Cleveroom - Сыктывкарский Государственный Университет

Министерство образования и науки РФ
ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет»
Кафедра лингвистики и межкультурных коммуникаций
Cleveroom
Сборник научно-исследовательских работ студентов специальности
«Теория и методика преподавания иностранных языков и культур»
Выпуск 1.
Сыктывкар – 2011г.
2
От редакторов
Предлагаемый Вашему вниманию сборник научно-исследовательских
работ
студентов
Сыктывкарского
государственного
университета,
специальности «Теория и методика преподавания иностранных языков и
культур» посвящён теоретическим вопросам грамматики английского языка.
Данный выпуск содержит статьи по следующим темам: категории
имени прилагательного в синхронии и диахронии английского языка,
категории вида и времени английского глагола в синхронии и диахронии,
переходный характер неличных форм глагола, сильные и слабые места
падежной теории Ч. Филлмора, статус служебных частей речи, проблема
артикля, системность и асистемность в языке, инновационные
словообразовательные способы в современном английском Интернет-языке,
прагматика и теория речевых актов, грамматические особенности
американского варианта английского языка, лингвистика текста.
Материалы сборника могут представлять интерес для студентов
языковых специальностей, преподавателей английского языка, аспирантов, а
также всех, кто интересуется данными проблемами. Материалы сборника
могут быть использованы в курсе теоретической грамматики английского
языка.
Редакторы: Главный редактор - А.В.Карзунина, 345гр. специальность – теория и методика
преподавания иностранных языков и культур;
Помощник редактора - А.С.Мотолова, 345гр. специальность – теория и методика
преподавания иностранных языков и культур.
Научный руководитель: зав. каф. лингвистики и межкультурных коммуникаций СыктГУ, к.ф.н.,
доцент Минина О.Г.
3
Содержание:
I. Морфология английского языка.
1. Гурьева Л. В. Категории имени прилагательного в синхронии и
диахронии
английского языка ……………………………………………………………………………………………………….4
2. Кирушева Е. Е. Категория вида и времени английского глагола в синхронии и
диахронии………………………………………………………………………………….……………………………….24
3. Першина М. В. Неличные формы глагола, их переходный характер.……………………54
4. Яранова К. Э. Падежная теория Ч. Филлмора. Сильные и слабые места
теории………………………………………………………………………………………………………..……………….78
5. Дуванова И. И. Статус служебных частей речи…..………………………………………………….102
6. Илецкая Е. А. Проблема артикля: слово или морфема………………………………………….140
II. Система языка.
7. Мотолова А.С. Системность и асистемность в языке..…………………………………………..159
III. Особенности современного английского языка.
8. Горчакова Л.В. Инновационные словообразовательные способы в современном
английском Интернет-языке……………………………………………………………………………………184
9. Приказчикова Ю. С. Грамматические особенности американского варианта
английского языка……………………………………………………………………………………………………217
IV. Грамматика текста.
10. Васильева П. В. Прагматика и Теория Речевых Актов. Эволюция теории ...………..242
11. Карзунина А. В. Лингвистика текста: история изучения вопроса..…………………………282
4
Гурьева Л. В.
Категории имени
английского языка.
прилагательного
в
синхронии
и
диахронии
Прилагательное в английском языке как единица языковой системы неоднократно
являлось предметом специальных лингвистических исследований. Обращение к изучению
имен прилагательных не случайно. Оно продиктовано целым рядом соображений, из
которых главным является то, что именно в области прилагательных наиболее очевидна
абстрагирующая и анализирующая мыслительная деятельность человека, благодаря
которой признак, свойство, качество, составляющие неотъемлемую сущность предмета,
мыслятся в отвлечении от него.
К настоящему времени по вопросам прилагательного существует обширная литература,
отражающая результаты исследований в различных аспектах по различным языкам. Имя
прилагательное исследовалось отечественными и западными лингвистами (В.Г.Гак,
В.В.Виноградов, А.А.Зализняк, Е.М.Вольф, М.И.Акодес, И.К.Калинина, А.М.Топоян,
З.А.Харитончик, D.Bolinger, Dixon и др.)
Изучению прилагательного посвящены работы Dixon, R. M. W. (1977). "Where have all the
adjectives gone?"; Dixon, R. M. W. (1999). Adjectives; Warren, Beatrice. (1984). Classifying
adjectives. Gothenburg studies in English. Историческое развитие категорий имен
прилагательных рассматривалось Л.И. Смирницким, Л.П. Чахоян, И.П. Ивановой, В. Д.
Аракиным, М. Я. Блох и др.
Актуальность данной работы определяется тем, что, несмотря на многочисленные
исследования,
прилагательные
имя
прилагательное
характеризуются
по-прежнему
своей
вызывает
семантической
интерес.
и
Имена
функциональной
неоднородностью, что является причиной появления самых разных классификаций и
подходов к исследованию грамматических категорий прилагательного. До сих пор
существуют спорные мнения относительно аналитического образования степеней
сравнения. В то же время представляется интересным сопоставительное исследование
категорий имени прилагательного в английском, немецком и русском языках, выделение
общих и отличительных черт.
Объектом исследования является имя прилагательное в английском языке.
Предмет исследования – категории имени прилагательного, их историческое развитие и
сравнение с категориями прилагательного в немецком и русском языках.
5
Цель работы - рассмотреть категории имени прилагательного английского языка в
синхронии и диахронии и сравнить с категориями прилагательного в немецком и русском
языках.
В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:
1. изучить и проанализировать литературу по теме;
2. рассмотреть исторические особенности категорий имени прилагательного;
3. проанализировать и сравнить категорий имени прилагательного английского,
немецкого и русского языков на современном этапе;
4. выявить изменения в образовании грамматических категорий прилагательного
английского языка на всех этапах развития.
Основные
методы
исследования
-
теоретический
анализ
научно-методической
литературы, сравнительно-сопоставительный анализ категорий имени прилагательного в
разных языках.
Категории имен прилагательных в диахронии.
Категории прилагательных претерпевали постоянные исторические изменения. В данной
главе рассматривается их развитие в разные периоды английского языка:
1) древнеанглийский - период от начала письменных памятников (VII в.) до конца XI в.;
Реляционные категории рода, числа и определенности/ неопределенности. Степени
сравнения, лексические ограничения в их образовании.
2) среднеанглийский - от начала XII в. до XV в. (многие историки включают XV в. в
среднеанглийский период; другие считают его переходным периодом между средне- и
новоанглийским); Разрушение реляционных категорий (род, число, падеж, сильное /
слабое склонение) в системе прилагательного. Остаточные словоизменительные формы на
–е в позднесреднеанглийском. Фиксация порядка слов в атрибутивном комплексе.
Образование аналитических форм сравнения прилагательного.
Категории прилагательных в древнеанглийский период.
Общегерманской особенностью прилагательного является его способность склоняться по
двум парадигмам: так называемой сильной, или местоименной, и так называемой слабой,
или именной.
Во всех индоевропейских языках прослеживается древняя нерасчлененность имени:
существительное и прилагательное когда-то составляли единую категорию и имели
одинаковую парадигму (ср. древнерусское красно солнышко, сыра-земля). В дальнейшем,
когда существительное и прилагательное дифференцировались, часть парадигмы
прилагательного образовалась путем присоединения указательных местоимений. Это и
есть сильное склонение. ( Иванова,1999,124)
6
Окончаниями обоих склонений совместно (синтетически) выражались четыре категории
прилагательных — род, падеж, число и категория определенности-неопределенности: ср.
да. blind-a слепой, где -а выражает именительный падеж, единственное число, мужской
род и категориальную форму определенности. Категория степеней сравнения, однако,
выражалась
раздельно
сочетающимися
с
от
других
различием
в
категорий
корневом
специальными
гласном,
а
суффиксами,
иногда
часто
супплетивными
образованиями: ср. да. зlæd-r-a веселее, радостнее, где сравнительная степень выражается
суффиксом -г-; 1еnз-r-а длиннее, где со значением сравнительной степени также связано
различие основ (положительная степень — lanз-); ср. также супплетивное образование да.
зōd хороший — bet-e-r-a лучший. (Смирницкий Л.И., 1998,239)
В древнеанглийский период сильные формы употребляются тогда, когда прилагательное
(одно или более) функционирует как единственный определитель существительного:
jungun mannum молодым людям, wīse lāreowas мудрые учителя. Слабые формы
употребляются при наличии других определителей (указательных. Притяжательных или
неопределенных местоимений): þās lytlan bōc эту маленькую книгу. Кроме того, слабое
склонение употребляется, если прилагательное субстантивировано: sē gomela старик.
Сильное склонение прилагательных. Местоименные окончания четко прослеживаются
в единственном числе в дательном и винительном мужского рода (и в дательном
среднего), а также в родительном и дательном женского рода; во множественном числе –
в родительном падеже. Формы именительного и винительного падежей мужского рода
также восходят к местоименным, но гласный окончания редуцирован. Сильное склонение
имеет пять падежей, как и указательные местоимения.
Принцип долгого и краткого слога тот же, что и в парадигме существительных: в
именительном падеже единственного числа женского рода, а в среднем роде – в
именительном
и
винительном
падежах
множественного
числа
краткосложные
оканчиваются на –и, долгосложные не имеют окончания. ( Иванова,1999,125)
Подавляющее
большинство
древнеанглийских
прилагательных
в
сильном
(неопределенном) склонении изменялись по типу основ на -о (в мужском и среднем роде)
и по типу основ на -а (в женском роде), но при этом у прилагательных во всех трех родах
имелись определенные особенности местоименного склонения:
1. Вн. ед. м. р.—окончание -nе.
2. Дт. ед. м. и с. р.—окончание -um.
3. Дт. и рд. ед. ж. р.—вставной суффикс -г- .
4. Им. вн. мн. м. р. — окончание на гласный. Эту особенность следует выделить, т. к.
отсут-ствие именного окончания на -s, повидимому, в большой степени обусловило
7
исчезновение категории числа у прилагательных. Какизвестно, категория числа является в
английском языке довольно устойчивой: ср. сохранение категории числа у адъективных
местоимений this — these - этот, that — those - тот.
5. Рд. мн. трех родов — вставной суффикс -г-.
Ниже приводится таблица сильного склонения прилагательных:
а) К р а т к о с л о ж н ы й вариант:
Ед. ч.
Мн. ч.
Мужской род Женский род Средний род
Им.
зlæd
радостный
зladu,| o
зlæd
Вн.
зlædne
зlade
зlæd
Дт.
зladum
зlædre
зladum
Тв.
зlade
-
зlade
Рд.
зlades
зlædre
зlades
зlade
зlada,e
зladu,|o
зladum
зlædra
б) Д о л г о с л о ж н ы й в а р и а н т отличался от краткосложного лишь отсутствием u, -о в формах им. ед. ж. р. и им. вн. с. р. мн.:
Ед. ч.
Мн. ч.
Мужской род Женский род Средний род
Им.
зōd хороший
зōd
зōd
Вн.
зōdne
зōde
зōd
Дт.
зōdum
зōde
зōdum
Тв.
зōde
-
зōde
Рд.
зōdes
зōdre
зōdes
зōde
зōda,e
зōd
зōdum
зōdra
Прилагательные с долгим корневым слогом основ на -jo, -ja, оканчивающиеся на -е в
именительном падеже единственного числа мужского и среднего рода, как, например,
wilde дикий, в именительном падеже единственного числа женского рода и в
именительном и винительном падежах множественного числа среднего рода принимают
окончание -u, -о, не отличаясь, таким образом, ничем от прилагательных с кратким
корневым слогом:
Ед. ч.
Мужской род Женский род Средний род
Мн. ч.
8
Им.
wilde дикий
wildu, |o
wilde
Вн.
wildne
wilde
wilde
Дт.
wildum
wildre
wildum
Тв.
wilde
-
wilde
Рд.
wildes
wildre
wildes
wilde
wilda,|e
wildu,|o
wildum
wildra
П р и м е ч а н и е : Склонение прилагательных, которые раньше относились к основам на
-i (bryce хрупкий, swice обманчивый), полностью совпало со склонением основ на -jo, -ja.
Прилагательные, прежде относившиеся к основам на -и,
в древнеанглийском
представлены только формами именительного падежа единственного числа слов wlacu
теплый и cwucu живой. По этому типу изменялись также притяжательные местоимения и
другие адъективные местоимения, за исключением указательных местоимений.
Слабое склонение прилагательных. Прилагательные склоняются по слабому склонению
в тех случаях, когда прилагательному предшествует определенный артикль, указательное
или другое адъективное местоимение. Прилагательные в сравнительной степени, а часто и
в превосходной, также имеют формы слабого склонения (Смирницкий, 1998,240):
Ед. ч.
Мн. ч.
Мужской род Женский род Средний род
Им.
зōda хороший зōde
зōde
Вн.
зōdan
зōdan
зōde
Дт.,Тв зōdan
зōdan
зōdan
зōdum
Рд.
зōdan
зōdan
зōdra
зōdan
зōdan
Единственная форма этого склонения прилагательных, отличающаяся от слабого
склонения существительных, это форма родительного падежа множественного числа, где
мы находим окончание -ra, проникшее по аналогии из сильного склонения.
(Иванова,1999,126)
Основным средством образования форм степеней сравнения прилагательных были
суффиксы: сравнительную степень характеризовал суффикс -г-, превосходную st-, для
формы положительной степени было характерно отсутствие суффикса. Кроме того, в
форме превосходной степени перед суффиксом обычно имелся соединительный гласный,
который выступал в двух вариантах: варианте -е- и варианте -о-. Вариант соединительного
гласного -е-, в отличие от варианта -о-, сопровождался изменением корневого гласного в
сравнительной и превосходной степенях (Смирницкий, 1998, 240):
а) Вариант с соединительным гласным -о- без изменения корневого гласного:
9
Положительная степень
зæd радостный, весёлый
Сравнительная степень
зlædra
Превосходная степень
зladost, зlædost
б) Вариант с соединительным гласным -е- с изменением корневого гласного:
Положительная степень
lаnз длинный
Сравнительная степень
lenзra
Превосходная степень
lenзest
Общегерманские суффиксы сравнительной степени –iza, -oza подверглись действию
ротацизма и редукции первого гласного; в результате, в древнеанглийском они слились в
форме –ra. Общегерманские суффиксы превосходной степени - -ist, -ost; в суффиксе -ist
гласный подвергся осреднению и перешел в –e. Таким образом, в древнеанглийском мы
находим суффиксы -еst, -ost. В суффиксе -ost гласный иногда тоже подвергался
осреднению в –е.
В тех прилагательных, в которых суффиксы степеней сравнения восходят к –iza, -ist,
корневой
гласный
подвергся
умлауту;
иначе
говоря,
формы
сравнения
этих
прилагательных по составу гласных отличаются от исходных форм (т.е. положительной
степени). В прилагательных. у которых суффиксы степеней сравнения восходят к –oza, ost, гласные исходных форм и форм сравнения одинаковы; но если в корне гласный /ǽ/, он
чередуется с /а/ в позиции перед гласным заднего ряда.
Уже в древнеанглийском встречается форма strongest, образованная путем аналогичного
выравнивания. ( Иванова,1999,126)
Прилагательные в сравнительной степени склоняются по слабому склонению. Реже это
относится и к прилагательным в превосходной степени, которые иногда могут иметь
формы сильного склонения.
Для некоторых прилагательных характерно супплетивное образование степеней сравнения
(Смирницкий, 1998,241):
Положительная
Сравнительная
Превосходная
зod хороший
betera
betst
yfel плохой
wiersa
wierest
mаrа
mæst
micel большой
lytel малый
Iæssa
Iæst
В индоевропейских языках, наряду с другими суффиксами сравнения, существовал
суффикс превосходной степени –m; мы находим его, например в латинском optimus
наилучший, primus первый. В некоторых древнеанглийских прилагательных также
прослеживается этот древний суффикс: forma первый, hindema задний, meduma средний.
10
Чаще, однако, суффикс –m встречается в соединении с более поздним -est, в результате
чего получается суффикс -mest, включающий. По существу, два суффикса превосходной
степени. Такое соединение могло возникнуть только потому, что суффикс –m уже утратил
свое грамматическое значение, в то время как –est и -ost стали единственными
суффиксами превосходной степени.
В большинстве случаев степени сравнения с -mest образованы от наречий, но
функционируют как прилагательные. ( Иванова,1999,126)
Проблема так называемых «качественных наречий» .
В древнеанглийском языке у
качественных прилагательных имелись образования на -е, аналогичные современным
английским образованиям на -lу:
lanз долгий
lаnз-е долго
nearu узкий
nearw-e узко
deop глубокий
deop-e глубоко
Обычно древнеанглийские образования на -е, образованные от качественных
прилагательных, именуются качественными наречиями и тем самым выделяются в другую
часть речи. Представляется, однако, что было бы более правильным рассматривать эти
образования в качестве форм качественных прилагательных. Прежде всего, следует
указать на отсутствие у образований на -е различия в вещественном (собственно
лексическом) значении: ср. да. deop глубокий — deope глубоко; heard тяжелый — hearde
тяжело. Значение, различающее образования с суффиксом -е и образования без этого
суффикса, является чисто грамматическим, поскольку оно, во-первых, является
дополнительным к основному вещественному значению, а, во-вторых, передает о т н о ш е
н и е (признака к процессу). Кроме того, нельзя упускать из виду, что образования на -е
сближаются с качественными прилагательными наличием категории степеней сравнения;
отсутствие же категорий числа, падежа и рода у этих образований представляется вполне
понятным, если учесть ту особую роль, которую перечисленные категории играют в
системе прилагательных. (Смирницкий, 1998,242)
Категории прилагательных в среднеанглийский период.
В среднеанглийском прилагательные претерпели изменения, полностью преобразовавшие
систему словоизменения.
В раннесреднеанглийском еще можно найти остатки падежных форм, особенно на юге и
отчасти в центральных диалектах, где можно еще встретить формы винительного падежа
и окончание -en во всех падежах и для всех трех родов, за исключением именительного
падежа единственного числа.
11
Но уже у Чоссера парадигма прилагательного сводится к незначительным остаткам.
Падежная система исчезла; грамматический род также исчез. Сохраняются на письме
остатки числа и сильного и слабого склонений. ( Иванова,1999,127)
Развитие омонимии падежей и редукция окончаний привели к значительной перестройке.
По мнению Ильиша, отмирание грамматического рода и падежных окончаний
существительных в среднеанглийский период повлекло за собой значительное изменение
в склонении прилагательных. (Ильиш, 1968)
Cистема склонения имен прилагательных в 12-13 веках приняла следующий вид:
Неопределенная форма прилагательных
Падеж
Ед.ч.
Мн.ч.
Мужской род
Женский род
Средний род
Им.
-
-,-e
-
-e
Рд.
-es
-re
-es
-re
Дт.
-en
-re
-en
-en
Вн.
-en
-,-e
-
-e
Определенная форма прилагательных
Падеж
Ед.ч. (для всех родов)
Мн.ч.
Им.
-e
-en
Рд.
-en
-re
Дт.
-en
-en
Вн.
-en,-e
-en
Во второй половине 13 века происходит отмирание всех падежных окончаний
прилагательных. В 14 веке прилагательные сохраняют только два омонимичных
окончания: окончание множественного числа неопределенной формы -е и определенной
формы(обоих чисел)-е, н-р:
Неопределенная форма
Определенная форма
ед.ч.
a good man
to goode man
мн.ч.
goode men
the goode men
Когда же в 15 веке конечное -е повсеместно отошло, прилагательные в английском языке
утратили всякую способность согласовываться с существительными, превратившись в
12
неизменяемую часть речи, если не считать категории степеней сравнения, что послужило
основанием образования нового типологического признака- примыкания, заменившего
собой прежний типологический признак - согласование. (Аракин, 1985,136)
Причина такого быстрого распада парадигмы прилагательного лежит, очевидно, в
специфике его категорий. Все категории прилагательного — кроме сравнения определяются свойственной
ему синтаксической
функцией
определения;
внутри
словосочетания в флективном языке определение, выраженное прилагательным, связано
со своим определяемым посредством согласования. Естественно поэтому, что если
определяемое, выраженное существительным, утратило категорию рода и почти утратило
категорию падежа, то это должно было отразиться и на зависимом члене словосочетания.
Правда, категория числа существительного сохранилась; дольше всего она сохранялась и у
прилагательного. Но, вероятно, распад категорий ведущего члена словосочетания привел
не только к количественному, но и к качественному изменению отношений: атрибутивное
словосочетание
утратило
согласование
как
способ
синтаксической
связи.(
Иванова,1999,128)
Аффиксы степеней сравнения прилагательных также подверглись ряду изменений в
связи с редукцией неударных слогов. Так, аффикс сравнительной степени -ra изменился в
-re. Позднее между аффиксом -re и конечным согласным корня развился вставочный
гласный [ə], изображаемый на письме буквой е, в результате аффикс сравнительной
степени стал -ere. В конце среднеанглийского периода аффикс -ere упростился в er.
Суффиксы превосходной степени слились в -est: hard-harder-hardest.
Формы превосходной степени -est и -ost совпали в одном аффиксе -est, продолжающем
существовать до настоящего времени.
В среднеанглийский период сохраняются всего лишь несколько прилагательных,
имеющих степени сравнения с переднеязычной перегласовкой, к числу которых относятся
прилагательные:
Положительная
степень
Сравнительная
степень
Превосходная
степень
Значение
old
long
strong
elder
lenger
strenger
eldest
lengest
strengest
старый
длинный
сильный
В самом конце среднеанглийского и начале новоанглийского эти формы заменяются
формами степеней сравнения без чередования гласного корня. Единственной формой с
чередованием, продолжающей сохраняться наряду с новыми формами без чередования,
13
являются формы elder и eldest, употребляемые в суженном значении старший, самый
старший,н-р, мой старший брат- my elder brother.
Супплетивные формы прилагательных древнеанглийского периода сохранились в языке
среднего периода, хотя несколько изменили свои формы в связи с общим изменением
системы звуков языка, что можно видеть в прилагаемой таблице:
Положительная степень
Сравнительная степень
Превосходная степень
Др.-а.
Др.-а.
Др.-а.
Ср.-а.
Ср.-а.
Ср.-а.
Зōd
Good
Betera
bett(e)re
Betst
yfel
yvel, evel
wiersa
werse
wiersta
micel
muchel, much māra
mōre
mǽst
lŷtel
litel
lǽssa
lasse
lǽst
В течение 14-15 веков в системе прилагательных возникает новый способ
Best
werst
meast, moost
least, leest
образования
степеней сравнения аналитического типа. Он заключается в том, что прилагательное
остается без изменения, но перед ним употребляется сравнительная степень more и
превосходная the most.
Этот способ стали применять для прилагательных, имеющих три и более слогов: ср.а.profitable -прибыльный, more profitable, the most profitable. (Аракин, 1985,137)
Уже в древнеанглийском встречаются описательные сочетания тип māra и mǽst с
прилагательным. В среднеанглийском сочетания с more и most начинаю употребляться
широко; морфологические формы сравнения и сочетания с more и most употребляются
независимо от количества слогов: more kind, но difficulter, difficultest. (Иванова,1999,128)
Возникновение этой новой формы степеней сравнения может быть объяснено влиянием
сложившегося в то время ритма языка, не допускавшего скопления более чем двух слогов
при одном ударении, что стало устойчивой закономерностью к этому времени. Появление
трехсложных прилагательных, к которым еще прибавлялись безударные аффиксы -er, -est
оказывалось в резком противоречии со сложившимся ритмом языка. Чтобы избежать
этого, стали прибегать к образованию степеней сравнения со словами more и the most.
Таким
образом,постепенно
сложилась
определенная
система,
существующая
до
настоящего времени.
При этом следует отметить, что вплоть до 18 века в литературном языке сохранялись так
называемые double comparative and double superlative: more better, the most unkindest. Они
часто встречаются у Шекспира и его современников. Ныне,однако, эти обороты
сохраняются только в диалектах и в просторечии. (Аракин, 1985,138)
Категория степеней сравнения имени прилагательного в современном
английском, немецком и русском языках.
14
В английском, русском и немецком языках существуют два основных способа, с помощью
которых образуются степени сравнения прилагательных: синтетический и аналитический.
Синтетические грамматические формы образуются за счет морфемного состава слова.
Аналитические
грамматические
формы
образуются
в
результате
сочетания
знаменательного слова со служебными словами, например в английском языке: beautiful more beautiful – most beautiful. К ненормативным способам образования степеней
сравнения относятся так называемые супплетивные формы. (Ривлина А.А.,2009)
Степени сравнения прилагательных в английском языке.
В большинстве современных языков, на это указывает Р.А.Будагов, степени сравнения
передаются либо флективно(синтетически), т.е. при помощи окончаний, либо лексически
(аналитически), при помощи особых «вспомогательных» слов. (Будагов,1965)
Под аналитическим языковым образованием понимается такое, значение которое
выражено не одним словом, а под синтетическим, соответственно, - однословные
образования. Поэтому, например,
«англ. оld man старик может быть названо
аналитическим образованием, а русск. старик или лат. senex - синтетическим».
(Смирницкий, 1959,62)
Если сказать что, аналитические образования является словосочетанием, а синтетические словами. В таком случае вообще всякий язык состоящий их слов, сочетаемых друг с
другом в речи, должен быть привязан в основном аналитическим, так как в речи на этом
языке большая часть значений будет выражена словосочетаниями. Аналитичность языка в
этом смысле, есть вообще один из существенных признаков, важных для его
функционирования и развития. Наряду с тем или иным пониманием аналитичности
существует, однако, и некоторое более частное и специальное понимание. «Под
аналитическим образованием имеется в виду, такое образование, которое, с одной
стороны, существенно отличается от словосочетаний и уподобляются целям словам.
Аналитическое образование в таком смысле близко к тому или даже прямо совпадает с
тем, что определяется как фразеологическая единица»: ведь последняя как раз
характеризуется тем, что она имеет строение словосочетания, но при этом эквивалентна
слову и функционирует как одно целое слово. «Иногда понятие аналитичности
расширяется больше: под аналитическим оборотом понимают, такое которое членится
легко и четко ( под синтетическим - более слитно) (Ср. V. Tauli, vol.5, fasc. 2.)
В системе прилагательного к аналитическим формам относят образования с more и most,
рассматриваемые как аналитические формы сравнительной и превосходной степеней
сравнения, соответственно, и соотносящиеся с синтетической формой положительной
степени: ср. beautiful красивый, more beautiful красивее— most beautiful самый красивый.
15
Слова more и most в этих случаях трактуются как компоненты сложной формы (а не как
уточнители значения прилагательного вроде very очень) на том основании, что в системе
форм прилагательного имеются
синтетические формы степеней сравнения типа ugly
безобразный — uglier безобразнее — ugliest безобразнейший. Наличие
подобных
образований свидетельствует о том, что данное семантическое отношение (уточнение
признака в
количественном отношении по возрастающей степени)
зафиксировано в
английском языке грамматически (как определенная система синтетических форм слова).
Образования с mоге и most выступают функционально совершенно аналогично
синтетическим формам степеней сравнения, которые и отрывают сочетания типа more
beautiful, most beautiful от прочих, близких к ним, сочетаний (вроде very beautiful очень
красивый). Без наличия синтетических форм сравнительной и превосходной степени
синтетическая форма положительной степени сама по себе не была бы в состоянии
оторвать словосочетания с more и most от прочих близких к ним сочетаний и втянуть их в
орбиту системы форм прилагательного. Именно это обстоятельство (отсутствие
аналогичных синтетически образованных форм) не позволяет включить (как это иногда
делают) в систему форм степеней сравнения прилагательного образования с less и least —
less
beautiful
менее
красивый,
least
beautiful
наименее
красивый:
отсутствие
соответствующих синтетических образований препятствует восприятию сочетаний с less
и least как чего-то более цельного, функционирующего на правах формы слова.
(Смирницкий, 1959,98)
По мнению М. Блоха, формы less, least обычно употребляются как аргумент против
трактовки more, most как грамматических морфем слова. (Блох, 1983)
Единственная форма словоизменения прилагательных — степени сравнения, передающие
различную интенсивность признака в сопоставлении с предметами, обладающими тем же
признаком. Однако далеко не все прилагательные способны передавать различную
степень интенсивности того или иного свойства. Как правило, эта способность
отсутствует у относительных прилагательных в их прямом значении, хотя в переносном
значении изредка эти формы могут встречаться. Качественные прилагательные
изменяются по степеням сравнения, за исключением тех случаев, когда обозначается
абсолютное качество (например: blind, dead). Морфологическая форма степеней
сравнения в своем употреблении ограничена фонетическим составом прилагательного,
прежде всего его слоговой структурой: бесспорно изменяются морфологически только
односложные, принимая в сравнительной степени окончание -еr, в превосходной -est:
short, shorter, the shortest. Двусложные могут изменяться морфологически или передавать
степень качества в составе словосочетания: lovelier, more lovely; the loveliest, the most
16
lovely. Существуют ещё некоторые ограничения, например для прилагательных с исходом
на два взрывных: direct, rapt; эти прилагательные обычно не образуют морфологических
форм сравнения, хотя strict может иметь формы stricter, the strictest. Многосложные
прилагательные не имеют морфологических форм сравнения, степень качества передается
в них сочетаниями с more, the most: more difficult, the most difficult. (Иванова, 1981,34)
Вопрос
заключается
в
следующем:
является
ли
more
difficult
аналитической
сравнительной формой прилагательного difficult? В этом случае слово more было бы
вспомогательным в образовании аналитической формы, и фраза бы относилась к области
морфологии. Или же more difficult – свободная фраза, существенно не отличающаяся от
фразы very difficult. В таком случае, у прилагательного difficult совсем не будет степеней
сравнения( формирование степеней сравнения этого прилагательного с помощью –er, -est
невозможно), и фраза в целом будет являться синтаксическим образованием.
Существует несколько аргументов в поддержку мнения о том, что more difficult является
аналитической сравнительной формой:
1. Значение таких сочетаний как more difficult, the most difficult не отличается от степеней
сравнения larger, the largest.
2. Качественные прилагательные(как difficult) выражают свойства, которые могут быть
представлены в различных степенях. (Ильиш, 1971,61)
Однако, во-первых, наречия more и most обычно сохраняют свое лексическое значение, и,
что важно, эти сочетания лексически противопоставлены сочетаниям с less, least,
передающим, соответственно, уменьшение степени качества. Было бы логично в таком
случае причислить эти последние сочетания также к аналитическим формам; но тогда
нарушается параллелизм с собственно морфологической системой, не имеющей форм со
значением уменьшения степени. С другой стороны, сочетания с more, most включают
также так называемые элятивные сочетания типа a most important point, передающие
высокую степень качества, вне сравнения с чем-либо. Если элятивные сочетания
рассматривать также как аналитические формы, то, видимо, сюда же следует причислить
и сочетания с very, extremely, синонимичные элятивным сочетаниям, тем более, что
морфологические формы, не имеющие в своем составе элятива (невозможно *а bravest
action), способны выражать высокую степень качества только сочетанием с most: a most
brave action. Границы «аналитических» форм, таким образом, оказываются весьма
расплывчатыми. Как мы видим, функционирование сравнительных сочетаний и
морфологических форм далеко не параллельно. Но самым главным аргументом против
отнесения сочетаний с more, most к аналитическим формам является синтаксическая
весомость наречий тоrе и most. Между компонентами аналитических форм не существует
17
синтаксических отношений; между тем, тоrе и most сохраняют обстоятельственные
отношения с прилагательным в той же мере, как любые другие наречия степени: ср. more
attractive, less attractive, very attractive, rather attractive. (Иванова, 1981,35)
К ненормативным способам образования степеней сравнения относятся так называемые
супплетивные формы, которые начали употребляться еще в древнеанглийском языке.
Супплетивные формы представляют собой образованные от разных корней формы одного
слова. Это тоже архаичные формы, и они присущи в основном одним и тем же словам
русского и английского языков: be-was(were)-been (быть-есть), go-went-gone (иду-шёл), Ime (я-меня).(Смирницкий, 1959)
У прилагательных супплетивные образования встречаются в формах степеней сравнения:
ср. good хороший—better лучше — best наилучший, где супплетивность отделяет форму
положительной степени (good), с одной стороны, от формы сравнительной степени (better)
и превосходной степени (best), с другой. Формы же
сравнительной и превосходной
степеней здесь совпадают по корню, различаясь лишь чередованием согласного -t с нулем.
То же самое наблюдается и в случае прилагательного bad плохой — worse хуже — worst
худший, где высшие степени сравнения (сравнительная и превосходная) также
оказываются связанными друг с другом по линии супплетивности. Такая связь, очевидно,
не случайна, поскольку и семантически сравнительная и превосходная степени стоят
ближе друг к другу, чем к положительной степени; их связывает то, что в них обеих
признак
обозначается
относительно.
Что
же
касается
различия
этих
форм,
заключающегося в том, в каком именно отношении берется признак в сравнительной и в
каком в превосходной степени, то оно представляет собой более тонкую дифференциацию
уже внутри собственно относительного обозначения признака (в отличие от его
безотносительного обозначения в положительной степени), а поэтому, можно думать, и
выражается изменением внутри одного и того же корня (и суффиксацией). Примечание:
Исторически к разным корням восходят и much много — more больше — most всего
больше. Однако в современном языке вряд ли можно рассматривать их соотношение как
супплетивное образование. Исторически разные корни здесь настолько срослись, что, как
уже говорилось выше, более правильным
чередованию
гласных
внутри
одного
представляется отнести данный случай к
корня,
сочетающемуся
с
определенными
аффиксальными моментами.
Сравнительной
превосходная
формой
форма
прилагательного
образуется
не
от
bad
является
worse,
но
положительной(baddest),
сравнительной(worst).(J.D. Bobaljik )
Степени сравнения прилагательных в немецком языке.
по правилам
а
от
корня
18
Качественные имена прилагательные имеют в немецком языке, как в английском и в
русском, три степени сравнения: положительную (Positiv), сравнительную (Komparativ) и
превосходную (Superlativ). В немецком языке сравнительная степень образуется
синтетически с помощью суффикса –er. Эта форма используется и атрибутивно, и
предикативно, как и в английском (Eine lautere Stimme, Seine Stimme war lauter). Возможно
образование аналитической формы с weniger или с minder.
Большинство односложных прилагательных (а также двусложное прилагательное gesund –
здоровый) с корневыми гласными а, о, и принимает перегласовку умлаут: kalt (холодный)
— kält-er (холоднее), rot (красный) — röt-er (краснее). (Марфинская, Монахова, 2001,11)
Сравнительные степени прилагательных в немецком языке употребляются с предлогом
als. Н-р, Dümmer, als die Polizei erlaubt. – Глупее, чем разрешено полицией (поговорка). В
некоторых случаях вместо als употребляется более старое слово denn (с тем же
значением). Например, в определенных, уже устоявшихся, привычных речевых оборотах,
а также для того, чтобы избежать двух als подряд: Sie war schöner denn je. – Она была
прекрасней, чем когда-либо. Прилагательное в сравнительной степени может стоять и
перед существительным, быть определением к нему: ein billiger Wagen – дешевая машина,
ein billigerer Wagen – более дешевая машина;
К сравнительной степени (на -er), взятой за основу, прибавляются обычные окончания
прилагательных (по трем правилам):
- ein billigerer Computer, der billigere Computer (более дешевый);
- viele billigere Computer, diese billigeren Computer (множественное число – неконкретное
или конкретное);
- Ich brauche einen billigeren Computer. – Мне нужен более дешевый компьютер (изменился
артикль).
Прилагательное в сравнительной степени может превратиться и в существительное, что
является особенностью немецкого языка: Nichts Interessantes. – Ничего интересного.
Стоит заметить также, что прилагательное в сравнительной степени может иногда
означать не сравнение, а просто ослабленное качество: eine kleine Stadt (маленький город)
– eine kleinere Stadt (небольшой город ~ скорее маленький);(Франк, 2002) В немецком
языке, как и в русском, представлены прилагательные, не образующие степеней
сравнения: schriftlich, vierecklig, scheeweiss, blutjung, unrettbar, kinderlos (Duden-Grammatik,
1984, 312).
Превосходная степень образуется с помощью суффикса -(e)st. В немецком эта степень
образуется двояко. Синтетическая форма имеет суффикс –st-. При ее образовании
аналитическим способом к превосходной степени прилагательного в дательном падеже
19
прибавляется в препозиции частица am. Аналитическая форма не употребляется
атрибутивно. Если форма превосходной степени используется не для сравнения с другими
предметами, то она обозначает очень высокую степень свойства и носит название
элятива(интереснейшее замечание, mein liebster Freund) (Абрамов,2004,254)
Большинство прилагательных с гласными а, о, и также получают умлаут. kalt — der, die,
das kält-est-e самый (-ая, -ое) холодный (-ая, -ое). Кроме этой формы превосходной
степени имеется и другая: am ... -(e)sten: am kältesten (холоднее всего). (Марфинская,
Монахова, 2001,11) Так же, как и в английском языке здесь обязателен определенный
артикль, так как мы имеем дело с чем-то единственным в своем роде, а значит,
конкретным, определенным. Правда, превосходная степень может обозначать не только
нечто единственное в своем роде, но и просто высшее качество. Тогда возможен
неопределенный артикль (или отсутствие артикля – во множественном числе – как
показатель неопределенности): Dieser Betrieb besitzt modernste Maschinen. – Это
предприятие обладает самыми современными станками. Те же прилагательные, которые
получали умлаут в сравнительной степени, получают его и в превосходной: Cornelia hat
lange Haare. – У Корнелии длинные волосы. Прилагательное в превосходной степени
также умеет превращаться в существительное: Das ist das Schönste, was es gibt. – Это
самое прекрасное, что только есть. (Франк, 2002) Для образования превосходной формы
используются конструкции с предлогами von и unter (der alteste von seinen
Brudern).(Абрамов,2004,255)
Некоторые прилагательные не получают умлаута в сравнительной и превосходной
степени: прилагательные с дифтонгом аи: laut (громкий), faul (ленивый), прилагательные с
суффиксами -ig, -er, -et, -bar. rautig (мужественный), munter (бодрый), некоторые
односложные имена прилагательные, например: froh (радостный), klar (ясный), voll
(полный).
К супплетивным формам степеней сравнения относятся прилагательные, идентичные
существующим в английском языке: gut (хороший) — besser (лучший) — am besten (самый
лучший) nah (близкий) — näher (более близкий) — am nächsten (самый близкий) hoch
(высокий) — höher (более высокий) — am höhsten (самый высокий) (Марфинская, 2001,11)
Таким образом, мы видим, что аналогично английскому языку в немецком языке
синтетическая сравнительная степень
образуется
с помощью
суффикса
–er,
а
превосходная степень в обоих языках образуется добавлением суффикса –st-. Также
необходимый в английском языке определенный артикль the в превосходной форме имеет
аналогию в немецком в виде am. В то же время, в немецком языке существуют свои
особенности: появляется так называемый умлаут в большинстве случаев образования
20
сравнительной и превосходной степени. Его можно сравнить с удвоением согласных в
английском языке (big-bigger). Особенностью немецкого языка является также умение
прилагательных в превосходной и сравнительной степени переходить в существительные.
Степени сравнения прилагательных в русском языке.
В русской грамматике первой половины 19 в был выстроен ряд форм степеней сравнения:
1) форма положительной степени на –ый,-ий,( красивый, свежий);
2) форма сравнительной степени на –ее(-е, -ше) или описательная с более(милее, лучше,
более сильный)
3) промежуточное положение между чисто сравнительной степенью и превосходной
занимала «сравнительная превосходная» форма с суффиксом –ейш,айш, (величайший,
красивейший)
4) форма превосходной степени - описательная со словом самый (самый добрый);
Все эти формы степеней сравнения в той или иной мере живы и в современном русском
языке, но функции и соотношение их существенно изменились. (Виноградов, 1972,205)
Сравнительная степень в современном русском языке образуется двояко: синтетически с
помощью суффиксов – ее(ей), -е, -ше (сильнее, гуще, старше) и аналитически с помощью
более (более строгие родители), а в случае меньшей степени – менее. В русском языке
синтетическая сравнительная степень возможна не от всех прилагательных. Она не
встречается
преимущественно
у
тех
прилагательных,
которые
развились
из
относительных прилагательных или причастий (робкий, гнилой, дерзкий).
Атрибутивно в русском языке употребляется только аналитическая форма (более большой
дом, более сильный человек). Форма с более представляет собой целостное грамматическое
единство. По мнению В.В. Виноградова, необосновано традиционное мнение об этой
аналитической форме, будто она выходит за обычные рамки морфологических
образований,
представляя
синтаксическое
сочетание
двух
неоднородных
слов.
(Виноградов, 1972,207) Предикативно используются обе формы: Звук стал громче/более
громким. (Абрамов,2004)
Грамматическая стройность и логическая последовательность соотношений несколько
нарушены в синтетических формах степеней сравнения. В синтетических формах
степеней сравнения отсутствуют признаки не только падежа, но и числа, рода, то есть
формы согласования. Они могут сочетаться с приставкой по-, которая обычно смягчает
степень преобладания какого-нибудь качества в одном из сравниваемых предметов
(ученики помоложе) (Виноградов, 1972,216). Синтетическая форма в русском языке
является неизменяемой, в то время как в немецком она склоняется.
21
Для образования превосходной степени используется конструкция с предлогами из, среди,
в, за (самый старший из братьев, самый ясный день за всю неделю). Превосходная
степень образуется двояко: синтетически и аналитически. Для образования синтетической
формы служат суффиксы –ейш- и -айш-.(Абрамов,2004) Они имеют в русском языке 3
значения. Первое- с яркой экспрессивной или риторической окраской – это значение
предельной степени признака или безотносительно большой меры признака. Второезначение высшей степени качества, присущей какому-нибудь выделенному из группы,
ряда, среды лицу или предметам по сравнению с другими. Употребление формы
превосходной степени в этом смысле не вполне синтетично. И третье, редкое, почти
вымершее в современном литературном языке значение сравнительной степени.
Аналитическая форма образуется с помощью слов самый и наиболее. В современном
русском языке с ней связаны два значения:
1) в абсолютном употреблении она обозначает решительное превосходство качества,
предельную степень качества.
2) значение высшей степени качества, присущей какому-нибудь предмету(лицу) или
группе предметов, которые по этому признаку выделяются из круга всех остальных
предметов данной категории. Это значение осуществляется при посредстве конструкции с
предлогом из и родительным падежом существительного.(Виноградов, 1972)
В русском, как и в других языках, есть прилагательные, сравнительная степень которых
образуется
супплетивно
(хороший-
лучше,
плохой-хуже,
малый-меньше).
(Абрамов,2004,254)
Наблюдается несоответствие между возможностями синтетических и аналитических форм
и реализацией их в современном языке. Аналитические формы обладают более широкими
возможностями функционирования, чем синтетические формы.
1) Они способны образовываться от более широкого круга прилагательных, например, и у
тех, которые имеют основу на -кий, -хий, -ский и др. (ветхий, кроткий, скользкий, рабский,
поэтический и т. п.) и от которых затруднено образование синтетических форм.
2) Аналитические формы сравнительной степени имеют все формы словоизменения,
которые имеет прилагательное положительной степени (формы падежей, рода, числа);
синтетическая же форма неизменяема. В условиях русского языка, с преобладанием
флективных форм, это морфологическое различие имеет немалое значение. Оно
определяет
более
широкие
возможности
синтаксического
функционирования
аналитических форм.
3) Аналитические формы способны выполнять все синтаксические функции, которые
выполняют прилагательные положительной степени (главным образом, атрибутивную и
22
предикативную). Неизменяемая синтетическая форма далеко не всегда может выступать в
качестве атрибута. Поэтому синтетические формы во всех случаях (кроме нескольких
несоотносительных форм) могут быть заменены аналитическими формами, например:
Нарисованный мир красивее (ср. более красив), чем настоящий (В. Аксенов, Звездный
билет);
Улицы
города
с
каждым
днем
становились
многолюдней
(ср.
более
многолюдными) (В. Балтер, До свидания, мальчики!).
Замена же аналитических форм синтетическими во многих случаях невозможна, даже
если есть соотносительные синтетические формы. Например:
Ночь хлынула в
пространство, на время отвоеванное у нее человеческим светом, залила его еще более
густой, еще более неприглядной темнотой (В. Солоухин, Каравай заварного хлеба); Оно
(письмо) пришло из далекого и пустого края, еще более далекого, чем тот, где выжил
свой год Васин (И. Шмелев, Поденка). Другими словами: аналитическая форма вполне
справляется не только с атрибутивной, но и с предикативной функцией; синтетическая же
справляется только с предикативной функцией.
Из рассмотрения возможностей двух форм сравнительных степеней прилагательного
следует вывод: из них к прогрессивному развитию более способны аналитические формы.
(Морозова, 1969,255)
Таким образом, мы видим, что в русском языке сравнительная степень образуется
прибавлением суффикса –ее, схожим с –er немецкого и английского языков. Образование
аналитической
превосходной
и
сравнительной
степеней
сравнения с помощью
прибавления служебных лов самый и более, можно сравнить с прибавлением most и more
в английском. Для немецкого же языка такое образование не характерно.
В ходе проведенного исследования были изучены и проанализированы работы
отечественных и зарубежных лингвистов по проблеме категорий прилагательного в
английском языке в сопоставлении с аналогичными категориями прилагательного в
немецком и русском языках. Были рассмотрены исторические особенности и развитие
категорий английского прилагательного. В результате можно сформулировать следующие
основные выводы по итогам проведенного исследования:
Диахроническим исследованиям категорий имен прилагательных посвящено большое
количество
работ
отечественных
и
зарубежных
ученых.
Это
обуславливается
постоянными изменениями и развитием имен прилагательных в древнеанглийском и
среднеанглийском периодах. В ходе истории реляционные категории (род, число, падеж,
склонения) в системе имени прилагательного были разрушены, в современном
английском
языке
сохранилась
только
одна
категория
представленная синтетической и аналитической формой.
степеней
сравнения,
23
Следует отметить, что границы аналитических форм до сих пор «размыты» и в
современной
лингвистике
существует
две
противоположные
точки
зрения
на
грамматический статус аналитических образований. Некоторые ученые, основывающиеся
на мнении В.В.Виноградова, признают их формами морфологическими, другие считают
их синтаксическими построениями.
Сравнивая способы образования степеней сравнения прилагательных английского,
русского и немецкого языков, можно сделать вывод, что они во многом схожи, в
частности в двояком образовании (синтетическом и аналитическом) сравнительных и
превосходных степеней сравнения. Также, мы видим, что аналогично английскому языку
в немецком языке синтетическая сравнительная степень образуется с помощью суффикса
–er, а превосходная степень в обоих языках образуется добавлением суффикса –st-. А
необходимый в английском языке определенный артикль the в превосходной форме имеет
аналогию в немецком в виде am. В то же время, в немецком языке существуют свои
особенности: появляется так называемый умлаут в большинстве случаев образования
сравнительной и превосходной степени. Его можно сравнить с удвоением согласных в
английском языке (big-bigger). Особенностью немецкого языка является также умение
прилагательных в превосходной и сравнительной степени переходить в существительные.
В русском языке сравнительная степень образуется прибавлением суффикса –ее, схожим с
–er немецкого и английского языков. Образование аналитической превосходной и
сравнительной степеней сравнения с помощью прибавления служебных лов самый и
более, можно сравнить с прибавлением most и more в английском. Для немецкого же
языка такое образование не характерно.
В строе этих трех европейских языков есть весьма существенные различия; однако многие
грамматические особенности сохранились, в частности явное сходство в образовании
степеней сравнения как отражение общности менталитетов. Даже отдаленное родство
может иметь некоторое практическое значение: сравнение слов основной лексики и
особенностей строя, например, позволило языковедам XIX в. дать предварительную (и по
большей части верную) классификацию очень многих языков, известных лишь по
отрывочным и неточным записям путешественников. (Яхонтов,1980,150)
Список литературы:
1. Аракин В. Д. История английского языка: Уч. пособие. - М.: Просвещение, 1985.
2. Блох М. Я. Теоретическая грамматика английского языка: Учебник.— М.: Высш.
школа, 1983.
3. Будагов Р.А. Введение в науку о языке. М., 1965
4. Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. - М.: Высш. шк., 1972.
24
5. Иванова И.П., Бурлакова В.
В., Почепцов Г.Г. Теоретическая грамматика
современного английского языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981.
6. Иванова И.П., Чахоян Л.П., Беляева Т.М. История английского языка, 1999.
7. Ильиш Б. А. История английского языка. М.: Высшая школа, 1968.
8. Ильиш, Б.А. Строй современного английского языка: учебник / Б.А. Ильиш. –
Ленинград: Просвещение, 1971.
9. Марфинская М.И., Монахова Н.И. Грамматика немецкого языка.- М.,2001
10. Морозова М. И..Вопросы филологии. - М., 1969.
11. Смирницкий Л.И. Древнеанглийский язык.- М., 1998.
12. Смирницкий А.И. Морфология английского языка. - М.: Изд-во литературы на
иностранных языках, 1959.
13. Франк И. М. Немецкая грамматика с человеческим лицом - М.: Айрис-Пресс, 2002
14. Яхонтов С.Е. Теоретические основы классификации языков мира. - М., 1980.
15. Ср. V. Tauli, Morphological analysis and synthesis, Acta Linguistica, vol.5, fasc. 2.
16. Duden-Grammatik, 1984
17. J. D. Bobaljik ON COMPARATIVE SUPPLETION, University of Connecticut Draft v.2,
Summer 2007
18. Ривлина, А.А. Теоретическая грамматика английского языка: учебно-методическое
пособие,
теоретический
материал.
Тексты
лекций.
[Электронная
версия]
URL:http://www.bgpu.ru/site/content/kafs/engphil/rivlina/grammar/lectures/lectures%20UNIT%
203.htm
Кирушева Е. Е.
Категория вида и времени английского глагола в синхронии и
диахронии.
Глагол в грамматическом строе английского
языка
занимает
совершенно
исключительное место – вследствие широкой разветвленности своей системы и той
большой роли, какую глагольные формы играют в построении предложения.
Грамматические категории времени и вида английского глагола являются
предметом многочисленных работ общего и специального характера по теории и истории
грамматического строя английского языка. Исследованием данной проблемы подробно
занимались такие видные исследователи-лингвисты как Ильиш Б.А., Бархударов Л.С.,
Смирницкий А.И., Есперсен О., Расторгуева Т.А., Ярцева В.Н., Мейе А., и пр.
25
Однако существующее в современной науке расхождение мнений по данной
проблеме, а также накопление новых фактов и новые подходы и методы анализа
предопределяют постоянную необходимость и возможность дальнейших исследований,
что и определяет как актуальность данной работы так и ее цель - исследование
структурно-семантических особенностей видовременных форм английского глаголав
синхронном и диахронном аспектах.
В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:
1) определить источники современных категориальных форм вида, времени и временной
отнесенности;
2) рассмотреть особенности исторического развития аналитических форм вида и времени
английского глагола;
3) рассмотреть особенности функционирования в современном английском языке
глагольных форм видовременного значения;
4) проанализировать способы передачи видовременных значений на разных этапах
развития английского языка.
Объектом данного исследования является
Предметом
Структура
работы
следующая:
введение,
2
главы,
заключение,
список
использованной литературы.
Древнеанглийский период.
Несмотря на то, что в древнеанглийский период существует весьма ограниченное
количество грамматических категорий глагола, его парадигма имеет очень сложную
структуру: глаголы делятся на множество морфологических классов и используют
разнообразные средства формообразования. Все формы глагола на данном этапе развития
языка синтетические, хотя, по мнению некоторых историков, аналитические формы
начинают появляться уже к концу древнеанглийского периода.
Категория времени.
Использование временных форм весьма обобщенное по сравнению с более
поздними периодами развития языка и с современной его формой. Древнеанглийский
период характеризуется отсутствием специальной формы для передачи будущего
времени. Таким образом, формы настоящего времени используются не только для
обозначения действия в настоящем, но и в будущем: действие по форме образования,
относящееся к настоящему времени при использовании глаголов совершенного вида или
наречий будущего времени, приобретает значение будущности.
26
OE.: “ponne pu pa in bringst, he ytt and bletsap pe”, - значение действия в будущем, NE.:“when you bring them, hi will eat and bless you”.
Действие в будущем также может быть выражено модальным составным сказуемым.
Как правило, в этом случае используются глаголы sculan и willan, несущие на себе
модальное значение, в сочетании с инфинитивом:
OE.: “forpæm ge sculon … wepan” – NE.:“therefore you shall weep”, или –
OE.: “gif ge willap minum bebodum gehyrsumnian” – NE.:“if you want to obey my orders”.
Данный способ передачи будущего времени является источником и прототипом
образования формы будущего времени в современном английском языке, но в
древнеанглийский период основной функцией составного сказуемого с глаголами,
обладающими модальным значением, является не передача временного значения – сами
глаголы
sculan
и
willan
имеют
свое
четкое
лексическое
значение:
sculan
–
долженствования, willan – желания. (Иванова И. П., Чахоян Л. П., Беляева Т. П. , 2006,
198)
Различные оттенки значения прошедшего времени.
Форма прошедшего времени в древнеанглийский период употребляется для
обозначения различных действий совершенных или совершаемых в прошлом, включая
действия передаваемые в современном английском языке формами прошедшего
длительного, прошедшего совершенного, настоящего совершенного времен и другими
аналитическими формами глаголов. Доминантным было противопоставление форм
прошедшего и настоящего времени:
OE.: “Ealla ðas goldsmðas secgap pæt hi næfre ær swa clæne gold ne swa read ne gesawon” –
NE.: “All these goldsmith say that they have never seen gold so clear and so red”.
Различные
оттенки
значения
прошедшего
времени
определяются
по
соответствующему контексту:
OE.: “Ond pæs ofer Eastron gefor Æpered cyning; ond he riscode fif gear” – в данном случае
форма прошедшего времени riscode обозначает совершенное действие предшествующее
другому действию в прошлом – в современном английском языке оно передается формой
прошедшего совершенного времени – NE.: “and then after Easter died King Aethered, and he
had reigned five years”.
Способы передачи видового значения.
Категория вида английского глагола по отношению к категории времени является
крайне спорной как в современный период, так и в процессе развития языка. До недавнего
времени общепринятым мнением было то, что в древнеанглийском языке, как и во всех
германских языках, категория вида выражается противопоставлением глаголов с
27
префиксом ge- и глаголов, не имеющих этого префикса; глаголы, имеющие данный
префикс, имеют значение совершенного действия, в то время как те же самые глаголы, его
не имеющие, выражают несовершенный вид.
OE.: “feohtan – gefeohtan” - NE.: “fight – gain by fighting”.
Но, согласно результатам последних исследований в этой области, префикс ge- не
должен рассматриваться исключительно в качестве видоразличительного элемента, он
может изменять видовую принадлежность глагола, придавая ему значение совершенного
действия, но, помимо этого, данный префикс может изменять лексическое значение
глаголов:
OE.: “sittan – gesittan” - NE.: “sit – occupy”.
Также была отмечена способность глаголов не имеющих префикс ge- передавать
значение завершенного действия:
OE.: “sippan Wiðergyld læg” – NE.:“since Withergild fell”.
В то же время глаголы имеющие префикс ge- могут передавать незавершенное или
повторяющееся действие:
OE.: “manig oft gecwæð” – NE.: “many (people) often said”.
Согласно
этим
данным
префикс
ge-
следует
рассматривать
лишь
как
словообразовательный элемент, хотя его роль в образовании форм глаголов совершенного
вида очевидна.
Также необходимо отметить что в древнеанглийский период уже существует ряд
других средств передачи видового значения: сложные сказуемые состоящие из сочетания
глаголов habban (NE have), beon - wesan (NE be), weorðan (NE become) с формами
причастий настоящего и прошедшего времени. Данные синтаксические конструкции не
являются устойчивым противопоставлением к простым глагольным формам и не должны
рассматриваться как члены грамматических категорий. Они находятся на периферии
глагольной системы и представляют собой синтаксический материал, в дальнейшем
использованный для расширения данной системы. Но уже в древнеанглийский период
четко отслеживается процесс грамматизации данных конструкций – переход их от
свободных синтексических сочетаний в аналитическую глагольную форму.
Способы передачи значения завершенного или предшествующего действия.
Рассмотрим сначала сочетания beon, weorðan и habban с причастиями прошедшего
времени. Данная форма является источником современного перфекта.
Сочетания глагола habban с причастием прошедшего времени.
OE.: “he… hæbbe hine selfne forgietenne” – NE.: “he has forgotten himself”. На данном
примере мы видим стандартную объектно-предикативную синтаксическую конструкцию:
28
глагол habban (полностью сохраняющий свое лексическое значение) управляет прямым
дополнением с причастием-определением имеющим значение состояния и согласованным
с определением, что является показателем полной независимости причастия от глагола.
OE.: “Wuton agifan ðæm esne his wif, for pæm he hi hæfo gearnad mid his hearpunga” –
NE.:”… because he has gained her by his harp play”. В данном случае уже наблюдается
некоторая десемантизация глагола habban и его связь с причастием имеющим значение
завершенного действия – по отношению к другим членам предложения эта конструкция
действует как единое целое.
OE.: “Pa ic hæfde ðone weall ðurhðyrelod, ða geseah ic duru” – NE.: “When I had passed that
wall, then I saw the door”. В данном случае конструкция с habban выражает прошедшее
действие в ряду других прошедших действий. Значение предшествования в данной
ситуации может быть определено контекстуально.
Лексический охват конструкций с habban довольно велик – она встречается со
многими глаголами, но преимущественно с переходными. Редкие же случаи употребления
конструкции с непереходными глаголами свидетельствуют о полной десемантизации
habban:
OE.: “Pa Moises hæfde gefaren ofer pa Readan sæ, pagegaderode he eall Israhele folc” – NE.:
“When Moises had passed through the Red sea he assembled the Israel people”.
Из вышеприведенных примеров видно, что процесс грамматизации синтаксических
конструкций habban + причастие прошедшего времени начинается уже к концу
древнеанглийского периода. Формальная модель конструкции не является стабильной,
показателем чего служит большое количество вариантов с различиями в порядке слов и
согласовании причастия и семантическое варьирование: обозначение как действия так и
состояния.
Сочетания глаголов beon и weorðan с причастием прошедшего времени.
Сочетание глаголов beon и weorðan с причастием прошедшего времени занимает
несколько иное положение. Такое сочетание можно считать составным именным
сказуемым с причастием-предикативом обозначающим признак или состояние, возникшее
в результате совершенного действия:
OE.: “… wæron pa menn on lande of agane” – NE.:”…those people were gone up to that land”.
Однако уже в это время данные сочетания иногда обозначают не только состояние, но и
действие:
OE.: “And swa wæs geforden patte…” – NE.: “And it had happened that…”. В данном случае
сочетание с beon стоит в одном ряду с перфектными конструкциями.
29
Перфектные конструкции и сочетания с beon находятся в отношении дополнительной
дистрибуции. Как уже было сказано, конструкции с habban почти никогда не
образовываются от непереходных глаголов, тогда как сочетания с beon употребляются
только с причастиями непереходных глаголов. Так создалась потенциальная возможность
стягивания их в один ряд и для развития перфекта с двумя вспомогательными глаголами.
Способы передачи значения длительного действия.
Сочетание глаголов beon и weorрan с причастием настоящего времени являются
предшественниками
современных
длительных
форм.
Статус
этих
сочетаний
в
древнеанглийском языке оценивается по-разному: некоторые лингвисты считают их
составными сказуемыми, обозначающими признак, другие считают их глагольной
формой, способной выражать действие. Употребление этих сочетаний, а иногда и их
происхождение, объясняют влиянием латыни и кельтских языков (а также французского
языка в среднеанглийский период), так как они часто встречаются как кальки в переводах.
По мнению некоторых историков [Т.А.Расторгуева; И.П.Иванова], справедливость
данного мнения крайне спорна, так как эти сочетания встречаются и в оригинальной
прозе.
Лексически эти конструкции ограничены, в основном, непредельными глаголами,
причем количество этих глаголов ограничено – для данных конструкций характерны
стереотипные описательные формулы.
Оттенки значений длительных конструкций различны. Они могут выражать действия
большей или меньшей протяженности. Причем значение длительности передаваемое
самим сочетанием beon + причастие настоящего времени носит неопределенный характер
– она не ограничена во времени:
OE.: “Pжr wжron sume of ржm bocerum sittende” – NE.: “There were some of those learned
men sitting”.
Ограничение длительного действия временными рамками достигается лишь
контекстуальными средствами – наличием обстоятельств обозначающих определенный
временной промежуток:
OE.:”… ond ealle pa woruld on hiora agen gewill onwendende wжron fol neah cwintra” – NE.:
“… and (they) … were changing the world during fifty years”.
Также данные конструкции могут обладать чисто описательным значением, которое
присуще и простым глагольным формам, а также обозначать постоянные признаки
предмета:
30
OE.: “Ond жfter pжmufrate pa ea, seo is mжst eallra ferscra wжtera, ond is irnende purh
middewearde Babilonia burg” – NE.: “And after that the river Euphrates that has the freshest
water and flows in the middle of Babylon city”.
Во многих случаях конструкция с причастием настоящего времени служит, подобно
современным формам длительного действия, фоном для другого действия:
OE.: “Efne рa se apostol рas sprecende wжs, рa bжr sum widuwe hire suna lic to bebyrgenne” –
NE.: “And when that apostle was speaking of his doctrine then a widow brought the body of her
son to bury it”.
Более того, длительная конструкция имеет даже свои типичные контексты и случаи
употребления – предложения с союзами oр, oр pжt – до тех пор, пока, в которых
выражаются два последовательных действия в прошлом: длительное действие,
продолжающееся вплоть до того момента, когда произошло второе действие:
OE.: “Ond hie ealle on pone cyning wжrun feohtende, oр pжt hie hine ofslжgene hжfdon” –
NE.: “And they were fighting that king until they killed him (had him killed)”.
Однако все значения длительной конструкции могут быть выражены и простой
глагольной формой:
OE.: “… ond he pжr wunade, oр pжt hine an swan ofstang” – NE.: “… and he was living there
until one shepherd killed him”.
По мнению большинства исследователей, при всем разнообразии значений,
основной функцией длительных конструкций в древнеанглийский период является
повышенная
экспрессивность,
акцентирование,
т.е.,
по
сути
дела,
функция
стилистическая. Эти наблюдения интересны тем, что они напоминают современную
трактовку форм длительного вида некоторыми лингвистами, усматривающими в нем
особую «живописующую» функцию.
Развитие
видовременных
форм
английского
глагола
в
течение
среднеанглийского и ранненовоанглийского периодов.
Становление категориальной формы будущего времени.
В течение письменной истории глагольная система английского языка расширилась
не только за счет создания новых грамматических категорий; внутри существовавших
категорий времени и наклонения возникли новые категориальные члены, которые
обеспечили более универсальное грамматически формализованное обозначение будущих,
а также потенциальных и нереальных действий. Отношения категорий будущего времени
и сослагательного наклонения в современном английском языке являются крайне
спорным вопросом, так же как и развитие данных аналитических форм и их
взаимоотношения в процессе развития языка.
31
Как уже было отмечено,
в отсутствие специальных грамматических средств со
значением будущности в древнеанглийском, будущие действия передаются формами
настоящего времени (особенно глаголов, обозначающих законченные действия, а потому
чаще — приставочных), а также сочетаниями глаголов модальных значений намерения,
возможности, долженствования с инфинитивом. OE.: “Ic secge ре, pu eart Petrus, and ofer
pisne stan ic getimbrige mine cyrcan.” – NE.: “ …and over this stone I will raise my church.”
Что касается выражения будущности в древнеанглийском с помощью глаголов
модального значения, то обычно в сочетании с инфинитивом sculan и willan выражают
свойственные им модальные значения и могут относить действие к будущему при
определенном лексическом наполнении инфинитива, с временными указателями или в
соответствующей ситуации: OE.: “Hwaet sceal ic singani” – NE. : “What should I sing?” Но
при употреблении sculan и willan в формах сослагательного наклонения картина примерно
та же: OE: “...swa paet he mehte asgperne gerascan, gif hie amigne feld secan wolden.” – NE.:
“…he could reach every (army) if they would come to the field”.
Лишь в отдельных, очень редких случаях можно предполагать, что глаголы sculan и
willan десемантизировались и выражают «чистое» будущее или нереальность: OE.: “... sev
pon hie gecuron Ercol pone ent past he hie sceolde mid eallum Creca craeftum beswican.” –
NE.: “… before they elected Hercules… to defeat them with all Greek forces”.
Важным, хотя и косвенным, доказательством того, что модальные сочетания в
древнеанглийском не были регулярным средством обозначения будущих действий,
является высокий удельный вес форм настоящего времени в значении будущего.
Дальнейший процесс преобразования модальных сочетаний в аналитические конструкции
можно показать посредством последовательного применения некоторых критериев
грамматизации. Приобретение грамматического идиоматизма в принципе должно
подтверждаться десемантизацией первых компонентов: утрачивая свое лексическое
значение, они превращаются в чисто формальные показатели грамматических форм.
Между тем бесспорных случаев полной десемантизации очень мало не только в
древнеанглийском, но и в более поздние периоды. В текстах XIV в. встречаются
предложения с глаголом shall, в которых значение долженствования, необходимости
несовместимо со значением инфинитива или других компонентов высказывания или
плохо с ними сочетается: “...trusteth me, Ye shal nat plesen hire fully yeres thre, — This is to
seyn, to doon hire ful plesaunce.” Точно так же и значение willan желать может быть
несовместимо со смыслом предложения: “But natheless she ferde as she wolde deye.” Если
нет полной несовместимости, то могут создаваться такие контекстные условия, которые
допускают принципиальную возможность десемантизации: “For this ye knowen al as so wel
32
as I, Whose shal telle a tale after a man, He moot reherce as ny as evere he kan.” “Tomorwe at
night, whan men ben alle aslepe, Into oure knedyng-tubbes wol we crepe”.
В последнем предложении will с инфинитивом употребляется в значении будущего
вместе с формой настоящего, но этот параллелизм не может быть критерием
десемантизации; напротив, возможно, что они помещены рядом, чтобы выразить разные
значения. Из приведенных примеров следует, что степень десемантизации первого
компонента не может быть надежным критерием грамматизации сочетаний, поскольку
весьма трудно провести грань между shall и will модальными и десемантизированными,
тем более что даже при передаче будущего они сохраняют какие-то модальные оттенки;
будущим действиям вообще присущи семы «потенциальность», «нереализованность»,
отсюда
они
легко
сочетаются
с
семами
«желательности»,
«необходимости»,
«возможности» и т.п. Иными словами, в данный период развития языка «чистого»
будущего без модальных оттенков еще практически не существует. Следовательно,
семантический анализ не может доказать полной неразложимости или идиоматичности
конструкции.
Модальные сочетания и будущностные конструкции образуют непрерывный
континуум без резких переходов. Такие же отношения сохраняются и в дальнейшем — в
XVI—XVII и в XIX—XX вв.
Что касается лексического охвата конструкции, то он практически неограничен.
Грамматический охват как будто бы растет, что проявляется в большем разнообразии
форм инфинитива. Однако разнообразие форм инфинитива с shall и will не отличается от
сочетаний инфинитива с другими модальными глаголами, поэтому оно тоже не есть
критерий формы будущего. Таким образом, по всем опробованным критериям видно, что
сочетания с shall и will ни как средство обозначения будущего, ни как средство выражения
нереальности не достигли высшей степени грамматизации - перехода в аналитическую
форму. Очевидно, они остаются на ступени аналитической конструкции.
Лишь один критерий — постепенная стабилизация формальной модели — говорит о том,
что
процесс
грамматизации
продолжается
и
в
среднеанглийском
и
в
ранненовоанглийском. Несомненно, что в среднеанглийском shall является более
частотным глаголом, чем will (и в большей степени десемантизированным). В XIV—XVII
вв. основной формальной моделью аналитических конструкций будущего становится shall
с инфинитивом. Начиная с XVII в. will постепенно вытесняет shall в глагольной системе.
Их меняющийся функциональный статус проявляется в диалектных, стилевых, жанровых
предпочтениях и ограничениях. Will распространяется из разговорных форм речи в
письменные с юга на север, по мере того как shall все более закрепляется за «высоким»
33
стилем, например текстами религиозного содержания.
Также проникновение will в
данную конструкцию – помимо его функционально-стилевых и диалектных истоков –
объясняли психологическими причинами.
Новой особенностью моделей в XVI—XVII вв. является фонетическое ослабление
первого компонента, которое отражается в написании как ‘ll, ‘l и встречается при
подлежащем-местоимении любого лица, чаще других - 1-го. “I'll graff it with you, and then I
shall graffit with a medlar: then it will be the earliest fruit in the country: for you'll be rotten ere
you be half ripe; and that's the right virtue of the medlar.“ Редукция первого компонента
объективно указывает на его семантическое ослабление и свидетельствует о дальнейшем
движении в направлении к аналитической форме; однако наличие вариантов с
фонетически неослабленными глаголами и сходных модальных сочетаний по-прежнему
препятствует их изоляции.
Популярным доказательством формализации конструкции с shall и will является
дополнительное распределение вспомогательных глаголов по лицам, которое было
впервые декларировано в грамматике Д. Уоллиса в 1653 г. и с тех пор вошло в виде
правила в большинство английских грамматик, особенно британских грамматик XVIII—
XIX вв. Подобное, чисто формальное, не зависящее от семантики глаголов, распределение
выглядит как убедительное доказательство их формообразующей функции. Однако
многие англисты [Г.Бредли, Дж. Керм, Г.Поутсма] отмечают, что это распределение по
всей видимости не соответствовало узусу и в XVII веке, а было произвольно введено
грамматистами. Ч. Фриз подсчитал употребления shall и will по лицам, начиная с эпохи
Шекспира, и доказал, что такого распределения вообще не было (Бархударов Л.С.,
Штелинг Д.А,2005, 112). Преобладание употребления shall для 1-го лица, will — для 2-го
и 3-го наблюдается в основном в литературном языке XIX века, но это могло быть
вызвано искусственным введением этого правила через школьные грамматики, начиная с
XVII века.
Чем бы ни была вызвана регламентация постановки shall и will, само по себе
вмешательство грамматистов и лексикографов в языковое развитие с тем, чтобы
«улучшить» и «исправить» язык, далеко не единичный факт в конце XVII-XVIII вв.
Возможно, что если модальные оттенки иногда вступали в противоречие с потребностью
выразить будущее действие, то распределение глаголов, зафиксированное (или
предложенное) Дж. Уоллисом, могло быть одним из путей к устранению этих оттенков и к
стабилизации модели. Но в это время действовала и другая тенденция: will начинало
вытеснять shall из всех позиций, что поддерживалось и распространялось не
34
различающими лица ‘ll, ‘l. Возможно, что сформулированные грамматические правила
помогли will вытеснить shall во 2-м и 3-м лицах и замедлили этот процесс в 1-м лице.
В конце концов shall сохранилось только в британском английском как варианты will в 1м лице. Думается, что в этом едином направлении развития первого компонента обеих
конструкций и стабилизации модели заключается более важное доказательство растущей
грамматизации этих конструкций, чем в недоказуемом чередовании глаголов в
зависимости от лица или в других признаках грамматизации, описанных выше. Можно
заключить, что ни в XIV в., ни в XVII в. сочетания shall, will с инфинитивом не стали
аналитическими формами.
У них отсутствуют такие важные признаки грамматизации, как десемантизация
служебного глагола, обособленность от сходных конструкций, полнота грамматического
охвата. Очевидно, они остались на стадии аналитических конструкций. Тем не менее, как
показывает их семантика и место, которое они заняли в глагольной системе, эти
аналитические конструкции подверглись парадигматизации и стали категориальными
членами глагольной парадигмы. Также возможно проследить развитие основного
признака
парадигматизации
—
специфического
значения
и
связей
с
другими
категориальными членами глагольной системы. В XIV-XVII вв. по сравнению с
древнеанглийским значительно возрастает частотность конструкций с shall и will и
одновременно сокращается доля формы настоящего времени в выражении будущих
действий. Так, зарегистрировано более 200 случаев сочетаний в поэме "Brut", около 80 в
поэме "King Horn", около 350 в переводе Библии Уиклифа (Бархударов Л.С., 2005, 140)
причем всюду - значительное преобладание глагола shall, который, по заключению
многих исследователей, начал обозначать будущее раньше, чем will. По-видимому,
функциональная нагрузка этих сочетаний растет также и потому, что распад глагольной
префиксации сделал менее удобным употребление презенса в
значении будущего
действия. Списки значений конструкций с shall и will в период их интенсивного
употребления и конкуренции друг с другом и с формой настоящего времени в XV—XVIII
вв., приводимые во многих работах, не создают сколько-нибудь четкой картины.
Некоторые историки перечисляют множество значений shall и will, другие дают только
несколько более обобщенных значений. Ф. Блекберн определяет их как «обещание» и
«угроза»[4], повторяя тем самым описания этих глаголов в грамматиках XVIII— XIX вв. Р.Лоута, Л.Меррея. Согласно Б. Трнка[5], будущее с will передает спонтанные действия
или действия, которые произойдут по воле субъекта; будущее с shall - действия, которые
произойдут по воде другого лица или в силу обстоятельств.
35
Характерно, что в большинстве работ значения глаголов shall и will подтверждаются
примерами текстов разных веков и ни один из авторов не показывает изменений в течение
всего этого периода — с XIV по XVIIIв. И все же, независимо от модальных оттенков,
частотность конструкции будущего времени как средства обозначения будущих действий
растет. Это значение имеет достаточно обобщенный, грамматический характер, чтобы
быть признаком категориального члена в ряду однотипных значений настоящего и
прошедшего.
Очевидно, что завершение их парадигматизации, т.е. включение в систему глагола
как нового члена категории времени, и надо датировать XVI—XVII вв. Это объясняется,
во-первых, установлением стандартов употребления в определенных структурах, которые
отсутствовали в ранненовоанглийском; в эпоху Шекспира конструкция с shall, will могла
свободно чередоваться с формой настоящего времени в придаточных условия и времени
— их варьирование было действительно свободным, сейчас же их употребление
структурно ограничено. Кроме того, за последние 300 лет получили большое
распространение новые средства выражения будущего времени.
Это не только форма настоящего неопределенного времени, но и форма настоящего
длительного и оборот to be going to, практически не употреблявшийся в этом значении в
эпоху Шекспира.
Развитие перфектных форм.
Высокая степень грамматизации и полная
парадигматизация перфекта в современном английском языке не вызывает никаких
сомнений: перфект - идеальная аналитическая форма, образующая в противопоставлении
с неперфектными формами категорию временной отнесенности. Однако у историков нет
единого мнения по поводу времени образования аналитической формы перфекта и
становления новой категории. Так, некоторые лингвисты полагают, что формы перфекта в
современном понимании уже полностью сложились в древнеанглийский период.
Одни датируют становление перфекта в его современном значении XI веком, другие
называют период XII-XIIIвв. Ряд лингвистов относит окончательное структурное и
семантическое формирование перфекта к еще более поздним периодам развития
английского языка. В данной работе этот вопрос рассматривается с точки зрения
различения процессов грамматизации и парадигматизации перфектной формы, а также
сопоставлений варьирования перфекта и претерита на нескольких исторических срезах в
течение всего процесса развития английского языка. Опишем сначала процесс
грамматизации перфекта и становление его структурной модели. Поскольку для
среднеанглийского периода вопрос о согласовании причастия с дополнением отпадает, то
36
речь может идти о двух моментах: о выборе и десемантизации вспомогательного глагола и
о порядке расположения дополнения и причастия.
К концу XIV века, по сравнению с древнеанглийским периодом, перфектные
конструкции далеко продвинулись по пути грамматизации. Важным сдвигом было
окончательное включение в модель перфекта вспомогательного глагола ben, которое
помогло расширению лексического охвата — образованию перфекта от непереходных
глаголов. Дополнительная дистрибуция постепенно сменяется свободным чередованием
ben и haven, которое свидетельствует об их полной десемантизации. В среднеанглийском
не только have стал чаще образовывать перфект от непереходных глаголов, но и be стал
встречаться с переходными глаголами. Отмечены замены ben глаголом haven в более
поздних рукописях одного и того же памятника и чередование вспомогательных глаголов
с одним и тем же глаголом у Чосера.
Постепенно be ограничивается глаголами движения; при этом, как и их
древнеанглийские прототипы, эти конструкции могли обозначать состояние после
завершения действия: не столько «пришел», сколько «находился там, придя». Спустя три
века в языке Шекспира употребление be с глаголами движения еще является правилом, но
have тоже возможно. Но, в общем, конструкции с be так и остались как бы на периферии
перфекта; сначала они были тем средством, с помощью которого в перфект включились
непереходные глаголы, но, выполнив эту задачу, стали вновь «уходить» из перфекта.
Разнообразие текстового материала в XVII—XVIII вв. дает возможность обнаружить
некоторые различия в употреблении вспомогательных глаголов в разных стилях: be
становится принадлежностью литературного письменного языка, более высоких стилей
речи, тогда как в разговорном языке он ограничивается глаголами come и go.
Именно через сужение сферы употребления в языковом пространстве be как
вспомогательный глагол полностью выходит из системы перфекта. Т.А.Расторгуева в
своих исследованиях развития перфектной формы в английском языке сопоставляет
употребление глагольных форм в переводах одних и тех же предложений из Библии в
разные века[8]:
Xв. Soplice ða se Hælend of ðam munte nyðer astah, ða fyligdon him mycle
mænic. Soplice ða se Hælend ineode on Capharnaum, ða genealæhte hym an hunderedas eoldor,
hine biddende.
XIVв. Forsothe when Jhesus hadde comen doun fro the hil, many cumpanyes
folewiden hym. Sothely when he hadde entride in to Capharnauv, centurion neigde to hym,
preyinge hym.
XVIв. When Jesus was come downe from the mountain moch people followed
him. When Jesus was entered into Capernaum, there cam vnto him a certayne Centurion,
besechyng him.
переводчик
В приведенных предложениях видно, что в XIV веке, в отличие от X,
предпочел
перфектную
форму,
чтобы
обозначить
завершенное,
37
предшествующее действие, и употребил вспомогательный глагол haven. В переводе XVI
века have заменен глаголом be, казалось бы, вопреки общей тенденции к его устранению в
перфекте. Это произошло, по-видимому, потому, что перфект с глаголом be стал
принадлежностью
более
высокого
стиля
и
приобрел
оттенок
архаичности,
торжественности.
Что касается расположения компонентов, то уже у Шекспира, даже несмотря на
требования ритма, причастие обычно занимает то место, которое ему свойственно в
современных формах перфекта:
I am glad, I have found this napkin. (Sh. Oth. Ill, 3) Thus have I, Wall, my part discharged so.
(Sh.M.D., V, 1) По мнению Т.А.Расторгуевой, десемантизация глагола, изоляция от
сходных образований, возросший лексический охват перфектных конструкций в
среднеанглийский период доказывают что уже к концу XIV века грамматизация
конструции have / be с причастием прошедшего времени полностью завершилось.
Но завершение грамматизации не означает парадигматизации данной перфектной
формы. Вхождение перфекта в парадигму и образование новой глагольной категории —
временной отнесенности — произошло не ранее эпохи Шекспира. Для парадигматизации
важны еще два признака: более широкий грамматический охват и, главное, приобретение
своего специфического семантического инварианта, основного значения, которое стало
бы его категориальным дифференциальным признаком. Грамматический охват формы
расширяется в течение всего среднеанглийского периода. Модель have + причастие
прошедшего времени проникает во все участки развивающейся глагольной системы:
зарегистрирован перфект в страдательном залоге, в длительном виде, в формах
инфинитива, входящих в разные сочетания с модальными глаголами, в формах
сослагательного наклонения.
Что касается семантики новой аналитической формы, то в среднеанглийском она
остается в основном такой же, как и в древнеанглийском; сдвиги относительно невелики.
Анализ некоторыми лингвистами произведений Чосера показал, что «законченность» попрежнему
определяла
выбор
перфекта
более
чем
время
действия
и
что
«предшествование» ситуации в прошлом или в настоящем присутствует далеко не всегда.
Перфект настоящего времени, наряду с перфектом прошедшего и простым прошедшим,
может употребляться в тех случаях, когда имеется явная привязанность действия к
прошлому: “And right anon she for hir conseil sente, And they been come to knowe what she
mente.” ; когда действие входит в ряд других прошедших действий: “He was war of me,
how y stood before hym and did of myn hood, And had ygret hym as I best koude.”; и когда оно
38
предшествует другому действию в прошлом: “A certain tresor that she thider ladde, and,
sooth to seyn, vitaille greet plentee.
They han hire yeven, and clothes eek she hadde…”. С другой стороны, значения,
характерные для современного перфекта, часто передаются формой простого прошедшего
— предшествование прошедшему, непривязанность к прошлому моменту, соотнесенность
с ситуацией в настоящем: “So vertuous a lyvere in my lyf ne saugh I never as she, ne herde of
mo, Of wordly wommen, mayde, ne of wyf. “ Но одновременно у перфектных и
неперфектных форм намечается размежевание значений. При анализе произведений того
же Чосера были выявлены случаи употребления, подобные современным: перфект
настоящего времени обозначает действие, совершенное до настоящего момента и
соотнесенное с ним — это новые варианты его значения: "Now, goode syre," quod I thoo,
"Ye han wel told me herebefore, Hyt ys no nede to reherse it more". Либо выражение
перфектом прошедшего времени действия, предшествующего другому действию или
ситуации в прошлом: “For he was late y come from his viage, And wente for to doon his
pilgrimage”.
Историки отмечают тот факт, что многие древнеанглийские средства обозначения
завершенности и предшествования к этому времени перестали существовать: вышли из
употребления
многие
лексические
единицы
с
этим
значением
и
распалась
древнеанглийская система глагольной префиксации. Возможно, что их утрата повысила
роль перфекта как более универсального и грамматизованного средства выражения
законченности действия и способствовала его распространению. В литературе отмечается
обилие перфектных форм в северных диалектах, где разрушение префиксации шло
ускоренными темпами под влиянием смешения со скандинавскими говорами. Это может
свидетельствовать об определенной связи этих явлений — о возможной компенсации
утрат одного уровня средствами другого, но связь эту нельзя преувеличивать. Известно,
что одновременно — опять-таки, возможно, под скандинавским влиянием — в этих же
диалектах, а затем и по всей Англии возникают новые составные глаголы, которые
значительно точнее, чем перфектные формы, заменили префиксацию не столько как
средство передачи видового значения, сколько как словообразовательное средство.
Можно заметить, что в среднеанглийский период перфектным формам, с одной
стороны, было свойственно полусвободное варьирование с неперфектными формами,
подобное имевшемуся в древнеанглийском, с другой — у них появилось собственное,
специфическое назначение — выражать предшествующее действие, соотнесенное с
последующей ситуацией и не прикрепленное к какой-либо временной точке в прошлом.
По-видимому, в среднеанглийском между рядами перфектных и неперфектных форм
39
существовали два варианта отношений: одна оппозиция проходила по категории времени,
причем в сфере прошедшего, как и раньше, было несколько синонимических форм —
претерит, перфект прошедшего и настоящего времени — с разными дополнительными
семами: законченность, предшествование, соотнесенность с последующей ситуацией,
действие в ряду последовательных прошлых действий, постоянный признак и т.д. Новая
категориальная
оппозиция,
представленная
пока
еще
вариантами
значений
и
сосуществующая с оппозицией по времени - это оппозиция по временной отнесенности. В
XIV в. эти два варианта глагольной системы сосуществуют, что и проявляется в
семантическом варьировании форм, с преобладанием первого варианта. В XVI-XVII вв. в
произведениях В. Шекспира и его современников употребление перфектных форм
заметно изменилось. Из двух вариантов системы оппозиций господствует второй.
Списки
значений,
ранненовоанглийском
с
приписываемые
глаголами
перфекту
разной
семантики,
настоящего
в
общем
времени
в
соответствуют
современным. Перфект прошедшего времени — значительно более редкая форма у
Шекспира — тоже может передавать свойственные ему сейчас значения: “The day had
broke before we parted.” Большая — по сравнению с современным — свобода
варьирования перфектных и неперфектных форм во времена Шекспира и даже их
некоторая
взаимозаменимость
отражает
характерные
черты
формирующегося
литературного языка того времени и специфику языковой ситуации. Общеизвестно, что
литературный язык эпохи Шекспира отличался широким диапазоном варьирования на
всех лингвистических уровнях, включая грамматический. Таким образом, можно считать,
что аналитическая форма перфекта сложилась к XIV веку, то есть
завершилась ее
грамматизация, а что новая глагольная категория, которая возникла в процессе
парадигматизации перфекта, сформировалась во времена Шекспира.
Развитие длительных форм.
Английские длительные формы — как явление уникальное в грамматическом строе
германских языков — давно привлекают к себе внимание англистов и германистов. В
современном английском языке изучалось содержание длительных форм, их функции и
назначение в языке, их стилистические потенции.
Не менее интересна и история длительных форм; их происхождение и источники их
значения дали богатую пищу для различных гипотез.
Оформление и содержание длительных конструкций в древнеанглийском языке уже
было описано в предыдущей главе. Ввиду того что число примеров, найденных в
раннесреднеанглийских текстах, очень невелико — значительно меньше, чем в
древнеанглийских, — сложилось мнение, что развитие причастной конструкции
40
приостановилось или даже полностью прекратилось. Такой взгляд хорошо согласуется с
идеей о чужеродности этой конструкции и ее заимствованном характере. В качестве
иноязычных
источников
предполагались:
латинские
обороты
с
причастием,
калькированные в древнеанглийских переводах, влияние французских синтаксических
конструкций в среднеанглийский период и кельтское влияние на северный и шотландский
диалекты. По мнению И.П.Ивановой все эти предположения весьма сомнительны.
Заимствованный характер конструкции опровергается тем, что как в древнеанглийском.,
так и в среднеанглийском она встречается не только в переводах, но и в оригинальных
произведениях; что касается кельтского влияния, то многие лингвисты ставят под
сомнение саму возможность проявления его в такой узкой, специфической области при
полном отсутствии какого бы то ни было влияния в других, более восприимчивых частях
языка. По сведениям многих исследований [Ф.Моссе; Т.Мустанойя; И.Шеффер] сочетания
beon с причастием настоящего времени были достаточно частым явлением в
древнеанглийском
и
никогда
полностью
не
выходили
из
употребления
в
среднеанглийский период, о чем свидетельствуют примеры конструкций с причастием
настоящего времени часто встречающиеся в среднеанглийских текстах северных регионов
Англии. Распространение данной конструкции по всей территории датируется XV-XVIвв.
На этом этапе многие историки связывают ее распространение с внутренними условиями:
влиянием среднеанглийского герундиального оборота с предлогом on.
Влияние
это
усугублялось
тем,
что
суффиксы
причастия
и
герундия
в
среднеанглийском совпали в едином -ing, и таким образом эти формы сблизились.
Дискуссия по поводу роли именного оборота в развитии длительного вида в английском
языке, завязавшаяся еще в начале века продолжается до сих пор. Одни лингвисты прямо
возводят длительную форму к древнеанглийской конструкции, другие, памятуя ее упадок
в раннесреднеанглийском, считают единственным источником современной длительной
формы среаднеанглийский герундиальный оборот с предлогом. Компромиссом между
ними было мнение, что сохранившаяся древнеанглийская конструкция только изменила
свое значение под влиянием герундиального оборота. Теория, возводящая длительные
формы к древнеанглийским предложным оборотам с отглагольным существительным,
якобы свойственным разговорной речи, по мнению Т.А.Расторгуевой, страдает тем
существенным недостатком, что формы разговорной речи нам неизвестны и что в
древнеанглийских текстах подобные предложные обороты вообще не зарегистрированы.
Тем не менее, несомненно, что обе конструкции - причастная и герундиальная — в конце
концов слились, что могло укрепить положение длительных форм в языке. Следы их
контаминации обнаруживаются вплоть до XVII—XVIII вв. Возможно, что развитие
41
длительной конструкции в позднесреднеанглийском связано не непосредственно с
герундиальным оборотом, а со всем формированием новой системы ing-овых форм —
герундия и причастия настоящего времени.
Такова краткая история длительной формы, суммирующая ее описание в литературе.
Подход к ее истории с точки зрения процессов грамматизации и парадигматизации
позволяет взглянуть на эту проблему под новым углом. Грамматизация устойчивого
сочетания beоn с причастием настоящего времени началась еще в древнеанглийский
период и продолжалась непрерывно, несмотря на временные, но довольно значительные
замедления и функционально-стилевые ограничения. Семантическая неразложимость
конструкции
примерами.
подтверждается
Стабильность
универсализацией
суффикса
как
модели
-ing,
древнеанглийскими,
возрастает
но затем
с
вновь
так
утратой
и
среднеанглийскими
глагола
weorðan,
временно ослабляется
с
из-за
параллельного употребления двух моделей.
Историки отмечают, что изоляция длительной конструкции от сходных образований
никогда не была такой полной, какой, например, она стала для формы перфекта. Во все
исторические периоды, наряду с длительной конструкцией, употреблялись причастия
глагольного характера с разными, более или менее десемантизированными глаголамисвязками. Подобно древнеанглийским оборотам с cumеn (NE to come), в последующие
века встречаются сочетания причастия настоящего времени с глаголами положения в
пространстве и с частично десемантизированными глаголами движения. Из других
признаков грамматизации и парадигматизации очевиден рост грамматического охвата.
Несмотря на низкую частотность, уже в среднеанглийском появляются перфектные
длительные конструкции.
Широко известен пример перфектной формы у Чосера: “We han ben waitynge al this
fourtenyght”. Позднее всего появляются длительные формы в страдательном залоге, их
возникновение тоже связывают с герундиальным оборотом. Вместо таких пассивных по
значению, но активных по форме оборотов, как новый вариант, появляется пассив,
построенный по действующей модели, но вызвавший большие нарекания современников.
Первый пример обнаружен в письмах XVIII в.: “A fellow whose uppermost upper grinder is
being torn out by the roots by a mutton fisted barber.”
Активная конструкция с пассивным значением продолжает употребляться и в XIX в.
и имеет своих защитников и споры продолжаются до конца XIX века. И, несмотря на
резкие протесты, новая форма пассива одерживает верх над своим устаревающим, так и не
получившим широкого распространения синонимом - активной формой в пассивном
значении. Что касается лексического охвата, то он тоже с течением времени расширялся,
42
но здесь ограничения были всегда достаточно ощутимы: только непредельные глаголы в
древнеанглийском,
преимущественно
непредельные
в
среднеанглийском,
преимущественно непредельные и глаголы действия — в настоящее время. Из всего
сказанного можно сделать вывод, что степень грамматизации длительной конструкции
остается несколько более низкой, чем степень грамматизации перфектных форм, как в XXVIII вв., так и в современном английском языке. И только с этими оговорками ее можно
считать аналитической формой. Парадигматизацию длительной конструкции датируют
концом XVIII — началом XIX вв., что вполне справедливо, поскольку только к этому
времени у нее сложилось свое, специфическое значение, и ее употребление в этом
значении стало более или менее регулярным — с разными глаголами и в разных жанрах.
Известно также, что эта наиболее поздняя по времени образования категориальная форма
до сих пор остается наименее стабильной: в течение XIX в., а в особенности в XX в.,
продолжает расти частотность длительных форм, расширяется их лексический охват,
меняются сферы их употребления и удельный вес отдельных значений.
В процессе парадигматизации длительных форм - более чем каких-либо других —
проявляется взаимодействие грамматического и стилистического уровней языка.
Стилистические признаки длительной формы не ограничивались тем, что в разные
периоды истории она обнаруживала определенную закрепленность за какими-то
речевыми или литературными стилями и что, попадая в другую разновидность языка, она,
возможно, приобретала определенные стилистические коннотации. Как известно, к
стилистическим признакам относятся, кроме того, и стилистические значения и потенции
формы, которые могут существовать наряду с грамматическими значениями и
сопутствовать им: повышенная выразительность, эмоциональность, выражение формы как
стилистического средства. Занимаясь семантикой и функционированием длительных
конструкций, многие лингвисты упоминали такие значения, или оттенки значений,
которые можно отнести к стилистическим. Согласно Ф. Моссе употребление формы
длительного времени не обусловлено грамматически, выбор ее субъективен и обусловлен
направленностью речи. По Моссе данной функцией могут быть: 1) актуализация
(расшифровывается как способность подчеркивать действие как происходящее в
определенный момент); 2) неопределенная длительность; 3) постоянность (действие как
постоянный, характерный признак); 4) дескриптивность; 5) ограниченная длительность; 6)
повторяющееся действие; 7) одновременность; 8) «ингрессивность» (обозначение начала
действия); 9) нереальность; 10) эмоциональность; 11) стилистический прием[9]. Описания
семантики длительной формы в последующие периоды похожи на список функций Ф.
Моссе. Т. Мустанова, занимаясь глагольными формами среднеанглийского периода,
43
специально подчеркивает, что, хотя длительная форма в среднеанглийском и выражала
незавершенность, в большинстве, а может быть, и во всех случаях, она употреблялась
прежде всего из-за стремления наиболее наглядно и экспрессивно представить действие;
от этой основной функции и возникает обозначение действия как происходящего в
определенный момент, обозначение постоянных и повторяющихся действий (часто с
усилительными наречиями ay, ever, always). Мустанойа приводит интересный пример,
показывающий взаимоотношения простой и длительной формы: “...they fonde three of the
kynge of Frysys servantes, to whom they asked to whom belongeth that paleys... The sayd thre
men ansuerd them wyth grete fere that the paleyce and the ysle was belongyng unto the Kynge of
Fryse.”
Длительную форму was belongyng он считает эмфатической, примерно
эквивалентной более позднему did belong[10].
Некоторые лингвисты, рассматривая функционирование глагольных форм в
ранненовоанглийском, опять-таки основной функцией длительной конструкции считают
«актуализующую» функцию, которая означает, что длительная форма выражает
процессность, конкретность, длительность и представляет действие с особой экспрессией
и эмфатичностью, а незавершенность действия это всего лишь вторичная функция формы.
Характерно, что основное значение «процессности», которое приписывается длительному
виду в современном языке как ее парадигматический дифференциальный признак,
интерпретируется
многими
лингвистами
скорее
в
стилистическом,
нежели
в
грамматическом плане: действие представляется с особой эмфазой, как актуальное,
помещаемое в центр внимания, специально акцентируемое. Обращаясь к употреблению
длительной формы в XVI-XVIII вв., также сталкиваемся с примерами полусвободного
варьирования,
когда
выбор
длительной
формы
не
вызван
грамматической
необходимостью, а имеет субъективное или стилистическое основание. В конце XVIII в.
четко
различается
значение
длительной
формы
у
предельных
глаголов,
где
подчеркивается незаконченность действия, и у непредельных глаголов, где форма может
легко заменяться простой, но, вероятно, выполняет экспрессивную функцию: “I was going
one evening to Martini's concert at Milan, and was just entering the door of the hall, when the
Marquisina de F. was coming out, in a sort of a hurry. ...and who, having eyes to see what time
and chance are perpetually holding out to him as he journeyeth on his way... .”
Так, в формирующейся категории вида складываются весьма своеобразные
отношения, когда различна не только семантическая емкость противочленов, но когда
отношения грамматической синонимии полностью не устранены. Длительная форма
имеет более узкие специализированные значения, тогда как недлительная имеет более
емкое и менее определенное содержание и может передавать значения длительной формы.
44
Видимо, объединение длительных форм в один категориальный ряд основывается не
столько на его противопоставлении недлительным формам, сколько на их собственном
семантическом и формальном сходстве. Как известно, в современном английском языке
длительные и недлительные формы часто взаимозаменимы, и выбор длительной формы
может диктоваться стилистической направленностью, поскольку она имеет «усилительноэмоциональные» потенции. Так, взаимодействие стилистического и грамматического
уровней в истории этих форм проявилось в двух отношениях: как медленное, с
отступлениями, преодоление лексических, стилистических и диалектных барьеров и как
сохранение стилистических потенций и значений в процессе парадигматизации.
С этими ограничениями длительная форма вошла в систему как член глагольной
парадигмы
Структурно-семантические
особенности
видо-временных
форм
глагола
в
современном английском языке.
Грамматическая категория времени.
Грамматическое
глагольное
время
есть
такая
категория,спосредством форм которой, так или иначе,
грамматическая
определяется
временное
отношение между процессом, обозначенная данной формой глагола и моментом данной
речи.
Исходным моментом, «путем» при грамматическом обозначении времени является
момент данной речи, т.е. определенный момент объективного времени. Этот момент
нередко определяют как момент «настоящего времени», «теперь», «сейчас» и прочие,
так он и воспринимается и понимается с точки зрения ситуации данной речи.
В самом деле, несмотря на то, что физическое настоящее представляет собой лишь
мгновение, условно разделяющее прошедшее и будущее, грамматическое настоящее по
своему значению весьма обширно, так как его формы передают действия не только
совпадающие с моментом речи, но и действия, выходящие за пределы этого момента, но
соотносящиеся с психологической сферой нашего настоящего, которая физически
включает и прошлое и будущее, хотя и представляемые довольно неопределенно. То есть
грамматическое
время
также
как
и
психологическое
предполагает
известную
протяженность трех временных ступеней: настоящего, прошедшего и будущего. Но
вопрос о соотнесении данных психологических фаз времени с глагольными формами,
составляющими систему времен английского глагола, является крайне спорным вопросом
в современной лингвистике. Диапазон, в пределах которого варьируется оценка
количества грамматических значений, дифференцирующих различные значения времени в
пределах этой категории, то есть количество временных ступеней, выражаемых видо-
45
временными формами английского глагола, весьма обширен. Согласно представлениям
различных лингвистов, система времен английского глагола может рассматриваться как
восьми-, семи-, шести-, четырех-, трех- и двухвременная система.
По мнению профессора А.И.Смирницкого, грамматическая категория времени в
глаголе передает отношение действия к моменту речи. Категория времени является
определением времени как формы
существования
материи. Соответственно, глагол
может иметь формы настоящего, прошедшего и будущего времени. А момент речи, в
таком
случае,
является
точкой
соотнесения
во времени для временных
форм.
Категория времени в современном английском языке конституируется, прежде всего,
формами
настоящего
времени
и прошедшего времени и прошедшего времени, т.к.
формы этих времен являются синтетическими (сравним: wants “хочет”, sees “видит” –
wanted “хотел”, saw “видел”). Так и исторически категория времени основывается
на противопоставлении именно этих времен.
Категориальная же форма будущего времени
всегда
является аналитической,
у некоторых глаголов, «недостаточных», ее вообще нет (can ”могу”, may “могу” и др.).
Говоря о будущем, следует подчеркнуть, что
между будущим, с одной стороны, и
настоящим и прошедшим с другой, существует реальное различие. Оно состоит в
том,
что
будущее
часто
оказывается связанным с
модальностью,
потому
что
представляет собой нечто еще не реализовавшееся. Это различие углубляется еще и
тем,
что
характера
для
образования будущего времени используются глаголы модального
(shall
“должен” и will “хочу”), поэтому в формах, использующих
для
впряжения объективного будущего, может присутствовать модальный оттенок.
Точка зрения Отто Есперсена состоит в том, что в
языке нет объективного будущего, поскольку формы
современном английском
будущего времени всегда
модальные. Поэтому этот ученый предлагает систему времен английского глагола,
состоящего из настоящего и прошлого. По
утверждение
Отто
Есперсена
не
мнению профессора Смирницкого,
соответствует действительности. Например, в
предложении “It will rain” – “пойдет дождь” оттенок модальности отсутствует. Хотя, в
контексте может появиться и модальный момент (если при произнесении “It will rain”
имеется в виду, что дождь собирается).
Однако, вместе с тем в огромном количестве случаев формы будущего времени в
английском языке выражают объективное время
и
не
связываются
с модальным
оттенком.
Нередко говорят о гораздо большем числе «времен» в современном английском
языке. А.П.Смирницкий считает, что это многообразие основывается благодаря тому, что
46
различие по имени настоящее – прошедшее – будущее. Осложняется различием общих
(common) и длительных (continuous) времен с одной стороны и неперфектныхперфектных – с другой.
Таким
общего
(rains), «настоящего длительного перфектного» (has been
неперфектного»
образом, создаются «времена» вроде «настоящего
raining) и пр. таким образом, мы имеем дело с тремя различными грамматическими
категориями, которые пересекаются друг с другом и сочетаются в определенных
грамматических формах.
Форма «будущее в прошедшем» (Future in the Past) могла бы претендовать на
выделение в качестве особого, четвертого времени (would rain;
would
see и др.).
действительно, эта форма сама способна меняться подобно другим формам (would rain,
would be raining, would have rained etc.). Во всех случаях «будущее в прошедшем»
внешне полностью совпадает с модальным образованием с should/would, которая
признается условным наклонением (conditional) (I thought it would rain – Я думал, что
пойдет дождь – «Будущее в прошедшем» и I think it would rain, if it were not so windy – Я
думаю, что пошел бы
дождь,
если
бы
не
было
такого
наклонение»). «Будущее в прошедшем» появляется только в
ветра
–
косвенной
«Условное
речи
(и
несобственной прямой) и без учета особенностей такой речи в английском языке
нельзя определить место этого «будущего» в общей системе английского языка. Таким
образом, «будущее в прошедшем» не определяется все же как особое «время» в
морфологической системе английского глагола, несмотря на обманчивое сходство его с
подлинными временами.
В.И.Жигало, И.П.Иванова, Л.Л.Иофис называют эту временную форму глагола
«зависимое
будущее».
По
их
мнению,
зависимое
будущее
передает действие,
которому предстоит совершиться после момента, являющегося временным центром.
(Временной
прошедшем).
центр
прошедшего
Основной
сферой
времени
его
–
ограниченный период времени в
употребления
является сложноподчиненное
предложение – He was sure that he would refuse the cigarette. И рассматривают эту
форму, как особое время в морфологической системе английского глагола.
Вернемся с утверждением профессора
А.П.Смирницкого.
Рассматривая
те
реальные отношения, которые лежат в основе трех грамматических времен, важно
отметить следующее: прошедшее
и
будущее
являются
некоторыми областями,
беспредельно простирающимися в противоположных направлениях.
Настоящее – граница между этими областями. Эта граница, будучи моментом
данной речи, пересекает поток времени в том или другом «месте» в зависимости оттого,
47
что уже стало прошлым к моменту данной речи, который и имеется в виду в качестве
настоящего.
С одной стороны настоящее определяется как момент данной речи, с другой
стороны, любая данная речь неспособна, выделить какой-либо один определенный
момент, т.к. она неизбежно является протяженной во времени.
Таким образом, выделение настоящего, как момента, ограничивающего прошедшее
от будущего, посредством данной речи осложняется не только тем,
что
момент
приходится отличать и определять посредством явления, занимающего некоторую полосу
времени. Понимание «настоящего времени» как «времени той или иной» длительности,
включающего в себя момент данной речи, составляет основу значения категоральной
формы настоящего времени (Present) в английском языке. Расширяясь, все более,
границы грамматического настоящего могут выходить из поля зрения и даже вообще
исчезать,
значение
грамматического настоящего может перерастать в значение
неопределенного длительного времени или вневременности: He is a friend of mine – “Он
мой друг”. Twice five makes ten – “Дважды пять - десять”.
Вопрос о количестве времен в
английском
языке
всегда
был
наиболее
обсуждаемым.
Г.Свит делает различия между простыми и сложными временами. К простым он
относит: Present Indefinit; Past Indefinit; Future Indefinit. К сложным он относит: Present
Perfect; Past Perfect и Future Perfect. Таким образом, согласно Свиту мы имеем 6 времен
английского глагола.
Профессор Иртеньева делит систему времен на 2 части:
1. времена, относящиеся к настоящему (the Present, Present Perfect, Future, Present
Continuos, Present Perfect Continuous)
2. времена, относящиеся к прошлому (the Past, Past Perfect, Future in the Past, Past
Continuous, Past Perfect Continuous).
Грамматическая категория вида.
Очень проблематичной представляется проблема перфектных форм
в системе
времен английского глагола. Различные взгляды ученых по этому поводу можно
разделить на 3 группы:
1. перфект – это особая временная категория;
2. Перфект – это особая категория вида;
3. Третья точка зрения принадлежит Профессору Смирницкому, который не относит
перфект ни к вр6еменной категории, ни
временной относительности.
к категории вида. Он вводит понятие
48
Профессор Смирницкий под перфектом понимает всю систему глагольных форм,
заключающих в себе непосредственное сочетание причастия II ( loved (любил), gone
(ушедший)) с какой-либо формой глагола « have » - иметь, или представляющих собой
это причастие само по себе с тем же грамматическим значением, которое характерно
для непосредственного сочетания с глаголом « have ». Под этим подразумевается не
контактное положение по отношению к форме этого глагола, а такая связь, которая
осуществляется не с участием какого-либо третьего звена. Так, например: I had my
hair cut ( мне подстригли волосы). Слова, находящиеся между компонентами «had» и «
cut» выступают как необходимое звено построения « had» и “cut” не соединены в
данном случае без промежуточного звена. «I had cut” (Я подстриг (сам) никак не равно “I
had my hair cut” (Мне подстригли волосы). А.И.Смирницкий ставит вопрос о том, какую
грамматическую категорию представляет собой перфект. По его мнению перфектные
формы могут быть как общего, так и длительного вида ( have waited – have been
waiting) и вместе с тем различаться по грамматическим временам совершенно так же,
как и неперфектные формы ( have, had, will, have waited ), а кроме того, быть и
вневременными (с точки зрения грамматической категории времени), это показывает,
что перфект представляет собой особую грамматическую категорию. Вряд ли можно, в
таком случае, ставить вопрос о принадлежности перфекта к какой-либо категории за
пределами
вида
и
времени.
Хотя,
Г.Н.Воронцова
ставит
вопрос
о
принадлежности перфекта к категориям залога и наклонения.
Перфект соотносится с не перфектом, т.е. со всей системой соответствующих
не перфектных форм. Сравнение:
Has been writing – is writing
Has written - writes
Will have been writing – will be writing
(to) have written – (to) write и т.д.
Только сама форма причастия 2-го не находится в простом однозначном отношении
с какой-либо неперфектной формой,
что
нарушает
равновесие
всей грамматико-
морфологической системы английского глагола.
Всякая
морфологическая
грамматическая
категория
образуется
противопоставлением, по меньшей мере, двух несовместимых друг с другом форм,
которые определяются как категориальные формы, т.е. именно
как
формы
конституирующие данную грамматическую категорию. Перфект (предшествование) и не
перфект (непосредственная данность) обязуют в соотношении друг с другом особую
грамматическую категорию глагола, отличную и от времени и от вида – категорию
49
временной отнесенности. Ее же отдельные формы могут называться перфектом и не
перфектом, или обычной формой.
Близость категории временной отнесенности к категориям времени и
вида
объясняют непрекращающиеся попытки включить перфект либо во времени, либо в виде,
чем запутывается и искажается действительное положение дела. Эта близость имеет,
однако, и
другое
следствие
:
в
тех
формах,
в
которых категория временной
отнесенности может в зависимости от обстоятельств, соответственно расширять свое
значение и выполнять роль категории времени. Например: If he were here, he would help us.
- « Если бы он был здесь (сейчас), он помог бы нам (настоящее)», If he had been here,
he would have helped us – Если бы он был здесь (раньше ), он помог бы нам (прошедшее)».
В таких случаях непосредственная
данность
(неперфектность),
за
отсутствием
специального указания на время интерпретируется как отнесение к настоящему времени,
предшествовала же перфектность) при том же
условии (отсутствии указания на время)
естественно интерпретируется как предшествование и вообще некоторому данному
событию или явлению, но и как предшествование настоящему времени.
В.Н.Жигадло,
И.П.Иванова,
Л.Л.Иофик
рассматривают
перфект,
как
видовременную форму, которая может иметь и часто временное значение. Основным
видовым значением перфекта
настоящего времени
они
считают завершенность
действия к моменту речи.
Одной из специфических черт английского глагола является то, что не всякое
завершенное действие относится к прошедшему времени. При указании на законченный
период
времени
употребляется
действие
форма
завершенное действие
относится
неопределенного
может
быть
к
прошлому,
разряда
и, соответственно,
прошедшего времени.
настоящим.
Однако,
Тогда отсутствует указание на
законченный период времени, и действие включается в сферу настоящего времени, что и
передается перфектом. В перфекте момент речи не включается непосредственно в
действие. Но действие происходит
во временном периоде, в котором включается
момент речи.
Грамматисты обычно трактуют
имеющую
значение
перфект
результативности
результативным видом. Такая
трактовка
настоящего
Б.А.Ильин
вызывает
времени
прямо
возражение
как
форму,
называет
В.Н.Жигадло
ее
и
Л.Л.Иофика.
Бесспорно, можно говорить о результативности в таких случаях: You have spoilt a
gay mantle in my
service
результативности
вытекает
to
day
из
(Scott).
В
лексического
приведенном примере
значение
содержания глагола, выражающего
50
изменение объекта действия. В других случаях при глаголах, не имеющих в своей
семантике специфического значения изменения, значение результативности обычно
отсутствует. « Uncle
James has just passed with his female folk”, said young Jolyon
(Galsw), Has it really never occurred to you, mother, that I have a way of life like other
people? (Shaw).
Данное действие имело место и то, что оно не противопоставляется говорящим
моменту речи, т.е. происходило в настоящем времени.
Перфект будущего времени передает действие, которое должно завершиться ранее
определенного момента в будущем, являющегося временным центром, с которым
соотнесена данная форма: We shall have finished our task by the time you return
Обычно в грамматиках приводится также перфектно- длительный разряд будущего
времени. Фактически это форма в языке не встречается.
Основным значением перфекта прошедшего времени является
завершенность
действия в прошлом. Тут наличествует временное значение предшествования и видовое
значение законченности.
Перфектно-длительный
разряд
прошедшего
времени,
так
же
и
соответствующая форма настоящего времени, передает протеками действия- процесса
от начала до конца в сфере прошедшего
времени.
Благодаря соотнесенности с
временным центром прошедшего времени перфектно-длительная форма прошедшего
времени обладает характерной для всех видовременных форм прошедшего времени
ограниченной синтаксической самостоятельностью.
Из теории советских англистов, занимавшихся вопросами видовременной системы
английского языка, следует, прежде всего, остановиться на концепции профессора Б.А.
Ильина, который различает категории вида и времени, но считает их обязательно
сопутствующими друг другу. Б.А. Ильин выводит наличие вида в неопределенных
формах. Таким образом, теория « общего вида» основывается не на реальном видовом
содержании данной формы,
а
на противопоставлении ее другой глагольной форме,
имеющей видовое содержание.
Длительные формы. Категория вида.
В вопросе грамматической отнесенности длительных форм на данный момент также
нет единства мнений среди грамматистов занимающихся данной проблемой. Основные
дискуссии разворачиваются вокруг вопроса об отнесении длительных форм к видовременной категории либо рассмотрении их как отдельной грамматической категории
вида. Однако в данном вопросе несомненно бесспорным является рассмотрение данной
категории с точки зрения характера действия - противопоставления форм длительных,
51
показывающих действие в его развитии, формам недлительным, не обладающих никаким
специфическим значением.
Согласно Б.С.Хаймовичу и Б.И.Роговской, категории времени и вида глагола
должны четко разграничиваться, так как они характеризуют действие с различных точек
зрения. Категориальное значение времени глагола показывает время совершения
действия, в то время как категориальное значение вида является показателем
определенной длительности совершения действия. Термин «вид» в некоторой степени
характеризует содержание самой категории: «вид действия» является показателем того
взято ли действие в его развитии, либо без указания данной особенности: “was writing”
представляет действие в его развитии, протяженности, “wrote”, с одной стороны, может
обозначать то же длительное действие, но без грамматического указания длительности:
“I often wrote to him last year”;
с другой стороны - действие по его завершении:
“I wrote to him yesterday”.
Помимо этого несомненный интерес представляет широко распространенная среди
западных ученых точка зрения, согласно которой длительный вид интерпретируется
скорее как категория семантическая, нежели грамматическая. По мнению А.Г.Кеннеди
категория вида включает в себя:
1. ограниченную длительность, представляющую действие как единое целое:
“He went to town”;
2. «ингрессивность» обозначающую время начала действия:
“He began to work”;
3. результативность, показывающая действие с точки зрения его результатов:
“She ceased speaking”;
4. длительность, показывающая действие в его продолжительности:
“Wheat grows in Canada”;
5. повторяющееся действие:
“Each night the old man would walk to town “18.
В работе были исследованы структурно-семантические особенности английского глагола
в контексте.
По результатам исследования можно сделать следующие выводы:
- в современном английском языке глаголу присущи категории вида, времени и временной
отнесенности, которые, пересекаясь в различных плоскостях, образуют 4 разряда (групп
форм): неопределенный, длительный, перфектный, перфектно-длительный, особенности
функционирования данных форм в языке обусловлены особенностями их исторического
52
развития, а источниками их являются древнеанглийские свободные синтаксические
сочетания;
-
основным
способом
выражения
категориального
значения
вида
в
течение
древнеанглийского и среднеанглийского периодов служат простые формы претерита и
презенса, формирование же аналитических форм грамматической категории вида и
категориальной формы будущего времени происходит к концу ранненовоанглийского
периода, за исключением аналитической формы перфекта, которая приобретает
современный вид уже к концу среднеанглийского периода;
- грамматическая категория времени современного английского глагола является
трехчленной и представляет собой оппозицию форм настоящего, прошедшего и будущего
времени; категориальная форма будущего времени имеет аналитическую структуру и,
несмотря на некоторое формально и содержательное сходство, является отличной от
категориальной формы сослагательного наклонения, данное сходство обуславливается
лишь особенностями исторического развития данных форм;
- в современном английском языке перфект - предшествование и неперфект непосредственная
данность
образуют
в
соотношении
друг
с
другом
особую
грамматическую категорию глагола, отличную и от времени и от вида – категорию
временной отнесенности.
- бинарная оппозиция длительных форм, показывающих действие в его развитии, и форм
недлительных,
не
обладающих
никаким
специфическим
значением,
образует
грамматическую категорию вида английского глагола, отдельную от категории времени.
- в современном английском языке перфект имеет формы настоящего, прошедшего и
будущего времени, которые строго различаются как по структуре, так и по содержанию –
каждая форма имеет четко определенные правила образования и случаи употребления,
перфектные формы образуются аналитически и их основным значением является
выражение действия, совершившегося к определенному моменту; основным значением
перфекта настоящего времени является выражение действия, совершившегося к
настоящему моменту, результат которого имеется налицо в настоящем времени; перфекта
прошедшего времени - выражение прошедшего действия, которое уже совершилось до
определенного момента в прошлом, также данная форма может нести сему законченности
действия к определенному моменту в прошлом, сему предшествования, а также
передавать действие явившееся причиной определенного состояния, либо положения
вещей в прошлом; основным значением перфекта будущего времени является выражение
будущего действия, которое совершится к определенному моменту в будущем, также
53
немаловажной особенностью данной формы является ее способность выражать
предполагаемое действие, относящееся к прошедшему;
- длительному виду присуще значение длительного действия происходящего в
определенный период времени и ограниченного во времени, различаются аналитические
формы настоящего, прошедшего и будущего длительного времен, каждой из которых
свойственны собственные, четко определенные, структура образования и случаи
употребления; длительная форма настоящего времени употребляется для выражения
длительного действия, совершающегося в момент речи, либо для выражения длительного
действия, совершающегося в настоящий период времени, хотя и не обязательно в момент
речи, помимо этого в современном английском языке, в ряде случаев, длительная форма
настоящего времени имеет оттенок модальности и может выражать будущее, но не
обязательно длительное, действие, когда выражается намерение его совершить или
уверенность в его совершении; длительные формы прошедшего и будущего времени
употребляются для выражения длительного действия, начавшегося до определенного
момента в прошлом или будущем и все еще совершавшегося в этот момент, а также может
служить фоном для другого действия.
Список литературы:
1. Аракин В.Д. Очерки по истории английского языка. – М, 2005. – 432 с
2. Бархударов Л.С., Штелинг Д.А. Грамматика английского языка. - М, 2005. – 138 с.
3. Бархударов Л.С. Очерки по морфологии современного английского языка. – М, 2005. –
333 с.
4. Воронцова Г.Н. Очерки по грамматике английского языка. – М, 2006. – 128 с.
5. Гальперин И.Р. Информативность единиц языка. - М., 2009. -201с.
6. Есперсен О. Философия грамматики.- М, 2004. – 117 с.
7. Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. – М., 2006. –
386 с.
8. Иванова И. П., Чахоян Л. П., Беляева Т. М. История английского языка. Учебник. Изд.
3-е.-СПб.,2006. - 560 с.
9. Ильиш Б.А. История английского языка. - М., 1955.
10. Иртеньева Н.Ф. Грамматика современного английского языка. – М, 2006. – 312 с.
11. Качалова К.Н., Израилевич Е.Е. Практическая грамматика английского языка с
упражнениями и ключами. - СПб, 2008. -608 с.
12. Кобрина Н. А., Корнеева Е. А., Оссовская М. И., Гузеева К.А. Грамматика английского
языка: Морфология. синтаксис. - СПб, 2009. - 496 с.
13. Мейе А. Основные особенности германской группы языков. - М., 2003.
54
14. Плоткин В.Я. Грамматические системы в английском языке. - Кишинев, 1975.
15. Расторгуева Т.А. Курс лекций по истории английского языка. - М., 1969. - 206 с.
16. Расторгуева Т.А. Очерки по исторической грамматике английского языка. - М., 1989. 160 с
17. Серебренников Б.А. Об относительной самостоятельности развития системы языка. –
М, 2005. – 339 с.
18. Смирницкий А.И. История английского языка. - М., 1998. - 319 с.
19. Смирницкий А.И. Морфология английского языка. - М., 1959.
20. Хаймович Б.С., Роговская Б.И. Теоретическая грамматика английского языка. - М.,
1967.
21. Штелинг Д.А. О неоднородности грамматических категорий // Вопросы языкознания. 1959. - №1. - с.55-64.
22. Ярцева В.Н. Историческая морфология английского языка. - М., 1961.
23. Ярцева В.Н. Проблема парадигмы в языке аналитического строя. - М., 1961.
24. http://www.uilots.let.uu.nl/conferences/Perspectives_on_Aspect/Proceedings/stoevsky.pdf.
25.
http://www.sear.utoronto.ca/~binnick/TENSE/http.htm
26. http://www.let.uu.nl/~Esther.Ruigenjk/personal/pioneer.pdf.
27. http://www.ebbs.english. vt.edu/hel/hel.html
Першина М. В.
Неличные формы глагола, их переходный характер.
Человеческая мысль беспредельна в своих поисках. Ее проникновение в различные
области научных знаний становится с каждым годом обширнее, точнее и многогранней.
Она приводит к новым открытиям, создает новые технологии, предлагает новые идеи и
подходы. Ее неограниченность состоит не только в том, что безграничен мир, который
познается человеком, но и в том, что на определенном этапе развития накопленные знания
приводят к качественно новому ее преобразованию, в результате которого уже известные
явления, рассматриваемые в иных аспектах и с других подходов, получают новое
объяснение и толкование.
Происходящие изменения затрагивают все аспекты языка, в том числе и грамматику,
в которой большое внимание уделяется глаголу как одной из главных частей речи.
Особый интерес вызывают неличные формы глагола, имеющие как глагольные, так и
именные черты, и представляющие собой переходные языковые единицы.
55
Неличные глагольные формы представлены в английском языке инфинитивом,
герундием и причастием I и II. Существует ряд работ, где исследуются неличные формы
(Бархударов Л. С., Гапова С. И., Исаева Н. И., Ковалева Л. М., Кращенинина П. Ф.,
Лейкина Б. М., Луговская И. М., Нехай Г. В., Родионова А. А. и др). Большое количество
сведений об этих формах содержится в теоретических и практических грамматиках
английского языка (Вейхман Г. А., Блох М. А., Иванова И. П., Кибрик А. Е., Кобрина Н.
А., Крылова И. П., Прибыток И. И., Резник Р. В., Сорокина Т. С.).
Один из спорных вопросов, связанных с неличными формами глагола – это их
принадлежность к частям речи. Входят ли они в систему глагола, образуют ли особые
части речи или входят в систему именных частей речи?
В современном английском языке можно найти все три трактовки. Однако
исследование их функционирования в языке, по-прежнему представляет интерес для
лингвистов, т. к. в учебных пособиях по грамматике английского языка содержится мало
информации по данной проблеме.
В то же время возросшая необходимость изучения иностранных языков
предполагает соответствующий уровень обучения, в котором глагол и неличные формы
глагола составляют значительную часть учебной программы. Практическое употребление
неличных форм в речи требует формирования специальных навыков и понимания тонких
различий в их значениях, особенно в тех случаях, где неличные формы могут
использоваться в одних и тех же функциях и являются в какой-то степени
взаимозаменяемыми.
Все вышесказанное представляет собой актуальность данной
работы, в которой
объектом является развитие системы неличных форм глагола в современном английском
языке. Предметом исследования являются грамматические свойства неличных форм
глагола английского языка, которые наглядно иллюстрируют их переходный характер.
Цель работы заключается в рассмотрении форм и особенностей функционирования
причастия, герундия, инфинитива в современном английском языке.
Цель работы определила её задачи:
-
рассмотреть
исторические
условия
развития
системы
неличных
глаголов
английского языка
- проанализировать теоретические исследования отечественных и зарубежных авторов
по данной проблеме
- выявить синтаксические и морфологические особенности причастия, герундия и
инфинитива в современном английском языке
56
Цель и задачи настоящей работы определили выбор следующих исследовательских
методов - сравнительно-исторический, сопоставительный, описательный, дедуктивный,
индуктивный.
Практическая значимость работы состоит в том, что материал может быть
использован в курсе «Теоретическая и практическая грамматика английского языка».
Структура работы традиционна: она состоит из введения, 2 глав, заключения и списка
используемой литературы.
В Главе 1 рассматривается развитие системы неличных глаголов в различные
периоды истории английского языка.
Глава 2 посвящена морфологическим и синтаксическим особенностям неличных форм
глагола в современном английском языке.
В заключении содержатся краткие выводы по результатам проделанной работы.
Развитие неличных форм глагола в истории английского языка.
Древнеанглийский период.
Английский
язык
уходит
своими
корнями
в
глубокую
древность.
Это
фундаментальное положение означает, что элементы современного английского языка
были заложены еще в ту далекую эпоху, когда предки современных англичан — племена
англов, саксов и ютов еще жили на европейском континенте, т. е. задолго до V века н. э.
И прежде чем приступить к изучению и исследованию морфологических свойств,
характерных неличным формам глагола в современном английском языке, следует
ознакомиться с историей их появления и развития в предыдущих этапах языковой
эволюции, для того чтобы яснее и точнее понять те свойства в современном английском
языке, которые являются результатами многовекового развития языка.
Одним из основных и важнейших
законов развития языка является закон
постепенного перехода языка от одного качества к другому. При этом элементы нового
качества медленно накапливаются, а элементы старого качества медленно отмирают.
Действие этого закона весьма очевидно, если рассматривать конкретные случаи
исторического изменения английского языка.
Совершенно очевидно, что каждое конкретное явление языка, с одной стороны,
связано исторической преемственностью с определенными предшествующими явлениями,
которые представляют собой те или другие фазы развития данного явления, и вместе с
тем, с другой стороны, связано определенными отношениями с одновременно им
существующими явлениями. Грамматические явления возможно и следует исследовать с
различных (часто дополняющих друг друга) точек зрения.
57
Неличные формы английского глагола можно рассматривать в их историческом
развитии. Теоретической базой этой главы являются пособия по истории английского
языка Ивановой И.П., Смирницкого А.И., Чахоян Л.П.
В английском языке древнего периода, как и в других древнегерманских языках,
несмотря на весьма ограниченное количество грамматических категорий глагола, его
парадигма имела очень сложную структуру.
Древнеанглийский глагол имел категории числа, лица, наклонения, времени и три
неличных формы. Все эти формы появились в языке как именные формы, и только
постепенно в ходе развития языка они втягивались в систему глагола и приобретали
глагольные категории вида и залога, а также глагольную комбинаторику.
Личные
(процессные)
формы
противопоставлялись
формам
причастия
(адъективным формам) и формам инфинитива (субстантивным формам). Иванова И. П.
указывает на что, что уже в древнеанглийский период существовало разграничение двух
форм причастия.1 Герундий как грамматическая категория отсутствовал.
Семантически английские неличные формы тяготеют к глаголу, все их развитие
заключается в беспристрастном процессе уподобления глаголу, хотя исторически они
восходят к именам: инфинитив – к древнеанглийскому склоняемому имени глагольной
основы, причастие – к прилагательному.
Поскольку
необходимо
узнать
специфику
неличных
форм
глагола
в
древнеанглийский период, необходимо проследить в какой степени она отражает систему
именных и глагольных форм и категорий.
Смирницкий А. И. отмечает, что категория залога не проходила через всю систему
глагола.2 По его мнению, она выделялась в противопоставлении только форм причастия
переходных глаголов: причастие I этих глаголов выражало действительный залог
(sinƷende — поющий), а причастие II — страдательный залог ([Ʒe-]sunƷen – спетый).
Все формы глагола на данном этапе развития языка были синтетическими, хотя
по мнению некоторых историков аналитические формы начинают появляться уже к
концу древнеанглийского периода.
Так Смирницкий А. И. выделяет следующие типы сказуемого3:
1
Иванова И.П., Беляева Т.М. Хрестоматия по истории английского языка. Л., 2001, с. 146
2
Смирницкий А.И. Древнеанглийский язык. – М., 1998, с.249
3
Смирницкий А.И. Древнеанглийский язык. – М., 1998, с.244
58
1. Простое сказуемое, выраженное личной формой глагола.
Ond hīе ðā swā dydon : worhton ðā tū Ʒeweorс on twā healfe pære ēas.
И они тогда так сделали: соорудили тогда два укрепления по обеим сторонам реки.
2. Составное сказуемое, имевшее несколько разновидностей:
а) Глагольное (инфинитивное и причастное):
Hiora суninƷ wæs Ʒewundod. Hi hine ne mehton ferian.Их король был раненый.Они его не
могли перевезти.
б) Собственно именное (субстантивное и адъективное):
pæt Estland is swȳðe mycel. Земля эстов очень велика.
Нē wæs swȳðe spēdiƷ mån. Он был очень богатым человеком.
в) Предложно-именное:
pæt lånd wæs on stēorbord. Та земля была с правого борта.
г) Наречное:
Sē mån is hēr. Тот человек здесь.
Как можно видеть из приведенного перечня, в английском языке древнего периода
имелись те же основные типы сказуемого, что и в современном английском языке.
Однако в английском языке древнего периода распределение конкретных случаев
между указанными типами было существенно иным.
Так, сочетания модального или служебного глагола с инфинитивом или
причастием в тот период развития языка не могли относиться к простому сказуемому, а
распределялись между инфинитивным и причастным составным сказуемым или входили в
простое сказуемое лишь частично (одним из своих компонентов): например, в
древнеанглийском: hē wæs of-slæƷen— он был убит, hē wæs feohtende — Он был
сражающимся, hē wile sinƷan— oн хочет петь, hē hæfde pone mån Ʒe-bundenne — oн имел
того человека связанным, где данные словосочетания, в отличие от соответствующих
современных английских (Не was slain, he was fighting, he will sing, he had bound that man),
не представляют собой простого сказуемого: первые три являются составным глагольным
сказуемым, а четвертое— двумя различными членами предложения — простым
сказуемым (hæfde) и определением к прямому дополнению (Ʒe -bundenne).
Стоит также отметить, что использование временных форм весьма обобщенное по
сравнению с более поздними периодами развития языка и
с
современной
его
формой.
Древнеанглийский период характеризовался отсутствием специальной формы для
передачи будущего времени. Действие в будущем выражалось модальным составным
сказуемым. Как правило, в этом случае использовались глаголы sculan и willan,
59
несущие на себе модальное значение, в сочетании с инфинитивом: “gif ge willap minum
bebodum
gehyrsumnian” (в древнеанглийском) - if
you want to obey my orders”
(современный английский).
Данный
способ
передачи
будущего
времени
является
источником
и
прототипом образования формы будущего времени в современном английском языке,
но
в
древнеанглийский
период
основной
функцией
составного сказуемого с
инфинитивом, обладающего модальным значением, является не передача временного
значения – сами глаголы sculan и willan имеют свое четкое лексическое значение: sculan
– долженствования, willan – желания.
Иванова И.П. обращает внимание, что в древнеанглийский период уже существовал
ряд средств передачи видового значения: сложные сказуемые состоящие из сочетания
глаголов habban (modern English - have), beon - wesan (be), weorрan (become) с формами
причастий настоящего и прошедшего времени.4
Данные синтаксические
противопоставлением
к
конструкции
простым
не
являются
глагольным
устойчивым
формам
и
не
должны
рассматриваться как члены грамматических категорий. Они находятся на периферии
глагольной системы и представляют собой синтаксический материал, в дальнейшем
использованный для расширения данной системы.
Таким образом можно сделать вывод о том, что в древнеанглийский период четко
отслеживается процесс грамматизации данных конструкций – переход их от свободных
синтаксических сочетаний в аналитическую глагольную форму.
Кроме того, в неличных формах имелась категория падежа (у причастий и
инфинитива) и категория рода (только у причастий). Падежная система причастий ничем
не отличалась от падежной системы имени.
Инфинитив же имел двухпадежную систему: неопределенный и дательный падежи.
Последний выражал целенаправленность, целеустремленность: например, wrītan “писать”
— wrītenne “для того, чтобы писать”.
Обычно форма дательного падежа инфинитива употреблялась с предлогом tō: (tō)
wrītenne. Однако формой дательного падежа являлся только определенным образом
оформленный инфинитив (с окончанием –enne) без предлога: например, в русском языке –
“в столе”, где формой предложного падежа слова “стол” является именно “столе” (без
предлога), хотя указанная словоформа без предлога и не употребляется.
4
Иванова И.П., Чахоян Л.П. История английского языка. М., 1976, 1998, с. 279
60
Впоследствии предлог в сочетании с формой дательного падежа инфинитива
превратился в частицу, употребляемую перед инфинитивом и служащую ее показателем.
И лишь в некоторых случаях частица to в современном английском языке отсутствует
перед формой инфинитива.
Главным образом, это имеет место в тех сочетаниях, в которых в древнеанглийском
не использовалась форма дательного падежа инфинитива: например, сочетания так
называемых ≪недостаточных≫ глаголов с инфинитивом. Однако, в древнеанглийском
языке инфинитив уже утратил падежные окончания. Сохранилась лишь форма бывшего
дательного падежа с окончанием –anne (-enne).
Среднеанглийский период.
В живом общении, в устной речи возникала возможность смешения отлагательного
существительного с причастием, обусловленного тем, что слушающий по своему
интерпретировал конструкцию. Постепенно форму на -inge
(например dyinge) стали
понимать как причастие, и два окончания -inde и -inge воспринимались как два
фонетических варианта одного и того же окончания. Этому способствовала также
фонетическая редукция, приводящая к неясности самого окончания. Поскольку в
дальнейшем не произошло дифференциации, то один из вариантов, как это обычно
бывает, оказался вытесненным. Сохранился вариант -inge , откуда и современное
окончание –ing.
Второй тип конструкций, в которых также проявлялась возможность разной
интерпретации и, следовательно смешения причастия и отглагольного существительного,
мы имеем в таких предложениях, как:
1.
He herde foweles singinege - он слышал птиц пение
2.
He herde foweles singinde – он слышал птиц поющих
Неясности, по мнению Смирницкого А. И., в данном случае способствовало
омонимическое совпадение падежных форм: в первом предложении fowels представляет
собой форму притяжательного падежа (Possesive Case) множественного числа, а во втором
случае fowels – форма общего падежа (Common Case) множественного числа.5
5
Смирницкий А.И. Лекции по истории английского языка (средний и новый период). – М.,
1998, с.135
61
В результате синтаксического смешения причастие и отглагольное существительное
стали иметь одинаковое окончание, хотя между ними и оставалось существенное
семантическое различие. Формы оказались омонимичными.
Кроме того, фонетическое совпадение и семантическая близость этих двух категорий
способствовали развитию в английском языке двух новых категорий – герундия (Gerund)
и длительных форм глагола (Continious).
Образование герундия было связано в тем, что свойства причастия стали
переноситься на отглагольное существительное, и оно, подобно причастию, получило
глагольное управление и стало определяться наречием, втягиваясь, таким образом, в
систему глагола. С другой стороны, это смешение приводило к развитию длительных
форм, поскольку отлагательное существительное, в свою очередь, определенным образом
влияло на причастие. Развитие длительной формы стало возможным именно тогда, когда
под влиянием отглагольного существительного в конструкциях с причастием усилилось
значение процесса, характерное для герундия. Обе этих категории, однако, окончательно
оформляются лишь в новоанглйский период.
В среднеанглийском произошло совпадение двух форм инфинитива – простого и
предложного. Древнеанглийский предложный инфинитив, представляющий собой форму
длительного падежа с предлогом to и имеющий значение цели, в среднеанглийском
утрачивает характерное окончание древнеанглийского дательного падежа – безударный –е
и
в
результате
совпадает
по
форме
с
простым
инфинитивом.
Например,
в
древнеанглийском: writan (писать) и to writenne (для того, чтобы писать) > в
среднеанглийском – writen.
Вследствие
исчезновения
безударного
окончания
данная
форма
перестает
восприниматься как форма падежа, старый предлог to начинает осмысляться не как
предлог, а как особая частица при инфинитиве.
Таким образом, предлог утрачивает свое первоначальное значение направления,
цели и начинает употребляться там, где никакого представления о цели не было.
Смирницкий А. И. признает, что в северных диалектах под влиянием скандинавских
языков появляется другая частица при инфинитиве –at, которая в современном
литературном языке пережиточно сохраняется в ado < at do: например, much ado about
62
nothing – много шума из ничего.6 Также из предлога to к современному этапу развилась
частица to.
Заканчивая краткий обзор развития неличных форм глагола, следует отметить, что к
современному этапу сохранились инфинитив и причастие, а также появился герундий,
которого не было в древнеанглийском. Это все обусловило существование неличных
форм глагола в современном английском языке.
Морфологические и синтаксические особенности неличных форм глагола в
современном английском языке.
Для того чтобы описать морфологические и синтаксические свойства неличных
форм английского глагола, необходимо дать их общую характеристику.
Уже сам термин “неличные формы глагола” говорит о том, что в состав глагола
входят такие разновидности глагольных образований, которые выходят за рамки обычных
глагольных
категорий.
Определением
“неличные”
эти
формы
недвусмысленно
противопоставляются личным формам глагола. Неличные формы глагола называют также
“именными”, “непредикативными”, “нефинитными”.
Термин “именной” противоречит понятию глагола, подчёркивая гибридность этих
форм глагола, что не соответствует глагольной сущности этих форм в английском языке.
Термин “непредикативный” подчёркивает несказуемый характер этих форм, однако
способность причастия или инфинитива выступать в сложных формах глагола,
способность герундия и инфинитива быть частью глагольного сказуемого, и всех трёх
форм активно участвовать в выражении вторичной предикации делает этот термин
неадекватным.
Термин “нефинитный” калькирует английский термин “non-finite” , не добавляя
ничего к русскому “неличный”. Этот термин, не покрывая всей сложности обозначаемого
им явления, сигнализирует об одном существенном его свойстве – отсутствии категории
лица.
В английской терминологии также имеется несколько терминов для обозначения
неличных форм глагола: non-finite forms of the verb, verbals
(термин введен Б. А.
Ильиш), verbids (автор – М. А. Блох). Первый из них соответствует русскому “неличные
формы глагола”, вторые два менее лингвистичны, однако в литературе широко
6
Смирницкий А.И. Лекции по истории английского языка (средний и новый период). – М.,
1998, с.213
63
применяется термин “verbals”в силу своей краткости (термин “verbids”,
не нашёл
широкого применения, видимо, из-за чуждой английскому языку суффиксации).
Некоторые лингвисты не противопоставляют личные и неличные формы, подразделяя
глагол по принципу его принадлежности к различным основам.
Неличные формы представлены четырьмя разновидностями глагольных форм инфинитивом, герундием, причастием I и причастием II. Инфинитив и герундий
исторически и синтаксически связаны с именем существительным, причастие – с
прилагательным и наречием. Причастие I и герундий аналогичны, что позволило
некоторым лингвистам отказаться от их дифференциации и объединить их в единую
глагольную форму –ing (Крейзинга). Эта трактовка, несмотря на кажущуюся крайность, не
лишена оснований.
Главные из них, помимо внешнего совпадения – многофункциональность многих
слов и словоформ в английском языке, нейтрализация оппозиции между причастием и
герундием, в так называемых предикативных оборотах и в некоторых сочетаниях с
глаголами и прилагательными, общность глагольных свойств. Однако, между причастием
I и герундием есть существенные различия, которые позволяют придерживаться
традиционного деления глагольной формы-ing на причастие и герундий.
Инфинитив, бесспорно, сохраняется в системе глагола. Причастия и герундий одни
лингвисты оставляют в системе глагола, другие выделяют в особые части речи, третьи –
трактуют их как гибридные части речи, включая их, соответственно, в разделы
прилагательного и наречия. Очевидно, этот сложный вопрос должен решаться по-разному
для разных языков и эпох.
Так, для современного английского языка оправдана трактовка неличных форм как
форм глагола7. Именно так они обычно и рассматриваются в английской грамматической
традиции, и в пользу такой трактовки говорят факты семантического, морфологического и
синтаксического порядков.
Семантически неличные формы тяготеют к глаголу, вся история английских
неличных форм заключается в беспристрастном процессе их уподобления глаголу. Это
обнаруживается, прежде всего, в их глагольной дистрибуции, внутренней структуре
нелично-глагольной группы, соответствующей разным формам сказуемого, в их
способности образовывать центр вторичной предикации в сочетании с субъектом.
Всё сказанное говорит о том, что неличные формы глагола в английском языке - это
глагольные категории, хотя исторически они восходят к именам: инфинитив - к
7
Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики. –
М., 2006.
64
древнеанглийскому склоняемому имени глагольной основы, герундий - к производному
глагольному существительному, причастие - к прилагательному.
В соответствии с целью работы в данной главе предстоит рассмотреть
морфологические и синтаксические особенности всех неличных форм глагола.
Глагольные черты неличных форм глагола.
Вопрос о понятии неличных форм в английском языке изучен в определённой
степени некоторыми ведущими лингвистами и отображён в их научных трудах. Среди них
можно отметить А.Томсона, А.В.Мартинете, Цветкову Т. К., Корнееву Е. А., Иванову И.
П., Гузееву К. А, Ильиш Б. А.
По общему мнению указанных лингвистов отличие неличных форм глагола от
личных заключается в том, что причастие, герундий и инфинитив не имеют
грамматических категорий лица, числа и наклонения и поэтому не могут выполнять
свойственной личным формам синтаксической функции сказуемого. Отсутствие наиболее
существенной для них функции лица отражается в самом термине “неличные формы”.
Другой общей особенностью неличных форм является то, что категория времени у
них имеет относительный характер, т. е. их временные отличия приобретают значение
лишь в сопоставлении со временем личной формы (сказуемого) данного предложения.
Жигадло В. Н. отмечает, что глагольными чертами всех неличных форм являются8:
1)
Свойственные им, хотя и обладающие своими особенностями, категории
времени, вида и залога.
2)
Способность принимать беспредложное дополнение и определяться
обстоятельством. Эта способность находит свое выражение в совершенно однотипных
сочетаниях, не отличающихся от подобных сочетаний с личными формами глагола.
Таким образом, глагольные черты проявляются в наличии у неличных форм
английского глагола категории времени, вида, залога, а также в характеристике
словосочетаний, в которых функционируют изучаемые формы:
Например: reading a book aloud – without reading a book aloud – to read a book aloud – I
am reading a book aloud
Более подробно именные и глагольные черты рассматриваются в работе при анализе
непосредственно каждой формы в отдельности.
8
Жигадло В.Н. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики - М, 1956, с.141
65
Инфинитив, который представляет собой неличную форму глагола, является
неотъемлемой частью глагольной системы английского языка.
По значению английский инфинитив тождественен русскому - он объединяет в себе
признаки глагола и существительного, однако отличается от русского инфинитива своими
морфологическими и, частично, синтаксическими признаками.
По определению Т. К. Ивановой, инфинитив – наиболее отвлеченная форма глагола,
в основном разряде действительного залога только называющая действие. 9 Поэтому
именно эта назывная форма глагола используется для введения глагольной словарной
статьи.
Однако Л. Теньер считает обычай, принятый в современных западных языках,
называющих глагол с помощью инфинитива, крайне неудачным, так как он парадоксален
и вреден. «Парадоксален потому, что для обозначения глагола нелогично прибегать к той
форме, которая не является глагольной. Вреден потому, что он внушает и пропагандирует
ту ложную мысль, что инфинитив – это глагол» 10.
Л. Теньер указывает и на то, что способ называния глагола с помощью инфинитива
далеко не универсален. Традиция, принятая для древних языков, требует, чтобы латинские
и греческие глаголы назывались в форме 1-го лица единственного числа настоящего
времени изъявительного наклонения: например, латинский глагол amo «я люблю» или,
например, в бакском языке глагол обозначается по его причастию: глагол bilhatu
«искавший».
Инфинитив, существующий в грамматических системах типологически различных
языков, определяется как «загадочная по своему современному значению категория
глагола» 11. Загадочность этой категории, по объяснению В.Я. Плоткина, проявляется в ее
особом семантическом поведении, в двойственном – глагольно-именном характере,
специфическом синтаксическом функционировании и в особом грамматическом статусе –
в обладании определенными грамматическими категориями.
Л. Теньер называет инфинитив смешанной категорией, средним членом между
категорией глагола и категорией существительного.12
Жигадло В. Н. в своем пособии пишет, что в современном английском языке имеется
развитая система форм инфинитива – четыре формы действительного залога,
9
Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики. –
М., 2006, с. 162
10
Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. М.: Прогресс, 1988, с. 434
Плоткин В.Я. Строй английского языка. М.: Высш. шк., 1989, с. 128
12
Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. М.: Прогресс, 1988, с.433
11
66
соответствующие четырем разделам видо-временных форм личных форм глагола, и две
формы страдательного залога.13
Э.Прокош, характеризуя инфинитив как отглагольное существительное, указывает
на то, что оно имеет более тесные связи с собственно-глагольной системой, и каждое
отглагольное образование имеет общее значение глагольности.14
Сопоставление специфических особенностей инфинитива и глагола как на уровне
морфологии, так и на уровне синтаксиса позволяет констатировать их весьма тесное
соприкосновение.
Отглаголивание инфинитива шло в двух направлениях: с одной стороны, в
направлении утраты именных характеристик, с другой - приобретения дополнительных
глагольных характеристик.
Обе тенденции реализовались как в сфере морфологии, так и в сфере синтаксиса.
Первая привела к тому, что инфинитив утратил категорию падежа и левую именную
дистрибуцию (способность управляться предлогом), в результате осуществления второй у
него появились глагольные категории залога, вида, а также развивалась способность
выражать предикацию.
Система морфологических категорий инфинитива представлена категориями залога,
вида и временной соотнесённости, построенных, как и в системе глагола, по принципу
бинарных противопоставлений - залог (действительный – страдательный), вид (общий –
длительный), временная соотнесённость (перфект – неперфект ).
Рассматривая категорию залога, следует отметить, что в системе грамматических
категорий английского языка категория залога занимает особое место, и, как в своё время
показал А.И.Смирницкий – это единственная морфологическая категория, присущая
глаголу как части речи, т.е. ни одна форма глагола как личная, так и не личная не
существует вне этой категории.15
Категория залога сказывается из противопоставления двух залогов. В пределах
инфинитива чёткость этого противопоставления оказывается несколько неопределённой –
несмотря на дифференциацию действительного и страдательного залога, существуют
контексты, в которых формы инфинитива действительного залога переходных глаголов
13
Жигадло В.Н. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики - М, 1956, с.182
14
Прокош Э. Сравнительная грамматика германских языков. М.: Изд-во иностр. лит., 1954, с. 128
15
Смирницкий А.И. Морфология английского языка. – М., 2002, с. 243
67
имеют значение страдательного залога, т.е. называют действие, которое претерпевает
предмет, а не производит, обозначаемый существительным, с которым этот инфинитив
грамматически связан. Такой двойственностью в трактовке залога обладает, правда,
только одна форма действительного залога, а именно неперфектная форма общего вида –
the house to let, a book to read, he is to blame и т.п.
Процесс становления категории наклонения неличных форм глагола, по мнению
многих ведущих лингвистов (А.И.Смирницкий, В.И.Жигадло, И.П.Иванова, Л.Л.Иофик,
Р.В.Басова) можно наблюдать и в современном английском языке.
Также существует гипотеза, что в
настоящее время данная категория – это не
чёткая, сбалансированная система, а как бы смесь разнородных и с формальной, и с
семантической, и с генетической точки зрения явлений, находящихся в непрерывном
движении относительно друг друга. 16
При этом все аналитические образования сослагательного наклонения построены по
одному общему принципу: их первый компонент представлен формой глагола, не
имеющей инфинитива: should, would, may (might) .
Такой приём, по-видимому, сразу же отрезал инфинитиву пути к развитию
категорий наклонения, так как модель построения форм сослагательного наклонения
оказалось для него принципиально неприемлемой - ведь в образовании таких
гипотетических форм должен был бы участвовать вспомогательный глагол наклонения в
своей исходной форме т.е. в форме инфинитива.
Однако,
формальная
невозможность
образования
у
инфинитива
категории
наклонения, по-видимому, до некоторой степени компенсируется возникновением у него
в определённых синтаксических контекстах модальных значений.
Б.А. Ильиш
пишет, что временные категории в перфектном инфинитиве
обнаруживают некоторые своеобразные черты, требующие особого рассмотрения. 17
Он отмечает два основных случая употребления этой формы. Один из них связан с
употреблением модальных глаголов can, may, must, ought; сюда же можно отнести
употребление форм should и would. Правда, употребление перфектного инфинитива имеет
несколько различный характер при различных глаголах этой группы. При формах cannot,
may, must перфектный инфинитив встречается, например, в таких оборотах, как he cannot
have done it, he may have done it, he must have done it, которым в русском языке
соответствуют совершенно другие конструкции: не может быть, чтобы он это сделал;
16
Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. М.: Прогресс, 1988
17
Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., 1980
68
может быть, он это сделал; должно быть, он это сделал (здесь никак нельзя сказать: он
должен был это сделать; это предложение имело бы совершенно иной смысл,
соответствующий английскому he had to do it). Общим для всех приведенных английских
оборотов является то, что в них высказывается субъективное суждение (в настоящем
времени) о возможности или вероятности действия или факта, относящихся к прошлому.
Поэтому употребление времени личного (модального) глагола и инфинитива в этих
примерах следует признать вполне логичным.
Неперфектная форма инфинитива в аналогичных контекстных условиях, но при
сказуемом в настоящем времени условного наклонения, имеет значение нереального
условия, относящегося к настоящему: To fall asleep with his image in my mind would ensure
me a good might.
Значения нереального условия у инфинитива в таких случаях ещё отчётливее
видимо при сравнении с аналогичными структурами, но со сказуемым в изъявительном
наклонении. To go on in secret is impossible; To be there was bad enough; To go into the midst
of a cholera epidemic will be a unique experience; To have ruined oneself over poetry is an
honor.
Таким образом, там, где это возможно у английского инфинитива проявляется
определённая тенденция к дублированию грамматических категорий глагола, т.е.
тенденция к максимальному сближению с личными формами глагола.
Вместе с тем сближение инфинитива с глаголом происходило за счёт эволюции
глагола. Так, например, перенос таких категорий, как лицо и число из области
морфологии в синтаксис, стёр одну из границ между личными и неличными формами,
поскольку у последних эти категории носят сугубо синтаксический характер.
В реальных же условиях функционирование инфинитива в предложении было бы,
по-видимому, избыточным, поскольку инфинитив всегда выступает как член, зависимый
от глагола. Синтаксическая близость инфинитива и глагола состоит в общности их
дистрибуций и в соприкосновении их синтаксических функций. Во-первых, и та и другая
форма сочетаются с наречием –ly, а формы переходных глаголов – с существительным без
предлога.
Во-вторых, инфинитив, как и глагол, может занимать позицию, с той разницей, что
глагол функционирует как предикат в предложении, тогда как инфинитив образует центр
вторичной предикации. Различие между ними состоит ещё и в том, что для глагола
позиция предиката является единственно возможной, а для инфинитива – одной из
нескольких возможных позиций.
69
Герундий является еще одной вербалией, служащей глагольным названием процесса
и объединяющей признаки глагола с признаками существительного; герундий, как и
инфинитив, можно охарактеризовать как явление смешанной процессно-предметной
природы, промежуточное между глаголом и существительным.
По мнению Ивановой И. П., герундий — наиболее своеобразная неличная форма в
системе английского глагола.18 В то время как инфинитив и причастия — формы,
свойственные всем современным европейским языкам, герундий имеет параллель только
в испанском языке; германским языкам, кроме английского, эта форма не свойственна.
Крылова В.Н. и Крылов А.В. не употребляют такого понятия, как герундий, и
называют это языковое явление «инговой формой», и пишут, что она образуется «от
основы глагола путем прибавления суффикса –ing» и имеет 4 формы: The Simple ing-form
(walking, being), The Perfect ing-form (having walked, having been).19 Также утверждается,
что в современном английском языке употребляются главным образом простые (активные
и пассивные) “инговые” формы, а сложные формы употребляются значительно реже и
только тогда, когда возникает «опасность искажения смысла».
Глагольные признаки отличают герундий от отглагольного существительного,
которое может быть омонимично с герундием неопределенной формы активного залога.
Следует отметить, что в отличие от герундия, существительное не имеет других форм
(пассивных или перфектных), во-вторых, герундий может употребляться с прямым
дополнением, например: reading the letters (герундий) – the reading of the letters
(отглагольное существительное употребляется только с предложным дополнением); и, втретьих, отглагольное существительное, как и большинство существительных, может
употребляться с артиклем и во множественном числе, например, my coming (герундий) –
his comings and goings (отглагольное существительное).
Интересен взгляд на связь герундия с инфинитивом: авторы пишут, что инфинитив и
“инговая” форма могут выполнять в предложении самые различные синтаксические
функции (кроме функции глагольного сказуемого), но их употребление редко бывает
свободным и обычно бывает обусловлено либо структурно, когда структура предложения
требует тех или иных форм, либо лексически, когда выбор той или иной неличной формы
зависит от какого либо определенного слова.
18
Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.
– М., 2006
19
Крылова В.Н., Крылов А.В. – Справочник по грамматике английского языка. – 1992, с. 71-72
70
Качалова К.Н. и Израилевич Е.Е. пишут, что герундий представляет собой неличную
форму глагола, выражающую «название действия и обладающую как свойствами глагола,
так и свойствами существительного».20
Глагольное свойство герундия — способность принимать прямое дополнение —
имеет параллель в таком же свойстве причастия: Each driver was always responsible for
removing these plates. (Waine) Brian became strong in carrying sacks and mixing paste.
(Sillitoe)
Как пишет В.Н. Жигадло, формы герундия не имеют самостоятельного временного
значения, но могут выражать действие в настоящем, прошедшем и будущем времени. 21
Необходимо, однако, оговорить при этом, что обозначение будущего действия для
герундия более обычно, чем для причастия, но менее обычно, чем для инфинитива.
Неопределенные формы герундия (reading, being read) в основном обозначают
действие, одновременное действию, выраженному сказуемым, и в зависимости от этого
относятся к настоящему или будущему времени
He insists upon my telling the whole story;
He insisted upon my telling the whole story;
He will insist upon my telling the whole story
Вместе с тем, однако, время действия, выраженное неопределенной формой
герундия, может расходиться со временем действия сказуемого. В таком случае на время
действия может указывать соответствующее обстоятельство или оно может быть
подсказано семантикой глагола-сказуемого : But in spite of this I remember then wondering
at Lucky's (Collins)
adoration of her (Collins);
I object to going there (Collins)
Перфектная форма инфинитива всегда выражает действие, предшествующее
действию, выраженному сказуемым: Miss Pecksniff had quitet he air of having taken the
unhappy (Dickens) Moddle captive and brought him up to the contemplation of the furniture like
the lamb to the altar (Dickens).
Предшествование действию, выраженному сказуемым, может также выражаться
сочетанием неопределенной формы герундия с предлогами on (upon) и after. В этих
20
Качалова К.Н., Израилевич Е.Е. – Практическая грамматика английского языка. - Москва, Внешторгиздат,
1957, с. 354
21
Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.
– М., 2006, с. 152
71
случаях герундий обычно выражает действие, непосредственно предшествующее
действию, выраженному сказуемым: At once on arriving at the little hostel, Gino went to see
her (Collins)
Б.А. Ильиш отмечает, что категория времени у герундия так же как и у причастия
имеет не абсолютное, а относительное значение22. The Indefinite Gerund Active and Passive
показывает действие одновременное с действием, выраженным личной формой глагола; в
зависимости от временной формы личной формы глагола, оно может относиться к
настоящему, прошедшему и будущему времени. No one could pass in or out without being
seen (Dickens)
She walked without turning her head (Collins)
The Perfect Gerund показывает действие, предшествующее действию личной формы
глагола: She denies having spoken with him (Bronte)
She was ashamed of having shown even slightest irritation (Bronte)
Однако предшествующее действие не всегда выражено Perfect Gerund, в некоторых
случаях встречается Indefinite Gerund. Это встречается после глаголов to remember, to
excuse, to forgive, to thank и после предлогов on (upon), after и without.
You must excuse my not answering you before (Collins)
I thank you for restraining me just now (Bronte)
После вышеупомянутых глаголов и предлогов может так же использоваться Perfect
Gerund: He did remember having been in that room (Collins)
They parted at Costa's door without having spoken to each other again (Collins)
Причастие первое (причастие настоящего времени) полностью омонимично с
герундием: это тоже так называемая «инговая форма» глагола (или, вернее, четыре
«инговые» формы: writing, being written, having written, having been written). Но семантика
причастия I отлична: оно обозначает процессуальный признак, объединяя глагольные
признаки с признаками прилагательных и наречий; причастие первое, таким образом,
можно охарактеризовать как явление смешанной процессно-признаковой природы,
промежуточное между глаголом и прилагательным/наречием. Тройственный характер
причастия первого находит выражение в его смешанной валентности.
Глагольная сочетаемость причастия первого раскрывается в его сочетаниях с
существительными, обозначающими субъект и объект действия, например: her entering the
room, с наречными обстоятельствами и со вспомогательными глаголами в аналитических
глагольных формах;
22
Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., 1980, с. 218
72
Как все неличные формы глагола причастие первое может образовывать
полупредикативные комплексы, если оно объединяется с существительным или
местоимением, обозначающим субъект действия; сюда относятся, в частности, «сложное
дополнение с причастием первым», например: I saw her entering the room; «сложное
подлежащее с причастием первым» (которое представляет собой трансформ сложного
дополнения в пассиве), например: She was seen entering the room. Кроме того, причастие
первое может образовывать обособленные полупредикативные конструкции, известные
как «абсолютные причастные конструкции», которые не пересекаются ни в одном из
своих компонентов с первично-предикативной частью предложения, например:
The
weather being fine, we decided to take a walk; I won’t speak with him staring at me like that.
В конструкциях сложного подлежащего и сложного дополнения различия между
инфинитивом и причастием первым заключаются в аспектном представлении процесса:
причастие первое представляет процесс как развивающийся, ср.: I often heard her sing in
the backyard. – I hear her singing in the backyard.
Абсолютная омонимия герундия и причастия первого привела некоторых
лингвистов,
в
частности,
американских
дескриптивистов,
В.Я.
Плоткина,
Л.С.
Бархударова и др., к выводу, что это не две разные вербалии, а лишь обобщенные случаи
субстантивного и квалификативного функционирования одной вербалии, образуемой с
помощью суффикса “-ing”. Особенно спорным является статус полупредикативных
конструкций, традиционно определяемых как «полу-герундиальные» конструкции, в
которых неличная «инговая» форма не может быть по семантике однозначно определена
как процессуально-субстантивная или процессуально-признаковая, и при этом она
объединяется с существительным в общем падеже, например: I remember the boy singing in
the backyard.
Как отмечает В.Н. Жигадло, категория времени выражается в наличии у причастия
неопределенной и перфектной форм. Однако, несмотря на наличие этих форм, очевидно в
силу постоянного употребления в подчиненной синтаксической функции, причастие
редко выступает с самостоятельным временным значением.23
Причастие, в основном, имеет зависимое временное значение. Чем же определяется
это значение? Временное значение причастия I в его атрибутивном употреблении, так же
как и временное значение причастия II, определяется его соотношением со сказуемым или
с обстоятельствами времени.
23
Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.
– М., 2006, с. 158
73
Характерное для причастий зависимое временное значение заставляет отказаться от
традиционных названий "причастия настоящего и прошедшего времени" (Present и Past
Participle),
вызывающих
ассоциацию
с
определенным
временным
значением.
Употребляемые нами термины "неопределенная" (Indefinite) и "перфектная" (Perfect)
форма совпадают с терминами, которые обозначают соответствующие разряды видовременных личных форм глагола.
Причастия I и II выражающие признак, проявляющийся в действии, одновременном
с действием сказуемого, могут указывать на этот признак как на относящийся к
настоящему времени: He may sit down and make a sketch of an anchor showing its various
details in proper proportion (Collins), или к прошедшему времени: He sat down and made a
sketch of an anchor showing its various details in proper proportion (Collins), или как признак,
постоянно присущий данному предмету. В последнем случае возможно соотнесение
причастия и со сказуемым в будущем времени: and then an opera performed in New-York
will be projected on the screen of the theatre simultaneously with the incidental music (Collins)
Обстоятельство
времени
может
определять
временное
значение
причастия
независимо от времени действия сказуемого, но по соотношению с ним:
The reminder of this country now densely populated and intensely cultivated ranked as one
of the most beautiful places in Africa (Collins)
Однако пассивное причастие I, в отличие от причастия II, всегда выражает действие,
одновременное действию сказуемого:
…but fortunately for the investigation being conducted at present such discrepancies are of
no importance (Dickens)
При употреблении причастий I и II в самостоятельном временном значении
выражаемое ими и представленное как признак действие может быть соотнесено с
моментом речи. В этом случае причастие I имеет значение признака, проявляющегося в
действии, которое относится к настоящему времени, а причастие II - к прошедшему.
Например, следующие примеры с причастиями при их употреблении в составе
атрибутивной группы, относящейся к подлежащему:
The dog lying on the window-still got the prize last year;
The picture bought at the show is hanging in my room (Collins)
В адвербиальном употреблении временное значение причастия I зависит от видового
характера глагола, от которого образовано причастие. Причастие от непредельных
глаголов выражает действие, одновременное действию сказуемого
Walking along the river at a village, Gino Santangelo said to Maria (Collins)
74
А причастие от предельных глаголов и от глаголов двойственного видового
характера (при его употреблении без союза) выражает действие, предшествующее
действию сказуемого
…and Christian gathering her things led the way;
…then running to the dog he seized him by the collar
но: While running to the dog he didn't stop crying
Перфектное причастие всегда указывает на действие, предшествовавшее действию
сказуемого и законченное до его наступления, если причастие образовано от предельного
глагола или от глагола двойственного видового характера
…his two grandchildren … looked at him silently, never having seen so old man (Collins)
И, возможно, продолжающееся, если причастие образовано от непредельного
глагола Having sat, poor soul, long by the bedside of Genry … she had acquired the habit,
and… (Collins)
Б.А. Ильиш пишет, что категория времени у причастия, как и у всех неличных форм
глагола, имеет не абсолютное, а относительное значение.24
Participle I Indefinite Active and Passive обычно выражает действие одновременное
действию, выраженному личной формой глагола; в зависимости от временной формы
личной формы глагола оно может относиться к настоящему, прошедшему и будущему
времени.
When reading the book, one can't help laughing
When reading the book, one couldn't help laughing
When reading the book, you wil roar with laughter
Being left alone, they kept silence for some time (Bronte)
Иногда Participle I Indefinite выражает действие, относящееся к определенному
времени.
The last turning had brought them into the high-road leading to the town (Collins)
Participle I Perfect Active and Passive выражает действие, предшествующее действию,
выраженному личной формой глагола:
They were, indeed, old friends, having been at school together (Collins)
Следует заметить, что предшествующее действие не всегда выражено Participle I
Perfect: с глаголами чувственного восприятия и движения, такими как to see, to hear, to
come, to arrive, to seize, to look, to turn и некоторыми другими, Participle I Indefinite
используется даже если предшествование подразумевается.
24
Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., 1980, с. 221
75
Turning down an obscure street and entering an obscurer lane, he went to a shop (Hardy)
Participle II не имеет категории времени; существует только одна форма которая
может выражать и одновременность действия и предшествование действию, выраженному
личной формой глагола; последнее встречается чаще
His sister's eyes fixed on him, obliged him at last to look Fleur (Glasworthy)
В некоторых случаях Participle II выражает действие, относящееся к определенному
времени
He is a man loved and admired by everybody (Collins)
Именные черты неличных форм глагола.
Именные черты неличных форм глагола проявляются в выполняемых ими
синтаксических функциях. В то время как личные формы глагола способны выполнять
только одну синтаксическую функцию — быть простым сказуемым предложения,
неличные формы способны замещать ряд синтаксических позиций, за исключением
функции простого сказуемого.
Стоит отметить, что неличные формы неоднородны, и каждая выступает согласно
свойственным ей значениям, отличным от значений других неличных форм. В отношении
именных черт неличные формы сохраняют свойственные им исторические связи с
существительным (инфинитив и герундий) и с прилагательным (причастие), тогда как
глагольные черты являются, главным образом, результатом их постепенного и
длительного развития.
В предложении герундий может выполнять следующие функции - функцию
подлежащего, например: It’s no use crying over spilt milk; предикатива, например: The only
remedy for such headache is going to bed; дополнения, например: I love reading;
определения, например: He had a gift of listening; обстоятельства, например: On entering the
house I said “hello”.
Выполняя эти функции, герундий демонстрирует субстантивную сочетаемость c
глаголами, прилагательными и другими существительными, особенно, в сочетаниях с
предлогами. Обладая парадигмой, содержащей глагольные черты, и способностью
принимать прямое дополнение, герундий занимает в предложении только субстантивные
позиции.
Эти противоречивые свойства расширяют возможности простого предложения:
герундий часто является сокращенным способом выразить отношения, передающиеся в
других языках придаточными предложениями.
В позиции подлежащего герундий может выступать в любой из своих форм. То же
самое относится к позиции прямого или предложного дополнения:
76
Being angry wouldn't help. (Braine)
There was cheering still for Arthur and the King's choice. (Stewart)
She needs taking care of. (Spark)
Hildegaarde had taken to stиdуing the subject. (Spark)
I hadn't any fears of having said too much. (Braine)
В позиции препозитивного определения герундий функционирует только в форме
действительного залога основного разряда, как и причастие первое. В этой позиции
герундий чётко противопоставлен причастию; он передает действие, представленное
предметно, т. е. соотносится с определяемым как любое существительное в позиции
препозитивного определения; причастие же, передает значение признака, свойства,
возникающего при совершении действия или в результате совершения действия:
There was a greyhound racing track. (Waine) Racing track — 'беговая дорожка',
'дорожка для бегов', а не 'бегущая дорожка'. Можно привести и
такие общеизвестные
примеры для сравнения, как a dancing hall 'зал для танцев' и a dancing girl 'танцующая
девушка'; a swimming match 'состязание по плаванию' и a swimming man 'плывущий
человек'; a sleeping draught 'снотворное средство' (= средство для сна) и a sleeping boy
'спящий мальчик'.
В данной позиции ярче всего проявляются именные свойства причастия и герундия;
однако следует отметить, что далеко не все -ing-формы могут быть противопоставлены в
этой позиции. Так, вряд ли возможен герундий в позиции препозитивного определения в
сочетании the coming storm или препозитивное причастие в сочетании типа hearing-aid.
Эти ограничения зависят, видимо, от лексического значения соответствующих форм и от
языковой традиции.
Причастие первое и герундий имеют полностью омонимичные морфологические
формы. Это обстоятельство заставляет многих лингвистов считать их одной формой,
различающейся только функционально. Такого взгляда, например, придерживаются Е.
Крейзинга, В.Я. Плоткин, Л.С. Бархударов. Парадигматическое «тождество этих вербалий
даёт полное основание рассматривать их как единую форму»25.
Б.А. Ильиш, считая этот вопрос трудно разрешимым, предполагал возможность
обоих способов описания этих форм. А.И. Смирницкий и Б. Стренг различают герундий и
причастие первое.
Вместе с тем представляется, что прав Л. С. Бархударов, считающий, что сохранение
терминов «герундий» и «причастие» вполне допустимо; эти термины удобны благодаря
25
Иванова И.П. Теоретическая грамматика современного английского языка. М,1981, с. 83
77
своей компактности. И герундий, и причастие могут входить в сложные образования, и
тогда их именные свойства оказываются ведущими, и образования эти являются
сложными существительными или прилагательными: hay-making, sightseeing, daydreaming
— существительные; heartbreaking, nerveracking, well-wish-ing — прилагательные.
Герундий способен совершенно отойти от глагольной системы и превратиться в чистое
существительное. Показателем этого является возможность прибавления флексии
множественного числа: building-s. Флексии в английском не наслаиваются, и -ing
превращается в словообразовательный формант: I am in a strong position to know of her
dоings. (Powell)
Герундий оказывается даже ближе к существительному, чем инфинитив: помимо
того, что он, как и инфинитив, выполняет субстантивные функции в предложении, он, в
отличие от инфинитива, может еще модифицироваться определением и использоваться с
предлогом, например: Thank you for listening to me; Your listening to me is very much
appreciated.
Таким образом, инфинитив современного английского языка соприкасается с
существительным только в узкой полосе синтаксический сферы: он может занимать
позиции подлежащего, дополнения и предикативного члена. В позициях определения и
обстоятельства,
которые
обычно
также
упоминаются
при
описании
именных
характеристик инфинитива, он столь отличается от имени, что эти его свойства едва ли
могут быть отнесены к именным.
В остальных случаях действие инфинитива соотнесено с семантическим субъектом,
обозначенным подлежащим: Then she would force herself to attend to Margaret and to me.
(Snow) I have no wish to listen to anybody's private conversation.'' (Christie)
Однако, находясь в составе группы дополнения, инфинитив соотнесен с
семантическим субъектом, обозначенным дополнением: I'm telling you not to worry. (Snow)
Особенно ярко эта соотнесённость прослеживается в сложном дополнении: Everyone
watched him g о. (Snow) As her gaze returned to Ralph, I saw her recognise him. (Stewart)
Инфинитив
имеет
собственную-субъектную
отнесенность
в
предикативной
конструкции с for, встречающейся довольно редко, а также в тех случаях, когда в составе
именной части сказуемого, он уточняет значение предикатива-прилагательного: It's
extremely funny for me to be consoling you. (Snow) Office affairs are easy to start and difficult
to finish, particularly in a small town. (Braine)
Адъективная сочетаемость причастия первого раскрывается в его сочетаниях с
определяемым существительным и с определяющими наречиями степени, например: an
extremely
maddening
presence;
адвербиальная
сочетаемость
причастия
первого
78
раскрывается при его объединении с определяемыми глаголами, например: to speak
stuttering at every word. В свободном использовании причастие первое функционирует как
предикатив, например: Her presence is maddening to me; как определение, например: The
fence surrounding the garden was newly painted; или как обстоятельство, например: While
waiting he whistled.
Яранова К.Э.
Падежная теория Ч. Филлмора. Сильные и слабые места
теории.
В последнее время многие теоретики, методисты и учителя ощущают необходимость
усиления в школьном языковом курсе аспекта практического владения языком и
подчинения этому аспекту теоретических знаний о языке. Необходимо отметить, что
глубокие теоретические знания учителя-филолога грамматики как иностранного, так
своего родного языка и ее разделов, например грамматической категории падежа, помогут
полноценному развитию личности учащихся, развитию речевых навыков, а значит, и
решению насущных вопросов. Понимание значимости грамматической категории "падеж"
позволит в будущей педагогу формировать речь учащихся в соответствии с нормами
современного литературного языка, как русского, так и английского.
Вся многовековая история развития теории падежа однозначно свидетельствует о том, что
лингвистика, несмотря на серьезный вклад многих исследователей в ее разработку, все
еще далека от понимания ее истинной сущности. Об этом свидетельствуют, в первую
очередь, как неудача теории общих значений падежа (Р.Якобсона, Г.Бринкманна и др.),
так и полный отказ от исследования его семантической сущности в пользу описания чисто
синтаксических функций.
Путь решения данной проблемы подсказан создателем теории семантических падежей как
семантико-синтаксических
отношений.
Ч.Филлмор
в
своих
работах
отмечает
асимметричный характер семантических и грамматических падежей. Это означает не
только то, что один грамматический падеж участвует в выражении разных семантических
падежей, но и то, что один семантический падеж представлен в языковой системе
одновременно несколькими грамматическими падежами.
Этой, безусловно, самой важной стороне падежной асимметрии в большинстве случаев не
уделяется достаточно внимания, хотя из этого утверждения неоспоримо следует, что
каждый семантический падеж представлен своей собственной словоизменительной
79
парадигмой, в которой закреплено его различное осмысление. Помимо этого актуальность
настоящей работы определяется возможностью изучения, на примере падежной
грамматики Ч. Филлмора, падежной категории и доказательства ее существования в
английском языке.
Объектом исследования данной работы является грамматическая категория падежа в
английском языке, а предметом – падежная грамматика Чарльза Филлмора.
В соответствии с избранным направлением исследования основной целью курсовой
работы является анализ теории Ч. Филлмора. Для достижения поставленной цели ставятся
и решаются следующие задачи:
1. изучить литературу по проблеме категория падежа в английском языке,
2. раскрыть понятие семантические (глубинные) падежи,
3. рассмотреть и уточнить сущность падежной грамматики Ч. Филлмора,
4. проанализировать и выявить достоинства и недостатки данной теории.
Структура работы представляет собой: введение, глава 1, состоящая из 2 параграфов,
глава 2, состоящая из 2 параграфов, заключение, список использованной литературы.
СПЕЦИФИКА
КАТЕГОРИИ
ПАДЕЖА
В
АНГЛИЙСКОМ
ЯЗЫКЕ.
ПАДЕЖНАЯ СИСТЕМА СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ДРЕВНЕАНГЛИЙСКИЙ И
СРЕДНЕАНГЛИЙСКИЙ ПЕРИОД.
Система существительных в древнеанглийском языке представляет собой довольно
сложную и не во всем последовательную систему, в которой сочетаются различные
элементы, отчасти унаследованные от более ранних состояний языка, отчасти
появившиеся в силу новых тенденций его развития. В системе существительных
древнеанглийского языка выражается грамматические категории: 1) рода; 2) числа; 3)
падежа. [8; 82]
Основоположником учения о падежах является ученый-энциклопедист Аристотель (384322 гг. до н.э.). Греческая грамматика, а затем скопированная с нее латинская стали позже
образцами для грамматик большинства европейских языков. В качестве грамматического
термина Аристотель использовал греческое слово ptosis (птосис) - буквально "падение",
заимствованное из практики игроков в кости (падение брошенной кости той или другой
стороной кверху). Древние греки выделили 5 падежей: (onomatike, genike, dotike, aitiatike,
kletike). Римляне прибавили к греческим падежам еще один падеж, который вначале был
назван просто шестым (sextus -секстус), или "латинским падежом" (casus latinus - казус
латинус), а затем "аблативом" (ablativus - аблативус), т.е. отдельным падежом.
Древнеанглийский язык являлся западногерманским языком и, следовательно, был похож
на древнефризский и древнесаксонский языки. По сравнению с современным английским
80
древнеанглийский морфологически более богат и напоминает современный исландский, а
его орфография более непосредственно отражает произношение. Он имеет несколько
падежей: именительный, винительный, родительный, дательный и творительный
(последний имел особую форму только у местоимений и прилагательных).
У существительных среднего рода форма винительного падежа всегда совпадает с формой
именительного падежа. Такое положение характерно и для других индоевропейских
языков. Это систематическое совпадение, вероятно, объясняется тем, что первоначально, в
дописьменную эпоху, существительные среднего рода, ввиду того, что они обозначали
неодушевленные предметы, не могли выполнять в предложении функцию подлежащего, а
потому и не имели форму именительного падежа. Позднее, когда стало возможным
употреблять функции подлежащего и существительные среднего рода, потребовалось для
них форма именительного падежа. Для этой цели была употреблена та форма, которая
первоначально выражала только винительный падеж.
В древнеанглийском языке совпадение формы винительного падежа с именительным
падежом характерно также для некоторых существительных мужского рода. Во
множественном числе формы именительного и винительного падежей совпадают у
существительных всех родов. [8; 82]
Рассмотрим склонения некоторых существительных.
К числу существительных с основой на –а относятся слова мужского и среднего рода.
Различие между мужским и средним родом проявляется только в формах именительного и
винительного падежа множественного числа. В существительных мужского рода эти
формы оканчиваются на –as; в словах среднего рода окончание зависит: 1) от количества
слогов в слове; 2) от долготы или краткости корневого слога.
Единственное число
Мужской род
Средний род
Им. Stan (камень)
Односложные двусложные
Род. stanes
Им. scip (корабль) reced
Дат. stane
Род. Scipes recedes
Вин. Stan
Дат. Scipe recede
Вин. scip reced
Множественное число
Им. Stanas (камень) reced
Дат. Scipe recedum
Род. Scipes receda
Вин. scip reced
81
К основам на –о относятся исключительно существительные женского рода. Форма
именительного падежа единственного числа эти существительные зависят: от количества
слогов; от долготы или краткости корневого слога.
Единственное число
Множественное число
Им. For (поездка)
Им. Fora (поездки)
Род. fore
Род. fora
Дат. fore
Дат. forum
Вин. fore
Вин.
fora
[9;
71-74]
Форма винительного и именительного падежей единственного числа у существительных с
основой на –е зависит от: от долготы; краткости корневого слога.
Мужской род Единственное число
Множественное число
Им. Feld (поле)
Им. felda
Род. felda
Род. felda
Дат. felda
Дат. feldum
Вин. feld
Вин. felda
В склонении существительных этого типа наблюдается много колебаний: в именительном
и винительном падеже единственного числа наряду с feld встречается также окончание с
основой на –а: Им. – felda. Существительные мужского рода этого склонения
оканчиваются в именительном падеже единственного числа на –а, существительные
женского и среднего рода на –е. Родительный падеж множественного числа с долгим
корневым слогом иногда принимает окончание –na вместо –ena.
Единственное число
Множественное число
Им. Nama (имя)
Им. naman
Род. naman
Род. namena
Дат. naman
Дат. namum
Вин. naman
Вин. naman
В древнеанглийском языке есть целый разряд существительных, относящихся ко всем
трем родам и принадлежащих полностью или частично к этому типу склонения.
Существительные мужского рода с корневой основой на -n склоняются следующим
образом:
Единственное число
Множественное число
Им. Mann (человек)
Им. menn
Род. mannes
Род. manna
Дат. menn
Дат. mannu
Вин. mann
Вин.
menn
[9;
75-79]
82
Существительные женского рода с корневой основой на –u, имеющие краткий корневой слог,
принимает в именительном падеже единственного числа окончание –u; существительные,
имеющие долгий корневой слог, не принимают в этом падеже никакого окончания. Иногда
родительный падеж единственного числа образуются по аналогии с дательным падежом
(Аракин, 76):
Единственное число
Им. Hnutu (орех)
Род. hnute
Дат. hnute
Вин. hnutu
Множественное число
Им. hnute
Род. hnuta
Дат. hnutu
Вин. hnute
Несколько существительных среднего рода сохранили в древнеанглийском языке систему
склонения, при которой во всех падежах множественного числа есть элемент –r. Это
произошло из индоевропейского основообразующего суффикса –es.
Единственное число
Им. Lamb (ягненок)
Род. lambes
Дат. lambe
Вин. lamb
Множественное число
Им. lambru
Род. lambra
Дат. lambrum
Вин. Lambru
В среднеанглийском периоде происходит упрощение древнеанглийской падежной системы. В
основном в первой половине среднеанглийского период четырехпадежная система
постепенно стягивается в систему двух падежей с различием по частям речи.
83
В системе существительных в результате перестройки выделяется общий и притяжательный
падеж. При этом старые именительный, винительный и дательный падежи смешиваются и
сливаются в общий падеж (Common Case), а родительный падеж обособляется значение его
суживается, синтаксические функции ограничиваются. Такое обособление родительного
падежа не случайно. Уже в древнеанглийском периоде форма родительного падежа в
основном имела приименное употребление и выступала в функции определения.
Атрибутивная функция данной формы в среднеанглийском языке все больше расширялась,
родительный падеж стал специально определительным приименным падежом, обозначающая
принадлежность. Таким образом, произошла модификация значения формы родительного
падежа, родительный падеж стал притяжательным, обозначающим определение по
принадлежности, он перестал употребляться при глаголах и в предложных конструкциях. В
связи с этим изменилась и само название данного падежа: притяжательный (Possessive Case)
и вместо родительного (Genetive). [9; 157]
Что касается именительного, винительного и дательного падежей, то смысловое различие
между ними в среднеанглийском периоде исчезло, хотя фонетическое различие форм все еще
сохранялось. В результате эти формы стали восприниматься как фонетические варианты, не
связанные с грамматическими различиями. В среднеанглийском падежные формы лишены
единообразия; в общем падеже часто появляются формы, оканчивающиеся на безударный
гласный там, где в древнеанглийском периоде в именительном падеже не было никакого
окончания. Последние характерно в частности для слов женского рода, которые в
древнеанглийском периоде во всех косвенных падежах имели гласные окончания.
Таким образом, падежи сливаются, смешиваются именно благодаря тому, что старые
падежные формы утрачивают грамматическое значение падежа. Смещение приводит к
разным результатам, чаще из двух вариантах сохраняется форма древнего именительновинительного падежа.
В некоторых случаях происходит сохранение двух различных падежных форм одного и того
же слова, которое как бы расщепляется на два слова. Таким образом, первоначальное
грамматическое различие перерастает здесь в лексическое различие благодаря тому, что
между фонетическими вариантами проводится определенная семантическое различие. В
результате этого получались своеобразные дублеты – синонимы. Сравните:
84
именительный падеж – тень – sceadu (OE), дательный падеж – sceadwe (ME), откуда в
современном языке – shade. Подобную картину можно наблюдать в синонимической паре
mead – луг, meadow, между которыми имеется стилистическое различие. [9; 160]
Самый факт образования разных слов и их падежных форм одного итого же слова также
служит доказательством стирания падежных различий в английском языке.
ВЗГЛЯДЫ
ОТЕЧЕСТВЕНЫХ
И
ЗАРУБЕЖНЫХ
ИСЛЕДОВАТЕЛЕЙ
НА
КАТЕГОРИЮ ПАДЕЖА В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ.
Грамматическая категория – одно из основных понятий любого, в том числе и английского,
языка. Грамматическая категория — объединение двух или более грамматических форм,
противопоставленных
или
соотнесенных
по
грамматическому
значению.
Данное
грамматическое значение закреплено за данным набором форм (парадигмой). Вне
постоянных
формальных
показателей
грамматической
категории
не
существует.
Грамматическая категория включает не менее двух противопоставленных форм, но возможно
и большее их количество. Так, существует три формы времени — настоящее, прошедшее и
будущее, четыре глагольных разряда — основной, длительный, перфектный и перфектнодлительный, но две формы числа существительных, два залога и т. д. Не существует
категорий, имеющих только одну форму: не может быть одного артикля, одного залога и т. д.
Противопоставление внутри категории необходимо, хотя не обязательно бинарно. [7; 11]
Проблема падежа сводится к вопросу, существует ли в английском падеж. Ответ на этот
вопрос зависит прежде всего от того, рассматривать ли падеж как форму или только как
содержание, передаваемое теми или иными средствами. Мы исходим из положения, что падеж
— морфологическая категория, передающая отношения имени в предложении. Отсюда
следует, что те или иные отношения, передаваемые падежом, должны передаваться формой
самого имени. Все другие средства, не заключенные в форме имени (предлоги, порядок
слов), не являются морфологическими и поэтому не могут рассматриваться как формы
падежа. Отсюда следует также, что не может быть менее двух падежей. [7; 25]
Вопрос, который мы рассмотрим в этой главе, сопряжен с большими трудностями. Дело в
том, что, с одной стороны, между разными языками обнаруживаются в этом отношении
значительные различия, а с другой — сами понятия, выражаемые различными падежами, не
являются в такой же мере отчетливыми, как, например, различие между единичностью и
множественностью, между прошедшим, настоящим и будущим. Пожалуй, будет лучше
85
начать с конкретных примеров, иллюстрирующих принципиальную разницу между двумя
родственными языками — латинским и английским.
Если римляне говорили Petrus filio Pauli librum dat, англичане говорят Peter gives Paul’s son a
book „Петр дает сыну Павла книгу". Не может быть никакого сомнения, что все четыре
латинских существительных стоят в четырех различных падежах, а именно: Petrus —
именительный, (Пётр), filio — дательный, (сыну), Pauli — родительный, (Павла), librum —
винительный. (книгу).
Точно так же не может быть никакого сомнения, что английское слово Paul’s стоит в
родительном падеже, который в целом соответствует одноименному падежу в латинском
языке. Однако вопрос о том, можно ли сказать, что Peter стоит в именительном падеже, son
— в дательном, a book — в винительном, является спорным и вызывает разногласия,
поскольку в английском языке не существует различий в окончаниях, как в латинском. Быть
может, здесь налицо те же три падежа, что и в латинском, или только два падежа —
именительный (Peter) и косвенный (son, book), — а может быть, лишь один „общий падеж"?
[6; 198]
Категория падежа существительного традиционно рассматривается в соотнесении с
категорией падежа личных местоимений, которые замещают существительные. Традиционно
выделяют следующие четыре падежные формы местоимений: номинативный падеж (I, we,
you, he и др.), объектный падеж (me, us, you, him и др.); к ним примыкают притяжательные
местоимения в двух формах: зависимой (my, our, your, his и др.) и абсолютной (mine, ours,
yours, his и др.). Согласно более современному подходу утверждается, что эти формы не
являются падежными формами местоимений, поскольку, во-первых, они несовместимы с
системой падежных форм существительного (общий падеж в противопоставлении с
родительным падежом), и, во-вторых, они более не являются членами каких-либо
продуктивных парадигм склонения (формами одного и того же местоимения); это отдельные
группы слов, объединяемые в лексических парадигматических рядах, например: I – me – my –
mine, we – us – our – ours, и т.д. Система склонения местоимений полностью распалась, как и
система склонения флективных падежных форм существительного.
В истории лингвистики были попытки использовать соотношение систем падежных форм
местоимения и существительного, чтобы доказать существование категории падежа
существительных или ее отсутствие. Однако, ни признание местоименного падежа, ни его
отрицание не могут доказать существование или отсутствие категории падежа у
86
существительного: категория падежа существительного не может рассматриваться как
зависящая от падежа местоимения, поскольку местоимения замещают существительные и
отражают их категории, а не наоборот. [10; 11]
Падеж является морфологической категорией существительного, которая выражается
формами именного склонения и выражает отношения между референтом существительного и
другими объектами и явлениями. Категория падежа в английском языке представляет собой
серьезную лингвистическую проблему. Мнения лингвистов расходятся, во-первых, по поводу
самого существования категории падежа в современном английском языке, а во-вторых, по
поводу того, сколько падежных форм существительного можно выделить в английском
языке, если признать, что категория падежа существует. Основные разногласия связаны с
грамматическим статусом формы «существительное + апостроф + –s» (Ted’s book, the
chairman’s decision), которая передает значение принадлежности, схожее со значением
немаркированной формы существительного в предложной конструкции, ср.: the chairman’s
decision – the decision of the chairman.
В рассмотрении этой проблемы можно выделить четыре подхода, которые выдвигались в
разное время разными лингвистами.
Подход, который можно определить как «теория позиционных падежей», развивается в
основном в работах зарубежных исследователей, таких как Дж. Несфилд, М. Дойчбейн, М.
Брайант и др. Они следуют образцам классической латинской грамматики, выделяя
именительный, родительный, дательный, винительный и вокативный («звательный») падежи
в английском языке. Поскольку в английском языке, в отличие от латыни и других
флективных языков, нет специальных морфологических падежных показателей (за
исключением родительного падежа), предлагается различать падежи в соответствии с
позиционной функцией, выполняемой существительным в предложении, например:
именительный падеж соотносится с функцией подлежащего, винительный падеж – с
функцией прямого дополнения, дательный падеж - с косвенным дополнением, вокативный
падеж - с обращением. Таким образом, в «теории позиционных падежей» происходит явное
смешение
формальных,
морфологических
характеристик
существительного
и
его
функциональных, синтаксических признаков. Сравнительный анализ существительных в
английском языке и в латыни в рамках данного подхода доказывает лишь то, что значения,
передаваемые падежными формами во флективных языках (в языках с системой склонения
87
существительного), могут передаваться в английском языке другими средствами, в
частности, через синтаксические позиции, или порядок слов.
Подход, который можно определить как «теория препозиционных (предложных) падежей»,
является логическим продолжением предыдущего и следует той же самой старой
грамматической традиции ориентации на классическую латинскую грамматику. Лингвисты,
которые его выдвинули, например, Дж. Керм, трактуют сочетания существительных с
предлогами как особые аналитические падежные формы, например: дательный падеж существительное с предлогами to и for, родительный падеж - существительные с предлогом
of, инструментальный (творительный) падеж - существительные с предлогом with, например:
for the girl, of the girl, with a key. В их представлении система падежей в английском языке
включает обычный флективный падеж (генетив), «позиционные падежи» и «предложные
падежи». Этот подход также отвергается большинством лингвистов, поскольку в его рамках
вновь
происходит
смешение
синтаксических
и
морфологических
характеристик
существительного. Кроме того, как отмечает Б.А. Ильиш, если следовать данной теории до
конца, придется считать все сочетания существительного с предлогами особыми падежными
формами, и их число становится практически необъятным.
Подход, который можно определить как «теория ограниченного падежа», сегодня является
наиболее широко распространенной теорией падежа в английском языке. Она была
сформулирована в работах зарубежных ученых, таких как Г. Суит, О. Есперсен, и далее
разрабатывалась российскими лингвистами А. И. Смирницким, Л.С. Бархударовым и
другими. Данная теория основывается на оппозиционном представлении категории;
категория падежа выражается через оппозицию двух противопоставленных грамматических
форм: первая форма, форма родительного падежа, является сильным членом оппозиции,
поскольку маркируется с помощью постпозитивного форманта ‘–s’ после апострофа в
единственном числе и просто апострофом во множественном числе, например: the girl’s
books, the girls’ books; вторая, немаркированная форма представляет собой слабый член
оппозиции и обычно называется формой «общего падежа». Категория падежа реализуется в
английском языке в полной мере одушевленными существительными, и ограниченно –
неодушевленными существительными, отсюда и название – «теория ограниченного
падежа». Помимо семантических (лексических) ограничений, категория падежа ограничена
синтаксически, поскольку формы родительного падежа существительных используются
только в функции определения, и позиционно ограничена, поскольку формы родительного
88
падежа существительных используются практически только в препозиции к слову, которое
определяет (за исключением некоторых контекстов, известных как «двойной генетив»,
например: this idea of Tom’s).
Согласно
подходу,
который
можно
определить
как
«теория
притяжательного
постпозитива» или «теория отсутствия категории падежа», утверждается, что категория
падежа, которая действительно существовала у существительного в древнеанглийском
периоде, была им полностью утрачена в ходе исторического развития. Сторонники этой
теории, среди них Г.Н. Воронцова, А.М. Мухин, утверждают, будто то, что традиционно
рассматривается как флективная форма родительного падежа, есть ничто иное, как сочетание
существительного с постпозитивом –s, означающим принадлежность. Основные аргументы в
поддержку этой точки зрения следующие: во-первых, формант –‘s может присоединяться не
только к словам, но и к единицам больше, чем слово, например, к словосочетаниям и даже
предложениям, например: his daughter Mary’s arrival, the man I saw yesterday’s face; этот
формант может присоединяться не только к существительным, но и к словам других частей
речи, например, к местоимениям: somebody else’s car; во-вторых, то же самое значение
принадлежности передается в английском языке словосочетаниями с предлогом of, например:
this man’s daughter – the daughter of this man. Сторонники данного подхода приходят к
выводу, что –‘s больше не является флексией, а представляет собой схожее с частицей
постпозитивное слово, следовательно, «существительное + –‘s» - это не морфологическая
форма существительного, а синтаксическая конструкция, и морфологической категории
падежа в английском языке нет. Среди других аргументов, доказывающих отсутствие падежа
в
английском
языке можно
упомянуть
следующее:
формы
родительного падежа
существительных во множественном числе практически неотличимы на слух от формы
общего падежа, и омонимичны формам родительного падежа существительных в
единственном числе, ср.: boy’s, boys, boys’.
Сторонникам «теории притяжательного постпозитива» удалось уточнить особенности
генетива в английском языке, которые отличают его от обычных падежных форм
существительных во флективных языках, и все же по каждому из пунктов возможны
контраргументы, которые доказывают существование категории падежа в английском языке.
Во-первых, количество примеров, в которых притяжательный формант присоединяется к
единицам большим, чем слово, ничтожно мало по сравнению с обычным его присоединением
к существительным. Кроме того, подобные случаи зачастую стилистически маркированы и в
89
большинстве
случаев
представляют
собой
переходные
явления
между
словом
и
словосочетанием, например: what-his-name’s hat; то же самое относится и к объединению
притяжательного форманта –‘s и местоимений. Во-вторых, притяжательный постпозитив
отличается от обычных частиц: обычно постпозитивные частицы регулярно соотносятся с
предлогами (to give up – up the hill); формант –‘s в этом смысле не похож на частицы;
сочетания слов с постпозитивными частицами как правило регистрируются в словарях в
качестве отдельных лексических единиц, а использование форманта –‘s связано с
грамматическим функционированием существительного, и их сочетание не регистрируется в
качестве лексической единицы. Формант –‘s фонетически очень похож на обычные морфемы:
[-s], [-z], [-iz]; таким образом, на самом деле, статус форманта –‘s является промежуточным
между
частицей
и
морфемой.
Во
многих
контекстах
между
конструкциями
с
притяжательным постпозитивом и словосочетаниями с предлогом of существуют очевидные
различия. Формы родительного падежа используются преимущественно с одушевленными
существительными, а словосочетания с предлогом of – преимущественно с неодушевленными
существительными. Кроме того, когда формы родительного падежа контекстно совпадают в
синтаксической конструкции со словосочетаниями с предлогом of, первые используются для
обозначения производителя действия, а вторые – для обозначения объекта, ср.: the country’s
choice of the President, the President’s choice of the country; между данными конструкциями
существует еще ряд семантических различий. По поводу последнего из перечисленных
аргументов «теории отсутствия падежа» также можно возразить. Хотя фонетически форма
родительного падежа множественного числа существительных практически неотличима от
формы общего падежа и от формы родительного падежа единственного числа, эти формы
четко различаются в письменной речи, кроме того, существуют нерегулярные формы
множественного числа существительных, для которых форма родительного падежа является,
несомненно, отдельной грамматической формой, например: children – children’s.
Решение проблемы категории падежа в английском языке может быть сформулировано на
основе критического пересмотра и соединения двух теорий – «теории ограниченного падежа»
и «теории притяжательного постпозитива». Нет сомнений в том, что система флективных
падежей в английском языке перестала существовать. Статус форманта –‘s как частицы
очевиден, поскольку он может присоединяться к единицам, большим, чем слово, однако это
не является доказательством отсутствия категории падежа: это особое выражение падежа с
помощью частицы. В современном английском языке развилась новая, особая категория
90
падежа: она реализуется через парадигматическое противопоставление немаркированной
формы «исходного», или «общего» падежа и маркированной формы единственного
«косвенного» падежа – генетива, образуемого с помощью притяжательной постпозитивной
частицы. Необходимо признать существование двух типов генетива: словесного генетива
(основной тип) и фразового, группового генетива (неосновной тип). Поскольку аналогичные
значения передаются в английском языке предложными словосочетаниями, генетив можно
рассматривать
как
вспомогательный
по
отношению
к
синтаксической
системе
препозитивных словосочетаний способ выражения отношений существительного; тем не
менее,
семантические
расхождения
между
ними
и
их
взаимно
дополнительные
использования поддерживают сохранение родительного падежа в английском языке. [10; 9]
ТЕОРИЯ ГЛУБИННЫХ ПАДЕЖЕЙ Ч. ФИЛЛМОРА.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ТЕОРИИ.
Вся многовековая история развития теории падежа однозначно свидетельствует о том, что
лингвистика, несмотря на серьезный вклад многих исследователей в ее разработку, все еще
далека от понимания ее истинной сущности. Путь решения данной проблемы подсказан
создателем теории семантических падежей как семантико-синтаксических отношений.
ФИЛЛМОР, ЧАРЛЗ (Fillmore, Charles J.) - американский лингвист. Родился в 1929 году в
Сент-Поле (шт. Миннесота). Учился в Миннесотском университете, в течение пяти лет
работал в Японии. В 1961 защитил в Мичиганском университете докторскую диссертацию по
фонологическим теориям, однако в дальнейшем занимался синтаксисом, лексической
семантикой и лингвистической прагматикой. С 1961 по 1970 – работал в университете штата
Огайо; в 1970–1971 – в Центре перспективных исследований по поведенческим наукам
(CASBS) в Станфорде; с 1971 в Калифорнийском университете в Беркли. В настоящее время
заслуженный профессор в отставке и руководитель долгосрочной программы по
компьютерной лексикографии FrameNet. Филлмор является членом Американской академии
гуманитарных и точных наук с 1984, президентом Американского лингвистического
общества с 1990 и почетным доктором Мичикагского университета с 2000. [23]
Несмотря на скромный объем публикаций Филлмора (это в основном статьи), их влияние на
развитие названных выше областей лингвистики исключительно велико. С его именем
непосредственно связаны три крупных исследовательских программы: падежная грамматика
(case grammar), фреймовая семантика (frame semantics) и конструкционная грамматика
91
(construction grammar). Первая из них была инициирована большой статьей Филлмора Дело о
падеже (The Case for Case, 1968, рус. пер. 1980).
Падежная («ролевая») грамматика — основа теории — это метод описания семантики
предложения как системы валентностей, через связи «главного глагола» с исполняемыми
именными составляющими ситуационными ролями. [2; 234]
Интересной является и предложенная Филлмором содержательная интерпретация ролей,
основанная на метафоре внутреннего театра: «Предположим, что мы рассматриваем идею,
выражаемую простым предложением, по аналогии со сценой или актом некоторой пьесы, и
предположим, что мы думаем об участниках языкового общения как о драматургах,
работающих в рамках определенной театральной традиции, которая ограничивается
фиксированным числом типов ролей, с тем дополнительным ограничением, что не более чем
одно действующее лицо может выступать в данной роли в любой отдельной сцене». [17;383]
В соответствии с подходом, принятым в падежной грамматике, «глубокая» глубинная
структура любого предложения в любом языке должна иметь форму: S=Р+М
Это означает следующее: предложение (S) состоит из пропозиции (Р) и модальности
пропозиции (М). Р — является «содержанием» предложения, а М объединяет такие признаки,
как отрицание, время, наклонение, вид и отношение говорящего. Филлмор утверждает, что в
глубинной структуре пропозициональные ядра предложений во всех языках состоят из V и
одного или больше NP, каждая из которых имеет независимое падежное отношение к P (и,
следовательно, к V). Следовательно, Р состоит из глагольной лексемы и одного или двух
имен, различающихся падежом: агентив (А), объектив (О), инструменталис (I), датив (D),
фактив (F) и локатив (L). По Филлмору, эти падежные отношения включают: «набор
универсальных, возможно, врожденных понятий, идентифицирующих некоторые типы
суждений, которые человек способен делать о событиях, происходящих вокруг него, —
суждений о вещах такого рода, как «кто сделал нечто», «с кем нечто случилось» и «что
подверглось некоторому изменению». [17, 24]
В начальном варианте теории Ч. Филлмор вводит 6, как он пишет, необходимых падежей
(оставляя, впрочем, за собой право расширять этот набор). В него входят следующие падежи.
Агентив (А) - падеж обычно одушевленного инициатора действия, идентифицируемого с
глаголом. Спасительная оговорка «обычно» отражает понимание того факта, что в некоторых
случаях контексты, требующие агенса, заполняются «неодушевленными» существительными
92
типа robot 'робот' или существительными, обозначающими «объединения людей» вроде
nation 'нация'.
Инструменталис (I) - падеж неодушевленной силы или предмета, который включен в
действие или состояние, называемое глаголом, в качестве его причины. Требование
«неодушевленности» является требованием интерпретировать предложение I rapped him on
the head with a snake - 'Я похлопал его по голове змеей' таким образом, как будто в его
глубинной структуре есть нечто, эквивалентное выражению with the body of a snake 'телом
змеи'. Аргументом в поддержку такой позиции может служить существование языков, в
которых в данном контексте является обязательным упоминание некоторого корня со
значением 'тело'.
Датив (D) - падеж одушевленного существа, которое затрагивается состоянием или
действием, называемым глаголом.
Фактитив (F) - падеж предмета или существа, которое возникает в результате действия или
состояния, называемого глаголом, или которое понимается как часть значения глагола.
Локатив (L) - падеж, которым характеризуется местоположение или пространственная
ориентация действия или состояния, называемого глаголом.
Объектив (О) - семантически наиболее нейтральный падеж, падеж чего-либо, что может быть
обозначено
существительным,
роль
которого
в
действии
или
в
состоянии,
идентифицируемым глаголом, определяется семантической интерпретацией самого глагола.
Этот падеж бывает только у названия вещей, которые затрагиваются состоянием или
действием, идентифицируемым глаголом. Объектив не надо путать ни с прямым
дополнением, ни с именем поверхностного падежа, являющимся просто синонимом для
аккузатива.
Ни один из этих падежей нельзя интерпретировать как прямое соответствие поверхностным
синтаксическим отношениям "подлежащее", "прямое дополнение" и "косвенное дополнение".
Глаголы можно классифицировать в соответствии с тем, с какими комбинациями имен в том
или ином падеже (или, по Филлмору, «падежными рамками») они могут употребляться.
Разделяя широко распространенные взгляды на аргументную структуру предикатов (buy
‘покупать’ – четырехаргументный глагол, rob ‘грабить’ – трехаргументный, touch ‘касаться’ –
двухаргументный, ascend ‘подыматься’ – одноаргументный), Ч.Филмор отступает от обычной
практики в том отношении, что считает нужным указывать не только число аргументов
данного предиката, но и их семантическое содержание, или роль. [1]
93
Некоторые глаголы могут употребляться в составе более чем одной падежной рамки, как
глагол open в примерах:
1) The door opened. (___0) 'Дверь открылась'.
2) John opened the door. (___0+A) 'Джон открыл дверь'.
3) The wind opened the door (___0+1) 'Ветер открыл дверь'.
4) John opened the door with a chisel. (___0+1+А) 'Джон открыл дверь стамеской'.
Заметьте, что во всех четырех предложениях лишь одна из падежных именных групп
употребляется с предлогом: chisel 'стамеска' в примере (4) управляется предлогом with 'с'.
Сравните это слово со словом wind 'ветер' в примере (3), оно, как и chisel в примере (4), стоит
в инструменталисе, однако поскольку the wind 'ветер' является (поверхностным) субъектом
предложения, предлог опускается. Представляется, что при превращении именной группы
английского языка в субъект, она теряет предлог, маркирующий падеж.
Падежные рамки записываются в скобках, подчеркивающая линия указывает место элемента,
для которого запись в целом является контекстной рамкой. Рамочные признаки даются в
скобках со знаком + или - перед ними. Эти знаки показывают, что набор падежных рамок,
представленных выражением внутри скобок, допустим (если стоит знак +) или недопустим
(если стоит знак -) для той лексической единицы, которой приписан этот признак.
Сокращенные формулировки, называемые «рамочными признаками», должны задавать в
словарных статьях глаголов множество падежных рамок, в которые может быть вставлен
данный глагол. Эти рамочные признаки естественно определяют некоторую классификацию
глаголов в данном языке. Такая классификация достаточно сложна не только из-за
разнообразия падежных окружений, возможных внутри Р, но еще и из-за того, что многие
глаголы могут выступать в более чем одном определенном падежном окружении. Этот
последний факт может быть отражен в предлагаемой записи явным образом, если в
выражениях,
характеризующих
рамочные
признаки,
допустить
факультативные
представления падежей. [17; 25]
Пропозиция включает глагол как центральный компонент и неорганизованный набор
именных групп, выполняющих функцию глубинных семантических ролей. Специальные
правила связывают далее с каждым глаголом список падежей, которые он допускает,
предполагает или требует. Предлоги выступают в качестве падежных морфем. [22]
Правила для английских предлогов могут выглядеть примерно следующим образом:
предлогом для выражения падежа А является bу; предлог для падежа I — тоже by случае, если
94
в предложении нет А, а в противном случае — with; предлоги для О и F — обычно нулевые;
предлог для D — обычно to; предлоги для L и Т (обозначение времени) либо семантически
непусты (и тогда они выбираются свободно, через словарь), либо их выбор зависит от
конкретного существительного [on the street 'на улице', at the corner 'на углу (пересечение
двух улиц)', in the corner'в углу (комнаты)', on Monday 'в понедельник', at noon 'в полдень', in
the afternoon 'днем'], У некоторых конкретных глаголов могут быть специфические
требования на выбор предлогов, приводящие к исключениям из перечисленных обобщений.
Так, глагол blame 'обвинять' выбирает («управляет») предлог for для падежа О и предлог on
для падежа D. Для падежа О у глагола look в значении 'смотреть' берется предлог at, в
значении 'искать' — предлог for, у глагола listen 'слушать' — предлог to и т. д.
Первоначальный выбор предлога может быть изменен в результате действия трансформаций:
правила образования поверхностных подлежащих и прямых дополнений убирают предлоги
(замещают их нулем), а правила образования отглагольных существительных (точнее,
правила образования именных групп из предложений) превращают некоторые исходные
падежные формы в эквиваленты генитива, либо заменяя выбранный ранее предлог предлогом
of, либо иногда убирая исходный предлог и добавляя к имени аффикс «генитива». [17; 36]
Ч.
Филлмором
была сделана попытка установить соответствие между системой
поверхностных падежей, оформленных предлогами, и набором семантических ролей. Тот
факт, что предлоги не способны однозначно идентифицировать глубинные отношения,
подтверждается тем, что один и тот же предлог может оформлять разные глубинные падежи.
Рассматривая соотношение поверхностных и глубинных падежей, Ч. Филлмор отмечает, что
они могут соотноситься разными способами, например, два глубинных падежа могут
представляться одинаково, или же, наоборот, один семантический падеж может выражаться
несколькими морфологическими.
Таким образом, одно-однозначного соответствия между предлогами английского языка и
глубинными семантическими падежами не существует.
Ч. Филлмором была сделана попытка найти соответствия между предлогами и вводимыми
ими актантами. Но, как было установлено, не следует искать в этих отношениях обратной
связи, т.е. неправомерно полагать, что, если определенная семантическая роль наиболее часто
выражается с помощью какого-то определенного предлога, то этот самый предлог, всякий раз
появляясь в предложении, вводит именно этот семантический падеж. [3; 41]
95
Глаголу и его «сопроводителям» Ч. Филлмор присваивает статус глубинных категорий и
затем устанавливает конкретные глагольные сопроводители, или актанты, которые и стали
выступать в качестве глубинных падежей и которые интерпретируются как «роли» в
отношениях действия и состояния, выражаемых глаголом в предикативной функции. Однако
отождествление
падежей
традиционной
грамматики
и
глубинной
недопустимо:
традиционные падежи в рамках падежной грамматики можно рассматривать только как ее
морфологическую реализацию. И сам набор глубинных падежей не носит традиционного
характера.
ПОСЛЕДОВАТЕЛИ И ОППОНЕНТЫ ТЕОРИИ ГЛУБИННОГО ПАДЕЖА.
Падежная грамматика могла бы стать идеальной моделью. Ее преимущества можно
объяснить следующими факторами. Падеж (или роль) содержит больше информации, чем
номер, а пропозиция с падежной рамкой - больше, чем без нее. Падежно-ролевой подход
позволяет
более
адекватно
описать
перифразирование
и
другие
преобразования
предложений. Кроме того, падежно-ролевой подход имеет давние корни в лингвистической
традиции и может быть возведен к знаменитой древнеиндийской грамматике Панини,
написанной в V в. до н. э. Понятие «падеж» было центральным уже в психологии речи
Вильгельма Вундта, который пытался в своих поздних работах проследить изменение
падежных ролей, отвечающих на вопросы «когда?», «где?», «откуда?», «чем?», в ходе
культурно-исторического развития языка. [22]
Также теория глубинных семантических падежей дает возможность адекватно представить
внутреннюю структуру предложения. Ее конечное универсальное множество категорий дает
нам точку отсчета для любой пары предложений, структуры которых мы хотели бы сравнить.
Поскольку поверхностные структуры выводятся из глубинной падежной конфигурации с
помощью трансформаций, здесь могут в равной степени использоваться все достоинства
трансформационного подхода. И, наконец, аппарат глубинных падежных конфигураций
столь прост и прозрачен, что может быть использован прикладным лингвистом, который бы
желал избежать неуверенности по поводу того, какую глубинную синтаксическую структуру
сопоставить данной поверхностной.
Тем не менее, в связи с теорией падежной грамматики возникает ряд проблем: 1) Сколько
падежей нужно вводить? 2) Как можно определить падежи? и 3) Как в рамках падежной
грамматики
можно
объяснить
«различия
в
возможностях
выбора
субъекта
при
96
эквивалентных лексических единицах разных языков, допускающих один и тот же набор
падежей».
Как указывалось выше, в оригинальном виде теория признавала шесть падежей: агентив,
инструменталис, датив, объектив, локатив и фактив. Первые пять наименований совершенно
прозрачны, шестой падеж (фактив) — это тот случай, когда объект или сущность возникают в
результате глагольного действия. Так, в следующих предложениях именные группы,
выделенные курсивом, являются поверхностными объектами, при том что в (1) имеет место
объектив, а в (2) фактив:
1) John painted the old kitchen chair red. 'Джон выкрасил старый кухонный стул в красный
цвет'.
2) Sutherland painted a controversial portrait of Churchill. 'Сатерленд написал противоречивый
портрет Черчилля'.
По мере развития теории возникла необходимость в увеличении числа падежей; сам Филлмор
ввел падежи экспериенцера, источника, цели, времени, маршрута и результата, другие
исследователи предположили необходимость падежа комитатива и реципрока,
Тот факт, что по мере развития теории приходится вводить все новые и новые падежи,
уменьшает ее первоначальную привлекательность, по крайней мере для использования в
целях прикладной лингвистики, а обещание Филлмора дать инвентарь универсальных
падежных отношений, «определенных раз и навсегда для всех естественных языков»,
представляется несколько легковесным. Одно из решений этой дилеммы — отказаться от
требования универсального набора падежных категорий, удовлетворившись инвентарем,
необходимым и достаточным для двух сопоставляемых языков. Однако при таком подходе
возникает противоречие между абстрактностью этих падежных категорий, с одной стороны,
и их специфичностью (в том смысле, что они значимы каждый раз только для двух языков)
— с другой. Конечно, когда инвентарь падежей составляется для данной пары языков, ему
может быть предъявлено обвинение в том, что он составлен случайным образом.
Несмотря на все вышесказанное, падежная грамматика получила широкое распространение
в лингвистике, с ее помощью описаны различные языки. При этом она постоянно
подвергалась
критике, направленной прежде всего на отсутствие операциональных
определений ролей и критериев их выделения. [21; 242]
Идея Ч. Филлмора получила дальнейшее развитие в трудах целого ряда зарубежных и
отечественных исследователей. Количество выделяемых разными учеными падежей разное.
97
Эти различия касаются частных моментов, набор же универсальных семантических ролей в
основном совпадает. Семь "реальных актантов" описаны в работе В.Г. Гака; правда, по
составу они лишь частично совпадают с филлморовскими падежами. Семь семантических
функций и релятем предлагает и И.П. Сусов. Семичленную систему семантических
отношений приводит также У. Чейф. Д. Локвуд увеличивает число глубинных падежей,
которые он называет "семемами партиципантов", до 9, Ю.Д. Апресян - до 25 семантических
валентностей, Н.Н. Леонтьева - до 50 семантических отношений. Вместе с тем, в литературе
описаны и такие концепции, которые строятся на базе использования меньшего количества
глубинных падежей. Такой является, например, концепция Р. Шенка, оперирующего только 5
падежами. Некоторые лингвисты высказывали мнение, что число семантических функций
должно быть существенно увеличено, чтобы с их помощью можно было надежно описывать
семантику предложения. В принципе, однако, все заключено в выборе порога дробности.
Действительно, можно установить единый падеж, который будет служить обобщенным
выражением всех подобных отношений. (Именно так и поступает большинство авторов). [3;
31]
Падежной
грамматикой называется описание пропозиции (т. е. описание семантики
предложения без модальной, коммуникативной и других рамок) с помощью понятия
глубинного падежа, или роли. Первый вариант падежной грамматики был предложен Ч.
Филлмором в рамках порождающей грамматики. Однако использование этого подхода в
принципе не ограничивается порождающей моделью языка, так что падежная грамматика
нашла применение в разных теориях и моделях. [21; 240]
Филлмору удалось первому высказать несколько новых идей, ключевых для современной
лингвистики, — причем сделать это так, что лингвисты самых разных направлений смогли их
воспринять и затем использовать в своих исследованиях. [25; 386]
Система Ч. Филлмора породила ряд исследований, направленных на проверку вывода о
критическом значении сказуемого по сравнению с подлежащим. В одной из работ
испытуемые сравнивали содержание некоторой картинки (например, машина, врезавшаяся в
дерево) и описывающих ее простых предложений («Поезд врезался в дерево», «Машина
объехала дерево», «Машина врезалась в стену» и т. д.). Быстрее всего обнаруживалось
несоответствие глаголов. В экспериментах X. Хёрманна испытуемые заслушивали и тут же
повторяли фразы, искаженные белым шумом. По сравнению с другими грамматическими
классами восприятие глаголов было особенно трудным. Но правильное восприятие глагола
98
улучшало восприятие субъекта и объекта в значительно большей степени, чем их правильное
восприятие улучшало восприятие глагола. Все это, по-видимому, соответствует мнению о
ключевом положении глагола (предиката) в структуре предложения. [24]
Более детальный анализ глубинных семантических ролей наталкивается, однако, на
известные затруднения. М. Шафто попытался проверить с помощью различных вариантов
методики классификации психологическую реальность таких ролей, как актор, инструмент,
объект и пациент (последний может быть представлен ролью «Джона» в предложении «Джон
страдает от зубной боли»). Лучше всего удавалась классификация акторов, затем следовали
пациент, инструмент и объект. К сожалению, успешность классификации была довольно
невысокой, так что данные в целом не подтвердили существования выделенных падежных
отношений. Неудачной оказалась также аналогичная попытка С. Филленбаума и А.
Рапопорта,
не
обнаруживших
с
помощью
иерархического
кластерного
анализа,
предсказанного падежной грамматикой, сходства между различными группами глаголов.
Одним из испытуемых, давших отрицательные результаты, был сам Ч. Филлмор. Он
прекратил дальнейшую работу над падежной грамматикой, так как теоретически не удалось
добиться создания законченной и внутренне уравновешенной концепции. Общее число ролей
оставалось открытым. Некоторые падежи оказались связанными с большинством глаголов,
другие - только с некоторыми из них. Для представителя математической или, как сейчас
говорят, вычислительной лингвистики такая неопределенность и асимметричность должны
были казаться слишком неэстетичными. [24]
Л. Талми считает, отмечая в качестве недостатка системы филлморовских падежей то, что в
ней все падежи как бы равноправны,— в частности, мобильные (агенс, инструмент, пациенс)
никак
не
противопоставлены
статическим
(источнику,
конечной
цели,
маршруту,
местоположению). [25; 370]
Между ролями – элементами глубинной структуры и аргументами – элементами
поверхностной структуры нет взаимнооднозначного соответствия:
а) один аргумент может выполнять несколько ролей (в Он преподает мне математику
подлежащее обозначает одновременно и Агента, и Источник);
б) аргумент может быть обязательным, а выполняемая им роль – факультативной (ср. Джон
упал, где есть обязательный объект
- тело Джона – и факультативный Агент – сам Джон,
если он упал намеренно; если же Джон упал ненамеренно, то значение Агента в
рассматриваемом предложении не выражается);
99
в) роль может быть обязательной, а аргумент – факультативным; у глагола blame ‘осуждать’
имеются четыре семантически необходимые роли – синкретично (одним аргументом)
выражаемый Источник и Пациенс (осуждающий), Объект (проступок) и Адресат (субъект
проступка). Обязательной на поверхностном уровне, т.е. реализующейся в любом
предложении с глаголом
blame , Ч.Филмор считает лишь последнюю роль; все остальные
роли на поверхностном уровне могут не выражаться, ср. He was blamed ‘Его осуждали’;
г) роль может быть выражена имплицитно, без каких-либо поверхностных экспонентов: в
подниматься (по лестнице) и целовать содержится имплицитное указание на Инструмент
(ноги и губы соответственно). [1]
Наше внимание привлек тот факт, что граница между некоторыми падежами носит слишком
размытый, скорее условный характер. Так «письмо» в предложении «Петр пишет письмо»
может иллюстрировать как инструменталис, так и фактитив. Вызывает сомнение и
правомерность выделения объектива как совокупности неохваченных именных групп.
Однако саму идею выделения глубинных падежей или ролей трудно переоценить.
В модифицированной падежной грамматике позже Ч.Филлмор [18, с.60-61] предложил
переформулировать эти отношения в терминах перспективы предложения. Каждый глагол,
идентифицирующий
определенный
аспект
события,
описываемого
в
предложении,
навязывает определенную перспективу рассмотрения ситуации. Проявлением такого выбора
точки зрения как раз и является выбор грамматических функций, соответствующих
подлежащим и объектам исходной структуры предложения [18, с.72-74]. Так, если я хочу
занять точку зрения продавца, я выберу глагол продавать, а заняв точку зрения покупателя, я
использую глагол потратить и т.д.
В данной работе были рассмотрены особенности падежей в периоды развития английского
языка.
Анализируя и обобщая наблюдения над характерными чертами падежей, их употреблением и
этапами развития, а также примеры, приведенные в данной исследовании, позволяют сделать
следующие выводы:
1) в
древнеанглийский
период
существовало
четыре
падежа:
именительный,
родительный, винительный и дательный;
2) в среднеанглийский период существовало два падежа: общий и притяжательный;
100
3) в современном английском языке проблема падежа носит дискуссионный характер
и сводится к двум вопросам: существует ли категория падежа и, если существует, сколько
падежей в английском языке.
Мы рассмотрели различные мнения по существованию падежей. Каждый из ученых
предлагает свою версию, например М. Дейчбейн выделяет четыре вида падежа:
именительный, родительный, дательный и винительный. Однако такая трактовка проблемы
падежа представляется неверной, поскольку под падежом понимается словоформа, в которой
имеется соответствующая падежная морфема. И поэтому категория падежа является как
типологическая
современном
характеристика
английском
морфологической
языке
принято
системы
говорить
о
языка.
двух
Традиционно
падежах
(общий
в
и
притяжательный). Так как остальные падежи со временем утратили свое основное значение,
они могут выражаться лишь с помощью предлогов, которые выполняют морфологическую
функцию падежей.
Другой подход к рассмотрению падежей был выдвинут Чарльзом Филмором. Суть его теории
сводится к тому, что семантическая структура каждого предложения представляет собой
набор, состоящий из глагола и ряда именных групп, которым приписываются специальные
маркированные отношения. Разнообразные глагольно-именные связи представляются, таким
образом, в виде некоего набора отношений (глубинных падежей, или семантических ролей).
Под
семантическим
падежом
Филлмор
понимал
тип
семантических
отношений,
возникающих между предикатным словом и его актантами (участниками действий). Хотя Ч.
Филлмор и писал о том, что хотел бы ограничиться падежами Агента, Субъекта Восприятия,
Инструмента, Объекта, Цели, Места и Времени, это далеко не полный список необходим
падежей.
К тому же к недостаткам теории следует отнести отсутствие чётких определений и критериев
выделения
семантических
ролей,
неопределённость
статуса
ролей
в
образовании
предложения, степени полноты набора ролей и границы между исполняющими роли и
другими элементами предложения.
Современные лингвисты утверждают, что не всегда возможно
точно определить
семантические отношения между предикатом и актантом, и зачастую в одном отношении
сплетаются два семантических падежа. Решение задачи семантической интерпретации
глагольных аргументов в рамках концепции Ч. Филлмора было бы более успешным, если бы
Ч.
Филлмор , во-первых, более четко и последовательно эксплицировал принципы
101
выделения падежей; во-вторых, разграничил семантику простых (предметных) аргументов и
аргументов, которые сами являются обозначением событий, то есть семантически сложных;
в-третьих,
объединил
семантическую
классификацию
аргументов
с
семантической
классификацией глаголов.
Тем не менее, для целей семантического анализа предложения исследование семантических
падежей удобно, так как позволяет в наглядной форме представить сочетаемость элементов
предложения.
Падежная грамматика Ч. Филлмора нашла многочисленных последователей. Среди ученых,
работавший в рамках этого направления, можно назвать Д. Нильсена, Дж. Андерсена, В.Г.
Гака, Т.Б. Алисову, В.В. Богданова и многих других. Концепции этих лингвистов отличаются
набором семантических ролей, а также некоторыми другими деталями, однако, все они
объединены тем, что их авторы стремятся построить семантическую модель предложения,
исходя из глагольно-именных отношений внутри этого предложения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Том 1. Лексическая семантика. Синонимические средства
языка. М., 1995, стр. 3-69. - http://genhis.philol.msu.ru/article_67.shtml
2. Блох М. Я. Теоретическая грамматика английского языка.– М.: Высшая школа, 2000. –
381 с.
3. Гриднева Н.Н. Основы семантики синтаксиса: Учебное пособие по теоретической
грамматике английского языка.- СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009.- 48 с.
4. Демьянков В.З. Новые тенденции в американской лингвистике 1970-80-х гг. // Изв. АН
СССР. Серия литературы и языка, 1986. Т.45. № 3. С.224-234.
5. Демьянков В.З. Функционализм в зарубежной лингвистике конца 20 века// Дискурс, речь,
речевая деятельность: Функциональные и структурные аспекты. М.: ИНИОН, 2000. С.26–136.
6. Есперсен О. Философия грамматики. /Пер. с англ. В.В. ПАССЕКА и С.П. САФРОНОВОЙ
Под ред. и с пред. проф. Б.А. Ильиша. Издательство иностранной литературы, М., 1958. – 399
с.
7. Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г. Теоретическая грамматика
современного английского языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981. - 285 с.
8. Ильиш Б.А. История английского языка. Издательство "Высшая школа".1968. - 420с.
9. История английского языка: Учебное пособие - 3-е изд.,исправ. (ГРИФ) /Аракин В.Д.
ФИЗМАТЛИТ, 2009. – 218 с.
102
10. Ривлина А.А. Теоретическая грамматика английского языка
Благовещенск: Изд-во
Благовещенского гос. пед. ун-та, 2009. – 11 с.
11. Филлмор Ч. Дело о падеже. - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып. 10. - М.:
Прогресс, I98I, с. 369-495.
12. Филлмор Ч. Дело о падеже открывается вновь, - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике,
вып.10. -М.: Прогресс, I98I, с. 496-530.
13. Филлмор Ч. Основные проблемы лексической семантики. – В кн.: Новое в зарубежной
лингвистике, вып. XII. М., 1983
14. Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания. – В кн.: Новое в зарубежной лингвистике,
вып. XXIII. М., 1988
15. Fillmore C.J. Frames and the semantics of understanding // QS 1985, vol.6, 222-255.
16. Fillmore C.J. Innocence: A second idealization for linguistics // BLS 1979, v.5, 63-76.
17. Fillmore Ch., The Case for Case. In: Universals in Linguistic Theory, ed. by Е. Bach., N.Y.,
1968.
18. Fillmore C.J. The case for case reopened // Grammatical relations. – N.Y. etc.: Acad. Press,
1977. P.59-81.
19. Fillmore C.J. The mechanisms of «Construction Grammar» // BLS 1988, v.14, 35-55.
20. Frame conceptions and text understanding / Ed. Metzing D.В. – N. Y.: Gruyter, 1980.
21. http://brusov.am/docs/library/kronhouse/part%203/chapter12
22. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/velich/07.php (статья Б.М. 2Величковского
Когнитивная наука: Основы психологии познания)
23. http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/FILLMOR_CHARLZ
24.
http://www.psychology-online.net/articles/doc-646.html
(статья
Б.М.
1Величковского
Значение в глобальных когнитивных моделях)
25. http://www.rakhilina.ru/02_Rah_single.pdf
Дуванова И. И.
Статус служебных частей речи.
Актуальность настоящей работы определяется тем, что в современном языкознании попрежнему большое внимание уделяется проблеме классификации частей речи. Вопрос о
частях речи как о классах или разрядах слов - один из наиболее давних в языкознании. Едва
103
ли найдется в современной теоретической грамматике какая- либо другая область
исследования, которая на протяжении веков вызывала столь же бурные споры языковедов,
как выделение и разграничение частей речи. Всеобщее внимание к проблемам текста,
вызванное стремительным развитием лингвистики в последние двадцать лет, вновь ставит на
повестку дня вопрос о функционировании служебных частей речи, как связующих элементов,
во многом определяющих интерпретацию текста.
Вопрос о статусе частей речи принадлежит к основным вопросам морфологии, т. к. данный
аспект связан со структурой слова и со свойственными словам формами изменения, от
которых зависит общий характер морфологического строя данного языка. Справедливо
признается, что проблемы, связанные, например, с артиклем, его ролью в тема-рематическом
членении предложения, относятся к числу самых трудных проблем строя современного
английского языка. Теоретическое осмысление служебных частей речи и научная
классификация их видов и случаев употребления представляют для исследователя большие
трудности, которые до настоящего времени не вполне преодолены. К проблеме служебных
частей речи в целом относятся вопросы классификации словарного состава по частям речи,
критерия их выделения и др. По некоторым из этих вопросов до сих пор нет единого мнения
ни в отношении их постановки в общем плане, ни в отношении анализа фактов отдельных
языков, в частности, английского.
Объектом исследования в настоящей работе являются гипотезы о различных теориях
служебных частей речи.
Предмет исследования- статус служебных частей речи и их место в системе частей речи
английского языка.
Цель работы – анализ и сопоставление различных точек зрения отечественных и зарубежных
лингвистов на классификацию служебных частей речи в современном английском языке.
В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:
1. Изучить работы отечественных и зарубежных лингвистов по данной проблеме.
2. На основе анализа существующих классификации определить статус служебных
частей речи в английском языке.
3. Раскрыть критерии отграничения служебных частей речи от знаменательных.
Структура работы следующая: введение, глава 1, глава 2, состоящая из 3 параграфов,
заключение, список использованной литературы.
Исторические основы формирования служебных частей речи.
104
Служебные части речи как необходимые элементы любого языка появились еще в готском
языке, но набор их был существенно более ограниченным по сравнению с разнообразием
функциональных элементов в современном английском языке.
М. М. Гухман в качестве служебных слов в готском языке выделяет предлоги, союзы, и
частицы.
Исследовательница рассматривает следующие группы союзов:
1. союзы, выражающие сочинительную связь;
2. союзы, выражающие подчинительную связь;
3. некоторые союзы совмещают обе функции. [Гухман, 2008, с.190]
Сочинительными союзами являются jah «и», «также», aippau «или», andizuh — aippau
«или—или»,рай «или», ip, pan, appan, akei «но», ak «однако», nu, nunu «итак», «поэтому»,
f>annuh «но», eipan «тем самым», рай «чем» (после сравнительной степени). Они
употребляются как для обозначения связи однородных членов предложения, так и для
обозначения связи отдельных самостоятельных предложений.
Вторая группа союзов используется для выражения различных типов подчинительной связи в
сложноподчиненном
предложении,
при
этом
определенные
союзы
закреплены
за
определенными типами придаточных предложений:
a) jabai «если», nibai, niba «если не» вводят условное предложение;
б) swe «когда», pan, pande «когда», «до тех пор пока», bipe, mippanei «в то время как»,
faurpizei «прежде чем», unte, und, pande «до», «до тех пор пока» вводят придаточные
предложения обстоятельства времени (unte имеет также значение «ибо»);
в) pauhjabai «хотя», swepauh «несмотря» является уступительными союзами;
г) swaei,swaswe «так что» является союзом, выражающим следствие.
Кроме того, для выражения разных типов подчинения используются союзы ei «что»,
«чтобы», peei, |)ei «что», «чтобы».
К союзам, выражающим как подчинительную, так и сочинительную связь, относятся: auk,
unte, allis, raihtis «так как», «потому что», «ибо», «однако»; swaswe «как и», jaf>f>e — jaf>f>e
«или — или», «в том случае», «если — или».
М. М. Гухман относит к частицам следующие единицы; ja «да», jai «да», «действительно»;
пе «не», ni «нет», n e i «н и в коем случае», an «же». Кроме этих частиц, занимающих в
предложении
самостоятельную
позицию,
имелись
еще
энклитические
частицы,
присоединявшиеся к концу слова; энклитическими частицами являются вопросительная
105
частица -и «ли», относительная частица -ei, выступающая, однако, весьма часто в функции
союза, вводящего придаточные предложения и -uh «и», «также». [Гухман, 2008, с.193]
Другой отечественный исследователь - М. В. Никитин - разбирает вопрос истории развития
артиклей в английском языке [Никитин, 1961, с.24] . Он отмечает сходные черты в
становлении определенного и неопределенного артиклей:
а)
оба артикля развиваются путем обобщения, последующего ослабления и
грамматизации лексического значения знаменательного слова — их источника;
б)
первоначально оба артикля существуют в зачаточном состоянии как
артиклеобразное употребление знаменательного слова—источника артикля;
в)
артикли появляются первоначально при конкретных существительных;
распространение их на существительные отвлеченные совершается в основном по
аналогии с именами конкретными;
г) оба артикля развиваются как служебные слова, лишенные лексического значения;
грамматизированный
обязательны
в
характер значений артиклей обнаруживается в том, что они
употреблении
всякий
раз,
когда
существительное
выделяет
называемый им предмет из ряда подобных (определенный артикль) или когда
существительное причисляет называемый им предмет к тому или иному роду
(неопределенный артикль). Никитин отмечает также, что артикли в отличие от
знаменательных слов — их источников утрачивают способность употребляться суб стантивно в своем значении. Таким образом, артикли не сообщают чего -либо о
предмете, называемом существительным, а лишь отмечают известный характер
употребления существительного в речи;
д) в становлении обоих артиклей отмечаются два взаимосвязанных момента:
становление основной смысловой функции артикля и становление грамматической
нормы его употребления, в которой реализуется принцип обязательности артикля;
становление обоих артиклей нельзя признать вполне завершенным до тех пор, пока
их употребление не приобретает характера грамматической нормы.
Критерий грамматической нормы употребления артик ля (обязательности артикля)
совершенно необходим для определения времени появления артикля в язык е. По
этому поводу автор поясняет следующее: безартиклевая форма в свое время была
единственной, затем некоторое время существовала наряду с артиклевой, а затем с
укреплением артикля оттесняется, но не исчезает пол ностью, а «перерождается и
106
некоторое время еще существует в виде безартиклевой традиции» [Никитин, 1961,
с.25]. До известной степени, по мнению автора, аналогичные явления можно
наблюдать и в истории личных окончаний глаголов.
В связи с этим для определения времени появления артикля как качест венно
сложившегося нового элемента в грамматическом строе языка еще недостаточно
установить наличие причисляющей функции в отдельных случаях употребления an
(а) и выделяющей функции в отдельных случаях употребления se.
В др. а. период, когда существует только определенный артикль, уже имелось
известное
противопоставление
ществительных
с
артиклем
случаев
случаям
употребления
существительного
классообразующих
без
артикля,
су-
однако
противопоставление это не могло быть четким, поскольку классообразующее
существительное без артикля могло выступать не только с причисляю щим значением,
но и называть родовое понятие. М. В. Никитин предполагает, что существительному
без артикля при таком положении уже свойственно причисляющее значение, но
значение это является связанным в том смысле, что оно не имеет формального
показателя
(в
том
числе
и
нулевого),
а
выявляется
исключительно
по
противопоставлению тем случаям, когда существительному свойственно выделяющее
значение и где имеется формальный показатель этого значения- Такое положение
следует, очевидно, рассматривать как случай нарушенного равнове сия системы, когда
наличествует только одна сторона противоположения, а вторая его сторона еще не
получила выражения. Вместе с тем такое положение, при котором отсутствует четкое
противопоставление, случаев с артиклем случаям без артикля, благоприятствовало
появлению
положительно
выраженного
неопределенного
артикля
как
противоположности определенного артикля [Никитин, 1961].
Из сказанного выше автор приходит к выводу, что категория артикля в строгом
смысле слова еще не существует в др. а- период. Сложение ее начинается с появления
определенного артикля и завершается с появлением неопределенного артикля.
Неопределенный артикль в качестве показателя причисляющего зна чения существительного
противопоставляется
определенному
артиклю
как
показателю
выделяющего значения, и вместе они образуют единство — систему артиклей. Таким
образом, категория артикля в английском языке впервые сложи лась в XIII в., а в
XIII—. XIV вв. конкретизирующая функция неопределенного артикля укрепилась.
107
Впоследствии в употреблении артиклей происходят незначительные из менения, не
меняющие сущности этой категории. В начале нового периода (к XVIII в.)
определенный артикль входит в употребление с именами собственными — названиями рек. Первые случаи такого употребления определенного артикля изредка
отмечаются уже в ср. а. период. Вероятно, появление артикля с названиями рек было
результатом сокращения сочетаний типа: the river Thames, где нарицательное
существительное выпадало. Возможно также влияние французского и голландского
языков.
Если
справедливо
последнее
предположение,
следует
говорить
о
проникновении артикля через письменность и литературный язык в общенародный.
Еще один русский исследователь Б. Н. Аксененко изучал систему становления английских
предлогов. [Аксененко, 1956]. Из сорока английских предлогов, выделяемых Б. Н. Аксененко
и называемых им «важнейшими», или «основными», десять — at, by, for, from, in, of, off, on,
through и to являются, по мнению исследователя, простыми или первичными, происходят от
элементов
с
пространственным
или
пространственно-моторным
значением,
употреблявшихся, по-видимому, недифференцированно в качестве наречий, предлогов и
относительно самостоятельных глагольных приставок еще в общеиндоёвропейском языкеоснове, и родственны первичным предлогам не только других германских, но и других
индоевропейских языков — латинского, древнегреческого, русского и т. д. [Аксененко, 1956,
с. 19].
К десяти английским первичным предлогам примыкает группа древних производных
предлогов с суффиксом -еr или -tjer — after, over, under и with (от древнеанглийского wi3er,
— ср. нем. wider) и производный предлог с суффиксом -wards — towards.
Древний индоевропейский суффикс сравнения, точнее, противопоставления - еr в четырех
названных английских предлогах не следует смешивать с суффиксом -ег сравнительной
степени языков английского и немецкого. Последний развился в значительно более позднюю
эпоху из древнего суффикса сравнительной степени *-jes/ -jos/-is (с обычным чередованием
гласных е/о/нуль, который в языках латинском, западногерманских и северогерманских в
результате ротацизма (озвончения s и перехода z в г : s>z>r) принял формы латинскую -ior- и
западногерманскую и северогерманскую -ir- позднее -ег-, -ег, -г (ср. русск. -ш- от -ыи от *-is в
стар\ш\ий, xyd\ui\uiЈ). Четырем древнеанглийским предлогам с суффиксом - еr after, ofer,
under и wi5er родственны готские aftaro, ufar, undar и wif>ra; предлогам over и under
родственны латинские s|uper (с протетическим [приставленным] s) и infra (германскому d от
108
индоевр. *dh соответствует лат. f), и предлогам over и after—древнегреческие hjyper (h от
протетического s) и apotero. Звук r во всех этих предлогах не представляет явления
ротацизма, который проявился сравнительно поздно в разные эпохи в латинском языке и в
языках западногерманских и северогерманских, и которого не знали языки древнегреческий и
готский (восточногерманский).
Десять английских первичных предлогов и пять английских производных предлогов с
древним суффиксом - еr или с суффиксом -wards являются важнейшими, наиболее
употребительными английс к и м и предлогами. Для первичных предлогов индоевропейских
языков характерно, что они попарно или группами составляют этимологические дублеты или
гнезда. Известно, что в германских языках индоевропейские взрывные глухие согласные р, t,
к перешли в щелевые глухие: th, h, а взрывные звонкие b, d, g подверглись оглушению и
перешли в р, t, к (закон Гримма).
Английские предлоги for (соответствующий нем. fur и готск. fnnr) и from и приставки for(соответствующая нем. ver-, готск. fra-) и fore- родственны русским предлогам и приставкам
про-, при пере-, перед-, пред-, пра, латинским pro для, per через, ргаэ пред-, д о - , п р а - , и
греческим pro перед, до, для, proti при, против, от, peri о, около, вокруг, para у, от. Все эти
формы восходят к общеиндоевропейской наречно-предложно-приставочной основе *per/pj
(сло* гообразующее г)/рг- со значением впереди, вперед, откуда, по одной линии развития
значения — вперед /с, для, по другой—вперед от, от. К этой же основе восходят слова со
значением первый англ. first, готск. fruma, лат. primus (с суффиксом превосходной степени si- или -т-: первый—самый передний), древнегр. pr6tos и русское первый.
Предлоги-приставки at и to, в древнеанглийском языке уже дифференцировавшиеся, но в
некоторых сочетаниях еще чередовавшиеся (ffit-gasdere / to-g^edere вместе; get-samne / tosamne [ср. нем. zusammen вместе]; at-foran J to-foran перед, впереди, и т. д.), родственны
готскому и общескандинавскому at к, немецкому zu к, готскому du /с, русскому до,
латинским ad к, de о, относительно, и второму элементу сложной формы en|do в, и древнегреческим формам — постпозитивной частице -de к (напр. в domonde домой, agronde в
деревню) и второму элементу сложной приставки en|do в, внутри. Все эти формы, вероятно,
восходят к основе * de/do/ a|d- к, до.
Отыменный
адъективный
предлог
below
возник
сравнительно
поздно,
в
ранненовоанглийский период истории английского языка из омонимичного ему наречия,
образованного по аналогии с наречиями before и behind.
109
Б. Н. Аксененко обращает внимание на то, что обзор развития форм английских
предлогов ярко иллюстрирует положение советского языкознания об устойчивости и
глубокой древности основных элементов языков.
Классификация и статус служебных частей речи в английском языке.
Служебные части речи в классификации отечественных и зарубежных исследователей.
Традиционные лексико-грамматические классы ("разряды") слов, как известно, называются
частями речи. Сам термин "часть речи" возник в древнегреческой грамматике.
Части речи в современном языкознании выделяются по совокупности трех фундаментальных
признаков: "семантического", "формального" и "функционального". Под семантическим
признаком понимается номинативная отнесенность слова. Под формальным признаком
понимается характер морфемики слова в ее отношении к категориальному значению класса.
Под функциональным признаком понимается роль слова в предложении, выявляемая в
синтагматических связях и позициях слова.
В свете этого критерия слова на верхнем уровне разбиения делятся на знаменательные и
служебные, что является современным преломлением их деления в старой грамматической
традиции на изменяемые и неизменяемые.
К знаменательным частям речи в английском языке относятся имя существительное, имя
прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, наречие. Они объединяют слова
«полного» именующего значения, отображающегося на их самостоятельных функциях в
предложении.
Знаменательным словам противопоставляются служебные слова как слова «неполного»
именующего значения и несамостоятельных, посреднических функций в предложении. М.Я.
Блох относит к основным служебным разрядам слов в английском языке предлог, союз,
частицу, модальное слово, междометие. [Блох, 1976, с. 88]
Служебные части речи представляют много трудностей для исследователей языка вообще и
английского языка в частности.
Ленинградская лингвистическая школа относит к служебным частям речи частицы, союзы,
предлоги и артикли.
А. И. Смирницкий относит к служебным частям речи предлоги, союзы, частицы, артикли и
глаголы-связки. [Смирницкий, 1959, с. 362]. В зависимости от функции, выполняемой ими в
предложении, служебные слова делятся, по мнению автора,
на с в я з у ю щ и е
служебные слова и о п р е д е л я ю щ и е служебные слова. Слова связующие обозначают
110
определенные связи и отношения между предметами, явлениями, ситуациями. Эти слова
выполняют функцию связи между отдельными словами, предложениями и частями предложения. К ним относятся связочные глаголы (глаголы-связки), предлоги и союзы. Слова
определяющие, обозначая своеобразную характеристику предметов, явлений и т. д. по линии
классификации, уточнения и т. п. лишь уточняют значения слов, не выражая грамматической
связи этих слов с другими. Определяющие служебные слова включают в себя артикли и
частицы.
Частицы. По мнению А. И. Смирницкого, частицы показывают отношение говорящего к
высказываемому, особо выделяя и уточняя какой-либо момент. Так, например, частица only
только является ограничивающей частицей, ср.: I saw him Я видел его; I saw only him Я видел
только его; Only I saw him Только я видел его и т. д. Частица even даже является частицей
дополняющей, ср.: I spoke to him Я говорил с ним; I spoke even to him Я говорил даже с ним; I
even spoke to him Я даже говорил с ним и т. д.
Как показывают эти примеры, при употреблении частиц в предложение вносится какой-либо
дополнительный момент, сам же высказываемый факт при этом не изменяется. Частицы
могут сочетаться с различными частями речи.
Особое место среди частиц занимает отрицательная частица not не. Это частица
исключающая, передающая значение исключения из данной связи, ситуации. Так, например,
в случае It is not a table Это не стол not указывает, что данный предмет (it) не является
столом.
А.И. Смирницкий отмечает, что специфической особенностью частицы not является то, что
она может включаться в спряжение глагола, становясь при этом аффиксом в отрицательной
форме. Ср., например, not to read не читать, not reading не читая, где not выступает как
отдельное слово-частица и I don't read Я не читаю, где not на правах морфемы включается в
форму слова. [Смирницкий, 1959, с. 387]
В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик относят к служебным частям речи предлоги,
союзы, артикль и частицы. [В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956]
Частицы определяются авторами как неизменяемые слова, уточняющие смысл других слов,
придающие модальные или эмоционально-экспрессивные оттенки другим словам или
группам слов. Частицы служат для выражения смысловой связи или для образования
грамматической формы другого слова, принадлежащего к знаменательной части речи.
111
Среди частиц нет слов, для которых данное значение было бы исконным. Частицы
образовались
и
продолжают
образовываться
путем
постепенного
развития
соответствующего значения у слов, принадлежащих к знаменательным или служебным
частям речи.
В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик утверждают, что частицы не имеют предметного
значения, так как они не называют явлений действительности. Их значение связано с теми
оттенками, которые они придают словам или группам слов в речи. Подобно тому как
предлоги и союзы могут передавать отвлеченное отношение, сохраняя или теряя при этом
собственное лексическое значение, частицы могут передавать отвлеченные смысловые,
модальные и т. п. оттенки, также не всегда в равной мере сохраняя свое лексическое
значение.
Все частицы (кроме частиц not и to при инфинитиве) в большей или меньшей мере служат
для усиления или выделения слов, к которым они относятся. Однако значение частиц в речи
не oгpaничивается ролью усилительных слов; многие частицы способны выражать и другие
оттенки значения, причем оттенок усиления у таких частиц отодвигается на второй план. [В.
Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 211]
Зарубежные англисты, как правило, не упоминают частиц среди частей речи современного
английского языка, рассматривая их как особые группы слов в составе наречий,
местоимений, союзов. В отечественной англистике, напротив, частицы трактуются как
самостоятельная часть речи, представляющая собой одну из разновидностей служебных
слов, которые уточняют, ограничивают, усиливают значение других слов в предложении, но
не выражают грамматических отношений между ними. [Теоретическая грамматика
английского языка, 1983, с. 106]
Трудности выявления собственного значения английских частиц в известной мере
обусловливают и сложность их семантической классификации. Ученые отмечают, что
встречающиеся в различных теоретических трудах классификации частиц по значению
нередко
бывают
непоследовательными
и
противоречивыми;
они
попытались
проиллюстрировать сказанное на примере одной из классификаций, различные варианты
которой приводятся в работах многих советских исследователей. Так, весь класс частиц
подразделяется
на
уточняющие,
модальные,
эмоционально-экспрессивные
и
формообразующие частицы. Причем формообразующие частицы (главным образом to и
отчасти not) стоят совершенно особняком от других упомянутых групп, так как они
112
выделяются не по семантическому, а по структурно- грамматическому признаку. Выступая
зачастую как компоненты морфологической формы, как своеобразные ее показатели, данные
частицы вряд ли могут рассматриваться в отрыве от морфологических единств, в структуре
которых они функционируют. Представители данной школы считают их элементами,
занимающими промежуточное положение между морфемами-аффиксами и подлинными
частицами.
Ученые пришли к выводу, что свойство частиц уточнять другие компоненты предложения
(или все предложение) следует считать, очевидно, признаком всего класса слов в целом, а не
какой-то отдельной его части. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 108]
С точки зрения морфологической английские частицы характеризуются отсутствием какихлибо специальных формальных показателей и полной неизменяемостью. В связи с этим
морфологическое описание частиц сводится обычно к соотнесению их с теми классами слов,
компоненты которых послужили источник ком образования конкретных частиц.
Второй проблемный вопрос, который рассматривают представители Ленинградской школы,
— о синтаксическом статусе частиц в предложении — также решается исследователями поразному. На этот счет существуют две точки зрения. Согласно одной из них частицы не
выполняют функций членов предложения, согласно же другой — выполняют, выступая как
особый второстепенный член — выделительный. Данные точки зрения подкрепляются
рядом аргументов. Так, сторонники первой точки зрения обычно отмечают, что частицы не
имеют в предложении самостоятельной позиции, а позиция, занимаемая ими, всегда
обусловлена позицией тех слов, которые выделяются частицами. При ритмическом членении
фразы, по их мнению, частицы оказываются в одной ритмической группе с выделяемыми
ими
словами.
Сторонники
другого
подхода
считают
такое
объяснение
неудовлетворительным, подчеркивая, что на практике нередко приходится сталкиваться с
противоположным явлением, когда в силу тех или иных причин частицы бывают не только
отдалены от выделяемых ими слов, но и входят порой в ритмическую группу других членов
предложения. Однако, по их мнению, и при контактном расположении частицы не
утрачивают признаков члена предложения. Так, в предложении Не will return only tomorrow,
членимом по НС на He/will///return//only///tomorrow, подстановка НС tomorrow вместо
группы only tomorrow не нарушает грамматической отмеченности предложения и сохраняет
его семантическую инвариантность — Не will return tomorrow, в то время как подстановка
НС only вместо той же самой группы оказывается невозможной —Не will return only. На
113
этом основании делается вывод, что внутри группы only tomorrow имеют место отношения
синтаксического господства и подчинения, которые могут возникнуть только между членами
предложения. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 111]
На возможность трактовки частиц как особого члена предложения указывает и их
способность относиться к предложению в целом и функционировать как детерминант —
определитель всей синтаксической структуры: Still, some women are harder to get to know than
others. Такую функцию может выполнять, по мнению ученых, лишь один из второстепенных
членов предложения, но никак не часть какого-то другого второстепенного члена. В этом
случае
ученые
справедливо
утверждают,
что частицы занимают
в предложении
самостоятельную синтаксическую позицию, ибо формально они независимы от других
компонентов — составляющих этой структуры.
Отсутствие у частиц самостоятельной синтаксической позиции не свидетельствует о том, что
они не могут выполнять функций члена предложения. Самостоятельной позиции никогда не
имеют, например, ни прилагательное, ни наречие меры (степени), но они всегда
функционируют как члены предложения. Однако частицы, несмотря на некоторое сходство с
этими классами слов, обладают синтаксическими признаками, которые совершенно не
представлены у последних: 1) они обладают значительно более широкой сочетаемостью — с
существительным, глаголом, местоимением, числительным, прилагательным, наречием; 2)
способны выступать в роли детерминанта, не типичной ни для прилагательных, ни для
усилительных наречий; 3) к ним нельзя поставить вопрос и они не могут быть использованы
в качестве ответов на вопрос, поскольку являются словами с крайне ослабленным
собственным лексическим значением.
Таким образом, ученые пришли к выводу, что по условиям и особенностям своего
синтаксического использования частицы в принципе имеют основание претендовать на
определенный синтаксический статус. Безусловно и то, что благодаря несводимости данного
члена ни к какому другому, известному в грамматике, его следует определить и
соответствующим
образом
квалифицировать
в
плане
терминологическом.
Поиск
определений рассматриваемого члена, равно как и приемлемого термина для его
обозначения, судя по всему, в англистике и в других частных языкознаниях ведется уже
давно. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 112]
Предлоги. Предлог — это служебная часть речи, передающая отношение одного члена
предложения к зависящему от него другому члену, выраженному существительным,
114
местоимением, субстантивированным прилагательным, числительным или герундием.
Особенностью значения предлога, как и других служебных частей речи, является то, что
предлог не называет никакого предмета, действия, признака и т. д. Значение предлога
выражает разнообразные отношения между знаменательными членами предложения или
словосочетания, соответствующие отношениям между предметами или явлениями реальной
действительности:
отношения
места,
времени,
причины,
следствия,
сопутствия,
совместности и т. д. Каждый предлог, взятый вне словосочетания, связан с тем или иным
основным для него лексическим значением (или значениями). Кроме того, в случае
постоянного использования для выражения определенного отношения у предлога может
развиться дополнительное лексическое значение, связанное с его употреблением в „типовых"
сочетаниях. Однако при употреблении в словосочетании лексическое значение предлога
может в большей или меньшей мере уступать его грамматическому значению. Ученые
приходят к выводу, что лексическое значение предлога оказывается подчиненным его
грамматическому значению, являющемуся для предлога, как для служебной части речи,
основным.
Синтаксическая функция предлога состоит в выражении отношения между членами
предложения, образующими словосочетание из двух членов, один из которых является
ведущим, а другой — зависимым.
Роль предлога в языке аналитического строя отличается от его роли в языке синтетического
строя. В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик указывают, что предлог выступает как
уточнитель отношений, передаваемых падежными формами имени, тогда как в языке
аналитического строя предлог, наряду с порядком слов, выражает эти отношения при одной
и той же форме существительного и потому во многих случаях выступает как основной
признак синтаксической функции члена предложения (там же).
Предлог не может рассматриваться и как вспомогательная часть аналитической формы
существительного, подобной формам, широко представленным в современном английском
языке в системе глагола. Вспомогательный глагол, несмотря на оформление в виде
отдельного слова, теряет свое значение и выражает грамматические категории того глагола,
который является вторым компонентом сложной формы: is taking, was taking и т. д.; при этом
образование одних и тех же форм с теми же вспомогательными глаголами распространяется
на все глаголы; эти формы существуют в системе глагола не только в предложении, но и вне
предложения.
115
Предлоги, как и вообще служебные части речи,— явление сложное и противоречивое. С
одной стороны, это самостоятельные слова, с другой — это такие слова, которые
существуют как бы для других слов. Один и тот же фрагмент действительности (например,
цель) может быть выражен наряду со знаменательным словом (например, purpose) предлогом
(например, for). Некоторые лингвисты, стремясь показать отличие между этими способами
выражения действительности, указывали, что у предлога вообще нет лексического значения.
Другие полагали, что лексическое значение предлога подчинено его грамматическому
значению. Однако эта формулировка не совсем точна. Грамматическое значение у всех
предлогов одно — выражение подчинительной связи. Можно выделить более частные
значения, такие, как цель, место, направление и т. д. Однако значение места реализуется
разнообразными предлогами: in, on, under и т. п., выражающими конкретные локальные
значения, принадлежащие каждое только данному предлогу. Это значение фиксируется в
словарях, как толковых, так и переводных. Следовательно, нет оснований отказывать
предлогу в лексическом значении. Своеобразие же в его значении действительно неразрывно
связано с его функцией. Оно заключается в том, что выражение соответствующего
фрагмента
действительности
осуществляется
предлогом
лишь
в
сочетании
со
знаменательными словами. Так, на вопрос Where shall I put it? можно ответить On/By/Under
the table. При этом, меняя только предлоги, каждый раз получим разные значения ответов.
Но нельзя ответить: On; By; Under.
Те лингвисты, которые признают наличие значения у предлогов, стремятся исследовать
систему этих значений. Однако общепринятой семантической классификации предлогов до
сих пор не существует. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 97]
Наиболее противоречивые мнения в связи с предлогом высказывались относительно его
синтаксического статуса. Здесь сталкиваются диаметрально противоположные точки зрения.
Одни лингвисты считают, что предлог функционально равен не слову, а морфеме, так как он
выступает в качестве аналитического способа выражения падежных отношений. Другие
полагают, что неправомерно приравнивать предлог морфеме. При этом выдвигаются два
основных возражения. Во-первых, в отличие от вспомогательного слова в типичной
аналитической форме (типа has been) предлог не лишен собственного значения. Во-вторых,
для грамматической категории, например, падежа, характерно единообразие грамматической
формы ее выражения. Предлог же не сопоставим с падежной флексией в этом отношении.
116
Иначе пришлось бы признать, что в английском языке столько падежей, сколько в нем
предлогов.
Вместе с тем многие авторы, признавая предлог отдельным словом, считают, что он
выполняет служебную, связующую функцию в словосочетании и не входит в него на равных
правах с соединяемыми им словами.
Третьи исследователи считают, что предлог образует словосочетание с вводимым им
существительным, причем существительное зависит от предлога (ср. термин классической
англистики: object of preposition). При этом основным аргументом является то, что предлог
влияет на форму вводимого им элемента. Ученые согласны с данным аргументом. Но
следует учитывать и зависимость предлога от имени: без имени предлог функционировать не
может, он существует для имени. Именно это его свойство абсолютизируется сторонниками
морфемной природы предлога. Наконец, не следует забывать и то, что предлог, вводя имя,
выражает его объектную функцию по отношению к левому слову, которое и является
подлинно ведущим членом сочетания. Таким образом,
по мнению представителей
Ленинградской школы, предлог по своей природе противоречив: формально он доминирует
над вводимым им именем. Функционально же предлог подчинен имени, так как служит
средством связи его с левым контекстом.
Предлоги, как и глаголы-связки, А.И. Смирницкий
относит к связующим служебным
словам. Они обозначают связи и отношения предмета к предмету, явлению или ситуации.
Предлог вообще не может вводить слово несубстантивное. Там же, где он связан с целым
предложением (например, I am not talking about how he can do it Я не говорю о том, как он
может это сделать), содержание последнего понимается как своего рода предмет,
выступающий в том или ином отношении (в каком именно — указывает предлог) к данному
предмету или явлению.
Для предлога характерно то, что сам он может вводиться в речь не обязательно словом
субстантивного характера. Предлог может присоединять субстантивное слово к любой части
речи, показывая отношение предмета, им обозначаемого, как к другому предмету, так и к
процессу и к признаку, соединяясь, соответственно, с существительным (the cover of the book
обложка книги), глаголом (Hе put the book on the table Он положил книгу на стол) и
прилагательным (It's typical of modern literature Это типично для современной литературы).
[Смирницкий, 1959, 374]
117
В английском языке существует значительная группа слов, функционирующих как
предлоги, но функционально тождественных наречию, например: Не was in the room Он был
в комнате (предлог), но Не came in Он вошел (наречие); They walked up the hill Они
поднимались no холму (предлог), но They walked up Они шли вверх (наречие) и т. д.
А. И. Смирницкий считает, что рассматривать i n x — in2, u p x — u p 2 как слова- омонимы
было бы неправильно. Во-первых, между ними нет того семантического разрыва, который
характерен для омонимов. Наоборот, общий характер значения слова in или up в различном
употреблении (в функции наречия и предлога) остается тем же самым и не меняется: в обоих
случаях in и up обозначают известные обстоятельственные отношения (в нашем примере
пространственные) с той лишь разницей, что в Не was in the room, They walked up the hill эти
отношения понимаются как несамостоятельные и соответственно этому слова in и up
выполняют служебную функцию, а в Не went in, They walked up те же самые отношения
выступают как предмет отдельной мысли, и в связи с этим in и up являются словами
полнозначными. То есть, автор рассматривает эти единицы как семантически очень близкие,
но не объясняет, является ли их функциональное различие достаточным, чтобы отнести их к
разным частям речи.
Е. И. Рейман также изучала значения и функции английских предлогов. По ее мнению,
предлоги
традиционно
относятся
к
служебным
словам;
которые
в
целом
противопоставляются неслужебным частям речи, так называемым самостоятельным словам.
О служебных словах В. А. Плотникова пишет: «Служебные слова как лексемы лишены тех
номинативных значений, которые характеризуют самостоятельные слова: они не называют
предметов, признаков, свойств, действий; их лексические значения — это значения,
абстрагированные от тех отношений, в которые вступают предметы, свойства и т. п.,
названные самостоятельными словами, и в выражении которых служебные слова принимают
участие. Таким образом, служебные слова как части речи не имеют той семантической
общности, которая отличает части речи самостоятельных слов и в основе которой лежит
значение, абстрагированное от лексических значений всех слов данного класса. Общность
служебных слов — это общность функциональная, грамматическая» [Шведова, 1970, с. 311].
Таким образом, по мнению Е.И.Рейман, нет реальных оснований для того, чтобы лишать
предлоги лексических значений. Существуют элементы языка, являющиеся знаками свойств,
и есть элементы языка, являющиеся знаками отношений. Сложная система связей и
отношений объектов реальной действительности находит свое отражение в языке. Специаль-
118
ным средством выражения этой связи, взаимообусловленности, служат предлоги. Рейман
определяет предлоги как часть речи, означающая указание на факт связи объектов.
[Рейман,1982, с. 7]. Указание на конкретный вид связи представляет собой лексическое
значение отдельного предлога.
В классификационном отношении интерес представляет такая часть речи, как послелог,
выделяемый рядом авторов [Жигадло, Иванова, Иофик, 1956, с. 201]. Послелог, так же как и
предлог, не может выполнять функции члена предложения. В этом отношении оба они
отличаются от наречия. Но не меньшее различие наблюдается и между ними самими.
В отличие от послелога предлог связан с теми членами предложения, отношение которых он
выражает, не несет самостоятельного ударения и интонационно примыкает к следующему за
ним имени, например: They lived on an island off the coast of Northumberland.
Артикль. В системе служебных слов артикль занимает несколько особое место, так как он, в
отличие от предлогов или союзов, физически не тождественен никакому полнозначному
слову. Правда, исторически артикли современного английского языка восходят к
полнозначным словам: the — генетически связан с указательным местоимением that тот, аа(n) — с числительным one один. Однако теперь звуковые оболочки этих слов и артиклей не
совпадают, и артикль имеет свое специфическое звучание как в безударном, так и в ударном
положении. [Смирницкий, 1959, с. 380]
Артикль в понимании В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик это служебная часть речи,
являющаяся основным определителем имени существительного. Особенностью артикля как
части речи является то, что он не передает отношений между словами и что он прикреплен к
одной части речи — существительному, которому он сопутствует и которому он сообщает
известные оттенки значения. В силу этого артикль превращается в показатель
существительного как части речи; это его свойство можно рассматривать, по мнению
исследователей, как его морфологическую функцию. Однако так как существительное может
употребляться и без артикля, последний не является необходимым и постоянным
формальным показателем имени [В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 217].
Представители Ленинградской школы уделяют внимание и функциям артикля. Как и всякая
часть речи, артикль характеризуется определенными морфологическими, синтаксическими и
семантическими
признаками.
Своеобразие
морфологического
признака
артикля
определяется его служебным характером. Артикль — основной детерминатив или
формальный показатель существительного как части речи. В этом и заключается его
119
морфологическая роль. Артикль прикреплен к одной части речи — к существительному,
хотя позиционно не обязательно непосредственно ему предшествует.
Синтаксическим признаком артикля является его функция маркера левой границы группы
существительного. Артикль всегда (за исключением тех случаев, когда в качестве
определения к существительному употребляются слова all, both, such, half, которые часто
называют
предетерминативами)
занимает
крайне
левую
позицию
в
группе
существительного. Артикль может осуществлять также анафорическую или предваряющую
связь. Анафорический артикль играет большую роль в организации связного текста,
осуществляя связь между самостоятельными предложениями: There came a man into the room.
The man was tall and handsome.
Предваряющий артикль реализует коррелятивную связь между главной и придаточной
частью: The man who entered the room was tall and handsome.
Основной семантической функцией артикля является его способность передавать значение
идентификации предмета, обозначенного существительным, или значение отнесенности к
классу однородных предметов. Это значит, что артикль сообщает дополнительную
информацию о том, является ли предмет, обозначенный существительным (иначе референт
существительного),
известным
как
говорящему,
так
и
адресату
речи,
т.
е.
идентифицированным, или он остается незнакомым, не идентифицированным (хотя бы
только для адресата речи), а одним из класса однородных предметов. [Теоретическая
грамматика английского языка, 1983, с. 115]
Семантической функцией артикля является передача отношения общего и отдельного в
кругу предметных понятий, выражаемых существительными. Артикль может указывать на
обобщенность понятия, или же, напротив, показывать, что обозначаемый существительным
предмет выделяется из ряда ему подобных, или, наконец, указывать, что данный предмет не
имеет дополнительных черт по сравнению с ему подобными и, следовательно, не выделяется
из их числа. Семантическая функция артикля неотделима от морфологической, так как,
сообщая существительному тот или иной оттенок значения общего или отдельного, артикль
одновременно указывает на то, что данное слово является существительным. Артикль имеет
также
синтаксическую
функцию,
которая
заключается
в
отграничении
группы
существительного с его определением (или определениями) от остальных членов
предложения: I shall never forget the one fourth serious and three fourths comical astonishment...
120
Наличие у артикля семантической, морфологической и синтаксической функции дает
основание рассматривать его как часть речи. Авторы указывают, что поскольку у артикля
отсутствует назывная функция (самостоятельное лексическое значение), он должен быть
причислен к служебным частям речи. .[В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с.
217]
Ученые отмечают, что большинство исследователей признает за артиклем статус слова, так
как, несмотря на тесную семантическую и синтаксическую связь с существительным,
артикль в английском языке имеет все формальные признаки отдельного слова, главным из
которых является возможность дистантного положения по отношению к существительному.
Признавая за артиклем статус слова, исследователи, тем не менее, часто считают его
средством аналитической морфологии, своего рода аналогом морфемы.
При
таком
подходе
артикль,
подобно
вспомогательным
глаголам,
образующим
аналитические формы грамматических категорий времени, залога и наклонения в системе
глагола, рассматривают как элемент, создающий некую грамматическую категорию
существительного, которая разными авторами определяется по-разному (категория
определенности, соотнесенности, детерминации и т. д.).
Напротив, другие ученые считают, что артикль по своей функции тождествен адъективному
местоимению. В этом случае сочетание «артикль+существительное» приравнивается к
атрибутивному словосочетанию.
И, наконец, наиболее распространенная в отечественной англистике точка зрения на артикль
заключается в том, что артикль, являясь самостоятельным служебным словом, не образует
аналитической формы какой-то особой грамматической категории существительного. В
противном
случае
следовало
бы,
очевидно,
считать
аналитической
формой
существительного и его сочетание с любым другим детерминативом существительного
(some, any, my, this, every и т. д.), способным замещать артикль. Не может артикль
рассматриваться и как член синтаксического сочетания, тождественного сочетанию
«местоимение+существительное», так как в отличие от местоимений артикль не имеет
самостоятельного
лексического
значения,
а
следовательно,
и
самостоятельной
синтаксической позиции, доказательством чего служит тот факт, что в отличие от
адъективных местоимений и других детерминативов существительного артикль не может
употребляться при отсутствии существительного. Сравните: A higher destiny and a higher joy
121
awaits us than any which was known to them. Philip Bossiney was known to be a young man
without fortune, but Forsyte girls had become engaged to such before.
Ученые считают, что артикль, таким образом, следует, рассматривать как переходное
явление, которое целиком не может быть отнесено ни к морфологии, ни к синтаксису. С
одной стороны, это маркер существительного, -показатель его частеречной принадлежности,
что сближает его с морфемой. С другой — это самостоятельное слово, которое в силу своей
служебности
не
имеет
самостоятельной
синтаксической
позиции.
[Теоретическая
грамматика английского языка, 1983, с. 102]
Не все лингвисты, признающие за артиклем статус слова, считают его частью речи. В тех же
случаях, когда артикль включается в систему частей речи, его чаще всего рассматривают в
пределах какой-нибудь другой знаменательной части речи (обычно местоимения), что очень
характерно для; представителей зарубежной классической научной грамматики. В советской
англистике наибольшее распространение получила точка зрения тех лингвистов, которые
выделяют артикль в особую служебную часть речи, так как артикль, обладая особой, только
ему свойственной семантической, морфологической и синтаксической функцией, лишен
самостоятельного лексического значения. Такое решение вопроса наиболее убедительно.
Союзы. Союзы, подобно предлогам, также служат для обозначения связей между
предметами и явлениями реальной действительности.
По своему лексическому значению союзы и предлоги могут быть близкими друг к другу: ср.,
например, а table and a chair стол и стул и a table with a chair стол со стулом.26 Но
синтаксически эти две группы связующих слов различаются очень четко.
Однако основное различие между предлогом и союзом состоит в следующем: если в каждом
конкретном случае предлог может соединять (а в большинстве случаев и соединяет) слова
разнотипные — существительное и глагол, существительное и прилагательное и т. д.,
(поскольку употребление предлога для связи двух существительных является менее
характерным), то союз обязательно соединяет слова, принадлежащие к одному разряду: to
write and to read писать и читать, a table and a chair стол и стул, black and white черный и
белый и т. д.
Таким образом, А. И. Смирницкий приходит к выводу, что для союза, в отличие от предлога,
характерна, с одной стороны, определенная свобода употребления, которая проявляется в его
Семантическое различно здесь заключается в том, что в а table and a chair оба предмета
выступают на равных правах, в то время как во втором—одни из них (a table стол) является
главным.
26
122
способности вводить в речь слова любых разрядов, но, с другой стороны, в каждом
конкретном случае союз может соединять лишь величины одного типа. [Смирницкий, 1959,
с. 378]
В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик выделяют четыре морфологических типа
союзов: простые:…….,
Производные:….,
Сложные:…..
и составные: …..
Авторы рассматривают союз как служебную часть речи, устанавливающую грамматические
и смысловые отношения между членами предложения, частями сложного предложения и
самостоятельными предложениями, связывая эти синтаксические единицы как независимые
друг от друга грамматически (сочинительные союзы) или устанавливая грамматическую
зависимость одной единицы от другой (подчинительные союзы).
Таким образом, союзы — это класс слов, генетически связанный со словами других классов.
Многие союзы восходят к наречиям или предложным субстантивным сочетаниям. Среди
вопросов, связанных с союзом, важное место занимает проблема грамматической омонимии.
Целый ряд союзов имеет омонимы среди наречий, предлогов, частиц и т. д. Например, but
может быть не только сочинительным союзом (quick, but wrong), но и предлогом (nothing but
that) или частицей, где он лишен связующей роли (went away but an hour ago). Одинаково
часто используются структуры с предложной группой существительного и параллельные
структуры с омонимичным предлогу союзом, вводящим придаточное предложение: after their
fight и after they fought.
Глаголы-связки, междометия. Последняя группа слов, которую рассматривает А. И.
Смирницкий в качестве служебных частей речи, это глаголы-связки. К ним он относит
следующие, выступающие в функции связки глаголы: be быть, become становиться, get
становиться, turn стать и т. п.: The book was interesting Книга была интересной, Не became
a doctor Он стал врачом, It was getting dark Становилось темно, Не turned red Он покраснел
(«стал красным») и т.п. Специфика данной группы заключается в том, что по форме данные
единицы
совпадают
с
полнозначными
глаголами,
но
являются
частично
десемантизированными и обозначают состояние или его изменение. Тем не менее, автор не
уточняет, почему все-таки эти глаголы нельзя отнести к знаменательным (с ослабленным
лексическим значением) и почему не относятся к служебным частям речи вспомогательные
123
глаголы, еще более десемантизированные и выполняющие определенно вспомогательную
функцию.
Особый интерес представляют междометия, как слова, выполняющие одну функцию –
передача эмоций , но которые могут быть представлены как специфическими лексическими
единицами, так и
разными частями речи, в том числе и десемантизированными
знаменательными.
Представители Ленинградской школы, как и В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, не
относят междометие к служебным словам. При изолированном употреблении междометие не
утрачивает своей соотнесенности с высказыванием, так как в отличие от рефлекторных
выкриков оно всегда оказывается обусловленным определенной речевой ситуацией.
Междометные
слова-предложения,
употребляющиеся
самостоятельно,
по
своей
коммуникативной направленности приближаются к восклицательным предложениям. Не
случайно поэтому некоторые грамматисты причисляют их к названному коммуникативному
типу предложений, что, видимо, вполне обоснованно.
Иногда междометие входит в структуру основного предложения. В таких случаях принято
считать, что оно функционирует как вводный член предложения. Его связь с синтаксической
структурой становится более тесной, чем при самостоятельном употреблении междометия.
Входя в состав основного предложения, оно не только вносит в него тот или иной
эмоциональный и экспрессивный фон, но и приобретает роль грамматически значимого
структурного элемента (Oh! for another glimpse of it), без которого предложение как таковое
немыслимо. Функция, выполняемая междометием в предложениях подобного типа,
очевидно, не может быть приравнена к функциям традиционных членов предложения, но его
структурная значимость как грамматического центра высказывания не вызывает сомнений.
Итак,
по мнению
ученых, по совокупности
семантико-синтаксических
признаков
междометие, безусловно, может быть охарактеризовано как класс слов, имеющий статус
самостоятельной части речи. Вместе с тем, его положение в системе частей речи
современного английского языка весьма своеобразно: междометие не может быть отнесено
ни к знаменательным, ни к служебным классам слов, поскольку, строго говоря, оно не
располагает признаками ни тех, ни других. Междометие тем не менее имеет немало общего с
модальными словами и частицами и, можно думать, совместно с ними представляет какуюто иную, третью группировку частей речи, соприкасающуюся с первой и второй самыми
различными сторонами. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 95]
124
Наиболее полно специфика этого класса слов раскрыта В. В. Виноградовым, который
характеризует междометия как особый тип выразительных слов, внутренне нерасчлененных
и синтаксически неорганизованных, подчеркивая социальную осмысленность междометий,
как особых форм эмоционального выражения. [Виноградов, 1947, c. 749]
С грамматической точки зрения междометия, по выражению В. В. Виноградова, „ущербны",
так как они лишены форм словоизменения и, в отличие от других неизменяемых
знаменательных частей речи, например, слов категории состояния или модальных слов,
лишены каких-либо аффиксов. Вследствие этого морфологический анализ междометий по
необходимости сводится лишь к описанию их с точки зрения способов образования. По
своему образованию междометия подразделяются на первичные (непроизводиые) и
вторичные (производные), образовавшиеся из других знаменательных частей речи и
словосочетаний. [Виноградов, 1947, c. 749]
Признак утраты функции называния, т. е. собственного лексического назначения, является
решающим при определении того, перешла ли определенная знаменательная часть речи или
словосочетание в класс междометий. Так, можно выразить пренебрежение к чему-нибудь,
воскликнув: Nonsense!, Stuff!, радость или ужас, воскликнув: Oh, joy!, Oh, horror!; однако эти
существительные не переходят в разряд междометий, так как они называют данную эмоцию
или
эмоциональное
отношение.
Морфологический
разряд
вторичных
междометий
свидетельствует о превращении других знаменательных частей речи в междометия, тогда
как первичные междометия обнаруживают встречную тенденцию перехода в другие
знаменательные части речи.
В. Н. Жигадло, И. П.
Иванова, Л. Л. Иофик рассматривают также вопрос о формулах
приветствия и прощания.— Эти формулы не следует причислять к междометиям даже в тех
случаях, когда лексическое значение их компонентов стерлось (например, good-bye), так как
они не служат выразителями чувств и волеизъявлений. Эллиптическая формула выражения
благодарности thank you не является междометием, так как она называет данное чувство. Эти
выражения следует рассматривать наравне с обращением как независимые, не связанные с
основным предложением. Нельзя отнести к междометиям и звукоподражательные слова типа
cock-a- doodle-doo, bang, поскольку они также не используются как средства выражения
чувств или волеизъявлений. .[ Жигадло, Иванова, Иофик, 1956, с. 192]
Проблема выделения служебных частей речи и их статус.
125
В лингвистической литературе неоднократно делались попытки пересмотреть традиционную
систему частей речи английского языка. По сути дела, однако, результаты этих попыток
сводились к некоторым уточнениям и видоизменениям существующей традиционной
классификации, не внося в нее каких-либо коренных изменений. Этот факт свидетельствует о
том, что традиционная классификация частей речи в целом правильно отражает
распределение слов по грамматическим классам в строе английского языка. Ее недостатком,
по мнению Л. С. Бархударова, является то, что определения частям речи давались на основе
семантических, а не формальных признаков; однако фактически разграничение частей речи
производилось на основе их грамматических признаков, хотя и делалось это не всегда
достаточно осознанно. [Бархударов, 1975, c. 56]
Существующая традиционная классификация, по мнению многих авторов, не является,
строго говоря, научной, так как она построена не на принципе строго-логического ряда, все
члены которого взаимно исключают друг друга по каким-то контрастным признакам. Авторы
книги «Проблемы функциональной морфологии современного английского языка» ставят
вопрос, действительно ли следует искать у всех частей речи общие, соотносимые черты в
формально- морфологическом и синтаксическом планах, если в коммуникативном плане
части речи не равноценны. Очевидно, в индивидуальности, исключительности каждой части
речи и кроется причина того, что части речи не могут рассматриваться на правах однородных
членов системы и к ним не применимы единые принципы классификации. Достаточно
сопоставить два таких класса слов, как существительные и междометия, или прилагательные
и предлоги, чтобы стало ясно, что они не соотносимы ни в морфологическом, ни в
функциональном, ни в коммуникативном планах. [«Проблемы функциональной морфологии
современного английского языка», 1974, с.12]
Сущность статуса, по мнению М. Я. Блоха, состоит в том, что списки служебных слов,
вычленяемые по функциональному признаку, сами выступают в виде определенных
грамматических парадигм, которые, в свою очередь, оказываются конституентами более
высоких парадигматических рядов на уровне словосочетания и особенно предложения.
Известно, что одни и те же служебные слова, выполняя различные функции в
соответствующих условиях употребления, могут включаться одновременно в несколько
классификационных
рубрик,
что
нарушает
единство
классификационных
систем.
Неоднозначность разнесения служебных слов по классификационным подразделениям
служит поводом для дискуссий и критики.
Между тем, если учесть строевую природу
126
семантики служебного слова, то совмещение классово-различных функций в одной лексеме
становится здесь легко объяснимым. Как утверждает М. Я. Блох, каждое служебное слово —
это отдельная индивидуальная ценность во всей своей конкретности; широта диапазона его
функций прямо пропорциональна степени его лексической десемантизации. [Блох,2002, с. 79]
А. И. Смирницкий писал: «...при выделении любой из частей речи следует основываться на
одних и тех же общих принципах, а именно: учитывать общее значение данной группы слов и
грамматические признаки, его выражающие. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что
сумма признаков, по которым выделяются отдельные части речи, не может быть для всех
частей речи одной и той же... каждая часть речи отличается от другой суммой разных
признаков, и соотношение между различными частями речи поэтому неодинаково»
[Смирницкий, 1959, с. 104-105]
Но
существование
особого
класса
служебных
слов
неоспоримо.
Как
известно,
грамматический строй языка определен как система средств, при помощи которых из слов
создаются речевые произведения. Одним из таких средств является словоизменение, т.е.
система морфем, служащих для выражения отношений между словами в строе предложения.
Другим таким средством являются т.н. служебные слова (function words). [Бархударов, 1975,
с. 58]
Так, в предложении My friend lives in London синтаксическая связь между словами lives и
London выражается при помощи служебного слова — предлога in. В предложении The roof of
this house is made of iron служебное слово — предлог of использован дважды: как показатель
синтаксической связи между двумя существительными roof и house и между причастием
made и существительным iron. В словосочетании men and women служебное слово — союз
and выражает синтаксическую (сочинительную) связь между существительными men и
women и т. д.
Л. С. Бархударов определяет служебные слова как слова, выполняющие в строе языка
грамматические функции, т.е. являющиеся одним из средств построения речевых
произведений (наряду с такими средствами, как словоизменение, порядок слов, интонация).
Ученый отмечает, что сущность служебных слов как единиц языка противоречива: по своей
форме это — слова, а не морфемы. Действительно, служебные слова, в отличие от аффиксов,
могут отделяться от предшествующих или последующих слов другими словами, ср.: lives in
London — lives and works in London — lives in the city of London men and women — men with
rifles and women — men and young women. Некоторые служебные слова, а именно служебные
127
глаголы, сами имеют сложное морфемное строение и содержат, кроме корня, также и
аффиксального морфему; ср.: has written, had written, having written, etc.
С другой стороны, с точки зрения выполняемой ими функции служебные слова входят в
число грамматических средств языка наряду с такими средствами, как словоизменение,
порядок слов, интонация. Как и прочие грамматические средства, служебные слова в строе
предложения служат показателями грамматических отношений между другими
—
неслужебными или знаменательными («полнозначными») словами и группами слов.
Поскольку служебные слова относятся к числу грамматических средств языка, они
характеризуются (в отличие от слов знаменательных) теми же признаками, что и вообще
грамматические средства, а именно [Бархударов, 1975, с. 59]:
1. Употребление служебных слов в определенных конструкциях является обязательным:
так, в вышеприведенных предложениях невозможно выразить синтаксическую связь
между
глаголом
lives
и
существительным
London,
причастием
made
и
существительным iron, существительными roof и house и пр., не прибегая к помощи
служебных слов — предлогов. В некоторых случаях, как уточняет Л. С. Бархударов,
употребление
определенного
служебного
слова
в
конструкции
является
необязательным, но это может иметь место только там, где то же самое
грамматическое отношение может быть выражено каким-либо иным грамматическим
средством, ср., например: the portrait of John — John's portrait (предлог может быть
заменен суффиксом {-'s}); men and women and children — men, women, children (союз
может быть заменен соответствующим интонационным рисунком).
Случаи такого рода также весьма показательны — они говорят о том, что функционально, т.е.
по своему назначению, служебные слова играют в языке такую же роль, как и прочие
грамматические средства (аффиксы, интонация и др.).
2. Количество служебных слов в языке весьма ограничено: в то время как число
существительных, прилагательных, полнозначных глаголов и других знаменательных
слов в языке очень велико, число артиклей, предлогов, союзов и служебных слов
прочих классов в языке ограничено и остается фиксированным в продолжение весьма
длительного времени. С другой стороны, частота употребления служебных слов в речи
весьма велика и. что особенно важно по мнению Л. С. Бархударова, не зависит от
тематики, жанрового или стилистического характера текста.
128
3. Поскольку
служебные
слова
знаменательными
словами,
предложении
одни,
выражают
они
не
грамматические
могут
отношения
между
употребляться
в
без сопровождения знаменательных слов. Вполне
возможны и действительно существуют
предложения, состоящие из
одних
знаменательных слов и не имеющие в своем составе ни одного служебного слова
(например: John smiled; Магу саше home late last night, etc.), но немыслимы
предложения, которые состояли бы из одних служебных слов и не имели в своем
составе ни одного знаменательного слова. Самостоятельно, т. е. без сопровождения
знаменательных слов, служебные слова могут употребляться только в случаях
э л л и п с и с а , например: Have you seen him? I have; однако такое употребление
свойственно преимущественно одним служебным глаголам; у предлогов это явление
встречается редко, а у союзов или артиклей вовсе невозможно.
Бархударов относит к числу служебных слов: предлоги, союзы, служебные глаголы
(модальные глаголы и глаголы {be}, {have}, {do} в служебном употреблении), артикли,
частицы и некоторые другие разряды слов. Как видно из этого перечня, некоторые
служебные слова составляют отдельные части речи (предлоги, союзы, частицы); другие
являются особым подклассом в пределах более широкой части речи, включающей в себя
также и знаменательные слова (служебные глаголы, являющиеся специфическим подклассом
глаголов). Не вполне определенным является положение артикля в системе частей речи;
традиционно артикль считается самостоятельной частью речи, но существуют основания
трактовать его как особый подкласс в пределах местоимений. [Бархударов, 1975, с. 61]
Кроме того, если признать служебные слова морфемами, то это приведет к пренебрежению
существенным различием между грамматическим аффиксом, оформляющим слово как
таковое (в данной его форме), и связанным с ним служебным словом, без которого слово все
же является оформленным как слово: ведь, например, dog- без соответствующего
суффиксального оформления (нуль, -s,-'s, -s') вообще не есть слово, тогда как dogs собаки в
сочетании со служебным словом, например, предлогом (by dogs собаками,, about dogs о
собаках и т. д.) или артиклем (the dogs) представляет собой оформленное слово и вне этого
сочетания (не говоря уже о том, что служебные слова легко отделяются в речи).
Пренебрежение таким различием есть не что иное, как пренебрежение языковой материей,
подмена лингвистического анализа логическим, идеалистическая трактовка языковых
явлений.[Смирницкий, 1959, с. 365]
129
В языкознании широко распространенным является мнение о том, что служебные слова не
имеют своего лексического значения или что их лексическое значение является
грамматическим. Сторонники этой точки зрения в качестве основного аргумента обычно
выдвигают то, что служебные слова обозначают известные отношения и что их значение
является очень абстрактным и общим.
В связи с этим А. И. Смирницкий подчеркивает, что значение отношения не обязательно и
не всегда является значением грамматическим. Другими словами, значения отношения могут
быть и не грамматическими значениями. А из этого следует, что относить то или иное
явление к грамматике только на основании того, что оно имеет значение отношения, было бы
неправильно. Грамматические явления не просто обозначают отношения. Важным в
характеристике грамматических явлений является то, что отношения, обозначаемые через
них, обозначаются не самими словами, а какими-либо д о п о л н и т е л ь н ы м и
к
словам средствами, каковыми и являются, в частности, изменение слов и сочетание слов.
Там же, где значения отношения оказываются основными, центральными в семантике слова,
там, где они выражаются отдельным, конкретным словом, эти значения являются
лексическими.
Таким образом, при определении какой-либо единицы как грамматической должны
учитываться и в н у т р е н н я я сторона — значение о т н о ш е н и я ,
н а
в н е ш н я я
— и сторо-
— выражение этого значения не самими словами как таковыми.
Между тем, если серьезно вдуматься в существо дела, надо признать невозможным
отсутствие у служебных слов лексического значения, поскольку они являются все же
конкретными словами, так как значение, выражаемое конкретным словом, есть значение
именно д а н н о г о
слова, значение словарное, т. е. лексическое. В самом деле, если
предлог on есть отдельное слово, а не префикс, то выражаемые им значения
пространственных, временных и прочих отношений являются о с н о в н ы м и его значениями, принадлежащими ему как данному конкретному слову, отличному, например, от at
у, in в и т. п.: как выражаемые им, эти значения не мыслятся в отвлечении от его лексической,
словарной конкретности.
Отрицание у служебных слов лексического значения есть, если быть последовательным,
отрицание того, что они являются словами, что, как мы видели выше, было бы ошибочно.
Вместе с тем, поскольку служебные слова являются словами, выступающими в качестве
служебных при других словах, в их значении необходимо разграничивать два момента: 1)
130
грамматическое значение, связанное с грамматической функцией, выполняемой тем или
иным словом, и свойственное всем представителям данной группы служебных слов
(например, всем предлогам, союзам и т. д.), 2) собственно лексическое значение,
специфическое для каждого слова и отличающее его как именно данное конкретное слово от
всех прочих служебных слов.
Так, например, если взять предлог in, то в его совокупном значении выделяется общее
значение предлога, его грамматическое значение, —значение отношения предмета к
предмету, явлению, ситуации, существующее в соединении с его специфическим значением,
которым это слово— предлог — отличается от других предлогов: on на under под и т. д.
В другой группе служебных слов, а именно — в глаголах-связках, грамматическая функция
состоит
в
обозначении
связи
предмета
(явления)
с
каким-либо
его
признаком
(квалификацией) — Не is young Он молодой, Не is a teacher Он учитель и т. п, В выражении
этой связи и заключается грамматическое значение глаголов-связок. Кроме того, каждому из
них присуще и свое индивидуальное, лексическое значение: get становиться, remain остаться и т. д. Даже такое, казалось бы, не вносящее в общий смысл предложения никакого
значения слово, как be быть, когда оно выступает в качестве связки, всегда имеет
определенное лексическое содержание, отличающее его от других связок: become
становиться, remain оставаться и т. д. Ср., например: Не was a teacher Он был учителем, Не
became a teacher Он стал учителем, Не remained a teacher Он остался учителем. Разумеется,
в глаголах разной семантики соотношение собственно лексического и грамматического
моментов может быть неодинаковым: при ярком лексическом значении грамматическое
значение связки отходит на задний план, а при ослаблении лексического значения оно
выступает на первое место. Так, если роль связки выполняют глаголы полнозначные, как,
например, в предложении She went a young girl, she came back a grown-up woman - Она уехала
молодой девушкой, она вернулась взрослой женщиной, где функционирующие в качестве
связки глаголы go и come выступают с ярко выраженным лексическим значением, их
связующее значение является не столь заметным.[Смирницкий, 1959, с. 369]
По мнению М. Я. Блоха, за счет перераспределения классов и подклассов, междометия могут
переводиться из служебных частей речи в знаменательные, а к служебным добавляются
глаголы-связки и слова утверждения и отрицания. [Блох, 2002, с. 71]
131
В. Н.
Жигадло считает, что большинство исследователей правомерно рассматривают
междометия как особого рода самостоятельные слова-предложения. Действительно, в
связной речи междометие выступает как кратчайшее целостное законченное выражение
чувства
или
волеизъявления.
По
целенаправленности
высказывания
междометные
предложения можно приравнять к восклицательным. В тех немногих случаях, когда
междометия вступают в связь с членами предложения, они становятся синтаксическими: и
смысловым центром высказывания. Например: Alas for my hopes!
Эмоциональные и
императивные междометия несколько различаются по своему употреблению. Основное
назначение эмоциональных междометий — сопровождать, предложение, придавая ему
известную эмоциональную окраску. Эти междометия связаны с основным предложением
позиционно и по значению. Междометное предложение может быть отделено от
предложений восклицательным знаком или включено в предложение, будучи отделено от
него лишь запятой. В отличие от вводных членов предложения и вводных предложений
междометные имеют закрепленное положение — перед другим предложением. Это
положение обусловлено необходимостью придать известную экспрессию высказыванию:
Great heavens! Seven, of you gaping round there, and you don't know what I did with the hammer!
.[В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 192]
Смирницкий отмечает, что специфической особенностью частицы not является то, что она
может включаться в спряжение глагола, становясь при этом аффиксом в отрицательной
форме. Ср., например, not to read не читать, not reading не читая, где not выступает как
отдельное слово-частица и I don't read Я не читаю, где not на правах морфемы включается в
форму слова.
В связи с этой особенностью отрицания not эта частица вообще начинает тяготеть к глаголу.
Поэтому предложение типа It is not fresh Оно не свежее может быть понято двояко: 1)
частица может 'относиться к прилагательному — it is (not fresh), т. е. Юно несвежее») 2) она
может быть связана с глаголом it (is not) fresh, it isn't fresh «Оно не есть свежее». Второй
случай в целом является более обычным, первый же встречается при сопоставлении или
противопоставлении. [Смирницкий, 1959, 387]
Артикли в английском языке, несомненно, должны быть отнесены к служебным
словам на том общем основании, что они не выступают в речи в качестве само -
132
стоятельных
единиц,
а
выполняют
служебн ую
функцию
при
словах
полнозначных.[Никитин, 1961, с. 68]
Есть вcе основания считать английский артикль служебной частью речи, отдельным словом,
и в качестве дополнительного довода в подтверждение правильности такой точки зрения
можно привести следующие факты [Рейман, 1988, с. 19.].
1. Артикль, подобно другим словам в предложении, может не повторяться, если он
входит в состав членов предложения, однородных по выполняемой синтаксической функции и общему характеру содержания. Так, рассматривая некий
схематический рисунок, один из персонажей романа говорит: «I don't know what
this means... Something to do with a moon or crescent» . Отсутствие повторного
употребления артикля наблюдается и в другом случае: . . . whose bright colour
made the general unkempt appearance of the rest of the house and garden even more
noticeable [Christie, Clocks, 57—58].
2. Если существительное или номинативная группа употребляются в кавычках,
артикль как самостоятельное слово, а не формант имени существительного
остается за пределами кавычек: The «Curse of Men- her-Ra» was the talk of the
day [Christie, Stories, 56]. The Reagan administration talks of their «Star Wars»
system being a «defensive shield» .
3. Между артиклем и существительным, к которому он относится, может находиться
обособленный член предложения: ... The radio set arrived. Mrs. Harter was left to
contemplate the, to her, repellent object [Christie, Stories, 243].
Таким
образом,
проанализировав
употребление
английского
артикля
с
именами
существительными, Е. А. Рейман определила его статус следующим образом. Артикль —
служебная часть речи, включающая два самостоятельных слова — определенный и
неопределенный артикли. Каждый из них обладает как собственным, так и общим для них
обоих частеречным значением. [Рейман, 1988, с. 33]
Тем не менее, перечисленные особенности служебных частей речи заставили некоторых
лингвистов усомниться в необходимости их разграничения. Так, О. Есперсен пытается
доказать, что нет достаточных оснований для выделения наречий (he was in), предлогов (he
was in the house; after his arrival) и союзов (after he arrived) в отдельные классы слов.
[Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 102]
133
Очень важным моментом является то, что лексическое значение служебных слов почти
неотделимо от передаваемых ими грамматических отношений; поэтому сочетаемость таких
слов и их позиция по отношению к связываемым ими словам играет значительную роль при
решении вопроса об отнесении их к определенному разряду слов, и мы, следовательно,
имеем дело с омонимией.
Критерии отграничения служебных частей речи от знаменательных.
Различие между знаменательными и служебными словами имеет принципиальное значение
для теории слова. Служебные слова в функциональном отношении приближаются к
морфемам и теряют некоторые признаки, присущие словам знаменательным: они имеют по
преимуществу грамматические функции, отличаются отсутствием прямой предметной
соотнесенности, ослабленным вещественным значением, не употребляются самостоятельно
(несмотря на лексико-морфологическую «выделяемость»), ослаблены и в фонетическом
отношении, прислоняясь к соседнему знаменательному слову в акцентном и других
отношениях.
Однако
служебными
словами
могут
быть
и
вспомогательные
или
полувспомогательные глаголы и некоторые местоимения и наречия, выступающие в
синтаксической функции союзов. [Жирмунский, 1976, с. 63]
А. И. Смирницкий рассматривает
во многих случаях возможность деления на слова
полнозначные и служебные вообще как сомнительную. Само собой разумеется, что ряд слов
(например: существительные 'стол', 'пароход 'и др.) всегда выступает как слова
полнозначные, но другие слова могут одновременно выполнять и служебную функцию.
Например, one, которое может быть и полнозначным словом (one book одна книга) и
служебным в случае this one этот, the long one длинный, где в центре внимания оказывается
значение признака, передаваемое соответственно местоимением this этот и прилагательным
long длинный, а не собственное значение one.
Значительное количество наречий, как было показано выше, регулярно выполняют
служебную функцию. Та же самая картина наблюдается и в глаголе. Правда, ряд слов
(союзы, артикли, частицы) прочно закрепились на положении слов только служебных, но
даже и в этом случае их связь с определенными разрядами знаменательных слов может быть
без труда прослежена.
Как уже говорилось выше, для служебных слов характерна семантическая неполнозначность
и синтаксическая несамостоятельность.
134
Если же сопоставить признаки, по которым выделяются служебные слова, с теми
признаками, которые лежат в основе классификации слов по частям речи, то окажется, что
классификация на слова служебные и знаменательные и классификация по частям речи
выступают в виде двух разномерных, пересекающихся плоскостей.
Что же касается деления слов на слова служебные и полнозначные, то оно не предполагает
качественного различия между словами и не принимает во внимание того, что собственно
обозначает данное слово (предмет; признак, отношение и т. д.). Классификация по линии
служебности и полнозначности основывается на семантическом весе слова и исходит из того,
как в том или ином конкретном случае выступает мысль о данном явлении — как второстепенная, существующая при чем-то еще, или же как самостоятельная. Иначе говоря, суть
деления на слова полнозначные и служебные определяется тем, как, насколько
самостоятельно выступает обозначение того или иного явления; это деление основывается на
том, является или не является данное явление предметом отдельной, самостоятельной мысли,
и поэтому, в конечном счете, носит характер деления количественного, а не качественного.
Ср. в этом плане Troy was Троя была {существовала), где значение бытия выступает не как
нечто второстепенное, дополнительное, но оказывается в центре внимания, и Не was a doctor
Он был врачом, где то же самое значение бытия мыслится уже как нечто второстепенное,
дополнительное, а семантически главным является значение слова doctor; ср. аналогичные в
этом отношении случаи, как They went up — They went up the hill (подробнее см. выше).
Таким образом, оказывается, что деление на слова полнозначные и служебные является
подвижным, а границы между ними расплывчатыми и неопределенными, ибо большое
количество слов регулярно функционирует и в качестве служебных и в качестве
полнозначных, причем тождество слова в этом случае, как было показано выше, не
нарушается. Кроме того, выясняется, что деление по частям речи, и по полнозначности и
служебности вообще является классификациями разного порядка и не совпадают друг с
другом. Все это позволяет утверждать, что слова в первую очередь делятся на части речи
(деление качественного порядка), и уже потом это деление пересекается делением на слова
служебные и полнозначные (деление количественного порядка). Последнее проходит через
разные части речи, оно основано на различном употреблении слова, а не на общем его
значении, и не связано с грамматической природой слова.
135
Правда, в пределах разных частей речи число слов, способных выполнять служебную
функцию, оказывается не одинаковым, но это уже момент вторичный, определяемый
специфическими особенностями данной части речи.
Таким образом, основные, качественные различия слов идут по линии различий частей речи,
и классификация по частям речи всегда является классификацией слов. Деление же по
линии служебности и полнозначности проходит по разным частям речи и представляет
собой классификацию внутри слова.
Хотя некоторые слова и закрепляются в историческом развитии языка как единицы
преимущественно или исключительно служебные, обычно при употреблении слова в
качестве полнозначного и служебного тождество слова сохраняется, так как вся разница в
случае различного функционирования слова сводится лишь к различию в степени его
семантической и синтаксической самостоятельности, какие же либо различия в
грамматическом оформлении при употреблении слова в качестве полно- значного и
служебного отсутствуют. [Смирницкий, 1959, с.388]
В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик отмечают, что роль синтаксического признака
различна для различных частей речи. Одним частям речи свойственно выступать в функции
нескольких членов предложения (существительное, местоимение), другие всегда выполняют
только одну, закрепленную за ними синтаксическую функцию (предлоги, союзы, модальные
слова). Учет синтаксической функции особенно важен для разграничения между словамиомонимами, принадлежащими к частям речи, которые не имеют морфологических
признаков (наречия, предлоги, союзы).
По мнению В. Н. Жигадло, отличие служебных частей речи от знаменательных заключается
в том, что служебные части речи отражают отношения между явлениями действительности
или служат для уточнения оттенка значения знаменательных слов. При употреблении в
предложении лексическое значение слова, принадлежащего к служебной части речи
(например, значение предлогов on'на', under 'под' и т. п.), подчинено его грамматическому
значению, а в известных случаях может даже полностью поглощаться им (например,
значение предлога of при передаче отношения к предложному определению).
С точки зрения морфологической структуры служебные части речи характеризуются
неизменяемостью формы, но это не создает резкого отличия от знаменательных частей
речи, поскольку формообразование отсутствует и у некоторых знаменательных частей речи
(ср., например, .наречие). Более заметно прослеживается различие служебных и
136
знаменательных частей речи в типах словообразования. Так, например, для служебных
частей речи современного английского языка характерно отсутствие образования новых
слов путем образования производных.
Синтаксическое отличие служебных частей речи от знаменательных состоит в том, что
служебные части речи не могут выполнять функции членов предложения. Не имея
самостоятельного вещественного значения, служебные части речи не могут быть
распространенными, т. е. не могут иметь зависящих от них слов; они не несут фразового
ударения, кроме случаев их выделения по контрасту, и не могут отделяться паузой от
следующих за ними слов. [Жигадло, Иванова, Иофик, 1956, с. 18]
Служебные части речи отличаются от знаменательных по своему значению, по способу
образования и по синтаксической функции. Особенностью их значения является то, что их
содержание не может быть предметом самостоятельной мысли, так как, например, нельзя
мыслить отношения „на" или ;перед" в отрыве от тех предметов, которые могут быть
связаны этими отношениями. С точки зрения словообразования служебные части речи
представлены словами, имеющими очень древние краткие неразложимые формы, и более
поздними
образованиями,
возникшими
синтаксическим
(словосложение)
или
семантическим (переосмысление) путем. Образование морфологическим путем (путем
образования производных) для служебных частей речи не характерно.
Отличие служебных частей речи от знаменательных в отношении их синтаксических
особенностей заключается в том, что служебные части речи не могут выполнять функции
членов предложения. В силу этого при употреблении в предложении служебные части речи
легче, чем знаменательные слова, теряют свое лексическое значение и переходят к
выражению связей и отношений членов предложения, соединяемых или уточняемых
данными служебными частями речи.
Указанные особенности присущи всем четырем служебным частям речи современного
английского языка и являются их общей характеристикой. Наряду с этим, каждая из
служебных частей речи имеет свои характерные черты, проявляющиеся в ее значении,
морфологической структуре и синтаксической функции. В отношении синтаксической
функции предлоги и союзы сходны между собой, так как обе эти части речи служат для
выражения
синтаксических
отношений
между членами
предложения
или
между
предложениями; частицы и артикль имеют свои особые синтаксические функции, не
137
позволяющие сопоставлять их ни между собой, ни с предлогами и союзами. [Жигадло,
Иванова, Иофик, 1956, с. 193]
И. П. Иванова, В. В. Бурлакова, Г. Г. Почепцов полагают, что основное отличие служебных
частей речи от знаменательных заключается в том, что, не участвуя в номинации, они не
выполняют функции членов предложения. Они не являются лексически полнозначными
словами; передаваемые ими отношения различны. [Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981, с.
93]
В отношении классификации служебных слов М. В. Никитин прежде всего имеет в
виду, что служебные части речи ни в коей мере не образуют параллели классам
знаменательных слов (знаменательным частям речи). Служебные слова в целом
могут быть согласованы только с знаменательными (полноценными) словами в
целом. Сопоставляются они по (грамматической характеристике, или иначе, по роли
в организации предложения. В то время как знаменательные слова способны к
самостоятельной номинации своего значения и выступают в каче стве членов
предложения,
служебные
слова
выполняют
служебную
роль
относительно
знаменательных слов, организующихся в предложение; их значение, если они
обнаруживают самостоятельное лексическое значение, не номинируется в них, и эти
слова не выступают в качестве членов предложения. [Никитин, 1961, с. 69]
Различия между знаменательными и служебными частями речи сформулированы
следующим образом: [«Пособие по морфологии современного английского языка, 1974, с.
21]
1.
Знаменательные части речи, как указывает
сам термин, дают название, и это
полноценные в коммуникативном отношении слова. Поэтому они являются членами
предложения.
Служебные части речи ничего не называют, поэтому не имеют самостоятельного
коммуникативного значения и не являются членами предложения. В связи с этим
служебные слова, как правило, не употребляются изолированно.
2.
Знаменательные части речи обладают в той или иной мере парадигмой, что связано с
их функцией члена предложения.
Служебные части речи парадигмы не имеют.
3. К знаменательным частям речи относится подавляющее большинство единиц словаря, и с
развитием цивилизации и мышления они постоянно пополняются новыми словами.
138
Представители структурной лингвистики называют соответствующие классы слов
«открытыми» (open in membership). Служебные части речи очень немногочисленны (в
сумме составляют около 150 слов) и пополняются значительно медленнее, главным образом
за счет словосочетаний (например: союзы in case, on condition that, the moment, the instant и
др., предлоги because of, in front of и др.) Представители структурной лингвистики называют
их «замкнутыми» классами слов (closed in membership).
4.
Знаменательные слова в целом обладают более низкой частотностью употребления,
чем служебные. Служебные слова, по свидетельству Ч. Фриза, составляют до 1/3
употребления всех слов при очень незначительном их количестве. [Ch. Fries, c.104]
5.
У знаменательных частей речи лексическое значение практически всегда отделимо
от грамматического. У служебных частей речи их лексическое значение может быть весьма
обобщенным и емким и практически не всегда может быть четко представлено вне
контекста.
В результате проведенного исследования были проанализированы и сопоставлены различные
точки зрения отечественных и зарубежных лингвистов на классификацию служебных частей
речи в современном английском языке, их статус и критерии отграничения от
знаменательных частей речи. Было установлено, что подходы к изучению служебных частей
речи у различных школ и исследователей различны, классификационные принципы также
разнятся и некоторые части речи признаются не всеми авторами (например, послелог или
постпозитивы).
Интерес представляет тот факт, что среди единиц, рассматриваемых как служебные части
речи, очень много переходных образований, статус которых сложно определить однозначно,
часть служебных единиц представлены десемантизированными знаменательными частями
речи, что также вызывает разные интерпретации их статуса. Выделяются также единицы
иного уровня, такие, как междометия и обращения, которые также выполняют некую
служебную функцию – выражают эмоции, привлекают внимание адресата, но могут быть
выражены словами, принадлежащими к разным частям речи. Последние вызывают еще
больше вопросов и споров среди лингвистов.
Таким образом, границы между знаменательными и служебными частями речи, служебными
и единицами типа междометия, вероятно, не являются жесткими, и
разумно было бы
рассмотреть иные принципы классификации, например, принцип лингвистического поля,
позволяющий отражать переходные зоны явлений.
139
Тем не менее, различия в классификациях не отрицают систему классификации частей речи,
складывающуюся веками и подразделение их на знаменательные и служебные. Отдельные
дискуссионные моменты классификаций говорят с одной стороны, что язык – это
саморазвивающаяся система, не равная сумме своих элементов и не имеющая жестких
границ. А с другой стороны, наличие дискуссий свидетельствует о том, что у данной
проблемы еще есть большие перспективы для дальнейшего исслелования.
Список литературы:
1. Аксененко Б. Н. Предлоги английского языка. М., 1956,- 319 с.
2. Арнольд И. В. Стилистика. Современный английский язык: Учебник для вузов-М.,
2005,- 384 с.
3. Бархударов Л. С. Очерки по морфологии современного английского языка: Учебное
пособие. М., 1975,- 156 с.
4. Блох М. Я. Вопросы изучения грамматического строя языка: Учебное пособие. М.,
1976., - 248 с.
5. Блох М. Я. Теоретические основы грамматики: Учебник. М., 2002, - 160 с.
6. Виноградов В. В. Русский язык (Грамматическое учение о слове).М., 1947,- с. 784
7. Гухман М. М. Готский язык. М., 2008,- 288с.
8. Жигадло В. Н., Иванова И. П., Иофик Л. Л. Современный английский язык.
Теоретический курс грамматики.- М., 1956, - 350 с.
9. Жирмунский В. М. Общее и германское языкознание. Л., 1976,- 694 с.
10. Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г.
Теоретическая грамматика
современного английского языка: Учебник. М., 1981,- 285 с.
11. Никитин М. В. Категория артикля в английском языке. Фрунзе, 1961- 75 с.
12. Пособие по морфологии современного английского языка (с упражнениями). М.,
1974,- 232 с.
13. Рейман Е. А. Английские предлоги. Значения и функции. Л., 1982,- 240с.
14. Рейман Е. А. Английский артикль. Коммуникативная функция. Л., 1988,- 115 с.
15. Смирницкий А. И. Морфология английского языка. М., 1959, - 440с.
16. Теоретическая грамматика английского языка. Учебное пособие. Л., 1983,- 253с.
17. Ch. Fries. The structure of English. N.Y., 1952
18. http://www.lib.csu.ru/vch/137/009
19. http://www.engblog.ru/parts-of-speech
140
Илецкая Е. А.
Проблема артикля: слово или морфема.
Английский язык самый распространенный язык в мире. Миллионы людей изучают
его и говорят на нем. Но иногда, изучение английского языка вызывает некоторые
сложности, ввиду присутствия в нем единиц речи, которые не присуще, например русскому
языку. Одной из таких единиц является артикль.
Артикль (франц. article, от лат. articulus) (член) - грамматический элемент,
выступающий в языке в виде служебного слова или аффикса и служащий для выражения
определенности-неопределенности категории (именной), т. е. вида референции27.
Использование в английской речи артиклей – это одна из главных особенностей
данного языка, которая отличает английский язык, к примеру, от русского. В связи с этим у
тех, кто изучает английский язык, возникают трудности в процессе его изучения, поскольку
многие
путают,
какой
именно
нужно
употребить
артикль
к
тому
или
иному
существительному.
В английском языке существует три вида артиклей, а именно определенный,
неопределенный и, так называемый, нулевой. И каждый из этих артиклей имеет свою
собственную
историю
происхождения.
Употребление
артиклей
сопровождается
многочисленными грамматическими правилами, без знания которых не возможно грамотно
строить речь. В целом артикли несут под собой просто огромную смысловую нагрузку,
которая ощутима как при построении речи в целом, так и при переводе в частности.
Актуальность данной работы заключается в том, что артикль существует не во всех
языках. Он занимает довольно значимую нишу во всех флективных языках и несет
смыслоразличительную функцию. Этапом окончательного формирования артикля можно
считать среднеанглийский период развития языка, который приходится на 11-15 века. Тем не
менее, о его классификации до сих пор спорят лингвисты. Одни рассматривают артикль как
морфологический показатель существительного. Следовательно изучают его с точки зрения
морфемы. Другие же относят артикль к служебным частям речи. И в этом случае артикль
позиционирует как слово. В течении долгих лет языковеды спорят и о количестве артиклей в
английском языке.
27
Виноградов В.А. Лингвистический энциклопедический словарь. Артикль. – М., 1990, с. 81
141
Предметом исследования данной работы является проблема артикля и рассмотрение
его с точки зрения морфемы и слова.
Целью работы является изучение различных точек зрения относящихся к вопросу о
проблеме артикля, функционирующего в качестве слова или морфемы.
В соответствии с этим ставятся следующие задачи:

Изучить формирование английского артикля

Изучить проблемы, касающиеся артиклей

Анализ классификации, значения и использования английских артиклей

Анализ подходов к изучению артикля
Над этой проблемой работало множество ученых, лингвистов и филологов, чьи работы
и будут взяты на основу в данном исследовании.
Становление артикля.
Английский язык относится к большой и широко распространенной группе языков,
называемых германскими языками. История английского языка традиционно делится на 3
периода:
1. Древнеанглийский - период от начала письменных памятников (7 век) до конца
11 века
2. Среднеанглийский – от начала 11 века до 15 века (многие историки включают
15 век в среднеанглийский период)
3. Новоанглийский
–
от
16
века
до
наших
дней.
(16
–
17
вв.
–
ранненовоанглийский период.)
Одной из особенностей грамматической системы языка среднеанглийского периода
следует считать окончательное становление определенного и неопределенного артиклей.
Однако зарождение артикля должно быть отнесено к несколько более раннему времени.
Уже в языке древнеанглийского периода указательные местоимения мужского
рода sē, женского рода sēo и среднего рода pᴂt обычно выступали как служебные слова,
указывающие
на
частный,
единичный
характер
предмета,
обозначаемого
существительным, с которым они употреблялись, например: pᴂt land - земля
(определенная).
С течением времени уточняющая функция названных указательных местоимений
получила еще более широкое развитие, в то время, кик их функция как указательных
местоимений постепенно перешла к другим словам, что привело к постепенному
142
выделению определенного
артикля
Одновременно с развитием нового значения изменялась и форма названных
местоимений. Она имеет несколько различный характер по диалектам, но тем не менее
можно отметить, что становление единой фирмы в северных диалектах проходило
быстрее, чем в центральных и южных диалектах.
Одним из первых изменений было уничтожение супплетивности, существующей
в формах именительного падежа единственного числа мужского и женского рода. Это
получило свое выражение в замене корня с начальным s- (в формах sē и sēo) на þ-, что дало
þē и þēо. Формы þē- и þēо вследствие стяжения дифтонга ēо в ē в XII веке совпали.
Формы падежа и рода постепенно утратили свои различия, во-первых,
вследствие редукции гласных в неударных слогах, во-вторых, вследствие разрушения
системы склонения имен существительных и, и третьих, вследствие утраты языком
категории грамматического рода.
В результате всех названных процессов определенный артикль в период XII-XIV
веков превратился в неизменяемое слово the, которое и существует в современном языке.
Местоимение þēt, входившее в состав рассматриваемой группы местоимений,
откололось от них и вошло в состав новой группы указательных местоимений,
сложившихся в течение среднеанглийского периода.
С
развитием
определенного
артикля
было
тесно
связано
развитие
неопределенного артикля, как уточняющего слова для указания на обобщенный
характер существительного.
Материалом
для
образования
неопределенного
артикля
послужило
древнеанглийское числительное ᾱn — один, которое уже в конце древнеанглийского
периода начало употребляться не только как числительное, но и как слово,
указывающее на обобщенный характер существительного. В этом значении ᾱn
оказывался в неударном положении в потоке речи. В этом положении происходило
сокращение долгого [а:] в краткое [а], вследствие чего числительное ᾱn расщепилось на два
слова: числительное ᾱn, которое в XII веке дало ооп [ᴐ:n] и позднее one [wʌn], и
неопределенный артикль an, который так и сохранился в языке раннего среднеанглийского периода.
В XIII, XIV веках, в связи с наступившим процессом отпадения n в неударных слогах, звук
143
[n] отпал в форме an в тех случаях, когда за ним следовали слова, начинающиеся с согласного, но
сохранился перед словами, начинающимися с гласного. Эта особенность употребления форм
артикля а и an существует в языке и по сей день. 28
Классификация артиклей. Использование и значение.
Мнения расходятся также в отношении количества артиклей. Одни языковеды
считают, что в английском языке всего два артикля – a/an, the (H.Poutsma, H. Sweet,
L.S.Barkhudarov, D.A.Stelling), другие склоняются к мнению о существовании четырех
артиклей - a/an, the, “zero” и some. Тем не менее, за последние годы получила широкое
хождение теория трех артиклей: определённого, неопределённого и так называемого нулевого
(отсутствие артикля).
Артиклям
определяющая,
приписывают
обобщающая,
следующие
функции:
дистрибутивная,
лимитирующая,
идентифицирующая,
выделяющая,
маркирующая
расчлененность значения существительного (неопределенный артикль), детерминирующая,
функция показателя типического и ограничительная (определенный артикль). Кроме того,
отмечается стилистическая функция неопределенного артикля в текстах художественной
литературы и научных текстах по вопросам литературоведения и искусства. Тем самым
проблема артикля распространяется на область текста и коммуникации.29
Среди приписываемых артиклям значений и функций выделяются отдельные значения
или функции, которые свойственны обоим артиклям. Выбирая из имеющихся у разных
авторов списков значений, представляется целесообразным определить частеречное значение
артикля как значение идентификации. Как пишет Н. Д. Арутюнова, «акт идентификации
устанавливает тождество объекта самому себе путем сопоставления свойств, признаков,
фактов и т. п., данных в непосредственном наблюдении или поступающих по каналам
информации, со сведениями или впечатлениями, вытекающими из прошлого опыта.
Идентификация
есть
итог
сличения
результатов
разного
знания,
прямого
или
опосредованного». Н. Д. Арутюнова отмечает несущественность количества входящих в
дескрипцию семантических и синтаксических элементов; идентификация предмета речи
может осуществиться на основе одного признака. Именно это и имеет место при
употреблении артиклей. Слово с обобщающей абстрактностью своего значения в процессе
функционирования в речи может использоваться коммуникантами для передачи содержания
28
29
Аракин В.Д. История английского языка: Учеб. пособие. – 2-е изд. – М.: ФИЗМАТЛИТ, 2003, с.143-144
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988, с.16
144
разных уровней обобщения. Степень обобщенности значения того или иного используемого
слова в каждом отдельном случае воспринимается адресатом сообщения диффузно, вместе с
контекстом этого слова. Наличие же артикля в системе языка и его присутствие или
отсутствие
в
речи
вносят
в
общее
значение
контекста
сообщения
сему
идентифицированности уровня обобщения. Показательно в этом смысле употребление
артиклей с именами собственными.30
Дифференцирующая функция артиклей проявляется в том, что их присутствие дает
возможность воспринимать существительное либо как имя единицы нечеткого множества,
либо как имя единицы четкого множества. В случае четкого множества взаимодействие
индивидуализирующей семантики определенного артикля с семантикой существительного
создает некое целое, индивидуализированное по какому-либо признаку обозначаемого: по
отношению владения, по отношению принадлежности в качестве части (элемента) некоего
более сложно организованного целого (в том числе принадлежности слова тексту как
повторного именования или как имени основного элемента повествования), по признаку
локализации в пространстве, приуроченности по времени, приуроченности свойства вещи и
т. п. Примерами могут служить следующие комбинации существительного и артикля. The
blackout, the sirens -- обязательные составные элементы социального события -- войны; the
ocean -- элемент (составная часть) поверхности земли; the roof -- составная часть дома; the
tooth-brush -- индивидуальная принадлежность туалета; the clergy -- элемент социальной
стратификации общества; the radio -- обычный элемент культурной среды и т. п.;31
Известно, что артикли в английском языке служат для своеобразной «пометы» при
существительных, или — для уточнения того, как читателю следует относиться к
помеченному тем или иным артиклем существительному. Основной задачей артикля
является его прямое указание на следующую за ним тему или рему. Т. е. определённый
артикль указывает на тему, а неопределённый или нулевой — на рему. Другими словами,
артикли — это подсказки, придающие дополнительный оттенок смысла тем словам,
которые, без сопутствующего им артикля, могут пониматься двусмысленно. Если членение
предложения на блоки даёт базовую структуру связей, то артикли служат уточнениями
отдельных категорий связей. Не всех, но многих. Артикли уточняют тему или рему; рему
внутри темы; тему внутри ремы
30
31
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988, с. 20
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988, с. 25
145
Существует ещё и полное отсутствие артиклей при существительных единственного
числа. Не касаясь чистой грамматики, которая объясняет отсутствие артиклей тем, что такое
существительное представляет собой нечто неопределимое. Отсутствие артикля в
большинстве случаев ещё и служит показателем, что данное существительное не является
подлежащим и ему не нужно вообще никакого уточнения по темо-ремным связям внутри
предложения.
Употребление одного и того же существительного с определенным, неопределенным,
нулевым артиклем или каким-то другим определителем зависит от многих факторов, которые
можно объединить в две большие группы: грамматическое употребление артикля и
употребление артикля, обусловленное традицией. Грамматическое употребление артикля в
первую очередь зависит от класса существительного, от наличия в составе предложения
ограничивающего или описательного определения, а также от типа сказуемого, структурносемантического типа предложения или словосочетания, более широкого контекста и т.д. Не
все из названных факторов поддаются систематизации, однако существуют некоторые
общепринятые описания употребления артиклей. Использование артиклей с исчисляемыми и
неисчисляемыми существительными определяется следующими основными положениями:

a/an употребляются только с исчисляемыми существительными в
единственном числе

the используется с любыми существительными

существительные
во
множественном
числе
и
неисчисляемые
существительные могут использоваться без артикля
Под
влиянием
артиклей
имена
существительные
могут
изменять
свою
классификационную принадлежность, переходить из одной группы лексики в другую. Так,
вносимая определенным артиклем сема индивидуализированной идентификации дает
возможность нарицательному существительному превратиться в имя собственное. Ср. the
Channel-- 'Ла-Манш', the River -- 'Темза'. Однако дифференцирующая функция артикля
обычно проявляется не в изменении значения имени существительного, с которым он
употребляется, а в эксплицитном выражении варьирования уровня обобщения в семантике
существительного. Характер наименований свойств и отношений соответственно природе
означаемого более абстрактен по сравнению с наименованиями вещей, и, следовательно,
более высок уровень обобщения в семантике именующего существительного. Но он не
146
является постоянным. Варьирование уровня обобщения отражается контекстом.32
Выбор артикля зачастую обусловлен типом определения, с которым употреблено
существительное.
В
английском
языке
значимым
является
различие
между
ограничивающими (лимитирующими) и описательными определениями. Ограничивающие
определения указывают на такое качество или характеристику предмета, которые выделяют
его
среди
других.
При
наличии
ограничивающего
определения
исчисляемые
существительные имеют определенный артикль: Не didn't understand the question Ann asked
him. - Он не понял (именно того) вопроса, который задала ему Анна. Описательные
определения дают дополнительную информацию о предмете или понятии, не выделяя этот
предмет или понятие из других, им подобных. Описательные определения при исчисляемых
существительных в выборе артикля не участвуют. При описательном определении
исчисляемое существительное может иметь определенный или неопределенный артикль: At
the park gate he saw a white cottage и They own the white cottage opposite the church.
Определение white может опускаться в предложении без ущерба для смысла. На выбор
артикля влияет в первом случае необходимость назвать новый предмет, во втором - наличие
лимитирующего определения (opposite the church).
Нередко встречается термин «опущение артикля», но это, как замечает Б. А. Ильиш,
недоразумение: никакого опущения, т. e. пропуска, здесь нет. Термин «опущение артикля»
применим в случаях стилистически обусловленных, например, в газетных заголовках,
телеграммах: congressman makes statement.
Что касается значения артикля, большинство лингвистов склоняются к мнению, что
артикль представляет категорию определённости и неопределённости.
Употребление артиклей рассматривается по категориям тех существительных,
которые они сопровождают, поскольку оно прежде всего зависит от того, каким является
существительное - нарицательным (исчисляемым или неисчисляемым) или собственным,
одновременно
с
употреблением
артиклей
рассматривается
также
употребление
местоимений some и any, в некоторых случаях близких по значению к неопределенному
артиклю).
Морфологическая функция артикля заключается в том, что он является показателем
имени существительного. Синтаксическая его функция заключается в том, что он
определяет левую границу атрибутивного словосочетания, например, the leaves, the green
32
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988, с. 26
147
leaves; the glossy dark green leaves. В этой функции он может быть заменен любым другим
определителем имени: those glossy dark green leaves, its glossy dark leaves...33
Основной семантической функцией артикля, как указывает С. Д. Кацнельсон,
является актуализация понятия; иначе говоря, артикль соотносит то или иное понятие с
действительностью, представленной в данном тексте (текст — любое высказывание
независимо от его объема и содержания). Следует заметить, что любой текст
актуализирует языковые единицы: в предложении: Не is here элемент he указывает на
какое-то известное собеседникам лицо, is относит действие к настоящему, here указывает
на место, известное собеседникам. В отрыве от текста эти единицы — he, is, here — не
имеют
соотнесенности
с
действительностью.
Актуализация,
возникающая
при
употреблении артикля, отличается тем, что она отражает субъективное задание
говорящего
(пишущего).
Форма
числа
также
является
способом
актуализации
существительного, и этот способ всегда объективен: мы не можем употребить форму
множественного числа, говоря об одном предмете, и наоборот. Артикль же избирается
согласно ситуации.
Неопределенный артикль только указывает на то, что предмет принадлежит к какомунибудь классу предметов, но не выделяет его из однородных предметов, имея, таким
образом, классифицирующее значение. Существительное с неопределенным артиклем
представляет собой название предмета вообще, а не название определенного предмета. Так, a
house вызывает представление о доме вообще, т. е. о жилом здании или строении, но не
представление об определенном доме; a book вызывает представление о книге вообще, т. е. о
печатном произведении, но не об определенной книге; a student вызывает представление о
студенте вообще, т.е. об учащемся высшего учебного заведения, но не об определенном лице
и т. д. Часто значение неопределенного артикля можно выразить в русском языке такими
словами, как один, один из, какой-то, какой-нибудь, некий, всякий, любой, каждый. Во
многих случаях, однако, в русском языке нет необходимости передавать значение
неопределенного артикля особыми словами.
Определенный артикль указывает на индивидуально-определенное лицо или предмет
(лица или предметы), т. е. на лицо или предмет, выделенный из всех лиц или предметов
данного класса. Он имеет, таким образом, индивидуализирующее значение. Так, the house
33
Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г. Теоретическая грамматика современного английского
языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981, с.31
148
вызывает представление о совершенно определенном доме, который или имеет особые
признаки, отличающие его от всех других домов, или известен собеседнику, или упоминался
раньше; the students вызывает, представление о совершенно определенных лицах и т. д.
Значение определенного артикля можно часто передать в русском языке словами этот, эти,
тот, те. Во многих случаях, однако, в русском языке нет необходимости передавать значение
определенного артикля особыми словами.
Существует набор правил, определяющих желательность употребления того или
иного артикля в определённых ситуациях.
Неопределённый артикль обычно вводит нечто новое:
A sharp stinging drizzle fell, billowing into opaque grey sheets... (G. Durrell) Behind the
wheel sat a short, barrel-bodied individual... (G. Durrell) I heard an edge coming into my voice.
(Snow) This table was covered with a most substantial tea... (Snow).
Определённый артикль идентифицирует уже известные предметы;
A notice came round, summoning a college meeting... The meeting was called for 4.30...
(Snow) A peasant had tethered his donkey just over the hedge. At regular intervals the beast would
throw out its head... (G. Durrell)
Однако для идентификации однажды упомянутого предмета достаточно было бы
употребить определённый артикль один раз. Между тем, он продолжает сопровождать
данное существительное при каждом его упоминании; такое употребление является по
существу плеоназмом. С. Д. Кацнельсон указывает, что определённый артикль занимает
все то лингвистическое пространство, которое не принадлежит неопределённому
артиклю как вводящему новое. Эта теория объясняет многие трудности в соотношении
артиклей.
Ещё раз возвращаясь к субъективности употребления артикля, следует указать на
возможность использования его в художественной литературе для того, чтобы ввести
читателя сразу в данную обстановку как знакомую, без предварительных пояснений. Это —
весьма распространённый стилистический прием, особенно характерный для современной
литературы. Таково, например, начало романа Ч. Сноу «The Masters»: "The snow had only
just stopped and in the court below my room all sounds were dulled." Приводим ещё одно начало
романа: "The boys, as they talked to the girls from Marcia Вlainе School, stood on the far side of
their bicycles..." (M. Spark. «The Prime of Miss Jean Brodie»).
Определённый артикль может употребляться и в тех случаях, когда данный предмет
149
не был упомянут ранее, но он настолько связан с ситуацией, что специально вводить его
не нужно:
We walked along Sidney Street in the steady rain. Water was swirling, ... in the gutters;
except by the walls, the pavements were clear of snow by now, and they mirrored the lights from
the lamps and shop-fronts on both sides of the narrow street. (Snow) The large map had been rolled
down over the blackboard because they had started the geography lesson. (M. Spark)
Обращаясь к подклассам существительных, видно, что оба артикля свободно
употребляются, в зависимости от требования ситуации, с именами нарицательными,
обозначающими отдельные конкретные предметы (лиц), т. e. с теми существительными,
которые имеют обе формы числа: The door was open. The doors were open. The child is playing.
The children are playing. Неопределённый артикль, как известно, во множественном числе
отсутствует, в силу остаточного значения «один», которое у него сохраняется: I thought we
were going to get a car... (G. Durrell) He said the forests were full of serpents... (G. Durrell).
Вместе с тем, Б. А. Ильиш справедливо указывает, что в некоторых случаях он
заменяется во множественном числе местоимением some, как в приводимых им примерах: ср.
I have read a novel by Thackeray и I have read some novel's by Thackeray.
Артикль отсутствует при именах абстрактных и вещественных, т. e. тех, которые
обладают формой множественного числа только в определённых условиях. Совершенно
то же самое можно сказать об употреблении артикля с такими существительными.
Определённый
артикль
возможен
тогда,
когда
существительное
сопровождается
определением, так или иначе ограничивающим его (например, указанием на носителя
свойства, ощущения или каким-либо иным путем): I couldn't help showing the resentment
which flared up within me. (Holt) He was immersed in the drama, showing the frankness which
embarrassed so many. (Snow)
Неопределённый артикль также возможен с именами абстрактными, если речь идет о
каком-то новом проявлении данного качества (ощущения): That will be all for this morning, I
said with d i g n i t y (Holt). — She looked several years younger and there was a new
d i g n i t y about her. (Holt)
My sympathy was tinged with impatience. (Holt) — When I arrived that afternoon it
was to find them awaiting me and I sensed a n i m p a t i e n c e in them both. (Holt)
Следует
особо
остановиться
на
обобщающем
употреблении
артикля,
с
существительным в форме единственного числа: The (a) nightingale is a singing bird. В примерах
150
такого типа возможен любой из двух артиклей. Если же речь идет о свойствах,
проявляющихся в определённых условиях, предпочтительно употребляется неопределённый
артикль: An elephant is very dangerous when wounded. Целый ряд частных случаев
употребления артикля или же его отсутствия закреплен традицией. Так, отсутствует артикль
при обобщенном значении существительного man («человечество»), с названиями времен года —
in summer, in spring. Так, употребление артиклей в устойчивых словосочетаниях являет собой,
примеры грамматической традиции: at night - in the night, at a distance - in the distance, as a
result of, under the influence of, to take the trouble, to take care of, to be in danger, to be in a rage.
Существуют и другие примеры традиции в языке. Так, названия стран обычно
употребляются без артикля, но названия некоторых стран и регионов традиционно
ассоциируются с определенным артиклем: the Crimea, the Caucasus, the Congo, the Sudan и
т.д.
Название предмета, существующего в природе как единственный в своем роде,
употребляется с определённым артиклем, но если ему приписывается особое качество, оно
может сопровождаться любым из артиклей:
The sun was shining out of a g e n t i a n - b l u e s k y. (G. Durrel l ) But i t w as a
changed w i n d, a mad, bel l ow i ng, h o o t i n g wind. (G. Durrell). The s h a l l o w
s e a in the bay... (G. Durrell)
В заключение суммируем все вышесказанное об артикле.
Артикль — это способ соотносить предметное понятие с речевой ситуацией;
неопределённый артикль вводит новое, ранее не упомянутое; определённый артикль,
идентифицируя упомянутое ранее, формально повторяется и тогда, когда идентификация
является уже повторной. Идентификация возможна и тогда, когда данный предмет не был
назван, но из ситуации вытекает необходимость или возможность его наличия. Имена
отвлеченные и вещественные допускают употребление артикля при наличии в предложении
ограничивающих определений.34
Имена собственные употребляются без артикля. Однако употребление определённого
артикля возможно при обобщенном назывании (обычно семьи), а также при необходимости
особо выделить данное лицо:
We had dined with the Q a i f e s several times before. (Snow) It was the D a v i d
34
Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г. Теоретическая грамматика современного английского
языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981, с.33
151
R u b i n I knew very well. (Snow)
Неопределённый артикль также возможен при подчеркнутом введении имени лица как
нового (в значении «некий»):
There have been two telephone calls... And the other was a foreigner, a Mr. H e r с и l e P о
i r о t. (Christie) Mrs. Gulliver, was that it? But she didn't remember a Mrs. Gulliver.
(Christie) A mademoiselle M add у was there, I think. (Christie)
Подходы к изучению английского артикля.
Английское
существительное,
как
известно,
сопровождается
артиклем
—
определённым (the) или неопределённым (a, an); может и не иметь при себе артикля.
Проблема грамматического значения артикля и его места в языке — один из
самых сложных вопросов английской грамматики, и решается он различными авторами
далеко не однозначно.
Вопрос о природе артикля освещался еще в ранних английских описательных
грамматиках XVI в. и продолжает активно изучаться в наше время.
В XVI - XVIII вв. артикль рассматривали как знак существительного, которое
выделялось среди других частей речи преимущественно по этому признаку. В конце XVI в.
существовала и другая концепция, согласно которой артикль рассматривался как
разновидность прилагательного. В XVII в., кроме того, некоторые авторы грамматик считали
артикль самостоятельной частью речи. В этот же период были довольно распространены и
более частные трактовки: артикль - некое свойство существительного, артикль - некий
определитель, артикль - частица.
В XVII - XVIII вв. большинство грамматистов у неопределенного артикля в качестве
основного
выделяли
неопределенно-классифицирующее
значение,
в
качестве
сопутствующего - количественное. У определенного артикля выделяли указательное
значение. В XVIII в. нормативные грамматики, не ограничиваясь описанием языковых
фактов, стремятся установить языковые нормы и правила. При этом развиваются две
концепции относительно сущности артикля. Согласно одной, он является самостоятельной
частью речи, согласно другой - одной из разновидностей прилагательного.
Взгляда на артикль как самостоятельную часть речи придерживались в XIX. в. весьма
многие грамматисты, вместе с тем существовала концепция, согласно которой артикль
включался в класс местоимений или в класс прилагательных. При этом в одних грамматиках
артикль классифицировался как определяющее (delini) прилагательное, в других - как
152
выделяющее (distinguishing) прилагательное или указательное (demonstrative), а ряд
грамматистов считали его ограничивающим (limiting) прилагательным35.
В XX в. артикль по-прежнему далеко не всеми грамматистами признается
самостоятельной частью речи.
Но сейчас во многих издаваемых учебниках по грамматике артикль отнесен к
служебным
частям
речи,
квалифицируется
как
самостоятельное
слово,
хотя
и
функционирующее в качестве маркера существительного.
Проблема места артикля в языке представлена двумя основными теориями: одна из
них рассматривает сочетание артикля с существительным как аналитическую форму
существительного (J.Vendries), другая относит артикль к служебным частям речи и
трактует артикль плюс существительное как сочетание особого типа (Смирницкий).
Представители теории аналитической формы приравнивают, таким образом, артикль к
вспомогательной части аналитической формы. В пользу этого взгляда выдвигаются в
следующие
доводы:
артикль
является
морфологическим
показателем
имени
существительного и он не обладает лексическим значением. Доводы эти довольно серьёзны;
однако они представляются недостаточно убедительными. Возникает вопрос может ли
группа «артикль + существительное» быть формой существительного точно так же как,
например в группе will speak форма глагола speak. Если придерживаться этой точки зрения, то
некоторые существительные будут иметь три формы, две из которых аналитические: room, the
room, a room; в то время как другие существительные будут иметь только две формы, и одна
из них аналитическая: water, the water. Решить этот вопрос достаточно сложно, так как не
существует четких критериев. Кажется, что ничто не мешает полагать, что a room это
аналитическая форма существительного room. Если придерживаться мнения, что группа
«артикль + существительное» является аналитической формой существительного, то следует
создать грамматическую категорию существительного, которая будет выражаться тем или
иным артиклем, или вовсе, его отсутствием. Эту категорию можно назвать «определением». В
таком случае можно так же говорить и о «нулевом артикле». Если же придерживаться мнения,
что группа «артикль + существительное» это не аналитическая форма существительного, а
своеобразный тип фразы, то понятие «нулевого артикля» не допустимо. А значение каждого
из двух артиклей должно приниматься как индивидуальные значения слов.
35
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л., 1988, с. 6
153
Хотя артикль действительно является морфологическим показателем имени, и в
этом его основное формальное назначение в языке, все же он не составляет вместе с
именем такой неразделимой единицы, как, например, аналитическая форма глагола. Прежде
всего, он является определителем имени, т. e. между ним и именем существует
синтаксическая связь, невозможная между компонентами аналитической формы.
В современном языке артикли близки к местоимениям и можно сказать, что, в целом,
артикль представляет собой не что иное, как адъективное местоимение, но местоимение с
неполным, ослабленным значением. Местоименность артикля подчеркивается тем, что
артикль и местоимение могут выполнять одну и ту же
Следовательно,
определённый
артикль
-
функцию, замещая друг друга.
указательными
местоимениями
this,
that,
неопределённый — местоимением some (Зверева); например, I saw the man - я увидел человека
и I saw that man - я увидел того человека. Разумеется, семантически that - тот является здесь
более весомым, чем артикль the, но по функции, в
отвлечении от семантики, они
тождественны.36 А вспомогательный глагол аналитической формы ничем заменен быть не
может. Кроме того, хотя артикль действительно не имеет лексического значения, он имеет
собственное грамматическое значение или даже значения. На этом основании представляется
правильным рассматривать его как компонент сочетания и как служебную часть речи.
Артикль как морфема. В структурных грамматиках артикль часто выделяют не как
отдельную часть речи, а относят его к классу прилагательных. Некоторые филологи
считают, что артикль это своего рода морфема. Отсутствие артикля соответственно
называют «нулевой морфемой», которая применяется во флективных языках как
определитель форм, не имеющих грамматических окончаний. Она отличает эти формы от
форм одного и того же слова, которые в свою очередь имеют окончания. 37
В некоторых языках вообще нет артиклей, так например, в русском и в большинстве
других славянских языках. Многие языки, такие как, итальянский, испанский, немецкий,
шведский и другие, имеют по два артикля – определенный и неопределенный. Что касается
формы, то артикль, как правило, является отдельным элементом, который может быть
отделено от своего существительного другими словами (в основном прилагательными).
Однако, в некоторых языках артикль может выступать как морфема, которая привязывается к
36
37
Смирницкий А.И. Морфология английского языка. - М.: Наука, 1959 – с. 386-387
Раевская Н.М. Теоритическая грамматика современного английского языка. – Киев:Высшая школа, 1976. – с.
84
154
существительному в качестве своего рода суффикса. Например, румынский язык: universul,
английское - 'the universe', curentul, английское - 'the courier', где –l является определенным
артиклем этимологически соответствующее французскому le и латинскому ille. Так же
артикль в качестве суффикса встречается и в шведском языке: dag 'day', dagen 'the day'; rum
'room', rummet 'the room'. Но на равнее с этим, артикль в шведском языке может быть
использован отдельно от существительного, например, den эквивалентен английскому the.38
Ильиш говорит о существовании трех артиклей: a/an, the, и так называемый нулевой
артикль. Идея нулевого артикля, по словам Ильиша, берет свое начало от понятия «нулевая
морфема», которая была применена в определенных формах флективных языков. То есть
одно и то же слово может принимать или не принимать окончания. Например, в русском
языке использование родительного падежа множественного числа: рук, характеризуется
особой формой с отсутствием каких либо окончаний, как производная форма от
именительного падежа единственного числа рука. Понятие «нулевой морфемы» так же
применяется и к английскому языку. Например, к формам существительных единственного
числа (room) как отличие от форм множественного числа к которым добавляется флексия –s.
Поэтому если рассматривать артикль как морфему, то можно с легкостью признать
существование так называемого нулевого артикля.
Артикль как слово. Слово — самостоятельная единица, которая может или
присутствовать, или отсутствовать в предложении или словосочетании, но не может быть
представлена нулевым экспонентом.
Артикль
–
это
структурное
слово,
характеризующее
существительное.
Он
квалифицируется как самостоятельное слово, хотя и функционирующее в качестве маркера
существительного39. У артикля констатируется наличие морфологического, синтаксического
и семантического признаков. Морфологический признак артикля – его роль формального
показателя существительного как части речи. Синтаксическим признаком артикля является
функция маркера левой границы группы существительного. Семантический признак
заключается в сообщении дополнительной информации о том, является ли предмет,
обозначенный
существительным,
известный
говорящему
или
адресату
речи
(идентифицированным), или остается незнакомым (не идентифицированным). Некоторые
авторы выделяют коммуникативную функцию артиклей, которая, по их мнению, заключается
38
Ильиш Б.А. Строй современного английского языка. - Л.: Просвещение, 1953, с.49-50
39
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.,1988, с. 15
155
в выражении неопределенным артиклем новой информации, которая является центром
сообщения (ремой), а определенный артикль указывает на уже данную информацию и не
является фокусом высказывания (тема)40. Коммуникативная функция артикля способствует
претворению замысла автора сообщения в текст.
Самое полное определение артикля дал А.И. Смирницкий. Артикль – это служебное
слово, которое характеризует предмет по линии уточнения, классификации и ограничения, не
выражая грамматической связи между ними»41. В историческом плане служебные слова,
являясь структурно-семантическим типом слов, лишенных номинативной функции, восходят
к полнозначным словам с конкретным значением. Но отличительной чертой артикля является
то, что это слово местоименного происхождения, а само местоимение есть самое общее
слово.
Если же рассматривать артикль как слово, то, по справедливому указанию Б. А.
Ильиша, независимо от того, как относиться к понятию нулевой морфемы, понятие нулевого
слова не представляется приемлемым. Понятие «нулевая связка» было применено к русскому
языку, например, он здоров, где нет глагола. В отличии от предложений он был здоров или он
будет здоров, в которых будущее или настоящее время выражается глаголом быть. Однако в
данном случае это не форма «нулевой связки», а скорее просто «нулевая форма» связки
быть. Таким образом, можно сформулировать следующую систему связок: настоящее время
– «нулевая», прошедшее время – был, будущее время – будет. И даже в таком случае понятие
«нулевое слово» кажется сомнительным. Еще более сомнительным является понятие «нуля»
по отношению к английскому артиклю, если рассматривать его как слово. Поэтому можно
сделать вывод, что понятие «нулевого артикля» возможно только, если не рассматривать его
как слово.
Теория нулевого артикля, разумеется, непосредственно связана с теорией нулевой
морфемы. Однако признать существование нулевого артикля, т. e. его нулевого экспонента,
можно лишь в том случае, если артикль рассматривается не как отдельное слово, а как
морфема, т. e. является фактически структурным компонентом существительного, наравне со
словоизменительными и словообразовательными суффиксами. Это означало бы признание
существования аналитического слова, компонент которого — морфема — свободно
передвигается (a question — an important question — an urgent important question) и может
40
41
Бармина Л.А., Верховская И.П. Практикум по английскому языку: Артикли. - М., 2000, с. 8
Смирницкий А.И. Морфология английского языка. - М., 1959, с. 215
156
заменяться семантически значащим словом (some important question, that question). Но тогда
возникает возможность рассматривать любое сочетание лексически полного слова с тем или
иным словом служебной части речи как аналитическое слово, например сочетание
существительного с предлогом: the violence of the storm. Совершенно очевидно, что при такой
трактовке все формальные критерии просто игнорируются и сама концепция структуры слова,
а также грамматических категорий становится зыбкой и бесформенной.
Рейман же в свою очередь приводит следующие доводы об артикле в качестве слова:
1.
Артикль, подобно другим словам в предложении, может не повторяться,
если он входит в состав членов предложения, однородных по выполняемой
синтаксической функции и общему характеру содержания. Так, рассматривая некий
схематический рисунок, один из персонажей романа говорит: «I don't know what this
means... Something to do with a moon or crescent» [Christie, Clocks, 42]. Отсутствие
повторного употребления артикля наблюдается и в другом случае: ... whose bright
colour made the general unkempt appearance of the rest of the house and garden even more
noticeable [Christie, Clocks, 57--58].
2.
Если существительное или номинативная группа употребляются в
кавычках, артикль как самостоятельное слово, а не формант имени существительного
остается за пределами кавычек: The «Curse of Men-her-Наъ was the talk of the day
[Christie, Stories, 56]. The Reagan administration talks of their «Star Wars-) system being a
«defensive shield» [MSt., 2].
3.
Между артиклем и существительным, к которому он относится, может
находиться обособленный член предложения: ... The radio set arrived. Mrs. Harter was
left to contemplate the, to her, repellent object [Christie, Stories, 243].
4.
Артикль может быть употреблен не только с существительными, но и с
местоимениями: «At any rate it was a he, wasn't it?» [Christie, Stories, 63].42
Функции артикля в разных западноевропейских языках оказываются далеко не
одинаковыми.
Английский язык имеет достаточно длинную и интересную историю своего развития.
Но прошло достаточно много времени и английский подвергся изменениям. Это
42
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988 – с. 19-20
157
коснулось и артиклей.
Лингвисты до сих пор спорят о количестве артиклей в английском языке. Все
языковеды признают существования определенного и неопределенного артиклей, но вопрос о
нулевом артикле до сих пор остается спорным. Однако теория трех артиклей получила
наибольшую известность в сегодняшнем мире.
Функции английского артикля отличаются от функций артиклей других языков.
Определенному артиклю присуще значение индивидуализации, он характеризует предмет,
как уже известный, конкретный, выделяемый из всего класса однородных с ним предметов.
Неопределенный артикль характеризует предмет, с названием которого он связан, как одного
из представителей либо любого из представителей того или иного класса предметов.
В ходе работы, автор познакомился с двумя подходами изучения английского артикля:
первый рассматривает сочетание артикля с существительным как аналитическую форму
существительного, второй относит артикль к служебным частям речи и трактует артикль
плюс существительное как сочетание особого типа.
В целом, выбор одной из двух теорий это субъективное мнение каждого. Но все же,
вторая точка зрения (отрицание аналитических форм существительных) является более
предпочтительной, однако в настоящее время нельзя доказать, что это единственный
правильный взгляд на английский артикль.
В ходе исследования был изучен вопрос об артикле: что же это, слово или морфема?
И здесь ученые разделились на два лагеря. Одни рассматривают артикль как морфему, другие
как слово.
Если артикль рассматривать как морфему, то можно с абсолютной точностью утверждать о
существовании так называемого нулевого артикля. Так как теория нулевого артикля
неразрывно связана с теорией нулевой морфемы. Если мы говорим об артикле как о морфеме,
то
он
становится
структурным
компонентом
существительного,
наравне
со
словоизменительными и словообразовательными суффиксами.
Автор данной работы склоняется к мнению об артикле, как о самостоятельной
единице и относит его в класс служебных частей речи. Доказательством тому является
происхождение артикля. Определенный артикль произошел от указательных местоимений
древнеанглийского и среднеанглийского периодов. В свое время, определенный артикль имел
разные формы в зависимости от рода и числа. В ходе своего развития он принял
окончательный вид. Следовательно, артикль и местоимение могут взаимозаменяться.
158
Неопределенный
артикль
так
же
имеет
свою
историю
происхождения.
Неопределенный артикль произошел от числительного. Хотя вопрос о том, выделять ли
числительные в отдельный класс частей речи так же является открытым, автор все же
склоняется к мнению, что числительные можно рассматривать как самостоятельную единицу
речи. А следовательно, и артикль, как производное от него.
Артикль, подобно другим словам в предложении, может не повторяться, если он
входит в состав членов предложения, однородных по выполняемой синтаксической функции
и общему характеру содержания. Если существительное или номинативная группа
употребляются в кавычках, то артикль как самостоятельное слово, а не формант имени
существительного остается за пределами кавычек. Между артиклем и существительным, к
которому он относится, может находиться обособленный член предложения.43 Что
недопустимо в случае рассмотрения артикля в качестве морфемы.
Так же, автор данной работы придерживается мнения о существовании двух артиклей:
определенного и неопределенного. А так называемый «нулевой артикль» относит к понятию
«значимое отсутствие артикля». Если рассматривать артикль в качестве морфемы, то
«нулевой артикль» приравнивается к «нулевой морфеме». Но при рассмотрении артикля в
качестве слова, понятие «нулевое слово» становится подозрительным, так как слово, по сути,
не может быть нулевым.
По отношению к существительному артикль является неким пояснителем, который
придает тонкую детальность тому или иному высказыванию. Это касается определения темы
и ремы в предложении, где артикль несет непосредственную смысловую нагрузку.
Если рассматривать артикль как служебную часть речи, то ему будут присущи
следующие функции: морфологическая, синтаксическая, семантическая и коммуникативная.
Так же артиклям приписывают индивидуализирующую, классифицирующую,
идентификационную, ограничительную (определенный артикль), дифференцирующую и
другие функции.
Нужно отметить, что все вопросы об артикле возникли не просто так. На данный момент
сложно однозначно выделить лишь один подход к изучению артикля и сформулировать
четкие правила о его использовании.
Список литературы:
43
Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988 – с. 19-20
159
1. Аракин В.Д. История английского языка: Учеб. пособие. – 2-е изд. – М.:
ФИЗМАТЛИТ, 2003. – 272с.
2. Бармина Л.А., Верховская И.П. Практикум по английскому языку: Артикли. - М.:
Наука, 2000
3. Беляева М.А. Грамматика английского языка. - издательство: Высшая школа, 1977. –
333с.
4. Виноградов В.А. Лингвистический энциклопедический словарь. Артикль. – М.: Наука
1990
5. Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г. Теоретическая грамматика
современного английского языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981. —285 с.
6. Ильиш Б.А. Строй современного английского языка. - Л.: Просвещение, 1953
7. Раевская
Н.М. Теоритическая грамматика современного английского языка. –
Киев:Высшая школа, 1976. – 303с.
8. Рейман Е.А. Английский артикль: Коммуникативная функция. - Л.: Наука, 1988
9. Смирницкий А.И. Морфология английского языка. - М.: Наука, 1959
10. http://www.genon.ru/GetAnswer.aspx?qid=bd81162e-7c08-4584-83d0-22590a02e8ea
11. http://www.rusyaz.info/dull8.htm
12. http://www.langust.ru/unit_ur/ureg_011.shtml
Мотолова А.С.
Принципы системности и асистемности в языке. Теория лингвистического
поля как способ описания нежестких языковых явлений.
Одной из самых сложных тем в лингвистике является проблема структурирования и
систематизации. Можно смело заявить, что почти не одна созданная лингвистическая классификация
не является полной или непротиворечивой. Например, не ясно как рассматривать единицы типа up,
off, after и т.д.: как морфемы, служебные слова, как наречия (up in the mountains the air is fresh and
clear). На синтаксическом уровне вопросы вызывает обращение, которые входя в состав
предложения, не являются его членом.
160
Язык представляет собой сложнейшую многоуровневую и многофункциональную систему. И эта
саморазвивающаяся динамичная языковая система нуждается в таких приемах описания, которые
будут отражать её системный характер. Таким приёмом является метод лингвистического поля.
Вопрос о сущности лингвистического поля – один из самых нерешенных в языкознании. Разработка
языковой системы ведется с конца XIX века. Несмотря на то, что теории поля более ста лет, интерес к
ней не ослабевает и в настоящее время.
Таким образом, актуальность данного исследования заключается в том, что метод поля
является одним из наиболее эффективных и необходимых методов при классификации.
Объектом данного исследования является процесс формирования классификаций в языке.
Предмет исследования – поле как группировка языковых единиц, объединяемых на основе
общности выражаемого ими значения и общности выполняемых ими функции; а также система
языка.
Цель данной работы – анализ теории лингвистического поля и принципов классификаций.
Задачи:
1.
проанализировать литературу по данной проблеме;
2.
ознакомиться с историей изучения теории поля;
3.
определить признаки и свойства поля;
4.
выявить принципы построения классификаций;
5.
изучить типологию полей.
Данной проблемой занимались такие ученые как В.Г. Адмони, А.В. Бондарко, Л. Вейсгербер,
Г. Гийом, Г. Ипсен, В.М. Павлов, В.Порциг, Й. Трир.
В своих трудах они изучили системность языка, целостность и динамичность этой системы,
дали исчерпывающие признаки и свойства поля, описали типы и виды полей.
Принимая во внимание всё вышесказанное, темой курсовой работы была выбрана проблема
системности и асистемности в языке и теория лингвистического поля как способа классификации
языковых явлений.
161
Структура работы следующая: введение, глава 1. Системность и асистемность в языке,
состоящая из трёх разделов (1.1 Понятие системы. Её основные компоненты; 1.2 Язык как система.
Понятие системности и асистемности в языке; 1.3 Принципы построения лингвистической
классификации), глава 2. Теория лингвистического поля, также состоящая из трёх разделов (2.1
История изучения вопроса, который подразделяется на три пункта – 2.1.1 Зарождение понятий о
полевом методе; 2.1.2 Полевая структура грамматических явлений В.Г. Адмони; 2.1.3 Теория полевой
структуры В.М. Павлова – 2.2 Определение, признаки и свойства поля; 2.3 Типология лингвистических
полей), заключение и список литературы.
Системность и асистемность в языке.
Понятие системы. Её основные компоненты.
Существует более 40 определений систем. Очевидно, что система – эта некая совокупность
элементов, объединенных в одно целое посредством прочных отношений. Но сама интерпретация
системы вызывает много затруднений у ученых. Например, П.Н. Калошин считает системой кучу
яблок, камней или зерна.
По мнению, П.К. Анохина, системой можно назвать только такой комплекс избирательно
вовлеченных компонентов, у которых взаимодействие и взаимоотношение ориентированы на
получение специфического полезного результата. Этот полезный результат языка заключается в том,
чтобы выразить мысль и чувство. (цит. по: Минина, 2008)
Карташев В.А. определяет систему, как функциональную совокупность материальных
образований,
вовлеченных
в
создание
некоторого
устойчивого
эффекта,
определяющего
возможность получения полезных для субъекта действия результатов, удовлетворяющих исходной
потребности.
Система – это целое и совокупность конкретных функциональных свойств этого целого.
О.Г. Минина, проанализировав уже данные определения и свойства системы, дает следующее
её определение: «Система – это совокупность взаимосвязанных и взаимозависимых элементов
(каждый из которых сам является системой более низкого порядка), функционирующая как элемент в
системе высшего порядка и обладающая следующими свойствами: целостностью, относительной
структурной устойчивостью, системообразующим принципом-функцией в макросистеме». [Минина,
2008]
162
«Определяя основные компоненты системы, необходимо «привязываться» именно к тому
общему, что отражает закономерности изменения их состояния и функциональных особенностей,
закономерности их взаимодвижения». [Карташев, 1995: 295]
К таким компонентам В.А. Карташев относит: элемент, связь (отношения) и структуру.
«Элемент – минимальная часть совокупности материальных образований, который обладает на
взгляд субъекта действия (познания) определенной целостностью, состояние и функциональные
особенности которой могут быть измерены или описаны в терминах известного языка и которая
может иметь известные же отношения с другими частями рассматриваемой совокупности, а также с
её окружением (средой), определяющим обобщенное либо частное поведение (изменение
состояния и функциональных особенностей) этой минимальной части». [Карташев, 1995: 295]
Элемент – это далее неделимая часть. Однако возможно распадение элемента на последующие
минимальные части, при появлении более глубокого смысла. Это происходит в ситуации, при которой
понимание причин поведения элемента в принятом виде может не удовлетворить субъекта
познания.
Связь элементов. Связь – факт наличия взаимоотношений любого рода между частями
совокупности материальных образований. Связь можно определить как каждую из степеней свободы
элемента, осуществленную в виде определенного взаимоотношения или взаимодействия с другими
элементами данной системы. В.А. Карташев выделяет два вида связи: нейтральная, функциональная.
Структура – прочная, относительно устойчивая связь и взаимодействие элементов, частей
предмета, процесса, явления как целого. Совокупность всех связей элементов системы образует
структуру. Фактически структура конкретизирует «место» каждого элемента в системе, их «роль»,
функцию в образовании результата. Каждый элемент представляется в структуре некоторым
«абстрактным узлом», отражающим его реальные связи с другими элементами и с окружающим.
Язык как система. Понятие системности и асистемности в языке.
Система – единая и множественная. Не существует системы, состоящей из одного элемента.
«Идея системы обязательно несет идею бинарности: необходимы по крайней мере 2 составляющих
для того, чтобы была система». [Гийом, 1992: 105]
163
Языковая система – абстрактная сущность, в этом и состоит трудность её исследования.
Любой язык представляет в своей совокупности обширную систему, состоящую из множества
систем, связанных между собой отношениями системной зависимости.
Интересная идея Г. Гийома заключается в антиномии языка. «Антиномия языкового построения
состоит в том, что язык предполагает подчинение противоположным целям. Например, чтобы фраза
получила смысл, надо, чтобы различались слова и в то же время чтобы на какой-то короткий момент
их различимость стиралась». [Гийом, 1992: 106]
Устоявшееся и неустоявшееся в речевой деятельности.
Рамки замкнутой системы. Возьмём для примера формы спряжения – они составляют
замкнутую систему. Говорящий охватывает мысленно всю систему - выбирает среди конечного числа
форм ту, которая лучше всего соответствует целям речи. Цель речи – то, что хочет выразить
говорящий. Данный выбор всегда осуществляется среди конечного числа форм. Если использовать
эти формы одну за другой, вскоре придёт момент, когда придётся вернуться к уже использованной
форме. Таким образом, чередование происходит в замкнутой цепи. «Много раз в лингвистических
дискуссиях обсуждался вопрос, является ли язык системой или нет. Этот вопрос решен и закрыт, если
согласится, что система существует там, где формы чередуются в замкнутой цепи, и система не
существует там, где в устоявшемся (а устоявшееся – это и есть язык) формы чередуются в
разомкнутой, открытой цепи». [Гийом, 1992: 107] Примеры: в наших языках есть система числа
(множественное и единственное), есть система рода (мужской, женский, средний). Система
существует потому, что чередование форм происходит в замкнутой цепи. Там, где понятия заменяют
друг друга в открытой, разомкнутой цепи, системы нет. Это касается речи. По Гийому речь – это несистема. В речи части могут заменять друг друга без окончательного замыкания цепи подстановок. В
речи почти нет ограничений. «Речи принадлежит использование системы настолько, насколько она
свободна. Система руководит своим использованием, а использование ее устанавливает». [Гийом,
1992: 108]
Важной характеристикой языков является установление в них свободы и закона, не-системы и
системы. «Устоявшееся, каковым является язык, в целом представляет собой систему, но его
систематизация включает в себя установление свободного (системного и определяемого в открытой
цепи) и несвободного (несистемного и определяемого в замкнутой цепи). Несистемное свободное
подчиняется системному несвободному. Системное несвободное раскрывает перед нами
164
достигнутую систематизацию, несистемное свободное – не достигнутую систематизацию». [Гийом,
1992: 108]
Чтобы лучше понять, приведем в пример морфологию языка. Она представляет собой
замкнутую цепь при образовании понятий. Если же везде пользоваться открытой цепью (только
частные понятия, свободно заменяющие друг друга), то язык не будет иметь морфологии. Структура
языка определяет замкнутые цепи образования понятий, которые содержат взаимозаменяемые
понятия и соответствуют одному общему условию переноса. Эти цепи образуют в языке системы или
парадигмы. Несвободное системное образование понятий происходит в парадигме форм одного
языкового поля. Оно заставляет нас выбирать среди некоторого конечного числа форм (два вида, три
наклонения). Свободное, несистемное образование понятий происходит в открытой цепи и
представляет собой деятельность мышления.
Система языка и системность в языке. Различие этих понятий.
Общепринятого истолкования понятия системности языка в лингвистике не существует. Одной
из причин таких разногласий являются расхождения в интерпретации понятия «язык» и «речь», а
также понятий «система» и «структура». Г.И. Тираспольский определяет эти понятия следующим
образом. В понятие «язык» (в широком смысле) он включает
1) совокупность навыков говорения и понимания, хранящиеся в памяти человека (язык в узком
смысле);
2) реализацию этих навыков (речь – внутренняя, устная, письменная)
Чтобы не смешивать явления «язык в широком смысле» и «язык в узком смысле», последнему
Г.И. Тираспольский присваивает название мнема («память»). Язык, таким образом, представляет
собой совокупность мнемы и речи. Термин система употребляется языковедами обычно в двух
значениях: «устройство, строй языка» и «упорядоченность компонентов языкового строя». Г.И.
Тираспольский делает следующие выводы: термин система языка при всей его неоднозначности
может оказаться уместным в том случае, если мы стремимся подчеркнуть качественную
определенность языка и способность языка выполнять возложенные на него функции. Когда же речь
заходит о способе объединения единиц внутри языка, более подходящим представляется термин
системности языка. Обозначаемое им явление имеет в свою очередь два измерения –
функциональное и интегративно-деструктивное. Степень интегрированности фонетического и
грамматического уровней языка намного превышает уровень интегрированности лексики.
165
Интегрирующими и дезинтегрирующими факторами устройства языка служат закономерности,
тенденции и случайности, причем на фонетическом и грамматическом уровнях преобладают
внутренние факторы, тогда как на лексическом уровне наблюдается сложное взаимодействие
языковых и внеязыковых сил, пересечение и взаимоналожение симметричных и лабильных
группировок лексики. [Тираспольский, 1999: 53]
Принципы построения лингвистической классификации.
Можно выделить три основных принципа формирования систем и классификаций:
Принцип функционального среза
Заключается в том, что в систему входят только те материальные образования и только в таких
взаимоотношениях, которые имеют какое-либо значение в получении требуемого результата или
ожидаемого эффекта.
Если в данной совокупности материальных образований все её части взаимодействуют в
создании результата, то эта совокупность называется системой (понятие целостности и системы
совпадают). Если же в ней какая-то часть материальных образований взаимодействуют в
образовании эффекта, а другая нет, но она при этом рассматривается как общая целостность, то
следует говорить о системе в составе этой целостности. Та же совокупность, не создающая
требуемого результата, перестает быть системой.
Если взаимодействие считать причиной образования эффекта, то можно говорить об
однозначности соответствия всякого следствия комплексу причин, порождающих его в данных
условиях. «Каждое из взаимоотношений любого типа, в том числе и являющихся условиями его
осуществления, само по себе также является составной частью общего комплекса причин,
определяющих суть рассматриваемого явления, и рассматривается в том же функциональном срезе».
[Карташев, 1995: 350] В своей работе Карташев В.А. выделяет несколько видов срезов: действия,
условия, существующих причин, действующих причин, внутренних и внешних причин. Он утверждает,
что принцип функционального среза может являться частной интерпретацией принципа причинности.
Этот принцип состоит в том, что не существует ни одного явления в реальном мире, которое не имело
бы предшествующих причин или не являлось бы следствием причинных взаимоотношений.
166
Принцип конкретности
Всякая система конкретна. «Всякая система есть конкретное функционирование конкретной
совокупности материальных образований, приводящее к конкретному же эффекту […]» [Карташев,
1995: 147] Конкретность заключается, прежде всего, в однозначности закона соответствия изменения
состояния взаимодействующих элементов в данном состоянии и в данный момент независимо от
предшествующих процессов становления этих состояний.
Разрастание как методический принцип формирования систем. Становление систем как
процесс их формирования осуществляется путем последовательного утонения, «шаг за шагом». В
определенный момент возникает необходимость «уточнения» системы, более глубокого понимания
и использования ее «внутренних резервов», пересмотра установленных границ, более детального
понимания структуры системы. Этот процесс В.А. Карташев называет разрастанием или осознанным
изменением границ системы. Расширение представлений о возможностях получения результатов
более высокого качества в пределах конкретной системы при ее разрастании является одним из
этапов общего процесса познания, выражаемого в конкретной форме деятельности. Поэтому
разрастание – это методический принцип деятельности, это движение, развитие, разрастание опыты,
знания субъекта действия.
Теория лингвистического поля.
История изучения вопроса. Зарождение понятий о полевом методе.
Изучение семантических изменений в языке осуществляется благодаря такой системе, как
семантическое поле. Разработка семантической системы ведется с последней четверти 19 века.
Однако интерес к теории поля не ослабевает и в настоящее время. Лингвистическое поле как система
сформировалось не сразу. Оно прошло путь от трировских концептуальных полей до современных
полей разного типа. Прежде всего в теории Й. Трира обращает на себя внимание разграничение
исторических и диахронических изменений. Диахронический подход к исследованию поля не
признавался системным. Структура обнаруживалась лишь в синхронии. Все это ограничивало
возможности поля как системы. То, что теория поля находилась в постоянном движении у самого
Трира, видно из его письменных, а еще больше из устных замечаний. Его образное представление о
поле – это представление об участниках соревнования и особенно беспрестанное перемещение
167
ролей в конкурирующей группе наездников. Ф. Дорнзайф, Ф. Шайдвайлер, В. Порциг критически
отмечали, что поля Трира имеют чисто логический, умозрительный, а не языковой характер, но
подобная критика противоречит практическому подходу Трира и анализу языкового материала.
Например, Ю.Д. Апресян говорит о том, что Й. Трир свою структурную гипотезу пытался проверить
неструктурными методами. Критически было встречено и то, что Й. Трир и его ученики опирались в
своих исследованиях только на древние памятники немецкого, французского и английского языков и
занимались, главным образом, именами (существительными и прилагательными), оставляя без
внимания глаголы и устойчивые словосочетания. У нас в стране Й. Трир также наиболее известен как
создатель теории поля. Предметом его исследования является понятийное поле, которому в языке
соответствует языковое поле знаков, накладывающееся на концептуальное лексическое (словесное)
поле. При этом поля словесных знаков без пробелов покрывают понятийные поля, т.е.
предполагается параллелизм плана содержания и плана выражения.
Л Вейсгербер, развивая теорию поля, также видел его как систему, законом развития которой
он считал закон органического выделения из целого. Вейсгербер основное внимание уделяет
словесным полям, исследуя непосредственно значения слов. Г. Ипсен и В. Порциг продолжают
изучение лингвистических полей. В. Порциг серьезное внимание уделяет анализу лингвистических
связей, которые являются обязательным признаком системы. Из отечественных лингвистов, которые
занимались теорией поля, следует прежде всего назвать Ф.П. Филина и В.И. Кодухова. В.И. Кодухов
отмечает целостность системы и взаимообусловленность ее элементов. Ф.П. Филин исследует
лексико-семантическую группу как разновидность семантического поля.
В ходе развития теории поля выделялся такой его признак, как структура. Истоки
структуралистского течения восходят к учению Фердинанда де Соссюра. Структура предполагает
взаимообусловленность компонентов системы. Идея взаимозависимости элементов системы
впервые была высказана Р. Якобсоном, С. Карцевским и Н. Трубецким в программе по изучению
фонематических систем и перенесена на все системы языка, в том числе на лексико-семантическую.
Теория полевой структуры. Отношение «центр – периферия» трактуется как универсальное
свойство языка, лингвистическая универсалия. К принципу «центр – периферия» близка теория
полевой структуры. Термин «поле» основан на метафоре, связанной с идеей пространства. В
естественных и гуманитарных науках термин «поле» означает некоторую сферу взаимодействия
элементов, объединенных общностью выделяемых признаков, наличием определенной структурной
организации, включающей постепенные переходы и частичные пересечения. Ученые, не
использовавшие термин «поле», анализировали многое из того, чем занимается теория полевых
168
структур. Е.В. Гулыга и Е.И. Шендельс отмечают, что доминантой поля является конституент
(компонент, составная часть), «а) наиболее специализированный для выражения данного значения;
б) передающий его наиболее однозначно; в) систематически используемый». [Гулыга, Шендельс
1969: 10] В трудах немецких ученых (Г. Ипсен, Й. Трир, В. Порциг) первоначально разрабатывалась
идея полевой организации связей между языковыми явлениями применительно к лексическому
материалу. Теория полевой структуры получила интересную интерпретацию в трудах В.Г. Адмони
Полевая структура грамматических явлений В.Г. Адмони.
Установление многомерности грамматических явлений позволяет сделать некоторые общие
выводы относительно их структуры. Так или иначе сходная структура заметна в самых различных
областях, в различнейших явлениях грамматического строя, когда они выступают как явления
парадигматические. Эта структура характеризуется большой сложностью и противоречивостью. Все
развернутые грамматические образования обычно обладают не одним, а рядом признаков. Эти
признаки свойственны разным сторонам, формам и проявлениям данного явления в неравной мере.
С другой стороны, те же признаки обычно свойственны и другим явлениям, по-разному
распределяясь между разными сторонами, формами и проявлениями этих явлений. В результате
этого границы между отдельными грамматическими явлениями в сфере парадигматики часто трудно
уловимы. Эти явления оказываются не строго очерченными и замкнутыми образованиями. От них
исходят проекции, теряющиеся вдали.
Показательным примером такой неотграниченности друг от друга грамматических явлений
может служить так называемая категория состояния в русском языке (особенно формы типа можно,
нельзя), которая по своему морфологическому обличью совпадает с наречием, а по своей
синтаксической функции выходит за рамки наречия и сближается с глаголом. Вся сложность
установления системы частей речи коренится именно в невозможности строго отграничить друг от
друга отдельные части речи в силу наличия у них переплетающихся признаков. В.Г. Адмони
утверждает, что такая множественность и несимметричность признаков у грамматических явлений в
парадигматической сфере есть объективное свойство самой системы, закономерность структуры
самих грамматических явлений. Эта структура, если дать ей общее определение, и есть структура
поля.
169
Типичным
построением
поля
является
то,
при
котором
соответствующее
явление
парадигматического строя обладает центром (сердцевиной) и периферией. «Центр (сердцевина)
образуется при этом оптимальной концентрацией всех совмещающихся в данной единице
признаков. Периферия состоит из большего или меньшего числа образований разной емкости
(иногда сводящихся к отдельному слову или к отдельной форме слова) с некомплектным числом этих
признаков, то есть с отсутствием одного или нескольких из них, или при их измененной
интенсивности, и с факультативным наличием других признаков». [Адмони, 2004: 49] Дается
иллюстрация понятия полевой структуры грамматических единиц (в применении к частям речи, а
именно прилагательного в русском языке). Ядро этой части речи образуют слова (например: умный,
милый), которые объединяют в себе комплекс следующих грамматических признаков:
1) обладают обобщенным грамматическим значением качественного признака предмета;
2) обладают определенной, специфической для прилагательного, системой морфологических
форм, т.е. полной и краткой формой, всей системой изменений по родам, падежам и числам,
степенями сравнения;
3) могут выступать в функциях определения и предикатива;
4) могут сочетаться с зависящими от них компонентами: наречиями, предложными группами;
5) могут образовывать формы субъективной оценки (умнейший, миленький).
Таким образом, ядро составляют качественные прилагательные. Но даже некоторые
качественные прилагательные стоят за пределами этого ядра, так как им свойственны не все из
вышеперечисленных признаков. У ряда качественных прилагательных отсутствует краткая форма
(например, розовый, коричневый). Но существуют и целые разряды слов, у которых есть общие черты
с качественным прилагательным (система склонения), но другие грамматические признаки которых
лишь частично совпадают с грамматическими признаками качественного прилагательного. Это
вещественные, относительные и количественные прилагательные, порядковые числительные;
притяжательные прилагательные; причастия; указательные местоимения (этот, тот)
Если сравнить эти разряды, то становится очевидно, что некоторые из них в разной степени
удалены в своей грамматической сути от качественных прилагательных и в разной степени
сближаются в своих особенностях с другими разрядами слов, являющимися ядрами других
грамматических полей. Причастия сближаются со спрягаемым глаголом, указательные местоимения с
личным
местоимением,
количественные
прилагательные
и
порядковые
числительные
с
170
количественными числительными. Все это свидетельствует о том, что части речи в русском языке
составляют полевые структуры, пересекающиеся друг с другом.
У полевой структуры грамматических единиц неравномерная насыщенность разных секторов
периферии, более или менее равномерно удаленных от сердцевины. Периферия может
располагаться и формироваться разнообразными способами, она асимметрична. Употребление
термина «полевая структура» имеет до известной степени условное значение. Однако, эта не простая
метафора, потому что сохраняется самое главное, что характеризует полевую структуру: полнота и
максимальная интенсивность признаков в центре структуры и их разреженность, и ослабление на
периферии. Частным, но очень существенным случаем полевой структуры грамматических единиц
является частичное совпадение полей разных единиц, то есть наличие у двух полей общего сегмента.
«Если представить структуру грамматических единиц чертежом-схемой, то эта схема должна состоять
из ряда кругов, накладывающихся друг на друга так, что их центры совпадают, но внешние контуры
расходятся, иногда весьма значительно, причем они многообразно пересекаются с другими кругами –
символизирующими другие грамматические единицы». [Адмони, 2004: 51]
Затем полевой подход был развит в работах А.В. Бондарко с акцентом на противоположном
направлении плана анализа и описания – от семантических категорий к разнообразию языковых
средств и способов их воплощения, грамматических и лексических в их взаимодействиях, при этом с
постоянным учетом единства обоих направлений.
Теория полевой структуры В.М. Павлова.
Также можно обратить внимание на работы по теории полевой структуры В.М. Павлова. В
центре внимания его работ находятся такие вопросы, как полевой принцип строения языковой
системы, поле как воплощение континуального начала в языковой системе и проблема
классификации ее единиц. По В.М. Павлову, полевой подход органически врабатывает в себя
принцип содержательных («естественных») классификаций и вместе с этим принципом устраняет
препятствия на пути к логически непротиворечивой интерпретации промежуточных узлов в структуре
языковой системы. Большой интерес для общей теории языка и для освещения конкретно-языковых
систем представляет вопрос об образованиях, которые опосредуют противостояние двух основных
языковых подсистем, а именно лексики и синтаксиса. В изучение явлений, имеющих отношение к
171
«средостениям» (преграда, препятствие, мешающее общению двух сторон [Ушаков, 1996: 465])
лексики и синтаксиса, вовлекаются языковые образования по меньшей мере четырех различных
типов.
1) это слова, которые, обнаруживая тождественные лексические значения, употребляются и как
«полновесные»
компоненты
предложения,
и
как
«грамматические
слова»
-
служебно-
грамматические элементы предложения, собственные значения которых как бы понижаются в ранге,
так как они поставлены на службу выражения смыслов синтаксических связей между лексемами.
Пример: в русских грамматиках сочетание слов в течение принято считать предлогом; а как быть с
синонимическими средствами выражения того же временного отношения, как на протяжении (всего
доклада) или в ходе (военных действий)? С точки зрения В.М. Павлова «в этом и подобных случаях
постановке вопроса под знаком дизъюнкции, то есть вопроса «(составной) предлог или
существительное (с предлогом)?», следует предпочесть постановку вопроса о комплексе признаков,
охватывающих свойства и существительного, и предлога – вместе с вопросом об основании
объединении этих свойств в таком комплексе». [Павлов, 1998: 34]
2) продукты таких словообразовательных процессов, которые в семантико-функциональном
плане ограничиваются изменением категориально-грамматического статуса лексемы, не затрагивая
ее лексико-грамматического содержания, но придавая ей иные синтаксические свойства. Таковы
прежде всего продукты «субстантивации», «адъективации», «вербализации», «адвербиализации».
Пример – не ограниченная никакими грамматическими условиями субстантивация глаголов в форме
инфинитива в немецком языке, а также субстантивация прилагательных и причастий в том же языке
(а также в русском) в среднем роде. Субстантивная вербализация в английском языке: to spoon, to
eye, to nail.
3) заслуживают внимания переходы от двухсловной «аналитической» словоизменительной
формы одной глагольной лексемы к сочетанию двух лексем, которые сохраняют значения,
представленные в их словарных толкованиях.
4) особенно явственный мост между лексическими и синтаксическими образованиями
перебрасывает словосложение. С одной стороны, словосложение включается в словообразование,
которое доминантно направлено на «пополнение словарного состава». С другой стороны, есть
тенденция к трактовке всякого сложного слова как функционального эквивалента синтаксического
построения.
Определение, признаки и свойства поля.
172
И.М. Кобозева определяет семантическое поле как совокупность языковых единиц,
объединенных общностью содержания и отражающих понятийное, предметное или функциональное
сходство обозначаемых явлений. [Кобозева, 2007]
В данном исследовании мы определяем лингвистическое поле как совокупность языковых
единиц, объединенных общностью семантических признаков, а также смысловой и функциональной
схожестью.
А.А. Уфимцева характерным признаком лексико-семантической структуры считает смысловые
связи слова на трёх уровнях:
а) внутрисловные смысловые связи (связи на уровне отдельного слова);
б) межсловные связи в микросистемах (смысловые связи на уровне рядов и групп слов);
в) смысловые связи на уровне всей системы. При исследовании семантического поля интерес
представляют прежде всего внутрисловные и межсловные связи. Межсловные связи в
микросистемах четко определены и не вызывают сомнений, а лингвистическая разработка
внутрисловных связей до сих пор не дает ответов на все вопросы.
Анализируя признаки семантического поля как системы систем, следует отметить его
динамичность, открытость и гибкость. Поле постоянно трансформируется, меняется по причине
развития абстрактного мышления и непрерывности познания. Динамичность поля предполагает его
открытость: в поле входят новые семы, они связываются прежними, возникают новые пучки значений
– семантическое пространство поля увеличивается.
В данной работе мы полностью соглашаемся с выделенными С.В. Кезиной признаками
лингвистического поля как системы. Эти признаки заключаются в следующем:
1. Семантическое поле – совокупность слов, имеющих хотя бы одну общую сему и находящихся
по отношению друг к другу в разнообразных связях. Связь, целостность, структура.
2. Любая система является частью другой системы, а каждый ее элемент тоже система.
Семантическое поле органично входит в семантическое пространство языка, являясь частью его
внутренней формы. Поле представляет собой систему систем, в нем можно выделить микросистем.
3. Лингвистическое поле – самоорганизующаяся система.
173
4. Система выполняет классифицирующую функцию.
5. Система отличается динамичностью, открытостью, гибкостью.
Эти признаки поля присущи любой системе. [Кезина, 2004: 85]
Рассмотрим какие признаки и свойства выделяют другие авторы.
Ю.Н. Караулов выделяет следующие свойства поля:
а) целостность поля – связь элементов, обусловленная семантическим сходством или близостью
значений или наличием общего компонента у всех слов данного поля;
б) семантическая связь слов одной лексико-семантической группы – синонимическими
(багровый – красный), антонимическими отношениями, отношениями уточнения, дифференциации,
обобщения, следования (изучать-знать), несовместимости (красный-зеленый), конверсии (продаватьпокупать), агентивности (покупать – покупатель); смысл слова определяется содержанием его
соседей по полю; когда слово используется говорящим, то каким-то образом оказываются в наличии
все остальные члены поля;
в) лексико-семантические группы не изолированы друг от друга: во-первых, возможен
параллелизм или соприкосновение значений слов разных групп, во-вторых, один член группы может
иметь разнообразные семантические связи со словами, не входящими в данную лексикосемантическую группу;
г) поле исторично, его языковое членение носит исторический характер;
д) понятийное поле требует учета особенностей индивидуальной культуры носителей языка;
е) понятийное поле состоит из ядра, представленного термином, наиболее широко
употребляющимся для выражения данного понятия, и нескольких областей, из которых одни могут
располагаться в непосредственной близости к ядру, а другие на периферии поля.
Таким образом, итоговый список основных свойств семантического поля будет включать:
1) наличие ядра и периферии;
2) способность группы слов, благодаря существованию у них общего признака, включать новые
элементы с таким же признаком;
174
3) наличие зон семантического перехода между полями;
4) межуровневость функционально-семантических и грамматико-лексических полей;
5) наличие конфигурации поля (его структуры), например микрополей;
6) целостность поля – связь его компонента у всех слов данного поля;
7) историчность поля, исторический характер его языкового членения;
8) понятийное поле требует учета особенностей индивидуальной культуры носителей языка;
9) как в мозаике соединяется здесь слово со словом, одно вплотную к другому, так что в итоге
их контуры совпадают, и все вместе они восходят к смысловому единству высшего порядка (Г.Ипсен);
10) отдельное слово получает определенность, исходя из численного состава и расположения
значений, противостоящих ему в общем поле;
11) относительная автономность поля;
12) отсутствие четких границ явлений. [Ляпичева, 2008]
Сравнение системы и поля.
Л.Н. Мурзин так описывает полевую структуру языка.
Объектом наблюдения лингвистов является текст. Л. Ельмслев впервые четко сформулировал
тезис о необходимости членения текста. Этот тезис получил дальнейшее развитие в работах
структуралистов. Структуралисты расчленяли текст вертикально, при этом выделяли такие
компоненты, как звуки, интонация, морфемы, предложения, словосочетания.
Л.Н. Мурзин, пишет: каждый более высокий языковой уровень отличается от нижележащего
уровня тем, что:
1) увеличивается количество компонентов в составе уровня (текстов неисчислимое множество,
а фонем около 80)
2) увеличивается степень неопределенности единиц уровня (фонема – наиболее определенная
единица языка; любой фонеме можно дать характеристику, описать её признаки, свойства).
175
Культура
Текст
Предложение
Знаки
Фонема
Рис.1 Язык есть поле
Но вертикальное членение не исчерпывает всего языка. Следующее членение горизонтальное.
Например, фонемы бывают центральные и периферийные. Есть слова, без которых языка не может
быть (основной словарный фонд), есть слова на периферии (их можно не употреблять).
Понятие «поле» связано с горизонтальным членением языка. На каждом вертикальном уровне
языка можно выделить центр и периферию. Чтобы лучше представить возможности полевой модели
языка, Л.Н. Мурзин вводит образ стержня. И если «стержень» вставить в «воронку», то он пересекает
посередине каждый уровень языка и символизирует центральные компоненты языка. «Особого
внимания заслуживает следующая закономерность: центральные компоненты поля языка на каждом
нижележащем уровне занимают относительно большую площадь, чем на вышестоящем уровне. Так,
центральные компоненты на фонетическом уровне занимают большую площадь, чем на другом
уровне». [Мурзин, 1998: 10] (Рис.1)
Наряду с системой существует и асистема. Но не следует забывать, что исключение – это лишь
подтверждение правила. Так, в каждом языке есть неправильные глаголы, но они подтверждают
общее правило – наличие правильных глаголов. Поэтому асистемные компоненты не противоречат
идее системности.
Система характеризуется достаточной жесткостью. Мы обязаны подчиниться этой системе.
Между компонентами системы устанавливаются определенные отношения. Поле составляют более
176
мягкие компоненты. Система характеризуется детерминизмом. Поле – это вероятностная модель.
Поэтому отношение между компонентами здесь такие: если есть А, то возможно В. «Поле аналогично
комете, в которой есть плотное ядро и огромный разреженный хвост. Но если у кометы не будет
ядра, не будет и хвоста». [Мурзин, 1998: 11]
Типология лингвистических полей.
Разные ученые выделяют разные типы и виды полей, например, такие как, лексикосемантические,
морфо-семантические,
функционально-прагматические,
функционально-
семантические, ассоциативные, грамматические, синтагматические, с недавних пор ещё и
лингвокультурологические. Но этот список типов полей ещё не полон.
Лексико-семантическая группа с ее разновидностями (синонимическими рядами, антонимами,
гиперо-гипонимическими гнездами) является разновидностью парадигматических полей. Следует
отметить, что именно парадигматические поля наиболее широко исследовались и исследуются в
языкознании. Кроме лексико-семантических групп, к парадигматическим полям Л.М. Васильев
относит словообразовательные парадигмы. Кроме парадигматических, в теории поля выделяются
синтагматические и комплексные поля. В. Порциг первым обратил внимание на семантически
обусловленные сочетания слов. Синтагматические поля отражают реальные группировки слов по их
валентным связям. Комплексные поля – классы слов, связанные парадигматическими и
синтагматическими отношениями. Также их называют комбинированными полями. Учитывая
историческую протяженность семантического поля (диахронический аспект) и протяженность его в
родственных языках в определенный период времени (синхронический аспект), С.В. Кезина
предлагает добавить в классификацию семантических полей дифференциацию полей на поля
диахронического и синхронического типов и ввести понятия «полное» поле и «неполное» поле. «
«Полное» поле диахронического типа представляет собой этимолого-словообразовательное гнездо в
его развитии от этимона (первоначальное значение и форма слова) до современного состояния во
всех родственных языках одной языковой семьи. […] «Неполное» поле – это фрагмент любого
«полного» поля любой диахронической и синхронической протяженности.» [Кезина, 2004: 80-81]
Разберем некоторые из этих типов подробней.
177
Функционально-семантическое поле.
Разрабатываемая А.В. Бондарко модель функциональной грамматики основана на понятиях
«функционально-семантическое
поле»
и
«категориальная
ситуация».
«Функционально-
семантическое поле – базирующаяся на определенной семантической категории группировка
разноуровневых средств данного языка, взаимодействующих на основе общности их семантических
функций. В условном пространстве функций и средств устанавливается конфигурация центральных и
периферийных компонентов поля, очерчиваются зоны пересечения с другими полями». [Бондарко,
2005: 17]
А.В. Бондарко выделяет два основных структурных типа функционально-семантических полей:
моноцентрические и полицентрические. Моноцентрический тип структуры данных полей наиболее
четко представлен полями, в центре которых находится определенная грамматическая категория,
концентрирующая в целостной системе наиболее специализированное и наиболее регулярное
выражение данного круга функций. Отношения «вид глагола и аспектуальность», «глагольное время
и темпоральность», «лицо и персональность». Полицентрическими являются поля: таксис,
качественность, количественность, посессивность, локативность, бытийность. (Таксис — связь двух
предикативных единиц с точки зрения наклонения, лица, времени. Если в словосочетании инфинитив
указывается после глагола движения, то они совпадают по субъекту, а по модальности и времени - не
совпадают. Пришел поговорить (сначала пришел, потом будет говорить; пришел - действие реальное,
а говорить - желательное). Лишь у основного предиката данные категории выражены
морфологически, категории же вторичного предиката прочитываются относительно основного
предиката)
Соотношение центра и периферии функционально-семантического поля характеризуются
совокупностью следующих черт:
1)
максимальная
концентрация
базисных
семантических
признаков,
определяющих
качественную специфику данного функционально-семантического поля (центр), - разреженность
таких признаков (периферия)
2) сосредоточие связей, участие в максимальном числе оппозиций (центр) – рассредоточение
«сетки связей», их ослабление (периферия)
178
3) наибольшая специализированность данного языкового средства или системы таких средств
для реализации определенных семантических функций (центр) – меньшая степень специализации
(периферия)
4) регулярность функционирования данного языкового средства или комплекса средств (центр)
– нерегулярность или меньшая степень регулярности, меньшая употребительность (периферия).
[Бондарко, 2005: 18]
Признаки функционально-семантического поля.
1. Общность семантических функций.
Речь идёт о таких функциях, как выражение модальных, темпоральных, аспектуальных,
залоговых отношений. Семантико-функциональная общность служит основой, на которой
объединяются
разнородные
языковые
элементы
–
морфологические,
синтаксические,
словообразовательные, лексические. Функционально-семантическое поле имеет двусторонний
характер, у него есть план содержания и план выражения. К плану выражения относится формальноструктурная сторона всех тех разнородных языковых средств, которые являются элементами данного
поля. К плану содержания относятся значения этих языковых средств – грамматические, лексические
и лексико-грамматические.
2. Взаимодействие явлений, относящихся к разным сторонам языка – существенное
свойство функционально-семантических полей.
Это свойство отличает их от других разновидностей языковых систем, охватывающих лишь
однородные элементы, например, только морфологические или только лексические. Взаимодействие
компонентов поля имеет конкретное лингвистическое выражение, в частности оно проявляется во
влиянии
определенных
лексико-грамматических
разрядов
на
парадигму
«соседней»
морфологической категории.
В рассматриваемой А.В. Бондарко системе функциональной грамматики выделены следующие
группировки функционально-семантического поля:
1) функционально-семантическое поле с предикативным ядром: аспектуальность, таксис,
модальность
2) с субъектно-объектным ядром: субъектность, объектность,
определенность/неопределенность
179
3) с качественно-количественным ядром: качественность, количественность
4) с предикативно-обстоятельственным ядром: локативность, посессивность, обусловленность
(комплекс полей условия, причины, цели, следствия и уступительности).
Понятие функционально-семантического поля соотносится с понятием «категориальная
ситуация». «Имеется в виду типовая содержательная структура, а) представляющая собой один из
аспектов передаваемой высказыванием общей сигнификативной (семантической) ситуации, б)
базирующаяся
на
определенной
семантической
категории
и
соответствующем
поле,
в)
интерпретируемая как родовое понятие, по отношению к которому аспектуальные, темпоральные и
другие подобные ситуации являются понятиями видовыми». [Бондарко, 2005:19] Ситуации
аспектуальные: догонял, да не догнал; бытийные: есть такие люди; посессивные: эта книга у меня
есть.
Понятие категориальная ситуация непосредственно связано с принципом полевой структуры.
Предметом анализа является структура типовых ситуаций и их вариантов, выступающих в речи.
Значимость понятия категориальная ситуация в рассматриваемой модели функциональной
грамматики не менее существенна, чем роль понятия функционально-семантическое поле. Теория
категориальной
ситуации
является
продолжением
и
развитием
теории
функционально-
семантических полей. Когда речь идет об этих полях, о его компонентах и связях межу ними, о
структуре поля, то имеется в виду поле в абстрактном парадигматическом пространстве языковой
системы. А понятие категориальной ситуации ориентировано на реализацию элементов данного поля
в речи, в высказывании, на закономерности и типы функционирования рассматриваемых языковых
единиц. Понятие категориальной ситуации широко используется в «Теории функциональной
грамматики» А.В. Бондарко.
Ассоциативное поле
Это наиболее широкое лексическое образование, включающее слова, объединенные
ассоциативными связями в самом пространном диапазоне (по социальным, историческим,
психологическим образным ассоциациям, по сходству, контрасту, аналогии и т. п.). Например, по
принципу организации ассоциативного поля вокруг понятия "белый" могут быть сгруппированы
слова: свадьба (белое платье невесты), контрреволюция (белое контрреволюционное движение),
зима, Север, Санкт-Петербург (белые ночи), инфаркт (белый халат врача) и так далее. Лексика в
ассоциативном поле связана не прямыми, а опосредованными связями. Как элемент лексической
системы ассоциативное поле представляет собой самое аморфное лексическое образование с
180
размытыми и трудноопределимыми границами, поэтому редко используется как объект
лексикологического и семасиологического исследования.
Лингвокультурологическое поле - это совокупность единиц, в которых находит отражение
соответствующий фрагмент культуры и которые объединены общим содержанием. Поля имеют
определённую иерархическую структуру его основных классов слов (реалем) и соотносительных
языковых средств. В поле выделяется ядро (лексема-понятие или группа лесем-понятий), центр
(классы основных понятий, реалем с их синонимическими, антонимическими и другими
отношениями) и периферия (система смежных реалем, смежных полей - слов-понятий вторичной
семантической функции). Учитывая коммуникативный характер языка, целесообразно говорить о
парадигматическом и синтагматическом измерениях лингвокультурологического поля.
В нём выделяются два аспекта его единиц: собственно лингвистический и референтивный.
Поле как метод исследования лингвокультурологических единиц базируется на том, что
содержательная значимость каждой его составляющей зависит от всего состава комплексной
(синтезирующей) единицы.
Полевой
подход
включает
следующие
взаимозависимые
принципы:
целостности,
упорядоченности, взаимоопределяемости, полноты, произвольности границ, сплошного покрытия.
Выделение лингвокультурем поля производится на основании нахождения у них общих и
различительных признаков, то есть сходства и различия их смыслов путём выборки из словарного
состава имён-носителей значения лингвокультурем. Поле уподобляется определённой словесной
мозаике, в которой его единицы находятся в определённом "напряжённом" состоянии подобно
частицам силового поля.
Составляющими лингвокультурологического поля являются:
 имя (ядро) поля и его инвариантный лингвокультурологический смысл (интенсионал
имени и поля);
 классы (группы) лингвокультурем как единиц - единств собственно языкового и
внеязыкового содержания (экстенсионал поля); центр и периферия;
 категориальные отношения лингвокультурем в поле;
 парадигматика лингвокультурем;
 синтагматика лингвокультурем.
Лексико-семантическое поле.
181
Первоначально в роли таких лексических единиц рассматривали единицы лексического уровня
– слова; позже в лингвистических трудах появились описания семантических полей, включающих
также словосочетания и предложения.
Одним из классических примеров лексико-семантического поля может служить поле
цветообозначений, состоящее из нескольких цветовых рядов (красный – розовый – розоватый –
малиновый; синий – голубой – голубоватый - бирюзовый) общим семантическим компонентом здесь
является цвет.
В основе теории семантических полей лежит представление о существовании в языке
некоторых семантических групп и о возможности вхождения языковых единиц в одну или несколько
таких групп. В частности, словарный состав языка (лексика) может быть представлен как набор
отдельных групп слов, объединенных различными отношениями: синонимическими (хвастать –
похваляться), антонимическими (говорить-молчать)
Элементы отдельного лексико-семантического поля связаны регулярными и системными
отношениями, и, следовательно, все слова поля взаимно противопоставлены друг другу. Лексикосемантические поля могут пересекаться или полностью входить одно в другое. Значение каждого
слова наиболее полно определяется только в том случае, если известны значения других слов из того
же поля. Сравним два цветовых ряда красный – розовый и красный – розовый – розоватый. Если
ориентироваться только на первый цветовой ряд, то несколько разных цветовых оттенков могут быть
обозначены одной и той же лексемой розовый. Второй цветовой ряд дает нам более детальное
членение оттенков цвета, т.е. те же цветовые оттенки будут соотнесены уже с двумя лексемами
розовый и розоватый.
Отдельная языковая единица может иметь несколько значений и, следовательно, может быть
отнесена к разным лексико-семантическим полям. Например, прилагательное красный может
входить в семантическое поле цветообозначений и одновременно в поле, единицы которого
объединены обобщенным значением ‘революционный’.
Как отмечают И.М.Кобозева, Л.М.Васильев и другие авторы, связи между единицами
отдельного семантического поля могут различаться по «широте» и специфичности. Наиболее общие
типы связей – это связи парадигматического типа (синонимические, антонимические, родовидовые и
др.).
182
Например, группа слов дерево, ветка, ствол, лист и т.д. может формировать как
самостоятельное лексико-семантическое поле, объединенное отношением «часть – целое», так и
входить в состав лексико-семантического поля растений. В этом случае лексема дерево будет служить
гиперонимом (родовым понятием) для таких лексем, как, например, береза, дуб, пальма и т.д.
Лексико-семантическое поле глаголов речи может быть представлено в виде объединения
синонимических рядов (разговаривать – беседовать – общаться – ...; ругать – бранить –
критиковать...; дразнить – высмеивать – вышучивать – ...) и т.д.
Примером минимального семантического поля парадигматического типа может служить
синонимическая группа, например некоторая группа тех же глаголов речи. Это поле образуют глаголы
говорить, рассказывать, болтать, трепаться и др. Элементы лексико-семантического поля
глаголов речи объединены интегральным семантическим признаком 'говорения', но их значение не
тождественно. Единицы этого лексико-семантического поля различаются дифференциальными
признаками, например 'взаимное сообщение' (разговаривать), 'одностороннее сообщение'
(сообщать,
докладывать).
Кроме
того,
они
различаются
стилистическими,
узуальными,
деривационными и коннотативными компонентами значения. Например, глагол ругать, кроме семы
'говорения', обладает также дополнительным коннотативным значением.
В заключение хотелось бы сказать, что язык – явление динамичное и постоянно
развивающееся.
Он, естественно, требует точной классификации и структурирования. Однако многие
грамматические и лексические явления не поддаются однозначной систематизации. Их нельзя
загнать в жесткие структурные рамки.
Ярким примером могут послужить части речи. Ещё со времен античности это было предметом
ярких и ожесточенных споров. И до сих пор распределение слов по частям речи является проблемой
номер один среди лингвистов. Одним из выходов из ситуации является метод поля, благодаря своему
принципу «центр-периферия», наличию переходных зон и явлений, отсутствию четких границ –
качеств, отвечающих природе и сути языковой системы. Среди многих достоинств полевого подхода –
интерпретация понятия устойчивости в языке как категории относительной. Лингвистическое поле
носит системный характер и в первую очередь содержит в себе идею группировки (упорядоченного
множества) разнородных языковых единиц.
183
Таким образом, мы однозначно можем назвать теорию лингвистического поля – единственным
способом классификации в языке.
В ходе данной работы:
a. были даны понятия системы языка, системности и асистемности;
b. было проведено сравнение лингвистического поля и языковой системы;
c. была дана развернутая классификация признаков поля и история изучения теории
поля;
d. были подробно разобраны некоторые типы лингвистических полей.
Отметим, что мнения всех ученых сходятся на необходимости дальнейшего анализа принципов
системности и асистемности в языке, а также последующего развития и разработки теории
лингвистического поля.
Список литературы.
1. Адмони В.Г. Основы теории грамматики. М.: изд-во УРСС, 2004. 104с.
2. Бондарко А.В. Полевые структуры в системе функциональной грамматики
// Проблема
функциональной грамматики. Полевые структуры / Под ред. А.В. Бондарко, С.А. Шубик. СПб.:
изд-во «Наука», 2005. С.12-28.
3. Бондарко А.В. Теория морфологических категорий и аспектологические исследования. М.:
изд-во Языки славянских культур, 2005. 624с.
4. Гулыга Е.В., Шендельс Е.И. Грамматико-лексические поля в современном немецком языке. М.:
изд-во «Просвещение», 1969. 184с.
5. Гюстав Г. Принципы теоретической лингвистики. М.: изд-во «Прогресс», 1992. 224с.
6. Карташев В.А. Система систем. Очерки общей теории и методологии. М.: изд-во «ПрогрессАкадемия», 1995.325с.
7. Кезина С.В. Семантическое поле как система // Филологические науки. 2004. №4. с.79-86.
8. Кобозева И.М. Лингвистическая семантика: Учебник. М.: изд-во Ком-Книга, 2007. 352с.
9. Ляпичева Е.Л. О сущности и свойствах лингвистического поля в условиях смены научной
парадигмы.URL: www.nbuv.gov.ua/portal/natural/vdpu/Movozn/2008
10. Минина О.Г. Язык как система. (К вопросу о системности и асистемности в языке) //
Альманах современной науки и образования. 2008. №2 (9), часть 3, Тамбов. с. 162-
184
11. Мурзин Л. Н. Полевая структура языка6фатическое поле // Фатическое поле языка
(памяти профессора Л. Н. Мурзина). Пермь, 1998. с.9-14.
12. Павлов В.М. Полевой подход и континуальность языковой системы // Общее языкознание и
теория грамматики: Материалы чтений, посвященных 90-летию со дня рождения Соломона
Давидовича Канцельсона / Под ред. А.В. Бондарко. СПб.: изд-во «Наука», 1998. с.28-40.
13. Павлов В.М. Принцип поля в грамматическом исследовании и идея противоречия //
Исследования по языкознанию: к 70-летию члена-корреспондента РАН Александра
Владимировича Бондарко / Под ред. С.А. Шубик. СПб.: изд-во СПбГУ, 2001. с.5-12.
14. Помпаева Г.В.Понятие «поля» в современных лингвистических исследованиях. URL:
http://www.lib.kalmsu.ru/zagl.htm
15. Тираспольский Г.И. Система языка и системность в языке. // Филологические науки. 1999. №6.
с.45-53.
16. Толковый словарь русского языка: в 4тт / Под ред. Д.Н. Ушакова. М.: изд-во «ТЕРРА», 1996. Т.4.
С.465.
17. http://www.gramota.ru/book/ritorika/4_4.html
18. http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/SEMANTICHESKOE_POLE.html
Горчакова Л.В.
Инновационные словообразовательные способы в современном
английском Интернет-языке.
Появление и развитие Интернета внесло много изменений в нашу жизнь. Границы
общения между людьми из разных стран стали стираться, информация распространяется в
считанные секунды, многое теперь можно сделать онлайн, не выходя из дома. Естественно, и
язык стал стремительно меняться под влиянием новых информационных технологий. В него
внедрились не только ранее не известные нам названия деталей компьютера, строения
Интернета и сайтов, но и появилось громадное количество слов и выражений в
«повседневном» языке, которыми люди пользуются исключительно в мировой Сети.
Постепенно эти неологизмы стали появляться в печати, устной речи, официальной
терминологии. Язык, которым люди пользуются в Сети, постоянно модифицируется,
пополняется и меняется с огромной скоростью. Вследствие чего исследователи не успевают
185
угнаться за этими процессами. Следует отметить, что данных исследований не так много,
большинство из них уже устарело, ведь, как указывалось, в настоящий момент времени ничто
не развивается так быстро, как онлайн-язык. Как следствие, исследование данного вида
социолекта вызывает у лингвистов неподдельный интерес.
Таким
образом,
Интернет-язык
предстает
перед
исследователями
как
новое,
стремительно развивающееся и малоизученное социально-языковое явление, которое
обладает огромным потенциалом и простором для творчества, а также предлагает новые идеи
в словообразовании, что делает изучение Интернет-языка – как самого подвижного слоя
лексики – чрезвычайно актуальным.
Теоретической базой исследования послужили современные труды представителей
отечественной и зарубежной лингвистики Арнольд И.В., Комлева Н.Г., Матюшенкова В.С.,
Ермаковой О.И., Войскунского А.Г., Гусейнова Г., Dzurick A., Raymoind E., Jenkins H.,
Dougill J. и других. В теоретическую базу включены статьи британских и американских
журналов, касающихся лингвистического аспекта в Интернет-языке, а также многочисленная
электронная литература.
Объектом данного исследования является современный английский Интернет-язык.
Предмет изучения включает в себя инновационные словообразовательные способы в
Интернет-языке,
в
частности
фонетические,
графические,
окказиональные
и
комбинированные способы.
В данной работе мы остановимся на видах и типах Интернет-языка на базе английского
языка, а главной целью работы является выявление, описание и классификация моделей
словообразования в Интернет-языке.
Для достижения поставленной цели потребовалось решить ряд задач:
1. Рассмотреть вопрос об истории возникновения и о причинах происхождения
Интернет-языка.
2. Дать представление о разновидностях Интернет-языка.
3. Изучить лингвистические особенности Интернет-языка.
4. Описать случаи образования языковых единиц по инновационным моделям,
специфичным для Интернет-языка.
5. Предложить классификацию моделей в Интернет-языке.
186
В соответствии с поставленной целью и задачами применялись следующие научные
методы исследования: метод сплошной выборки, количественный метод, описательный
метод, интерпретативный анализ.
В качестве материала исследования были проанализированы многочисленные Интернет
сайты, ресурсы сетевых форумов, чатов, онлайн словари Интернет-языка. В качестве
примеров в настоящей работе были приведены не только широко используемые и известные
слова и фразы из Интернет-языка, но и новейшие примеры и тенденции, ранее не затронутые
в лингвистических исследованиях.
Общий объем корпуса исследования составляет около 250 лексических единиц.
Научная
новизна
исследования
состоит
в
попытке
выявления,
описания
и
классификации инновационных способов словообразования в современном английском
языке.
Практическая значимость настоящей работы определяется тем, что результаты
исследования могут оказаться полезными для дальнейшей разработки вопросов, связанных с
изучением инновационных способов в современном языкознании.
Структура работы определена поставленной целью и задачами. Настоящая работа
состоит из введения, из теоретической главы, где рассматриваются история и причины
возникновения Интернет-языка, его виды и цели, а так же его лингвистические особенности;
из
практической
главы,
где
описываются
и
классифицируются
непосредственно
словообразовательные способы, из заключения, в котором обобщаются результаты работы и
обозначается проблемное поле, из списка использованной литературы.
Английский Интернет-язык как лингвистический феномен.
История возникновения и причины происхождения Интернет-языка.
Компьютер
представляет
собой
продукт
интеллектуального
творчества,
предназначенный для того, чтобы преодолеть человеческие ограничения в работе с
информацией.
Продолжительный
период
эволюции
компьютера
и
всей
сферы
информационных технологий привел к парадоксальной ситуации. Компьютер начинает
оказывать влияние на самые различные аспекты деятельности человека: преобразует сферу
производства, трансформирует социальные структуры, видоизменяет взаимодействие людей
друг с другом. Дальнейшее развитие Сети выдвинуло проблему взаимодействия английского
языка и связанных с ним социокультурных представлений с другими языками и ценностными
представлениями носителей других культур в пространстве электронной коммуникации.
187
Развитие технологий привело к идее объединения компьютеров в Сеть, что должно было
служить
чисто
прагматическим
целям.
Как
известно, идея рождения
Всемирной
компьютерной Сети принадлежит Министерству обороны США, которое планировало
создать надежное пространство обмена данными, способное пережить даже ядерный удар. В
дальнейшем инициатива в развитии Интернета перешла в руки ученых.
Первые проявления сетевого сленга появились задолго до появления Интернета. Об том
писал Рафаэль Финкель в 1975 году в Jargon File (Словарь жаргона) – в этом сборнике автор
объединил сленг хакеров технической культуры, используемый в MIT AI Lab, the Stanford AI
Lab и других подобных обществах. Этот сленг пришел из научной фантастики, что вполне
логично объясняет тот факт, что большинство программистов ранее были читателями
научной фантастики.
Очевидно, что известных нам терминов в Jargon File того времени было очень мало, и в
наши дни используются только два слова из того словаря, это «flame» (огонь - активное
эмоциональное обсуждение чего-либо, переходящее в спор и оскорбления) и «loser»
(неудачник, лузер - человек, у которого что-либо не получается. В данный момент наиболее
активно используется в компьютерных играх).
В 1981 году, хакер Чарльз Спарджен заинтересовался работой Рафаэля Финкеля и
посодействовал в её публикации. «Файл о жаргоне» появился в «CoEvolution Quarterly»
Стэарта Брэнда (выпуск 29, страницы 26-35 с иллюстрациями Фила Вадлера и Гая Стила. Это
было первым печатным изданием «Файла о жаргоне».
Более
поздняя
версия
«Файла
о
жаргоне»,
расширенная
сопровождающими
комментариями для более широкой публики, была отредактирована Гаем Стилом, и издана в
виде книги в 1983 году. Название книги было «The Hacker’s Dictionary» (Словарь Хакера).
Другие редакторы данной работы, Рафаэль Финкель, Дон Вудс, Марк Криспин и Джеофф
Гудфеллоу, так же внесли свои изменения и издали еще одну книгу, которая стала известна
как «Steele-1983» (Стил-1983).
После последней публикации, данная работа не пополнялась и не обновлялась вплодь
до 1990 года. К тому моменту еще уже считали наследием прошлого. Однако в 1990 году
была произведена ревизия информации в данной работе, 80% материала было оставлено, по
большей части лишь из исторического интереса, и была добавлена масса новой информации,
которая на данный момент является достаточно полной. Обновленный «файл» уже
концентрировался не только на сленге хакеров, но и на всех технических и компьютерных
188
культурах, которые пользуются своим профессиональным социолектом.
С появлением
Интернета словарь сильно изменился, в его состав начали входить многие современные
выражения из компьютерного жаргона. К 1990 году, «Файл о жаргоне» пополнился
сокращениями, используемыми для переговоров между двумя терминалами, наример: BTW
(by the way – кстати говоря), THX (thanks – спасибо), FYI (for your information – к Вашему
сведению). [Eric Raymond, 2004]
Эрик Рэймонд и Гай Стил поддерживают «файл» на современном уровне, на данный
момент существует последняя версия книги, которая носит название «The New Hacker’s
Dictionary» (Новый словарь хакеров).
В наши дни пользователи компьютеров заговорили на придуманном ими же языке.
Специфика этого сленга заключается в том, что сетевое общение предоставляет возможность
не только переписки, но и диалогов в реальном времени [Гусейнов, 2000], что приближает
его в некотором отношении к общению устному. Такой своеобразный тип коммуникации
порождает новые языковые обороты, которые употребляются исключительно в письменной
форме. Возникновение многих языковых формул и графических знаков, принятых при
общении в Сети, связано с желанием уподобить письменную речь устной, а также со
стремлением ускорить процесс ввода сообщения. [Jargon File: Revision History]
В настоящий момент Интернет наполнен разнообразными выражениями, сокращениями
и даже новыми словами, которые были созданы специально для общения через мировую
Сеть. Этот сленг часто непонятен человеку, не знакомому с Интернетом, а иногда и вовсе
кажется не родным языком.
Разновидности Интернет-языка.
Английский Интернет-язык появился гораздо раньше русского, он же стал основой для
сленга в других языках. Получив широкое распространение в Сети, этот сленг постоянно
пополнялся новыми выражениями, которые поначалу, как употребляли, так и придумывали
только сами Интернет-пользователи.
На данный момент Интернет-язык английского языка обладает не только самой
обширной словарной базой, но уже и несколькими “подвидами” Интернет-языков:
- American Online Speak
- Leetspeak
- Engrish
- Lolspeak
189
Появление сетевого сленга преследовало определенную цель, а именно – сэкономить
время, уменьшив объем текста, который нужно было набирать на клавиатуре, чтобы успеть
сказать как можно больше. По этой причине основные средства создания Интернет-сленга и
были
аббревиатуры
разных
мастей,
пиктограммы
и
сокращения
наиболее
часто
употребляющихся слов. Эта система сокращения слов получила название short-type или AOL
speak (American Online Speak – Американский Онлайн Язык); тенденция сокращать слова и
упрощать язык появилась именно в Америке. Эта система сейчас активно применяется в
СМС-сообщениях. [13: Internet Linguistics]
Однако не всегда главной целью Интернет языка является экономия времени, но иногда
шифрование смысла. Сюда можно отнести такой Интернет-социолект, как leet (от
английского слова “elite”) – в нем латинский алфавит заменяется различными символами цифрами, скобками, кавычками,- которые графически напоминают ту или иную букву.
Еще одной целью Интернет языка стало пародирование неправильного написания или
произношения, например в таких социолектах, как Engrish (где английский язык строится в
соответствии с грамматикой японского языка – как пародия на азиатский акцент) или
Lolspeak
(где
предложения
строятся
грамматически
неправильно,
подражая
либо
иностранцам, либо маленьким детям, еще не научившимся грамматике).
В последующих подпараграфах остановимся на перечисленных выше социолектах более
подробно.
AOL Speak. Обратимся к рассмотрению AOL Speak. American Online Speak или Short
type – это слэнг, наиболее часто используемый Интернет пользователями для экономии
времени печати сообщения. Он получил широкое распространение в смс сообщениях, откуда
появились другие его названия, такие как txtspk (text speak – язык сообщений), sms language
(язык смс). Это один из самых распространённых Интернет социолектов английского языка;
в нём активно применяются каламбурные способы словообразования. Данный вид
социолекта можно сравнить в ребусом, так как он часто использует различные символы,
пиктограммы и отдельные буквы для выражения целого слова, например:
-M8, I’ll fix ur computer, don’t wrry
-OMG, thx, dude!!!
-Sure, np. But 4 now - brb, dinner.
Как это выглядит на обычном английском языке:
-Mate, I’ll fix your computer, don’t worry.
190
-Oh my God, thanks, dude!!!
-Sure, no problem. But for now – [I’ll] be right back, dinner.
-Дружбан, я починю твой компьютер, не волнуйся.
-О Боже, спасибо, чувак!!!
-Конечно, без проблем. Но пока что отойду – ужин.
Таким образом, AOL далеко не всегда подчиняется грамматическим стандартам
английского языка, вызывая негативную реакцию преподавателей и учёных. Однако
неоспоримо его удобство и экономия времени при письменном общении в реальном времени.
Leet. Следующий подвид Интернет-языка – leet. Leet — распространившийся в
Интернете вид слэнга, основным отличием которого является замена латинских букв на
похожие цифры и символы, имитация и пародия на ошибки, характерные для быстрого
набора текста, имитация жаргона хакеров и геймеров. Используется в основном в
письменном виде, некоторые слова (напр, pwn) не имеют определённого произношения. Само
слово «leet» произошло от английского «elite» (Элита), и на жаргоне leet может писаться как
l33t, l33+, 1337 и др. Когда этот язык стал более распространён, этот термин стал
записываться
как 10100111001 (двоичная запись 1337), чтобы сделать его ещё более
загадочным и запутанным.
Язык Leet образовался в Bulletin Board System в 1990 году, где статус «elite» (элита)
предоставлял пользователям доступ к файлам и папкам, хранящимся здесь, к играм, и к
специальным чатам. Часто в дополнение к этому они могли скачать архивы с пиратскими
программами, файлы с текстами подозрительного содержания, например, как сделать бомбу
или как изготовить наркотик в домашних условиях. Данный социолект был образован, чтобы
обходить стороной запреты и языковые фильтры, разработанные в этой системе, а также,
чтобы администратор не понял о чем идёт речь, и не закрыл данную тему. Поначалу он
считался языком хакеров, но позднее перекочевал в мейнстримю. Формы языка Leet,
используемые не для развлечения, содержат более сложный набор символов, нежели вариант
мейнстрима, и используется до сих пор всё с той же целью зашифровать и скрыть от
посторонних глаз смысл беседы. Поэтому «профессиональный» Leet может использовать
комбинации криптологических приёмов, делающих написанное основательно непонятным
для непосвящённых.
This is an example of leetspeak: +H1$ 1$ @N 3XamplE OpH [email protected] (Это пример
речи leet). [Dzurick, 2009]
191
Помимо такой особенности, как замена букв символами, leet так же обладает
характерными морфологическими признаками. Например использование суффикса –xor.
Суффикс -(x)xor (а также -zor, как один из вариантов) может использоваться как
стандартный для английского языка суффикс -er или -or, чтобы отличать существительное,
обозначающее человека, принадлежащего к определённой профессии, от глагола. Например,
pwnzor (owner — владелец) и haxxor (hacker — хакер). Xxor, zor, zorzz и xxorxx также
применяются как суффиксы сравнительной и превосходной степеней прилагательных. Слова
с
этими
суффиксами
имеют
большую
степень
интенсивности.
Существительные,
обозначающие принадлежность человека к определённой профессии, с этими суффиксами
могут также стать глаголами, обычно при добавлении к ним -ed или -’d. Так, фраза «you have
been pwnzored» становится эквивалентной фразе «you have been pwned» (ты был побеждён).
Эти суффиксы также могут добавляться к основе любого другого глагола без изменения
смысла. Образовавшиеся глаголы спрягаются так же, как и правильные английские глаголы.
Из-за произношения суффикса -xor ([z], как в слове xylophone) носители языка Leet стали
использовать в том же значении суффиксы -zor и -zorz. Добавление -ri- к словам с этими
суффиксами передаёт высшую степень иронии. Например, «I am the suxorixorage». Также в
этом значении используется суффикс -izzle (owndizzle).
Другим характерным признаком языка leet является использование суффиксов -age и –
ness. Глаголы могут переходить в существительные просто при добавлении к ним суффикса age. Аналогично, прилагательные становятся существительными с помощью суффикса -ness.
Так, например, глагол speak становится существительным speakage, а прилагательное leet —
существительным leetness, как, например, во фразе «I know Leetness speakage», означающей
«I know Leetspeak» (я знаю язык Leet). Из-за высокой изменчивости языка получившиеся
существительные могут также использоваться как глаголы, например, «Complete Pwnage»
(Completely owned — полностью побеждён). Суффикс -ness используется чтобы увеличить
выразительность слова, чаще всего в восклицательной форме: например, «coolness!».
В формах простого прошедшего времени, заканчивающихся на -ed, пользователи языка
Leet могут использовать апостроф (’) вместо e, как в поэтическом языке прошлых веков.
(Например, pwned становится pwn’d). Но, в отличие от поэтического языка, использование
апострофа здесь подчёркивает произношение гласного звука. Правила языка Leet позволяют
опускать пунктуационные знаки (это часто происходит из-за большой скорости набора),
таким образом апостроф может менять свою позицию в слове, без изменения его смысла.
192
Иногда буква е совсем опускается, а слово может заканчиваться на t, например, owned может
писаться как ownt.
Слова, заканчивающиеся на -and, -anned, -ant или похожие звуки, иногда пишутся с
суффиксом -& на конце. Чаще всего такое написание встречается в слове banned
(запрещенный). Например, «I’m sorry, you’ve been b&» (Мне жаль, но вам запрещен вход).
Как альтернатива такому написанию встречается написание «B7» (потому что символы «&» и
«7» располагаются на одной и той же клавише).
Изобретение новых форм слов сильно подвержено обобщению, как и в других жаргонах
хакеров. Например, если haxored это форма прошедшего времени от глагола to hack (hack →
haxor → haxored) (незаконно получать доступ к компьютерным программам), то winzored это
форма прошедшего времени от глагола to win. [14]
Примеры слов из языка leet:
hax0r (англ. hacker) — хакер
to pwn (англ. to own) — «сделать», выиграть.
noob (англ. newbie) — новичок
1amer — ламер
suxxor, suxxorz (англ. to suck) — делать что-либо плохо (досл. «сосать»)
roxxorz (англ. to rock) – делать что-либо круто
Предложения в языке leet могут быть достаточно простыми для чтения даже
для
неподготовленного человека, например:
wH4+'S uR n4ME
"what’s your name" (Как тебя зовут)
Или же язык может быть настолько закодирован, что даже при прочтении «перевода»,
увидеть буквы в оригинале достаточно сложно:
1 (4/\/"7 |_|/\/[)3|2574/\/[) \/0|_||2 \/\/|2171/\/9.17’5 (0/\||=|_|51|\/9
«I can’t understand your writing. It’s confusing»
(Я не понимаю твоё письмо. Оно запутанно).
Компьютерный социолект leet в его первоначальном виде больше не существует, однако
его можно часто увидеть в интеренете для придания саркастического или комического
эфеекта предложению. Как, например, печатая быстро, пользователи Интернета иногда
ставили единицу рядом с восклицательным знаком – по причине, что они находятся на одной
клавише – и их сообщение могло выглядеть так: «This is really exciting!!11» (Это очень
193
волнующе). Теперь часто можно увидеть вообщения вроде «This is really exciting!!11oneone»
(Это очень волнующе!!11один один), которые несут в себе пародийную значимость. Сарказм
очевиден, так как вряд ли можно случайно написать вместо нескольких восклицательных
знаков слово one «единица». [Dzurick, 2009]
Итак, leet обладает огромным количеством особенностей, от графического исполнения
алфавита до новых окончаний и суффиксов. Несмотря на то, что этим языком уже не
пользуются для «кодирования» текста, leet остаётся популярным, а слова, зародившиеся в
этом языке, активно используются в Интернет-языке.
Engrish. Еще одной разновидностью Интернет-языка является engrish. Engrish – это
нестандартный, видоизмененный английский язык, который впервые проявил себя в Японии,
и теперь используется в современном Интернет-языке для создания комического эффекта.
Сюда, в первую очередь, входит особенность японского языка, в котором отсутствует фонема
«L», что приводит к её замещению фонемой «R». Однако сам термин «engrish» не произошёл
от японского языка, так как в японском есть специальное слово «eigo» для обозначения
английского языка. Существует и другая особенность японского языка, которая нашла
отражение в engrish. Заимствованные из английского языка слова видоизменяются для записи
на кандзи, хирагане или котогане (японские иероглифы), которые содержат определенный
набор звуков (2 или 3), что не позволяет записать английское слово, сохранив оригинальное
сочетание звуков. Таким образом, английские слова произносятся почти как японские.
Например: miruku < milk (молоко), nanba < number (номер), dasuto bokkusu < dust dox
(мусорная корзина), garasu < grass (трава) и тд.
Между грамматикой японского и английского языка существует огромная разница:
отсутствие артиклей в японском языке, другой порядок слов, частый пропуск подлежащего и
тд. Так японцы испытывают большие трудности при изучении английского языка.
Так как engrish используется для подражания исключительно японскому языку, то
существуют и другие социолекты, который относятся к остальым азиатским странам.
Например Konglish (Korea + English) – аналог для Кореи, Singlish (Singapore + English) – для
Сингапура и Chinglish (China + English) – для Китая. Однако эти социолекты используется
значительно реже; японская версия распространена по большей части из-за популярности
японского аниме, музыки, кино и литературы среди молодого поколения, а так же
современной тенденции включать английские слова в японскую речь. Например:
194
Neta dossari mochiyori nuu teipu – We gather material for a new tape (Мы собираем
материал для новой кассеты).
Suri saizu ha kojinsa gaaru – The “three sizes” (measurements) are different from individual
to individual (Размеры одежды у всех разные).
Данный феномен зародился в маркетинговых фирмах, которые, для их популяризации за
рубежом, стали использовать английские надписи на своих продуктах. Весь перевод
осуществлялся непрофессионалами, что приводило к совершенной бессмысленности и
комичности фраз. Однако тенденция распространилась и теперь английские слова
используются уже не для придания какого-либо смысла, а так как это модно [Dougill, 2008].
Engrish был создан, чтобы посмеяться над неумелым употреблением английского языка
иностранцами. Однако именно этот социолект обладает самым необычным и сложным
способом создания новых слов. Это придает ему большую ценность как объекту
лингвистического анализа.
Lolspeak. К числу Интерент-языка относится Lolspeak. Lolspeak (lol (laughing out loud) +
speak: «смешной разговор») – это социолект Интернет-языка, главной особенностью которого
является неправильная запись большинства слов в предложении, при этом сохранение их
оригинального произношения (или составление нового, но похожего и узнаваемого). Lolspeak
так же иногда называют catspeak, потому что зародился данный социолект на сайте
http://icanhascheezburger.com/ , где и до сих пор переписываются иключительно на этом
социолекте. Сайт этот является огромной базой картинок с животными (по большей части
кошками), с юмористическими подписями к ним. Английский язык для этих подписей был
сильно изменён, как бы «подражая» языку кошек и делая подписи более несерьезными. По
своей сути lolspeak выглядит примерно так же, как письмо маленьких детей, еще не
изучивших грамматику и правописание, о чем было анонимно написано в журнале «Linguistic
Mystic» в 2007 году: «The best explanation I’ve come up with is that the grammatical errors
remind English speakers of the speech of children, and thus, come up with more cuteness» (Лучшее
объяснение грамматических ошибок, к которому я пришёл, это то, что они напоминают
носителям английского языка речь детей, и таким образом, делают её более милой).
Характерными особенностями lolspeak являются:
- замена аффиксов и приставок на грамматически несоответствующие: inbelieveable <
unbelieveable (невероятный).
195
- неправильное составление прошедшего времени: he goed < he went (он пошёл), growed
< grew (вырос).
- изменение оригинальной записи слова таким образом, чтобы она оставалась
узнаваемой (часто звуковой состав сохраняется, но не идеально): yoo < your (твоё),
kunnekshun < connection (соединение), sownds < sounds (звуки), egsept < except (кроме), taim <
time (время), burfdei < birthday (день рождения).
Так же в вышеупомянутой статье журнала «Linguistic Mystic» было отмечено, что
lolspeak настолько распространился как социолект Интернет-языка, что «люди уже начинают
спорить о “правильном” написании того или иного слова на lolspeak». Так же анонимный
автор писал о том, что в данном социолекте «неправильно применяется всё от грмматики
языка (eated < ate), … до согласования глаголов (I are serious cat)».
Многие другие лингвисты писали об особенностях lolspeak в своих статьях, например:
Aaron Rutkoff в «Wall Street Journal» 2007 года отмечал «deliberately bad grammar» (нарочито
плохую грамматику); Joshua Green заметил, что lolspeak это «своеобразный Engrish, который
путает глаголы с существительными и поощряет нетрадиционное, базирующееся на фонетике
правописание».
Таким образом, lolspeak ассоциируется с “детской” неправильной грамматикой,
олицетворяющей язык кошек. Естественно, подобный социолект вызывают бурю негативных
отзывов и возмущения со стороны преподавателей, которые всеми силами пытаются
объяснить своим ученикам грамматические правила, а те, в свою очередь, нарочно их
нарушают. Однако многие лингвисты и исследователи позитивно отзываются о lolspeak,
отмечая, что и в нём есть свои «правила правописания», и что этот социолект может многое
привнести
в
лингвистические
исследования.
В
подтверждение
этому
известный
американский писатель и журналист Lev Grossman в журнале «Time» 2007 года в шутку
написал: «Помните, что кошки не так-то сильны в правописании, да и согласование глаголов
у них не очень хорошо выходит» [Dzurick, 2009].
Итак, английский Интернет-язык богат различными социолектами и не ограничивается
четырьмя, описанными выше. Однако мы рассмотрели именно их, так как они являются
самыми известными и широко употребляемыми. Эти социолекты несут различные функции
употреблеиния, а так же богаты своеобразными лингвистическими особенностями и
самобытными способами словообразования.
Лингвистические особенности Интернет-языка.
196
Устно-разговорная речь с ее выразительностью позволяет установить тесный контакт
со зрителем, овладеть его
вниманием. Разговорные конструкции в
Интернет-языке
используются для создания эмоционально-экспрессивной окраски, образности, доходчивости
и действенности языка, который предназначен для массового потребителя, а потому должен
быть близок ему по структуре. Употребление элементов литературно обработанного
синтаксиса в Интернете является своеобразным стилистическим приемом, который связан со
стремлением выделить в нём слова, характеризующие достоинства Интернет-языка.
В языке компьютерного сленга грамматика как бы уходит на второй план, поскольку
главное в нём - достижение смыслового и эмоционального эффекта.
Мы привыкли легко различать письменную и устную речь на основании средства
передачи информации — звука или графических знаков. Интернет все несколько усложнил.
Оказалось, что текст может представлять собой набор графических знаков, но при этом быть
устным концептуально. Ситуации, когда человеку приходилось излагать «устные мысли» в
письменной форме, существовали и раньше (личная переписка, письма и т.п.). Однако лишь в
Сети письменный текст занял доминирующее положение.
Подстраиваясь под наши потребности, язык становится менее требователен к себе. Если
в недавнем прошлом каждая найденная в газете опечатка была настоящим маленьким
событием, то теперь, ошибками, опечатками, описками в Сети никого не удивишь. А. Е.
Войскунский ожидает худшего: с приходом в Интернет других этнических групп
«содержание и языковое наполнение веб-сайтов станут еще более толерантны к
грамматическим ошибкам и опечаткам» [Войскунский, 2001].
Лексика прямо или косвенно отражает действительность, реагирует на изменения в
общественной, материальной и культурной жизни народа, постоянно пополняется новыми
словами для обозначения новых предметов, явлений, процессов, понятий. Так, расширение и
совершенствование различных областей материального производства, науки и техники
приводит к появлению новых специальных слов – терминов или целых терминологических
пластов; подобные слова нередко переходят в область общеупотребительной лексики, что
связано, в частности, с расширением общей образованности и научной осведомлённости
среднего носителя языка.
В лексике находят отражение социально-классовые, профессиональные, возрастные
различия внутри языкового коллектива. В соответствии с этим лексика подразделяется по
принципу принадлежности к различным социальным социолектам: жаргон, арго, сленг и т.п.
197
В лексике отражается принадлежность носителей языка к разным территориальным
социолектам, а также сохраняются местные специфические особенности речи.
Вся лексика того или иного языка делится на литературную и нелитературную. К
литературной относятся:
1)
книжные слова
2)
стандартные разговорные слова
3)
нейтральные слова
Все это лексика, употребляемая либо в литературе, либо в устной речи в официальной
обстановке. Существует также нелитературная лексика, которая распадается на следующие
группы слов:
1)
профессионализмы
2)
социолектные слова
3)
вульгаризмы
4)
жаргонизмы
5)
сленг
6)
слова, образованные для определённого случая
Такая лексика отличается своим разговорным и неофициальным характером.
Подробнее рассмотрим сленг, который является объектом нашего изучения.
В «Словаре английского сленга» Матюшенкова В.С. даётся такая трактовка: «Сленг –
это особый исторически сложившийся и в большей или меньшей степени общий всем слоям
говорящих вариант языковых норм, бытующий в основном в сфере устной речи и
генетически и функционально отличный от жаргонных и профессиональных элементов
языка» [Матюшенков, 2005].
Сленг – это слова, которые часто рассматриваются как нарушение норм стандартного
языка. Это очень выразительные, ироничные слова, служащие для обозначения предметов, о
которых говорят в повседневной жизни.
Сленг – 1) то же, что и жаргон; 2) совокупность жаргонизмов, составляющий слой
разговорной
лексики,
отражающей
грубовато-фамильярное,
иногда
юмористическое
отношение к предмету речи. Эти слова употребляются преимущественно в условиях
непринуждённого общения.
В словах сленга обязательно присутствуют четыре типа коннотаций: эмоциональный,
экспрессивный, оценочный и стилистический; эмоциональный компонент в большинстве
198
случаев иронический, презрительный и соответственно оценочный [Арнольд, 1981].
Стилистические сленгизмы четко противопоставляются литературной норме, и в этом
отчасти самый смысл новизны их употребления. Они всегда имеют синонимы в литературной
лексике и, таким образом, являются как бы вторыми, более экспрессивными, чем обычные,
названиями предметов, почему-либо вызывающих эмоциональное к себе отношение.
Экспрессивность их опирается на остроумие, образность, неожиданность, иногда забавное
искажение.
Таким образом, сленг – «лексический слой, состоящий из слов и выражений с полным и
притом
специфическим
набором
узуальных
коннотаций,
отличающихся
от
своих
нейтральных синонимов именно этими коннотациями» [Арнольд, 1981].
В результате тщательного анализа примеров Интернет-языка было выявлено достаточно
большое количество фоно-графических средств, таких как: аллитерация – намеренное
многократное повторение одинаковых или акустически сходных согласных звуков или
словосочетаний. Например: Bow-wow (гав-гав) - an unattractive woman (непривлекательная
женщина); safe and sound – живой и здоровый; Plug and Play - "Включи и играй" - легкое в
использовании оборудование, не требующее настроек. Ассонанс - намеренное многократное
повторение
одинаковых
или
акустически
сходных
гласных
звуков
в
близкой
последовательности с целью звуковой и смысловой организации высказывания. Blah blah
blah – бла бла бла, и тому подобное, и так далее. Звукоподражание – соответствие
фонетического состава высказывания изображаемой
картине, реализуемое за счет
аллитераций. Многократное употребление звуков, имитирующих естественные звуки. Dindon – имитация звонка; tick, tock – имитация тиканья часов.
Графоны – графические отклонения от нормативного написания. Интериорные
отклонения – графические отклонения от нормативного написания в составе слова. Lookin' looking (смотрящий); fella - fellow (дружище); U - you (ты, вы); thx - thanks (спасибо).
Контактные отклонения – графические отклонения от нормативного написания на стыке
слов. Gonna < going to (собираюсь); wanna < want to (хочу); kinda < kind of (вроде); gotcha <
got you (попался).
Самым простым примером графонов в компьютерном сленге могут служить так
называемые «смайлы» - сочетание различных символов и знаков препинания, изображающие
лица, которые служат для выражения эмоций в письмах или чате. Смайлик обычно
199
располагается сразу после высказывания, к которому он относится, либо в конце фразы. Он
также может употребляться отдельно как реакция на процитированную фразу.
Например смайлы, отражающие радость, позитивное настроение: :-) =) :D ^_^ :3 :P и
тд. Примеры смайлов, представляющих собой грусть, печаль, плачь: :-( D: .__. ;__; :’( и
т.д. Смайлы недоумения, удивления, сомнения: :-O %-) o_O >_< >_> и т.д. Существует
множество других эмоций, которые можно выражить смайлами, и огромное количество
вариаций этих смайлов.
Применение графонов, сокращений и других средств языка основано не только на
желании раскрасить беседу, придать ей эмоциональную окраску, но и сэкономить время на
написании длинных или часто повторяющихся слов, фраз и даже предложений.
Отсутствие
непосредственном
паралингвистических
общении,
также
средств,
сопутствующих
компенсируется
коммуникации
специальными
знаками.
при
Кроме
смайликов существует еще несколько специфических синтаксических соглашений:
Так, например, текст, набранный заглавными буквами воспринимается как КРИК,
например: HI EVERYBODY!! THIS IS MY FIRST TIME HERE!! (ВСЕМ ПРИВЕТ!! Я ЗДЕСЬ
В ПЕРВЫЙ РАЗ!!). Квадратными скобками выделяются комментарии, никак не относящиеся
к основному содержанию сообщения, например: I listen rock music, watch movies and like to
hang out! I will respond to everybody!!! [my email is down there in the info] (Я слушаю рок
музыку, смотрю кино и люблю туосваться! Отвечу всем!!! [мой е-мэйл внизу в
информации]). Ударение в слове часто обозначается заглАвной буквой. Так же является
модным писать предложения, беспорядочно меняя регистр: I LiKe iNTerEsTInG pEOplE (Мне
нравятся интересные люди), однако это не несет в себе никакого дополнительного смысла, а
является просто способом выделиться [Ермакова О.И., 2000].
В Интернет-языке часто нарушаются морфологические категории, например: нарушение
падежных форм местоимений: Me am so lonely! (Я так одинок!); опущение глагола-связки:
how _ things going? (как дела?); ненормативное построение сравнительной степени
прилагательного: And we went pretty far, but then further, and even furtherer and furthererer!!
(Мы ушли достаточно далеко, но потом еще дальше, и еще дальшеше и дальшешеше!!);
опущение артикля: That’s __ school I went to! (Это школа, в которую я ходил!);
субстантивация глагола – переход глагола в разряд имени существительного: He is just a
rocker wannabe! (Он просто хочет выглядеть, как рокер! ~to want to be > to wannabe > a
wannabe).
200
Как показал анализ, Интернет-язык так же изобилует различными фигурами речи, что
вполне оправдано, если говорить о стремлении собеседников придать речи эмоциональную
окраску и юмористический эффект: в нём присутствуют ирония, эпитеты, метафора,
перифраз и многие другие традиционные стилистические фигуры речи. Так же в Интернетязыке в большом количестве присутствуют и известные синтактические особенности, такие
как: инверсия, бессоюзие, многосоюзие, вставные предложения, параллеллизм и тд. Повторы
и тафталогия – не характерны для Интернета, т.к. на их написание тратится дополнительное
время.
На основании вышеизложенного, можно сделать вывод, что в Интернет-языке чаще
всего используются следующие стилистические приемы: звукоподражание – для оживления
речи; графоны – для придания речи эмоциональной окраски, экономии времени на написании
длинных или часто повторяющихся слов, фраз или даже предложений; нарушение
морфологических категорий – для эмоциональной окраски речи, имитация живой, быстрой
речи; перифраз – главным образом, для создания юмористического эффекта, табу на
некоторые слова; эпитет – раскраска банальных понятий, подчеркивание неординарности
пишущего; инверсия – логическое ударение, подчеркивание мысли.
Способы образования слов в современном английском Интернетязыке.
Фонетические способы.
В результате тщательного анализа материла исследования, нами было выявлено
достаточно большое количество фонетических способов образования слов.
Поскольку одной из целей Интернет-языка является экономия времени, то очень
распространено сокращение слов, замена их цифрами или отдельными буквами на основе их
фонетического сходства, например:
Замена слова одной буквой на основе фонетического сходства:
B < Be (Быть)
С < See (Видеть)
K < Okay (Окей, Хорошо)
KK < Okay Cool (Окей, здорово)
R < Are (Быть во мн.ч)
U < You (Ты)
Y < Why (Почему)
201
O < Oh (О!)
Замена слова одной цифрой на основе фонетического сходства:
8 < Ate (Поел, поела)
4 < For (Для)
2 < To или Too (Частица действия to или «тоже»)
1 < Won или One («Выиграл» или «Единица»)
Замена части слова цифрой на основе фонетического сходства:
Gr8 < Great (Здорово)
M8 < Mate (Друг)
W8 < Wait (Подожди)
L8r < Later (Позже)
Sk8 < Skate (Кататься на скейте)
Sk8er < Skater (Скейтер)
2mrow < Tomorrow (Завтра)
B4 < Before (До, раньше)
Thr4 < Therefore (Поэтому)
1ce < Once (Однажды)
10q – Thank you (Спасибо Вам)
Изменение слова на неправильное написание при сохранении звуковых сочетаний:
Bai < Bye (Пока)
Kewl < Cool (Клёво)
Guise < Guys (ребята)
Gals < Girls (девушки)
Sum < Some (немного)
Awsum < awesome (здорово)
Comentz < Comments (комментарии)
Ken < Can (могу)
Hapi < Happy (счастливый)
Naw < No (нет)
Angull < Angle (угол)
Sumwun < Someone (кто-то)
Kewt < Cute (мило)
202
Sux < Sucks (отстой)
Eess < Is (быть)
Schmelley < Smelly (вонючий)
Baf < Bath (ванная)
Konfoose < Confuse (запутать)
Trubble < Trouble (Проблемы)
Fashun < Fashion (Мода)
Baks < Back (Обратно)
Vaykayshin < Vacation (Каникулы)
Bukkit < Bucket (Ведро)
Hoomin < Human (человек)
Stoopid < Stupid (глупый)
Moar < more (больше, еще)
Rawr < Roar (Рычать)
Dat < that (это)
Существуют и сложно образованные примеры составления слов на основе звукового
подобия. Например, языковая игра, основанная на фонетических изменениях слова soundalike slang.
Copy pasta < Copy Paste. В оригинальное выражение «copy/paste» переводится как
«копировать/вставить», и часто употребляется, когда пользователи Интернета копируют
чужой текст, продемонстрируя его другим, и, чтобы не нарушать авторских прав, сообщают
об этом. В составленном же новом выражении слово paste (вставить), изменено на слово pasta
(паста), из чего следует следующий пример, непосредственно дополняющий данный:
Want sauce < Want sourse. Оригинальное выражение переводится как «хочу [увидеть]
ресурс», и оно запрашивается пользователями после скопированной информации с целью
узнать, откуда данный текст был скопирован. Посредством языковой игры sourse (ресурс)
было изменено на sauce (соус).
- This is a copy pasta from wikipedia.
- I want sauce!
- Here you go: [link].
(-Это скопированная паста с википедии.
203
-Я хочу соус!
-Держи: [ссылка])
Таким образом, данный разговор становится абсолютно бессмысленным и не
вписывающимся в контекст для некомпетентного пользователя, однако выглядит вполне
нормальным для людей, активно пользующихся Интернет-языком.
К подобным примерам можно отнести и слово Ujelly < Usually (обычно), где в
видоизменённом слове присутствует слово jelly (желе) для создания комического эффекта.
ICQ < I seek you (Я ищу тебя) – ICQ является широко распространённой программой
для общения. Название её является cложно образованным звуковым подражанием.
Транскрипция слов «I seek you» будет выглядеть так: [ I _SI:K_JU:], а транскрипция букв I C
и Q будет выглядеть так: [ I_SI:_KJU:], что показывает, что фонетический набор у них
абсолютно одинаковый, неодинаково только распределение звуков между словами и
буквами: буква Q по звуковому составу включает в себя последнюю фонему слова seek и все
фонемы слова you. Таким образом, фонетически они идентичны, однако эта идентичность
образована сложным сочетанием.
CYA < CU < See you (Увидимся) – Сложное двойное замещение на основе
фонетического сходства. На первом этапе слово “see” было замещено буквой “c”, а слово
“you” буквой “u”, т.к. они имеют абсолютно идентичный звуковой состав. Учитывая тот
факт, что слово you может произноситься по-разному на разных акцентах, то одним из его
произношений будет [J ]. Таким образом, на втором этапе U было заменено на YA.
В словообразовании английского Интернет-языка часто проявляет себя явление
Эпентезы. Эпентеза - [гр. Epenthesis: вставка] лингвистическое появление в слове звука,
буквы или слога, первоначально отсутствовавшего в нем. [Комлев, 2006]
Так, например, пользователи Интернета часто добавляют к слову во множественном
числе дополнительное (лишнее) окончание еще одного множественного числа:
Wordses < Words (слова)
Jeanses < Jeans (джинсы)
Brainses < Brains (мозги)
Bookses < Books (книги)
Siteses < Sites (сайты)
Guyses < Guys (ребята)
204
К данному явлению можно так же отнести пародирование шотландского произношения
слова “shit”. Вместо стандартного произношения [ʃIT] произносится как [ʃΛIT],
соответсвенно было изменено и его написание:
Shite < Shit (If it’s not Scottish, than it’s shite! ).
Еще одним примером эпентезы является слово “smexy”:
Smexy < Sexy (сексуально)
Нередко в Интернет-языке можно встретить явление субституции. Субституция - [лат.
substitutio - подстановка] – лингвистическое замещение одного звука другим. [Комлев, 2006].
Во многих словах окончание “y” меняется на “eh” или на “ah”, “aih” и др.:
Kittah < Kitty (котёнок)
Moneh < Money (деньги)
Sorreh < Sorry (жаль)
Pretteh < Pretty (мило)
Crazeh < Crazy (сумасшедший)
Или в других случаях (обычно при обозначении множества) “of” превращается в
окончание “a”:
Hella < Hell of (тьма, больше кол-во)
Lotta < Lot of (множество)
Buncha < Bunch of (куча)
Таким образом, к фонетическим способам словообразования были отнесены: замена
целого слова или части слова буквой или цифрой на основе фонетического сходства,
изменение написания слова с сохранением произношения, языковая игра, эпентеза,
субституция, сложное образованное звуковое подражание. Эти способы не характерны для
традиционного словообразования в английском языке, что позволяет сделать вывод о новизне
и самостоятельности развития Интернет-языка.
Графические способы.
В Интернет-языке достаточно часто проявляют себя графические способы образования
слов. Ярким примером служит социолект leet, где на каждую букву английского языка есть
несколько комбинаций символов. И даже само слово «leet» имеет бесчисленное количество
написаний, например: l33t, L337, 1337, 1EE+ и т.д. (См. табл. 1, 2, 3)
Таблица 1
205
A
B
C
D
E
F
G
H
I
4
I3
[
)
3
|=
6
#
1
/\
8
¢
|)
&
ƒ
&
/-/
|
@
13
<
(|
£
|#
(_+
]-[
][
/-\
|3
(
[)
€
ph
9
)-(
!
^
ß
©
I>
ë
/=
C-
(-)
eye
|>
[-
v
gee
aye
!3
(L
(3
?
Д
/3
|=-
:-:
(?,
|-|
T)
[,
]~[
)3
I7
{,
}{
|-]
cl
<-
j3
|}
(.
1-1
3y3
!-!
|]
Таблица 2
J
K
L
M
N
O
P
Q
R
,_|
>|
1
/\/\
^/
0
|*
(_,)
I2
_|
|<
2
/V\
|\|
()
|o
()_
|9
._|
1<
£
[V]
/\/
oh
|º
2
|`
._]
|c
7
|\/|
[\]
[]
|^
0_
|~
_]
|(
|_
^^
<\>
p
|>
<|
|?
|
<\/>
{\}
<>
|"
&
/2
{V}
/V
Ø
9
|^
(v)
И
[]D
lz
(V)
^
|°
12
|\|\
ท
|7
®
,_]
]
]\/[
[z
nn
Я
|2
Таблица 3
S
T
U
V
W
X
Y
Z
5
7
(_)
\/
\/\/
><
j
2
$
+
|_|
|/
vv
Ж
`/
7_
z
-|-
v
\|
\N
}{
Ч
-/_
§
']['
L|
'//
ecks
7
%
ehs
†
µ
\\'
×
\|/
>_
es
«|»
บ
\^/
}{
¥
s
2
~|~
(n)
)(
\//
~/_
206
\V/
][
\X/
-\_
-|_
\|/
\_|_/
Ш
uu
2u
Примеры слов, написанные с графическими символами, и часто используемые в языке
социолекте leet:
1337, l33t < leet < elite (элита, элитный)
31337 < eleet < elite (элита)
hax0r < hackzor < hacker (хакер)
w00t, w007 < woot < we owned other team (мы обыграли другую команду)
n008 < noob < newbie (новичок)
l4m3r < lamer (ламер)
pr0n < porn (порнография)
5uXXorz < suxxorz < sucks (отстой)
p1r8 < pirate (пират)
d00d < dude (чувак)
Вполне естественно, что при наличии такой огромной базы символов для графического
исполнения алфавита, leet не ограничивается небольшим набором слов. К сожалению, на
данный момент, этот социолект уходит в прошлое. Мало кто уже не пишет на языке leet
всерьёз, и чаще пользователи Интернета знают только несколько слов. Однако он оставил
после себя целые сайты, написанные на leet, огромное количество статей, описывающих
зарождение и развитие этого языка; в том числе были составленны специальные программы «переводчики» на leet и обратно:
+hEr3 4R3 m4ny INtErNE+ laNGU4gE5, bu+ 0n3 0F +h3 mo5T fAmOU$ 0Ne$ 1$ LEE+.
R19Ht N0W i 4M u5ING 4 Lee+$Pe4k Tr4N$L4+Or [email protected] +O tyP3 +0 J00 iN 1N thI5
[email protected]
There are many internet languages, but one of the most famous ones is leet. Right now i am
using a leetspeak translator program to type to you in in this dialect.
207
Существует много Интернет языков, но одним их самых известных является leet.
Сейчас я использую специальную программу-переводчик на речь leet, чтобы печатать на
этом социолекте.
Или, к примеру, вот как будут выглядеть прецедентные тексты в графическом
исполнении социолекта leet. Например, сказка «Красная шапочка»:
0nç€ µp0n @ t¡m€ th€r€ £¡v€þ ¡n @ ç€[email protected]¡n v¡££@g€ @ £¡tt£€ ç0µntr¥ g¡r£, th€ pr€tt¡€§t
çr€@tµr€ wh0 [email protected]§ €v€r §€€n. H€r m0th€r [email protected]§ €x瀧§¡v€£¥ f0nþ 0f h€r; @nþ h€r
[email protected]þm0th€r þ0t€þ 0n h€r §t¡££ m0r€. Th¡§ g00þ [email protected] [email protected]þ @ £¡tt£€ r€þ r¡þ¡ng h00þ [email protected]þ€
f0r h€r. ¡t §µ¡t€þ th€ g¡r£ §0 €xtr€m€£¥ w€££ [email protected] €v€r¥b0þ¥ ç@££€þ h€r £¡tt£€ R€þ R¡þ¡ng
H00þ.
Once upon a time there lived in a certain village a little country girl, the prettiest creature who
was ever seen. Her mother was excessively fond of her; and her grandmother doted on her still
more. This good woman had a little red riding hood made for her. It suited the girl so extremely well
that everybody called her Little Red Riding Hood.
Жила-была в одной деревне маленькая девочка невероятной красоты. Мать любила ее
без памяти, а бабушка еще больше. И сшила ей как-то бабушка красную шапочку. Она так
хорошо сидела на девочке, что все начали называть малышку Красной Шапочкой.
Кроме языка leet существует не так много слов, в основе которых лежит графика как
таковая. Несмотря на то, что графические символы часто используются в Интернете для
создания «смайлов», их едва ли можно назвать словами. Смайлы не замещают какое-либо
конкретное слово, они обозначают эмоции, и обычно стоят в конце предложения для
придания ему определенной окраски.
Однако есть примеры, когда конкретное слово заменяется именно картинкой,
составленной из символов компьютера. Одним из таких примеров является символ « <3 » .
I <3 you – I love you (Я тебя люблю). В данном случае символ <3 является повернутым
на 90 градусов по часовой стрелке сердцем, которое заменяет глагол to love (любить). Данная
пиктограмма используется во всем известном слогане « I ♥ NY » (Я люблю Нью Йорк).
Ставить символ сердца вместо слова «люблю» стало настолько популярно, что теперь
это работает и в обратную сторону. Осенью 2010 года в прокат вышел фильм «Scott Pilgrim
VS The World» («Скотт Пилигрим против всех»), в котором использовалось много
молодежного, в том числе и Интернет-языка. В данном фильме впервые вместо слова «to
208
love» была произнесена “устная версия” пиктограммы сердца: глагол «to heart» в значении
«любить»:
- I heart them so much! (Я люблю их так сильно!)
- Yeah, I hearted them too, until they signed to a major label. (Да, я тоже их любил, до тех
пор, пока они не подписали контракт с крупной фирмой.)
К графическим способам словообразования можно также отнести аббревиацию. Данных
примеров в английском языке огромное множество – ведь способ аббревиации был одним из
первых, появившихся в Интернете, и так же лучший способ сказать что-либо с максимальной
экономией времени. Далее мы приведем самые часто используемые примеры аббревиации:
AFK – Away From Keyboard (Отошёл от клавиатуры)
AKA – Also Known As (Так же известный как)
ASL – Age/Sex/Location (Возраст/Пол/Место (нахождения))
ASAP – As Soon As Possible (Как можно быстрее)
ATM – At This Moment (В данный момент)
BRB – Be Right Back (Сейчас вернусь – часто употребляется с еще одним словом, кратко
объясняющим причину отсутствия, например: “Brb, tea” (сейчас вернусь, чай), “Brb, walk”
(сейчас вернусь, прогулка), “Brb, door” (сейчас вернусь, дверь ~ в значении, что кто-то
позвонил в дверь и её надо открыть)
BTDTGTTS – Been There, Done That, Got the T-Shirt (Был там, сделал то, купил футболку
~ в значении, что прошло много времени)
BTW – By The Way (Кстати говоря)
FAQ – Frequently Asked Questions (Часто Задаваемые Вопросы = ЧАВо)
FML – Fuck My Life (примерно: Чертова жизнь ~ выражение пошло с сайта
http://www.fmylife.com/ , где пользователи выкладывают короткие истории о неудачах в их
жизни, и каждую историю заканчивают данным выражением: FML).
FTW – For The Win (За победу)
FUBAR – Fucked Up Beying All Recognition (Испорченный до неузнаваемости)
FYI – For Your Information (К Вашему сведению)
GJ – Good Job (Хорошая работа)
GG – Good Game (Хорошая игра)
GTG – Got To Go (Пора идти)
IDC – I Don’t Care (Мне нет до этого дела)
209
IDK – I Don’t Know (Я не знаю)
IRL – In Real Life (В реальной жизни, т.е. не в интернете)
IMHO – In My Humble Opinion (По моему скромному мнению)
JK – Just Kidding (Просто шучу)
LOL – Laughing Out Loud (Громко смеюсь)
LMAO – Laughing My Ass Off (примерно: Истошно смеюсь)
OMG – Oh My God (О Боже)
ROFL – Rolling On The Floor (Катаюсь по полу (от смеха) ~ для придания выражению
большей абсурдности, к нему иногда добавляюсь слово copter – вертолет: ROFLcopter).
STFU – Shut The Fuck Up (Заткнись)
TL;DR – Too Long, Didn’t Read (Слишком длинно, не читал – в русском языке есть
слеговый аналог данного выражения, который звучит как «многабукф – ниасилил» [много
букв – не осилил] )
TTYL – Talk To You Later (Поговорим позже)
WB – Welcome Back (Добро пожаловать обратно)
WTF – What The Fuck (Какого черта)
WTH – What The Hell (Какого черта)
К графическим способам словообразования относятся также элементарные сокращения
слов. Они тоже несколько отличаются по своему виду. Слова могут сокращаться таким
образом, что остается только первые несколько букв:
Anon < Anonymous (анонимный)
Pic < Picture (картинка)
Или из слова могут быть взяты только самые «нужные» буквы – чаще всего это
согласные, но бывают и исключения.
Bbq < Barbeque (барбекю)
Rly < Really (действительно)
Sry < Sorry (извини)
Wry < Worry (волноваться)
Бывают и сложные сокращения, например, когда два слова соединяются в одно:
Ofc < Of course (конечно)
Blog < WeB log (онлайн дневник, блог)
Sup < What’S up (как дела)
210
Итак, к графическим способам были отнесены аббревиация, замена символов алфавита
графическими символами и сокращения. Аббревиация и сокращения употребляется и в
традиционном словообразовании, однако использование графики для составления не только
отдельных слов, но и целых текстов можно увидеть исключительно в Онлайн ресурсах, что
свидетельствует о своеобразности Интернет-языка, в частности социолекта leet.
Окказиональные способы.
Интернет-язык богат разнообразными способами словообразования, не только
стандартными, но и исключительными. В процессе исследования, нами был выявлен ряд
слов, не подходящих под стандартизованную классификацию. Эти примеры можно выделить
как окказионализмы, и именно они будут рассматриваться в данном пункте.
К окказиональным способам словообразования были отнесены слова, в которых
осознанно воспроизводится часто повторяющаяся опечатка, например:
Pwn < Own (обыграть - буквы O и P стоят рядом на клавиатуре).
Более часто встречаются примеры, когда буквы переставляются местами. Такое,
вероятно, происходит при высокой скорости печати, когда пользователь ошибочно нажимает
одну клавишу раньше другой:
Liek < Like (нравиться)
Caek < Cake (торт)
Teh < The (этот)
Одним из самых ярких примеров окказионализмов – это социолект Engrish. С одной
стороны он напоминает фонетический способ словообразования, так как новые слова
зачастую созвучны старым, однако сам процесс формирования этих новых слов далек от
фонетического. Здесь слова меняются под воздействием другого языка – японского,
базируясь на его фонетических и грамматических характеристиках. Само собой, далеко не
все пользователи интернета знают грамматику и правописание японского языка, однако все
новые слова строятся по одному принципу: L меняется на R; между согласными ставятся
гласные; в большинстве случаев слова заканчиваются на гласные (чаще всего y, u, иногда i
или o).
Многие слова были «заимствованы из заимствования» – это английские слова, которые
внедрились в японский язык, видоизменились в нём, а потом «перекочевали» обратно в
английский Интернет-язык в уже видоизменившемся виде. К таким словам, например,
относятся:
211
Aidoru < Idol, Pop Star (Идол; в знач. Известность, Поп Звезда)
Aisu < Ice Cream (Мороженое)
Baiku < Bike (Мотоцикл)
Biru < Beer (Пиво)
Keki < Cake (Торт)
Dorama < Drama (Драма)
Dorrar < Dollar (Доллар)
Erebeta < Elevator (Лифт)
Hakka < Hacker (Хакер)
Jusu < Juice (Сок)
Kosupure < Cos[tume] Play («Игра в костюмах», косплей)
Meru, Imeru < Mail, E-Mail (Почта, Е-Мейл)
Moteru < Motel (Мотель)
Tarento < Talent, somebody who performs on TV (Талант, известность на ТВ)
Yotto < Yacht (Яхта)
Или, например, реже, но иногда встречаются слова, заимствованные из немецкого и
других языков, вошедших в английский, после переработки японским языком:
Arubaito или Baito < Arbeit (немецкий: работа)
Hisuteri < Hysterie (немецкий: истерика)
Pan < Pão (португальский: хлеб) [12: Wikipedia: Garaigo terms in Japanese language]
Само собой, данный социолект не ограничивается реальными заимствованными
словами из японского языка: теперь на манер японского языка переделывают абсолютно все
слова английского языка. Из слов, не заимствованных японским языком, можно привести в
пример:
Ronery < Lonely (Одинокий)
Vocaroo < Vocal (Вокал)
Sukaafu < Scarf (Шарф)
Doresu < Dress (Платье)
Roveri < Lovely (Милый)
Ravu < Love (Любовь)
Firumu < Film (Фильм)
Haro < Hello (Привет)
212
Сложно сказать, где именно зарождается тот или иной социолект Интернет-языка. Чаще
всего они быстро подхватывают популярность, и их можно увидеть везде. Однако есть
мнение, что Engrish появился на анонимном форуме http://www.4chan.org/, ему же
предписывают создание и многих других социолектов и отдельных слов. Так, несмотря на
постоянное обновление форума, на нём всегда можно найти фразы, в которых присутствуют
слова из engrish:
So i ended up here on the Nuu Iiea D: So ronery.. – So I ended up here on the New Year D: So
lonely..(Так я оказался здесь на Новый Год D: Так одиноко..).
Just a couple of days ago my Asian girlfriend was like: «Me cospray for you! Me rove you
rong time!» - «I cosplay for you! I’ve loved you for a long time» (Еще лишь несколько дней назад
моя азиатская подруга сказала: «Я косплею для тебя! Я давно тебя люблю!».
Анонимный форум 4chan является одной из самых больших и известных баз
англоязычного Интернета, там впервые появились многие идеи, социолекты и отдельные
слова, которые позже распространились по всему интернету. Есть, однако, и новые слова,
которые относятся исключительно к форуму 4chan:
/b/tards – people who hang out on the /b/ section. Это слово применяется по отношению к
людям, которые общаются в секции /b/ - random форума 4chan. Вторая часть слова «tard»
приисходит от созвучных с ней слов retard (тупица) и bastard (ублюдок), что придаёт слову
«/b/tards» оттенок самовольничества, беспорядка – так и есть, в секции /b/ законов нет.
Weeaboo < Wapanese < Japanese (Подражатели японцам). С ростом числа поклонников
японской культуры и аниме, появилось множество людей, противостоящих этому движению.
Всех, кто вставлял в свою речь японские слова и т.п. они называли “wapanese” – созвучно со
словом “japanese” – японцы. Вполне естественно, что это слово стало оскорбительным, и, по
причине присутствия на форума 4chan огромного количество “wapanese”, администраторы
сайта придумали новое, почти ничем не созвучное слово weeaboo. В код форума была
включена автозамена слова “wapanese” на “weeaboo”, и, по началу недоумевавшие,
пользователи вскоре во всем разобрались, и слово weeaboo распространилось по всему
Интернету.
Другой
ресурс,
который
принес
в
Интернет-язык
новые
слова
http://icanhascheezburger.com/. Способом образования этих слов явилась
–
это
телескопия.
Телескопия – вид окказионализмов, составленных из сочетания двух и более слов, похожих
по произношению.
213
Caturday < Cat + Saturday (Кот + Суббота = Кошачья суббота) – названия дня, когда
на форумах выкладывают картинки с кошками. Несмотря на явное подобие слову Saturday
(Суббота), это может быть любой день недели, о чем говорит слоган «Every day is caturday!»
(Каждый день – кошачий день!).
Fursday < Fur + Thursday (Мех + Четверг = Меховой Четверг) – аналогично “caturday”
является днём, посвященным кошкам, однако, как менее популярное слово, применяется
исключительно к четвергу.
Catnnarok < Cat + Ragnarok (Кот + Конец Света = «Кошачий Конец Света»). Явление,
описывающееся
в
Cat
Bible
(Кошачей
Библии),
написанной
пользователями
http://icanhascheezburger.com/ на социолекте lolspeak. Данное событие аналогично битве богов
под названием Ragnarök, описанное в северной мифологии. В «Кошачьей Библии» эта битва
предстаёт, как битва двух котов – белого кота добра по имени Longcat, и его антипода
Tacgnol – черного кота.
Таким образом, воспроизведение опечаток, применение грамматики и особенностей
одного языка к другому, неологизмы и слова, образованные путем телескопии вошли в
категорию окказионализмов. Именно эта категория включает в себя самые изощренные
методы словообразования, новейшие примеры и тенденции развития Интернет-языка.
Комбинированные способы.
Обращают на себя внимание комбинированные способы словообразования. Они
включают в себя два и более различных способа, примененных при изменении
первоначального слова.
OMGWTFBBQ – Oh my god what the fuck barbeque (Дословно: О боже что за чёрт
барбекю) – это бессмысленное сочетание часто употребляется для выражения крайнего
удивления, возмущения, непонимания и иногда испуга. На первый взгляд оно кажется просто
аббревиацией, однако, если omg и wtf действительно являются аббревиацией, то bbq – это
сокращение слова BarBeQue. Таким образом, данное выражение представляет собой
комбинацию аббревиации и сокращения.
Thx < Thanks (Спасибо) – данный пример является сокращением слова Thanks до Thks,
однако т.к. «ks» звучит так же как и «x», то посредством их звукового сходства одно
замещает другое, делая данный пример комбинацией сокращения и звукового замещения.
214
KTHXBAI – Ok, thanks, bye (Хорошо, спасибо, пока) – аналогично примеру с thx, только
здесь добавляется сокращения слова ok до k, и bye меняется на bai на основе звукового
сходства.
LAWL LUL LULZ < LOL < Laughing out loud (Громко смеюсь) – Первым шагом является
аббревиация laughing out loud до lol, а далее «слово» lol, замещается новым буквенным
составом на основе фонетического сходства, и получаются lawl, lul, lulz и тд.
G2G < Got to Go (Пора идти) – комбинация аббревиации (got _ go > G_G) и замещения
слова цифрой на основе звукового сходства (to > 2).
N1 – Nice One (Неплохо) – аналогичный пример. Аббревиация в слове nice (до n) и
замена слова one цифрой 1.
Noob < Newb < Newbie (Новичок) – на первом этапе слово newbie было сокращено до
newb, а на втором изменено посредством звуковой схожести.
Phobar – Photoshopped Beyond All Recognition (Отредактированный в программе
Photoshop
до
неузнаваемости)
–
Первая
часть
слова
является
сокращением
от
«photoshopped», вторая часть - аббревиацией.
Итак, слова с комбинированным способом словообразования включают в себя
несколько способов словообразования. Несмотря на немногочисленность этих примеров, их
число стремительно растет, и, возможно, в будущем, под влиянием еще больших
преобразований, эти слова будет все сложнее сопоставить с оригиналом, а число слов,
образованных путем комбинации, возрастет.
На основе проведенного анализа лингвистических особенностей различных Интернет
сайтов, чатов, форумов, словарей, материалов журналов и т.д. была рассмотрена история
возникновения Интернет-языка, причины его появления. Интернет-язык был разделен на
социолекты, каждый из которых был охарактеризован с точки зрения его предназначения и
жанрово-стилистической
специфики.
Были
выделены
и
рассмотрены
основные
лингвистические особенности Интернет-языка, такие как толерантность к грамматическим
ошибкам и опечаткам, широкое использование фоно-графических средств, нарушение
морфологических категорий, в частности, нарушение падежных форм местоимений,
опущение
глагола-связки,
ненормативное
построение
сравнительной
степени
прилагательного, опущение артикля и субстантивация глагола; а так же частое использование
стилистических приёмов и фигур речи.
215
Были рассмотрены традиционные и специфические способы словообразования
английского Интернет-языка и предложена их классификация. Все способы были
классифицированы на четыре категории – фонетические, графические, окказиональные и
комбинированные.
В фонетических способах словообразования были выделены: замена целого слова или
части слова буквой или цифрой на основе фонетического сходства, изменение написания
слова с сохранением произношения, языковая игра, эпентеза, субституция, сложное
образованное звуковое подражание. К графическим были отнесены аббревиация, замена
символов алфавита графическими символами, сокращения. Воспроизведение опечаток,
применение грамматики и особенностей одного языка к другому, неологизмы и слова,
образованные
путем
телескопии
были
распределены
в
окказиональные
способы
словообразования. Слова с комбинированным способом словообразования включали в себя
сочетания нескольких вышеупомянутых способов словообразования, например: аббревиация
и простое сокращение; сокращение и языковая игра и тд.
Интернет-язык появился вместе с мировой Сетью и стал активно развиваться, предлагая
свои словоформы и стереотипы поведения. Особенностью этого языка является то, что он
совмещает черты устной и письменной речи. Письменная речь традиционно обладает целым
рядом особенностей по сравнению с устной: она более подготовлена, развернута. В
Интернете же письменный текст, по сути, начинает обслуживать устное общение
коммуникантов - посетителей чата. Его ограничения сохраняются, но изменяется его
структура и прагматическая направленность коммуникации. Для экономии времени печати
пренебрегаются нормы орфографии и пунктуации, слова, а иногда и целые предложения
сокращаются до нескольких букв. Интернет-язык распространяется среди все большего числа
людей и его начинают употреблять не только в письменном варианте при разговоре через
Интернет, но и в устной речи.
Итак, Интернет-язык – это лингвокультурный феномен, который стал объектом
пристального внимания учёных и лингвистов, ведь он несет в себе огромное количество
непредсказуемых словоформ. Этот язык стремительно развивается и растет, что требует
постоянного обновления знаний и проведения лингвистических наблюдений.
Список литературы.
Печатные источники:
1. Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка. – Л.: 1981. - 114 с.
216
2. Комлев Н.Г. Словарь иностранных слов. – М.: Эксмо, 2006. – 672 с.
3. Матюшенков В.С. Словарь английского сленга. Особенности употребления сленга в
Северной Америке, Великобритании и Австралии. - М.: Флинта: Наука, 2005 – 176 с.
Электронные ресурсы:
4. Ермакова О.И. Отражение особенностей речевого поведения пользователей компьютерных
сетей в письменной форме компьютерного жаргона // Материалы международной
конференции
«Диалог».
–
2000.
[Электронный
ресурс]
URL:
http://www.dialog-
21.ru/Archive/2000/Dialogue%202000-1/75.htm
5. Войскунский А. Е. Развитие речевого общения как результат применения Интернета //
Конференция на портале "Аудиториум". "Социальные и психологические последствия
применения информационных технологий" Коммуникация в Интернете и проблемы
языкового
развития
общества.
–
2001.
[Электронный
ресурс]
URL:
http://psynet.carfax.ru/texts/voysk6.htm
6. Гусейнов Г. Другие языки. Заметки к антропологии русского Интернета: особенности
языка
и
литературы
сетевых
людей.
–
2000.
[Электронный
ресурс]
URL:
http://nlo.magazine.ru/dog/tual/main8.html
7. Alex Dzurick. I @m teh 1337 [email protected]: A closer look at Internet Englishes and their
sociolinguistic implications. – English 2000: 2009 year, 14 p. [Электронный ресурс] URL:
http://dzurickmedia.webs.com/Engl%202000%20-%20Internet%20Englishes.doc
8. Eric Raymond. Updating JARGON.TXT Is Not Bogus: An Apologia. – 2003. [Электронный
ресурс] URL: http://www.catb.org/~esr/jargon/jargtxt.html
9. Henry Jenkins, Xiaochang Li, Ana Domb Krauskopf, Joshue Green. Spreadability: If it doesn’t
spread, it’s dead. – 2009. – 112p. [Электронный ресурс] URL:
http://www.comunicazione.uniroma1.it/materiali/11.07.47_Jenkins_spreadable.pdf
10. Jargon File: 3.Revision History. [Электронный ресурс] URL:
http://www.catb.org/jargon/html/index.html
11. John Dougill. Japan and English as an alien language // English Today, Vol. 24, issue 01, 2008.
– 18-22 p. [Электронный ресурс] URL:
http://student.pfmb.uni-mb.si/~mhjurisic/John Dougill.pdf
12. Wikipedia: Garaigo terms in Japanese language. [Электронный ресурс] URL:
http://en.wikipedia.org/wiki/List_of_gairaigo_and_wasei-eigo_terms
13. Wikipedia: Internet Linguistics. [Электронный ресурс] URL:
217
http://en.wikipedia.org/wiki/Internet_linguistics
14. Wikipedia: Leetspeak. [Электронный ресурс] URL:
http://en.wikipedia.org/wiki/Leetspeak
15. Encyclopedia Dramatica: Leet. [Электронный ресурс] URL:
http://encyclopediadramatica.com/Leet
16. Lolspeak as a Second Language: Five Easy Steps. [Электронный ресурс] URL:
http://icanhascheezburger.com/2007/04/24/lol-kitteh-as-a-second-language-lksl-101-in-five-easysteps/
Приказчикова Ю. С.
Грамматические
английского языка.
особенности
американского
варианта
Английский язык является общепризнанным языком международного общения. Это
государственный язык Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии,
США и Австралии, Новой Зеландии и Канады. На нем говорят в ряде стран Азии и Африки.
Это один из официальных языков ООН. Общее число говорящих составляет более 400 млн.
человек. Английский язык один из наиболее изучаемых языков в мире (Швейцер, 1990). Это
язык современного бизнеса, науки, делопроизводства, информационных технологий.
Существуют различные варианты английского языка. Ирландский, австралийский и
новозеландский ближе всего к классическому британскому. Американский же вариант в
наибольшей мере отличается от модели британского английского, тем самым вызывая
многочисленные споры (Коптелова, 2000). Тем не менее, в языковом отношении
американский английский оказался более простым и легким для восприятия, так как в его
основу был положен разговорный английский.
Американский английский по-разному звучит у жителей разных штатов, разных
национальностей. Зачастую человеку, который знает английский в его классическом
варианте, бывает сложно понять американца. И наоборот, американцу трудно понять то, что
иностранец
пытается
ему
сказать,
используя
британский
английский.
Когда
в
Великобритании был показан первый американский звуковой фильм, его пришлось
выпускать с субтитрами, поскольку британцы никогда до этого не слышали американской
речи и не могли понять смыл всех диалогов (Josephine Bacon, 2005).
218
Сейчас британцам гораздо легче воспринимать различия в вариантах языка, благодаря
влиянию американской культуры. Многие школьники, учащиеся, студенты практически
ежедневно соприкасаются с американским вариантом: смотрят американские фильмы,
слушают американскую музыку, читают этикетки на продуктах и товарах американского
производства. Свою лепту в языковую практику современных школьников и студентов
вносит Internet, а также переписка с американскими сверстниками. Каждое лето тысячи
студентов открывают для себя Америку с программой "Work & Travel". В силу этих
обстоятельств, многие люди узнают немало из лексики, присущей американскому
английскому, которая легко и быстро усваивается и используются как собственная.
Однако известны случаи, приводящие к ошибкам и казусам в переводе и в наши дни.
Исследователь Dan Henderson из Техаса специально собирал подобные казусы. Например,
имя тренера известного футбольного клуба "New Orleans Saints" Bum Philips долго вызывало
откровенный смех у британцев. Это объясняется тем, что в американском варианте bum
означает "заброшенный", "бездомный", а в британском – перевод этого слова относится к
сниженной лексике (Josephine Bacon, 2005).
Становится совершенно очевидным, что, занимаясь иностранным языком на
профессиональном уровне, необходимо четко разобраться в вопросах различий между
американским и британским вариантами английского языка, чтобы исключить возможные
недоразумения. Именно поэтому, эта тема особенно актуальна для лингвистов и людей,
глубоко интересующихся языком. Но не только для них. Язык – это один из способов
мирного завоевания других стран, народов, культур, влияния на политическую ситуацию в
мире и умы людей. В настоящее время ставится вопрос о появлении новой империи,
пришедшей на смену Британской (Кристалл, 2001). Каковы ее цели, особенности,
перспективы дальнейшего развития и влияния в мире – на эти вопросы можно ответить не
только изучив историко-политические тенденции развития американского общества, но и
механизмы влияния американского образа жизни, идеологии, культуры посредством
колоссального распространения американского варианта английского языка в мире
(Кристалл, 2001).
Но поскольку данное исследование является, прежде всего, лингвистическим,
объектом его является грамматика современного английского языка.
Предмет
исследования
в
настоящей
американского варианта английского языка.
работе
–
грамматические
особенности
219
Цель работы – рассмотреть грамматические особенности американского варианта
английского языка, систематизировать основные отличия в грамматике британского и
американского вариантов.
В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:
1. изучить и проанализировать литературу по теме;
2. рассмотреть исторические аспекты происхождения американского варианта
английского языка;
3. проанализировать состояние английского языка на современном этапе;
4. представить и попытаться систематизировать грамматические различия между
британским и американским вариантами английского языка.
Основной метод исследования - анализ научно-методической литературы, языковых
единиц американского варианта английского языка, имеющих грамматические отличия,
систематизация и обобщение примеров, собранных в результате поездки в США по
программе «Work and Travel».
История формирования американского варианта английского языка.
История английского языка в Америке насчитывает три с половиной века. В связи с
этим можно выделить 2 основных его периода (Опарина, 1999):
1. ранний период (начало XVII века - конец XVIII века) - характеризуется
формированием американских диалектов английского языка;
2. поздний (XIX-XX век) - характеризуется созданием американского варианта
литературного английского языка.
Эти периоды примерно равны по времени, но далеко не равны по своему значению.
Ранний период развития английского языка в Америке (начало XVII века конец XVIII века).
В начале XVII века именно Великобритания основала первые колонии в Северной
Америке. Так английский язык впервые попал в Америку. Первое поселение англичан в
Северной Америке было основано в 1607г. – это был город Jamestown на территории
нынешнего штата Virginia. В 1620г. пуританами был основан город Plymouth. Жители этих
двух
поселений
имели
различные
языковые
традиции,
которые
распространялись
неравномерно из-за постоянной миграции населения. Надо отметить, что к моменту начала
британской переселенческой колонизации Северной Америки, здесь уже проживало
значительное количество индейских народов — носителей огромного количества самых
220
различных языков. Помимо этого, местами уже успели сформироваться значительные группы
романоязычных народов с родным испанским и в меньшей степени французским языками.
Однако территория будущих Соединенных Штатов привлекала не только британцев,
но и выходцев из других стран. Уже в XVIII веке в Северную Америку хлынула волна
иммигрантов из Ирландии. На Западе и Юго-Западе современных Соединенных Штатов
главным был испанский язык. Вдоль реки Св. Лаврентия селились выходцы из Франции. В
Нью-Йорке главенствовал голландский язык. В Пенсильвании селились немцы. Кроме того, в
южные районы ввозилось большое количество негров, ставших объектом работорговли. Все
эти новые жители Северной Америки, а также коренные жители - индейцы, вносили свой
вклад в формирование языка в Америке. Все эти люди оказались в непростой ситуации – им
нужно было осваивать земли, строить дома, налаживать производство и привыкать к новым
природным и социально-экономическим условиям. Им был просто необходим общий язык,
нужно было объединяться, общаться и совместными силами преодолевать трудности.
Связующим звеном между переселенцами стал английский язык.
Особое влияние на язык оказали существенные различия в жизни и быте колонистов в
США и Великобритании. Иной климат, природа, окружение и быт привели к адаптации и
возникновению в местном английском новых слов и понятий. В эту категорию входят слова,
возникшие именно в США и не получившие распространения в Англии. Прежде всего, это
названия животных и растений, а также слова, связанные с бытом первых поселенцев, с
новыми способами ведения хозяйства и т. д.:
drugstore - аптека-магазин
moose – американский лось (изюбрь)
corndodger – кукурузная лепешка
lot – участок земли
gap – горный проход
Надо отметить, что пополнение словарного состава английского языка в Америке
происходило не только за счет образования новых слов, но также путем переосмысления
старых и методом заимствований из других языков. Для обозначения незнакомых им
растений и животных поселенцы заимствовали слова в основном из индейских языков:
hickory – североамериканский орешник
persimmon - хурма
raccoon – енот
221
moccasin – мокасин
squaw – индианка
squash – кабачок, тыква
Из французского и голландского языка заимствованы слова:
chowder – разновидность похлебки (фр.)
prairie – прерия (фр.)
scow – шаланда, ялик (гол.)
sleigh – сани (гол.)
Много новых слов появилось путем комбинации уже известных:
backwoods – лесная глушь
live-oak – виргинский дуб
bullfrog – лягушка-бык
medicine-man – знахарь, шаман индейского племени
Многие английские слова получили новое значение:
lumber - бревна (в английском языке – хлам, лохмотья)
corn - кукуруза (в английском языке - любое зерно, как правило, пшеница).
Кроме новых слов, появлялась разница в произношении и интонации. Новый язык
приобрел своеобразный мелодический рисунок фразы (Швейцер, 1990). Основными
отличительными признаками американского варианта являются:
ретрофлексный [r] - car, barn, first
краткий [a] - lock, stop, knob, lot
[ae] - ask, laugh, dance
Таким образом, не смотря на то, что главенствующим языком по-прежнему оставался
английский, в языке поселенцев наметились существенные отклонения от британских норм.
Поздний период развития английского языка в Америке (XIX-XX век).
XIX век для Америки стал периодом присоединения и захвата близлежащих
территорий. Новое государство первоначально старалось расширяться за счет покупки
колоний у враждующих между собой европейских держав. Так, в 1803 году США приобрели
у Франции огромную колонию Луизиану, в 1819 году вынудили Испанию уступить им
Флориду. Явное экономическое превосходство позволило стране перейти к открытым
военным захватам соседних областей, завершившихся присоединением в 1853 году Техаса,
222
Тихоокеанского побережья и куплей у России в 1867 году Аляски и прилегающих к ней
Алеутских островов.
Гражданская война 1861–1865 годов, закончившейся поражением южных штатов и
уничтожением рабства, ускорила промышленное развитие США и в конце XIX века вывела
страну в тройку лидирующих мировых держав (Злыгостева, 2009). Рост территории нового
государства, интенсивное развитие сельского хозяйства и транспорта, земельная и золотая
лихорадка, массовая волна эмигрантов - все это не могло не отразиться на языке молодой
страны. Возникла необходимость создания специальной терминологии (Швейцер, 1967):
railroad - железная дорога
forty-niner – золотоискатель
transportation – железнодорожный билет
coach – пассажирский вагон с местами для сиденья
Среди слов и устойчивых словосочетаний, вошедших в обиход в XIX веке,
значительная часть приходится на долю так называемого сленга:
slush money – деньги для подкупа должностных лиц
bum – бродяга
wildcat strike – незаконная забастовка
downsizing – сокращение штата
К началу XX в. в США бурными темпами развиваются экономика и новые технологии.
Для этого периода наиболее характерны те изменения в языке, которые имели место в
области лексики. Прежде всего, обращает на себя внимание количественный рост
американизмов (Швейцер, 1967):
apartment (AmE) - flat (BrE)
homely (AmE) - ugly (BrE)
baggage (AmE) - luggage (BrE)
fall (AmE) - autumn (BrE)
vacation (AmE) - holiday (BrE)
elevator(AmE) - lift (BrE)
Международное значение американский английский начал приобретать во второй
половине XX века, по мере того как позиции США на мировой арене стремительно
укреплялись. Две мировые войны позволили американскому капиталу, участвующему в
антигерманских коалициях, максимально окрепнуть, и к 1950-м годам Соединенным Штатам
223
удалось сосредоточить в своих руках около половины мирового золотого запаса, а также
установить над 1/3 частью планеты экономический и политический контроль (Злыгостева,
2009).
После окончания Второй мировой войны, именно значительный территориальный и
количественный охват американского английского языка, подкреплённого значительными
экономическими ресурсами США, помог английскому языку получить более широкое
мировое значение и влияние на другие языковые системы. Здесь проявляется тесная связь
между историей языка и историей общества. Образование в США с их специфическим
государственным и политическим строем, с их новыми государственными учреждениями,
политическими партиями и общественными организациями – все это прежде всего нашло
свое отражение в политической терминологии языка:
defence industry – военная промышленность
African-American – афроамериканец
race – предвыборная компания
to cover – представлять отчет.
Резкое увеличение темпа жизни, компьютерные технологии как средство общения,
информационный бум вынуждают человека использовать более лаконичные формы передачи
информации. Разнообразные типы сокращений способствуют эффективности общения.
Особенно ярко подобные сокращения проявляется в политическом также в политической
лексиконе:
CIA - Central Intelligence Agency
H-bomb - hydrogen bomb
USA - United States of America
AIDS - Acquired Immune Deficiency Syndrome
Кроме того, словарь американского английского значительно пополняется за счет
слов, лежащих за пределами литературного языка. Молодежный сленг отражает события
текущего времени:
dopehead - наркоман
greens, backs - деньги
drive – сильное возбуждение
rad, cool – «крутой»
to google – «гуглить»
224
bling – «брюлики»
Таким
образом,
исторические
события
в
развитии
страны
находят
свое
непосредственное отражение в языке.
Современное состояние английского языка.
На современном этапе развития языка можно выделить два основных варианта
английского – британский английский и американский английский. По мнению российского
ученого-лингвиста А.И. Домашнева эти варианты являются определенными формами
приспособления единого языка к условиям, нуждам общественного развития и традициям
наций — носителей данного языка и представляют собой особые формы функционирования
единого языка (Домашнев,1990).
Современный британский язык далек от классического английского, который
существовал более 300 лет назад. В британском английском выделяют три языковых типа
(Коптелова, 2000). Первый тип - консервативный английский, который отражает английский
язык прошлого и, который не получил развития под влиянием современности (conservative язык королевской семьи и парламента). Conservative English используется крайне редко даже
в самой цивилизованной части Великобритании. На нем говорит не более 5% всего населения
страны.
Второй - отражает стандартный язык делового мира. В этом типе все нормы и правила
языка соблюдаются неукоснительно (received pronunciation, RP - язык СМИ, его еще
называют BBC English). Язык образованного населения Лондона и юго-востока Англии со
временем приобрел статус национального стандарта (RP). Его основу составляет
"правильный английский" - язык лучших частных школ и университетов. Это и есть тот
классический, литературный английский, который является базой любого курса английского
языка в лингвистических школах для иностранцев.
Третий тип - это разговорный английский язык или продвинутый английский (advanced
- язык молодежи). Этот тип - самый подвижный, именно он постоянно вбирает в себя
элементы других языков и культур. Advanced English больше всего подвержен общей
тенденции к упрощению языка.
В отличие от британского варианта американский английский более гибкий. Это язык
нового поколения, который объединяет людей, благодаря, в основном, общей культуре, рокмузыке, фильмам, плотной коммуникации, а также тем идеалам и кумирам, которыми живет
общество.
225
В конце XX века развитие и распространение американского варианта вызвало
обвинения англоговорящих государств в неоколониализме, в подавлении других языков, что
в свою очередь вызвало развитие движения антиглобалистов. Правительства многих стран
Запада всячески пытались закрепить статус языка своей страны как государственного. Так, в
1994г. во Франции был принят Закон Тубона, предусматривающий немалые штрафы за
злоупотребление иностранными словами в СМИ. Аналогичные меры были приняты в
Израиле, Польше. В Германии силами учёных-филологов, преподавателей вузов, деятелей
культуры было создано Общество защиты немецкого языка (Боварская, 2005).
Следует отметить, однако, что в большинстве стран мира распространение
английского языка происходит добровольно, а не навязывается насильно извне. В Германии,
например, Общество защиты немецкого языка против использования борьбы за чистоту
языка в националистических целях. Оно критически, но не враждебно относится ко всему
американскому (Боварская, 2004). А в Китае спрос на изучение английского языка настолько
велик, что число студентов, изучающих английский, превышает число жителей США.
Английский язык с невероятной быстротой становится языком международным.
Немцы уже говорят об ein Image Problem и das Cashflow, итальянцы программируют свои
компьютеры с il software, французы выезжают на weekend break, испанцы имеют flirt,
австрийцы едят Big Macs, японцы отправляются на pikunikku, а в России уже привыкли к
словам шоу, супермаркет, офис и даже лузер и киллер. За последние 15 лет, по оценкам
специалистов, мы используем уже около 10тыс. иноязычных слов, главным образом из
американского английского (Боварская, 2005).
В отличие от других языков английский демонстрирует определенные грамматические
преимущества: отсутствие рода у существительных, склонений у местоимений. Так,
например, если вы хотите сказать слово you по-немецки, то должны выбирать из 7 слов: du,
dich, dir, Sie, Ihnen, ihr и euch.
Английский язык имеет тенденцию к чёткости и краткости: например, английское
словосочетание a business trust company в немецком звучит как Wirtschaftstreuhandgesellschaft,
а в Голландии подобные названия компаний имеют более 40 букв (Боварская, 2004).
Но этих лингвистических особенностей недостаточно чтобы выделить английский
язык как глобальный. Эти преимущества языка непременно должны соотноситься с
культурной, экономической, политической и военной мощью страны. Только тогда он может
стать средством международной коммуникации. «Язык становится международным по одной
226
главенствующей причине, – писал известный лингвист Дэвид Кристал, – политической силе
людей, говорящих на этом языке, особенно благодаря военной мощи» (Боварская, 2004).
По мнению директора российского представительства британской школы Language
Link Роберта Дженски сейчас можно говорить о появлении и закреплении некоего
усредненного универсального английского, который вобрал в себя особенности обоих
вариантов. Этот - не американский и не британский и никакой другой. Это есть язык
международного общения (Коптелова, 2000).
Грамматические
различия
между
американским
и
британским
вариантами
английского языка.
На сегодняшний день одни и те же слова в Великобритании и США могут иметь
разные коннотации и значения, даже если они обозначают те же самые явления. В
действительности же, основная часть языкового материала (в том числе и грамматического),
используемого в Великобритании и США, имеет много общего, что не позволяет трактовать
их как разные языки (Домашнев, 1985).
Склонность американцев всё упрощать сильно сказалась особенно на грамматике. Это
одна из главных причин, почему англичане считают американцев небрежными по отношению
к языку. Однако это не совсем справедливо: американцы даже более склонны соблюдать
многие правила грамматики, которыми часто пренебрегают англичане (Виссон, 2003).
Несмотря на то, что большинство различий направлены именно на упрощение языка, надо
помнить, что основная часть этих отличий существуют только в разговорной речи.
Морфология. Наиболее яркой морфологической особенностью английского языка
является его «короткое слово». Учеными было проведено множество исследований, и каждый
раз результаты показывали, что английский язык практически полностью состоит из
коротких морфологических форм (Левинталь, 2004).
Рассмотрим основные различия между американским (AmE) и британским (BrE)
вариантами в грамматике частей речи.
а) Глагол.
Прежде всего, существует определенная разница в употреблении времен глагола. Так,
вместо Present Perfect американец может использовать Past Simple. Отказ от Perfect Tenses в
разговорном языке стал обычным явлением для американца (Коптелова, 2000).
I've lost the keys. (BrE) - I lost the keys. (AmE)
Have you seen my new dress? (BrE) - Did you see my new dress? (AmE)
227
Употребление Past представляется им совершенно естественным и правильным, хотя
по всем нормам, в том числе описанным в американских грамматиках, требуется Perfect.
Обычно главный вклад в игнорирование времён группы Perfect приписывают иммигрантам
из тех стран, в языке которых отсутствуют совершенные времена. Однако любой англоговорящий американец воспользуется именно Perfect, если другой выбор сделает
высказывание двусмысленным или непонятным.
При использовании слов already, just и yet, британский английский также требует
Present Perfect. Говорящие на американском английском в этих случаях преимущественно
используют Past Simple, хотя оба варианта в американском английском считаются
правильными:
She's just arrived home. (BrE) - She just arrived home. (AmE)
I’ve already eaten. (BrE) - I already ate. (AmE)
Have you already found the keys?(BrE) – Did you already find the keys? (AmE)
Частично это явление переходит и в британский английский. В остальных случаях
традиционное различие между Present Perfect и Simple Past соблюдается в обоих вариантах
английского. (Вейхман, 1990)
Вместо вспомогательного глагола shall (shan’t) в Америке используют will (won’t).
Сейчас это является общей тенденцией английского языка (Фефилов, 2002):
I shall do. (BrE) – I will do. (AmE)
Обозначение простого будущего времени в первом лице словом shall (I shall, we shall)
практически исчезло из американского английского, и исчезает из британского, но ещё
используется в формальном британском английском. (Фефилов, 2002) Использование формы
be going to для простого будущего употребляется много чаще в американском, чем в
британском английском:
I shall visit a doctor. (BrE) – I’m going to visit a doctor. (AmE)
Shall в американском значительно чаще встречается в письменной речи, в особенности
у образованных американцев старшего поколения под влиянием школьной британской
грамматики. В то же время в непринужденной устно-разговорной речи shall в американском
английском практически не используется.
В американском варианте языка не используется should после глаголов demand, insist,
require и др. (Фефилов, 2002) :
I demanded that he should apologise. (BrE) – I demanded that he apologize. (AmE)
228
Для выражения принадлежности в американском английском употребляется глагол to
have, в британском варианте – to have got:
How many brothers have you got?(BrE) - How many brothers do you have? (AmE)
You haven’t (got) much room here. (BrE) - You don’t have much room here. (AmE)
В американском английском модальный эквивалент have to является разговорным
синонимом модального глагола must. Постепенно начинается вытеснение в британском
варианте модального глагол must (Bin Zhang, 2008):
Must you do that? (BrE) - Do you have to do that? (AmE)
Американцы уверены, что от неправильных глаголов только лишние проблемы.
Поэтому многие глаголы, которые в британском английском неправильные, в американском
стали правильными (приложение 1):
He spoilt his dog. (BrE) – He spoiled his dog. (AmE)
The fire burnt away for two days. (BrE) - The fire burned away for two days. (AmE)
Если говорящий хочет сказать о том, что он любит делать или о своих привычках, то в
британском английском используется причастие, а в американском, как правило, инфинитив
(Bin Zhang, 2008):
I like climbing mountains. (BrE) – I like to climb mountains. (AmE)
Американцы предпочитают использовать don't need to вместо британского needn't:
They needn't come to school today. (BrE) - They don't need to come to school today. (AmE)
Глагол go, прежде означавший walk, настолько лишился своего прежнего значения,
что может использоваться в американском варианте в качестве вспомогательного глагола при
самом себе:
We are going to go a long way.
Также в американском разговорном варианте английского языка ярко выражена
определенная тенденция в отношении глагола to do, как постепенное вытеснение формы
третьего лица does формой первого и второго лица do. Это относится и к отрицательной
форме этого глагола. Эта тенденция давно уже проявляет себя и в британском варианте
языка, то есть не является собственно американской:
«She’s got a ticket to ride, and she don’t care» («The Beatles»)
Однако литературной нормой по-прежнему остается употребление в третьем лице
глагола does.
229
Глагол-связка to be при местоимении единственного числа в американском английском
часто употребляется во множественном:
Aren't I lucky to have you around?
б) Существительное. В американском английском чаще употребляется единственное
число существительных в собирательном значении. В британском варианте всегда
используется множественное число. Но здесь необходимо учитывать и общее правило,
относящееся к ментальности – что имеется в виду под термином (например, отдельные члены
правительства или правительство как единый орган власти) (Фефилов, 2002):
the government have (BrE) - the government has (AmE)
team are winning (BrE) - team is winning (AmE)
Существуют
определенные
различия
в
употреблении
единственного
и
множественного числа существительных. Так, в британском английском слова overheads,
maths используют во множественном числе, тогда как в американском варианте - в
единственном числе (Фефилов, 2002):
overheads (BrE) - overhead (AmE)
maths (BrE) - math (AmE)
В то же время, известны случаи употребления в американском английском
множественного числа существительного вместо единственного, что невозможно в
британском варианте (Вейхман, 1990):
accomodations (AmE) – accomodation (BrE)
sports (AmE) - sport (BrE)
Только в американском варианте языка существительное way усиливает стоящее за
ним слово и переводится на русский как «далеко», «намного» (Левинталь, 2004):
They are ahead of us, way ahead. – Они впереди нас, далеко впереди.
I feel way better today. – Сегодня я чувствую себя намного лучше.
В американском английском чаще образуются отглагольные существительные:
to research – a research
to smell - a smell
в) Предлог. Наиболее существенные грамматические различия между американским и
британским английским касаются предлогов. В основном эти различия можно наблюдать в
предлогах: of, in, to, for, with, on, at, by (приложение 2):
at a quarter to three (BrE) - at a quarter till three (AmE)
230
five past nine (BrE) - five after nine (nine five) (AmE)
at the weekend (Christmas) (BrE) - on the weekend (Christmas) (AmE)
at school (BrE) - in school (AmE)
in the street (BrE) - on the street (AmE)
Your name stands first in the list. (BrE) - Your name stands first on the list. (AmE)
These dresses are in a sale. (BrE) - These dresses are on sale. (AmE)
Американцы имеют тенденцию опускать предлоги в тех случаях, когда британцы
активно их используют (Bin Zhang, 2008):
Is he at home? (BrE) - Is he home? (AmE)
Такая тенденция упрощения грамматических структур особенно просматривается на
примере употребления предлогов в словосочетаниях, обозначающих отрезки времени:
The new term begins on September 1. (BrE) - The new term begins September 1. (AmE)
I'll see you on Sunday. (BrE) - I'll see you Sunday. (AmE)
г) Артикль. Существуют различия и в употреблении артиклей. Существительные,
которые в британском английском имеют артикль, могут употребляться без него в
американском варианте (Bin Zhang, 2008):
all the week (BrE) - all week (AmE)
I’ll be here all the summer. (BrE) - I’ll be here all summer. (AmE)
Для существительных, обозначающих администрацию, различные органы управления
для американского варианта характерно отсутствие артикля, в британском английском
используется определенный (Bin Zhang, 2008):
Management has closed the mine. (AmE) - The Management has closed the mine.(BrE)
Однако есть случаи употребления артикля в американском, тогда как в британском он
просто опускается (Вейхман, 1990):
to hospital (BrE) - to the hospital (AmE)
in future (BrE) - in the future (AmE)
at university (BrE) - in the university (AmE)
The next day, the rain began. (BrE) - Next day, the rain began. (AmE)
Для британского варианта более характерно употребление существительных toothache,
earache, stomach-ache и backache без артикля, как неисчисляемых существительных, в
американском
английском
конкретные
приступы
боли
передаются
существительными, которые считают исчисляемыми (Вейхман, 1990):
теми
же
231
I've got headache. (BrE) - I have a headache. (AmE)
д) Наречие. Рассмотрим другую особенность - употребление наречий в предложении.
В британском варианте наречие в предложении употребляется после вспомогательного
глагола, а в американском варианте - перед вспомогательным глаголом (Bin Zhang, 2008):
I seldom am late for work. (AmE) - I am seldom late for work. (BrE)
He probably has arrived by now. (AmE) - He has probably arrived by now. (BrE)
е) Прилагательное. Прилагательные slow, real, awful в американском варианте
английского языка употребляются в основном как наречия (Фефилов, 2002):
to drive slowly (BrE) – to drive slow (AmE)
really nice (BrE) – real nice (AmE)
I felt awfully sleepy (BrE). - I felt awful sleepy. (AmE)
В целом, американцы используют больше прилагательных, и в отличии от британцев они предпочитают длинные слова (Виссон, 2003).
ж) Местоимение. Существуют некоторые различия в употреблении местоимения one
– в американском оно заменяется на he (Bin Zhang, 2008):
One cannot succeed unless he tries hard. (AmE) - One cannot succeed unless one tries hard. (BrE)
One should learn to take care of himself. (AmE) - One should learn to take care of oneself. (BrE)
One can’t be too careful, can he? (AmE) - One can’t be too careful, can one? (BrE)
з) Вводные слова. Только в американском английском вводные слова still и yet в
значении «однако», «все же», «тем не менее» являются синонимами и переводятся как
(Виссон, 2003):
She has many friends, still she feels lonely. – У нее много друзей, и все же она
чувствует себя одинокой.
I still love him. – И тем не менее, я люблю его.
Орфография. Основные различия в вариантах британской и американской
орфографии ведут своё начало от реформ американского языковеда и составителя
«Американского словаря английского языка» Noah Webster (Ноя Вебстера) в 1828 году
(приложение 3). Он содержал слова, которых не было ни в одном словаре, выпущенном в
Великобритании. До Ноя Вебстера, по словам Кристофера Доббса «ни одна великая нация не
могла похвастаться лингвистическим единством языка. Это Вебстер оформил и закрепил в
своем в словаре единый американский английский язык. Вебстер помог создать целую
232
нацию. Но во всем англоязычном мире его имя стало синонимом слова „словарь“. Все равно,
какой словарь. Каждый.» (Ефимова, 2006).
Словарь состоял из двух томов и содержал 70 тыс. слов, 5 тысяч из которых не
входило ни в один британский словарь. На его создание ушло 27 лет. В отличие от русских,
американцы очень часто пользуются словарем своего языка. Наиболее популярным стало
второе издание словаря Вебстера, которое включает в себя 600000 статей на 3400 страницах.
С 1898г. словарь был опубликован в сокращенном варианте и назывался «Университетский
словарь Мерриам-Вебстера». Именно этим словарем и пользуются американцы. В 2006г.
было выпущено 11 издание мини-словаря, содержащее новые слова, которые появились в
лексике американцев за последние несколько лет (Ефимова, 2006).
По большей части, именно Ной Вебстер ввел практику написания слов в американский
вариант (Фефилов, 2002):
а) существительные на -our (латинского и французского происхождения):
flavour (BrE) - flavor (AmE)
humour (BrE) - humor (AmE)
labour (BrE) – labor (AmE)
б) существительные на -ce, -se, ze:
defence (BrE) - defense (AmE)
licence (BrE) - license (AmE)
organise (BrE) - organize (AmE)
в) существительные на -gue:
catalogue (BrE) - catalog (AmE)
dialogue (BrE) - dialog (AmE)
г) удвоение конечной согласной -l и -m:
traveller (BrE)- traveler (AmE)
jeweller (BrE) - jeweler (AmE)
programme (BrE) -program (AmE)
д) существительные на -re и -er:
centre (BrE) - center (AmE)
fibre (BrE) - fiber (AmE)
theatre (BrE) - theater (AmE)
е) существительные с -y и -i в корне:
233
tyre (BrE) - tire (AmE)
syphon (BrE) -siphon (AmE)
В целом, в американском варианте зачастую наблюдается упрощение написания слов
по сравнению c британским вариантом английского языка, например:
draught (BrE)- draft (AmE)
plough (BrE) - plow (AmE)
Некоторые сложные слова, которые пишутся через дефис в британском английском,
имеют слитный вариант написания в американском варианте:
break-down (BrE) - breakdown (AmE)
make-up (BrE) - makeup (AmE)
blow-up (BrE) – blowup (AmE)
Особым случаем представляется орфографическая особенность в американском
английском: английский глагол staunch имеет в американском варианте, кроме указанной,
вторую орфографическую реализацию - stanch. Интересно отметить, что в результате один и
тот же глагол, в одном и том же значении (остановить течение, остановить кровь), имеет
два вида орфографического отображения (Домашнев, 1985).
Синтаксис.
Предметом
сопоставления
на
синтаксическом
уровне
являются
грамматические модели словосочетаний и предложений. В словосочетаниях, состоящих из
нескольких существительных, наблюдается различный порядок слов:
River Thames (BrE) – Hudson River (AmE)
Американцы предпочитают общий падеж в словосочетаниях существительное +
существительное, в британском варианте употребляется притяжательный падеж (Bin Zhang,
2008):
a doll's house (BrE) - a doll house (AmE)
a baby's bottle (BrE) - a baby bottle (AmE)
В придаточных предложениях союз like, употребляемый в разговорном стиле в
значениях "таким же образом, как", "как будто", "как если бы" характерен в основном для
американского варианта, в британском же используется союз as:
It looks like it's going to rain. (AmE) - It looks as if it's going to rain. (BrE)
В американском английском, в отличии от британского, чаще употребляется
сослагательное наклонение (Фефилов, 2002):
I asked him to go. (BrE) - I asked that he go. (AmE)
234
В предложениях типа I wish she were here в американском варианте употребляется was,
вместо британского were:
I wish she was here. (AmE) - I wish she were here. (BrE)
В некоторых глагольных словосочетаниях наблюдаются расхождения, связанные с
возможностью или невозможностью использовать предложно-именной оборот при данном
глаголе. В британском варианте в словосочетаниях с глаголом принято употреблять
предлоги, тогда как в американском варианте эти же глаголы не требует после себя предлога
(Manjusha Nambiar):
to battle great difficulties (AmE) - to battle against great difficulties (BrE)
please write me soon (AmE) - please write to me soon (BrE)
Сходные различия выявляются и у словосочетаний с глаголом to protest, который в
британском варианте требует после себя предлогов against или over, а в американском
варианте используется без предлога. Причем в расхождениях, связанных с сочетаемостью
определенных глаголов с предлогами, не наблюдается какой бы то ни было закономерности:
protested all the people (AmE) - protested against all the people (BrE)
Различия, связанные с окружением служебного слова, наблюдаются в синтаксисе
сложного предложения (Manjusha Nambiar). Сюда относятся
случаи
опущения в
американском варианте союза that после so в придаточных цели и следствия:
Hold his arms and legs so (that) he doesn't hurt himself.
I can make it like new so (that) you don't have to buy a new one.
В качестве дополнительного примера расхождений, связанных с порядком следования
компонентов синтаксических конструкций, можно сослаться на встречающиеся только в
американском английском словосочетания, в которых неопределенный артикль предшествует
числительному half (a half hour, a half dollar, a half dozen, etc):
half a dozen (BrE)- a half dozen (AmE)
half an hour (BrE) - a half hour (AmE)
В то же время конструкции типа half an hour, которые являются единственным
допустимым вариантом в британском, используются и в американском английском в
аналогичных контекстах без артикля:
I’ll meet you in half an hour. (BrE) - I’ll meet you in a half hour (AmE)
Определенные изменения наблюдаются в обоих вариантах в связи с функциональным
использованием двух моделей вопросительных предложений — с вспомогательным глаголом
235
do и без него. Как известно, обе модели используются как в американском, так и в
британском вариантах. При этом модель с инвертированным порядком слов и без
вспомогательного do охватывает предложения с модальными глаголами, глаголами to be и
have. В американском варианте отсутствуют какие-либо ограничения, определяющие
сочетаемость do и have. В британском варианте в сходных контекстах значительно чаще
используется иная модель (Фефилов, 2002):
Do you have a sister? (AmE) - Have you a sister? (BrE)
Does he have any children? (AmE) - Has he any children? (BrE)
При употреблении двух и более однородных существительных известную роль при
выборе форм единственного или множественного числа глагола играет «правило близости» согласование с ближайшим словом (Вейхман, 1990). Согласование по традиционному
правилу, характерное для британского варианта английского, стало использоваться редко:
There are a girl and two boys in the room. (AmE) - There is a girl and two boys in the room.
(BrE)
В разговорном американском английском в отличие от британского отсутствие
согласования существительного во множественном числе с глаголом характерно не только
для подлежащих после here's и there's, но и после where's, what's и how's (Вейхман, 1990):
Here are your keys. (BrE) - Here's your keys. (AmE)
There are some books on the table. (BrE) - There's some books on the table. (AmE)
What are her chances? (BrE) - What's her chances? (AmE)
Вместо устойчивого выражения в британском варианте it seems to me американцы
чаще используют I think, I guess:
I think he will come soon. (AmE) - It seems to me he will come soon. (BrE)
I guess it’s a good idea. (AmE) – It seems to me it is a good idea. (BrE)
Границы между различительными элементами и общим ядром в области грамматики
обоих вариантов оказываются в ряде случаев весьма зыбкими и подвижными (Швейцер,
1967). В тоже время грамматика американского варианта английского языка является
сложившимся типом литературной речи, который характеризуется специфическими,
свойственными именно английскому языку в США чертами языковой системы (Домашнев,
1985).
В
ходе
проведенного
исследования,
были
изучены
теоретические
научно-
исследовательские работы отечественных и зарубежных лингвистов по данной проблеме,
236
рассмотрен исторический контекст происхождения американского варианта английского
языка и влияние на него языков коренного населения Америки и различных групп мигрантов
из Европы. На основе теоретических работ и самостоятельно собранных примеров были
рассмотрены грамматические особенности американского варианта английского языка,
описаны и систематизированы основные отличия в грамматике британского и американского
вариантов.
Проведенное исследование позволяет говорить о том, что появление и формирование
американского варианта английского языка не было случайным и хаотичным процессом. С
одной стороны, оно было обусловлено исторической ситуацией, в которой оказался язык
англоязычных мигрантов в Америке – новая среда обитания, новые реалии жизни, влияние
других языков. С другой стороны – формирование самостоятельного языка было
целенаправленной политикой нового государства, ставящего перед собой цель мирового
доминирования во многих сферах жизни, политики и культуры. Не случайно Н. Вебстер
писал: «Причины, почему американский английский отличается от британского английского,
просты: наша честь как независимой нации требует иметь свою собственную систему и в
смысле языка, и в смысле правительства».
Американский английский стал реальной
возможностью для молодой амбициозной нации противопоставить себя другому этносу,
имеющему другую культуру и говорящему на этом же языке.
Язык Британской империи сделал полмира англоязычным – американский английский
должен был противопоставить себя Британскому, чтобы создать новую империю, но
империю-преемницу, выросшую на основе Британской колониальной системы, хотя в духе
новой эпохи провозглашающую новые цели и лозунги. Один из них – «американская мечта»,
частью которой является американский демократичный и приспособленный для мигрантов,
язык.
Америка, как сверхдержава стремительно распространяет свое политическое, военное,
экономическое и культурное влияние на весь мир. Американские традиции, нравы и
принципы поведения становятся жизненной нормой, и не признавать этого нельзя, как и
нельзя отрицать, что механизмом этого влияния во многом является американский
английский, специфика которого не только в грамматических и лексических особенностях,
но и в особой стилистике, подаче материала, прагматических акцентах и т.д. Но это уже
сфера другого исследования.
Список литературы:
237
1)
Аракин В. Д. История английского языка. – М., 2001.
2)
Боварская О. Почему английский. U-journal. Журнал стокгольмской школы
экономики в России. №6, 2004.
3)
Боварская О. Pidgit English. U-journal. Журнал стокгольмской школы экономики в
России. №7(1), 2005.
4)
Вейхман Г.А. Новое в английской грамматике. Учеб. пособие для ин-тов и фак.
иностр. яз. – М.: Высш. шк., 1990.
5)
Виссон Л. Русские проблемы в английской речи. Слова и фразы в контексте двух
культур. Пер. с англ. Изд. 2-е, испр. – М.: Р.Валент, 2003.
6)
Домашнев А.И. Концепция национального варианта языка в трудах академика Г.В.
Степанова. Филологические исследования: Памяти академика Георгия Владимировича
Степанова. М.: Наука, 1990.
7)
Домашнев
О.А.
О
лексикографическом
отражении
американского
стандарта
английского литературного языка. Лингвистические исследования. 1985. Структура языка и
языковые изменения. - М., 1985.
8)
Ефимова М. 200 лет словарю Вебстера. Создание нации. 2006.
9)
Злыгостева А.С. История США. - Таганрог, 2009.
10)
Коптелова Е. Варианты английского. Какой учить и как? "Иностранец", №25, 2000.
11)
Косарева Н.В. Отражение в переводе аналоговых значений между британским и
американским вариантами английского языка. Вестник Московского университета. №1, 2006.
12)
Кристал Д. Английский язык как глобальный / Д. Кристал; пер. с англ. Н.В.
Кузнецовой. - М.: Весь Мир, 2001.
13)
Левенталь В. Говорим по-американски. Практическое пособие по развитию
разговорных навыков. LET'S TALK AMERICAN by Vitaly Leventhal A Practical Guide to
American English Everyday Conversations (Levels – Upper Beginning and Intermediate) New
York: ECTACO, 2004.
14)
Московцев Н., Шевченко С. Вашу мать, сэр! Иллюстрированный словарь-
путеводитель по американскому сленгу. 2-е изд., доп. и пер. – СПб.: Питер, 2009.
15)
Опарина Е.О. и др. Язык и культура: Сб. обзоров / РАН. ИНИОН. - М.: ИНИОН, 1999.
238
16)
Фефилова А.В. Американский английский – основные различия британского и
американского вариантов английского языка: Справ. пособие / А.В. Фефилова; Междунар.
ун-т бизнеса и новых технологий.- Ярославль: МУБиНТ, 2002.
17)
Швейцер А. Д. Различия в лексике американского и британского вариантов
современного литературного английского языка. Вопросы языкознания. №2. - М., 1967.
18)
Швейцер А.Д., Ярцева В.Н. Английский язык. Лингвистический энциклопедический
словарь. - М., 1990.
19)
Bin Zhang, Zhaofeng Jiang. On Grammatical Differences Between Daily British and
American English. Asian Social Science. Vol. 4, No 6, 2008.
20)
Josephine Bacon. American versus British English: why translators need to know the
difference. Art of Translation and Interpreting Translator Education, 2005.
21)
Kerry Maxwell and Lindsay Clandfield. Differences in American and British English
grammar - http://www.onestopenglish.com/
22)
Manjusha Nambiar. American and British English: Differences in Grammar -
http://ezinearticles.com
239
Приложение 1
Формы прошедшего времени глаголов (Kerry Maxwell)
Infinitive
Simple
Past Past
Participle Simple Past
Past Participle
(BrE)
(BrE)
(AmE)
(AmE)
burn
burnt
burnt
burned
burned
dive
dove
dived
dived
dived
dream
dreamt
dreamt
dreamed
dreamed
get
got
got
got
gotten
lean
leant
leant
leaned
leaned
learn
learnt
learnt
learned
learned
plead
pled
pled
pleaded
pleaded
saw
sawed
sawn
sawed
sawed
smell
smelt
smelt
smelled
smelled
spill
spilt
spilt
spilled
spilled
spoil
spoilt
spoilt
spoiled
spoiled
wake
woke
woken
waked
waked
240
Приложение 2
Различия в предлогах в британском и американском вариантах английского языка
(Фефилов, 2002)
British English
American English
It's ten past eight
It’s ten after eight
behind the house
in back of the house
at the weekend
on the weekend
at school
in school
for ages
in ages
On Mondays we play chess
Mondays we play chess
Monday to Friday
Monday through Friday
out of the window
out the window
moved towards
moved toward
on the firing line
in the firing line
a lease on life
a lease of life
to all tastes
for all tastes
go for clothes
go on clothes
She's in heat
She's on heat
in the street
on the street
around the corner
round the corner
walk about a mile
walk around a mile
apart from
aside from
on behalf of
in behalf of
241
Приложение 3
Орфографические различия в британском и американском вариантах английского
языка (Фефилов, 2002)
British English
American English
aesthetics
esthetics
archaeology
archeology
aeroplane
airplane
aught
aft
axe
ax
buses
busses
carat
karat
cauldron
сaldron
cigarette
cigaret
citrous
citrus
сhequer
checker
cheque
check
connexion
connection
defence
defense
disc
disk
doughnut
donut
draughtsman
draftsman
draughty
drafty
encyclopaedia
encyclopedia
enquire
inquire
ensure
insure
242
faeces
feces
British English
American English
favourite
favorite
gaol
jail
gauge
gage
gramme
gram
grey
gray
jeweller
jeweler
kilogramme
kilogram
largesse
largess
libellous
libelous
licence
license
liquorice
licorice
marvellous
marvelous
mould
mold
moustache
mustache
offence
offense
practice
practise
pretence
pretense
programme
program
pyjamas
pajamas
sanatorium
sanitorium
scallywag
scalawag
sceptical
skeptical
snowplough
snowplow
243
titbit
tidbit
traveller
traveler
Васильева П. В.
Прагматика и Теория Речевых Актов. Эволюция теории.
Зад умывались ли вы когда -нибудь над тем, какое количество операций
проделало ваше мышление за сек унду до того, как вы произнесли то, или иное
высказывание? Намеренно вы подаете информацию в виде вопроса, повеления
или простого повествования? Или это происходит неосознанно?
Кáк мы говорим, какие средства задействуем в разговоре, какой смысл мы
вкладываем в высказывание, каким образом наш собеседник «декодирует »
наше послание, и почему у разных людей реакция на наши высказывания
бывает такой разной – все это с давних времен и нтересовало людей, и в
первую очередь этими вопросами задавались ученые -философы. В свое время
их сменили лингвисты, хотя работы и тех и других часто пересекаются, и
засл уги их в области языкознания ценны для нас в равной степени.
Разработки прагматики и теории речевых актов весьма полезны для писателей
и журналистов, особенно если цель их работ – воздействовать на читателя и
заставить его мыслить в нужном им направлении. Несмотря на всю важность
разработок
теорий
такого
типа,
в
настоящее
время
можно
наблю дать
некоторый «застой» в этом направлении. Видимо, эти же самые писатели и
журналисты пытаются скрыть секреты своего успеха от потребителей своего
иск усства. Между тем, в современном мире, полном источников информации,
достоверных и нет, и политических «и гр», исследования по прагматике и
теориям речевых актов являются наиболее ценными именно для читателя. Ведь
никто из нас не хочет быть обман утым, и каждый хочет знать совершенно
достоверно, каким образом строятся эти современные
«информационные
пирамиды».
Целью читаемой вами работы является в некотором роде «воскресить » уже
имеющиеся
исследования
в
области
языкознания,
показать
их
тек ущее
244
состояние, и, возможно, предложить на конкретном примере возможности
проанализированных нами теорий.
Объектом исследования настоящей работы является прагматика текста.
Предмет исследования – теория речевых актов.
Цель данной работы – анализ развития и перехода исследователей от из учения
прагматики текста, к формулированию исследователями теории речевого акта
и возникновению теории диск урса, завершающей развитие направления теории
речевого акта.
В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:
1. проанализировать теорию прагматики текста;
2. на этой основе выделить появление теории речевых актов;
3. проследить развитие данн ой теории в работах ведущих ученых;
4. выявить становление теории диск урса;
5. проанализировать отрывок текста с точки зрения прагматики.
Принимая во внимание все вышесказанное, тема к урсовой работы была
сформулирована как
«Прагматика
и Теория Речевых Актов. Эволюция теории». В
соответствии с целями и задачами исследования, структура работы включает в себя введение,
2 главы, заключение, список использованной литературы и приложение.
История прагматики и теории речевых актов.
Прагматика текста.
Термин «прагматика » (от греч.
‘дело’, ‘действие’) был введен в
научный обиход одним из основателей семиотики – общей теории знаков –
Чарльзом Моррисом. Ч. Моррис разделил семиотик у на семантик у – учение об
отношениях между знаками, и прагматику – учение об отношении знаков к их
интерпретаторам,
то есть
к
тем, кто польз уется знаковыми
системами.
Прагматика, таким образом, из учает поведение знаков в реальных процессах
коммуникации. «Поскольк у интерпретаторами большинства (а может быть, и
всех) знаков являются живые организмы, - писал Моррис, - достаточной
характеристикой прагматики было бы указание на то, что она имеет дело со
всеми психологическими, биологическими и социологическими явлениями,
245
которые
наблюдаются
при
ф ункционировании
знаков»
[26].
В
к ачестве
основной предшественницы прагматики Чарльз Моррис назвал риторик у.
Приведенная характеристика, возможно, достаточна для построения общей
семиотической теории, но не для определения области конкретных задач и
проблем
прагматических
исследований
есте ственных
языков.
Последние,
постепенно расширяясь, обнаруживают тенденцию к стиранию границ межд у
лингвистикой и смежными дисциплинами, такими как психология, социология
и этнография, с одной стороны, и соседствующими разделами лингвистики
(семантикой, рит орикой, стилистикой) – с другой. Прагматика отвечает
синтетическому подходу к язык у.
Выделение и формирование прагматики в качестве области лингвистических
исследований, стимулированное идеями Ч. С. Пирса, началось в 60 ‑х — начале
70‑х гг. под влиянием ло гико-философских теорий речевых актов Дж. Остина,
Дж. Р. Сёрла, З. Вендлера,
прагматических теорий значения П. Грайса и
прагматических теорий референции Л. Линского, Сёрла, П. Ф. Стросона и др.
Лингвистическая прагматика не имеет чётких конт уров, в неё вк лючается
комплекс
вопросов,
связанных
с
говорящим
субъектом,
адресатом,
их
взаимодействием в коммуникации, ситуацией общения.
В начале XX в. лингвистика восприняла и развила основные принципы
семиотического подхода к язык у. Эти подходы определили долгий и в ряде
отношений плодотворный период ее развития, прошедший под знаком идей
Фердинанда де Соссюра. В то же время и семантическая, и прагм атическая
«главы» семиотики оставались вне поля ее внимания. Более того, в кредо
структ урной лингвистики входил тезис о нерелевантности для языкознания
всякого рода внешних по отношению к язык у и неустойчивых явлений,
связанных
с
психологическими,
стилисти ческими
и
даже
собственно
коммуникативными аспектами речи. Лингвистическая мысль находилась под
влиянием так называемой прагматической максимы Ч. Пирса, суть которой
сводится к тому, что подлинное различие (а не просто словесная или
эмотивная разница); дол жно обладать способностью различаться на деле, то
есть иметь некоторые практические следствия (practical bearin gs), причем
совок упность этих практических следствий образ ует концепт объекта [7].
246
Максима
различительности
стала
краеугольным
камнем
структ урной
лингвистики, сосредоточенной на моделировании языка как самодостаточной
системы
инвариантных
дифференциальными
выполненных
в
единиц
признаками,
русле
—
и
фонем
только
структ урализма,
и
ими.
морфем,
В
образ уемых
большинстве
семантика
работ,
приравнивалась
к
энциклопедическим знаниям, а прагматика не упоминалась вообще. Обращение
к внеязыковой действительности, процессам коммуникации и ее участникам
считалось противным дух у (если не букве) семиологии.
Теоретическая лингвистика становилась все более абстракт ной и замкн утой
дисциплиной, охваченной идеей самоопределения. Она порывала связи с
психологией, социологией, историей и этнографией. Вн утри структ урной
лингвистики ущемлялись интересы семантики. Язык жестко членился на
уровни,
каждый
из
которых
рассматрив ался
как
замкн утая
система.
Структ урной лингвистикой владело стремление к отделению и разделению.
Расстояние между языком и жизнью росло. Естественный язык сближался с
иск усственными знаковыми системами (например, дорожной сигнализацией),
принимаемыми за его упрощенн ую модель. Можно было предположить, что
структ урн ую лингвистик у ожидает судьба логики, которая, начав с из учения
форм речи, отдалилась от предмета своих первоначальных наблюдений, а
потом и вовсе о нем забыла, став наукой о формах и законах теор етического
мышления.
В
логических
записях
естественный
язык
сменился
языком
символов. Переход логиков от естественного языка к символическому был
об условлен вот умом недоверия человеческой речи (ее адекватности структ уре
логически правильной мысли). Он был предопределен также необходимостью
ограничить объект логики утверждениями, имеющими истинностное значение.
След уя
этому
направлению,
концепция
языка,
предложенная
крайними
версиями структ урализма, могла развиться в общую теорию знаковых систем.
Этого не произошло. Приблизившись к пику, расстояние между языком и
жизнью стало сокращаться. Прежде всего, были восстановлены связи между
языком как объектом лингвистических исследований и отображенной в нем
действительностью. Началась эпоха семантики, вслед за кот орой возник
острый интерес к явлениям прагматики. Дистанция, отделяющая язык от
247
жизни, сократилась. Более того, речевая деятельность стала рассматриваться
как одна из форм жизни. Если структурализм стремился освободить язык от
внешних контактов, то в после дующий период изоляция была нарушена, а
отношения
жизни
и
языка
получили
не
однонаправленное,
а
взаимное
осмысление. Было вновь и заново осознано, что не только язык рисует эскиз
мира, но и жизнь дает ключ к пониманию многих явлений языка и речи. Это
второе направление отношений и стало определяющим для прагматических
исследований.
И структ урная лингвистика, и занятые анализом языка логико - философские
школы следовали одной линии развития. В 50 -е годы Р. Карнап писал:
«Настоятельная потребность в создании системы теоретической прагматики
имеется не только для психологии и лингвистики, но и для аналитической
философии » [22].
Желание принимать за отправной п ункт своих исследований явления и понятия
обыденной
жизни
философов,
настолько
логиков
и
сблизило
лингвистов,
усилия
что
занятых
современная
анализом
я зыка
прагматика
может
считаться полем их совместной деятельности. Наблюдения представителей
смежных гуманитарных профессий иногда выявляют такие черты речевой
деятельности, мимо которых проходят языковеды, о тделенные от своего
предмета
призмой
сложившихся
концепций.
Многие
авторы,
занимаясь
вопросами философии, стремясь через механизмы речи проникнуть в природу
мышления
и
поведения
человека,
не
могут
обойтись
без
углубленного
лингвистического анализа, к котор ому в ряде случаев и сводится основное
содержание их исследования. Познание языка становится не средством, а
целью.
Обращение логиков и философов к теоретическим проблемам прагматики
проистекало из расширения круга явлений, вошедших в компетенцию логики.
Оно оберн улось
перестройкой
концепта значения и
изменением
общего
подхода к язык у.
Увлечение прагматикой не случайно наст упило после периода интенсивной
разработки вопросов семантики, приведшей к гипертрофии семантического
анализа. Исследовательская практ ика выдвигала задачу разгрузки описания
248
значений
слов
контекстно
и
высказываний.
обусловленных
Было
частей
необходимо
смысла,
освободить
упорядочить
эти
его
от
последние,
подведя их под действие немногих правил. Семантика начала прорастать
прагматикой, а п отом и уст упать ей некоторые из своих позиций.
Почва к этому уже была подготовлена опытом из учения недескриптивных слов
(логических
связок,
кванторов,
дейктических
модальных
частиц,
оценочных
предикатов,
местоимений
и
перформативов,
наречий,
глаголов
пропозиционального отношения) и тесно с ними связанных предложений
мнения, переключивших внимание с пропозиции на субъективн ую часть
высказывания, связывающую его с личностью говорящего. Анализ названных
категорий
не
мог
миновать
внешних
по
отношению
к
предлож ению
и
меняющихся факторов. Дейксис и оценочные предикаты акцентировали связь
значения с переменной величиной из области внеязыковой действительности,
идентифицируемой
через
субъекта
речи:
местоимения
указывали
на
переменные предметы, оценочные предикаты — на переменные признаки.
Сл ужебные слова не позволяли отвлечься от другой переменной величины —
речевого
контекста,
коммуникативная
эксплицитного
установка
связывала
и
имплицитного.
высказывание
с
Наконец,
меняющимися
участниками коммуникации —субъектом речи и ее получателем, фондом их
знаний и мнений, ситуацией (местом и временем), в которой осуществляется
речевой акт.
Совок упность названных факторов образ ует мозаик у широко понимаемого
контекста,
который
как
раз
и
открывает
вход
в
прагматик у
смежных
дисциплин и обеспечивает ей синтезирующую миссию [1 1].
Контекст находится в отношении дополнительности к другому центральному
для прагматики понятию — речевому акт у. Взаимодействие речевого акта и
контекста составляет основной стержень прагматических исследован ий, а
формулирование
правил
этого
взаимодействия
—
ее
главн ую
задачу.
Неудивительно поэтому, что прагматические интересы начинаются там, где
связь контекста и речевого акта максимально напряжена.
249
Основные вопросы, изучаемые прагматикой .
В связи с субъектом речи прагматикой изучаются:
1) явные и скрытые цели высказывания («иллок утивные силы», по Остин у),
например сообщение некоторой информации или мнения, вопрос, приказ,
просьба, совет, обещание, извинение, приветствие, жалоба и т. п.;
2) речевая тактика и типы речевого поведения;
3)
правила
разговора,
подчиненные
так
называемому
принципу
сотрудничества, рекомендующему строить речевое общение в соответствии с
принятой целью и направлением разговора, например адекватно нормировать
сообщаемую информацию (максима количества), сообщать только истинн ую
информацию и обоснованные оценки (максима качества), делать сообщение
релевантным относительно темы разговора (максима отношения), делать речь
ясной, недвусмысленной и последовательной (максимы манеры речи); эти
правила, сформулированные Грайсом, получили название конверсационных
максим или максим ведения разговора;
4)
установка
говорящего,
или
прагматическое
значение
высказывания:
косвенные смыслы высказывания, намёки, иносказание, обиняки и т. п.;
5) референция говорящего, т. е. отнесение языковых выражений к предметам
действительности, вытекающее из намерения говорящего;
6) прагматические пресуппозиции: оценка говорящим общего фонда знаний,
конкретной
информированности,
психологического
состояния,
интересов,
особенностей
мнений
характера
и
и
в зглядов,
способности
понимания адресата;
7) отношение говорящего к тому, что он сообщает:
а) оценка содержания высказывания (его истинность или ложность, ирония,
многозначительность, несерьёзность и пр.),
б) введение в фок ус интереса одного из тех лиц, о которых говорящий ведет
речь, или эмпатия (термин С. К уно),
в) организация высказывания в соответствии с тем, чему в сообщении
придаётся наибольшее значение.
В связи с адресатом речи из учаются:
250
1) интерпретация речи, в т. ч. правила вывода косвенных и скрытых смыслов
из прямого значения высказывания; в этих правилах учитывается контекст,
прагматическая
говорящий
ситуация
может
и
пресуппозиции,
сознательно
отступать
а
от
также
цели,
принятых
с
которыми
максим
общения
(например, нарушать принцип релевантности, сообщать очевидные адресату
вещи и т. п.);
2) воздействие высказывания на адресата (п ерлок утивный эффект, по Остин у):
расширение
информированности
адресата;
изменения
в
эмоциональном
состоянии, взглядах и оценках адресата; влияние на совершаемые им действия;
эстетический эффект и т. п.;
3) типы речевого реагирования на полученный стимул ( прямые и косвенные
реакции, например способы уклонения от прямого ответа на вопрос).
В связи с отношениями между участниками коммуникации изучаются:
1) формы речевого общения (информативный диалог, дружеская беседа, спор,
ссора и т. п.);
2) социально -этикетная сторона речи (формы обращения, стиль общения);
3) соотношение между участниками коммуникации в тех или иных речевых
актах.
В связи с сит уацией общения из учаются:
1) интерпретация дейктических знаков («здесь », «сейчас», «этот » и т. п.), а
также индексальных компонентов в значении слов;
2) влияние речевой сит уации на тематику и формы коммуникации.
Прагматика
из учает
деятельности.
Так,
речь
также
Остином
в
рамках
был
общей
выделен
теории
класс
так
человеческой
называемых
перформативных высказываний [ 10].
В автоматическом анализе текста энциклопедическая информация, в т. ч.
прагматические данные, организ уется в форме сценариев или «фреймов»
(термин М. Минского), моделирующих знание о типичных сит уациях и
позволяющих правильно интерпретировать содержани е текста. Прагматические
сведения
использ уются
также
в
информационно -поисковых
диалоговых
(интерактивных) системах. Категории прагматики вошли в ряд философских
251
логик, предполагающих учёт пропозициональных установок (логика оценок,
логика практического рас суждения и др.).
Выдвин ув
в
качестве
объединяющего
принцип
употребления
языка
говорящими в коммуникативных сит уациях и прагматической компетенции
говорящих, прагматика охватила многие проблемы, имеющие длительн ую
историю
из учения
синтаксиса,
в
теории
коммуникации
рамках
и
и
риторики
типологии
речи
и
стилис тики,
и
речевой
функциональных
стилей,
коммуникативного
деятельности,
теории
социолингвистики,
психолингвистики, теории диск урса и др., с которыми прагматика имеет
обширные области пересечения исследовател ьских интересов.
Теория речевых актов.
Возникновение теории.
Нами уже было выяснено, что лингвистическая прагматика из учает условия
использования языка коммуникантами в актах речевого общения.
Конкретно
эти условия включают в себя коммуникативные цели собеседников, время и
место речевого акта, уровень знаний коммуникантов, их социальные стат усы,
психологические и биологические
речевого
особенности,
правила
и
конвенции
поведения, принятые в том или ином обществе, и т.д. В процессе
речевого общения коммуниканты пользуются тем или
иным
по Ф. де Соссюру),
а также,
и другими знаковыми
системами,
числе
языка
в том
нередко
консит уацию
при
необходимости,
кодом (языком,
паралингвистическими. Условия использования
подразделяют
на
контекст
(лингвистич еские
условия),
(экстралингвистические условия) и коэмпирию
(уровень
лингвистических и энциклопедических знаний коммуникантов). Однако все эти
условия нередко называются единым термином «контекст», в который, таким
образом, вкладывается само е разное содержание. Естественно, что прагматика
должна учитывать то влияние, которое оказывает такой
использ уемые в
контекст
на
процессе общения языковые средства.
Как и всякая другая теория речевой деятельности, теория речевых актов (далее
по текст у – ТРА) имеет свои концептуальные предпосылки. Для создателей
этой
теории
она
выст упала
прежде
всего
как
развитие
и
угл убление
252
представлений о смысле и значении языковых выражений, сложившихся в
философской логике [38].
Важное место в лингвистической праг матике занимает Джон Остин, (26 марта
1911 г. Ланкастер, Англия; - 8 февраля 1960 г. Оксфорд, Англия) —
британский философ -аналитик, представитель лингвистической философии.
Дж.
Остин
получил
образование
в
Оксфордском
университете,
где
впоследствии стал п рофессором философии (1952 -1960).
В
ранних
работах
Дж.
Остин
вводит
понятия
перформативного
и
констатирующего высказываний, которые он рассматривает как очередной шаг
в развитии логических представлений о границе между осмысленными и
бессмысленными высказ ываниями. Под первым он понимал высказывание,
являющееся исполнением некоторого действия ( «Я обещаю, что... »), под
вторым
— дескриптивное высказывание, способное быть истинным или
ложным.
В дальнейшем эти идеи были преобразованы в теорию речевых актов (sp eech
act theory, далее ТРА). В целостном виде они были изложены Дж.Остином в
курсе лекций под названием «How To Do Things With Words », прочитанном в
Гарвардском университете в 1955 г. Объектом исследования в ТРА является
акт речи, состоящий в произнесении говорящим предложения в сит уации
непосредственного
общения
со
слушающим.
Таким
образом,
ТРА
характериз уется максимальным сужением объекта исследования по сравнению
с другими теориями. С ужение области исследования, с одной стороны,
ограничило возможности ТР А, но, с другой стороны, позволило сфок усировать
внимание на детальном описании вн утренней структ уры речевого акта — этого
элементарного эвена речевого общения. В ТРА субъект речевой деятельности
понимается
как
абстрактный
индивид,
являющийся
носителем
ряд а
характеристик, психологических (намерение, знание, мнение, эмоциональное
состояние, воля) и социальных (стат ус по отношению к слушающему, ф ункция
в райках определенного социального инстит ута). Очевидно, что социальные
свойства субъекта, проявляющиеся в е го речевом поведении, представлены в
ТРА весьма слабо по сравнению с рядом других учений, в которых говорящий
индивид выст упает как обладатель определенного реперт уара ролей, как
253
носитель определенных национально -культ урных традиций. Это, без условно,
относится к числу ее слабых сторон. Основной метод исследования объекта в
ТРА — это аналитический метод в разных его видах [38].
Единый речевой акт представляется Остин у трех уровневым образованием.
Речевой акт в отношении к использ уемым в его ходе языковым средствам
выст упает как локутивный акт (произнесение обращения); в отношении к
манифестируемой
иллок утивный
цели
акт
и
ряду
условий
(намерение
его
говорящего
осуществл ения
установить
—
как
контакт,
охарактеризовать адресата и т.д.); в отношении к своим рез ультатам — как
перлок утивный акт (воздействие на адресата). Главным новшеством Остина в
этой схеме является понятие иллок уции, т . к. лок уцией всегда занималась
семантика, а перлокуция была объектом из учения риторики. Остин не дает
точного определения понятию «иллокутивный акт ». Он только приводит для
них примеры — вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение,
назначение, критика и т. п. Остин пытается обнаружить отличительные
признаки
иллок уции.
Остин
считал,
что
в
отличие
от
лок утивного
в
иллок утивном акте конвенции не являются собственно языковыми. Однако ему
не удалось объяснить, в чем состоят эти конвенции. Остин у при надлежит и
первая классификация иллок утивных актов. Он полагал, что для этой цели
нужно собрать и классифицировать глаголы, которые обозначают действия,
производимые при говорении, и могут использоваться для экспликации силы
высказывания, — иллок утивные глаголы. С точки зрения современного уровня
развития лексической семантики классификация Остина выглядит довольно
грубым приближением к сложной структ уре данного объекта исследования
[36].
Можно утверждать, что речевой акт – это целенаправленное речевое дей ствие,
совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения,
принятыми в данном обществе; это речевое действие обладает иллок утивной
силой и способно воздействовать на сознание адресата, вызывая определенный
перлок утивный эффект [25].
Теория речевых актов учит тому, как действовать при помощи слов, «как
манип улировать
вещами
при
помощи
слов»
(это
дословный
перевод
254
основополагающей книги Остина «How to do things with words» — в русском
переводе «Слово как действие») [33].
Прежде всего, Ост ин заметил, что в языке существуют глаголы, которые, если
поставить их в позицию 1 -го лица ед. числа, анн улируют значение истинности
всего предложения (то есть предложение перестает быть истинным или
ложным), а вместо этого сами совершают действие. Наприме р, председатель
говорит:
(1) Объявляю заседание открытым;
или священник говорит жениху и невесте:
(2) Объявляю вас мужем и женой;
или я встречаю на улице пожилого профессора и говорю:
(3) Приветствую вас, господин профессор;
или провинившийся школ ьник говорит учителю:
(4) Обещаю, что это никогда не повторится.
Во всех этих предложениях нет описания реальности, но есть сама реальность,
сама жизнь. Объявляя заседание открытым, председатель самими этими
словами объявляет заседание открытым. И я, пр оизнося предложение (3),
самим фактом произнесения его приветствую профессора.
Такие глаголы Остин назвал перформативными (от англ. performance —
действие, пост упок, исполнение). Предложения с такими глаголами были
названы перформативными, или просто рече выми актами, чтобы отличить их
от обычных предложений, описывающих реальность:
(5) Мальчик пошел в школу.
Оказалось, что перформативных глаголов в языке довольно много: клян усь,
верю, умоляю, сомневаюсь, подчеркиваю, настаиваю, полагаю, расцениваю,
назначаю, прощаю, анн улирую, рекомендую, намереваюсь, отрицаю, имею в
вид у [16].
Открытие
речевых
актов
переворачивало
классическ ую
позитивистск ую
картин у соотношения языка и реальности, в соответствии с которой языку
предписывалось описывать реальность, конс татировать положение дел при
помощи таких предложений, как (5). ТРА же учит, что язык связан с
255
реальностью не проективно, а по касательной, что он хотя бы одной своей
точкой соприкасается с реальностью и тем самым является ее частью.
Понятие истинности и ложности для речевых актов заменяется понятиями
успешности и неуспешности. Так, если в рез ультате речевого акта (1)
заседание
открылось,
в
рез ультате
речевого
акта
(2)
состоялось
бракосочетание в церкви, профессор ответил на мое приветствие (3) и
школьник действительно хотя бы на некоторое время перестал шалить (4), то
эти речевые акты можно назвать успешными.
Но если я говорю: «Я приветствую вас, господин профессор! » — а профессор,
вместо того чтобы ответить на приветствие, переходит на другую сторону
улицы, если мальчик, пообещав, что он «больше не будет », т ут же начинает
опять, если у священника к момент у бракосочетания был отнят сан и если
собрание освистало председателя — эти речевые акты неуспешны [30].
Речевой акт может быть как прямым, так и косвен ным. Забавные примеры
косвенных речевых актов приводит американский аналитик, последователь
теории речевых актов Остина – Дж. Серль:
(6)Должны ли вы продолжать так барабанить?
Здесь под видом вопроса говорящий совершает речевой акт просьбы не
барабанить.
(7) Если бы вы сейчас ушли, это никого не обидело бы.
Здесь говорящий смягчает речевой акт, который в прямом варианте звучал бы
как «Немедленно уходите! ». (8) Если вы замолчите, от этого может быть
только польза.
Было бы лучше, если бы вы дали мне с ейчас деньги.
Нам всем было бы лучше, если бы вы немедленно сбавили тон [32].
В
1960-е
гг.
было
высказано
предположение
—
так
называемая
перформативная гипотеза, — в соответствии с которым все глаголы являются
потенциально перформативными
потенциальные
речевые
акты.
и
все предложения
Согласно
этой
представляют
гипотезе
собой
«невинн ое»
предложение (5) имеет молчаливый глубинный «зачин », подраз умеваемые, но
непроизносимые вслух слова (пресуппозицию):
256
(5а) Я вижу мальчика, идущего в школу, и, зная, что тебе это интересно,
сообщаю тебе: «Мальчик пошел в школу».
Если перформативная ги потеза верна, то это равносильно тому, что вся
реальность поглощается языком и деление на предложение и описываемое им
положение дел вообще не имеет никакого смысла [33]. Это соответствует
представлениям о возможных мирах и вирт уальных реальностях, согласн о
которым действительный мир — это лишь один из возможных, а реальность —
одна из вирт уальных реальностей.
Последователи Теории Речевых Актов .
Направление исследований теории речевых актов развивалось в дальнейшем в
работах Дж. Серля, Д. Вандервекена (Sea rle,
Версурена
Лича
Vanderveken,
(Verschueren, 1980), Д. Вундерлиха
1985),
(Wunderlich,
Дж.
1976), Дж.
(Leech, 1963), Т. ван Дейка (Dijk, 1981), К - Баха и Р. Харниша (Bach,
Harnish, 1980), Г. Г. Почепцова (1981), Ю. Д. Апресяна (1 986), Н. Д.
Арутюновой, Е. В. Падучевой (1985), И. П. С усова (1985) и др.
Многие
из
перечисленных
здесь
авторов
предложили
собственные
оригинальные классификации речевых актов. Однако никто из них не ставил
перед собой задачу выявить все языковые
акты.
В.
средст ва,
выражающие
речевые
Попытк у решения этой задачи впервые предприняли Т. Баллмер
Бренненшт уль
(Ballmer, Brennenstuhl,
многост упенчат ую классификацию для
и
1980). Они построили сложн ую,
4800
глаголов
английского языка
и опубликовали словарь. Вслед за ним был издан также семантический словарь
английских глаголов речевых актов А. Вежбицкой, в котором все глаголы были
разбиты на 37 исходных групп (Werzbicka, 1987).
В рамках рассматриваемого направления была осуществлена формал изация
теории речевых актов и заложены основы иллок утивной логики. Эта задача
была выполнена Дж. Серлем и Д. Вандервекеном (Searle, Vanderveken, 1980).
Дж. Р. Серль считал, что изучение речевых актов (или, как их иногда
называют, языковых, или лингвистич еских, актов) представляет интерес и
имеет важное значение для философии языка. Он полагал, что существенной
чертой любого вида языкового общения является то, что оно включает в себя
языковой
акт.
Вопреки
распространенному
мнению
основной
единицей
257
языкового общения является не символ, не слово, не предложение и даже не
конкретный экземпляр символа, слова или предложения, а производство этого
конкретного экземпляра в ходе совершения речевого акта. Точнее говоря,
производство
конкретного
предложения
в
определ енных
условиях
есть
иллок утивный акт, а иллок утивный акт есть минимальная единица языкового
общения. Именно иллок утивные акты подверглись тщательному анализ у в
работах Серля.
Джон Серль говорил: «Я не знаю, как доказать, что акты составляют существо
языкового общения, но я могу привести аргументы, с помощью которых можно
попытаться убедить тех, кто настроен скептически » [6]. В качестве первого
аргумента следует привлечь внимание скептика к тому факт у, что если он
воспринимает некоторый звук или значок на б умаге как проявление языкового
общения (как сообщение), то один из факторов, обусловливающих такое его
восприятие, заключается в том, что он должен рассматривать этот звук или
значок
как
рез ультат
деятельности
существа,
имеющего
определенные
намерения. Он не может рассматривать его просто как явление природы –
вроде камня, водопада или дерева. Чтобы рассматривать его как проявление
языкового общения, надо предположить, что его производство есть то, что и
называется
речевым
актом.
Так,
например,
логической
п редпосылкой
предпринимаемых попыток дешифровать иероглифы майя является гипотеза о
том, что значки, которые мы видим на камнях, были произведены существами,
более
или
менее
похожими
на
нас,
и
произведены
с
определенными
намерениями. Если бы мы были уверены , что эти значки появились вследствие
эрозии, то никто бы не подумал заниматься их дешифровкой или даже
называть их иероглифами. Подведение их под категорию языкового общения с
необходимостью влечет понимание их производства как совершения речевых
актов.
Совершение иллок утивного акта относится к тем формам поведения, которые
регулируются
правилами.
Такие
действия,
как
задавание
вопросов
или
высказывание
утверждений, регулируются правилами точно так же, как
подчиняются правилам, например, базовый удар в бей сболе или ход конем в
шахматах.
258
В 60-е годы XX века в философии языка неоднократно обсуждалось понятие
правил употребления выражений. Некоторые философы даже говорили, что
знание значения слова есть просто знание правил его употребления или
использования. Настораживает в таких диск уссиях то, что ни один философ,
насколько нам известно, ни раз у не предложил ничего похожего на адекватн ую
формулировк у правил употребления хотя бы одного выражения. Если значение
сводится к правилам употребления, то мы должны ум еть формулировать
правила употребления выражений так, чтобы эксплицировалось значение этих
выражений. Другие философы, возможно, нап уганные неспособностью своих
коллег предложить какие -либо правила, отвергли модн ую в то время точку
зрения, согласно которой значение сводится к правилам, и заявили, что
подобных семантических правил вообще не существует. Дж. Серль был
склонен думать, что их скептицизм преждевременен и что его источник
кроется в неспособности разграничить разные виды правил.
Дж. Серль проводил различие между двумя видами правил. Одни правила
регулируют формы поведения, которые существовали до них; например,
правила этикета регулируют межличностные отношения, но эти отношения
существуют независимо от правил этикета. Другие же правила не просто
регулируют, но создают или определяют новые формы поведения. Футбольные
правила, например, не просто регулируют игру в ф утбол, но, так сказать,
создают
саму
возможность
такой
деятельности
или
определяют
ее.
Деятельность, называемая игрой в ф утбол, состоит в осуществлении действий
в соответствии с этими правилами; футбола вне этих правил не существует.
Правила второго типа Джон Серль называл констит ут ивными, а правила
первого
типа
–
регулятивными.
Регулятивные
правила
регулируют
деятельность, существовавшую д о них, - деятельность, существование которой
логически независимо от существования правил. Конститутивные правила
создают (а также регулируют) деятельность, существование которой логически
зависимо от этих правил.
Регулятивные
правила
обычно
имеют
форму
и мператива
или
имеют
императивн ую перифраз у, например, «Польз уясь ножом во время еды, держи
его в правой руке» или «На обеде офицеры должны быть в галст уках ».
259
Некоторые конститутивные правила принимают совершенно ин ую форму,
например, королю дан мат, если о н атакован таким образом, что никакой ход
не может вывести его из -под удара; гол при игре в регби засчитывается, когда
игрок во время игры пересекает голевую линию противника с мячом в руках.
Если образцом правил для нас будут императивные регулятивные пра вила, то
неимперативные констит утивные правила такого рода, вероятно, покажутся в
высшей степени странными и даже мало похожими на правила вообще.
Заметьте, что по характеру своему они почти тавтологичны, ибо такое
«правило », как кажется, уже дает частично е определение «мата » или «гола ».
Но, раз умеется, квазитавтологический характер есть неизбежное следствие их
как констит утивных правил: правила, касающиеся голов, должны определять
понятие «гол » точно так же, как правила, касающиеся футбола, определяют
«ф утбол». То, что, например, в регби гол может засчитываться при таких -то и
таких-то условиях и оценивается в шесть очков, в одних случаях может
выст упать
как
правило,
в
других
–
как
аналитическая
истина;
и
эта
возможность истолковать правило как тавтологию яв ляется признаком, по
которому
данное
правило
может
быть
отнесено
к
констит утивным.
Регулятивные правила обычно имеют форму «Делай X » или «Если У, то делай
X». Некоторые представители класса констит утивных правил имеют так ую же
форму, но наряду с этим есть и такие, которые имеют форму «X считается У ом» (формулировк у «Х считается (counts as) У -ом» Серлю подсказал Макс
Блэк) [33].
Непонимание этого имеет важные последствия для философии. Так, например,
некоторые
философы
задают
вопрос:
«Как
обещание
может
по родить
обязательство? » Аналогичным был бы вопрос: «Как гол может породить шесть
очков? » Ответить на оба эти вопроса можно только формулированием правила
вида «Х считается У -ом».
Серль утверждал, что неумение одних философов формулировать правила
употребления выражений и скептическое отношение других философов к
самой возможности существования таких правил проистекает, по крайней мере
частично,
из
неумения
регулятивными правилами.
проводить
различие
между
констит утивными
и
260
Попытка
сформулировать
правила
дл я
иллок утивного
акта
может
рассматриваться также как своего рода проверка гипотезы, согласно которой в
основе речевых актов лежат констит утивные правила.
Разные иллок утивные акты часто имеют между собой нечто общее. Рассмотрим
произнесение следующих предложений:
(1) Джон выйдет из комнаты?;
(2) Джон выйдет из комнаты;
(3) Джон, выйди из комнаты!
(4) Вышел бы Джон из комнаты;
(5) Если Джон выйдет из ком наты, я тоже выйду.
Произнося каждое из этих предложений в определенной ситуации, мы обычно
совершаем разные иллок утивные акты. Первое обычно будет вопросом, второе
– утверждением о будущем, то есть предсказанием, третье – просьбой или
приказом, четвертое – выражением желания, а пятое – гипотетическим
выражением намерения. Однако при совершении каждого акта говорящий
обычно совершает некоторые дополнительные акты, которые будут общими
для всех пяти иллокутивных актов. При произнесении каждого предложения
говорящий осуществляет референцию к конкретному лицу – Джон у – и
предицирует этому лиц у действие выхода из комнаты (в данном сл учае
референция тракт уется как речевой
акт). Ни
в одном случае этим не
исчерпывается то, что он делает, но во всех случаях это сос тавляет часть того,
что он делает. Следовательно, в каждом из этих случаев при различии
иллок утивных актов по меньшей мере некоторые из неиллок утивных актов
референции и предикации совпадают.
Референция к некоему Джон у и предикация одного и того же действ ия этому
лицу в каждом из рассматриваемых иллок утивных актов позволяет сказать, что
эти акты связывает некоторое общее содержание. То, что может, видимо, быть
выражено придаточным предложением «что Джон выйдет из комнаты », есть
общее
свойство
всех
предложе ний.
Не
боясь
слишком
исказить
эти
предложения, мы можем записать их так, чтобы выделить это их общее
свойство: «Я утверждаю, что Джон выйдет из комнаты», «Я спрашиваю,
выйдет ли Джон из комнаты» и т. д. [20].
261
Это
общее
содержание
можно
назвать
суждением,
или
пропозицией
(proposition), и можно описать эт у черту данных иллок ут ивных актов, говоря,
что при произнесении предложений (1) -(5) говорящий выражает суждение, что
Джон
выйдет
из
комнаты.
Заметьте:
Серль
не
говорит,
что
суждение
выражается соответствующ им предложением; он не знает, как предложения
могли бы осуществлять акты этого типа. Но, тем не менее, он говорит, что при
произнесении
предложения
говорящий
выражает
суждение.
Серль
также
проводит разграничение между суждением и утверждением (assertion) и ли
констатацией (statement) этого суждения. С уждение, что Джон выйдет из
комнаты, выражается при произнесении всех предложений (1) -(5), но только в
(2) это суждение утверждается. Утверждение – это иллок утивный акт, а
суждение вообще не акт, хотя акт выраже ния суждения есть часть совершения
определенных иллокутивных актов.
Резюмируя описанную концепцию, Серль утверждает, что разграничивает
иллок утивный акт и пропозициональное (связь с суждением, пропозицией)
содержание
иллокутивного
акта.
Конечно,
не
все
высказывания
имеют
пропозициональное содержание, например, не имеют его восклицания «Ура!»
или «Ой!». В том или ином варианте это разграничение известно и так или
иначе отмечалось такими разными авторами, как Фреге, Шеффер, Льюис,
Рейхенбах, Хэар.
С
семантической
пропозициональный
функции.
То
есть
точки
зрения
показатель
о
большом
мы
можем
(indicator)
классе
и
различать
показатель
предложений,
в
предложении
иллок утивной
использ уемых
для
совершения иллок утивных актов, можно сказать, что предложение имеет две
(не обязательно отдельные) части – это элемент, служащий показателем
суждения, и средство, служащее показателем ф ункции. В предложении «Я
обещаю, что я приду» показатель ф ункции отделен от пропозиционального
компонента. В предложении «Я обещаю прийти », имеющем то же значение,
что и первое предложение, и получаемом из него с помощью определенных
трансформаций, один компонент не отделен от другого. Показатель ф ункции
позволяет судить, как надо воспринимать данное суждение, или, иными
словами, как ую иллок утивн ую силу должно иметь высказывание, то есть какой
262
иллок утивный акт совершает говорящий, произнося данное предложение. К
показателям ф ункции в английском языке относятся порядок слов, ударение,
интонациональный
конт ур,
п ункт уация,
наклонение
глагола
и,
наконец,
множество так называемых перформативных глаголов: можно указать н а тип
совершаемого иллокутивного акта, начав предложение с «Я прошу прощения»,
«Я предупреждаю », «Я утверждаю » и т. д. Часто в реальных речевых
сит уациях
иллок утивн ую
ф ункцию
высказывания
проясняет
контекст,
и
необходимость в соответствующем показателе ф ун кции отпадает.
Если это семантическое разграничение действительно существенно, то весьма
вероятно, что оно должно иметь какой -то синтаксический аналог, и некоторые
из достижений в трансформационной грамматике служат подтверждением того,
что это так. В стр уктуре составляющих, лежащей в основе предложения, есть
различие
между
теми
элементами,
которые
соответствуют
показателю
функции, и теми, которые соответствую т пропозициональному содержанию.
Поскольк у одно и то же суждение может быть общим для всех типов
иллок утивных актов, мы можем отделить анализ суждения от анализа видов
иллок утивных актов.
Наряд у с анализом иллок утивных актов в своих работах Джон Серль отводит
большое место значению
[20]. Речевые акты обычно
производятся при
произнесении звук ов или на писании значков. Какова разница межд у просто
произнесением звуков или написанием значков и совершением речевого акта?
Одно из различий состоит в том, что о звуках или значках, делающих
возможным совершение речевого акта, обычно говорят, что они имеют
значение (meaning). Второе различие, связанное с первым, состоит в том, что о
человеке обычно говорят, что он что -то имел в виду (meant), употребляя эти
звуки или значки. Как правило, мы что -то имеем в виду под тем, что говорим,
и то, что мы говорим (то есть пр оизводимая нами цепочка морфем), имеет
значение. В этом пункте, между прочим, опять нарушается аналогия межд у
совершением речевого акта и игрой. О фигурах в игре, подобной шахматам, не
принято говорить, что они имеют значение, и, более того, когда делается ход,
не принято говорить, что под этим ходом нечто имеется в виду.
263
Но что значит «мы что -то имеем в виду под сказанным » и что значит «нечто
имеет значение»? Для ответа на первый вопрос Серль использовал некоторые
идеи Пола Грайса.
В статье 1957 г. под н азванием «Значение» П. Грайс дает следующий анализ
одного из осмыслений понятия meaning (то осмысление понятия meaning, о
котором здесь идет речь, не имеет соответствия среди значений русского слова
«значение» [4]. Английское слово meaning в этом значении является дериватом
от глагола mean в тех его употреблениях, которые переводятся на русский
язык как «иметь в виду, хотеть сказать ». Поскольку в русском языке
субстантивные дериваты указанных выражений отсутствуют, то для выражения
указанного значения англи йского meaning будем использовать
условный
термин «субъективное значение ». Итак, переводя термин mean как «иметь в
вид у», мы переводим его дериват meaning как «субъективное значение»,
пытаясь таким искусственным способом сохранить внешнее сходство двух
выражений, соответствующих двум разным значениям английского слова
meaning: «объективное значение» и «субъективное значение»). Сказать, что А
что-то имел в виду под х (А meant something by x) – значит сказать, что «А
намеревался, употребив выражение х, этим с воим употреблением оказать
определенное воздействие на слушающих посредством того, что слушающие
опознают это намерение » [4]. Это
весьма плодотворный подход к анализу
субъективного значения, прежде всего потому, что он показывает тесн ую связь
межд у поняти ем значения и понятием намерения, а также потому, что он
улавливает то, что, как кажется, является существенным для употребления
языка. Говоря на каком -либо языке, мы пытаемся сообщить что -то нашим
сл ушателям посредством подведения их к опознанию нашего на мерения
сообщить именно то, что мы имели в виду. Например, когда мы делаем
утверждение, мы пытаемся сообщить нашим слушателям об истинности
определенного суждения и убедить их в ней; а средством достижения этой
цели
является
произнесение
нами
определенных
звуков
с
намерением
произвести на них желаемое воздействие посредством того, что они опознают
наше намерение произвести именно такое воздействие. Приведем пример П.
Грайса: «Я мог бы, с одной стороны, пытаться убедить вас в том, что я
264
франц уз, все время го воря по-франц узски, одеваясь на франц узский манер,
выказывая
неумеренный
энт узиазм
в
отношении
де
Голля
и
стараясь
поддерживать знакомство с франц узами. Но, с другой стороны, я мог бы
пытаться убедить вас в том, что я – франц уз, просто сказав вам, что я –
франц уз. Какова же разница между этими двумя способами воздействия?
Коренное различие заключается в том, что во втором случае я пытаюсь
убедить вас в том, что я – франц уз, делая так, чтобы вы узнали, что убедить
вас в этом и есть мое подлинное намерение. Э то входит в качестве одного из
моментов в адресуемое вам сообщение о том, что я – франц уз. Но, конечно,
если
я
стараюсь
убедить
вас
в
том,
что
я
–
франц уз,
разыгрывая
вышеописанный спектакль, то средством, которое я использую, уже не б удет
узнавание вами м оего намерения. В этом случае вы, я думаю, как раз
заподозрили бы неладное, если бы распознали мое намерение» [35].
Несмотря на большие достоинства этого анализа субъективного значения, он
представляется в некоторых отношениях недостаточно точным. Во -первых, он
не разграничивает разные виды воздействий, которые мы можем хотеть
оказать на слушающих, - перлок утивные в отличие от иллок утивного, и, кроме
того, он не показывает, как эти разные виды воздействий связаны с понятием
субъективного значения. Второй не достаток этого анализа состоит в том, что
он не учитывает той роли, которую играют в субъективном значении правила,
или конвенции. То есть это описание субъективного значения не показывает
связи между, тем, что имеет в виду говорящий, и тем, что его высказ ывание
действительно значит с точки зрения языка. В целях иллюстрации данного
положения можно привести контрпример для этого анализа субъективного
значения. Смысл контрпримера состоит в иллюстрации связи между тем, что
имеет в виду говорящий, и тем, что зн ачат слова, которые он произносит.
Доп устим, я – американский солдат, которого во время второй мировой войны
взяли в плен итальянские войска. Допустим также, что я хочу сделать так,
чтобы они приняли меня за немецкого офицера и освободили. Л учше всего
было бы сказать им по-немецки или по-итальянски, что я – немецкий офицер.
Но предположим, что я не настолько хорошо знаю немецкий и итальянский,
чтобы сделать это. Поэтому я, так сказать, пытаюсь сделать вид, что говорю
265
им, что я немецкий офицер, на самом дел е произнося по-немецки то немногое,
что я знаю, в надежде, что они не настолько хорошо знают немецкий, чтобы
разгадать мой план. Предположим, что я знаю по -немецки только одн у строчку
из стихотворения, которое учил наизусть на уроках немецкого в средней
школе. Итак, я, пленный американец, обращаюсь к взявшим меня в плен
итальянцам со следующей фразой: «Kennst du das Land, wo die Zitronen
bluhen? »
Теперь опишем эт у сит уацию в терминах П. Грайса: я намерен оказать на них
определенное воздействие, а именно уб едить их, что я немецкий офицер; и я
намерен достичь этого рез ультата благодаря опознанию ими моего намерения.
Согласно моему замыслу, они должны думать, что я пытаюсь сказать им, что я
немецкий офицер. Но следует ли из этого описания, что, когда я говорю
«Kennst du das Land...», я имею в виду «Я немецкий офицер»? Нет, не след ует.
Более того, в данном случае кажется явно ложным, что, когда я произношу это
немецкое предложение, я имею в виду «Я немецкий офицер» или даже «Ich bin
ein deutscher Offizier », пото му что эти слова означают не что иное, как
«Знаешь ли ты стран у, где цвет ут лимонные деревья »? Конечно, я хочу
обманом заставить тех, кто взял меня в плен, думать, что я имею в вид у «Я
немецкий офицер », но чтобы этот обман удался, я должен заставить их дум ать,
что именно это означают произносимые мною слова в немецком языке. В
одном месте в «Философских исследованиях » Витгенштейн говорит: «Скажите
«здесь холодно», имея в виду, «здесь тепло». Причина, по которой этого
сделать нельзя, заключается в важной зак ономерности: то, что мы можем
иметь в виду, является ф ункцией того, что мы говорим. С убъективное
значение обусловлено не только намерением, но и конвенцией [35].
Описание П. Грайса может быть уточнено с учетом контрпримеров этого типа.
В данном случае Дж. Серль постарался достичь определенного рез ультата
благодаря распознаванию его намерения достичь этого рез ультата, но он не
использовал для достижения этого рез ультата средство, которое, согласно
конвенции, то есть правилам пользования этим средством, испо льз уется для
достижения совсем иных иллокутивных рез ультатов [34]. Следовательно, мы
должны переформулировать описание субъективного значения П. Грайса таким
266
образом, чтобы стало ясно, что связь между тем, что мы имеем в вид у, когда
говорим, и тем, что озн ачает предложение в языке, на котором мы говорим,
отнюдь не случайна.
Иными словами, совершая иллок утивный акт, говорящий намерен пол учить
определенный рез ультат, заставив слушающего опознать свое намерение
пол учить этот рез ультат, и далее, если он употре бляет слова в буквальном
смысле, он хочет, чтобы это опознание было осуществлено благодаря тому
факт у, что правила употребления произносимых им выражений связывают эти
выражения с получением данного рез ультата.
Теперь перед нами возникает проблема создани я модели речевого акта.
Попытки смоделировать речевое общение предпринимались неоднократно.
Так, Р.Якобсон выделил в речевом акте следующие структ урные части:
отправителя, получателя, форму сообщения, канал связи, код, контекст. Д.
Хаймс усовершенствовал
использовав
термин
отличие
этих
от
эт у модель, введя в нее компонент «тема » и
«обстановка»
двух
моделей,
вместо
многозначного
модель
О.Г.
«контекст ».
В
отражает
не
Почепцова
компоненты, а процессы речевого акта: реализацию сообщения, отправление
сообщения, доставку, получение и обработк у сообщения. Попытк у в одной
модели объединить компоненты и процессы речевого акта предпринял в своей
работе М.Н. Киасашвили. Среди факторов, влияющих на порождение и
интерпретацию речевого акта, он выделил: базовую информаци ю говорящего и
адресата, их компетенцию, интенцию, ожидания относительно друг друга,
контекст уальн ую информацию и канал связи (контактный и дистантный).
Процесса взаимодействия перечисленных компонентов отражены стрелками на
предложенной им схеме. Достоинс твом модели М.Н. Киасашвили является то,
что она наглядно, графически изображает процесс коммуникации.
Из зарубежных исследователей этой проблемой занимались Н. Диттмар и
группа исследователей под руководством Г. Штегера. Модель Н. Диттмара
восходит
к
изве стной
«модели
речевого
поведения»
Дж.
Р.
Серля
в
интерпретации Д.Вундерлиха.
С точки зрения прагматики, особый интерес представляет собой модель
речевого
акта,
предложенная
Дж.
Личем
в
его
работе
« Princlples
of
267
Pragmatics », 1983. Ее достоинством, в отличие от предыдущих, является то,
что речевой акт рассматривается как целая трансакция, целью которой
является
передача
определенной
иллок утивной
силы
адресат у
в
форме
сообщения посредством текста. С одной стороны, в модели отражены процессы
кодировки сообщения , разворачивающиеся в виде цепочки от интенции к
пропозиции и далее – к текст у, и идущие в обратном направлении процессы
дешифровки. А с другой стороны, на схеме наглядно представлены уровни
понимания
и
интерпретации:
интенциональный,
пропозициональный
и
текстовый:
Интенция 1
Пропозиция
Текст
интенциональный уровень
6
пропозициональный уровень
2
3
текстовый уровень
5
4
Рассмотрим подробнее этапы речевого акта:
1) Для передачи иллок утивной силы (I) говорящий выбирает соответствующее
ей содержание;
2) и офор