демонтаж государства с помощью прямой демократи

Г Л А В А 14
БУДУЩЕЕ ЛИБЕРАЛИЗМА:
ДЕМОНТАЖ ГОСУДАРСТВА
С ПОМОЩЬЮ ПРЯМОЙ ДЕМОКРАТИИ1
Я глубоко сочувствую призыву Бруно Фрея к развитию прямой демократии
и повсеместному введению института референдума по образцу швейцарской политической модели. Однако, если либертарианец как следует вчитается в слова Фрея, у него может сложиться впечатление, что для Фрея
сама Демократия (с большой буквы) и есть та цель, ради которой нужно
стимулировать прямое участие граждан в политике. Хотя у швейцарской
системы референдумов по сравнению с распространенными гораздо шире
системами непрямой демократии действительно есть интересные и привлекательные черты, которые ярко и верно описывает Бруно Фрей, я хотел
бы обратить внимание на то, что наша главная цель как либертарианцев —
это свободный рынок, а не демократия как таковая. Иными словами, для
нас достоинства прямой демократии состоят исключительно в том, что она
позволяет (хоть и в недостаточной степени) приблизиться к либертарианскому идеалу свободного рынка и ограниченного правительства.
ПОЛИТИКИ ПРОТИВ ИЗБИРАТЕЛЕЙ
Политики действительно не любят референдумы. Классический случай —
испанская политическая элита, сочинившая ныне действующую Конституцию 1978 г. Ст. 92 нашей Конституции допускает проведение лишь
таких референдумов, решения которых необязательны для правительства (т.е. консультативных). В этом отношении она ограничивает функцию института референдума как никакая другая конституция в Европе
(кроме шведской). В результате, в полном соответствии с выводами Фрея,
в Испании у граждан практически нет возможности разрушить картель
политиков, как он был разрушен, скажем, в Швейцарии, когда ее граждане высказались против вступления страны в Европейское экономическое
сообщество на референдуме 6 декабря 1992 г. (правда, позже это решение
было частично пересмотрено в результате референдума, состоявшегося
22 мая 2000 г., когда 67,2% избирателей одобрили двусторонние соглашения между Швейцарией и Европейским Союзом). Отсутствие в Испании
института демократического референдума обеспечивает политическое
алиби сталинистским убийцам из баскской террористической банды ETA,
называющим себя «сепаратистами»; ведь если бы можно было провести,
с соблюдением всех демократических процедур, референдум об отделении
Страны Басков от Испании, то, они, скорее всего, потеряли бы свою базу
215
Х. Уэрта де Сото. Экономическая теория динамической эффективности
в обществе (по нашим оценкам, их поддерживает примерно 10% басков).
Хотя сейчас проведение такого референдума политически невозможно,
я уверен, во-первых, в том, что большинство из 2 млн граждан Страны
Басков не поддержали бы отделение, а во-вторых, в том, что такой референдум, вне зависимости от конечного результата, мог бы стать важным
шагом к решению проблемы баскского терроризма. В этом я тоже согласен с Бруно Фреем, который пишет (Раздел IV, 4), что прямая демократия
способна урегулировать проблемы сепаратизма «гораздо меньшим потом
и кровью, чем демократии, где к референдумам не прибегают или используют их только в форме плебисцита».
Тем не менее в конечном счете, с точки зрения либертарианца, гораздо
важнее то, насколько либертарианским является принятое решение, чем
та конкретная демократическая процедура, которую использовали для его
принятия. К примеру, никого из нас не устроило бы, если бы независимая
Страна Басков превратилась в социалистическое государство типа Албании, соседствующее с гораздо более либертарианской по сравнению с ним
Испанией и другими странами ЕС. Соответственно мы стремимся отыскать такие политические процедуры, которые больше всего способствуют
ограничению полномочий правительства и развитию подлинно свободного рынка. Прямая демократия может быть одной из таких процедур при
условии соблюдения права любой социальной группы на самоопределение
и отделение от той политической организации [государства], в которое она
включена.
НЕОБХОДИМОЕ УСЛОВИЕ ПРЯМОЙ ДЕМОКРАТИИ:
ПРАВО НА СЕЦЕССИЮ
Самый короткий раздел (раздел III «Референдум и федерализм») Бруно Фрей посвящает тому, что, на мой взгляд, важнее всего: соотношению
прямой демократии и децентрализации принятия политических решений.
С точки зрения прямой демократии «малое прекрасно и эффективно»2,
и Бруно Фрей очень убедительно объясняет, что необходимую для принятия разумных политических решений информацию гораздо проще собрать
в маленьких политических сообществах; неслучайно традиция референдумов развита в Швейцарии с ее кантональным устройством и семью миллионами населения гораздо больше, чем в Испании и Франции (40 и 60 млн
жителей соответственно), которые традиционно были централизованными
государствами. Не нужно забывать и об одном экономическом законе: чем,
при прочих равных, меньше государство, в состав которого включено то или
иное политическое сообщество, тем сложнее этому государству проводить
интервенционистскую и протекционистскую политику и тем в большей степени оно вынуждено терпеть свободную торговлю и либертарианство. Ведь
чем меньше государство, тем больше его жители страдают от издержек
регулирования и ограничений свободы торговли, и тем острее они осознают, что причина их страданий связана с отсутствием полной экономической
216
Глава 14. Будущее либерализма: демонтаж государства с помощью прямой демократии
свободы и свободы торговли. Бруно Фрей (вслед за Тьебу, Бьюкененом и др.)
упоминает о том, что возможность голосования ногами, которая у людей
гораздо больше при условии, что размер политических сообществ невелик,
«обычно разрушает сговоры между политиками». Можно сделать вывод,
что в политической среде, где не нарушаются либертарианские принципы
свободы самоопределения, свободы торговли и свободы миграции (в рамках
прав собственности), появление маленьких государств на месте крупных
обеспечит рост свободы и процветания3.
Однако с либертарианской точки зрения в работе Фрея не хватает одной
важной вещи. Дело в том, что большинство может использовать механизм
прямой демократии (т.е. референдум) для введения регулирования, ущемляющего меньшинство. Прямая демократия в лучшем случае является
лишь улучшенной формой демократии. Она не дает гарантий, обеспечивающих защиту меньшинств от институциональной агрессии и политических притеснений. Поэтому для либертарианца чрезвычайно важно, чтобы политические процедуры прямой демократии сочетались с реальным
правом на самоопределение для любого меньшинства, которое посчитает
себя ущемленным результатом референдума. Таким образом, я придерживаюсь более радикальной позиции, чем Бруно Фрей. Мы, либертарианцы,
не должны довольствоваться обычным федерализмом в качестве необходимого условия эффективности механизмов прямой демократии (раздел III
статьи Фрея). Мы выступаем за то, чтобы демократия (даже «прямая» демократия) была ограничена гарантированным правом на сецессию. Иными
словами, любая группа и любое объединение людей должны быть вправе в
любой момент принять решение об отделении от данного государства (или
иной политической единицы), а также о создании новой политической единицы или о вхождении в состав уже существующей.
ДЕМОНТАЖ ГОСУДАРСТВА С ПОМОЩЬЮ МЕХАНИЗМОВ
ПРЯМОЙ ДЕМОКРАТИИ И СЕЦЕССИИ
Технологическая революция и экономическая глобализация создают новые
возможные для прямой демократии и сецессии, в том числе такие, которые
пока трудно себе представить. В глобальном мире, где выборы проходят
в интернете, например, с использованием индивидуальных криптографических ключей, практически все вопросы можно будет решать с помощью
референдума при очень низких затратах. В современном мире традиционные национальные государства все больше и больше выглядят анахронизмом. Политический процесс, основанный на сочетании механизмов прямой
демократии с правом на сецессию, может превратить мир XXI в. в мозаику,
состоящую из десятков тысяч разных стран, регионов и кантонов и сотен
тысяч независимых свободных городов, подобных сегодняшним «исключениям из правил»: Монако, Андорре, Сан-Марино, Лихтенштейну, Гонконгу
и Сингапуру. Это резко увеличит возможности для миграции по экономическим мотивам.
217
Х. Уэрта де Сото. Экономическая теория динамической эффективности
Этот мир будет миром небольших либеральных правительств, миром
свободной торговли и мировых частных товарных денег (типа золота),
миром беспрецедентного экономического роста и невиданного процветания4. В том новом мире, который, по мнению многих либертарианцев, ждет
нас в XXI в., людям будет даже необязательно «голосовать ногами», чтобы
гарантировать себе свободу (например, чтобы покинуть «островки» тирании и принуждения), если в нем стихийно возникнут Функционально пересекающиеся конкурирующие юрисдикции (ФПКЮ), основанные на прямой
демократии и референдуме. Эти пересекающиеся Юрисдикции по своему
характеру будут подобны правительствам, но, поскольку они не являются
территориальными, они будут конкурировать между собой. Их придумал
и описал Бруно Фрей в блестящей статье, которую он предложил вниманию
участников региональной конференции Общества Мон-Пелерен в Барселоне (1997)5. Я горячо рекомендую ее всем читателям этой книги.
АНАРХИЗМ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ
НА СВОБОДНОМ РЫНКЕ: АСИМПТОТИЧЕСКИЙ
ИДЕАЛ ПРЯМОЙ «ДЕМОКРАТИИ»
Здесь не время и не место для подробного обсуждения Функционально
пересекающихся конкурирующих юрисдикций по Фрею. Мое главное возражение против них (которое относится также к минимальным государствам и свободным городам по Хоппе) состоит в том, что они в любом случае будут по сути правительствами, поскольку у них будет сохраняться
возможность для использования принуждения по отношению к гражданам
(в виде сбора налогов и т.п.). Я хотел бы спросить: «А почему бы не усовершенствовать прямую демократию еще больше и не сделать эти Юрисдикции совершенно добровольными?» В результате мы достигли бы совершенной «прямой демократии», того, о чем писал в 1913 г. Фрэнк Феттер,
который назвал рынок идеальной демократией, где каждый цент играет
роль избирательного бюллетеня6, а также наш покойный коллега Уильям
Хатт, выдвинувший идею «суверенитета потребителя»7. Эти выражения
и сравнения, безусловно, обладают одним недостатком. Вместо того чтобы
сравнивать рынок с так называемым идеалом демократии, гораздо корректнее говорить, что прямая демократия позволит дать гражданам в сфере
политики такие же права, которые рыночная экономика предоставляет им
в других сферах8. Из этого вытекает, что достичь идеала прямой демократии можно только тогда, когда благодаря возникновению пересекающихся
по своим функциям, добровольных и конкурирующих друг с другом частных агентств, ассоциаций и корпораций свободный рынок воцарится и в тех
сферах, которые сегодня отданы на откуп государству9. Это позволит нам
избавиться от политиков, склонных вступать в сговор друг с другом против
обычных граждан, и достичь в XXI в. максимальной «демократии», которую
мы сегодня способны себе вообразить: демократии частной собственности
и анархии свободного рынка.