17 удк 81 двуязычие и многоязычие как факторы экономической

Двуязычие и многоязычие как факторы экономической, социально-политической интеграции стран и народов
ВЕСТНИК ЮГОРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2010 г. Выпуск 2 (17). С. 17–23
УДК 81
ДВУЯЗЫЧИЕ И МНОГОЯЗЫЧИЕ КАК ФАКТОРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ,
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ СТРАН И НАРОДОВ
Р. А. Вафеев, Г. С. Нурдинова
На протяжении всей истории развития человечества разные народы вступали и продолжают активно вступать в экономические, политические, военные, культурные, научные и
другие отношения друг с другом. В процессе общения языки этих народов оказывали и оказывают определенное влияние и воздействие друг на друга, что приводило и приводит к их
взаимовлиянию, изменению, исчезновению одних и появлению других языков. Особую роль
в этих процессах занимают такие явления, как двуязычие (bilingualism) и многоязычие, полилингвизм (multilingualism). Соответственно, люди, владеющие двумя языками, стали называться билингвами, а владеющие несколькими языками – полиглотами, полилингвами, мультилингвами.
Двуязычие и многоязычие как фактор интеграции разных стран и народов было известно
с древнейших времен. Как лингвистическое явление оно возникало в силу жизненных потребностей, определенных условий, стало продуктом взаимосвязи, взаимообщения и взаимообогощения представителей разных народов – носителей различных языков. Так, если верно
утверждение, что «…нет языков, в которых не было бы иноязычных заимствований», то
нельзя не согласиться и с тем, что «данные заимствования являлись результатом контактов –
прямых или косвенных – между носителями разных языков. Это приводило к образованию
разных типов двуязычия у отдельных лиц или групп людей в разные исторические эпохи»
[12: 15]. Вот почему принято считать, что двуязычие или многоязычие и языковой контакт
являются необходимыми условиями для проявления языковой интерференции, которая может стать началом заимствования (borrowing), переноса (transfer) из одного языка в другой
или слияния (convergence) тех или иных элементов контактирующих языков.
Проблемы двуязычия, многоязычия и влияния языков друг на друга привлекали внимание исследователей давно. При решении этих проблем были высказаны гипотезы о том, что
двуязычие возникло в эпоху первобытнообщинного строя [12: 15; 10: 3]. В результате войн
между родами, племенами, говорившими на разных языках, захватывались пленные, которые
вынуждены были усваивать язык нового рода, нового племени. Не только воины, но и мирное сосуществование соседних родов, их взаимопомощь, выживание в суровых климатических условиях становились определяющими факторами различных языковых контактов. Таким образом, в результате военных столкновений, мирного сосуществования и выживания
люди становились билингвами, полилингвами. Двуязычие в первобытном обществе носило
случайный и временный характер. Однако уже в то время возникла потребность в общении
на различных языках: на языке своем и на языке племени-захватчика или миролюбивого соседа. Такое двуязычие исследователи характеризуют как «элементарное, первобытное двуязычие».
С появлением многонациональных государств в период рабовладельческого строя, а
точнее, с образованием государственных объединений таких, как Древний Египет, Римская
империя, государств Древней Греции, Индии, Ирана, государств Средней Азии и др., включавших разноязычные племена и народности, возникла необходимость в более сложных
формах общения между народами. Создавались острые жизненные ситуаций, когда правителям нужны были люди, владеющие двумя или несколькими языками. В это время появилась
потребность в билингвизме, полилингвизме и в профессиональных переводчиках.
В многонациональных государствах люди вступали в смешанные браки, что обусловливало появление различных форм и типов двуязычия, многоязычия. Этому способствовало и
то, что завоевание новых территорий часто приводило к победе языка завоевателей над языком побежденных. Таким примером может служить распространение латыни на правах госу17
Проблемы филологии
дарственного и конфессионального языка на огромной и разнообразной по этническому составу территории Римской империи – на Пиренеях, во Франции, в Альпах, на Балканском
полуострове, т. е. во всей Западной Европе. На латыни шла католическая служба, велись дипломатические переговоры, писали законы, научные трактаты и художественные произведения. Такая форма языка была близка к античной речи Цицерона и Цезаря, а не народному
языку последних представителей римлян, смешавшихся с «варварами». Обогащенная опытом Возрождения, поддержанная Декартом, Лейбницем, Беконом и другими авторитетами.
Латынь очень долго держалась, например, в научной практике. Еще в XIX в. на ней защищались диссертации и велись ученые диспуты. По-латыни чех И. Добровский написал в 1822 г.
первый труд по славистике «Основы славянского языка древнего диалекта»; также на ней
написана и знаменитая работа по неевклидовой геометрии гениального русского математика
Лобачевского. В настоящее время латынь – язык современной медицины, язык католической
церкви. С ней связано понятие «мировой язык» (Weltsprache, world language, langue mondial)
как новой исторической категории человеческого развития XX – XXI в.в. Таким образом, наряду с местными языками в форме одноязычия, двуязычия и многоязычия функционировала
и латынь, создавая качественно новые формы социально-политических контактов, интеграции разных народов и как фактор становления и функционирования новых типов двуязычия
и многоязычия.
В эту эпоху, как известно, латынь видоизменилась и дала начало современным романским языкам, а также возникновению массового типа двуязычия и даже многоязычия. Двуязычными и многоязычными были отдельные слои населения: государственные чиновники,
служители католической церкви, воины, торговцы, рабовладельцы и рабы. Рабы вынуждены
были овладеть языком победителей, а рабовладельцы – овладеть языком рабов для получения большей выгоды от нещадной и утонченной их эксплуатации. В эту эпоху складывается
тенденция не только к возникновению массового одностороннего двуязычия, но и появлению двустороннего двуязычия.
Особый интерес представляет латинско-греческое двуязычие, которое возникло и начало
формироваться в 146 г. до н. э. с покорения римлянами Греции – страны с более высокой
культурой. Это двуязычие оставило человечеству огромное наследие – греко-латинскую научную терминологию, основу основ современной терминологии во всех отраслях знания. Но,
с другой стороны, в рабовладельческом обществе главной из причиной распространения
двуязычия явилось навязывание языка завоевателей покоренным народом. Так, «в Римской
империи особым законом было установлено, чтобы все постановления наместников в покоренных землях были только на латинском языке, равно как и суд; все просьбы и обращения в
сенат должны были писаться на латинском языке. Частные лица и целые области получали
право гражданства, если они – наряду с согласием подчиниться обычаям Рима и римской государственности – давали обязательство принять как свой и латинский язык. Такая политика
насильственного навязывания языка завоевателей покоренным народам приводила к образованию разных типов и форм двуязычия» [4: 5].
Рабовладельческие государства возникали и распадались, языки этих государств оказывали влияние друг на друга, но распространению двуязычия мешало пренебрежительное отношение завоевателей к культуре и языкам покоренных народов [12: 17].
Устойчивые формы и типы двуязычия стали возникать в эпоху феодализма (V–XVIII вв.
для Западной Европы, IX–XVIII – для России) [10: 5]. Этому способствовали переход от языческих верований к новым религиям, которые вносили в общество второй, культовый язык, а
также распространение письменности. Противопоставление культового и народного языков
определяло не только главные черты языковых ситуаций во многих землях на протяжении
веков, но также и своеобразие новых (народных) литературных языков. Например, история
литературного русского языка может быть понята как история противостояния и взаимодействия церковнославянской (южнославянской) и народной (восточнославянской, позже собственно русской) языковых стихий. Такой путь развития русского литературного языка неизбежно отдалил его от народных говоров.
18
Двуязычие и многоязычие как факторы экономической, социально-политической интеграции стран и народов
В этой связи Лудольф в своей грамматике [8: 75] очень хорошо подметил, что в Москве
конца XVII века в быту говорили и «по-русски», а в книгах писали «по-славянски». Расхождение между литературным языком и народными говорами стало настолько, что необразованные люди не всегда могли понимать литературную речь из-за множества неизвестных
слов, непонятных их значений, необычных конструкций, несвойственных их речи фонем
и т. д. Подобная языковая ситуация обусловила появление функционального двуязычия.
Любопытный пример такой формы двуязычия показан в пьесе А. А. Шаховского «Новый
Стерх». Здесь изображено комическое непонимание графа и старухи-крестьянки:
(граф) – Добрая женщина, ты меня трогаешь.
(Старуха-крестьянка) – Что ты, барин, перекрестись, я до тебя и не дотронулась»
[3: 156]. Глагол трогать в значении «вызывать сочувствие, сострадание, волновать» прочно
вошел в словарный состав литературного языка, в то же время оставаясь за пределами лексики современных говоров. (Изображенная ироническая ситуация была политически направлена против Карамзина и его школы). Убежденно обосновывая исконно русское, а не
древнеболгарское, старославянское происхождение древнерусского литературного языка,
специалисты отмечают, что до сих пор в литературном русском основной стилистической
оппозицией остается противопоставление заимствованных церковнославянских и исконных
языковых элементов (извлечь – выволочить, заграждение – загородка и т. п.) [9: 76; 13: 8].
Возникновение функционального двуязычия в форме «культурного» и «народного» языков наблюдалось и наблюдается в мире индуизма – это древнеиндийский язык – санскрит; у
китайцев, японцев, корейцев, вьетнамцев – вэньянь (древнекитайский) и письменнолитературный тибетский; у мусульманских народов, закрепленный Кораном, – классический
литературный арабский и классический персидский; у христиан – это греческий, латынь,
церковнославянский; в мире иудейского богослужения – это культовый иврит. Известно, такую же функцию играл язык пали на юге Индии, Цейлоне и в Юго-Восточной Азии. Такая
форма двуязычия привела, к объединению обширных культурно-религиозных миров, консолидировав их в мир индуизма, мир буддизма, мир христианства (с последующим разделением на католичество и православие), в мир ислама, в мир иудаизма. Однако несмотря на консолидирующую функцию указанных мировых языков того периода они были чужды массам
простых людей и не могли не стать основой формирования и развития различных форм массового двуязычия и многоязычия. На этих языках происходил лишь ограниченный узкими
рамками тогдашней жизни обмен техническими, научными знаниями, культурой, проводились культовые, религиозные обряды и т. д. и т. п.
Появлению различных форм двуязычия способствовал и тот непреложный факт, что между государствами велись войны, происходило покорение одного народа другим. Этот фактор лежит в основе франко-английского двуязычия (после завоевания Англии норманнами в
1066 г.); греко-турецкого, славяно-турецкого и других форм двуязычия в Османской империи; чешско-немецкого в Чехии; польско-украинского, польско-белорусского, польсколитовского в завоеванных поляками землях. В качестве еще одного фактора, способствавшего распространению двуязычия в эпоху феодализма, можно назвать крестовые походы (XI–
XIII вв.). Эти походы объединяли разноязычных людей определенных слоев населения общей целью походов, и некоторые из этих людей становились билингвами и даже – полилингвами. Более того, общая цель создавала основу возникновения не только одностороннего
билингвизма, но и двустороннего.
Следует отметить, что мировой язык как социально-лингвистическое явление качественно отличался от языков широкого международного применения, известных в разные периоды в разных группах стран. Еще в Афинском государстве с IV в. до н. э. имелось единоязычие в форме древнегреческого койне – общего языка на основе диалекта Аттики. Сходную
роль играл арамейский язык на Ближнем Востоке в III в. до н. э. и уйгурский для среднеазиатских стран IX–XI вв. н. э. Впрочем, для первых государств, вроде вавилонской и древне19
Проблемы филологии
персидской деспотий, Древней Греции и Рима – пестрых конгломератов народов, объединенных одной властью, – это скорее исключение, чем правило. Составляя данную языковую
ситуацию с функцией русского как мирового языка акад. М. П. Алексеев в работе «Русский
язык в мировом культурном обиходе между XI и XX веками» показал, что естественный интерес к русскому языку за рубежами нашей страны пробудился чуть ли не тысячу лет тому
назад – во времена Ярослава Мудрого – и рос по мере того, как повышался авторитет нашей
Родины в мире, как русская культура и наука приобретали все большую общечеловеческую
ценность.
По документам того периода можно судить о том, что русские слова уже встречаются в
записях византийцев. Русскую поэзию знали французские певцы-сказители и немецкие миннезингеры. Московией, ее культурой и языком интересовались английские поэты и драматурги XVI–XVII вв., в частности, В. Шекспир. Английские и голландские ученые в XVI в.
переводили на свои языки русские космографии и другие географические сочинения.
Русский язык детально исследовал Лейбниц, а швед Иоганн Спарвенфельд писал на нем
вирши. Были популярными «Книга русского языка», изданная Т. Шрове в 1546 г., парижский
«Словарь московитов» 1586 г. и «Русская грамматика» Г. Лудольфа (Оксфорд, 1696), различные буквари. В 1599 г. Марк Ридлей, а в 1618 г. Ричард Джемс составляют для англичан
словари живого обиходного русского языка. В XVII–XVIII вв. появляется много русских
учебников в Германии, Франции, Швеции и других странах.
Выход централизованного Русского государства на международную арену в XV–XVI вв.
повлек за собой усиление интереса к русскому языку, который был необходим для торговли,
дипломатии, отчасти науки и литературы. Мировое значение деяний русского народа в эпоху
Петра Великого породило всесторонний интерес к русской культуре. Бурное реформирование и развитие всех сторон жизни в России, ее решающее участие в делах Запада и Востока
укрепляли убеждение в важности русского языка – представителя сильного государства
[8: 87]. Следовательно, в эту эпоху наблюдается возникновение предпосылок массового неконтактного двуязычия и многоязычия с компонентом русского языка.
Исследователи отмечают о 1000-летней истории элементов двустороннего тюркорусского двуязычия. Так, например, Н. А. Баскаков свидетельствует о многосторонних общениях руссов и тюрков, широком проникновении в русский язык Киевской Руси тюркских
лексических заимствований; имеются достоверные факты в памятниках древнерусской литературы о знании руссами тюркских языков. Например, одним из таких языков был, печенежский язык [1: 62–135].
Истоки формирования и развития массового национально-русского двуязычия в полиэтническом Российском государстве восходят к XIV–XV вв. В эту эпоху моноэтническое Великое княжество Московское объединило прилегающие к нему русские земли, укрепляло и
начало расширять свои границы на север, юг, запад и восток. Уже к началу XV века к Московской Руси была присоединена северо-западная часть Среднего Поволжья (с мордовским и
марийским населением), а во второй половине XV в. в её состав вошли ранее находившиеся
в сфере влияния Новгорода карелы и коми. На юго-западе под влиянием Московского государства оказалось Приднепровье [7: 5–8]. В эту эпоху на Руси в связи с новыми факторами
языковой ситуации возникли предпосылки массового двуязычия и многоязычия.
В XVI веке, после падения Казанского и Астраханского ханства Волга почти на всем
своем протяжении стала «русской рекой» [6: 15]. В состав Русского государства вошли все
народы Поволжья – мордва, марийцы (черемисы), удмурты (вотяки), чуваши, поволжские
татары, основная часть башкир и ногайцев. Затем русские отряды присоединяют к России
бассейн Оки с народностями – сибирскими татарами, хантами, манси, ненцами, селькупами.
В результате освоения Сибири в XVII веке в Россию были включены огромные пространства
с различными этносами и этническими группами – эвенками (тунгусами), эвенами, якутами,
бурятами, чукчами и др. Накануне всех этих процессов в указанных землях функционировали различные типы и формы регионального двуязычия и многоязычия. Присоединение этих
20
Двуязычие и многоязычие как факторы экономической, социально-политической интеграции стран и народов
народов к Русскому государству способствовало возникновению различных форм массового
национально-русского двуязычия и многоязычия.
При изучении истории формирования двуязычия и многоязычия следует особо отметить,
что борьба украинского народа против господства польского панства и его захватнической
политики завершилась добровольным присоединением в 1667 году Левобережной Украины
и Запорожья к России. В том же столетии границы России на юге расширяются вплоть до
реки Терек, охватив прикубанские степи, районы Северного Кавказа и Прикаспийские степи
с населением черкесов, калмыков, ногайцев.
В XVIII столетии были присоединены Эстония, Латвия, Литва, Белоруссия, Крым и правобережная Украина, а в XIX веке – Грузия, азербайджанские и армянские районы, Чечня,
Адыгея, Бессарабия, Финляндия; на юго-востоке – Казахстан, Средняя Азия, а затем – восточная часть Памира (1895 г.).
Формирование лингвистической карты массового двуязычия и многоязычия в России
происходило не просто, а сопровождалось определенными сложностями. В основе этого
процесса лежали не только военные факторы, а прежде всего добровольное вхождение народов, этносов в состав России. Фактор добровольного вхождения в состав России был обусловлен торговыми, экономическими, политическими, культурными, научными и другими
отношениями представителей местного народа с русскими.
Это тема особая самостоятельная область исследовательской проблемы. Однако, бесспорно то, что любые формы языковых контактов и возникновения различных типов двуязычия и многоязычия приводили и приводят только к прогрессу, консолидации, положительному развитию народов, народностей и общества в целом.
В XIV–XVI вв. – в эпоху Возрождения – в обществе пробудился интерес к античному
искусству, литературе и древним языкам. В странах Западной Европы получили распространение французский, итальянский, испанский и английский языки. Великие географические
открытия того времени дали возможность расширить диапазон знаний о других языках, используемых в различных частях света, и о других культурах. Мореплаватели, купцы и священники, помимо своих основных работ, стали заниматься сравнительным языкознанием.
Многим хотелось постичь тайны чужого и незнакомого, вырос интерес к изучению иностранных языков [10: 3, 5]. В результате различных форм контактов и формирования различных типов двуязычия и многоязычия народы обогощали свою культуру, свой язык через
взаимодействие с другими культурами.
В этом процессе русский язык оказался особенно восприимчив. Так, например, долгое
время считалось, что активное заимствование из европейских языков в русский, активное
формирование двуязычия и многоязычия началось при Петре 1. Однако при более внимательном подходе выявляется особая роль периода, непосредственно предшествовавшего этой
эпохе, т. е. конец ХVI в., первой половины ХVII века. Именно в это время русский язык имел
интенсивные контакты с европейскими языками, что отразилось в проникновении в русскую
письменность множества слов, как результат устойчивой формы билингвизма и полилингвизма. Одно из подтверждений этому – тексты вестей-курантов периода с 1600 по 1660 гг. –
памятника деловой письменности ХVII века. Это тексты, предшествовавшие появлению в
России печатных газет, журналов. Они содержат большое количество заимствованных слов
из европейских языков, так как по большей части являются переводами сообщений из иностранных газет: немецких, голландских и др. [2: 146].
Все заимствованные слова вестей-курантов представляют две большие группы: с одной
стороны, имена собственные (названия стран, народов, земель, владений, а также имена людей) и производные от них. Таких слов исследователи насчитывают порядка 600. С другой –
имена нарицательные, апеллятивы, т. е. слова, называющие предметы по по целым классам.
Их порядка 300. Они представляют следующие тематические группы:
Название месяцев. Двенадцать заимствований из латинского языка через греческий. Все
они имели к тому времени устоявшиеся написания, которые соответствуют современным,
21
Проблемы филологии
лишь «январь» передается как генварь с сохранением (гаммы) в начале слова с ориентировкой на греческое написание.
Название денежных единиц и мер, например, крона, дукат, ефимки (русское название
талера до ХVIII века), миля. Слова этой группы почти не демонстрируют вариативности в
написании.
Так называемая культовая лексика. В основном это заимствования из греческого: антихрист, ад, псалом, сатана и т. д. В вестях-курантах по словам С. Б. Невежиной встречаются
слова: арцибискуп, бискуп, архиепископ, епископ, арцибископ, бископ, пискуп, епискупство
,бископство и др., которые демонстрируют наложение на византийские формы , архиепископ, епископ и производные (как восходящие к греческим) новых польских arcybiskup
(stwo), biskup (stwo) , что приводило к самым разнообразным контаминациям польских и греческих элементов [11: 71].
Лексика сферы образования, науки и искусства. В этой группе представлены заимствования из польского (музикеи, танец), латинского, но через польский (студент, школа), термины военного дела.Это многочисленная группа, в которой преобладают заимствования из
польского языка (либо через польское посредство). Таковы слова: рота, шпага, мушкет, шанец, реитар, голдовник, маршалок, рыцарь.
Термины территориального и административного устройства (сюда мы отнесли и титулы), например, марк «область», администратор, губернатор, бурмистр, арцуг, граф и др. В
основном это заимствования из немецкого или польского.
Названия различных бытовых предметов и реалий, например, замок (из пол.), миллион
(через нем. из итал.), комната, персона и т. д.
Во всей группе нарицательных заимствований наблюдаются различия в родовом оформлении заимствованных имен существительных: персон и персона, кип и кипа, корд и корда,
шанец и шанца. В группе административно-территориальных терминов наблюдается большая орфографическая вариативность.
Данные вестей-курантов позволяют уточнить время проникновения в русский язык многих иноязычных слов. Например, слова: барон, кавалер, монарх, принц, ратуша, резидент,
студент, фельдмаршалок, шквадрон, появление которых на русской почве связывают со
второй половиной XVII века, также слова: маршал, миллион, петарда, президент, фенрих
«прапорщик», цитадель, появление которых на Руси относят к началу XVIII века, встречаются в вестях-курантах ранее сороковых годов XVII века. Все это указывает на наличие русско-греческого, русско-польского, русско-немецкого, русско-итальянского и других типов
двуязычия в общественной жизни России.
В эпоху капитализма двуязычие превращается в широко распространенное явление, создаются условия, благоприятные для возникновения и функционирования массового двуязычия и многоязычия. Во многих странах возникает мода на иностранные языки, что способствовало появлению новых форм и типов билингвизма. В это время формируются такие многонациональные государства, как Российская империя, Австро-Венгрия, США, в которых
язык одной, господствующей нации, как официально, так и неофициально, является государственным языком. В среде российской элиты в моду входят французский, немецкий и английский языки, а это явилось фактором возникновения неконтактного типа двуязычия и
многоязычия элитного слоя общества в России.
В колониях страны-метрополии в Западных странах проводили политику, направленную
на вытеснение местных языков метрополии, на местные культуры оказывалось влияние
культур завоевателей. В итоге усилился и расширился односторонний тип двуязычия.
Специалисты отмечают, что общим признаком внедрения массового двуязычия и многоязычия для капиталистической системы являлось и является вынужденное, насильственное
навязывание угнетенному народу языка привилегированной нации. В условиях капитализма
проблема гармоничного развития языков, культур различных наций остается неразрешимой.
Так, в многонациональной дореволюционной России правительство проводило политику национальной вражды, ненависти, политику русификации и неравноправия наций. С другой
22
Двуязычие и многоязычие как факторы экономической, социально-политической интеграции стран и народов
стороны, сплошная неграмотность населения национальных окраин мешала овладению русским языком, служила непреодолимым препятствием для повышения роли и расширения
общественных функций русского языка в жизни нерусских народов России. В условиях
юридического неравноправия не могло получить нормального развития национальнорусское двуязычие, не говоря о русско-национальном двуязычии [4: 5–6; 5: 12–14].
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
Баскаков, Н. А. Тюркская лексика в «Слово о полку Игореве» [Текст] / Н. А. Баскаков. –
М., 1985. – С. 62–135.
Вафеев, Р. А. Билингв как носитель двуязычия и билингв-языковая личность в культурном пространстве страны [Текст] / Р. А. Вафеев // Экология культуры и образования:
Филология. Философия. История. – Тюмень, 1997. – С. 146–159.
Виноградов, В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII–XIX вв.
[Текст] / В. В. Виноградов. – 2-е изд. – М., 1938. – С. 156.
Дешериев, Ю. Д. Предисловие к сборнику «Проблемы двуязычия и многоязычия»
[Текст] / Ю. Д. Дешериев. – М. : Наука, 1972. – С. 3–12.
Закирьянов, К. З. Двуязычие и интерференция [Текст] / К. З. Закирьянов. – Уфа, 1984. –
С. 81.
Исаев, М. И. Языковое строительство в СССР (процессы создания письменностей народов СССР) [Текст] / М. И. Исаев. – М. : Наука, 1979. – С. 14–15.
Козлов, В. И. Национальности СССР [Текст] / В. И. Козлов. – М., 1975. – С. 5–8.
Костомаров, В. Г. Русский язык среди других языков мира [Текст] / В. Г. Костомаров. –
М. : Просвещение, 1975. – 176 с.
Мечковская, Н. Б. Социальная лингвистика [Текст] / Н. Б. Мечковская. – М. : Аспект
Пресс, 1994. – С. 76, 115.
Михаилов, М. М. Двуязычие в современном мире [Текст] / М. М. Михаилов. – Чебоксары, 1988. – С. 3–5.
Нежина, С. Б. Отражение межъязыковых контактов в лексике Вестей-Курантов XVII в.
[Текст] / С. Б. Нежина // Межкультурная коммуникация. – Омск, 2000. – С. 71.
Филин, Ф. П. Современное общественное развитие и проблемы двуязычия // Проблемы
двуязычия и многоязычия [Текст] / Ф. П. Филин. – М. : Наука, 1972. – С. 15.
Фролов, Н. К. Культура русского языка на рубеже II–III тысячелетия [Текст] /
Н. К. Фролов // Традиции славяно-русской культуры в Сибири. – Тюмень, 2004. – С. 8–11.
23