Поэзия Энн Коттен на русском языке

ЭНН КОТТЕН
Энн Коттен (родилась в 1982 г.) в возрасте пяти
лет переехала вместе с семьей из Айовы в Вену.
Перебравшись в Берлин и закончив магистерскую
работу о «конкретной поэзии», она дебютировала
в 2007 г. со сборником «Сонеты словаря иностранных слов», в котором новаторски освоила
популярную стихотворную форму как импульс
для новых идей. В 2014 г. опубликовала собрание
сочинений под названием «Трепещущий веер» и
была удостоена за него премии Адельберта фон
Шамиссо и премии Вильгельма Леманна.
Поэзия Энн Коттен
(Перевод с нем. и англ. Екатерины Евграшкиной)
Hab vergessen wie man trinkt
Позабыла я, как пьют
Hab vergessen wie man trinkt
- Flasche flattert um den Mund
wie ne Wespe um der Bienen Haus und vergessen wie man weint
- Puls in Augen ratlos Hund
Putzt sich und bringt Wasser raus
auf die Straße, innen Gutter auch vergessen wie man küßt
- Hand auf Nase, auf Mund,
zieht Zunge die Mittel kraus,
zeigt sich sittlich Gevatter,
stotternd: geh, Frau, wieder rein.
Nur ein bisschen weiß ich noch, wie es
scheint
- unten hängt das Loch so wund,
steh ich, zittrig, Fledermaus
wie Rauch, verdattert vom Gewitter
wenn sich größere Dinge trauen
will es mir klar sein?
Позабыла я, как пьют
- дрожь бутылки вокруг рта
будто рядом с ульем пчел оса и забыла, как ревут
- пульс в глазах бессилье пса:
чешется и гонит воду
улиц вдоль по желобам –
и забыла, как целуют
- нос зажат рукою, рот
язык морщится пилюлей,
кум-заика встает за мораль:
ну, жена, входи давай.
Кажется, лишь кое-что еще я знаю
- снизу раною дыра
я трясусь, мышь-нетопырь
словно дым, ошарашена грозой
когда великие дела решатся
прояснится ли?
***
Unfold yourself and try
to pin yourself like your own butterfly;
fly and arrest yourself,
slide and invest yourself
a fine but dutiful vector.
But sleep is no lector.
Then you correct yourself, arrest
your halting, stiff abreast
the flow of your soul's living prose:
when slinging your arm, however,
around another,
his heart beats sharp, and
you know he knows.
If you are everything,
then beyond everything
you are your own collector.
***
Раскрой себя и испытай
как самого себя пришпилишь, будто баттерфляй;
летай и под арест сажай себя
скользи, но и снабжай себя.
Изысканно-суровый вектор.
Но сон - не лектор.
Ты исправляй себя и прут
бери, тотчас же превращая в труп
своей души живую прозу:
когда ты, в то же время, смыкаешь
вокруг ладони,
ее сердце бешено бьется, и
ты знаешь - она знает.
Если ты - это всё,
то за пределами всего
ты свой собственный коллекционер.
***
***
____________________ Eine bekannte Figur:
schließe sie. Die Worte werden schwer:
schließe den
Mund. Am Ende eines Satzes – wächst schon
Gras.
Du Mücke, weiche nur ab. Es wehrt dich so
sehr:
Du fliegst, hast du vergessen? Kein Gras bist
du:
Du schätzt das Gras: Lass es nur wurzeln,
und seine
Klinge dir sagen: einen Satz nur. Wo du zu
Sätzen
nicht fähig, aber zur Wahrnehmung, fliegender,
was du keinem Gras sagen kannst, und anderen
fliegenden Geschöpfen nur andeuten, was
sie selbst
ahnen. Deine unpassenden Gliedmaßen, sie
schleifen in der Luft, es tut nicht weh, es
schlackert.
________________________По известной фигуре:
покрой. Слова становятся тяжелы: закрой
рот. Конец предложения - уже порастает
травой.
Ты мошка - избегай. То, что тебя защитит:
ты летаешь, разве забыла? Ты не трава:
ты чтишь траву: Дай ей только пустить
корни, а ее
лезвию сказать тебе: одно предложение
только. Когда
ты не способна к предложениям, лишь к
восприятию,
крылатому, что не можешь сказать траве,
на что лишь
намекаешь другим крылатым тварям, о
чем они
и сами догадываются. Твои конечности не
к месту, они
буксуют в воздухе, не больно, но трясет.
Подобное знают в качестве музыки. И что
ты
делаешь теперь, когда начертано? Ты иг-
Man kennt es als Musik. Und was machst du
nun, da es aufgezeichnet wird? Du ignorierst
das.
Im Herzen erwärmt von den Aufzeichnungen: der
Erlaubnis des Wunsches des Grases nach
Flug.
Leichtes Ding, deine Schrift: Scherz, dass du
greifbar
wärst: Aber du bist längst weg. Niemals
Spinnennetz,
nie: Weich ab. Adieu: Im Schlund eines Vogels,
Logik, oder die schönen Kristalle der Kälte,
die dich nehmen, verletzend, immer mehr,
schmerzhaft,
langsam, unaufhaltsam, dass du dich zwar
noch
bewegen könntest, mit großen Schmerzen,
aber dich
nicht bewegst. Deshalb: Schau nicht in die
Zukunft,
es wird schon so sein: Fliege! Trottel!
Schneller!
***
Von Lyrik lernen wie von einem Gespräch,
Tl. 1: VOM UMGANG MIT MASCHINERIEN
норируешь.
В глубине души согретая начертанным:
разрешение жажды травы - полет.
Легковесная штука - твой почерк: шутка,
что ты
была бы уловима: Но тебя давно нет. Паутина - никогда,
нет: избегай. Адьё: В глотке птицы,
логика или роскошные кристаллы мерзлоты,
что возьмут тебя, раня, все больше, болезненно,
медленно, неотвратимо, так что ты еще
смогла бы двигаться, чувствуя страшную
боль, но
не двигаешься. И потому: Не заглядывай в
будущее;
так оно и будет: Лети! Дура! Быстрее!
***
Мы учимся у поэзии, как у беседы. Ч.1: Об
управлении машинерией
1. Дать срокам лопнуть
1. Termine platzen lassen
1а: Предпосылки
1a: Voraussetzungen
Для Рильке ближние тоже были как визит,
что не уходит. Мне это знакомо,
социальные контакты все запутывают.
Без сил я никуда не двинусь. Одной хорошо думается.
Rilke waren auch die nächsten Menschen
nur ein Besuch,
der nicht gehen wollte. Ich kenne das,
soziale Kontakte bringen alles durcheinander.
Ohne Kraft geh ich nirgendwohin. Allein
kann ich gut denken.
Bin nicht eine dieser deutschen Mädchen,
die wissen was sie wollen und von wem sie
es kriegen.
Я не из тех немецких девушек,
что знают, чего хотят и от кого это получат.
Я принадлежу к тем девушкам, что много
замышляют,
потом должны давать себя спасать, в конце еще и пожинают cлаву.
Ich gehöre zu den Mädchen, die sich zu viel
vornehmen,
sich dann retten lassen müssen und am Ende noch Ruhm dafür ernten.
1b: Erste Schritte zur Überwindung – zur
Eroberung der Voraussetzungen
Man hat mich seit jeher ermutigt, zu sagen,
was mir nicht gefällt.
Ohne es selbst ändern zu können
und ohne irgendjemanden beeinflussen zu
wollen. (Davor ekelt mir komischerweise.)
Also habe ich formuliert wie für die Katze
und dachte, wenn ich nur den richtigen
Wunsch entwickle,
funktioniert er wie eine verkehrte Atombombe und merzt alle logischen Fehler aus,
die die überschüssige Grausamkeit der Welt
verursachen.
Nun platzt die Anfrage der Zeit in meine
Überlegungen hinein
und schlägt vor, ins Detail zu gehen und
meine Vorurteile zu überwinden.
Bislang habe ich nur meine Eitelkeit überwunden.
Douglas Adams traf Deutsche. Es tat ihm so
weh,
dass sie wirklich so waren, wie er es nicht
hätt glauben wollen,
sodass er uns rettete, indem er sie
Letten nannte. So geht es mir mit der Politik.
Und da soll ich hingehen? Im besten Fall
werde ich traurig.
Es wird wieder so sein, dass der grauenhafte Stil alle meine
Befürchtungen noch übertrifft und ich wochenlang morgens
aufwache in namenloses Grauen, gespickt
von Geländern der deutschen Norm.
1б: Первые шаги к преодолению - завоеванию предпосылок
Уже давно в меня вселяли мужество говорить, что мне не нравится.
Без того, чтобы самой что-то менять
и без того, чтобы влиять на кого-то. (Это
мне странным образом омерзительно).
И вот я формулировала, как ежу понятно,
и думала, когда я развиваю верное желание,
оно работает, как атомная бомба наизнанку и исключает все ошибки логики,
которые становятся причиной обильной
жестокости мира.
Но вот вопрос времени вливается в мои
размышления
и предлагает углубиться в детали и преодолеть мои предрассудки.
Пока я преодолела лишь свое тщеславие.
Дуглас Адамс встречал немцев. Ему было
больно оттого,
что они и в самом деле таковы - во что он
в жизни не поверил бы,
так что спасал нас, называя
латышами. Так идут мои дела с политикой.
И туда мне нужно бы пойти? В лучшем
случае я опечалюсь.
И снова будет так, что ужасный образ действий превзойдет
все мои опасения и я неделями буду просыпаться
по утрам в безымянном ужасе, нашпигованная заграждениями из немецких норм.
И вот я качусь на велосипеде к Обществу
Новой Ответственности. (И вообще катание
– но не могу без него).
Искушение или повинность – то,
чему я мчу навстречу свое поэтикополитическое тело в этот самый миг?
Я этого не знаю и – со-чувствую.
Radle ich also zum Verein Neue Verantwortung. (Überhaupt dieses Radeln – aber ich
kann nicht ohne.)
Ist es Versuchung oder Verpflichtung,
der ich meinen poetisch-politischen Leib in
diesem Augenblick entgegentreibe?
Ich weiß es nicht und fühle nach.
So wenig es jetzt entschieden ist, werde ich
nachher wissen,
wenn die Veranstaltung des Vereins Neue
Verantwortung über und durch mich durch
kaskadiert ist.
Wahrscheinlich ist es so unnütz, Lyriker in
den Politikteil zu entsenden
wie in die Rübenfelder. Dennoch bin ich zu
beidem bereit,
aber vielleicht wäre es besser, wegzulaufen?
Was ich denke ist meine Sache und hilft erst
mal nicht.
Ist es Versuchung oder Verpflichtung? Mehr
zu wissen,
ohne mehr zu können, wird es schmerzen?
Mich kürzen?
Ich hole mir normalerweise mein Wissen im
Ausmaß meiner Kraft, vermeide Krisen,
so schwimmt mein Ruderboot ruhig durchs
Netz,
senkt sich mein Kosmopolitismus, virtuelles
Abendrot, über den Baikalsee.
Keiner herrscht mich an, und mein Hund
wird nicht von einem von einem Kran vorbeigeschwenkten Walfisch in den wässrigen
Tod gerissen, als er nach Fischresten suchte.
Einen Gedanken liefere ich ab, wenn er fertig ist,
und wenn mir nichts einfällt, hole ich mir
eine mp3
und lerne, während sie runterlädt, etwas
über große Titten
Пусть сейчас это и не решено, после я буду
знать когда учреждение Общества Новой Ответственности прокаскадёрствует
над и сквозь меня.
Вероятно, это бесполезно, посылать лирика
в политику,
как в свекольные поля. И все же я готова к
тому и другому,
но, может, лучше было бы сбежать?
О чем я думаю – мое дело - и пока что не
поможет.
Искушение или повинность? Больше знать,
но не быть в силах – причинит боль? Обломает меня?
Обычно я соразмеряю знание и силы, избегаю кризисов моя гребная лодка плывет спокойно через
Сеть,
опускается мой космополитизм – виртуальной зарей – на Байкал.
Никто не повысит на меня голос, а моего
пса
не столкнет в водянистую смерть парящий
на подъемном кране кит – когда тот будет
искать рыбные отбросы.
Одну свою мысль я вручу, когда она будет
готова,
а если ничего не придет в голову, найду
себе mp3
и поучу – пока будет загружаться – чтонибудь о больших сиськах
или скандалах; я имею в виду, что я доиндустриальна.
Почему я должна появляться вовремя гдето, где не могу участвовать
в игре, не изменившись нежелательным
для себя образом?
oder Skandale; ich meine, ich bin präindustrialisiert.
Warum soll ich pünktlich wo erscheinen, wo
ich nicht mitspielen kann,
ohne mich auf für mich unerwünschte Weise
zu verändern?
(Sag nicht, das sei faul oder bequem. Das ist
kein Argument,
weil erstens das ganze Land darauf rechnet,
dass jeder im größtmöglichen
Maß faul und bequem ist, und dazu einfallslos,
und zweitens ich weiß, dass ich als erbliche
Puritanerin
verlässlichere Freude aus Arbeit beziehe,
auch doofer.
Es sind übrigens ja nicht Rübenfelder. Der
Ekel steht mir
an der Stelle der Scholle. So wollten es alle
nach 89.)
Meine mehrdeutige Person muss zufällig wo
sein, dann kann sie was.
Ich mag es nicht, wenn die bloße Infrastruktur
von unterwürfiger Kooperation ausgeht. Es
ist nicht mein Spiel.
In unberechenbarem Verhalten liegt meine
Arbeitskraft.
Solange die Infrastruktur Zersetzungsarbeit
nachfragt, ist das meine Nische,
wo ich nicht hin gehöre, aber nicht zur richtigen Zeit.
Einer Infrastruktur, deren Umsatzsteigerung
auf ihrer steigenden Bedrohtheit
beruhte, wie bei Sicherheitsdiensten,
verweigerte ich freilich wo geht meine destruktive Kraft.
Der Keil zwischen Arm und Reich ist die
eingebildete Not,
teilt die Mittelschicht während der Irrelevanz schon
in tendentielle Delinquenten und Gefängnisaufseher.
(Не говори, это лень или вопрос удобства.
Это не аргумент,
ибо, во-первых, вся страна рассчитывает,
что каждый в возможно большей степени
ленив и удобен, и в придачу не блещет
умом,
а во-вторых, я знаю - как потомственная
пуританка,
выпишу с работы надежных друзей, еще
более тупых.
Кроме прочего, это ведь не свекольные
поля. Омерзение у меня
вместо ледяной глыбы. Этого хотели все
после 89.)
Моя неоднозначная персона случайно
должна быть где-то –
тогда и сможет что-то. Я не люблю, когда
инфраструктура сама по себе
опирается на раболепную кооперацию. В
такие игры не играю.
В непредсказуемом поведении заключается моя рабочая мощь.
Пока в инфраструктуре существует спрос
на разложение, это моя ниша,
в которой меня нет, но в неподходящее
время.
Инфраструктуре, чье увеличение оборота
держится на увеличении угрожаемости,
как в службах безопасности,
я отказываю – насколько возможно – в
своей деструктивной силе.
Клин между «беден» и «богат» - это мнимое бедствие,
в своей иррелевантности делит средний
класс,
согласно тенденции, на правонарушителя и
тюремного надзирателя.
Идиоты на периферии вырезают друг друга;
кто слишком слаб, циничен или слишком
богат – смотрит на это.
Стиль немецкой политики – интриги,
высокомерие и ребячливость. Он нервирует,
Idioten an den Rändern metzeln einander;
wer zu schwach ist, zu zynisch oder zu
reich, schaut zu.
Der Stil der deutschen Politik ist intrigant,
überheblich und kindisch. Er regt auf,
steckt aber im Tonfall an. Ich kann da nicht
hin.
Die erste Empfangsfrau zerquetschte mich
wie eine Kakerlake. Dort sind keine Menschen!
(Wer auf dem Gegenteil beharrt, beharrt auf
seinem Recht zu lügen,
um seine Haut als Mensch zu retten.)
Komme daher nicht.
Verschwende die Arbeit der Sekretärin. Sie
ist das bestimmt gewohnt.
In der Organisation erkenne ich nur Organisation.
Ich Idiot bin dafür Blüte, rot, Theorie, geschenkte Zechine,
mache aus Verpflichtung Wiederholung, aus
Wiederholung Entfaltung,
aus Notwendigkeit Anschauung.
Und noch kann ich mich bewegen, mit Geld
so frei
wie sonst nur einer ohne ist.
Mein Feind ist meine Klotzigkeit, manchmal
das Wetter,
sowie, bis auf ein paar Freunde, ganz
Deutschland: schon sein Stil.
Ich balanciere auf der Kante der verkehrten
Welt, und rolle,
sollten sich meine Pläne erfüllen, bei ernsthaften Bewegungen der Gegend
mit den ersten Köpfen.
4.
Der Tag, eine ungreifbare Gefahr.
Entscheidung, Hochnebel, Helle.
Wie soll ich lernen, wo mein Wissen nicht
hilft?
Soll ich mich legen auf den Altar der Zu-
но заражает интонациями. Не могу я – туда.
Первая попавшаяся женщина на приеме
прихлопнула меня, как таракана. Там
нелюди!
(Кто настаивает на обратном, настаивает
на своем праве лгать,
чтобы спасти свою шкуру – человеческую.)
Не приближайся.
Разбазаривай работу секретарши. Она
определенно к такому привыкла.
В организации я узнаю только организацию.
Я – идиот – за: расцвет, красный, теорию,
подаренные цехины,
ставлю повинность на повтор, повтор идет
на развитие,
необходимость – на воззрение.
И я еще могу двигаться, при деньгах - так
же свободно,
как кто-нибудь еще только в их отсутствие.
Мой враг – моя угловатость, иногда – погода,
равно как и (вплоть до парочки друзей) вся
Германия: таков уж ее стиль.
Я балансирую на краю мира наизнанку, и
покачусь,
осуществись мои планы, при настоящих
колебаниях местности с первыми головами.
4.
День, неосязаемая опасность.
Решение, густой туман, рассвет.
Как мне учиться, где знание не помогает?
Нужно ли мне лечь на алтарь будущего
и ждать бога? И все это - здесь или там?
Истлев: нет основы, нет поэзии, нет дрожи
–
Кант и Вольтер, должны ли мы все это
назвать «японским генитивом»?
kunft
und warten auf einen Gott? Das hier oder
dort?
Mulmig no Grundlage no Lyrik no Zittern Kant und Voltaire, sollen wir das hier
den "japanischen Genitiv" nennen?
Es ist schon lange zu spät für eine gute, eine geniale Entscheidung,
also, sagt Enzo, ist alles egal.
Zwischen Übeln zu wählen,
es will mir nicht gelingen.
Refrain: O die Vernunft gilt nicht für mich,
nein, für mich gilt sie nicht, die Vernunft.
Dem, für den sie gilt und gedacht ist,
hilft sie, die Entfernung zu wahren.
Doch die Entfernung hilft mir nicht leben
das Gesetz hilft mir nicht schreiben
Leib und Gut helfen mir nicht sein,
und bei der Vernunft, Teufel, ich bin doch
ein –
3. Anders verstummen. Berliner Freiheit.
Landen. Heim ins Gebeis. Luft
galt als reich. So kann keine Maschine entscheiden.
Anders beginnen. Reich die Maschine!
Reichpietschufer, Einschusslöcher,
aktueller dünnlippiger Sonnenschein,
der lächelt, als ein Minister Platsch macht,
nass, in bester Tradition, nach getaner oder
versagter
Arbeit verabschiedet durchs Newton'sche
Gesetz,
an das ich hiermit erinnern wollte,
als einer Grundlage, von der aus erst
Texte, produzierte Sachzwänge und Paragraphen
verstanden werden können. Mehr weiß ich
morgen.
Adieu heute. Bis morgen - ihr dritten Zähne
Уже давно слишком поздно для хорошего,
гениального решения,
итак, говорит Энзо, все равно.
Выбрать между зол –
мне не удастся.
Припев: О, разум распространяется – но не
на меня,
нет, на меня не распространяется – разум.
Тому, на кого он распространяется и для
кого придуман,
он помогает сохранять дистанцию.
Но дистанция не поможет мне жить
Закон не поможет мне писать
Тело и имущество не помогут мне быть,
а с разумом, черт, я же –
3. Иначе умолкнуть. Берлинская свобода.
Приземлиться. Домой в укус льда. Воздух
признан царским. Так не решит ни одна
машина.
Иначе начать. Царство машин!
Царский пьянчуга, пробоины,
злободневный тонкогубый солнечный луч он улыбается, когда министр делает бултых,
мокрый, в лучших традициях – после сделанной или
сорвавшейся работы, прощаясь сквозь закон Ньютона,
о котором я здесь хотела бы вспомнить
как о некой основе, исходя из которой
могут быть поняты тексты, сгенерированные вынужденные
необходимости и параграфы. Завтра я
узнаю больше.
А пока – адьё. До завтра, вставные челюсти
времени!
***
Нужны ли две стороны, чтобы развязать
der Zeit!
войну?
Хватит одной - чтобы быть войной.
Пока все человечество сращено
***
Braucht es zwei Seiten, um einen Krieg zu
machen?
Es braucht nur einen, um ein Krieg zu sein.
Insofern ist die ganze Menschheit vereinigt,
в один живой организм – войну.
zu einem Lebewesen, dem Krieg allein.
Es trennt der Humanismus die Geschlechter,
er sagt uns, wen es uns erlaubt ist zu hassen,
wir fassen es leicht mit angeborener Intelligenz,
Гуманизм проводит границу между полами,
он говорит, когда нам разрешают ненавидеть,
мы схватываем это на лету, природным
умом,
податливо, как рука на копье.
Схвати видение! Вслед за чисткой
появятся две лапы-ножки, и это значит,
что больше жизни она любит свою кошку,
geschmeidig wie eine Hand auf einer Lanze.
потому что покажет выход, не требуя взамен.
Fass die Halluzination! Hinter der Putze
ragen zwei Tatzen hervor, und das bedeutet,
Складывайте на меня серьезность! Мой
mehr als das Leben liebt sie ihre Katze,
смех пуст,
weil sie den Ausweg zeigt, und nicht fordert. не человечен. Нагромождайте серьезность!
Вагина зубоскалит.
Stapelt den Ernst auf mir! Mein Lachen ist
Удивляетесь? Мой смех не от мира сего.
öd,
unmenschlich. Türmt den Ernst auf! Die Fot- Я не хочу быть понятой дурачьем. Я хочу
прочь.
ze feixt.
Wundert ihr euch? Mein Humor ist nicht von
dieser Welt.
Ich will nicht von Trotteln verstanden werden. Ich will weg.