;docx

Е. В. Перевалова
«МЕЖДУ КОЧЕК ЖИВУЩАЯ ЖЕНЩИНА»
(культ лягушки у обских угров)*
У обских угров, чье традиционное мировоззрение основывается на близости-родстве
с природой, существует особая категория животных — так называемые емын-вой ‘священные звери-птицы’, отношение к которым табуировано. Из земноводных, наряду со змеей
и ящерицей, к ним причисляется лягушка.1
Почитание лягушки можно назвать одним из
самых распространенных культов в Северо-Западной Сибири. В угроведении этому явлению
уделялось немалое внимание (А. В. Бауло,
И. Н. Гемуев, А. В. Головнёв, Т. А. Молданова,
Г. И. Пелих, Е. И. Ромбандеева, З. П. Соколова,
В. Н. Чернецов), однако оно настолько многообразно, что претендует на более детальное
рассмотрение.
Ханты Нижней Оби лягушку именуют мискут-ими (misə kot imi) ‘между кочек (живущая)
женщина’ или навар-нэ/навырты-нэ (nawərti)
‘прыгающая женщина’. Нередко ее называют
иносказательно супра,2 мис-нэ ‘лесная женщина’ или асявэ-ими ‘тетушка-женщина’.3 На
рр. Войкар, Сыня и Куноват бытуют представления, что «лягушка — большой шаман», «она
всегда ходит своей дорогой (не видно, что де1
В Западной Сибири известно шесть видов амфибий — сибирский углозуб, или четырехпалый тритон (Salamandrella
keyserlingii), тритон обыкновенный (Triturus vulgaris), жаба
серая (Bufo bufo), лягушка остромордая (Rana arvalis), лягушка сибирская (Rana amurensis) и лягушка травяная (Rana
temporaria). См.: Экология Ханты-Мансийского автономного
округа. Тюмень, 1997. С. 112–117; Югория: Энцикл. ХантыМанс. авт. окр. Ханты-Мансийск, 2000. Т. 2. С. 159.
2
Сопр, сопыр — «вид нечистой силы женского пола» или
«изображение идола на дереве». Встречается среди топонимов кондинских (р. Cупра, бассейн Конды) и сосьвинско-ляпинских манси (Сопр эква ур ‘Гора старухи Сопр’, Сопр эква
воль ‘Плес старухи Сопр’). См.: Матвеев А. К. Географические
названия Тюменского Севера: Краткий топоним. слов. Екатеринбург, 2007. С. 119.
3
У обских угров в названиях зверей, птиц и насекомых присутствует указательное ими/нэ (эква) ‘женщина’ или ики
(ойка) ‘мужчина’. Лягушка относится к представителям фауны-female, хотя встречаются и мужские духи-покровители в
образе лягушек.
лает)» и «знает, когда кто умрет». Считается,
что «трогать лягушку нельзя». «Если она заберется в лодку, надо дать ей белую тряпочку
и выпустить», если же «встретишь лягушку
во время сенокоса, скажи: “Ступай своей тропой, дай пройти”». Нанесение вреда или случайное убийство лягушки грозило несчастьем
и даже гибелью. Во избежание беды следовало изготовить деревянную или глиняную
форму и отлить металлическую фигурку-хор,
«иначе лягушка в горло или в живот заберется, ни дышать, ни есть не сможешь». Металлическую отливку делали также в случае
заболевания ангиной или ощущения «чегото катающегося в животе». После изготовления изображения устраивали угощение-поры.
Хранили отливки среди домашних святынь в
культовых ящичках или нартах (ПМА, 1989,
1990, 2009).
Подобные изображения амфибий были обнаружены З. П. Соколовой на чердаках домов
в заброшенном селении Шишенги (устье р. Куноват). Одна из фигурок представляла собой
реалистичное изображение земноводного из
свинца, две других — стилизованные зооморфные изображения из олова (рис. 1, 1). Фигурки
были завернуты в ткань.4 Свинцовые отливки в
виде лягушек с прикладами миниатюрных рубашек, платков, тканей и монет выявлены среди домашних святынь хантов селений Юханкурт на Оби (рис. 1, 2), Оволынгорт, Мувгорт и
Савырка на р. Сыня, Зеленый Яр на р. Полуй.5
Более десятка изображений лягушки из двух
коллекций металлических отливок хранится в
Шурышкарском районном краеведческом музее (с. Мужи, ЯНАО) (см. цв. вклейку). Изображения лягушки встречаются на жертвенных
покрывалах сынских хантов.6
У нижнеобских хантов лягушка упоминается в числе семейных, родовых и террито4
Перевалова Елена Валерьевна — к.и.н., зав. сектором этноистории Института истории и археологии
УрО РАН (г. Екатеринбург)
E-mail: [email protected]
* Работа выполнена по проекту «Диалог культур и этничность в контексте колонизации», в рамках Программы
фундаментальных исследований Президиума РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России»
См.: Соколова З. П. Находки в Шишенгах (культ лягушки и
угорская проблема) // СЭ. 1975. № 6. С. 145–148.
5
См.: Бауло А. В. Атрибутика и миф: металл в обрядах обских угров. Новосибирск, 2004. С. 94, 95; Он же. Домашние
(семейные) святилища северных хантов // Археология, этнография и антропология Евразии. 2004. № 1. С. 98; Сынские
ханты. Новосибирск, 2005. С. 145.
6
См.: Гемуев И. Н., Бауло А. В. Небесный всадник. Жертвенные покрывала манси и хантов. Новосибирск, 2001. С. 124,
кат. 89; Сынские ханты. С. 156, 159.
120
риальных духов-покровителей. Семейным или
личным духом-покровителем она чаще всего
становилась после встречи при необычных обстоятельствах. Так, подобный случай произошел в низовьях Оби: «к Салтыковым лягушка
сама зашла в дом, ее обрядили в шубу и платок и хранили на удачу» (ПМА, 1989). Кожа
лягушки была положена вместе с другими
культовыми предметами на чердак дома Самбиндаловых–Лельковых в Пашторах (междуречье Малой и Большой Оби), после того как
животное увидели прыгающим по лыжне во
время зимней охоты.7 На р. Куноват считавшаяся личным духом-покровителем «лягушка» представляла собой фигурку (25–30 см),
выполненную из нескольких платьев-рубах,
поверх которых были надеты суконный халат,
платок, бисерное украшение и бусы. По словам хозяйки, дух был сделан по случаю неожиданно услышанного ею громкого лягушачьего
кваканья.8
В войкарско-сынском регионе Женщина-лягушка считалась главным божеством рода Сандриных. Металлические отливки из домашних кумирен и дары для нее в старые времена
отвозили в юрты Уин-горт на р. Обь. Варвара
Лонгортова с р. Сыня рассказывала: «Отца
моего ангина постоянно мучила. Шамана
пригласили, тот сказал, что сестра на сенокосе на лягушку наступила, надо подарок богу
везти. Для мискут-ими сшили маленький
платок и к Сандриным отправили» (ПМА,
1989, 2009).
Женщина-лягушка, или как ее называли
Пажит-нэ (Женщина Пажит), слыла покровительницей селения Большие Шаганы на р. Вогулка (ПМА, 1989, 1990). В культовом сундучке
ханты Новьюховы держали для богини дар —
завернутую в платок резиновую лягушку-игрушку.9 Вместе со своим братом, могущественным лесным духом Пажит-ики, вогулковская
богиня-лягушка была хорошо известна на Казыме и Оби, где на медвежьих игрищах исполнялись их священные песни.10
А. В. Бауло называет Лягушку, наряду с Небесным всадником, самым крупным божеством березовских хантов. Около селения Тугияны, на берегу Лягушачьего озера, находится
7
См.: Бауло А. В. Культовая атрибутика березовских хантов.
Новосибирск, 2002. С. 61, 76.
8
См.: Соколова З. П. Указ. соч. С. 149.
9
См.: Бауло А. В. Культовая атрибутика. С. 16, 64, 76.
10
См.: Молданов Т. А. Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов. Томск, 1999. С. 56–58, 62, 74, 129.
«святое» место, где «хозяйничают» Торум и
Торум-аки, а вместе с ними «живут» Белый
Орел, Калтащ-ики и Навыртнынг (Лягушка). Появление святилища ханты связывают с
происходившими в давние времена сражениями богатырей. Согласно легенде, Навыртнынг прятался от неприятелей в речной пойме. Своих врагов и их союзников-ненцев он
сбивал с толку, квакая то здесь то там. Обнаружить скрывающуюся в траве лягушку удалось
только из-за измены предателя. Но благодаря
помощи березовских богатырей Навыртнынг
вышел из битвы невредимым.11
У северных хантов встречаются любопытные, а порой и весьма противоречивые сведения об этом таинственном существе. На р. Куноват, например, утверждают, что «лягушка
и щука мечут икру половина на половину,
поэтому они между собой ляксыты (кровные
родственники)». Говорят, что «лягушка — это
маленький медведь, у нее есть сестры — заяц
и кукушка, роднею им всем приходится росомаха» (ПМА, 1989, 1990). «Родство» нижнеобской лягушки, с одной стороны, со щукой и
зайцем, а с другой — с кукушкой,12 росомахой
и медведем, явно выводит ее за рамки одного
из «тотемических» образов фратрии Мось.13
На р. Казым, где лягушка считалась священным животным куноватских хантов, наблюдалось двоякое отношение к ней. Наряду с
запретом наносить ей какой-либо вред, существовала вера в то, что у человека непременно
наступит депрессия, если во время сна после
еды его перепрыгнет лягушка. Негативное
восприятие выражалось в словах «без сердца,
без печени лягушка».14
В фольклоре образ лягушки связан с представлением об изобилии. Существовала примета, согласно которой человек, встретивший
лягушку до проверки рыболовных снастей,
11
См.: Бауло А. В. Культовая атрибутика... С. 44, 45.
По данным И. И. Авдеева, Kukuk acrwe ‘Кукушка-девица’
была дочерью обитавшего в Вежакарах Yn ep us aika ‘Старика
Священного города’ и Nar aika acrwe ‘Дочери хозяина Северного Урала’. См.: легенда к Тм кп 7208 (9617).
13
В. Н. Чернецов рассматривал Нярас махум ‘Лягушки народ’ и Сорт махум ‘Щучий народ’ или Ерн колын махум ‘Самоедских домов народ’ как две части в основе остяцкой фратрии Мось. Первые табуировали лягушку, вторые — щуку (см.:
Источники по этнографии Западной Сибири. Томск, 1987.
С. 186, 187, 191, 192). Образ зайчихи имела прародительница
фратрии Мось — богиня Калтащ, медведя (медведицы) —
предок-тотем фратрии Пор (см.: Чернецов В. Н. Фратриальное устройство обско-югорского общества // СЭ. 1939. № 2.
С. 30–37, 40).
14
Молданова Т. А. Орнамент хантов Казымского Приобья:
семантика, мифология, генезис. Томск, 1999. С. 77, 78.
12
121
должен попросить ее раздуться, тогда его ловушки будут полны рыбы.15 Обнаруживается
устойчивая связь лягушки и двустворчатых
речных моллюсков (беззубок). По поверьям,
последние не только приносили удачу в промыслах (в рыбной ловле и даже в охоте), но и
служили местом рождения и обитания лягушек. На рр. Сыня и Куноват раковину речного моллюска назвали кар хотен нэ ‘скорлупа-дом женщины (лягушки)’.16 Попавшую в
рыболовную сеть или ловушку двустворчатую
раковину несли домой и, обернув в ткань или
платок, оставляли в специально сшитой берестяной коробке, ожидая, пока ее покинет гостья-лягушка. После этого раковину облачали
в одежды («шили платье, халат и сумку-тутчан, как у всякой женщины») и помещали в
домашние кумирни (ПМА, 2009). Подобные
раковины-духи нередко встречаются среди
сакральных вещей у хантов и манси Вогулки,
Сыни и Большой Оби.17
Еще более ярко проявляется культ лягушки у северных манси. Согласно записанной
Н. Л. Гондатти легенде, богатырь-кузнец Тагткотиль-торум ‘Среднесосьвинский старик’
при разделке налима обнаружил в его животе
плачущую лягушку. Он уложил необычную
находку в колыбель и начал ее качать. Лягушка превратилась в ребенка. Появившийся в
доме кузнеца подкидыш был одним из сыновей верховного бога Торума. Возмужавший за
три дня молодой богатырь, в отличие от своего
приемного отца, имел воинственный характер.
Взяв имя своего воспитателя — Тагт-котильойка ‘Среднесосьвинский богатырь’,18 начал
воевать с соседями. Он одержал немало побед
и совершил немало подвигов. Из положенных
поперек русла реки тел убитых врагов возвел
большую плотину ниже впадения р. Ялпынья-я в Северную Сосьву. Воспользовавшись
советом отца, сумел поразить выстрелом из
лука пришедшего с моря дьявола-менква. Из
разлетевшихся по окрестности частей тела и
вещей менква образовались многочисленные
реки, озера и острова среднего течения Сось-
15
Там же. С. 77.
Тавдинские вогулы называли раковину моллюска «табакеркой лягушки». См.: Kannisto A. Materialien zur Mythologie
der Wogulen // MSFOu. Helsinki, 1958. Vol. 113. S. 388.
17
См.: Бауло А. В. Культовая атрибутика... С. 16, 19, 25, 39–41, 76.
18
В мансийской мифологии образы Тагт-котиль-ойки и
его отца Тагт-котиль-торума нередко сливаются. См.: Мифология хантов: Энцикл. урал. народов. Томск, 2000. Т. 3.
С. 136, 137.
16
вы.19 Но за драчливый нрав и безудержную
любовь к сражениям Тагт-котиль-ойка был
наказан Торумом: он велел ему быть «ниже
всех братьев». Несмотря на это, молодой богатырь признавался главой местных най-отыров (богатырей). Его деревянное изваяние
хранилось в священном амбарчике; рядом
находилось «обставленное железными стрелами» дерево.20 На Петров День к нему на капище близ юрт Тоболдинских свозили многих
богов с рр. Северная Сосьва, Ляпин и Обь.21
В ведении Среднесосьвинского богатыря были
змеи и обитающие в воде животные; повсеместно запрещалось употреблять в пищу щуку
и налима, внутри которых была обнаружена
лягушка.22
В лягушечьем обличье представлялась богиня Хаңылсам(Хангласам)-най-эква ‘Великая женщина селения Хангласам’. По версии
Н. Л. Гондатти, она приходилась дочерью
Тагт-котиль-торума и сводной сестрой
Тагт-котиль-ойки. Ее почитали за доброту
и заступничество за людей перед верховными божествами. Она могла превращаться в
соболя, горностая и древесного жучка.23 По
утверждению В. Н. Чернецова, сосьвинская
богиня-лягушка была одной из дочерей НумиТорума и старшей сестрой богатыря Тагт-котиль-торума и считалась покровительницей
мансийского рода нярс(нарас)-махум ‘болотного/лягушечьего народа’. Настоящее имя богини — Порых(г)пан-эква ‘Прыгающая женщина’ — табуировалось, в обыденной речи ее
величали Нярс(Нарас)-най-эква ‘Болотная
великая женщина’ или Лус-хал-эква ‘Между кочками женщина’. Хранителями богини
были манси Пуксиковы из Хангласам. У нее
было семь дочерей, также имевших облик лягушки. Три из них почитались в расположенных на Оби юртах Халанандских, Комратских
и Тегинских, четвертая — в Горно-Сурейских.
19
В варианте легенды, записанной в 1951 г. на р. Ляпин, идущий по Сосьве Менкв-ойка намеревается «затоптать между
кочками живущую мокрую и квохчущую лягушку» и убить ее
мужа, среднесосьвинского богатыря Тагт-котиль-ойку. Их
сын Ялп-ус-ойка ‘Священного города старик’ одерживает победу над врагом. См.: Мифы, предания, сказки хантов и манси. М., 1990. С. 429, 430, 542.
20
Гондатти Н. Л. Следы языческих верований у Маньзов //
ИИОЛЕА. М., 1888. Т. 48. Вып. 2. Кн. 8. С. 57–59.
21
См.: Там же. С. 51; Харузин Н. «Медвежья присяга» и тотемические основы культа медведя у остяков и вогулов // Этнографическое обозрение. СПб., 1898. Кн. 38. № 3–4. С. 54;
Мифология манси: Энцикл. урал. народов. Новосибирск,
2001. Т. 2. С. 136, 137.
22
См.: Источники. С. 35, 240.
23
См.: Гондатти Н. Л. Указ. соч. С. 60.
122
Жители этих юрт доводились друг другу родственниками («братьями» и «сестрами»).24
Сосьвинская богиня-лягушка была довольно воинственной особой. Согласно записанному Б. Мункачи преданию, Нярс-най-эква
намеревалась захватить город Ай-ас-ики ‘Малой Оби богатыря’, стоявший неподалеку от
Березова. Однако, видя силу противника, в
разгар битвы за право первенства на Нижней
Оби богиня запросила примирения. Благородный князь отправил «царственную госпожу
Нярас» с почетом домой.25 Е. И. Ромбандеева
сообщает, что владения богини-лягушки простирались на весь бассейн верхнего течения
р. Северная Сосьва. В народе она слыла хозяйкой пушных зверей, лосей и иных богатств.
Прославилась тем, что «дала сильное здоровое
потомство»: ее дети, как и сама богиня, имели
«румяную кожу лица». Манси полагали, что
внучкой сосьвинской богине приходилась Касум-най-ими ‘Казыма великая женщина’.26
По данным З. П. Соколовой, в 1960-х гг.
образ Хангласам-най-эквы, порыпан-эквы
хранили манси Анемгуровы (свойственники потомков ляпинских князей Шешкиных).
В культовом амбаре в юртах Хангласам на
р. Северная Сосьва находилось «изображение
лягушки из дерева и мха» в рост человека. Фигура была наряжена в женские одежды, парчу
и шелка. Рядом лежали приношения — ткани,
посуда и оружие.27 По сведениям И. Н. Гемуева
и А. В. Бауло, полученным в конце 1990-х гг.,
одно из самых почитаемых культовых мест
сосьвинских манси — капище Лус-хал-эквы —
располагалось в бассейне р. Ялбынь-я. Изваяние богини-лягушки было «сделано из дерева
в рост женщины» и одето в «платья и халаты
большого размера». На святилище, что располагалось выше устья реки, в амбарчикеура восседали сын и дочь Среднесосьвинского старика, а также лягушка Нярс-най-эква,28
раньше «обитавшие» в разных местах (первые
были привезены из Сартыньи, последняя — из
24
См.: Чернецов В. Н. Указ. соч. С. 26, 27; Источники. С. 36,
191, 192, 238, 239; Мифы. С. 433, 543.
25
См.: Мифология манси. С. 103, 104; Бауло А. В. Культовая
атрибутика. С. 7, 8.
26
См.: Ромбандеева Е. И. История народа манси (вогулов)
и его духовная культура (по данным фольклора и обрядов).
Сургут, 1993. С. 57, 72, 75, 76.
27
Соколова З. П. Пережитки религиозных верований у обских угров // Религиозные представления и обряды народов
Сибири в XIX — начале XX в. Л., 1971. С. 216.
28
Нярас-най-эква называли также «похожую на лягушку»
богиню-покровительницу, обитавшую на р. Тап. См.: Kannisto A. Op. сit. S. 67.
Хулимсунта). В домашних святилищах сосьвинских манси встречались изображения лягушек, вырезанные из бересты.29
Таким образом, в Нижнем Приобье, несмотря на многообразие вариантов поклонения
лягушке, прослеживается вектор распространения ее культа с запада на северо-восток — с
рр. Северная Сосьва и Вогулка по Оби на
рр. Сыня, Куноват, Войкар и Казым. Отметим,
что появление его на Оби связано «с приходом» дочерей богини Хангласам-най-эквы,
на р. Куноват — непосредственно с самими
среднесосьвинскими божествами, которых
так и именовали Лев-кутоп-ики ‘Середины
Сосьвы старик’ и Лев-кутоп-ими ‘Середины Сосьвы женщина’, в низовьях же Оби (по
нашим наблюдениям, самая северная точка
распространения данного культа — Шиян-пугор, ниже современных Шурышкар) — с вогулковскими Пажит-ики и Пажит-ими. На
наш взгляд, этот вектор был задан одним из
«западных» угорских миграционных потоков
(лев охаль).30
Не менее насыщен и разнообразен культ
лягушки в Среднем Приобье. Каменные головы идола-лягушки и идола-ребенка из коллекции Тобольского губернского музея когда-то хранились «в особом ящике» в юртах
Асыпкиных Локосовской управы Сургутского
уезда (см. цв. вкладку). Легенда об их происхождении гласит, что неподалеку от Белого
яра (близ Сургута) жил богатырь Ойка-урт с
дочерью, а на Никитином хребте у р. Черной
обосновался другой богатырь. Оба они были
стражами Поганого болота-озера, охраняли
«спрятанные в серебряном обласе» богатства
и защищали местное население «от набегов
остяцкого же племени Хорум-ioги (народа с
реки Хорум)». Никитинский богатырь хотел
жениться на дочери соседа, но получил отказ.
По совету шамана отвергнутый жених обратился к «подземному богу» с просьбой наслать
на соседей болезнь. Мольбы его были услышаны. Однако, когда Ойка-урт проходил мимо
зараженного места, «из болота выскочила лягушка и пожрала заразу». Никитинский богатырь набросился на нее и отсек мечом голову,
лягушка же превратилась в камень. Побежал
он к жилищу Ойка-урта, чтобы силой захва29
См.: Гемуев И. Н., Бауло А. В. Святилища манси верховьев Северной Сосьвы. Новосибирск, 1999. С. 41, 72, 73, 75, 76,
104–106, 178; Мифология манси. С. 103, 104, 136.
30
См.: Перевалова Е. В. Северные ханты: этническая история. Екатеринбург, 2004. С. 138–144, 150, 151.
123
тить невесту. Непокорная женщина, схватив
на руки дитя, кинулась бежать. Богатырь погнался за ней, успел поймать голову ребенка.
В его руках голова тоже в камень превратилась.
По представлениям хантов, лягушка пожирала
«зараженную траву» и поглощала «из воздуха
заразу» (мошек, комаров, гнус, насылаемых богом нижнего мира). «Особенная святость» лягушки подтверждалась «белизною крови».31
«Неприкосновенной» лягушка-сапəрки (sawerki) слыла у разных локальных групп сургутских хантов. Встреча с ней считалась доброй
приметой, а обидевшего ее человека непременно постигало несчастье. За причинение
вреда лягушка могла, например, «заползти
в рот и не давать дышать». Вырезанные из
«белого дерева» (березы) изображения лягушки хранили в семейных кумирнях жители
рр. Большой и Малый Юган, Пим, Тромъеган
и Аган. По словам юганских и демьянских хантов, «особо верили в лягушку-бога Сапоркины». Фамилия эта происходит от сапəрки, так
как, по преданию, «во время старинных войн
этот народ прятался, прыгая в воду, точно лягушки» (сюжет о спасении народа во время
военных столкновений в воде-траве подобно
амфибиям встречался у березовских хантов).
На Большом Югане в священном лабазе находился дух-покровитель Сапоркиных; по одной версии, он представляется в виде большой
«берестяной лягушки», по другой — в виде
«каменной» (ПМА, 1984, 1986, 1987, 1988). По
данным Е. П. Мартыновой, бог Сапəрки-ики
‘Лягушка-старик’ был привезен на р. Большой
Юган с Демьянки. В прежние времена перед
началом рыболовного сезона юганцы ходили
на демьянские родовые угодья для совершения ритуального жертвоприношения. Обычно
в качестве дара духу-покровителю подносили
трех пятнистых оленей.32
Образованные от слова сапəрки топонимы — Сапоркин-еган, Сапоркина-урий, юрты
Сапоркины — хорошо известны в бассейне
р. Тромъеган.33 Рассказывают, что «когда-то
огромная лягушка поселилась в яме в самом
глухом месте на Сапорги урий (Лягушечьей
31
Луговской Л. Е. Легенда, связанная с двумя остяцкими
идолами из коллекции «принадлежностей шаманского культа» в Тобольском губернском музее // ЕТГМ. Тобольск, 1894.
Вып. 2. С. 1–3.
32
См.: Мартынова Е. П. Образ Калтащ-Анки в религиозной
традиции хантов // Модель в культурологии Сибири и Севера. Екатеринбург, 1992. С. 85, 86.
33
См.: Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север. М., 1996.
Т. 2. С. 90, 160, прил. I, С. 18, 23.
старице). Старики решили убить ее, накололи
льда и забросали яму. После этого случая все
хуже и хуже стали жить» (ПМА, 1987). На старице есть священный омут; когда обитающая
в нем лягушка гневается, вода кипит и бурлит так, что падают деревья.34 По сведениям
Т. А. Молдановой, тромъеганские ханты держали лягушку «за мать-землю».35 Ее признавали «очень умным зверем»: «она как собака
лает и охраняет, но не кусает»; она «наряду со
змеей и ящерицей принадлежит медведю».
«Особо чтили лягушку тромъеганские ханты
Сопочины» (ПМА, 1987).
Предание хантов р. Пим повествует о времени «страшной болезни», когда люди вымирали целыми семьями, в реках исчезла рыба,
в лесах не стало дичи. Мужчина, бежавший из
этих мест, столкнулся на дороге с большой лягушкой. Она держала в лапах кедровую шишку. Лягушка спросила: «Куда идешь? Куда
обласок тащишь?» Испугался мужчина, хотел
убить ее. Но лягушка попросила не трогать ее,
сославшись на то, что шишку сыну несет. После этой встречи эпидемия начала затухать, и
на реке возобновилась жизнь (ПМА, 1986).
Ханты р. Салым полагают, что образ лягушки имеют помощники Сатум-тий-ики ‘Старика верховьев Салыма’, который поручал своим
слугам копать протоки. В его священном лабазе хранились изображения лягушки.36
Особым почтением пользовалась Лолнэ
‘Ползущая женщина’ на р. Аган. Подобно духам-покровителям отдельных территориальных групп сургутских хантов — тромъеганскому
Торум-ики, пимскому Пим-ики, салымскому
Сатум-ики, юганскому Явун-ики, малоюганскому Сар-ики, аганская богиня-лягушка признавалась хозяйкой реки.37 Аганские ханты
именуют ее Охəн-ими ‘Агана великая женщина’, лесные ненцы — Чамты-кахэ ‘Лягушкадух’. По преданию, она, седьмая дочь Торума,
была спущена с неба «на нарте без оленей»
(ПМА, 2001, 2002, 2003). В одной из семи
34
См.: Балалаева О. Э. Священные места хантов Средней и
Нижней Оби // Очерки истории традиционного землепользования хантов (Материалы к атласу). Екатеринбург, 1999.
С. 145.
35
Молданова Т. А. Орнамент хантов. C. 77.
36
См.: Источники. С. 243.
37
См.: Перевалова Е. В. Культово-ритуальный комплекс
восточных хантов в социальном аспекте // Проблемы этнографии и социологии культуры: Омская обл. науч. конф.
«История, краеведение и музееведение Западной Сибири»:
Тез. докл. Омск, 1988. С. 109–111. Подробнее о богине р. Аган
см.: Перевалова Е. В., Карачаров К. Г. Река Аган и ее обитатели. Екатеринбург; Нижневартовск, 2006.
124
1
2
3
5
4
6
7
Рис. 1. Изображения лягушки по этнографическим данным
1 — оловянные фигурки лягушек. Шишенги, Нижняя Обь, Шурышкарский р-н ЯНАО
(Соколова З. П. Находки в Шишенгах. С. 146); 2 — свинцовая фигурка лягушки. Юхан-курт, Нижняя Обь,
Березовский р-н ХМАО (Бауло А. В. Культовая атрибутика. С. 32);
3 — знамя «лягуша». Фрагмент челобитной кодских остяков на князя Дмитрия Алачева. 1650 г.
(РГАДА. Ф. 214. Оп. 8. Д. 376. Л. 107об.);
4, 5 — орнамент-розетка лусхал эква ‘лягушка’; линейно-геометрический орнамент лусхал эква ‘сидящая лягушка’,
мань порыгпан песьлув ‘бедра маленькой лягушки’ (Шешкин П. Е., Шабалина И. Д. Мансийские орнаменты. С. 54, 57, 95);
6 — орнамент наварнэ / супра ‘лягушка’ (Молданова Т. А. Орнамент хантов. С. 218, рис. 13, 50, 87);
7 — орнамент сэвэркы ‘лягушка’ на берестяной коробке. Ларино, р. Обь, Александровский р-н Томской обл.
(Альбом хантыйских орнаментов. С. 230)
125
1
2
3
4
5
6
7
Рис. 2. Изображения лягушек по археологическим данным
1 — стилизованные изображения на керамических сосудах. Городище Барсов городок III/6 и селище Барсова гора III/10,
Сургутский р-н ХМАО. Вторая половина I тыс. до н. э. (Чемякин Ю. П. Изображения медведей. С. 24);
2 — бронзовая фигурка лягушки. Городище Няксимволь I, р. Северная Сосьва, Березовский р-н ХМАО. I в. до н. э. — II в. н. э.
(Фонд ГОМПиЧ. Хм 9468/466-I); 3 — бронзовая фигурка лягушки (жабы). Подбобыкинское костище,
Чердынский р-н Пермской обл. VI–VIII вв. (Спицын А. А. Шаманские изображения. С. 132); 4 — бляшка-лягушка (жаба).
Висим, Добрянский р-н Пермской обл. VI–VIII вв. (Оборон В. А., Чагин Г. Н. Искусство Прикамья. С. 86);
5 — бронзовая пластина-подвеска. Хорпунгорт, р. Сыня, Шурышкарский р-н ЯНАО. VIII–X вв. (Тыликова Е. И., Бауло А. В.
Древности Нижнего Приобья. С. 131); 6 — пластина в виде распластанного животного (лягушки?).
Река Сыня, Шурышкарский р-н ЯНАО. Вторая половина I тыс. н. э. (Фонд ЯНОМВК. Оф. 1064);
7 — трехрогие «шайтанчики». Вторая половина I тыс. до н. э. — первая четверть I тыс. н. э. (Фонд ГОМПиЧ. Хм 494/1–5)
126
священных песен богини поется, что «ягельный Аган» стал «тропой», по которой она добралась до истока реки.38 С дорогой-судьбой
Охəн-ими связаны многие топонимические
предания коренных жителей бассейна р. Аган.
Рассказывают, что когда-то ветреная и беспечная богиня на островке-горе у развилки рек
Тромъеган и Аган встретилась с тромъеганским богатырем Торəм-явəн-эвəт-ики. Посватался богатырь к красавице, но вскоре они
повздорили, и дороги их разошлись: он пошел
на север, а она, извиваясь змеей, поползла на
северо-восток.39 На Святой старице она родила девочку и мальчика, и «поныне ее чада
на бугре, как в доме, живут, охраняя низовья
Агана». На середине пути Охəн-ими встретила
местного духа-хозяина Вонт-ики ‘Урманного
старика’, вышла за него замуж и поселилась в
устье ручья Нёх-урий. Во время великой засухи по велению богини Вонт-ики застрелил из
лука перекрывшего исток реки семиголового
великана Манкуп-ики и освободил водяной
поток; из отлетевших семи голов-кос великана
образовалось семь ручьев. В период большого
разлива Охəн-ими опрокинулась на спину и,
обернувшись лягушкой, разрушила железокаменную (лиственничную) запруду, сооруженную семью духами юлит. Места «свершения
подвигов» и обитания аганской богини и ее
родственников и поныне почитаются местными хантами и ненцами. Богиня «устанавливает» многие нормы поведения, обряды и
табу для обитателей реки (например, требует
от хранителей божества строить дома пазовой конструкции, аналогичные ее «дому», а не
срубы) (ПМА, 2001, 2002, 2003). Топонимические легенды точно маркируют местность,
описывают характер течения реки и ландшафтные особенности бассейна Агана. В этом
отношении сказания об аганской Охəн-ими
созвучны с легендами о сосьвинском богатыре
Тагт-котиль-ойке, соорудившем плотину через реку и победившем дьявола-менква, от названий частей тела которого образованы многие топонимы. В сказаниях о богине-лягушке
38
Путем хозяйки Агана. Нижневартовск, 1999. С. 82.
Похожий сюжет известен у лесных ненцев р. Аган. Дочь
Старика Оби была выдана замуж за сына Торума. Молодожены, имевшие характер подобный бурлящему потоку реки,
прожили вместе недолго и разошлись. Но тяга друг к другу
осталась, и когда Аган скучает, то посылает весточку (свои
притоки) в сторону мужа Тром-Агана. См.: Сподина В. И.
Представление о пространстве в традиционном мировоззрении лесных ненцев Нижневартовского района. Новосибирск,
2001. C. 60.
39
отражаются направления миграций (с запада
на северо-восток) и брачных контактов (внебрачная связь с тромъеганским богатырем,
брак с местным урманным стариком) аганских
хантов.
Фольклорное имя Хозяйки Агана — КавСапəрки-анки ‘Каменная Лягушка-мать’, ВахСапəрки-анки ‘Железная Лягушка-мать’. Ее
капище на ручье Нёх-урий называют Кот-ими
‘Дом женщины’. Священный амбарчик в семь
венцов на четырех ножках-сваях с двускатной крышей не имеет двери. Напротив входа поставлены стол для даров-подношений
и жертвенное бревно, рядом устроено место
для ритуального костра. На деревьях развешены приклады — шкуры оленей и отрезы тканей. Вместе с Охəн-ими «в доме живут» ее муж
Вонт-ики, Торум-пах ‘Божий сын’, Воктэнэ,
или Лолнэ (голова лягушки). Изображение богини — деревянная антропоморфная фигура,
обернутая многочисленными одеждами-тканями. Говорят, прежде «богиня была сделана
то ли из камня, то ли из железа», но ее еще в
старые времена украли ваховские ханты. Аганцы искали на р. Вах свою защитницу, но так и
не нашли. Хранителями аганских святынь издавна были Айпины и Лейковы. Поклониться могущественной богине-лягушке приходят
не только местные ханты и ненцы, но и жители рр. Тромъеган, Юган, Пим. Считалось, что
мужчины, вступая в брак с женщиной с Агана,
женятся на дочери Охəн-ими, поэтому должны
посещать ее капище. Семейные пары брали «на
счастье» отлитое из металла или вырезанное из
березы изображение лягушки (см. цв. вклейку).
Его хранили в семейных кумирнях и раз в семь
лет заменяли новым (ПМА, 2001, 2002).
Многообразен культ лягушки у васюганско-ваховских хантов. Согласно преданию, от
прятавшейся за кочкой во время войны с татарами женщины ведут происхождение ханты Микумины.40 Женщина-лягушка считалась
прародительницей четырех хантыйских родовфамилий с р. Васюгана (Кырах-матур — Карауловых, Енгеля-матур — Ангалиных, Мыльматур и Кена-матур — Якимовых). Перед
«шайтанской матерью» (лягушкой), поставленной на деревянном помосте-перке около
воды, васюганские ханты устраивали жертвоприношения в случае выхода замуж и удачных
родов, а также тяжелой болезни. В качестве
40
См.: Кулемзин В. М., Лукина Н. В. Васюганско-ваховские
ханты в конце XIX — начале XX в. Томск, 1977. С. 191; Они же.
Знакомьтесь: ханты. Новосибирск, 1992. С. 91.
127
дара ей предназначался платок с вышитой бисером лягушкой или олень. С целью защиты
дома от злых духов изображение лягушки выдалбливали на оконных наличниках. Вместе
с тем в преданиях лягушка могла выступать в
роли «злобного подземного существа» и «хитрой ворожейки».41
Лягушке приписывалась магия приворота и
забота о семейном счастье. В устье р. Нюролька находилось жертвенное место Cəвəркы-лат
‘Жабье место’. Девушки и незамужние женщины приносили туда дары с просьбой о скором
сватовстве. Здесь же совершался обряд выбора
жениха. Согласно традиции, в котел с кипящей водой бросали жабу или лягушку. Когда,
сварившись, она опускалась на дно, к костру
присаживались юноша и девушка и ложками
пытались ее достать. Если их ложки встречались, это предвещало удачный брак, если нет,
то к котлу подходил следующий претендент
на руку девушки. Нашитая на правый рукав
одежды крючкообразная косточка жабы-самца могла приворожить любую женщину, прикоснувшись к ней. Соответственно косточка
жабы-самки оказывала приворотное воздействие на мужчин.42
Антропоморфные изображения лягушек
хранились в берестяных туесах-набирках у
восточных хантов из юрт Летне-Киеватских на
Оби. По словам местных жителей, эти «куклы» не только помогали в рыболовстве, но и
служили хозяевам для ворожбы.43 В домашних
кумирнях васюганцев встречались изображения лягушек и других пресмыкающихся.44
О древности и устойчивости культа лягушки в Приобье и Северном Приуралье свидетельствуют многочисленные археологические
и этнографические находки. Напоминают по
иконографии лягушку стилизованные графические изображения на керамических сосудах
раннего этапа кулайской культуры с городи41
Пелих Г. И. Происхождение селькупов. Томск, 1972. С. 273–
277. Убийство лягушки считалось большим грехом у соседей
восточных хантов — селькупов. Во время потопа она закрыла своим телом дыру в лодке с искавшими спасения людьми
(см.: Прокофьева Е. Д. Костюм селькупского шамана // Сборник МАЭ. М.; Л, 1949. С. 358). Нарисованная на селькупском
шаманском бубне лягушка сторожила душу пойманного оленя, чтобы та «не ушла из красного круга», т. е. за пределы
земли (см.: Иванов С. В. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири XIX — начала XX в. // Тр. Ин-та Этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. М.; Л., 1954. С. 75, 76).
42
См.: Кулемзин В. М., Лукина Н. В. Васюганско-ваховские
ханты. С. 146, 204, 205.
43
См.: Пелих Г. И. Указ. соч. С. 276.
44
См.: Сирелиус У. Т. Домашние ремесла остяков и вогулов // ЕТГМ. Тобольск, 1906, 1907. Вып. 15, 16. С. 288, 302.
ща Барсов городок III/6 и селища Барсова гора III/10 (Сургутский р-н ХМАО) (рис. 2, 1).45
На одной из бронзовых блях из могильника
Агрнъёган I (бассейн р. Аган, Нижневартовский р-н ХМАО, I–IV вв. н. э.) процарапано
похожее на женщину-лягушку антропоморфное существо с раскинутыми в стороны конечностями (см. цв. вклейку).46
Самые разнообразные по исполнению изображения лягушек из «кладов» и наборов культовых вещей хранятся в фондовых собраниях
музеев Западной Сибири и Урала. В коллекции
ГОМПиЧ имеется бронзовая отливка-лягушка
с городища Няксимволь I на р. Северная Сосьва (Березовский р-н ХМАО), датированная I в.
до н. э. — II в. н. э. (рис. 2, 2). Туловище и голова ее выполнены в виде неправильного овала, лапы — в виде тонких выгнутых отростков,
глаза — в виде углублений.47 Хорошо известна
отливка-лягушка с Подбобыкинского костища
(Чердынский р-н Пермской обл., VI–VIII вв.)
(рис. 2, 3) и металлическая бляшка-лягушка
(жаба) из Висима (Добрянский р-н Пермской
обл., VI–VIII вв.) (рис. 2, 4).48 Как «женщина,
живущая между кочками», была интерпретирована местными жителями найденная около
дома шамана на р. Сыня и ныне хранящаяся в
Овгортском краеведческом музее (Овгорт, Шурышкарский р-н ЯНАО) овальная бронзовая
пластина-подвеска VIII–X вв. c изображением
фигуры человека в шлеме и двух зверьков по
бокам (рис. 2, 5).49 Бронзовое изображение распластанного животного (лягушки?) с р. Сыня,
датированное второй половиной I тыс. н. э.,
находится в Ямало-Ненецком окружном музейно-выставочном комплексе50 (рис. 2, 6). Полоса темного сукна с нашитыми на нее оловянными лягушками, найденная в заброшенном
амбарчике в д. Ларья Карымского сельского
совета, в 1926 г. была передана в Тобольский
45
См.: Чемякин Ю. П. Изображения медведей на кулайских
сосудах с Барсовой горы // Образы и сакральное пространство древних эпох. Екатеринбург, 2003. С. 22–24.
46
См.: Перевалова Е. В., Карачаров К. Г. Указ. соч. С. 66, 70.
47
См.: Историческое время: Альбом-каталог Гос. музея Природы и Человека (Ханты-Мансийск). М., 2006. Т. 2. С. 32, 214.
48
См.: Спицын А. А. Шаманские изображения // Зап. Отдния рус. и слав. археологии РАО. СПб., 1906. Т. I. Вып. 1. С. 36,
73, 132; Оборон В. А., Чагин Г. Н. Искусство Прикамья. Чудские древности Рифея. Пермь, 1988. С. 86; Прошлое Урала
в фотографиях Института истории материальной культуры
РАН. Екатеринбург, 1993. С. 34, 56, 109, 111, 127, 150.
49
См.: Тыликова Е. И., Бауло А. В. Древности Нижнего Приобья в фондах Овгортского краеведческого музея // Археология, этнография и антропология Евразии. Новосибирск,
2001. Вып. 1(5). С. 128, 131, рис. 1; Сынские ханты. С. 118.
50
См.: Сокровища Приобья. СПб., 1996. С. 53.
128
музей. С р. Таз в фонды ТГИАМЗ поступили
три металлические лягушки-подвески с костюма селькупского шамана (Красноселькупский р-н ЯНАО) (см. цв. вклейку).
По мнению ряда исследователей, существовала связь лягушки с солярным культом.
Ее изображали «в виде антропоморфного существа с лучами, исходящими из ее головы и
плеч». Стилизованные изображения с лучами, исходящими из головы, встречались на
территории Нарымского края.51 В. Н. Чернецов сопоставлял изображения сопр-ойки ‘старика-лягушки’ и сопр-нэ ‘старухи-лягушки’
с одного из угорских святилищ из коллекции
МАЭ с «трехрогой» лягушкой-человеком, обнаруженной в «кладе на реке Соплес». Происхождение трехрогой лягушки он связывал
с родовой группой, переселившейся с р. Салым.52 В этой связи можно упомянуть о пяти
трехрогих «шайтанчиках», переданных Березовским районным исполнительным комитетом в 1936 г. в составе прочих культовых вещей в краеведческий музей Ханты-Мансийска
(рис. 2, 7).53
Довольно разнообразны графические и орнаментальные изображения лягушки. Знамя
«лягуша» начертано кодским остяком на коллективной челобитной (1650 г.) царю Алексею Михайловичу на князя Дмитрия Алачева
(рис. 1, 3).54 По наблюдениям В. Н. Чернецова,
изображение лягушки — излюбленный орнаментальный мотив мансийского рода нярс махум.55 У северных манси известны орнаментырозетки (рис. 1, 4) и линейно-геометрические
орнаменты-бордюры «лягушка», «сидящая лягушка», «бедра маленькой лягушки» (рис. 1, 5),
«кривая нога лягушки» и др.56 Орнамент «лягушка» (супра, наварнэ) в виде ромба с «крючкообразными» элементами встречался в вышивке южных хантов, в бисерном плетении и
меховой мозаике северных хантов (рис. 1, 6).
Как и у многих других народов, он символизировал женское начало и плодородие, охранял
«силу верхней части спины», «силу груди».57
Изображения лягушки (сэвэркы) отмечены
51
См.: Пелих Г. И. Указ. соч. С. 276.
Чернецов В. Н. Усть-полуйское время в Приобье // МИА.
1953. № 53. С. 222, 223.
53
См.: Историческое время. С. 30, 214.
54
РГАДА. Ф. 214. Оп. 8. Д. 376. Л. 107об.
55
См.: Чернецов В. Н. К истории родового строя у обских угров // СЭ. 1947. № 6–7. С. 170, 173; Источники... С. 187.
56
См.: Шешкин П. Е., Шабалина И. Д. Мансийские орнаменты. СПб., 2001. С. 54–58, 95.
57
См.: Молданова Т. А. Указ. соч. С. 76, 78, 79, 130.
52
на берестяных изделиях восточных хантов
(рис. 1, 7).58
По мнению А. В. Головнёва, большинство
уральских таежных сообществ можно отнести
к локальным культурам. На мифологическом
уровне локальность выражается в богатстве
природного пандемониума, а также в обилии
и актуальности женских мифологических образов. Отношения местных культовых фигур
(часто целых семейств духов) обстоятельно
характеризуются категориями родства, а их
образы обычно ассоциируются с обитающими
в данной местности зверями, птицами и рыбами.59 Образ лягушки у обских угров, так или
иначе связанный одновременно с землей и
водой, с женской воспроизводящей и умерщвляющей силой, восходил к сонму богинь-матерей.60 Нередко лягушку отождествляли с
прародительницей Пугос-анки, с определяющей судьбы людей богиней Калтащ, с Мыхими ‘Матерью-землей’ и с лесным духом мисне.61 Двоякое отношение к этому существу
объясняется тем, что лягушка в традиционных
представлениях обских угров обладала «плодоносящей» энергией и была причастна к
миру болезней и смерти.62
Одно из предназначений бога-лягушки —
быть посредницей в вопросах войны и мира.
«Свидетельницей» мирного договора (клятвы-«шерти») русских, вымичей и вычегжан с
югорскими и кодскими князьями в 1484 г. на
Усть-Выми была закрепленная на столбе вместе с христианским крестом «жаба берестяна».63
По данным Г. И. Пелих, у васюганских хантов
«шайтанская мать» (лягушка) также выступала поручительницей при заключении соглашения между недругами. Во время церемонии примирения «бывшие враги вставали
перед жертвенником друг против друга, взяв в
руки топоры», затем рубили землю «крест-накрест», забивали коня или корову.64
Как отмечалось выше, лягушка считалась
духом-покровителем отдельных семей, фа58
См.: Альбом хантыйских орнаментов (восточная группа).
Томск, 1979. С. 49.
59
См.: Головнёв А. В. Локальные и магистральные культуры
в пространстве Евразии (в печати).
60
См.: Он же. Говорящие культуры: традиции самодийцев и
угров. Екатеринбург, 1995. С. 528–539.
61
См.: Исаева Т. А. Обряд рождения восточных ханты: опыт
этнокультурного наблюдения // Югра. 1994. № 5. С. 14; Молданова Т. А. Указ. соч. С. 142; Мифология хантов. С. 216.
62
Молданова Т. А. Указ. соч. С. 77, 778, 142, 143.
63
Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI–
XVII вв. // Бахрушин С. В. Науч. тр. М., 1955. Т. 3. Ч. 2. С. 152.
64
Пелих Г. И. Указ. соч. С. 275.
129
милий, родов и территориальных групп обских угров. В. Н. Чернецов высказал гипотезу
о фратриальном характере культа лягушки у
северных хантов и манси.65 З. П. Соколова отметила сходство терминов «савар-кы», «сапыр-кы» с именем прародительницы фратрии
Мось — Сипыр (Сепар, Шапыр, Шабыр) — и с
древним самоназванием угров — сипыр, супра, сепыр, супыр (манс.) и себар, сопра, шабер
(хант.). Широкое распространение в Западной
Сибири фамилий Сабарев, Савиров, Шиберов,
Савырваров, Сапоркин, Самаров, Шамарин и
содержащих этот же корень терминов географического порядка (Супра) позволило предположить местное и древнее происхождение
фратрии Мось.66
Мнение об архаичности культа лягушки
разделяют и другие исследователи.67 А. В. Бауло полагает, что характерный не только для
угров, но и для самодийцев (в частности,
селькупов) культ лягушки мог изначально
относиться к палеосибирскому (уральскому)
субстрату.68 Наложение на архаичную основу
более поздних, прежде всего западных, миграционных волн проявилось в локальной
вариативности культа лягушки в рамках не
только обскоугорской общности, но и отдельных территориальных групп хантов и манси. По включенности в местные пантеоны и
соподчиненности с социальной структурой
(дух-покровитель семьи, рода, фратрии, локально-территориальной группы) угорская
лягушка, пожалуй, уступает только медведю.
В функциональном многообразии-двойственности (одновременно вода и земля, посредница мира и войны, воплощение родства и
свойства, воскресения и смерти, плодородия
и болезней, богатства и бедности, счастья и
беды) она сходна с образом амфибии в мифологии Египта, Китая, Индии, Древней Руси).69
Ключевые слова: обские угры, локальная вариативность, культ лягушки, Нижнее и Среднее Приобье
“BETWEEN THE TUSSOCKS LIVING WOMAN”
(The Ob Ugrians’ Frog Worship)
Frog worship is probably one of the most popular cults in the North-West Siberia. Most researchers
share the same ideas about its primordially archaic nature. Significant local variations of the frog cult among
the Ob Ugrians appear to be a result of superimposition of the relatively late traditions upon the ancient
paleosiberian (Uralic) base. In terms of its role in the local pantheons and the hierarchy within the social
structure (the protector spirits of a family, a clan, a phratrie, a local-territorial group) the Ugrian frog is possibly second only to the bear worship. In terms of the functional variety-duality (simultaneously the water
and the earth, the intermediary of war and peace, the incarnations of relation and kinship, resurrection and
death, fertility and illness, wealth and poverty, happiness and grief) it is similar to the image of amphibian
in the world mythologies (Egypt, China, India, Ancient Russia).
Elena V. Perevalova
65
См.: Чернецов В. Н. Фратриальное устройство. С. 26, 27;
Источники. С. 186, 187, 191, 192.
66
См.: Соколова З. П. Находки в Шишенгах. 151–154; Она
же. Социальная организация хантов и манси в XVIII–XIX вв.
Проблемы рода и фратрии. М., 1983. С. 118.
67
См.: Пелих Г. И. Указ. соч. С. 277; Мифология хантов. С. 216.
68
См.: Мифология манси. С. 104.
См.: Лягушка // Новый Акрополь: http://www.newacropol.ru/
Alexandria/symbols/frog/; Почему вы не любите жабу? // Биотоп Мегаполис: http://www.biotop-megapolis.ru/info/pochemuvy-ne-lyubite-zhabu.html
69