с Д. Лильберном. В подготовленном ими
проекте «Народного соглашения» 1647 года объявлялось, что государственная власть
может быть только продуктом общественного договора, а подлинным и единственным
сувереном нации является народ. Общественный договор и народный суверенитет
как идеи были дополнены столь радикальными демократическими требованиями, как
упразднение монархии и палаты лордов, признание палаты общин единственным представительным органом для народного суверенитета; также предполагалось расширение
избирательного права и регулярные перевыборы парламента раз в два года. Еще более
радикальные взгляды были у диггеров (прото-коммунистов).
Фонд национальной энергетической безопасности
Победу в революции, как известно, одержали индепенденты, и даже после диктатуры Кромвеля именно их взгляды стали мейнстримными для английского классического
либерализма. Близки к индепендентам были Джон Мильтон и Джеймс Гаррингтон,
развивавшие теорию народного суверенитета. Гаррингтон призывал к установлению
нормы предельного дохода с земельной собственности и «балансу собственности» для
ликвидации перекоса во владении землей аристократией, короной и церковью (идея
проста: больше собственников – больше избирателей), а также к регулярной ротации
государственных должностных лиц. Палат в парламенте при этом предполагалось иметь
две, принцип ротации должен был быть распространен и на верхнюю «аристократическую» палату.
«Вторая» («славная») революция 1688 года закрепила тенденции усиления позиций
буржуазии, параметры ее компромисса с аристократией в целом были описаны Дж.
Локком в его «Двух трактатах о правлении». По мнению Локка, обладание собственностью (земельной, прежде всего) совершенно естественно, поскольку хотя изначально
земля (природа) и была общественным достоянием, но каждый человек прилагает разный труд к обрабатываемому участку, создавая тем самым отдельную собственность
с разной ее стоимостью. Без частной собственности, соответственно, нет и стимулов
к развитию (а для недовольных предлагается «мир вокруг» — мол, во вселенной еще
много неосвоенных территорий). С неравенством же следует примириться. Локк в целом
солидарен с английской реформой 1689 года, согласно которой избирательное право
предоставлялось именно собственникам из числа и знати, и буржуазии.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
С левеллерами активно конкурировала иная группировка – индепенденты. С их точки
зрения, к выборам можно было допускать только состоятельных людей. Левеллеры же
считали, что к выборам можно допускать и бедных людей, но только «независимых»
(вопрос о том, каковы должны быть критерии «независимости человека» для участия
в выборах, породил раскол среди левеллеров). Большинство левеллеров полагали в
рамках уже сформировавшейся английской традиции, что критерий «независимости»
все же стоит искать в наличии у человека хоть какой-то собственности, хотя бы взятой
в аренду мастерской или лавки, что отличает этого владельца от человека, работающего чисто по найму. В целом левеллеры, как и следует из их названия, ставили своей
задачей снижение имущественного неравенства.
6
Что интересно, Локк включал в понятие «собственность» также и труд и жизнь человека. Эта идея позже была отвергнута партией вигов, правившей следующие сто лет
после философа (и даже ужесточавшей имущественный ценз), однако в будущем она
вновь оказалась на вооружении более реформистски настроенных либералов (включая
Адама Смита, заявившего о труде как первоисточнике собственности) и социалистов
(социал-демократов). Кстати, мотив «жизни и тела как моей собственности» характерен даже для дискуссий наших дней о роли материального благополучия человека для
предоставления ему всей полноты политических прав.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Конец 18-го века на фоне революций в Америке и Франции закономерным образом
усилил более консервативные черты в британской политической мысли, символом чего
стала философия Эдмунда Берка (консерватизм, смыкающийся с либерализмом). Берк
подверг критике концепцию естественного равенства людей и саму мысль о том, что
это равенство когда-то существовало – на самом деле неравенство людей в способностях сразу привело к их неравенству в собственности и, следовательно, в правах.
Практическая же реализация идеи народного суверенитета, по мнению Берка, привела
бы немедленно к краху собственности, законности и морали. Следовательно, демократия в смысле всеобщего избирательного права недопустима, она окажется ничем иным,
как диктатурой большинства. Лучше сохранять сложившееся в Британии «смешанное
Фонд национальной энергетической безопасности
Параллельно с консерваторами в конце 18-го века свои взгляды пытались продвигать
и новые представители радикалов-эгалитаристов. Наиболее известен среди них был
Джон Уилкс, достигший успехов в парламенте и даже избиравшийся мэром Лондона.
Среди прочего Уилкс требовал ликвидации «гнилых местечек» (тех преимущественно
сельских избирательных округов, где богатые и влиятельные кандидаты легко могли
«покупать» голосование), а также постепенного расширения избирательного права на
всех мужчин. По мнению радикалов, «естественное равенство» людей все же существовало, и потому никаких принципиальных и абсолютно непреодолимых различий в
интеллектуальных и моральных способностях людей не существует, поэтому их естественные (неотъемлемые) права равны. Известный памфлет радикала Томаса Пейна
так и назывался – «Права человека».
Большинство «гнилых местечек» удалось ликвидировать (и заменить на избирательные округа в промышленных городах) только к знаменитой парламентской реформе
1832 года, когда буржуазия достаточно усилилась по сравнению с аристократией. В
этой борьбе объективным союзником буржуазии были рабочие, но избирательный ценз
для них снижен не был. Ответом стало созданное рабочими лидерами движение чартистов, получившее имя от поданной в 1839 году парламенту петиции, называвшейся
хартией. По сути, хартия требовала расширения избирательного права и содержала
шесть конкретных пунктов: избирательное право для всех мужчин старше 21 года, тайное голосование, отмена имущественного ценза для депутатов, равные избирательные
округа, вознаграждение депутатов, годичный срок парламентских полномочий. Митинги
чартистов собирали десятки тысяч, а по некоторым данным, даже более 100 тысяч
человек. Требования чартистов (движение существовало до середины века) не были
удовлетворены, однако они заложили основу для более успешного тред-юнионистского
движения в последующие десятилетия, которое в итоге и привело к послаблению имущественного ценза и прочим изменениям в избирательной системе.
В своем знаменитом трактате «О представительной демократии» (1861 г.) Милль
выступил в пользу допуска к государственному управлению (т. е. и к избирательному
процессу) всего населения, независимо от материального положения, но исключая должников («тех, кто живет за счет общества») и неграмотных. Волновал Милля и моральный
облик избирателя – согласно автору, человека, которого видели пьяным в течение года
перед регистрацией в качестве избирателя, следовало бы временно лишать права голоса. Милль считал, что право голоса должно развивать в человеке не эгоизм, а чувство
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Крупнейшей фигурой данного периода из либерального лагеря, символизирующей
постепенное сближение классического либерализма с более социальными (уравнительными) трендами, был Джон Стюарт Милль. Подобно оказавшему на него большое
влияние утилитаристу И. Бентаму, Милль считал индивидуальные права и свободы самоценными и единственной основой для общественного благополучия. Индивидуализм же
является и основанием для прогресса (поскольку каждый человек в отношении самого
себя лучше других знает, что и как нужно делать, и имеет стимулы для собственного
развития, извлекая максимальную пользу лично для себя). Должны быть максимально гарантированы права собственности, права на свободу слова, вероисповеданий,
собраний.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
правление» (комбинация аристократии с сильными новыми социальными слоями, составляющими костяк избирателей), тем более что доступ в привилегированные слои
открыт – желающему нужно лишь увеличивать свое материальное богатство. В следующем веке одним из главных продолжателей подобных взглядов будет известный
историк, литератор и памфлетист Томас Маколей.
7
Фонд национальной энергетической безопасности
Серьезной новацией Милля было предложение распространить избирательное право
и на женщин (прежде всего потому, что все больше женщин из-за технологического
прогресса включались в производственный труд, отличный от домашнего). Включение
женщин в производительный промышленный труд приводило и к размытию традиционалистских религиозных стереотипов об их желательном поведении, для Милля это
был еще один довод для продвижения идеи распространения избирательного права на
женщин. Отметим, что до 1870 года женщины в Англии не пользовались правами собственности без согласия родственников-мужчин. Помимо собственно социологического
анализа современного ему общества, из которого вытекала необходимость предоставления дополнительных прав женщинам, Милль как моралист опирался и на условно
«сентиментальные» аргументы в духе размышлений о нежелательности рабства и несправедливой власти, признаки которых он видел в подчиненном положении женщин.
Не упускал автор и возможности сослаться на чисто логические доводы. Например,
современный Миллю закон ведь уже предоставляет женщинам право делать важный
выбор в жизни – выбирать мужчину, который будет управлять женщиной всю жизнь.
«В деле выбора на общественные должности обязанность окружить это право всеми
нужными гарантиями и ограждениями лежит на конституции, и если это сделано, то не
требуется никаких особенных гарантий относительно женщин, кроме тех, которые уже
признаны достаточными относительно мужчин», писал теоретик.
Обсуждая тему исключения из электорального процесса должников, Милль в духе
своих предшественников обращает внимание на ту базовую роль, которую призван выполнять парламент – принимать решения о налогах. Следовательно, нецелесообразным
представляется допускать к процессу формирования парламента тех людей, которые
налоги не платят. «Когда затрагиваются денежные интересы, — подчеркивает Милль,
— любая возможность голосования для них [кто не платит налогов] — это нарушение
фундаментального принципа свободного правления... это все равно, что позволить им
лезть в чужой карман ради любой цели, которая, с их точки зрения, может быть названа общественной». Этот же довод относится к тем, кто получает помощь от общества.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
долга перед обществом (поэтому он был против тайного голосования, мол, в развитых
обществах нужно не бояться высказывать свою точку зрения, это гражданский поступок).
8
Критерии получения «излишней помощи», однако, остаются и для Милля, и для многих
его современных последователей не вполне ясными (одна из позже рассматриваемых
формул звучит примерно так: «для получения гражданином избирательного права нужно платить налогов хоть немного на большую сумму, чем получено им от государства
через субсидии»). При этом критики Милля с левой стороны (начавшие укрепляться
социалисты и им сочувствующие) тут же выдвинули в качестве аргумента тезис о том,
что ключевые причины успеха в жизни человека связаны не столько с его трудом,
сколько с происхождением (семьей рождения) и удачей (случайностью). В дальнейшем
эти аргументы были взяты на вооружение как левоориентированными практикующими
политиками, так и левыми академическими интеллектуалами.
Милль предлагает компромиссы, способные частично снять создаваемую системой
цензов социальную напряженность. Во-первых, целесообразна система множественного
голосования (plural voting), когда количество голосов, которыми располагает человек
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Что касается ценза грамотности, то Милль считал недопустимым пускать на избирательные участки тех, кто не умеет писать и читать. Мнение человека, превосходящего
других по своим интеллектуальным качествам, полагал автор, должно весить больше,
«...и если институты страны фактически утверждают, что все мнения имеют одинаковую
ценность, они утверждают то, чего нет».
Фонд национальной энергетической безопасности
Вторым компромиссом Милль видел некоторое ограничение в полномочиях нижней
палаты парламента за счет усиления верхней. В последней должны заседать не наследственные аристократы, но и не избранные простым большинством кандидаты, а
некие представители элиты, отбираемые на основе отдельных испытаний. При этом в
нижней палате должны быть равные квоты для разных социальных классов, вне зависимости от численности последних. Тогда были бы сняты риски тирании большинства
и риски сугубо классового правления (с заменой господства аристократов и буржуазии
на столь же неприемлемое господство пролетариата).
Интересно, что хотя на уровне интеллектуальной дискуссии предложения по расширению избирательного права и, скажем, по признанию позитивной роли профсоюзов
высказывали либералы, реальные реформы в этом направлении проводили как раз
консерваторы. Особенно правительство Б. Дизраэли, сократившее рабочий день до
10 часов, запретившее ночной труд женщин. В 1867 году была проведена вторая парламентская реформа, снизившая имущественный ценз и расширившая электорат до
такой степени, что в него попал и верхний слой рабочего класса.
Среди дальнейших авторов, знаменовавших своими работами сближение либерализма и политической демократии, можно упомянуть лорда Актона, Т. Грина, Д. Морлея, все
они в большей или меньшей степени призывали к расширению избирательных прав и к
прекращению сугубо негативистского взгляда на «необразованную массу». Политические
же успехи сближающегося с демократией либерализма были связаны с периодом премьер-министра от Либеральной партии Уильяма Гладстона. При нем профсоюзы были
наделены правами юридического лица и было введено тайное голосование на выборах.
В 1884 году была проведена третья парламентская реформа, расширившая электорат
еще на 2,5 млн человек, в основном за счет рабочих (всего избирательные права получили около 60% мужского населения старше 21 года). Гладстон также уничтожил
традиционную монополию аристократии на офицерские и дипломатические должности.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
на выборах, зависит от уровня его образования и умственного развития. Тем самым
мнение всех людей учитывается, но в разной степени, никто не отстранен от участия
в общественных делах, но ключевые решения остаются в руках самых лучших, умных
представителей общества.
9
Другим влиятельным лидером Либеральной партии был Джозеф Чемберлен, продолжавший линию на расширение демократии и пытавшийся использовать американский
опыт предварительных выборов — праймериз. В Бирмингеме был проведен эксперимент с разделением города на 16 кварталов, в каждом из которых открытое собрание
местных жителей избрало низовой комитет Либеральной партии.
Четвертая ключевая реформа избирательной системы прошла в Великобритании в
1918 году с отменой почти всех цензов. Размер электората увеличился с 7,7 млн человек
в 1912 году до 21,4 млн в 1918-м. Реформа открыла доступ к выборам женщинам старше
30 лет, являющимся главами семейства или состоящим в браке с главой семейства,
либо окончившим университет. Для мужчин избирательный возраст был ниже – 21 год,
в противном случае из-за эффекта Первой мировой войны женщины сразу стали бы
безоговорочным большинством избирателей. Около семи процентов населения имели
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Раскол либералов по ирландскому вопросу поспособствовал возвращению к власти
консерваторов, причем с одновременным ростом популярности различных социалистических движений (фабианцев, Социалистической лиги, Независимой рабочей партии и
др.). Самой успешной среди них стала Лейбористская партия, созданная в 1906 году на
базе Комитета рабочего представительства, включившего в себя на правах коллективного
членства тред-юнионы (профсоюзы), общество фабианцев и ряд других организаций.
Фонд национальной энергетической безопасности
Примечательно, что для британской Северной Ирландии вплоть до 1960-х гг. сохранялась система множественного голосования, поскольку она была выгодна юнионистам
(сторонникам сохранения региона в рамках Соединенного Королевства) из-за возможности голосовать в районах с преимущественно националистическими настроениями
(благодаря наличию там собственности). Фактически имела место эффективная политтехнология по манипулированию границами электоральных округов. Неудивительно, что
ирландские националисты, выступавшие для удобства под демократическими лозунгами
и лозунгами в поддержку прав человека, требовали в конце шестидесятых именно голосования по схеме «один человек – один голос».
Указанное манипулирование демаркацией избирательных округов в английском
языке получило название Gerrymandering (джерримендеринг, избирательная геометрия,
избирательная география), эта технология широко применялась и в иных странах, помимо Соединенного Королевства. Как правило, манипуляторы пытаются изолировать
избирателей оппозиционной партии в нескольких округах, а в остальных создается небольшой, но все же перевес в пользу «своей» партии. В американской политической
историографии значительное место занимает бичевание джерримендеринга в прошлом,
особенно после избирательных реформ середины 20-го века, покончивших с формальной сегрегацией чернокожего населения. В настоящее же время попытки южных штатов
вернуть себе полномочия по самостоятельной (без согласия федерального центра)
организации избирательных округов встречают резкое сопротивление либералов, опасающихся новой дискриминации чернокожих. Здесь, кстати, возникает новая дилемма
для демократической теории – получается, что жителям юга заранее отказывается в
праве принимать большинством решения для организации жизни на своей территории.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
льготы – у них было право на несколько голосов по схеме множественного голосования
в отдельных университетских (не географических) округах (могли голосовать и в университетском округе, и в округе проживания), а также при наличии бизнеса в иных округах.
Полностью женщины были уравнены в избирательных правах с мужчинами в 1928 году.
Реформа 1950 года в основном отменила систему множественного голосования для
выборов в общенациональный парламент и в большинство местных представительных
органов власти (известным исключением является сложная система выборов в Лондоне).
10
Собственно, популярна теория, что джерримендеринг изначально родом именно из
США (эта технология применялась там еще в начале 19-го века). С помощью манипуляций над границами округов губернатор Элбридж Джерри добился того, что на выборах
в Сенат его Демократическо-республиканская партия получила 29 мест из 40, а партия
федералистов — лишь 11 мест из 40. Этот результат был достигнут несмотря на то, что
противники губернатора — федералисты — получили большинство голосов.
Подавляющее большинство исследователей рассматривают американскую школу
либерализма и демократии как интерпретацию и дальнейшее развитие идей Дж. Локка
на новом уровне. Декларация независимости провозглашала, помимо собственно государственной независимости, приоритет естественных и неотъемлемых прав человека
(«жизнь, свобода, стремление к счастью»), а Конституция делала, по сути, упор на
защиту частной собственности. С самого начала стали намечаться две парадигмы в
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Становление американской модели
демократического равенства
Фонд национальной энергетической безопасности
Современные американские консерваторы и партийцы-республиканцы чаще демократов и либералов обращаются к опыту отцов-основателей. Это происходит не только из-за
самого принципа консерватизма как поиска опоры в истории, но и из-за того факта, что
большинство отцов-основателей (Дж. Вашингтон, А. Гамильтон, Д. Адамс, Д. Мэдисон)
были как раз умеренными в плане идей либерализма и демократии.
Умеренность была связана, прежде всего, с рациональной опорой на большую часть
иммигрантов в Новый Свет, которые не только хотели религиозной свободы (в первую
очередь, для протестантов), но и желали стать собственниками, чего им не удавалось
сделать у себя на родине в странах Старого Света. Именно независимые собственники (лавочники, мастеровые, фермеры) возобладали в северо-восточных и «средних»
колониях. В южных колониях распространение получило плантаторство с опорой на
эксплуатацию рабов, но по сути плантаторы тоже обладали предпринимательским
взглядом на жизнь. В итоге основные идеи британского либерализма (собственность,
представительство, свобода мысли) того времени получили в США даже большую и
более быструю популярность, чем собственно в Англии, и стали прямым основанием
для политической практики (а не только для «теорий на будущее»). Относительно
быстро по историческим масштабам желание на практике реализовывать принципы
представительства привело к Американской революции (по сути, по локковской модели
«восстания против деспотического правительства»).
Более консервативные авторы и политики (в том числе Дж. Вашингтон, А. Гамильтон,
Д. Адамс, Д. Мэдисон) предполагали более элитистский взгляд на собственность. В
частности, предполагалось, что лишается собственности человек в основном из-за собственных ошибок, лени и т. д., и за эти ошибки он сам должен нести ответственность. Как
утверждал Гамильтон (первый министр финансов и лидер группировки федералистов),
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Дальнейшие дискуссии закономерным образом развивались в рамках эгалитарной
и элитистской парадигмы в понимании либерализма и демократии. Т. Джефферсона
(один из соавторов Декларации независимости) и Б. Франклина (один из соавторов
Конституции, один из лидеров Второго Континентального конгресса) можно отнести к
условным эгалитаристам того времени, он предполагали, в частности, необходимость
для государства определенным образом помогать людям, лишившимся собственности.
Как писал Франклин, «вся собственность [кроме самой базовой] представляется мне
продуктом общественного соглашения… Общество имеет право на контроль… над
способом использования собственности». В идеале наделить собственностью следовало бы всех, эта идея полностью соответствует дальнейшим популярным теориям в
США на тему «среднего класса». Франклин прямо говорил, что желал бы превращения
Америки в страну «золотой середины», где «большинство людей обрабатывают свои
собственные земельные участки». На эту идею работало наличие возможности колонизировать «незанятые» белыми людьми земли континента к западу от тогдашних США. А
Джефферсон в первый же год революции предложил огосударствление всех свободных
западных территорий и распределение их в последующем бесплатно между людьми, не
имеющими земельной собственности. Собственно, это основа для т. н. «американской
мечты» (каждый бедный может стать богатым и занять высокое место в обществе). Хотя
реально схема бесплатного предоставления участков американцам на западе была
реализована лишь при А. Линкольне в 1862 году.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
понимании этих ценностей – условно эгалитарно-либеральная и элитарно-либеральная.
Первая из них в дальнейшем стала синонимом американского либерализма и основой
для идеологии Демократической партии (в той степени, в которой вообще уместно
говорить о строгой идеологии для американских децентрализованных политических
партий), вторая – основой для идеологии Республиканской партии.
11
Фонд национальной энергетической безопасности
Дискуссии о собственности закономерным образом перетекли в дискуссии о возможных пределах равенства на выборах. Джефферсон и его сторонники еще в ходе
революции предлагали отказаться от существенных имущественных цензов (исключая,
конечно, т. н. «чернь»). Демократические механизмы они предлагали использовать не
только при избрании президента, но и при решении вопросов посредством референдумов, формирования местного самоуправления и т. п. По сути Джефферсон предлагал
соединение представительной и прямой демократии, вплоть до создания «районных
республик», чтобы «каждый гражданин мог быть активным членом правительства».
Эксцессы, связанные с рисками непредсказуемого поведения арифметического большинства (часто недостаточно грамотного), предполагалось купировать просвещением
и быстрым созданием системы всеобщего обязательного школьного образования.
Элитисты тут же отвергли предложения джефферсонианцев по поводу прямой
демократии, опасаясь за положение имущего меньшинства перед лицом более бедных масс населения. Собственно, материалы, изложенные в знаменитом сборнике
«Записки федералиста», призывают не только к централизованной федерации взамен
рыхлой конфедерации, но и к сильному государству, которое могло бы гарантировать
неприкосновенность собственности. Что и было в итоге закреплено в Конституции (с
фокусом на представительную, а не прямую демократию), а в качестве компромисса
с элитаристами был принят Билль о правах. Федералисты в дальнейшем продолжили
пытаться «разводить» республиканизм и демократию, указывая, что безответственные
политические лидеры могут мобилизовать арифметическое большинство на свержение
республиканских свобод. Апелляция при этом, естественно, шла к опыту Французской
революции, которая проходила под демократическими лозунгами, но в итоге привела к
установлению диктатуры. Диктатура объявлялась как бы оборотной стороной прямой
демократии, из которой она может вырасти.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
«не может существовать ничего похожего на равенство во владении собственностью,
неравенство же во владении ею есть следствие существования самой свободы».
12
В этом разрезе концепция Мэдисона (одного из главных федералистов и соавтора
Конституции) получила название «охранительной демократии» («республиканизма»).
Люди слишком несовершенны, и их интересы слишком различны, чтобы разрешить
прямую, настоящую демократию – она погибнет из-за засилия эгоистичных групп интересов, партий и т. д. Как пишет Мэдисон в «Федералисте», «общее увлечение или
интерес почти во всех случаях будут владеть большинством, а поскольку широковещательность и единомыслие обусловливаются формой правления, нет ничего, что помешало бы расправиться со слабой стороной или каким-нибудь неугодным лицом. Вот
почему демократии всегда являли собой зрелище смут и раздоров, всегда оказывались
неспособными обеспечить личную безопасность или права собственности, существовали
очень недолго и кончали насильственной смертью».
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Поскольку различия людей нельзя ликвидировать (это уничтожит саму свободу), то
нужны механизмы, защищающие права и свободы меньшинства от тирании большинства
или, наоборот, защищающие большинство от притеснений со стороны меньшинства.
Главное средство для этого – республика как представительное правительство, отделенное от прямого влияния на него со стороны народных масс. Республика, в отличие
от «чистой демократии», должна управляться относительно небольшим числом выборных представителей, способных более профессионально и менее предвзято выразить
интересы своих избирателей. Во избежание чрезмерной зависимости представителя от
избирателей (при выборах слишком малым количеством граждан) или его неосведомленности об интересах людей (при слишком большом количестве избирателей) власть
можно и нужно разделить между федеральным и региональными правительствами. Если
Фонд национальной энергетической безопасности
К середине 19-го века эстафету эгалитарного либерализма и демократии в их споре
с элитами приняла созданная А. Линкольном Республиканская партия. Линкольн отталкивался от тезиса, что Декларация независимости, подготовленная Джефферсоном, не
содержит в перечне естественных прав человека обладание собственностью, т. е. этот
элемент вторичен по отношению к «жизни, свободе и стремлению к счастью», следовательно, нет оснований не развивать дальше политическую демократию и выборные
процедуры. Линкольн начал переносить демократические принципы и на чернокожее
население – помимо собственно отмены рабства, были заложены первые представления
о возможности для негров избирать и быть избранными. Во время Гражданской войны
уже были приняты законы о расширении избирательных прав на черных, но в последней
четверти 19-го века на Юге были приняты законы о расовой сегрегации, фактически
сведшие на нет эффект поправок к Конституции, одобренных в конце войны и провозглашавших равенство политических прав черных и белых.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
какая-то нежелательная партия или группа интересов захватит власть в регионе, то
другие регионы и федеральный центр смогут сыграть на «нейтрализацию» радикалов.
При этом, что особенно выгодно, с точки зрения Мэдисона, данную республику можно
организовать на относительно большой территории, в то время как «чистая демократия»
в любом случае возможна лишь в небольших территориальных масштабах. Сенат (верхняя палата) при этом должен формироваться по особой процедуре (опять же исключение
из прямой демократии). Действительно, лишь в 1913 году была принята XVII поправка к
Основному закону США, передавшая право избирать сенаторов рядовым избирателям,
а в 1920 году – XIX поправка, предоставившая избирательное право женщинам, что показывает всю укорененность схемы Мэдисона в американской политической традиции.
13
Французский опыт
Французская школа со времен Просвещения оказалась отмечена обоими полюсами
в дискуссии о демократическом равенстве. Ранний французский либерализм отличался
демократическим либерализмом, далее из-за опыта Французской революции распространение получили охранительные взгляды, либерализм же стал относительно умеренным. В 20-м же веке французские авторы возглавили путь уже к постмодернистскому
пониманию равенства, спровоцировав в том числе и современное неоднозначное среди
интеллектуалов отношение к концепции «один человек – один голос».
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Из дореволюционных авторов радикальный демократизм отличал Ж-Ж. Руссо, для
которого тема неравенства была основной. В его интерпретации «естественного», «природного» состояния неравенство было ограниченным (более сильные самцы и менее
сильные самцы, на этом все), с появлением же частной собственности и социального
неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между
богатыми и бедными, что есть плохо. Свобода, следовательно, не может существовать
без равенства. Политический идеал Руссо – небольшие по размеру государства (республики), где возможно прямое, непосредственное волеизъявление народа и контроль за
деятельностью его представителей. При этом «общая воля», описанная Руссо как одна
из главный целей и ценностей, выглядит довольно угрожающе. Интересы меньшинства
для Руссо всегда ошибочны, решения же большинства всегда ближе к истинному значению «общей воли», причем чем ближе мнение к полному единодушию, тем явственнее господствует «общая воля». Автор не скрывал предлагаемой схемы: «если кто-то
Фонд национальной энергетической безопасности
Для консерваторов же времен Французской революции было предельно важно обосновать разрушительность для общества самой идеи достижения полного политического
равенства. Отсюда и та огромная роль, которая консерваторами вроде Жозефа де
Местра и его единомышленников в иных странах (Т. Карлейль и пр.) отводилась героям
(личностям) в истории, а не массам.
Оправившись от революции, вновь тема соединения либерализма с демократией
была поднята в середине 19-го века Алексисом де Токвилем, который признавал наступление эры демократии неизбежным и искал, как не допустить диктатуры большинства
(совместить равенство и свободу). Собственно, этому вопросу посвящена его главная
работа – «Демократия в Америке», написанная по итогам его путешествия в эту страну.
В отличие от некоторых своих французских современников (Констан и др.), Токвиль
не верил в систему цензового избирательного права и считал установление полного
народного суверенитета неизбежным. «Разумно ли предполагать, что разрушив феодальный строй и победив королей, демократия отступит перед буржуазией и богачами?
Остановится ли она теперь, когда она стала сильной, а ее противники такими слабыми?»
Главная угроза по Токвилю – «диктатура ассамблей» (представительств), когда
индивиды захотят возложить на коллективную власть заботу о сохранении равенства.
Тогда индивид и индивидуальность рискуют быть поглощенными пресловутой «общей
волей» с согласия толпы. Страховкой и сдерживающим фактором для такого сценария
могла бы быть сильная и независимая судебная власть, сильное гражданское общество
(свободные ассоциации) и максимальная децентрализация.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом,
а это означает не что иное, что его силой принудят быть свободным».
14
Из-за его внимания к свободным ассоциациям (политическим, культурным, торговым
и пр.) Токвиля считают одним из основателей теории социального капитала, т. е. отношений доверия, которые продуцируют социальные сети. Идея проста: демократия
с ее идеей голосования равных индивидов, независимых друг от друга, объективно
разделяет людей, способствует атомизации общества («у каждого своя точка зрения,
каждый сам за себя»). На выборах даже близкие родственники и друзья могут голосовать
совершенно по-разному. Это особенно опасно в периоды отказа от норм традиционалистской морали и урбанизации, где на людей не действуют старые сдерживающие
правила поведения в общине или большой традиционной семье (в дальнейшем эту
тему подробно исследовал Э. Дюркгейм). Нужны хоть какие-то «социальные скрепы»,
и ими вполне могут быть указанные свободные ассоциации людей по их взглядам на
жизнь, ценностям, бизнес-интересам, любимым хобби и т. д. Подобным образом можно
хотя бы частично купировать эффект атомизации, который создается принципом «один
человек – один голос». Защищая от посягательств свои частные права, ассоциации могут
спасти демократию. Благодаря участию граждан в управлении на местном уровне у них
появляются чувства взаимной ответственности и долга, которые купируют индивидуалистическую самоизоляцию.
Интересно, что исторически именно во Франции произошла одна из первых значимых
попыток с максимальной беспристрастной логической точки зрения подвергнуть критике
идею прямой «арифметической» демократии. Речь идет о знаменитом парадоксе, описанном маркизом Николя де Кондорсе в 1785 году. До революции он был председателем
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Отметим, что в конце 20-го века идея Токвиля была «переизобретена» и фактически
получила вторую жизнь в многочисленных эмпирических исследованиях социального
капитала, претендующих и на теоретические обобщения (Роберт Патнэм, Фрэнсис
Фукуяма и др.).
Фонд национальной энергетической безопасности
Идея Кондорсе предполагает, что волеизъявления разных групп избирателей, каждая
из которых представляет большинство, могут вступать в парадоксальное противоречие
друг с другом. В результате не получается выявить реальные предпочтения общества
по имеющимся предложениям альтернатив (если они действительно противоречат друг
другу). На практике это означает, что ситуативно складывающиеся группы большинства
по разным вопросам вступают в противоречия друг с другом, и чистым арифметическим
подсчетом голосов их не разрешить. Сам Кондорсе был одним из первых, кто начал разрабатывать чисто математические уловки («метод Кондорсе»), чтобы все же использовать механизмы голосований для выявления мнений большинства, но это именно уловки.
Яркие свидетельства того, насколько опасным может быть решение полагаться на
выбор арифметического большинства, дала как раз современная Кондорсе Французская
революция. Да и последовавшая наполеоновская эпоха тоже – с ее подчеркнутым равенством в плане доступа к социальной вертикальной мобильности, возможности делать
блестящую карьеру снизу и общим духом эгалитаризма (необходимым в том числе для
проведения военного призыва, ставшего очень эффективным изобретением Наполеона).
Следующий период больших войн (Первая мировая с ее масштабными призывными
мобилизациями) тоже не мог обойтись без расширения избирательных прав.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
комитета по уравнению мер и весов при министерстве финансов. Республиканским,
революционным и демократическим идеям он поначалу вполне сочувствовал, после бегства Людовика XVI в Варенн Кондорсе даже основал первую республиканскую газету во
Франции «Республиканец или защитник представительного правительства», позже стал
главой Конвента. Он не принадлежал ни к одной партии, но симпатизировал жирондистам
(условным либералам времен Революции), когда они были осуждены Конвентом, ему
пришлось скрыться, и, как считается, в итоге он отравился, чтобы не попасть в тюрьму.
15
В дальнейшем опасения относительно излишнего вовлечения масс в политику (при
неприглядных чертах психологии этих масс) высказывались целым рядом авторов элитистских взглядов, от З. Фрейда и Ф. Ницше (идея сверхчеловека с его специфической
«волей к власти») до Роберта Михельса (идея о неизбежной олигархизации любой организации и социальной системы) и Х. Ортеги-и-Гассета («восстание масс»). По мнению
того же Ортеги-и-Гассета, демократизация жизни означает на деле превращение индивидуального человека в заложника толпы, которая диктует отдельной личности роль и
поведение, подобно статисту. А фрейдо-марксисты вроде Э. Фромма, по сути, обвинили
формальную демократизацию жизни при капитализме в создании эффекта дегуманизации, в которой атомизированная личность в итоге отказывается от своей свободы.
В самом крайнем случае это приводит к тоталитарному нацизму, но дегуманизация, с
точки зрения фрейдо-марксистов, была характерна и для относительно благополучных
капиталистических демократий.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Отметим, что поднятые Кондорсе вопросы активно изучались во второй половине 20-го
века с выходом на теории общественного выбора (сочетание концепции рационального
выбора и обновленной версии общественного договора), конституционной экономики и
институциональной инженерии, способной, по мнению своих сторонников, купировать
недостатки как прямой демократии, так и олигархизации лоббистских и прочих политико-экономических процессов.
Фонд национальной энергетической безопасности
К середине 20-го века вопрос о возможностях и пределах демократического равенства
(и, соответственно, степени желательности применения на практике принципа «один
человек – один голос») частично перешел из сферы политической философии в русло
уже организованной и претендующей на академизм политической теории.
Большинство современных академических теорий демократии были созданы как раз в
это время. Их можно условно разделить на «минималистскую» элитистскую демократию,
более эгалитарную и «оптимистическую» теорию полиархии, а также на критическую и
«пессимистическую» неомарксистскую парадигму.
Авторство самой известной «минималистской» теории демократии принадлежит
экономисту (политэконому) И. Шумпетеру. Обсуждая перспективы социализма в работе
«Капитализм, социализм и демократия», автор фактически формулирует интерпретацию реальности наблюдаемой им политической жизни западных стран как элитистской
демократии. Выборы в ней нужны для смены власти (элитных группировок, контролирующих основные должности, и центра принятия решений). Выборы есть инструмент,
призванный обеспечить смену власти (чередование элитных группировок у власти),
при этом само нахождение власти в руках этих достаточно замкнутых и отделенных от
основной массы населения группировок не оспаривается.
Близкую к шумпетерианской точке зрения концепцию предлагал автор «экономической теории демократии» Э. Даунс, фактически дополнивший идею предшественника
попытками создать математизированные модели поведения равных избирателей как
равных друг другу «покупателей на политическом рынке», своими голосами как бы покупающими товар, предлагаемый им кандидатами от различных элитных групп.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Теоретическая дискуссия о пределах равенства
в различных моделях демократии
16
В той же традиции стоит отметить концепцию Льюиса Козера, предложившего позитивный взгляд на феномен социальных конфликтов (высказавшегося тем самым и
против марксистов, и против набиравшего популярность структурного функционализма). По мнению Козера, конфликты ведут к развитию, вопрос лишь в их приведении в
социально приемлемое русло, которым для элитных групп могут быть выборные процедуры. Сходные по духу идеи высказывали и столь известные авторы, как Д. Рисмен
и Р. Дарендорф.
Аналогию оптимисты часто проводят с ролью зрителей на спортивных состязаниях.
Каждый конкретный зритель может очень плохо разбираться в правилах и стратегиях,
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Формальное демократическое равенство избирателей в рамках элитистских концепций демократии вполне возможно и даже полезно. Элиты друг другу не доверяют, им
нужен механизм контроля друг за другом, в том числе и механизм обеспечения выполнения соглашений между ними. Можно доверять все эти вопросы одному ключевому
лидеру (идеальный авторитаризм), но надежность этой схемы сомнительна (лидер
может оказаться неадекватным арбитром, может умереть, может физически ослабеть,
может оказаться убитым одной из группировок вокруг себя в результате заговора, может
начать выбирать «любимчиков» и отойти от принципа поддержания равновесия в элитах). В этом смысле демократия, с точки зрения оптимистической парадигмы, выступает
как некий внешний арбитр, выгодный самим элитным группировкам для поддержания
стабильных правил игры и гарантии выполнения контрактов (договоренностей между
элитными группами).
Фонд национальной энергетической безопасности
Совсем простой случай – «экономическое голосование», когда достаточно для избирателя просто ощущения ухудшения или ухудшения своего собственного материального благосостояния, чтобы сделать выбор «за» или «против» действующей власти.
«Стало меньше денег [вне зависимости от конкретной причины и ее понимания] – вини
правительство и голосуй «против», от тебя больше ничего не требуется». Подключение
к политическому процессу множества избирателей как бы создает полезную «политическую ликвидность», если пользоваться известной теорией оправдания существования
финансовых спекулянтов на рынках капитала и инвестплощадках.
Вопросы о необходимости либо отсутствии необходимости для избирателя быть
компетентным были особенно актуальны для середины 20-го века из-за ставших популярными в ходе Второй мировой войны дискуссий о вреде «массового фанатизма»,
подверженности масс влиянию радикальных идеологий (упоминавшийся выше Э. Фромм
и др.). Сторонники того же У. Черчилля часто цитировали не только его высказывание о
демократии как о «худшей форме правления, не считая всех остальных», но и гораздо
более пессимистический тезис о том, что «для того, чтобы разочароваться в демократии,
нужно просто пять минут поговорить с рядовым избирателем».
Вопросом о пределах равенства в условиях некомпетентности избирателей задавался
еще один известный теоретик того времени – Роберт Даль, создавший еще более «оптимистический» взгляд на возможность демократии и демократического равенства, чем
шумпетерианцы. С точки зрения Даля, модель элитистской демократии – это описание
для истории западных обществ, прежде всего англосаксонских, которые постепенно
шли от «конкурентной олигархии» к модели, включающей в процесс принятия решения
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Технократическую критику демократического равенства провоцировали и темпы
технологического прогресса середины 20-го века, в том числе и особенно в сфере появившегося оружия массового поражения. Грубо говоря, насколько можно доверять
решение атомных вопросов демократической процедуре, если в ней могут участвовать
люди, верящие в гороскопы? Именно в 1950-е гг. в США были проведены многочисленные
социологические исследования, показавшие «ужасающие» результаты относительно
реальных знаний большинства населения о технологических и социальных проблемах. О
тех исследованиях вспоминают до сих пор, обсуждая темы от запрета на референдумы
по финансовым вопросам (людей нельзя напрямую спрашивать на референдуме, хотят
ли они повышения или понижения налогов) до возможности проведения голосований
о допущении в продажу ГМО-продуктов, разрешении фрекинга для добычи сланцевых
углеводородов или отмены смертной казни в странах Восточной Европы. Характерно,
что в это же время в США был период расцвета научной фантастики, а в некоторых ее
произведениях данного периода прямо ставился противоположный либеральной демократии тезис о желательности предоставления полноты политических прав (и, следовательно, прав голоса на выборах) только полноценным гражданам в духе Древней Греции
(которые служат в армии и т. п. – см., напр., «Звездный десант» Р. Хайнлайна, 1960 г.).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
например, той или иной спортивной игры с участием профессионалов, но самой своей
возможностью «голосовать» (поддерживать команду или спортсмена) болельщики создают систему, при которой обманы и сговоры соперников оказываются менее вероятными, чем если бы феномена болельщиков не было в принципе. К тому же в политике
все же очень важны ценностные моменты в выработке принятия решений, этим данная
сфера отличается от более технократических видов занятости, где возможно с высокой
степенью вероятности установить, какое же именно решение является «правильным».
В политике, по мнению демократических оптимистов, достаточно простого интуитивного
ощущения «за» или «против» нынешней власти, чтобы был запущен механизм политической конкуренции.
17
Фонд национальной энергетической безопасности
Даль пытался доказать свою правоту на примере прикладного социологического
исследования о механизме принятия решений в городе Нью-Хейвен в Коннектикуте
(«Who Governs?: Democracy and Power in an American City», 1961). По мнению автора,
изучившего механизмы формирования местных органов самоуправления, из-за большой
роли социальных движений, сообществ учителей, врачей и журналистов, власть мэра
города оказывалась весьма ограниченной, и как таковой единый центр власти в этом
сообществе отсутствовал. Мэр же выступал как посредник в согласовании интересов
различных социальных групп.
В дальнейшем оптимистическую идею о возможности качественной социальной мобильности «вверх», подхватили и сторонники концепции постиндустриального общества
как меритократии (Д. Белл), а также последователи идеи «менеджериальной революции» Дж. Бернхема. Современный мир столь сложен в плане управления, что наверх
неизбежно будут выноситься лучшие люди, в противном случае не получится, скажем,
управлять заводом или руководить банком.
Отметим, что еще одной сильной школой в рамках дискуссий о демократии тех
времен стали неомарксисты, настаивавшие на необходимости демократического равенства, но не видевшие его признаков в современных обществах, позиционируемых
как демократические. Основателем данного взгляда считается Чарльз Райт Миллс с его
концепцией «властвующей элиты» (т. е. замкнутой, не расщепленной на кланы в той
степени, чтобы на элитные группировки могли влиять избиратели). Миллса продолжил
Дж. У. Домхофф, напрямую бросивший вызов Далю в работах «Who Rules America?»
(1967) и «Who Really Ruled in Dahl's New Haven?» (в этой работе был исследован все
тот же город Нью-Хейвен, но выводы автором были сделаны ровно противоположные
Далю – городом правит олигархия, дисперсии власти нет).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
все больше социальных групп. При данном максимальном включении (демократической инклюзии) возникает эффект множественности власти, ее дисперсии в обществе,
получивший название «полиархии». В рамках этой модели предполагается не просто
демократическое равенство избирателей, но и их возможность быстро подниматься
вверх по социальной лестнице, доходя вплоть до высших слоев элиты. Которая, соответственно, перестает быть сугубо обособленной группой населения и единственным
носителем реальной власти (возможности принимать ключевые решения и контролировать ключевую собственность).
18
Сходные неомарксистские взгляды развивали Алвин Гоулднер и Уилберт Мур, доказывавшие сохраняющуюся социальную дифференциацию и ограниченность вертикальной мобильности, при которой ключевые статусы человека зависят все же от его
происхождения, а не от прилагаемых в жизни усилий. Попытки капиталистических демократий прикрыть базовые конфликты между социальными слоями методами формального политического равенства ничего в сущности не дают, помимо иллюзии равенства
(принцип «один человек – один голос» действует, но на деле эти голосования «равных
избирателей» ничего особого не решают).
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
И все же даже такой ярко выраженный оптимист, как Даль, написал позже книгу о проблемах демократического равенства в контексте выработки государством стратегических
решений (Robert Dahl., Controlling Nuclear Weapons: Democracy versus Guardianship, 1985).
В работе автор утверждает, что решения по атомному оружию (а также по захоронению
атомных отходов, безопасности реакторов, радиационному и прочему промышленному
загрязнению) слишком сложны и технологичны, чтобы в них мог разобраться среднестатистический гражданин. Правда, Даль тут же уточняет, что и элита, которая берет
на себя решение этих вопросов, совершенно не обязательно будет меритократической,
Фонд национальной энергетической безопасности
Моральный императив Даля все равно приводит к тезису о желательности и необходимости демократического равенства, в том числе и через механизм «один человек – один
голос». Нельзя никого подвергать принудительной эксклюзии, поскольку люди все же
равны в своих естественных правах. В этом смысле позиции оптимистов от демократической теории созвучны позициям морально-политической философии сторонников
социального либерализма, наращивавшего популярность с 1960-х гг. Базовая идея
социального либерализма – необходимость выравнивания возможностей изначально
неравных людей, для чего оправданным оказывается государственное вмешательство
в экономику, в том числе и определенные ограничения для крупных собственников.
Философию данного подхода довольно подробно обосновал Джон Роулс (A Theory
of Justice, 1971). Переосмысливая теорию общественного договора, автор предлагает
провести мысленный эксперимент «исходной позиции», в которой находятся люди и
создают для себя правила поведения, при этом каждый из них действует рационально и
преследуя собственный интерес. Если бы в этой ситуации люди точно знали, как именно
распределены между ними такие «случайные с моральной точки зрения» атрибуты, как
социальное положение и природные таланты, то достигнутое соглашение отражало бы
сложившееся неравенство и оказывалось бы более выгодным для тех, на чью долю уже
выпала удача. Справедливость же требует, чтобы сделка была заключена на честных
условиях. Предпочтительно, чтобы каждый, кто в исходной позиции выбирает принципы
справедливого социального устройства, очутился как бы за «покровом неведения» в
отношении и себя самого, и общества, в котором он живет. Тогда индивид, в точности
не знающий, какое именно место он займет в обществе, постарается выбрать принципы, способные обеспечивать справедливые и благоприятные условия для каждого, а
значит, и для него самого. Вне зависимости от начальных социальных и биологических
характеристик (пол, раса, благосостояние родителей и т. п.).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
и вовсе не факт, что будет работать на общее благо. Компромисс автором видится в
развитии коммуникационных технологий для увеличения уровня информированности
общественности о происходящих событиях и спорах специалистов.
19
При этом люди должны иметь право пересматривать понятие о благе, согласно Роулсу.
Нужно не добиваться права на конкретное благо, а стремиться защитить свою свободу,
формулировать, пересматривать и рационально следовать имеющимся представлениям о благе. Свобода решать, в чем состоит ценность жизни, жить в соответствии с
этими решениями и при необходимости менять их как раз и имеет ключевое значение
для определения принципов справедливости. Обязанность обеспечения свободы как
равенства возможностей при стремлении к различно понимаемым благам неизбежно
падает на государство.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Еще одним примечательным автором, обосновывающим приоритет равенства в рамках соотношения этой ценности со свободой, является Рональд Дворкин. Либеральный
эгалитарист, он считает, что «политические решения, насколько это возможно, должны
быть независимы от какой-либо конкретной концепции хорошей жизни или чего-либо,
придающего ценность жизни». Т. е. важность свободы проистекает не от важности свободы вообще, а только от равенства в распределении свободы, из обязательного наличия
приверженностей власти и общества равному уважению всех людей (а в перспективе
и не только людей – отсюда концепции «прав животных» и т. п.). Обязанность уважать
«всех других» в духе равенства неизбежно ставит под удар свободу быть скептиком. Но
для авторов вроде Роулса и Дворкина это допустимый компромисс, в отличие от описанных выше классических либералов и либеральных консерваторов времен Просвещения
(вроде Э. Берка) или, скажем, Исайи Берлина с его защитой «негативной свободы», т.
е. от попыток навязать равенство.
Фонд национальной энергетической безопасности
Первый вопрос привел политических и экономических теоретиков к проблематике
современных групп интересов. Ранние авторы, занимавшиеся этой проблемой (Артур
Бентли, Дэвид Трумен, Роберт Солсбери), разделяли в целом сугубо оптимистические
взгляды на противоборство различных групп интересов, трактуя их в логике, сходной
с позициями шумпетерианцев и приверженцев полиархии. Однако начиная с работ
Манкура (Мансура) Олсона, было обращено внимание на оборотную сторону, которую
несет с собой для социального устройства демократическое равенство.
В работе «Логика коллективных действий» (1965 г.) Олсон ставит под сомнение
тезис о том, что общество может прийти к эффективной и рациональной экономике за
счет всесторонних переговоров между социальными группами. Проблема в неравной
способности различных групп отстаивать имеющиеся у них интересы, которую автор
формулирует в т. н. «дилемму безбилетника»: чем большее число индивидуумов или
фирм выигрывают от коллективного блага, тем меньшая часть выгоды достается тем,
кто непосредственно эти действия предпринимает. В итоге обычному человеку с его
эгоистичными интересами нет смысла участвовать в широких социальных движениях
(в случае успеха этого движения «безбилетник» и так получит его выгоды).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Обязанность обеспечения государством расширенно понимаемого равенства в духе
описанных выше социально-либеральных концепций ставит закономерные вопросы.
Во-первых, как купировать негативный эффект, когда на деле (а не в ходе мысленного роулского эксперимента с «покровом/вуалью неведения») люди ведут себя крайне
эгоистично, примитивно играя «только за себя» и позволяя тем самым захватить ключи от экономики и государства наиболее сильным лоббистам, которые могут лучше
кооперироваться, чем среднестатистические граждане. Во-вторых, что делать с теми
людьми, которые претендуют на специфически понимаемое благо в виде «полноценного
признания со стороны общества» (проблема постмодернистского равенства, когда возникают сложности с наделением статусом нормы поведения, ранее не считавшегося
нормальным – «хочу, чтобы меня уважали таким, каким я есть!»).
20
Остается смысл проявлять активность (политическую, лоббистскую) только в малой
группе. А раз так, то нет возможности проводить результативные всесторонние переговоры между группами. Некоторые группы либо не имеют избирательных стимулов, либо
недостаточно малочисленны, чтоб самоорганизоваться для переговоров, поэтому они
окажутся вне процесса переговоров. Те же, кто организовались, получат непропорционально (с точки зрения всего общества) большую выгоду для себя – речь идет именно о
влиятельных малых группах, где люди вступили в эффективный сговор. В конечном счете
организации с особыми интересами и достигнутые сговором соглашения уменьшают
эффективность и общий доход общества, пусть даже формально организованного по
принципу полного демократического равенства.
Сразу бросается в глаза, что концепция Олсона, как и многих его последователей и
сподвижников по школе «общественного выбора» (public choice), по сути предполагает
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Что особенно неприятно, малые лоббистские группы (распределительные коалиции),
монополизируя те или иные сферы хозяйственной деятельности, снижают потенциал
общества по внедрению новых технологий и вообще снижают темп экономического роста. Ведь распределительные коалиции строятся по логике минимально выигрывающей
коалиции – тогда каждый член коалиции получает максимальный выигрыш. Эти коалиции, после достижения ими размеров, достаточных для успеха, приобретают закрытый
характер (заодно стремятся ограничить различие в доходах и системах ценностей своих
членов, чтобы укрепить сложившийся альянс). В обществе возникает практика, полностью противоположная изначальной идее демократического равенства.
Фонд национальной энергетической безопасности
Данное наблюдение возвращает нас ко второй указанной выше проблеме обеспечения
расширенного понимания равенства – равенства в постмодернистском релятивизме по
отношению к нормам поведения. В этом аспекте американские авторы, по крайней мере,
после 1960-х гг., явно шли в фарватере культурного марксизма Франкфуртской школы и
французских постмодернистов. А если брать практическую политику, то с идейной подачи
Европы и в США начала развиваться специфическая политическая практика с 1990-х
до наших дней, связанная с попытками еще дальше продвинуть ценность равенства в
ущерб не только классически понимаемой свободе, но даже свободе в эгалитаристском
духе Роулса.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
серьезное усиление государства для противодействия негативным эффектам «дикого
равенства», ведущего к победам самых сильных. «Правильное государство», точнее
правильные правила игры, ограничивающие «дикую конкуренцию», является выходом
и для теоремы Эрроу, продолжающей тезис Кондорсе о невозможности чисто арифметического голосования для выбора справедливых решений большинством, и для
тех претензий к монополиям в политике и экономике, о которых писали Г. Таллок и Дж.
Бьюкенен-мл. Упомянутые авторы «общественного выбора», как и самая поздняя фигура из них (Элинор Остром с ее «институтами коллективной деятельности»), помимо
манипуляций с институциональной инженерией, самым прямым образом намекали на
необходимость для «обычных людей» как можно активнее включаться в «общественный
лоббизм», широкие социальные движения для противодействия монополиям и малым
эгоистическим группам интересов. В этом смысле вся школа «Общественного выбора»
(как и школа эгалитаристских теоретиков свободы вроде Роулса) оказывается идейно
близка не столько англо-саксонской индивидуалистической традиции, сколько континентально-европейской леволиберальной и отчасти даже социалистической парадигме.
21
Речь идет о т. н. политике «позитивной дискриминации» (также известной под обозначением «аффирмативные действия»). Если равенство должно быть в признании со
стороны государства (а желательно еще и со стороны общества), то для его достижения
сильного государства с мощным налоговым аппаратом и антимонополистическими комиссиями по рецептам школы «общественного выбора» будет просто недостаточно. Нужно
еще более сильное государство с механизмом принуждения не только в экономике, но и
в культуре и социальной жизни, способным вводить ограничения для «консервативного
большинства», для «доминирующего дискурса». Это что-то вроде форы, которую должен
дать спортсмен-профессионал своим конкурентам из числа любителей на дружеском,
товарищеском соревновании.
Проблема в том, что для помощи каждой конкретной группе, зачастую предельно маргинальной, приходится действовать уже далеко не теми методами расширения демократического участия, о которых писал Даль. Помочь «слабым» (которым «доминирующий
дискурс» изначально не симпатизирует) можно, только жестко надавив на «сильных»
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Идеологическим обоснованием данной политики, помимо постмодернистской борьбы со «структурным насилием» (т. е. навязываемым через традиционную культуру
нормам поведения), стала как раз комбинация разобранных идей «сверхоптимистов»
от полиархии и «оптимистов» из числа философов свободы эгалитарно-либерального
характера. Просто в период с «девяностых» годов данные идеи были радикализованы куда в большей степени, чем это могли себе представить авторы середины века.
Расширение количества социальных групп, претендующих на признание и тем самым на
часть власти и влияния в рамках полиархии, само по себе логично. Как считают адепты
данного подхода, мы [западное общество] просто все больше уходим от «конкурентной
олигархии» к истинной дисперсии власти и равенству, все к большему фокусу на права
меньшинств, чего и хотел Даль.
Фонд национальной энергетической безопасности
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
(отсюда и название метода – «позитивная дискриминация»), а эта задача переворачивает
представление о демократическом равенстве с ног на голову. Точнее, возрождая и перенося на новый уровень старых «призраков» Берка и Мэдисона, опасавшихся подавления
индивидуальной свободы под лозунгами равенства. Как показала практика последних
двух десятилетий, в политическом развитии стран Запада дело идет не только к серьезному ограничению свободы слова и свободы экономической конкуренции (в том числе за
рабочие места и т. п.) ради интересов меньшинств, но и к ограничению собственно схемы
«один человек – один голос». Сначала через систему различных квотирований в пользу
отдельных социальных групп, а затем и посредством прямых нападок на формальное
равенство в голосовании, «не обеспечивающее равенства настоящего». По состоянию
на 2014 год, до сих пор сторонники «аффирмативных действий» не добились прямого
ограничения избирательных прав для тех социальных групп, которых они собираются
подвергать «позитивной дискриминации». Однако обсуждение подобных потенциальных
попыток (как и противоположных попыток консерваторов и либертарианцев совершить
контратаку и ограничить избирательные права как раз маргинальной части общества)
становится важной частью актуальной политической жизни Запада.
22
Октябрь 2014 г.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Фонд национальной энергетической безопасности
Демократизация и модернизация в Третьем
мире: основные концепции
В
озможность установления демократических режимов в Третьем мире (в том числе
с реализацией принципа «один человек – один голос») после Второй мировой
войны стала одной из важных тем и послевоенной реальной политики, и теоретических
дискуссий.
Демократизация Третьего мира виделась как часть процесса модернизации и деколонизации. Формирование независимых государств в Южной и Юго-Восточной Азии, а
также в Африке поставило вопрос не только о том, на какую сверхдержаву новые игроки
будут ориентироваться (на США или СССР), но и о характере местных политических режимов. Конечно, этот второй вопрос был вторичным по отношению к внешнеполитической
ориентации, те же американцы часто действовали в логике поддержки «своих сукиных
сынов». Однако в идеологическом плане демократия («народовластие») и народный
суверенитет стали после Второй мировой войны столь безоговорочным мейнстримом,
что и западный геополитический блок, и восточный постоянно заявляли о себе именно
как о проводниках «власти народа» в бывших колониях и прочей мировой периферии.
Редким и вынужденным исключением в пропаганде оказывалась поддержка американцами полноценных и ярко выраженных нефтяных традиционных монархий Персидского
залива, которых объявить демократиями было никак невозможно, но по стратегическим
мотивам союз с которыми был Вашингтону остро необходим.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Идейные обоснования неизбежности перехода к демократии по мере взросления
обществ и их освобождения от внешнего контроля были на удивление близки в СССР
и в США. Советские теоретики основывались на марксистской концепции о следующих
друг за другом стадиях развития, когда реальный (государственный) социализм рисовался как просто следующий закономерный шаг для стран, уходящих от феодализма
или элементов капитализма, навязанных империалистами своим уже бывшим колониям.
Народовластие (система «народной демократии») объявлялось частью социалистического выбора, даже если на деле практически вся полнота власти оказывалась у народного вождя (по сути, диктатора) и/или его некой «народной» или «социалистической»
партии. Таким образом, объявленная народная или социалистическая демократия часто
была формой очевидного авторитарного режима, «разоблачением» сущности которого
столь любили заниматься авторы из западного лагеря.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ЧАСТЬ 2. ЭКСПЕРИМЕНТЫ С
ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ РАВЕНСТВОМ
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗАПАДА
23
Фонд национальной энергетической безопасности
Ранее во всей истории европейской политической мысли вполне можно было находить
позитивные оценки диктатуры как временной, необходимой передачи всей власти одному
человеку или группе лиц для прохождения сложного периода в жизни общества. В той
же древнегреческой философии полно рассуждений о «нормальных единовластителях»
и их антиподах в виде тиранов (деспотах), бездумно и несправедливо унижающих и
уничтожающих своих подданных. В Древнем Риме «диктатура» именно как институт временной передачи власти одному человеку для спасения Республики вообще воспринималась сугубо положительно. «Просвещенный абсолютизм» как форма диктатуры имел
своих сторонников в Новое время (Пруссия, Россия при Екатерине II и пр.). «Диктатура
закона» в нескольких формулировках мелькала у европейских просветителей, будучи
предшественницей более позднего и ныне принятого термина «верховенство права».
«Диктатура пролетариата» была позитивным термином для революционных марксистов,
предлагавших ограничения в правах части граждан ради прохождения трансформационного периода. Само собой, позитивно к диктатуре относились симпатизировавшие
фашизму философы «консервативной революции» вроде Карла Шмитта. Нельзя не
вспомнить и известный эпизод в истории России, позитивно называемый «диктатурой
сердца» министра внутренних дел М. Лориса-Меликова, руководившего в 1880-е гг.
Верховной распорядительной комиссией, созданной для борьбы с революционерами. С
одной стороны, проводились жестокие репрессии против участников террористических
организаций; а с другой, Лорис-Меликов пытался привлечь на сторону правительства
симпатии благонамеренной части общества с целью лишить террористов общественной
поддержки (для чего организовывались встречи с редакторами газет, частично ослаблялась цензура, расширялись права земств).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Советские авторы отвечали попытками (зачастую вполне успешными) разоблачений
прозападных диктаторских режимов. Характерно, что лишь в это время само слово
«диктатура» начинает приобретать заметный негативный характер, и то не окончательно (окончательно это случится лишь во время новой волны демократизации на исходе
Холодной войны).
24
В рассматриваемый нами сейчас поствоенный период для некоторых западных
авторов теорий модернизации и демократизации тоже были возможны позитивные исключения в пользу диктатур. Самый известный пример – симпатии к «диктатурам развития», т. е. режимам, подавлявшим протесты широких масс (в основном выступавших
под социалистическими лозунгами) для проведения быстрой индустриализации, не
считаясь с социальными издержками. Для большинства диктатур развития (вроде режима Пиночета в Чили или режима генералов в Южной Корее) требовалось не допускать
распространения влияния идей коммунизма и оставаться верными военно-политической
ориентации на Вашингтон. Или, по крайней мере, при критическом взгляде на США не
уходить в лагерь СССР (Малайзия при Махатхире Мохамаде).
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Самым же знаменитым «структурным» обоснованием плюсов авторитаризма для
развития страны была работа С. Хантингтона под названием «Политический порядок в
меняющихся обществах» (1968), в которой автор доказывает первостепенную необходимость именно сохранения политического порядка, пусть и авторитарными методами,
для развивающейся страны, при откладывании собственно демократических реформ
на потом (скорость политических реформ должна быть соразмерна темпам социальной
модернизации, сначала – институты, а лишь затем массовое участие). Отметим, что
китайский успешный опыт развития со времен Д. Сяопина показал, что диктатуры развития могут быть и не вассалами Вашингтона, но от распределительных популистских
механизмов социалистического характера им все равно приходится отказываться в
пользу капиталистических и националистических рецептов.
Фонд национальной энергетической безопасности
Он тоже обращает внимание на факторы структурного развития, но при этом фактически выводит демократию из роста экономического благосостояния, который и должен
равно или поздно начать наблюдаться во всем не подчиненном коммунистам мире, в том
числе в относительно отсталых странах Латинской Америки, Азии и в освободившихся
колониях. По мнению теоретика, «чем больше богатство нации, тем больше уверенности в том, что демократия устоит». Дополнительным ключевым фактором успеха
демократизации для Липсета была способность новой установившейся демократии
обеспечить свою легитимность, убедить все основные социальные слои в правильности
нового политического порядка. Альтернативой Липсету была теория Данкварта Растоу,
который отмечал, что демократии исторически существовали и при относительно низких
уровнях экономического развития (Франция и Швеция в конце 19-го века), и поэтому
основой перехода к демократии является конкретно-исторический выбор элит, которым
там удобнее оказывается разрешить какой-то значимый внутренний конфликт. Идеи
Растоу были менее популярны, чем линейная модернистская парадигма вплоть до
«третьей волны демократизации» конца 1980-х гг., когда в фокусе внимания оказались
именно конкретные решения элитных групп, маневрирующих с целью получения для
себя максимальной выгоды («рациональный выбор»).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Но все же основным мотивом американских авторов оставалось обоснование процесса общей социальной модернизации как демократизации в политике. Теория модернизации в интерпретации свих «отцов» вроде Т. Парсонса и С. М. Липсета – тоже
в своей основе стадиальная, и в этом плане поразительно напоминает идейную суть
марксистской схемы. Если Парсонс уделял особое внимание техническому прогрессу
и постепенно нарастающей структурной дифференциации социальных подсистем для
развития демократии (развитие частного бизнеса, секуляризация, урбанизация, развитие
образования и повышение грамотности, массовые коммуникации), то схема Липсета в
своей основе еще прямолинейнее.
25
Весьма примечательно, что уже в рамках осмысления послевоенной демократизации
и модернизации появились концепции, пытающиеся выводить количественные оценки
уровня развития демократии. И здесь исследователям как раз подвернулась возможность включить в эмпирический анализ верность тех или иных демократизирующихся
стран принципу «один человек – одни голос».
Одну из самых известных попыток подобных исследований предпринял в шестидесятые годы Дин Нейбауэр. Опираясь на философский подход к демократии шумпетерианцев и Роберта Даля, автор решил измерить две конкретные математические переменные: электоральное равенство и электоральную конкуренцию. Измерять их нужно
по следующим индикаторам.
Во-первых, процент взрослого населения, имеющего право голоса. Различие между
странами по этому измерению показывает, какой процент населения исключен из голосования по причине различных цензов (пол, этничность, место проживания, грамотность).
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Во-вторых, уровень реальной электоральной эгалитарности, т. е. уровень реального
применения принципа «один человек – один голос». Нейбауэр имеет в виду, что из-за
хитростей электорального и партийного законодательства может сформироваться в
парламенте сфабрикованное большинство, не соответствующее реальным результатам всеобщего голосования. Автор использует показатель «амплитуды искажения»
при сравнении долей, полученными партиями голосов и долей мест, распределенных
в парламенте. Данный показатель позволяет сделать вывод об избыточной или недостаточной представленности партий в парламенте.
Фонд национальной энергетической безопасности
В-четвертых, автор использовал еще несколько факторов для уточнения степени
равенства в реальной политической конкуренции. Учитывалось время правления доминирующей партии за период исследования и средний процент голосов, получаемый
победителями (партией/партиями).
Еще одним исследователем, занимавшимся примерно в то же время сравнительными
оценками процедурных вопросов демократии, был Кеннет Боллен. Он создал свои шкалы
для оценки политических свобод (свобода прессы, свобода оппозиционной деятельности, пределы правительственных санкций) и народного суверенитета. Для последнего
введены три индикатора: справедливость выборов, выборность исполнительной власти и
выборность законодательной власти. Справедливость выборов понимается как степень,
при которой выборы являются относительно свободными от коррупции и принуждения.
Шкалы (индикаторы) имеют несколько промежуточных значений, и это неспроста – ведь
в период демократизации середины века было весьма актуально учитывать и страны
вообще с отсутствием избираемого парламента.
Ближе к началу «третей волны демократизации» (конец 1980-х гг.) идеи Нейбауэра
и Боллена были развиты финским политологом Тату Ванханеном. Он использовал два
индикатора. Первый – доля голосов, полученных оппозиционными партиями на общенациональных выборах. Эта доля подсчитывается вычитанием процентов голосов, полученных правящей (или правительственной) партией из ста. Второй индикатор (уровень
электорального участия) определяется как доля населения, участвовавшая в голосовании. Берется именно доля от всего населения, а не от взрослого или имеющего права
голоса. Два указанных индикатора перемножаются и затем делятся на сто, получается
«табличное» значение для индекса демократии.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
В-третьих, информационное равенство. Поскольку речь шла о шестидесятых годах,
автор решил измерять это равенство по газетному рынку. Бралось число газет различных собственников, умножалось на средний тираж и делилось на население столицы.
26
Принципиально важный момент в понимании сути описанной модели оценки демократии – с точки зрения Ванханена – конкуренция не в состоянии заменить участие. Т. е.
любые естественные или искусственные ограничения на принцип «один человек – один
голос» не могут быть компенсированы просто возможностью для различных политических
групп хоть сколько угодно свободно конкурировать между собой и быть защищенными
от произвольных репрессий.
В любом случае, внешняя формализованность индекса Ванханена создает его отличие от более сложных и многомерных индексов вроде создаваемых в рамках проекта
Polity, начатого Тэдом Гарром в 1970-х гг., индексов институциональной демократии. В
настоящее время актуальна четвертая версия этих индексов (Polity IV). Она подробно
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Математическую простоту (редуцированность до двух простых исходных данных)
и конкретность своего индекса, свободу от идеологических и субъективных оценок
Ванханен считал главным достижением своей методики. Если, конечно, не считать
идеологическим мотивом само стремление во что бы то ни стало «измерять» именно
политическое участие, придавая ему столь значимую роль. Подспудно здесь все же просматривается ценностная установка автора на веру в способность и необходимость для
как можно большего числа людей вмешиваться в глобальные (политические) процессы,
а не просто быть «защищенными зрителями». «Как можно большего числа людей» — это
в буквальном смысле, не зря он предлагал участие считать от всего населения, а не от
списочного состава избирателей. Более демократично должно быть то общество, где
принцип «участия хотя бы в какой-то степени» пронизывает всю социальную систему,
включая и детей, и иммигрантов, и временных жителей и т. п.
Фонд национальной энергетической безопасности
Еще в большей степени, чем от индексов серии Polity, индекс Ванханена отличается от
результатов регулярных исследований Freedom House, которые меряют демократию на
основе качественного подхода (опросов специалистов по стране о том, насколько в ней
соблюдаются права человека). Так, в классический список вопросов от Freedom House
входят следующие: «Свободно ли население от давления со стороны военных, зарубежных властей, тоталитарных партий, религиозных иерархов, экономических олигархов
или любой иной властной группы?»; «Имеют ли культурные, этнические, религиозные и
другие меньшинства возможность для разумного самоопределения, самоуправления,
автономии или участия посредством неформального консенсуса при принятии решений?»; «Имеются ли свободные СМИ?»; «Имеется ли защита от политического террора
и от несправедливого тюремного заключения?»
«Подспудный романтизм» относительно демократического равенства в политическом
участии, свойственный Ванханену, оказался в некотором противоречии с рядом идей
транзитологии – того подраздела сравнительной политологии, который сформировался
специально для объяснения «третьей волны демократизации». Ее основная идея –
«объяснять политику через политику», т. е. смотреть не столько на структурные и экономические факторы, сколько на логику конкретного политического процесса. Классики
этого жанра – Гильермо О'Доннелл и Филипп Шмиттер, основная исследовательская
парадигма – «рациональный выбор», но только в условиях неопределенности (игроки
не знают, какие именно правила будут сформированы в ходе политической трансформации и кто именно победит). В этих условиях огромное значение приобретают всяческие
временные стратегии конкретных элитных групп и заключаемые временные соглашения,
от их конфигурации зависит успех демократизации и издержки этого процесса.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
рассматривает аспекты регулирования процедур, с помощью которых граждане участвуют в политике или выражают свое мнение; рассматриваются институциональные
особенности выборов, контроля за политическим участием, открытость формирования
исполнительной власти, существующие ограничения для деятельности главы исполнительной власти и пр.
27
Идеальный случай, по мнению транзитологов, происходит тогда, когда элитные и прочие политически значимые группы как можно быстрее достигают соглашения о будущих
правилах игры, которые всех более-менее устраивают и гарантируют стабильность и
учет интересов всех сторон. Иногда «пакт элит», когда все ранее конфликтовавшие
между собой фракции элиты принимают новый политический режим, превращает смену власти в полностью «бархатную», нивелируя почти все издержки, связанные с насилием. Классический «пакт элит» имел место в Испании после смерти Франко («пакт
Монклоа», по названию дворца – места проведения консультаций), эту схему адепты
транзитологии активно предлагали и Третьему миру. Худший же путь к трансформации,
по мнению транзитологов, предполагает революцию, после которой всегда находятся
политические силы и социальные группы, чувствующие себя оттесненными «на обочину» и стремящиеся к реваншу.
Частным проявлением курса на возложение ответственности за демократизацию
на элиты являются известные концепции компаративистов Хуана Линца и Аренда
Лейпхарта. Оба выступали за парламентскую республику, а Лейпхарт еще и предлагал
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Нетрудно заметить, что транзитология конца 1980-х — начала 1990-х гг. рассматривала широкое участие масс в демократизации как не слишком желательное явление.
«Пакты» заключаются в узком кругу. То есть парадоксальным образом на фоне чуть ли
не романтических ожиданий всеобщей демократизации по всей Земле ответственность
за этот процесс возлагалась не на народы, а на элиты.
Фонд национальной энергетической безопасности
Концепцию Лейпхарта, изначально описывавшую практику многосоставных государств
Европы вроде Швейцарии и Бельгии, активно пытались применять в Третьем мире, например в Ливане и Малайзии. В том же Ливане до начала гражданской войны 1980-х
гг. «консоциативная демократия» с оговорками все же работала, примиряя различные
этнические и религиозные группы этого общества. И хотя в итоге хаос в Ливане не был
предотвращен, но все же анализируя ретроспективно дебаты вокруг идей Лейпхарта,
нельзя не обратить внимания, насколько более самоуверенными стали сторонники «демократизации повсюду» уже в «нулевые годы» («четвертая волна»), не желая видеть
риски для введения «чистых демократических» принципов в расколотых обществах,
о которых предупреждали Лейпхарт и его сторонники. Хотя наиболее проницательные авторы все же возвращались к данной идее в конце «нулевых». Так, в статье для
Мирового политического форума в Ярославле в 2010 году классик современного обществоведения Д. Белл писал: «демократия не имеет серьезных препятствий для своего
развития прежде всего (а порой мне кажется, что и только) в тех обществах, которые
не разделены жесткими линиями противостояния по религиозному, национальному или
этническому признакам».
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
обязательное наличие пропорциональной, а не мажоритарной системы выборов для
обществ, глубоко разделенных социетальными расколами (по этничности и т. п.).
Фактически Лейпхарт в своей работе «Democracy in Plural Societies» предлагает не допускать возможности для масс слишком прямо влиять на процесс принятия решений.
Представители одной социальной (особенно этнической или религиозной) группы могут
в голосовании руководствоваться простейшим принципом «голосования за своего»,
отбрасывая все идеологические и прочие собственно политические мотивы. В итоге
арифметически честные голосования будут приводить только к расколу обществ, причем
очень опасным расколам, когда проигравшие будут отказываться воспринимать «честно
победившего чужака» как своего. Поэтому недопустимы президентские и мажоритарные
модели (где «победитель получает все»). Лучше передовериться пропорциональной
системе, когда каждая группа имеет представительство, а затем верхушки каждой из
групп будут согласовывать государственную политику между собой. Расчет на то, что эти
верхушки (элиты) будут более благоразумны, чем излишне подверженные пропаганде
и инстинктам массы. Схема получила название «сообщественной», или консоциативной, демократии. По сути, это еще одна форма ограничения чистой «арифметической»
демократии в пользу большей роли межэлитных соглашений и компромиссов.
28
Кстати, известный оппонент Линца и Лейпхарта по школе транзитологии – Дональд
Горовиц – вообще считал необходимым иметь сильную президентскую власть для хотя
бы относительно успешной политической трансформации. Идея в том, что лишь сильный
глава государства, способный подняться и над эгоистичными интересами элитных групп,
и над нерациональными эмоциями народных масс, в состоянии довести страну до той
институциональной стадии, когда там сможет установиться нормальная демократия
или хотя бы просто приемлемая стабильность. Горовиц основывал свою концепцию на
анализе опыта Нигерии и Шри-Ланки.
Очень примечательна и динамика взглядов Хантингтона во время прохождения
«третьей волны демократизации» и размышлений о ней. Если в конце 1980-х – начале 1990 гг. он вместе с общим интеллектуальным мейнстримом писал об успехах
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
В Грузии подобную точку зрения поддерживали сторонники реформ Михаила
Саакашвили. С их точки зрения, очень хорошо, что жесткие реформы с подавлением
несогласных осуществлялись при усиленной президентской власти, а парламентской
республикой с ослабленными полномочиями президента страна стала только после
их завершения.
Фонд национальной энергетической безопасности
Взгляды Хантингтона, изложенные в «Столкновении цивилизаций», так и не стали
переломной точкой для транзитологии – большинство авторов 1990-х и начала 2000-х
гг. продолжали рассматривать демократизацию по всему миру как неизбежный процесс
со счастливым концом. Авторитарные откаты в той же Африке или Центральной Азии
воспринимались как временные отклонения от нормы. Тезисы же о том, что сформировавшиеся в данных регионах режимы часто оказываются вполне устойчивыми и с ними
нужно считаться как с данностью (условно – с режимом а ля власть Ислама Каримова
в Узбекистане), были популярны в основном лишь у профильных специалистов-регионалистов. Которым глубокое эмпирическое знание объектов своих исследований не
позволяло отбрасывать эту эмпирику ради чистоты исследовательской линии «научного
демократизма» (термин известного кавказоведа Сергея Маркедонова).
Кстати, «цветные революции» на постсоветском пространстве теоретиками от поздней транзитологии и прозападными действующими политиками рассматриваются не
иначе, как перенос сценариев «бархатных революций» в Восточной Европе – просто «с
задержкой» на полтора-два десятилетия. Аналогичное восприятие заслужила в среде
«научных демократизаторов» и «арабская весна», по крайней мере, на своей ранней
стадии.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
демократизации (но опираясь в значительной мере на опыт Южной Европы и Южной
Америки – Huntington. S. The Third Wave: Democratization in the Late Twentieth Century
(1991)), то уже к середине 1990-х гг. его скепсис времен шестидесятых-семидесятых
годов стал возвращаться. Автор в работе «Столкновение цивилизаций» вновь обратил
внимание на культурные отличия развивающихся стран, и на этот раз эти культурные
отличия он поставил в самый фокус своего анализа. Идея Хантингтона в том, что перспективы демократизации соответственно Испании, Португалии и Греции, после свержения
там авторитарных режимов, отличаются от Африки – причем в первую очередь не из-за
структурно-экономических причин, а из-за культурных особенностей и традиционалистско-клановых социальных устройств.
29
Характерно, что тот же Ванханен уже в «нулевые» годы, раздавая интервью в защиту
именно своего процедурного понимания демократии (и тезиса о том, что эта демократия
как процедура возможна практически везде), считал нужным честно признавать свое
несогласие с Хантингтоном. По мнению Ванханена, Хантингтон излишне пессимистичен, когда говорит, что «процесс демократизации в значительной степени разнится в
зависимости от места и времени, в которых он протекает». Ванханен прямо говорил, что
это не так, что «можно найти универсальное логичное объяснение процесса демократизации… Я не желаю соглашаться с утверждением, что нет и не может быть какого-то
определенного объясняющего фактора процесса демократизации как явления. Я утверждаю, что должен быть универсальный фактор процесса демократизации [речь идет
о распределении властных ресурсов – земли, знаний, социально-профессиональных
статусов – возможном везде]».
Из скептиков середины «нулевых» можно упомянуть, например, Фарида Закарию
(редактора Newsweek International) с его концепцией «нелиберальной демократии». С
одной стороны, это понятие похоже на многочисленные концепции «гибридных режимов»
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
На идеологическом уровне именно подобными взглядами и объясняется мода на
сугубо оптимистическую оценку «цветных революций» и арабской весны, принятую у
значительной части западных наблюдателей. С альтернативными взглядами рисковали
выступать немногие (в отличие от Хантингтона, их не мог защитить возраст и слава
прежних заслуг – хотя и его леволиберальный интеллектуальный мейнстрим критиковал
и за скептическую позицию по демократизации, и за критику мультикультурализма).
Фонд национальной энергетической безопасности
Из собственно академических концепций «нулевых» годов, указывающих на риски
и издержки процесса «преждевременной» формальной демократизации, стоит отметить работу Эдварда Мансфелда и Джека Снайдера (Electing to Fight: Why Emerging
Democracies Go to War, Cambridge (Ma.): MIT Press, 2005). Идея авторов в том, что преждевременная демократизация способна не просто создать коррумпированный нелиберальный режим (который ничем не лучше, чем «старый коррумпированный режим»),
но и привести к гражданским войнам и внешней военной экспансии.
По мнению этих исследователей (явно впечатленных провалом политики Дж. Буша-мл.
в Ираке, но последовательно изучавших большой массив данных и по 18-20-м векам),
политика демократизации может спровоцировать «исключающий» (этнический, негражданский) национализм, повышенную роль эгоистических групп давления, учитывающих
только свои интересы в торговле друг с другом, а также ослабление традиционных
каналов нахождения компромиссов в традиционных обществах. Частым итогом оказывается начало или ужесточение военных конфликтов (внутренних и выходящих вовне
демократизирующегося государства). Собственно, обращение экспансии на внешнее
государство или отдельные группы среди своего населения может быть способом закрепить легитимность революционной смены власти.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Среди конфликтов, частично вызванных именно порожденным демократизацией
массовым национализмом, авторы называют югославские войны (с 1991 года), конфликт
в Нагорном Карабахе, войну в верховьях Амазонки (эквадоро-перуанская война с пиком
в 1995 году, которую до этого провоцировали избранные в этих странах правительства,
наращивавшие тем самым свою популярность). Кровавый военный конфликт Эфиопии
и Эритреи 1998-2000 гг. произошел всего через несколько лет после падения в первой
стране диктатуры Дерга (Временного военно-административного совета) и принятия во
второй стране демократической конституции. В достаточной степени демократические
режимы Индии и Пакистана столкнулись в военном приграничном Каргильском конфликте
1999 года. В 1990-е годы, по мнению авторов, демократизация сыграла роль катализатора целого ряда вооруженных конфликтов в Центральной Африке. Выборы 1993 года в
Бурунди, признанные международными наблюдателями свободными и справедливыми,
привели к усилению этнической поляризации между народностями хуту и тутси, приведшей к жертвам в районе 200 тысяч человек. В соседней Руанде попытка утвердить
согласованное на международном уровне соглашение о разделе власти привела не к
плюралистической и открытой политике, а к известному геноциду, который стоил жизни
около миллиона тутси. В Восточном Тиморе масштабное голосование за независимость
от Индонезии на международно признанном референдуме в 1999 году привело к военной
борьбе новых властей с поддерживаемыми Индонезией повстанцами.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
в транзитологии, т. е. тех режимов, которые не перешли еще полностью от авторитаризма к демократии. С другой стороны, Закария был одним из первых авторов эпохи
транзитологии, кто прямо стал говорить, что демократическое вовлечение масс в политику может приводить как раз к нелиберальной политике. Причем власть, проводящая
эту политику, вполне может быть устойчивой, поскольку опирается на демократическую
легитимность «снизу». Данная концепция часто обсуждалась применительно к России,
а либеральные западники в РФ даже искали методы, «как ниспровергнуть авторитарное
большинство» (терминология М. Урнова), дающее возможность Путину проводить его
политику. Ирония в том, что для обоснования своих попыток продвинуться в критике
авторитарного большинства данные либеральные критики активно и часто обращались
не к собственно либеральным традициям элитистской демократии с ограничениями для
масс, а к фрейдомарксистам типа Фромма и Адорно.
30
Фонд национальной энергетической безопасности
На наш взгляд, развитие событий и в постсаддамовском Ираке, и в ходе арабской
весны, случившейся уже после публикации работы авторов, во многом подтвердило
скептицизм Мансфелда и Снайдера.
Позитивный индийский опыт
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Авторы показывают, что даже в истории Запада с его успешными переходами к демократии войны часто сопровождали вовлечение масс в политику. Первый очевидный
пример – наполеоновские войны после Великой французской революции. Даже в истории
Англии можно найти условно похожий пример: авторы вспоминают демократизацию после избирательной реформы 1832 года, когда массовый энтузиазм помогал проводить
политику коммерческого империализма Палмерстона и оправдывать Крымскую войну.
В США расширение избирательных прав 1830-1840 гг. совпало с массовой поддержкой
откровенно экспансионистской войны с Мексикой для захвата территорий. В целом же в
современном мире относительно высокие уровни дохода и грамотности сокращают риски
эксцессов демократизации, равно как и успешное институциональное строительство (в
т. ч. укрепление полиции и судов). Которое обязательно должно идти перед созданием
возможности для массового участия в политике – т. е. перед проведением абсолютно
«арифметически честных» выборов по принципу «один человек – один голос». В противном случае при отсутствии хотя бы относительно политически нейтральной, технократической бюрократии верх берут самые популистски настроенные лидеры, которые
и начинают войны, давая выход энтузиазму масс.
31
Описанная выше поддержка народного суверенитета и со стороны США, и со стороны
СССР привела практически к тотальному использованию новыми властями деколонизованных государств лозунгов о всеобщем избирательном праве. Относительно успешным
примером реализации этого лозунга на практике можно считать постколониальную
Индию. За пределами отдельных исключений (сохраняющиеся элементы кастового
устройства, сомнительный уровень обеспечения прав человека – особенно женщин
– в деревенских районах и т. д.) страна действительно уже несколько десятилетий использует демократию как реально работающий инструмент политического управления
и урегулирования конфликтов. Являясь при этом «самой большой» (т. е. самой многонаселенной) демократией в мире.
В 1930-е гг. индийский комитет по избирательному праву предложил легислатурам
штатов самим определять, каким образом граждане будут наделяться избирательными правами. Подкомитет же по основным правам и подкомитет по правам меньшинств Учредительного собрания рекомендовали закрепить положения о всеобщем
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
В Британской Индии избирательное право было ограниченным, предоставление
права голоса на выборы в легислатуру доминиона и провинциальные легислатуры
зависело от уплаты налогов, наличия собственности, уровня образованности и общественного положения. Всего правом голоса обладало около 14% взрослого населения.
Неудивительно, что борцы за независимость во главе с М. Ганди и Дж. Неру сделали
ставку на введение всеобщего избирательного права, оно же соответствовало их эгалитаристским социалистическим взглядам в экономике. В 1928 году комитет Неру, учрежденный на Всеобщем партийном съезде, определил основные принципы будущей
Конституции Индии и рекомендовал после тщательного рассмотрения всех позитивных
и негативных аргументов для его введения установить всеобщее избирательное право.
Фонд национальной энергетической безопасности
Главным аргументом против всеобщего избирательного права оставалась проблема
увеличения административных расходов государства для обеспечения честных и тайных
выборов в условиях огромного процента неграмотного населения. Частично проблему
удалось решить за счет создания специально разработанной символики для кандидатов
на выборах, чтобы населению, даже не умеющему читать, было легче в них разобраться. Избирателям, вне зависимости от уровня их грамотности, не нужно было делать
каких-либо отметок на баллотировочной карточке, ее достаточно было опустить в урну
с символикой, соответствующей выбору кандидата. Интересно, что для независимых
кандидатов и партий были утверждены такие необычные для западной политики символы, как кувшины, локомотивы, телеги, лодки, лестницы, луки и стрелы, велосипеды,
весы, петухи, ветки с двумя листьями. Если кандидаты заявляли претензии на один и
тот же символ, спор решался жребием, часто жребий растягивался на несколько туров
под контролем уполномоченных наблюдателей за выборами.
Предпринимались и иные меры для обеспечения справедливости голосования.
Например, отдельно следили, чтобы символика кандидатов была нанесена как на внешнюю, так и на внутреннюю часть урны для голосования – на тот случай, если внешний
символ будет случайно или намеренно поврежден. Индийские власти были последовательны в своей цели создать электоральную демократию даже для неграмотных.
Численность избирателей Индии перед первыми выборами составляла 348 млн
человек (ценз – население старше 21 года, в настоящее время снижен до 18 лет).
Кстати, поскольку Учредительное собрание не приняло решения в отношении ценза
гражданства, возникла проблема с беженцами из Пакистана. Было решено обязать
штаты внести всех таких лиц в список избирателей на основании устного заявления о
намерении постоянно проживать на территории города или деревни штата вне зависимости от действительного периода времени пребывания на данной территории этих
лиц. Вообще подготовка к первым национальным выборам, включая подсчет количества
избирателей и внесение их в списки, в том числе из племен и каст в глубинке, заняла
несколько лет (1947-1952 гг.).
Для женщин на выборах национального и регионального уровня квот нет, хотя дебаты о возможной 33-процентной доле для женщин шли очень долго. Но в 1993 году 33
процента мест были предоставлены женщинам в панчаятах, то есть на третьем уровне
управления в Индии.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Поскольку кастовая и племенная логика поведения до сих пор задает образ жизни
«глубинки» (скажем, Индия периодически переживает скандалы с громкими преступлениями, совершенными на кастовой почве презрительного отношения к «низшим людям»),
то резервирование определенных квот в парламенте для исторически ущемленных каст
и племен выглядит закономерным. Подобные сообщества небольшой численности распространены по всей территории Индии, поэтому проведение выборов по классической
мажоритарной системе предоставило бы недостаточное количество мест в парламенте
для представления интересов таких категорий граждан. Из-за этого по конституции для
каст и племен, внесенных в списки, сохраняются избирательные округа с пропорциональной избирательной системой – 79 мест резервируется для 15 процентов населения
зарегистрированных каст и 41 место резервируется для 8 процентов племен, внесенных
в списки. В таких округах исключительно члены каст и племен, внесенных в списки, могут
выставлять свою кандидатуру на выборах.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
избирательном праве в главе Конституции, касающейся основных прав граждан, в итоге
его расположили в другой части Конституции, снижая градус дебатов.
32
Фонд национальной энергетической безопасности
В отличие от опыта Индии, сохраняющейся в качестве электоральной демократии с
равенством избирателей, опыт африканских стран, так же страстно во время деколонизации взявших на вооружение лозунг «один человек – одни голос», выглядит гораздо
менее привлекательным. Наиболее ярко эксцессы имплементации принципа всеобщего
избирательного права в бывшей колонии проявились в Южной Родезии, ставшей из
британского доминиона независимым Зимбабве.
Независимость Южной Родезии в 1965 году провозгласил премьер-министр доминиона, англичанин Ян Смит, ставший премьером новой страны. Он с самого начала выступил
против принципа «одни человек – один голос», предложив использовать имущественный
ценз. Фактически этот ценз отдавал всю полноту власти белым фермерам как более
состоятельной части населения. При этом Смит не был открытым расистом («скрытый»
же расизм обсуждать можно только в сугубо спекулятивной логике). Смит скорее был
интеграционистом, как бы сказали несколько десятилетий спустя – сторонником интеграции, а не мультикультурализма с квотами для отдельных социальных групп. Как говорил
первый премьер Родезии, «наша политика в прошлом всегда заключалась в том, что
правительство Родезии формируется на основе заслуг, и в том, что никого не должно
волновать, являешься ли ты черным или белым». В случае экономического успеха в
жизни чернокожий гражданин мог, по идее Смита, получить полные избирательные
права. Смит был против закрепления 15 из 65 мест в парламенте Южной Родезии за
представителями негритянского населения.
Цензовая система предполагала следующие конкретные требования: возраст старше
21 года, статус гражданина, проживание в стране не менее 2 лет, знание английского
языка в необходимом для заполнения бюллетеня объеме. А минимально необходимый
для участия в выборах уровень дохода зависел от образования.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Негативный опыт Зимбабве
33
Так, по базовой схеме ежегодный доход в течение двух лет к моменту регистрации
как избирателя должен составлять не менее 792 фунтов либо владение недвижимым
имуществом на сумму не менее 1650 фунтов. Если у гражданина было начальное законченное образование, то ценз снижался (ежегодный доход в течение двух лет к моменту регистрации как избирателя — не менее 528 фунтов либо владение недвижимым
имуществом на сумму не менее 1000 фунтов). В случае наличия среднего образования
(не менее четырех лет) имущественные требования составляли 330 фунтов ежегодного
дохода либо владение недвижимым имуществом на сумму не менее 550 фунтов. Для
вождей, старейшин и служащих в управлении по делам коренного населения цензы не
действовали.
В конце семидесятых сторонам конфликта удалось достичь компромисса, но выгодного именно чернокожему большинству из-за решения провести выборы по принципу
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Лидеры чернокожих, а особенно Роберт Мугабе, с подходом новой власти, пусть и
постколониальной, согласны не были и начали гражданскую войну, длившуюся до 1979
года. Антибелая пропаганда называла ее «Чимуренга», традиционным термином, с 19го века обозначающим в Зимбабве восстание черных аборигенов против белых колонизаторов, хотя в гражданской войне, строго говоря, образовалось несколько сторон и
вооруженных группировок. Частью войны были нападения на фермы белых колонистов,
имел место и эпизод с уничтожением гражданского лайнера с добиванием выживших,
поданный как успех в войне с белыми. Группировки чернокожих поддерживали СССР
и Китай.
Фонд национальной энергетической безопасности
Первое время Мугабе не особенно трогал белых, но в конце 1990-х гг. все же начал
экспроприацию земель белых фермеров в пользу чернокожих. Мероприятия стали известны уже как Третья чимуренга (Первая была в 19-м веке, Вторая – это гражданская
война против белых, Третья – «окончательная зачистка»). Мероприятия вызвали массовую эмиграцию белых, а вот способность черных фермеров столь же эффективно
обрабатывать землю оказалась под вопросом. Страна вступила в перманентный экономический кризис с рекордной в современной экономической истории мира гиперинфляцией. В начале 2009 года инфляция в Зимбабве превысила 230 млн процентов в
год, в обращение была выпущена банкнота номиналом 100 триллионов зимбабвийских
долларов, а батон хлеба стоил больше 10 трлн зимбабвийских долларов. В дальнейшем
правительству пришлось официально разрешить использование на территории страны
денежных знаков других стран вместо национальной валюты.
Если зимбабвийский опыт фактически показывает вариант создания системы довольно жесткого расового доминирования под лозунгом «один человек – один голос»,
то «арабская весна» демонстрирует вариант уже скорее издержек демократизации
племенной системы с большой ролью религии.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
«один человек – один голос». На всеобщих выборах 1980 года безоговорочную победу
одержало радикальное крыло повстанцев под руководством Роберта Мугабе. Тогда же
было провозглашено Зимбабве. Для многих представителей белого населения факт
посредничества Великобритании в организации невыгодного им формата выборов выглядел предательством. Кстати, по сообщениям ряда наблюдателей, неграмотность
большинства избирателей была эффективно использована сторонниками Мугабе – они
эффективно манипулировали избирателями, которые не знали о кандидатах и их программах даже самых базовых фактов. Скажем, легко было объявить оппонента белым,
хотя на самом деле он был чернокожим.
34
«Арабская весна»: сомнительный опыт
формальной демократизации
Когда в начале второго десятилетия текущего века в целом ряде арабских стран буквально по схеме домино стали сыпаться авторитарные военные режимы, происходящий
процесс был с радостью встречен подавляющим большинством западных политиков
и политологов-интерпретаторов, а также большинством журналистов. Процесс стали
представлять своего рода «четвертой волной демократизации».
Во-первых, несмотря на всю свою «онтологическую» противоположность, страны
Запада и монархии Залива имеют одного и того же геополитического противника – Иран.
Кроме того, монархии являются давними поставщиками углеводородов на Запад, а элита
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Объяснение свержения правящих режимов в Тунисе, Египте, Ливии, а также восстания в Сирии с самого начала было увязано с темой возможного перехода этих стран к
демократии. Эту интерпретацию задавали как сами восставшие, так и их внешние спонсоры (материальные и медийные). В числе последних оказались столь «онтологически»
противоположные игроки, как страны Запада и религиозные (суннитские) монархии
Персидского залива во главе с Саудовской Аравией и Катаром (по своей сути – гораздо
более жесткие традиционалистские режимы, чем те же «дореволюционные» режимы в
Тунисе и Египте). Подобный альянс ультрамонархистов и западных игроков на первый
взгляд парадоксален, но для него существуют основания.
Фонд национальной энергетической безопасности
Во-вторых, и этот момент является ключевым, политическое руководство большинства стран Запада оказалось в ловушке собственных идеологических воззрений, в том
числе связанных с «фетишизацией» процедурного понимания демократии и особенно
электорального принципа «один человек – один голос». К моменту арабских революций
процедурное понимание демократии как честных выборов с победой электорального
большинства сузилось даже сильнее, чем это предполагали теоретики процедурного
подхода вроде описанного выше Ванханена – классика теоретиков «третьей волны демократизации». Для Ванханена важна была роль оппозиции, получающей значительные
места в представительных органах – о ней практически забыли. Как и о подходах того
же Freedom House, фокусирующегося на оценках положений меньшинств и соблюдении
прав человека. Фактически если к западным политическим сообществам современные
демократические теоретики все больше предъявляют исков на тему политкорректности
и аффирмативных действий, то странам бывшего Третьего мира предлагается идти по
самому формальному («арифметическому») пути демократизации.
На отношение к «арабской весне» не повлияла смена администрации в США.
Напомним, Дж. Буш-мл. и его команда пытались изобразить демократизацию в Ираке и в
Палестине. Тогдашний государственный секретарь США Кондолиза Райс была главным
теоретиком необходимости проведения честных выборов в Палестине, в результате
чего к власти в секторе Газа пришло исламистское движение ХАМАС, превратившее
подконтрольный ему регион в оплот для террористических ударов по Израилю. Выборы
действительно отражали народные чаяния – палестинцы устали от коррупции и «соглашательской» линии относительно умеренного движения ФАТХ, правившего в Палестине
с 1996 года. Израильские аргументы на тему того, что «демократическое» руководство
Палестины (отвечающее фанатическим чаяниям масс) будет куда радикальнее, чем
прежние палестинские элиты, с которыми можно было проще договориться, в расчет
Вашингтоном не принимались.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
этих государств имеет устоявшиеся личные контакты с истеблишментом США (особенно
внутри Республиканской партии) и некоторых европейских стран.
35
Администрация Барака Обамы поступила примерно в том же духе, признав победу
выступавших под демократическими лозунгами исламистов в Тунисе и Египте. Ради
«демократии» американцы даже не постеснялись сдать лично прежних лидеров данных
стран – Бен Али и Мубарака – несмотря на долгий опыт лояльности их лично и их военных режимов Западу и Соединенным Штатам в частности. В дальнейшем американцы
уже военным образом поддержали противников М. Каддафи в ливийской гражданской
войне, оказав помощь ситуативному альянсу исламистов и недовольных Каддафи племен. Что касается поддержки повстанцев в Сирии, воюющих против режима Б. Асада, то
тут хотя бы можно найти «оправдание» через давнюю вражду Вашингтона и Дамаска.
На деле же «революции» в арабских странах представляют собой не переход к демократии, соответствующей критериям Шумпетера, Даля или даже Ванханена, а попытку
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Логика в духе «восставший всегда прав!» и «честные выборы – вот решение!»
практически безоговорочно доминировала в комментариях западных публицистов и
журналистов, освещавших «арабскую весну», практически не оставляя возможности
политикам относиться к происходящим на Ближнем Востоке событиям как-то иначе.
Да и сами западные политики крайне опасались «остаться не на правильной стороне
истории, остаться с побежденным, а не с победителем». Важно и то, что во время «арабской весны» часть исламистов как раз сумела сыграть хитро и ушла от антизападной
риторики как таковой. Они объявили себя борцами за демократию, стремясь получить
поддержку США и Европы.
Фонд национальной энергетической безопасности
Характерный пример – борьба египетских «Братьев-мусульман» за расширенные
до «фараоновского уровня» президентские полномочия для выходца из своих рядов
М. Мурси, ставшего главой Египта. При Мурси, пока его вновь не свергли военные, в
Египте шли масштабные погромы христиан-коптов, включая и акты сожжения церквей;
имело место активное преследование нелояльных журналистов и политических активистов, готовились к введению планы по внедрению норм шариата в конституцию. С
готовностью, кстати, частично распространить эти нормы и на туристов, пусть и ценой
разрушения туризма как важной для Египта экономической отрасли. При Мурси активно шли подрывы газопровода в Израиль, что дало основание подозревать президента
от «Братьев-мусульман» в готовности начать войну с еврейским государством для отвлечения внимания египетского населения от внутренних проблем. Важно отметить,
что Мурси опирался на широкие массы египетского населения в глубинке, более продвинутый избиратель в Каире его поддерживал гораздо меньше – данный расклад сил
делал президента от исламистов ярым сторонником честных всеобщих выборов («один
человек – один голос»).
Постреволюционный Тунис в этом плане выглядит спокойнее – победившие там исламисты от партии «Ан-Нахда» всегда считались умеренными по сравнению со своими
«коллегами по зеленому интернационалу». Однако и в этой «демократизировавшейся»
стране прошел ряд громких убийств лидеров светской оппозиции (например, левака
Шокри Белаида), имели место частые погромы туристических объектов, магазинов с
алкогольной продукцией и т. п. Но все же Тунис – самая вестернизированная страна
Магриба, поэтому исламистам там пришлось в итоге пойти на уступки иным политическим силам.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
замены военных светских диктатур на диктатуры религиозные. Исламисты используют
процедурное понимание демократии («один человек – один голос») для прихода к
власти, после чего склонны добавлять к указанной формуле дополнение «один раз»,
то есть закрывать возможности для политической конкуренции своим внутренним политическим оппонентам.
36
А вот Ливия, в свою очередь, демонстрирует не просто рост интенсивности внутренних
репрессий со стороны новых исламистских режимов (как это было в Египте и Тунисе),
но и вообще фактически распад государства. При всей своей одиозности Каддафи все
же держал страну единой, сейчас же она распалась на территории, контролируемые
различными племенами и военизированными группировками (и исламистскими, и
светскими). Демократические выборы, тем более в полном соответствии с принципом
«один человек – один голос», никак не могут быть способом примирения столь агрессивно настроенных друг к другу группировок (по крайней мере, в обозримом будущем).
Возможно, решением для Ливии станет опыт Египта, где военные под руководством
маршала Ас-Сиси вновь взяли власть. В Ливии на подобную роль может претендовать
генерал Хафтар (по слухам, «одумавшиеся» американцы будут теперь делать ставку
не на «демократические идеалы», а именно на этого харизматичного военачальника).
В общем и целом те же суждения, что и относительно Ливии после Каддафи, можно
применить и к постсаддамовскому Ираку. В стране в 2014 году резко обострилась до
того относительно малозаметная гражданская война, страна разделена на автономизирующиеся регионы. Суннитские радикалы из движения «Исламское государство Ирака
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Отметим, что «демократизация» Ливии дестабилизировала еще и многие соседние
государства Сахары и Сахеля, в том числе Мали, где распалась созданная Каддафи
система сдержек и противовесов между национальными правительствами, этническими
группировками туарегов и теми же происламскими силами.
Фонд национальной энергетической безопасности
В конспирологических кругах ряда стран, особенно России, весьма популярна теория
«управляемого хаоса», описывающая почти все значимые события в мире (в том числе
«арабскую весну») как часть американской стратегии. Попытки создавать управляемые
(или хотя бы отчасти управляемые) конфликты действительно часто предпринимаются
Вашингтоном для усиления своего влияния на отдельные страны и их соседей, создавая
им проблемы на границе. Однако описанные выше действия американцев и европейцев
именно на «арабском фронте», на наш взгляд, скорее имели характер реактивный, следующий за событиями, а не провоцирующий их. По целому ряду пунктов смена власти
в арабских странах играет не на руку Западу, а против него. Это и потеря старых союзников, и риски прихода к власти радикальных, в том числе антизападно настроенных,
политиков, и риски для добычи и транзита углеводородов, и риски расползания оружия
по миру из-за местных гражданских войн.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
и Леванта» (ИГИЛ) берут под контроль соответственно суннитские районы, шиитские
лидеры держат шиитский юг, курды пытаются удержать за собой собственные земли
(Иракский Курдистан). И глядя сейчас ретроспективно на иракский кризис, нельзя не отметить ту разрушительную роль, которую сыграло прямое применение принципа «один
человек – один голос» в Ираке. Ведь почему успешно наступает ИГИЛ? Потому что его
поддерживает местное суннитское население, которое, будучи меньшинством, оказалось в «демократическом Ираке» в непривилегированном положении по сравнению с
большинством – шиитами. «Арифметическая демократия», как считают в своей массе
сунниты, не дает им шансов на успешную жизнь в стране с доминирующим шиитским
населением – отсюда и жестокая гражданская война. Которая, с высокой степенью
вероятности, кончится либо полным распадом Ирака, либо приходом к власти нового
диктатора.
37
Так что ключевым мотивом иррациональности в действиях политиков Запада стоит
считать именно их «идеологическую зашоренность» на теме формально понимаемой
демократизации («электоральной демократизации») как универсального рецепта
решения проблем. В реальности же, даже если распада страны и серьезных войн от
демократизации не происходит, деятельность исламистов все равно с «демократией по
Шумпетеру или Далю» сочетается мало.
Ислам претендует на всеобщность, отделение собственно религии от государственноправового механизма и ключевых социальных норм просто недопустимо для социума с
сильными происламскими настроениями. Хотя подобные попытки предпринимались и
предпринимаются до сих пор – от кемализма в Турции до военных секулярных режимов
Магриба и Машрика. Очень часто в пример приводят ту же египетскую Александрию – не
только при англичанах, но и даже после Второй мировой войны, в шестидесятых годах
этот город выглядел достаточно по-европейски.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Исламисты по самой своей сути предлагают меры по ограничению свободы личной
жизни отдельных граждан, социальных и национальных меньшинств, пытаются ввести
шариат, устанавливающий обязательные исламские нормы жизни. Что отвечает процедурным интерпретациям демократии, но идет в вопиющее противоречие с традиционным полиархическим или элитистским пониманием демократии хоть сколько-нибудь
либерального толка. Как сформулировал этот парадокс известный востоковед Евгений
Сатановский, «демократия на Ближнем Востоке означает возможность для большинства свободно убивать тех, кто в меньшинстве». А в терминологии востоковеда Георгия
Мирского (кстати, отличающегося в целом весьма прозападными и демократическими
взглядами), на Ближнем Востоке принцип «один человек – один голос» успел трансформироваться в принцип «один человек – один голос – один раз».
Фонд национальной энергетической безопасности
Требование исламизации, как бы это странно ни звучало для некоторых скептических наблюдателей, является требованием глубоко демократическим – в его «арифметическом» смысле. По крайней мере, количество людей, готовых силой навязывать
исламизацию, достаточно велико, чтобы создать видимость широкого общественного
запроса. Пассивные скептики, даже если их в рассматриваемых странах тоже немало,
не меняют раскладов сил – ведь даже в демократиях как таковых и демократических
революциях главную роль играют активисты, а их всегда меньше, чем политически неактивных людей.
Но даже в этих секулярных государствах конца 20-го века свободная критика ислама
всегда была запрещена. Для исламистов, ставших резко набирать популярность в конце
20-го века, тем не менее, этого было недостаточно. Военные режимы были неприемлемы для исламистов из-за их секуляризма и заимствования слишком многих западных
стандартов. Отсюда и парадокс: использование исламистами изобретенной на Западе
и с подачи Запада концепции «один человек – один голос» для проведения во многом
антизападной политики.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
То, что в Египте и Тунисе по сравнению с прошлыми десятилетиями стало больше
ислама в жизни и меньше европеизма (достаточно сравнить количество женщин в чадре
сейчас и в фильмах 1960-х гг. про эти страны), было как раз следствием изменившихся
общественных настроений. Кстати, и иранская исламская революция является следствием изменившегося расклада сил в общественном мнении – революция аятоллы
Хомейни прошла при явной поддержке и энтузиазме масс.
38
Таиландский опыт концептуальнополитического протеста против формального
демократического равенства
Если в случае с исламским миром революции и перевороты происходили именно под
лозунгами требования формального демократического равенства («один человек – один
голос»), то в современном Таиланде наблюдается феномен ровно противоположного
свойства. Если тот же Ли Куан Ю, легендарный создатель сингапурской модели успешного либерального авторитаризма, лишь предлагал создать систему, при которой бы
ответственные люди – главы семей – имели пропорционально большее число голосов,
то в Таиланде чуть ли не впервые в современном мире масштабное социально-политическое движение выступило за ограничение избирательных прав бедных слоев в
пользу состоятельных.
Вкратце политическая история современного Таиланда выглядит следующим образом. В 2001 году премьер-министром Таиланда стал лидер популистской партии «Тай
Рак Тай» Таксин Чинават. Он был очень популярен среди населения, в 2005 году его
партия выиграла выборы с рекордными 40 процентами голосов. Причиной популярности
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Суть политических конфликтов в Таиланде заключается в противостоянии интересов
широких крестьянских масс, в основном проживающих в провинции, и более состоятельных городских слоев. Политики с обеих сторон регулярно формируют и переформатируют
партии, в их противостояние периодически вмешиваются военные (устраивающие перевороты с приведением к власти временных правительств – хунт) и королевская семья,
но суть базового конфликта остается прежней.
Фонд национальной энергетической безопасности
Но оборотной стороной успехов Чинавата стал неизбежный рост государственных
расходов, одной лотереей которых было не окупить. Уход денег в деревню не устраивал
городское население, которое все больше воспринимало политику аграрных субсидий
как способ покупки правительством лояльности широких масс избирателей. Поэтому
после победы партии Чинавата на выборах в 2005 году в Бангкоке, а затем и по всему
югу страны начались выступления сторонников Демократической партии, которых также называют «желтыми рубашками». Сторонники Чинавата, соответственно, «красные
рубашки».
Под давлением Демократической партии Чинават ушел в отставку и анонсировал
проведение досрочных парламентских выборов в 2006 году. Но принять участие в них
он не смог – во время его визита в Нью-Йорк оппозиция, сумевшая привлечь на свою
сторону военных и короля, захватила власть. Войска оцепили правительственный квартал и заняли телевизионную студию, откуда заявили о роспуске обеих палат парламента
и Верховного суда, а также о приостановлении действия конституции, попутно обвинив
Чинавата в коррупции, непотизме и расколе общества.
Сторонники свергнутого премьера, однако, не растерялись, создали новую партию под
названием «Сила народа» и поддерживающее ее социальное движение «Национальный
альянс против диктатуры» (они-то и стали постоянно носить красные рубашки как свой
отличительный знак). Пользуясь все теми же эффектами всеобщего избирательного
права, они сумели привлечь на свою сторону голоса не слишком состоятельных граждан,
составляющих большинство населения. На имиджевом уровне им помогала риторика
о противостоянии военной хунте, захватившей власть. В итоге в конце 2007 года на
выборах «Сила народа» убедительно победила Демократическую партию, военные
передали власть новому премьеру. Им стал бывший губернатор Бангкока, сподвижник
Чинавата Самак Сунтаравет.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Столкновения «желторубашечников» и «краснорубашечников» при этом перманентно
продолжались. В сентябре 2008 года тысячи протестующих «желтых» заблокировали
международные аэропорты в Бангкоке и Пхукете, с ними регулярно вступали в столкновения «красные», поддерживающие правительство. Премьер Сунтаравет был вынужден
уйти в отставку. Его сменил другой видный лидер «Силы народа» – Сомчай Вонгсават.
Вскоре и его свергли пятнадцать тысяч протестующих, а «Сила Народа» была распущена Конституционным судом. Новым премьер-министром был избран лидер демократов
Апсихит Ветчачива, а остатки активистов «Силы Народа» перегруппировались в новую
партию «Пхыа Тай» («Для Таиланда»), которая ушла в оппозицию. На новых выборах,
последовавших после очередных столкновений «желтых» и «красных», «чиноватовцы»
сумели победить и даже сделали премьером сестру Таксина – Йинглак Чинават. Она
продолжила популистскую экономическую политику своего брата, чем дополнительно
разозлила «желтых», спровоцировав новые ожесточенные уличные столкновения.
Кончилось дело новым военным переворотом, прекратившим беспорядки; нынешнее
военное руководство пока размышляет, когда и кому именно из гражданских отдавать
власть.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
стала политика борьбы с бедностью, ее уровень упал при Чинавате с 21% до 11%.
Правительство взяло курс на субсидии бедным аграрным районам на северо-востоке
страны. Государство давало фермерам беспроцентные ссуды, а также закупало рис по
ценам выше рыночных. Для увеличения поступлений в бюджет Чинават решил легализовать обширную подпольную лотерейную систему, это решение оказалось весьма
эффективным.
39
Фонд национальной энергетической безопасности
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Но фундаментально конфликт не решен. Правило «одни человек – один голос» не
оставляет «желтым», представляющим интересы городского самостоятельного населения, никаких шансов на победу в честной «демократическо-арифметической» схватке с
патерналистским большинством населения. Поэтому единственный вариант действий
для Демократической партии, вопреки ее названию, – настаивать на ограничении всеобщего избирательного права, на введении имущественных цензов и тому подобных
ограничений, что она и делает, но пока безуспешно. Понятно, что «желтых» вдохновляет
опыт успешной авторитарной модернизации с ограниченными избирательными правами,
в том числе опыт Китая. Они проводят логическую параллель между своей страной и
КНР – «мол, ясно, что будет при резкой демократизации КНР (большинство проголосуют
за нового Мао Цзедуна)». Но публично продвигать такую точку зрения «желтым» очень
трудно, ведь современный Таиланд, несмотря на регулярные военные перевороты, все
же подается как государство, прошедшее успешную демократическую трансформацию.
Возможно, «желтым» станет легче достичь своих целей, если в обозримой перспективе
всеобщее избирательное право будет реформировано и на Западе.
40
Октябрь 2014 г.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Фонд национальной энергетической безопасности
О
чередной раунд дебатов о самой возможности демократического равенства и
методах его достижения на Западе оказался связан как с постмодернизмом, так и
с попытками консерваторов дать на его ответ. В фокусе атак и тех и других оказался в
том числе и изучаемый нами принцип «один человек – один голос».
Атака «слева»
Философская основа современных левых и леволиберальных претензий к формальному «арифметическому» демократическому равенству напрямую связана с претензиями на тот уровень равенства, который не очевиден для стандартного консервативного
наблюдателя с его «доминирующим» дискурсом. С точки зрения подобных критиков,
в современных западных обществах материальная и культурная дискриминация сменилось ее скрытой формой, «структурным насилием», когда тех или иных субъектов
(часто групповых) подвергают неформальной дискриминации и депривации (лишению
справедливого статуса и «истинно равного» отношения).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ЧАСТЬ 3. ПОПЫТКИ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ
ДЕМОКРАТИЧЕСКОГОРАВЕНСТВА В
СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ПОЛИТИКЕ
41
С точки зрения сторонников данного подхода, начиная от авторов Франкфуртской
критической социологии, французской традиции, заложенной Ж.Дерридой и М.Фуко, и
заканчивая реальными политиками многих социалистических и либеральных партий,
борьбу необходимо переводить именно в сферу сопротивления депривации, навязываемой традиционной культурой. Если последняя предполагает представление о существовании «естественных», т.е. «более правильных» стандартов поведения, то подобное
«авторитарное» представление, «навязывающее правила (псевдо)естественности», и
должно находится в фокусе критики.
Ключевым понятием для борцов с «невидимым», «латентным» неравенством становится слово «признание». Как утверждает один из современных социалистических
теоретиков Филипп Грин, «политическое равенство – это требование быть в равной
степени вовлеченным в утверждение целостного способа жизни, и это фундаментальное
требование демократии». Иными словами, базовым требованием демократии (и вообще
справедливого устройства общества) оказываются не какие-то четкие электоральные
процедуры или даже прописанные гарантии для меньшинств, но фундаментальное
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
В этом смысле формальное равенство мало чем помогает, ведь количество людей,
пассивно принимающих Традицию и доминантный дискурс, всегда больше, чем количество изначально недовольных сложившимся и привычным порядком вещей. Настоящие,
последовательные социальные авангардисты (а именно в этом суть понятия «левые»)
почти всегда в конкретный момент времени оказываются в количественном меньшинстве.
Фонд национальной энергетической безопасности
Сразу же возникает вопрос – только ли государство тогда обязано «признавать всех»
и столь ровно и одинаково относится к желанию отдельных индивидов и социальных
групп «строить свой мир»? Что делать, если иные социальные группы (а тем более представляющие большинство населения) не хотят равного отношения и признания неких
социальных групп, чьи нормы поведения явно противоречат пресловутым представлениям об «естественности», столь критикуемым постмодернистами? И как поступать,
если различные «целостные образы жизни» существенно противоречат друг другу?
От подозрений в попытках создать абсолютную и примитивную уравниловку в культуре и социальных статусах борцы с «доминантным дискурсом» старательно отмежевываются. Как говорит, например, известный современный философ-эгалитарист Майкл
Уолцер, продвигая свою концепцию «комплексного равенства», в социально-эгалитарном
обществе ранжирование в одной сфере жизни не превращается во всеобъемлющую
социальную иерархию. В этом смысле равное отношение к людям совместимо с сохранением иерархий, а соревнование за статусы в отдельных сферах оказывается полезным.
Проблема в том, что попытки рассчитать «равенство в признании» просто автоматически
становятся почти невыполнимыми при столкновении между собой различных «целостных
образов жизни» (скажем, распространенной проблемой для западных общество становится уравнивание в «праве на признание» однополых семей и семей, выстроенных
по принципам шариата). Что делать, если «равенство в признании» отдельные группы
потребуют распространить на вообще все сферы социальной жизни, на абсолютно все
виды социальной занятости, профессии, социальных ролей?
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
стремление обеспечить всем желающим права на реализацию собственного «целостного образа жизни». Который включает в себя всеобъемлющий и абстрактный взгляд
на отношение общества к людям – фактически свою собственную «модель мира», на
которую все имеют право. Каждый не просто должен иметь один голос, но и свободу
«быть услышанным».
42
Но и рецептов по достижению даже относительно проще понимаемого экономического «равенства в возможностях» Уолцер тоже особо не уточняет. Автор говорит о
необходимости не допустить, чтобы неравенство в собственности не приводило к неравенству в, скажем, медицинском обслуживании. Как это допустить без убийства экономических стимулов для бизнеса, не вполне ясно. Скажем, стоматология, сделавшая
за последние десятилетия огромный технологический скачок, во многом обязана этому
своей коммерциализацией.
На деле, считает Бауман, этих навыков гражданину в «излишне индивидуализированном рыночном обществе» может недоставать. По мнению автора, для большинства
граждан либеральный принцип свободы выбора остается «бестелесным призраком
и несбыточной мечтой», если только страх перед неудачей в жизни не будет смягчен
гарантиями со стороны сообщества. Поэтому формальное политическое равенство
ничего не стоит без обеспечения социальных прав, эти права работают только в связке
друг с другом. Увеличение социального расслоения в западных странах (прежде всего
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Еще один известнейший левый теоретик современного неравенства – социолог-коммунитарист Зигмунд Бауман – формулирует свою критическую концепцию на противопоставлении формальной всеобщности демократических прав (вытекающих их равенства
граждан) и отнюдь не универсальной возможности этими правами пользоваться. Автор
критикует стандартную для западных консерваторов (или либеральных консерваторов)
точку зрения о том, что разрыв между юридическим статусом гражданина и его практическими возможностями индивиды должны преодолевать, используя собственные
возможности, умения, навыки и силу воли.
Фонд национальной энергетической безопасности
Заметим, что постмодернистское требование «права на признание» в сочетании с
требованиями социальных (т.е. прежде всего экономических) прав означает возможность
требования денег от государства (или иных материальных льгот) практически за любые
свои «социетальные, культурные и поведенческие отличия, требующие признания».
Иначе полноценное равенство обеспечить не получится.
В любом случае, обеспечить «право на признание» жалующимся на притеснения
социальным группам различных меньшинств может только сильное государство с его
аппаратом принуждения. А вторым требуемым условием неизбежно оказывается ограничение формального равенства – иначе «слабые и уязвимые группы, претендующие
на признание», всегда будут проигрывать консервативному большинству.
Левые и леволиберальные политики предлагают использовать для решения данной
проблемы так называемую политику аффирмативных действий (так она называлась
в США, затем в иных странах ее стали называть «позитивной дискриминацией»).
Объявленная суть данной политики заключается в том, чтобы ввести практику формального неравенства ради большего фактического равенства.
Частный и хронологически первый случай данного курса – политика квот. Изначально
речь шла не о выборах (как в Индии), а о рабочих местах. Еще администрация Джона
Кеннеди (1961-1963) издало распоряжение, чтобы фирмы, сотрудничающие с федеральным правительством, предпринимали «позитивные шаги» (буквально – «аффирмативные
действия») для того, чтобы на рабочих местах были представлены все расы. Дальше
эти меры были распространены на сферу образования и госуправления (особенно при
президенте Клинтоне), когда место в учебном заведении или чиновническую должность
можно было получить за льготу (по квоте), а не в силу личных способностей. Уже при
Бараке Обамы известность на всю страну приобрело дело абитуриентки Абигаль Фишер,
не поступившей в университет Техаса в Остине из-за цвета кожи (впереди нее в списке
оказались цветные абитуриенты, хотя и получившие меньше баллов на экзаменах – для
них планка требований была официально ниже), дело долгое время рассматривалось
Верховным судом.
Среди американских сторонников углубления политики аффирмативных действий
есть концепция «двойной позитивной дискриминации», как ее называет, например,
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Политика «аффирмативных действий» порождает и противоречия между черными
американцами и прочими группами вне сообщества «белых англосаксонских протестантов» (хотя эти эксцессы и не останавливают сторонников данной политики). Самый известный случай – конфликтные отношения черных радикалов, особенно сблизившихся
с исламом (организации «Нация Ислама», «Черные пантеры», религиозно-политический
лидер Малкольм Икс) с еврейской общиной США. Уже был кандидат в президенты,
представлявший интересы черных американцев как обособленной и противопоставленной белым и евреям группы – Джесси Джексон (правда, отсеянный в ходе праймериз Демократической партии в 1984 и 1988 гг.). Известно, кстати, что в 2000 году
90% избирателей-мусульман в США голосовали за Дж.Буша-мл. (вообще-то близкого к
христианам-фундаменталистам) только потому, что его соперник Альберт Гор выбрал
себе в вице-президенты еврея (Джо Либермана). И для сторонников, и для противников
постепенного распространения концепции «аффирмативных действий» на избирательное право подобные цифры спровоцировали дополнительные аргументы против слепого
доверия к «честным выборам» и к позитивной роли избирателей самим по себе (Rick
Shenkman. Just how stupid we are? Facing the truth about the American voter. N.Y., 2008).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
англосаксонских) за последние десятилетия, сосредоточение большего богатства в
руках элиты Бауман трактует как «время беды для демократии».
43
Фонд национальной энергетической безопасности
В период обеих предвыборных кампаний Обамы среди его сторонников даже происходили попытки формирования определенной интеллектуальной коалиции, призванной
обосновать союз различных меньшинств (точнее, «уязвимых групп» - экономически
бедных, этнических меньшинств, иммигрантов, женщин) против республиканцев-консерваторов. Пока речь шла и идет сейчас именно о пафосе, о формировании нужного общественного мнения, в том числе в университетах и СМИ – чтобы идти на консерваторов
одним фронтом. Напрямую лишать оппонента (условного «белого гетеросексуального
мужчину старшего возраста») избирательного права пока не предлагалось, все же это
был бы слишком резкий вызов и формальному принципу «один человек – один голос», и
традициям американской электоральной демократии. Но интеллектуальная подготовка
к созданию соответствующей системы моральных преференций (когда условному жителю университетского города, а тем более представителю меньшинств будет неудобно
голосовать за консерваторов) уже явно ведется.
Неуклонные изменения этнического состава населения США (возрастание доли
«цветных») также не способствует поддержке со стороны «обамовской коалиции» идеи
формальной отмены принципа «один человек – один голос». «Медийная обработка»
меньшинств и колеблющихся групп населения, предоставление им эффективной пропагандистской информации с призывами активнее голосовать «за своих», защита в СМИ
соответствующих кандидатов при жесткой критике в адрес консервативных оппонентов
может дать больший эффект. Огромную роль могут сыграть и требования публиковать
избирательные бюллетени на как можно большем количестве языков – дело не только
в облегчении голосования для «новых американцев», но и в психологическом давлении (англоязычный американец будет видеть свой родной язык лишь одним в длинной
веренице прочих языков). То есть даже при формальном равенстве избирателей с помощью масштабного общественного давления, а также благодаря поддержке со стороны
интеллектуалов и расширенной системе социальных пособий (позволяющих жить в
США даже тем, кто совершенно не хочет выходить за пределы маргинального образа
жизни) можно будет фактически создать «позитивное неравенство» в пользу кандидатов
и избирателей от меньшинств.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Есть и еще один метод в арсенале левых либералов, используемый для ограничения
прямой демократии и принципа «один человек – один голос». Речь идет об опоре на
федеральные власти для ограничения вполне демократических (в плане процедуры) решений властей южных штатов по реформированию системы местных выборов. Имеется
виду нарезка округов и тому подобные вопросы. Как уже указывалось выше, в прошлые
исторические эпохи эти ограничения в основном воспринимались как обоснованные в
силу необходимости борьбы с джерримендерингом (который использовался для обеспечения доминирования белых даже после наделения черных гражданскими правами).
Но в нынешних условиях 21 века отказ южным штатам в праве организовывать жизнь
как они хотят – это явный отказ местным жителям в праве на демократический механизм
принятия решений об их собственной жизни. Получается, что жители юга (с точки зрения
либеральных элит в федеральном центре и в университетских мультикультуралистких
округах) как бы «не готовы к демократии» и им нельзя давать полноценно использовать
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Джули Аджинкия из Центра американского прогресса (дискриминация одновременно
на расовой и социально-экономической основе). Потенциально слои дискриминации
могут и наверняка будут нарастать – по гендерному принципу, сексуальной ориентации
и прочим отличительным чертам, способным образовать «уязвимую» социетальную
группу или хотя бы представление о ее существовании у леволиберальных политиков
и теоретиков.
44
Фонд национальной энергетической безопасности
Обострение указанной дискуссии произошло в 2013 году, когда Верховный суд США
дал новое прочтение разделу 5 Закона об избирательных правах 1965, который как
раз наделял федеральное правительство правом утверждать или запрещать внесение
изменений местными властями в процедуры голосования в избирательных округах. В
основном судьи согласились с истцами (в том числе из Алабамы), настаивавшими на
отмене сугубо недемократических (с процедурной точки зрения) ограничений для штатов. Против решения судей был президент Обама и многочисленные правозащитные
организации левой и леволиберальной направленности.
По всей видимости, успеху истцов способствовали не только эксцессы от лоббируемой
либералами политики аффирмативных действий, но и базовые традиции американского
федерализма (о его связи с демократией в американской политической модели мы уже
писали выше). Американское государство – это результат не только неформального
общественного договора в плане желания отдельных людей, но и результат союза штатов,
то есть территориально-государственных образований, полномочия которых традиционно в американской модели очень велики. Не зря до сих пор выборы президента США
проходят через архаичную, по сравнению с другими государствами, систему выборщиков. Они нужны именно как зримая реализация федералистской системы, в которой
важно «мнение штатов», даже если подсчет голосов в соответствии с принципом «один
человек – один голос» был бы способен отдать победу иному кандидату (как в случае
с выборами 2000 года, когда Гор набрал арифметически большее число избирателей,
чем Буш, победивший по подсчету голосов выборщиков).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
принцип «один человек – один голос» (мол, мало ли что они еще примут – вдруг опять
постараются начать дискриминацию черных).
45
Пока в США лишь готовятся к возможному квотному механизму на уровне избирательного права, в мире соответствующие технологии уже обкатываются и, возможно, станут
образцом для подражания. Вряд ли американцы будут брать пример с Индии (reservation
system), но не исключено повышенное внимание к опыту Новой Зеландии. Начиная с
1867 года, маори имеют постоянно зарезервированную квоту мест в Парламенте страны, избрание на которые происходит отдельным голосованием только среди маори (что
полностью противоречит правилу «один человек – один голос»). По состоянию на 2008
год семь мест в Парламенте страны принадлежало таким членам Парламента. Также
маори могут избираться в Парламент и на основе общего голосования, получая тем
самым преимущества по сравнению с «обычным» англосаксонским населением. Кстати,
новозеландская политическая Партия маори требует расширения их специфических
прав (начиная от льгот для маори в сфере рыбного хозяйства и заканчивая коррекцией
образовательных программ в учебных заведениях под ракурс видения истории, выгодный маори).
Гендерные квоты в избирательных системах
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
В вопросах гендерных квот и в системе занятости, и в избирательных системах
Европа прошла «дальше» Соединенных Штатов. Существуют два основных канала
косвенного искажения принципа «один человек – один голос» в данном аспекте. Вопервых, это настойчиво рекламируемый опыт самых подвинутых государств (в основном северной Европы и Скандинавии). Второй – это работа институтов Совета Европы
(включая ПАСЕ и Европейскую комиссию за демократию через право, также известную
как Венецианская комиссия). В докладе Венецианской комиссии от 2009 года прямо
Фонд национальной энергетической безопасности
Гендерные квоты обычно предполагают установление минимального процента женщин-кандидатов на выборах, как правило, в партийных списках. «Чемпионами» тут
являются «зеленые» партии (в ФРГ, например, «зеленые» ввели 50-процентную квоты
для женщин в своих списках). Помимо этого, могут существовать и положения о порядке
предпочтения в списке (женщины должны идти первыми). Квоты могут устанавливаться
через юридически обязательные требования (к 2009 году существовали более чем в
десяти государствах Совета Европы) либо приниматься партиями добровольно под
давлением общественного мнения. Увеличить представительство женщин может и мягко рекомендуемая Венецианской комиссией трансформация избирательных систем в
пользу больших элементов пропорциональности и меньших элементов мажоритарности.
Считается, в мажоритарной системе женщины должны соревноваться и с мужчинами
в своей собственной партии (за выдвижение), и против мужчин из других партий (для
того, чтобы быть избранными).
Примечательно, что необходимости наиболее прямого применения принципа гендерных квот в виде резервации мест в парламенте для женщин Совет Европы пока не
видит (возможно, из-за негативного отношения к политическому опыту коммунистических
стран ЦВЕ, где подобное резервирование как раз имело место). Опыт создания специальных списков или избирательных округов, выделенных только для женщин, в странах
бывшего Третьего мира (Бурунди, Руанда, Танзания, Уганда, Пакистан) по имиджевым
соображениям для пропагандистов Совета Европы не подходит.
Из членов ОЭСР дальше всего в вопросах гендерных квот продвинулась Южная
Корея. Из-за предпочтения детей мужского пола и абортов, связанных с полом ребенка,
по сравнению с 2005 г. в сегменте населения младше 30 лет повысилась доля мужчин.
Это сало аргументом для объявленной борьбы с гендерными диспропорциями. Для
решения проблемы разрыва между полами в политике Закон «О публичных официальных
выборах» 2004 года требует, чтобы женщины составляли 50% кандидатов по партийным
спискам на выборах в национальную или региональные ассамблеи. При этом нельзя
всех женщин поместить в конец списка - закон четко фиксирует, что женщины должны
быть указаны в качестве кандидатов напротив каждого нечетного номера в списке кандидатов. Правда, закон пока не регулирует выдвижение кандидатов в мажоритарных
округах, откуда избирается большинство депутатов национального парламента.
Отдельным механизмом могут стать меры по фактическому ограничению свободы
для спикеров, критически относящихся к форсированному внедрению в публично-политическую плоскость идентичностей, построенных на сугубо личностных (пол, раса,
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Скорее всего, в ближайшее время «право на признание» на Западе будет реализовываться все же не в прямой атаке на принцип «один человек - один голос», а в косвенной – за счет создания преференций для женщин в списках партий, специальных
программ поддержки и развития для женских корпусов в парламентах, пиар-компаний
через СМИ для привлечения внимания к женщинам-кандидатам (частным случаем
оказывается немецкая практика публичного представления сразу двух лидеров каждой
партии – мужчины и женщины) и т.п. Политико-коммуникационная среда будет все больше
способствовать тому, что пресловутый «один голос» условному среднему избирателю
будет намного проще (и социально-приемлемо, и одобряемо) отдать кандидату-женщине.
Речь будет идти о фактической поддержке кандидатов с ярко выраженной групповой
идентичностью («мы – женщины!» и т.п.) по сравнению с «обычными» кандидатами,
просто делающими акцент на своих меритократических способностях.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
говорится, что гендерные квоты предоставляют самые значительные возможности для
парламентского представительства женщин.
46
Фонд национальной энергетической безопасности
Учитывая настойчивую реализацию леволиберальными политиками принципа
«личное есть политическое», вполне стоит ожидать попыток дальнейшего расширения
системы установления квот и прочих аффирмативных действий в избирательной системе за пределами традиционной гендерной дихотомии. «Право на признание» через
избирательные системы будут требовать все более специфические гендерные или квиргруппы («третий пол», «семьи с множественными родителями» т.п.). Аргументы понятны
– без системы специального продвижения избиратели не проголосуют за политика из
условно полиаморной семьи (т.е. не будет реализовано «право на признание»). А частью
дополнительных политтехнологических мер по оказанию помощи «новым идентичностям», ищущих политического представительства, может стать борьба с терминами
«доминирующего дискурса» (собственно, как уже началась борьба с терминами «мать»
и «отец»). Отдельной проблемой обещает стать установление баланса между группами
«новых кандидатов», имеющих существенную разницу во взглядах. Например, будут
требовать признания и представительства и те феминистки, для которых физическое
человеческое тело есть коммерчески измеряемый ресурс, и те, для которых это не так
(кто за суррогатное материнство и кто против, кто за легализацию проституции и кто
против, и т.д.).
В долгосрочной перспективе нельзя исключать оживление дискуссий о предоставлении политических прав и льгот в рамках логики аффирмативных действий для животных
(«права животных») или искусственного интеллекта, объявленного еще одной волевой
и сексуальной идентичностью. Как утверждал американский футуролог Дэвид Леви в
интервью журналу «Огонек» в 2012 году, «я уверен, что еще доживу до того момента,
когда власти штата Массачусетс зарегистрируют первый в мире брак человека и робота».
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
сексуальная ориентация) идентичностях. Так, еще в первой половине «нулевых» годов
в Швеции прогремело дело священника Оке Грина, подвергнутого уголовному преследованию за скептические оценки феномена публичных проявлений гомосексуальности.
47
Концепция детских избирательных прав
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
За отдельными исключениями (о них см. ниже) идея увеличения избирательных прав
и вообще политического веса молодых групп населения стала атрибутом именно левой
и леволиберальной политики. Молодежь по определению более протестно настроена
по отношению к сложившимся нормам, среди молодежи много иммигрантов, заинтересованных в коррекции имеющихся правил игры в свою пользу и не особо озабоченных
проблемами старшего поколения принимающей страны (по отношению к которым как
к «другим», «чужим» не сильно чувство сопереживания). У молодых людей есть дети,
отсюда возникает техническое обоснование для наделения родителей дополнительными
голосами «в счет детей» («детское избирательное право», «принцип Демени»). Тем более
что детей теперь можно иметь не только биологическим родителям, но и родителям (или
опекунам) усыновленных детей, выращенных донорами (суррогатное материнство) или
с помощью донорских материалов (банки спермы и т.п.). С точки зрения левых авторов,
в итоге создается целый «альянс за реформы», причем преимущественно именно из
родителей и их детей, т.е. откровенно молодой публики по сравнению с пенсионерами,
олицетворяющими «геронтократию». Тем более что сама возможность для экономического благосостояния пенсионеров создается в современных закредитованных экономиках за счет постоянных «заимствований из будущего», поскольку выплачивать долги
придется будущим поколениям. Которым предлагается осознать свои особые интересы.
Фонд национальной энергетической безопасности
С точки зрения профессора Майлса Корака из Университета Оттавы, интерпретировавшего задумку Демини, преимущественное право на дополнительный голос должны
получить именно матери, поскольку они чаще занимаются домашним хозяйством и непосредственным воспитанием ребенка.
Вопрос о приоритетном праве матерей по отношению к отцам является лишь одним
из примеров неоднозначности идей о детском избирательном праве. Для большего равенства неизбежно потребуются уточнения о том, когда все же отец может получить хотя
бы равные права с матерью, какие могут быть исключения. Излишнее преимущество
могут получить семьи иммигрантов с их высокой рождаемостью, и без того вызывающей недовольство сторонников сокращения объемов социальных пособий. При этом
нет никаких гарантий, что родители всегда будут голосовать именно за интересы детей,
а не за узко понимаемые собственные интересы (скажем, за увеличение пенсионного
возраста – чтобы с помощью пенсии помогать своим же детям).
Нет общей точки зрения и по самому приравниванию права на политический выбор
детей (данного родителям) к праву на решение за ребенка вопроса о выборе школы или
желательных для потребления продуктов питания. Все же политический выбор больше
похож на выбор супруга или на написание завещания, т.е. действия, которые как раз
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Для леволиберального подхода с его ставкой на особые интересы меньшинств в
целом характерно как раз отделение интересов детей от интересов родителей. Левые
выступают против практик «семейного голосования» (это отдельно подчеркивается в
документах Венецианской комиссии), когда в семье определяется общая политическая
позиция и/или когда в кабинку для голосования, например, вместе с женой и детьми
входит муж. Вся концепция «прав детей», отделенных от «прав семей», заточена на
то, чтобы ограничить власть родителей (власть применять санкции в ходе воспитания,
возможность подталкивать к принятию детьми родительного взгляд на мир). Левые либералы и социалисты очень позитивно относятся к феномену изъятия детей из семей и
отправления их к опекунам в случае малейших подозрений на ненадлежащее обращение с ребенком (так называемая «ювенальная юстиция» с ее весьма неоднозначными
практиками). Права детей в современном либеральном дискурсе совершенно четко
противопоставлены правам семей и правам родителей. В таком случае совершенно
нелогичным оказывается предоставление родителям, которых и без того ювенальная
юстиция перманентно подозревает во всех смертных грехах одновременно, еще и прав
голосовать за своих детей. По всей видимости, это одна из причин, почему тотальной
поддержки идей детского избирательного права на либеральном фронте до сих пор нет.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Хотя предпосылки для данной концепции обсуждались еще с начала 20 века (Д.
Менделеев, скажем, предлагал ввести «ценз детности» для депутатов Государственной
Думы), в современном виде принцип детского избирательного права связывается с
именем демографа Пола Демини, сформулировавшего эту идею в 1986 году. Через
дополнительное право голоса, получаемое родителями, дети как бы имеют возможность еще до своего совершеннолетия влиять на принимаемые в обществе решения,
важные для их собственной жизни. Данная концепция фактически является частным
случаем более общей схемы, известной под названием proxy voting – голосования по
доверенности (по аналогии с голосованием за отсутствующего депутата в парламенте
его товарища по фракции). По естественным причинам перспективы «детского избирательного права» активно обсуждались в последние годы в Японии (Реики Аоки) с ее
постоянно стареющим населением, а также в Норвегии (Джон Эльстер), Канаде (Рем
Вайтианатан) и Германии, где даже возник свой аналог термина для детских избирательных прав (Kinderwahlrecht). В Швейцарии законопроект о детских избирательных
правах представляла партия «зеленых».
48
Фонд национальной энергетической безопасности
В Австрии этот порог снижен до 16 лет, с того же возраста можно голосовать в
Словении и Хорватии (в случае официального устройства на работу, что рассматривается в качестве критерия достаточной социальной зрелости). Сторонниками сокращения
избирательного возраста выступают и шотландские националисты, полагая (видимо,
небезосновательно), что более молодую аудиторию легче увлечь романтическим сепаратистским проектом.
Кстати, детское избирательное право в любом случае касается расширения лишь
активного избирательного права, а пассивное все равно остается «не до конца демократизированным» (для занятия выборных должностей нужно быть старше, чем для
участия в процедуре голосования в качестве избирателя). Принцип Демени эту коллизию
не разрешает.
Наконец, леволиберальный дискурс, при его увлеченности борьбой с геронтократией
и превознесением «свободолюбивой и толерантной молодежи» (уместно вспомнить в
качестве примера пафосную предвыборную кампанию известного своими левыми взглядами кандидата в президенты США от демократов Говарда Дина в 2004 году, утверждавшего, что «новое поколение на его стороне») все же не очень совместим с откровенной
атакой на старшее поколение людей. Тем более что многие партии уже включают в
свои программы тезисы о защите старшего поколения (elderly), пусть и идущие через
запятую с тезисами о защите LGBT и иммигрантов (так начали поступать, например,
канадские политические партии). Elderly – это все же тоже социальная группа, причем
объяснить ее относительную уязвимость можно банальной ссылкой на физиологические
ограничения старшего возраста, которые не отменяют никакие пенсионные и прочие
материальные накопления. Тем более что этих накоплений может и не быть у каждого
конкретного пенсионера, в том числе даже и в экономически развитой и богатой стране.
Уместно провести аналогию с реформой лейбористкой партии Великобритании при
Т.Блэре, когда предприниматели тоже были признаны социальной группой, имеющей
право на собственные интересы, с которыми необходимо считаться.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
требуют совершеннолетия. Однако о конкретном возрасте получения избирательных
прав, как и о возрасте вступления в брак или «возрасте сексуального согласия» (age
of consent), дебаты в мире продолжаются. Представления об этих возрастах постоянно
находятся в динамике и отличаются от страны к стране. За последние десятилетия избирательный возраст в большинстве стран был снижен до 18 лет.
49
А четко делить электорат на «плохих пожилых» (белых) и «хороших пожилых (цветных)
будет слишком вызывающим шагом, откровенно пойти на него либералы и социалисты не
смогут. Поэтому неопределенность в отношении категории пожилых будет сохраняться.
Это такое же практически неразрешимое в логике леволиберального подхода противоречие, как одновременная поддержка однополых браков и прав исламского населения
стран Запада на проживание в исламской культуре (принцип мультикультурализма).
Как заявлял один из авторов соответствующего законопроекта, один из руководителей
«Фидес» и член Европарламента Йозеф Сайер, «примерно 20% нашего общества —
дети. Это достаточно большая часть, которая никем не представлена. Наши будущие
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Отметим, что кое-где движение за предоставление дополнительных избирательных
прав родителям за счет их несовершеннолетних детей стало частью программы не левых
политических сил, а консерваторов и даже традиционалистов (особенно озабоченных
темой повышения рождаемости), как в случае с Венгрией. Но там это было обусловлено специфическими особенностями венгерской политики, где сумели достичь успеха
довольно традиционалистские и националистические по меркам современной Европы
политические силы во главе с партией «Фидес» и ее лидером Виктором Орбаном.
Фонд национальной энергетической безопасности
Критика референдумов как часть «атаки слева»
Как мы уже показывали выше в описании дебатов о демократии времен расцвета
транзитологии, многие теоретики демократизации как раз настаивали на необходимости
соглашения элит в период политической трансформации и ограничения вмешательства
масс в этот процесс. Идея «демократизации без народа» была очень популярна и у
теоретиков европейской интеграции, которую совершают элиты без постоянной сверки
своих решений с желаниями масс. Часто успех ЕС как раз и объясняют решениями
ответственных элит, оказавшихся способными подняться над эмоциями много раз воевавших между собой народов.
Отсюда происходит и скептическое отношение многих леволиберальных политиков
последних двадцати лет к народным референдумам. Например, принято считать, что
«образцово мирный» «развод» Чехословакии на две страны было возможно осуществить
лишь при намеренном исключении народных масс из этого процесса, провернув операцию путем соглашения элит. Еще пример – при расширении на восток Совета Европы
новые члены этой организации принимали на себя обязательства отказаться от смертной казни. Попытки некоторых консерваторов вынести этот вопрос на референдумы
были заблокированы, сейчас же доминирующей интерпретацией является позитивная
оценка желания европейских элит решить вопрос со смертной казнью «без народа».
Использовалась примерно следующая логика: «не надо спрашивать население, пока
оно не будет в достаточной степени просвещено» (в настоящее же время большинство
населения стран Европы выступает уже против смертной казни).
Отдельной критики со стороны социалистов и либералов заслужили швейцарские
консерваторы из Швейцарской народной партии, организовавшие в последние годы и
добившиеся побед в референдумах о запрете строительства в стране минаретов и об
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Примерно по той же схеме велись дебаты о необходимости или, напротив, нежелательности, проведения всенародных референдумах в странах по одобрению проекта
Европейской Конституции, которая должна была резко углубить интеграционные процессы в ЕС, вывести Евросоюз фактически на дорогу создания единого федеративного
государства. Договор о введении Конституции для Европы был подписан в 2004 году, но
в силу так и не вступил, будучи проваленным на референдумах в Голландии и Франции.
В Германии, для сравнения, решение принималось не на референдуме, а Бундестагом
(решение было положительным, «за» Евроконституцию). Для сторонников углубления
интеграционного проекта референдумы в Нидерландах и Франции на долгие годы стали
лишним свидетельством уязвимости сложных интеллектуальных идей (чтобы полноценно разобраться в бюрократии ЕС, нужно действительно освоить целую библиотеку
специальной литературы) и невозможности их одобрения по технологии «один человек
– один голос».
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
поколения не представлены в процессе принятия решений». Сначала предлагалось
ввести поправки в Конституцию, затем принять отдельный закон. Интересно, что первая
версия законопроекта предусматривала наделение матерей дополнительными голосами в зависимости от количества детей, но потом «Фидес» просто вовремя сообразил,
в какую ловушку он может себя загнать из-за фактора многодетных цыганских семей.
В итоге националистическая суть «Фидес» привела к плану наделять матерей только
одним дополнительным голосов вне зависимости от количества детей, а затем законопроект вообще заглох.
50
Фонд национальной энергетической безопасности
На партию буквально набросились множество европейских СМИ, правозащитных
организаций и отдельных политиков. Но обвинить Швейцарскую народную партию
в маргинальности просто невозможно, она сейчас занимает первое место по числу
депутатов в швейцарском федеральном парламенте. И ее результаты на выборах в
парламенте, и ее референдумы – это в чистом виде реализация принципа «один человек – один голос». Пока опыт Швейцарской народной партии не был повторен нигде
в Европе, но рост популярности «Партии независимости Соединенного Королевства в
Великобритании» и «Национального фронта» во Франции (обе партии победили в 2014
году на выборах в Европейский парламент в своих странах) заставляет задуматься о
насущных тенденциях. Если они продолжатся, сторонникам леволиберальной политики
придется либо уже открыто и без оговорок выступить против принципа «один человек –
один голос», либо скорректировать свои идеологические позиции в отношении проблем
мультикультурализма.
В России сторонники леволиберальной политики и мультикультурализма также не
чужды идеям ограничения принципа народовластия в рамках принципа «один человек
– один голос». Например, при обсуждении вопроса о строительстве мечетей в Москве
известный журналист Николай Усков (редактор либерального издания «Сноб») выступил за отказ от учета мнения местного населения о подобных стройках: «Извините, я
не очень понимаю, на каком основании кто-то может быть против? Какое право жители
района имеют возражать против строительства мечети? А на строительство жилого дома
мы тоже будем спрашивать разрешения? Государство должно проявлять жесткость.
На каком основании они против? Если нормативы выполнены, то у жителей не может
быть оснований протестовать — или пусть митингуют, а государство или община будут
строить».
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ужесточении иммиграционного законодательства. Также лидеры партии призывали и
призывают к сохранению и развитию принципов свободы слова, предполагающих возможность открыто и легально критиковать иммиграцию, ислам, те или иные культурные
традиции.
51
Примерно аналогичного характера доводы приводятся энтузиастами введения в
России института однополых браков – ни в коем случае не допустимы референдумы
«с участием необразованных масс», решение должен принять только «будущий либеральный парламент».
Демократическое равенство на международном
уровне
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Тема расширения прав иммигрантов на Западе, в том числе не имеющих гражданства,
стала популярным запросом социалистических и либеральных партий. Как указывалось
выше, в популярной модели равенства Дж.Роулса при определении справедливых правил
игры в ходе ментального эксперимента человек должен исходить из принципиального
незнания о том, где он родится. Не только в какой семье (по степени богатства, расе
и пр.), но и в какой стране, в каком регионе мира. Отсюда вытекает стремление обеспечить лучшие условия для иммигрантов, даже откровенное ощущение вины перед
ними, свойственное социалистическим и либеральным авторам. Характерный пример
дает предвыборная кампания кандидата в президента Франции Франсуа Олланда – он
обещал дать право голосовать на местных выборах даже тем иммигрантам, кто еще
Фонд национальной энергетической безопасности
Потенциально этот вопрос имеет гораздо больший потенциал – международный. Если
исходить из модели равенства всех людей в мире, то неизбежным следствием должно
стать сокращение полномочий национальных государств и становление в той или иной
форме «планетарного (мирового) правительства». На формирование которого должны
оказывать влияние все люди Земли («демократическое равенство на уровне планеты»).
В чистом виде эту идею, саму по себе существовавшую с давних времен, пока реализовать невозможно. Однако существуют проекты приближения к ней за счет увеличения
роли международных институтов и организаций разной степени формализованности.
Самый очевидный пример – деятельность институтов ЕС (выборы в Европарламент,
формирование Еврокомиссии, Европейского Совета и Суда ЕС) и общеевропейских
форумов вроде ПАСЕ и ОБСЕ. В чистом виде принцип «один человек – один голос» тут
не работает, договоры о ЕС (включая последний по времени принятия – Лиссабонский)
содержат в себе схему квот, которую получают для страны для направления своих представителей в институты Евросоюза. В случае с Европейским парламентом многонаселенные страны избирают больше депутатов по сравнению с меньшими государствами,
но последние имеют больше мандатов, чем предполагала бы обычная пропорциональность. Например, в Германии 1 европарламентарий приходится приблизительно на 800
000 человек, а один депутат от Мальты представляет 80 000 граждан этой островной
страны. А в Еврокомиссии должен быть представлен как минимум один представитель
из каждой страны-члена вне зависимости от ее населения. Таким образом, проект
евроинтеграции осуществляет движение в сторону демократического равенства на
международном уровне, но при отказе от просто «арифметической» логики наличия
одного голоса у одного человека.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
не получил гражданства. Лишь вопросом времени станет вынесение Социалистической
партией тезиса о расширении избирательных прав неграждан и на выборы более высокого уровня. Поскольку иммигранты с удовольствием голосуют за партию, обещающие
им новые права и льготы, подобный курс имеет и конкретный материальный интерес
для социалистов.
52
Вообще сторонники ЕС часто называют саму практику «ограничения суверенитета
для общего блага» так называемой «высокой / продвинутой культурой вмешательства», считая ее справедливой и в высшей степени соответствующей интересам мира
пост-Вестфальской системы (то есть мира с якобы увядающей ролью национальных
государств). Именно Евросоюз они считают примером «подлинной демократизации
международных отношений». Но, как показал провал проекта Евроконституции, есть
риск фальстарта – пока нет единой общности людей, ощущающих себя в первую очередь избирателями ЕС, а не своих национальных государств.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Оптимисты считают, что демократию за пределы национальных границ поможет
продвигать и глобальное гражданское общество вроде организаций «Врачей без границ», «Международная амнистия», «Красный крест и красный полумесяц», Всемирный
социальный форум, а также такие структуры, как ВТО или АТЭС. Отдельные надежды
возлагаются на международные суды (Международный суд ООН, Международный уголовный суд, ЕСПЧ, Постоянная палата третейского суда в Гааге). А наделение в рамках
этих структур малых стран равными правами со странами крупными позволит избежать издержек принципа «один человек – один голос». Для оптимистов (вроде Амитаи
Этциони или Даниэле Аркибуджи) важен пример Генеральной Ассамблеи ООН (где
множество мелких стран, совокупное население которых не превышает пяти процентов
населения планеты, обладает арифметическим большинством голосов). Конечно, еще
в большей степени духу демократии отвечало бы создание или усиление институтов,
Фонд национальной энергетической безопасности
Однако нынешний подъем Азии, особенно Китая – это расцвет именно национальных
государств, не только не спешащих отказываться от своего суверенитета, но и часто
реализующих полноценно националистические проекты национальной консолидации.
Современную Юго-Восточную Азию поэтому и называют нынешним «зоопарком национализмов» и часто сравнивают с Европой перед Первой мировой войной. Совершенно
не желает отказываться от своего суверенитета и Россия, как лишний раз доказал
украинский кризис 2014 года. Что особенно интересно и менее приятно теоретикам
демократизации – так этот тот факт, что лидером среди стран, не стремящихся отказываться от суверенитета, оказываются США.
При всех разговорах о продвижении демократии в мире Вашингтон не хочет себя связывать ни статутом Международного уголовного суда, ни конвенцией ООН по морскому
праву, ни конвенцией о запрете использования противопехотных мин.
Кстати, именно по последнему вопросу легко увидеть разницу в политике США,
жестко ориентированной на свои национальные интересы (пусть и с допущением конкретных ошибок в расчетах, как в случае с «арабской весной»), и «демократическим
романтизмом» Европы, страны которой торопились подписывать многочисленные документы, ограничивающие их свободу рук. На самом деле все страны, которые воюют или
предполагают серьезно воевать, эту «минную» конвенцию не принимают (мины – пока
лучший и почти безальтернативный способ повысить безопасность остановившегося
на ночь военного отряда). Безоговорочными сторонниками этой конвенции являются
лишь живущие в ощущении «постисторизма» европейские страны (мир комфорта, где
серьезных военных кризисов уже нет и не будет).
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
представляющих именно граждан, а не правительства (как те же «Врачи без границ»
или Human Rights Watch).
53
В США вообще очень трудно провести через Конгресс хоть какое-то международное
соглашение, ограничивающее свободу рук американской политики. Это даже приводит
к парадоксам – та же Конвенция по международному морскому праву скорее выгодна
США, но ее не ратифицируют, полагая любые ограничения слишком опасными (вдруг
понадобится большая свобода действий?). Еще более очевидны примеры с отношением США к международным организациям и судам – Вашингтон, например, просто
проигнорировал проигрыш в Международном суде ООН в споре с Никарагуа в 1986
г. Нет никакого секрета и в сильнейшем влиянии Вашингтона на ту же ОБСЕ. Так что
пока США не захотят ограничить свой суверенитет, надежд на глобальную демократию
особо не будет.
Тем не менее, демократические оптимисты продолжают изобретать проекты по реализации идей демократического равенства на международном уровне. Для чего предлагается новое прочтение механизмов «голосований по доверенности» (proxy voting),
а также концепций «делегативной демократии» или «текучей демократии» (delegative
democracy or liquid democracy).
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Делегативную демократию в интерпретации ее сторонников вроде Брайана Форда (не
путать с делегативной демократией транзитолога О’Доннела, для которого она скорее
означала ограничения для влияния населения на политиков – «выбрали и забыли»)
отличает большую связь избирателей и их делегатов (не представителей). Делегатом
стать легче (процесс отбора более эгалитарный), каждый делегат имеет ограниченную
сферу для принятия решений. Самое главное – делегаты могут передать друг другу
полномочия, в том числе по цепочке («передача голоса и прав на принятие решений
по доверенности»), здесь у них больше полномочий, чем у обычных депутатов парламентов. А у людей, давших делегату полномочия, есть больше возможностей отозвать
Фонд национальной энергетической безопасности
Идея делегативной демократии используется, например, в проекте Модели
Всемирного Парламента (World Parliament Experiment, WPE) – онлайн инициативы и
форума по политическим вопросам, где участники со всего мира коллективно принимают
и пересматривают решения через систему делегатов. Предполагается, что чем больше
людей будет участвовать в WPE, тем более влиятельным станет данный форум и тем
больше у него будет оснований считаться прообразом будущей системы глобального
демократического представительства.
Сходные проекты предлагаются некоторыми политическими партиями на локальном уровне, особенно «пиратскими партиями» Германии, Италии, Австрии, Норвегии.
Известен опыт шведской партии Demoex, имеющей представителей в муниципальном
собрании Валлентулы (пригород Стокгольма), которые голосуют после предварительного
опроса сторонников партии на ее сайте, используя выбранный уровень зависимости
от статистики голосования. Так, если у Demoex было бы 5 мандатов в парламенте и
60% голосов пользователей за некое предложение, то три из представителей партии в
парламенте проголосовали бы за то предложение.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
эти полномочия (похоже на схему отзывного мандата, но по цепочке можно повлиять на
большое количество делегатов и их решений – отсюда и понятие «текучей демократии»).
Решения чаще пересматриваются, чем в модели чистой представительной демократии.
У делегатов, как правило, нет прямых ограничений по срокам работы – в зависимости
от желания избирателей (делегирующих лиц) эти сроки могут увеличиваться или сокращаться. Власть делегата оказывается не предопределенной победой в конкретной
момент предвыборной кампании, а умением постоянно находить поддержку и понимание
у избирателей и иных делегатов разных уровней. Т.о., эта коммунитаристская модель
демократии оказывается где-то между моделями чистой представительной демократии
и чистой прямой демократии а ля Афины или старые земельные общины в Швейцарии
(Landsgemeinde).
54
Зарегистрироваться для голосований может любой житель города старше 16 лет,
голосовать можно по отдельным вопросам, чем меньше проголосовавших – тем выше
ценность каждого голоса. Участие в дебатах на сайте может принимать вообще любой человек из любой страны, при условии достаточного владения шведским языком.
При столкновении с малоизвестными или сложными вопросами участникам проектам
рекомендовано обращаться друг к другу за консультациями. Интересно, что Demoex
планирует стать партией на международном уровне, использующей логику электронной
и делегативной демократии.
Еще одну модель демократического равенства, сходную с делегативной демократией, предлагает система «интерактивного представительства» (предлагалась для
штатов Орегон и Вирджиния в США). Суть ее в том, чтобы формально дифференцировать депутатов (представителей) по политическому весу в зависимости от количества
голосов, полученного каждым кандидатом на выборах. Условно, депутат, за которого
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Исторические примеры использования делегативной системы в большей или меньшей степени включает в себя опыт Парижской коммуны 1871 года (когда была создана
Исполнительная комиссия из делегатов (руководителей) девяти специальных комиссий);
опыт организации «Индустриальные рабочие мира» (международный профсоюз с идеей
классовой солидарности, его региональные отделения контролировались местными
членами, направлявшими делегатов на ежегодный генеральный конвент, который, однако, должен был принимать решения после проведения масштабных референдумов
посредством почты). Аналогию находят и в ранней советской системе («республике советов» как идее), не испорченной еще абсолютным большевистским доминированием.
Фонд национальной энергетической безопасности
Атака «справа»
При всей распространенности леволиберальных идей в современной политике
Запада, консервативные ценности и партии тоже остаются игроками на арене. Но если
претензии левых к формальному демократическому равенству опираются на постмодернистские требования «равенства в признании», для чего нужно «надавить на сильных»,
то претензии консерваторов и консервативных либералов к формальному демократическому равенству скорее базируются на возвращении к классическим аргументам за
неравенство прошлых эпох. Речь идет о восстановлении и развитии аргументов Локка,
Мэдисона и авторов, мысливших в их логике.
Кризис социального государства на Западе, уже вынудивший принять непопулярные
меры вроде повышения пенсионного возраста, только нарастает. Даже самые ярые
сторонники социального государства не могут отрицать учащение негативных эффектов
от системы пособий – когда они лишь дестимулируют индивида заниматься продуктивной деятельностью. А система равенства на демократических выборов практически не
оставляет шанса через нынешние демократические механизмы эти пособия отменять
– люди банально не голосуют за тех, кто призывает «затягивать пояса» и «жить по средствам». Даже когда благодаря силе воли отдельных политиков необходимые решения
принимаются, велик риск масштабных «бунтов» со стороны недовольных. Как показал
опыт беспорядков в Лондоне в августе 2011 года, от этого сценария не застрахованы
даже относительно благополучные страны. В ожидании кризиса на почве социальных
пособий и крушении «демократии налогоплательщика» живут и США. Как справедливо
отмечал кандидат в президенты от республиканцев Митт Ромни, «за меня не голосуют
те, кто не платит подоходного налога, им просто неинтересна повестка снижения налогов
и развития бизнеса». Таких в США во время предвыборной кампании Ромни было 47%
(правда, те же самые люди могут быть плательщиками иных налогов – пенсионных, на
недвижимость и др.).
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Консерваторы не готовы верить в «гуманистический» тезис левых о том, что безработным нужно платить высокие пособия не только для удовлетворения их базовых
материальных нужд, но и для обеспечения их «права на признание» и психологический
комфорт. Левые объясняют, например, стремление части безработных не тратить время
на поиски работы, а тратить его на просмотр развлекательных телепередач «эффектами
общества», которое «не принимает» данных лиц. И отказывать в оплате телевизора
данному безработному тоже нельзя – человек будет чувствовать себя ущербно, «ведь
у всех есть телевизор», будет иметь место «психологическая депривация». В Германии
хорошо известно имя Арно Дюбеля – это «профессиональный безработный», сделавший что-то вроде культа из возможности жить на пособия, принципиально отказываясь
работать. Есть аналогичные примеры из Дании, активно обсуждавшиеся в СМИ, когда
получатели пособий выбивали деньги на столь «обязательные» для них нужды, как
билеты на футбол, спутниковое телевидение и содержание домашних животных.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
проголосовало 30000 человек, будет иметь больше голосов при работе, чем депутат,
победивший при меньшей поддержке (20000 человек). Для одобрения же законопроекта
может потребоваться большинство от арифметического числа голосов избирателей,
«заработанных» кандидатами в ходе последних выборов. Таким образом, можно попробовать вернуть демократическому процессу логику «один человек – один голос»,
потерянную в ходе мажоритарных выборов, где победитель получает все.
55
Фонд национальной энергетической безопасности
Вообще современные либертарианцы много уделяют внимания проблемам «негативной свободы» в духе И. Берлина, т.е. свободы от принуждения большинством. Как
утверждает, например, Роберт Нозик, нужна «легальная демократия», в духе Мэдисона
(«протективная»), где закон был бы выше воли народа. Бюрократическое регулирование
должно быть сведено к минимуму (а с ним и вмешательство государство в экономику),
тогда даже реализация принципа «один человек – один голос» не будет столь разрушительной для свободы индивида. Опасно же именно «большое правительство», с
расширенными полномочиями, навязывающее волю коллектива, навязывающее волю
тех, кто сам не смог или не захотел воспользоваться имеющими у него ресурсами (прежде всего, временем, которое есть у каждого человека). Либертарианцам очень близка
идея о равных ресурсах, существующих в обществе даже без активного вмешательства
государств.
Консерваторы, либертарианцы и консервативные либералы склонны критиковать
современный леволиберальный мейнстрим и за постановку приоритета групповых
прав перед индивидуальными. Гораздо проще добиться успеха, объявляя себя представителем некой социальной группы, чем просто индивидом (скажем, в США публично
выступающей женщине очень выгодно представить себя как феминистку – при этом неважно, какой именно смысл она вкладывает в это слово). В итоге политика приоритета
групповых идентичностей, помноженная на мультикультурализм (принцип сохранения
групповых отличий без необходимости полноценной интеграции и/или ассимиляции в
большее сообщество) и всеобщее избирательное право, приводит к формированию
отрезанных друг от друга общностей. Когда, например, иммигранты массово голосуют
только за своих (или за социалистов, обещающих им новые льготы), приходится беспокоиться о социальной целостности общества (cohesion). Возможен еще больший риск
закрепления модели, когда политическая конкуренция сводится к тому, что женщины
голосуют за женщин, черные за черных, мусульмане за мусульман и т.п. Членство в
группах начинает все больше определяться не свободным идейным или ценностным
выбором, а врожденными (примордиалистскими) признаками, религиозными или этническими аффилиациями.
Деградации социальных связей способствует и наделение избирательными правами
людей, не ощущающих себя ответственными за происходящее в обществе. Происходит
эрозия понятия гражданства, ныне сводимая просто к паспорту и полностью противоположная упоминавшейся выше классической древнегреческой «триаде гражданства».
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
При этом сложно закрепить права за социальными группами, также составленными
по примордиальным признакам, но из людей, не относимых спекулятивно к категории
уязвимых (т.е. «права белых», «права мужчин» пр.). Во Франции при Олланде, например, предпринимались меры по целенаправленному увеличению доступности ряда
медицинских услуг для гомосексуалистов, хотя речь шла о прямой конкуренции с гетеросексуалами за те же самые деньги (например, на процедуру ЭКО, оплачиваемую
госстраховкой). Однако тезисам о «антибелом расизме» или «гетерофобии» в публичное
пространство попасть гораздо сложнее.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Как минимум логичным политическим следствием для подобных людей в прошлые
исторические эпохи была бы утеря права голосовать, как и предлагал прямо Дж.Ст.
Милль. Ценз налогоплательщика – один из самых понятных по обоснованности и механизмам реализации. Одним из вариантов могла бы стать система предоставления права
голоса тому, кто платит налогов хотя бы на чуть-чуть больше, чем получает пособий и
прочих выплат от государства. Перефразируя известный лозунг времен Американской
революции («нет налогов без представительства»), можно предложить следующую
формулу: «нет представительства без налогообложения».
56
Фонд национальной энергетической безопасности
Излишнее стремление обеспечить эгалитарность за счет социальных групп, относимых к категории «сильных», уже приводит массовое общественное мнение к
очень серьезным аберрациям. Известный пример приводит Ф. Закария: в кинофильме
«Титаник» Дж.Кэмерона крайне негативно – как себялюбивые трусы – показаны пассажиры первого класса, хотя среди них не погиб ни один ребенок и ни одна женщина,
за исключением тех, кто принял решение остаться с мужьями. Зато среди пассажиров
третьего класса женщин спаслось в пять раз меньше, чем мужчин – но историческая
правда в данном виде просто «не могла бы быть продана» массовому кинозрителю с
его сформировавшейся моделью мира, где нужно «сочувствовать обездоленным». А
логика всеобщего избирательного права вынуждает и политиков доносить до массового
избирателя примерно те же самые тезисы, что и кэмэроновская «ложь во благо» («во
благо обездоленных»), как в кинофильме «Титаник». В случае введения имущественного, налогового или образовательного ценза необходимость подобного «заискивания»
перед избирателям могла бы существенно уменьшится.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
Получение политических прав, в том числе избирательных, практически не соотносится
с обязанностями, из этого гражданства вытекающими. «Политических прав и активности у меня нет, собственности нет, но все равно вы все равно меня должны меня всем
обеспечить». Для отдельных групп даже выполнение формальных правил поведения
в обществе становится необязательным. Например, когда чернокожим в США можно
употреблять слово «niggas» в публичном пространстве (музыка, кино), однако для белого это практически недопустимо – хотя юридически релевантных льгот для чернокожих
в этом вопросе просто нет.
57
Октябрь 2014 г.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Фонд национальной энергетической безопасности
П
ри всех своих различиях в претензиях к всеобщему избирательному праву,
высказываемых «слева» и «справа», просматривается и некие общие элементы,
где критики и «слева» и «справа» теоретически могут сойтись. Речь может идти об
увеличении элитистской (элитаристской) составляющей в современной модели
демократии. Иными словами, в некотором возвращении от Даля и Ванханена к
Шумпетеру и классическому консервативному либерализму.
И консерваторы, и левые видят плюс в меритократии. Одни надеются на позитивный эффект, который может дать возвращение приоритетного права голоса в руки «ответственных собственников и налогоплательщиков», другие верят в позитивную роль
либеральной элиты, способной подняться над «традиционалистскими заблуждениями»
масс. При всех претензиях к экспертному сообществу, оно могло бы взять на себя часть
задач по решению спорных вопросов, «облегчив ношу» обычным демократическим институтам. Разумеется, для этого сценария обязательным условием должна оставаться
свобода мысли и дискуссий, без попыток навязывания единомыслия и «обязательных
к принятию» концепций вроде популярного ныне «научного демократизма», политкорректности и т.п.
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ
КОМПРОМИССА
58
Частным случаем меритократии, не зависящей или мало зависящей от эффектов всеобщего избирательного права, оказывается сообщество судей. В случае США, где роль
Верховного суда возрастает со времен Великой депрессии и где решения Верховного
суда могут быть чуть ли не важнее решений Конгресса, возникло даже политико-юридическое понятие «правление судей». Именно Верховный суд в 1954 году своим решением
по делу «Брауна против совета по образованию» (признавшим неконституционным
раздельное обучение черных и белых школьников) сделал огромный прорыв в деле соблюдения и расширения прав человека. Важно, что среди представителей высших судов
в западных странах можно встретить людей разных взглядов, так что просто обвинять
их в «непонимании ценностей демократии», как это часто любят делать западные политики с их оппонентами внутри и вовне собственных стран, будет сложнее.
Но вполне возможно, что всеобщее избирательное право останется слишком сильным
инструментом в руках противоборствующих сторон, чтобы они согласились на «двустороннее разоружение». В некотором смысле это напоминает логику «гарантированного
взаимного уничтожения» в ядерной стратегии, когда одностороннее разоружение просто самоубийственно. Левые на Западе не хотят терять лояльное им «экономическое
большинство» относительно менее состоятельных граждан, консерваторы не готовы
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]
Октябрь 2014 г.
Еще одним вариантом компромисса могла бы стать некая «ступенчатая» демократия
с разным уровнем влияния конкретного человека на разные уровни общественной жизни
(участие в выборах не всех уровней и т.п., но с гарантией прав человека за пределами
чисто электорального пространства). Право же участвовать в выборах высокого уровня
нужно как-то «заработать» (имущественный и/или образовательный ценз).
Фонд национальной энергетической безопасности
ПЕРСПЕКТИВЫ ОТМЕНЫ РАВНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И СИСТЕМЫ
«ОДИН ЧЕЛОВЕК ОДИН ГОЛОС»
отказаться от пока лояльного им «культурного большинства» из местного населения,
отличающегося от инокультурных иммигрантов. Так что отказ от всеобщего избирательного права скорее возможен позже, при более масштабных изменениях в демографических, экономических и религиозных срезах западного общества (когда опасность
для сложившегося западного образа жизни будет ощущаться более остро). А до того
времени пионерами пересмотренных принципов демократического равенства скорее
могут стать страны Юго-Восточной Азии, вроде тех же Таиланда и Сингапура. Что же
касается отдаленного будущего Запада, то не исключен вариант, при котором после
смены этнического и религиозного состава населения стран европейской цивилизации
всеобщее избирательное право тем более будет нужно «новым победителям», поскольку
большинство всегда будет за ними.
59
Октябрь 2014 г.
107078, Россия, г. Москва, ул. Садовая - Черногрязская, д.8, стр.1, тел.: (495) 607-5055, 607-5016
www.energystate.ru e-mail: [email protected]