Пузанова Валентина Игоревна. Способы виртуализации реальности на примере концепта время в художественных произведениях

5
АННОТАЦИЯ
Пояснительная записка: 75 страниц, 56 источников литературы
Ключевые слова: ВИРТУАЛЬНОСТЬ, ВИРТУАЛИЗАЦИЯ, КАРТИНА
МИРА, КОНЦЕПТ, ВРЕМЯ, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ДИСКУРС
На сегодняшний день процесс виртуализации реальности в художественном
дискурсе является достаточно новой, но активно развивающейся сферой
исследований когнитивной и психолингвистики. Одним из наиболее важных для
создания виртуальной реальности концептов реального мира является концепт
времени, что позволяет говорить об актуальности выбранной темы.
Объектом исследования в данном случае является общий процесс
виртуализации реальности в художественных произведениях.
Предметом – непосредственно способы, которыми пользуется автор при
создании своей виртуальной реальности и виртуализации некоторых аспектов
реальности актуальной – в том числе, концепта времени.
Целью данной научно-исследовательской работы является изучение на
примере художественных произведений процесса виртуализации концепта
времени.
Задачи исследования включают в себя:
1)
Ознакомление с теоретической базой по выбранному направлению
исследования.
2)
Изучение понятий виртуальности, виртуальной реальности, концепта,
времени и концепта времени.
3)
Анализ выбранного художественного произведения.
4)
Анализ представленных в нём примеров виртуализации концепта
«время».
5)
Разработка классификации найденных примеров.
6)
Анализ полученных результатов.
7)
Систематизация и статистическая обработка результатов.
6
Методологическую
базу
исследования
составляют
описательный,
индуктивный, корпоративный, количественный и статистический методы.
Теоретическая
значимость
исследования
обусловлена
тем,
что
полученные результаты в дальнейшем могут быть применены при изучении
виртуализации
и
виртуальной
реальности
в
когнитивной
лингвистике,
психолингвистике и других смежных дисциплинах.
Практическая значимость работы определяется тем, что её результаты
могут поспособствовать дальнейшим исследованиям в области виртуализации
реальности в общем и концепта времени в частности в рамках когнитивной
лингвистики, психолингвистики и других смежных дисциплин.
Введение
работы
описывает
проблематику
исследования
процесса
виртуализации реальности.
В первой главе производится анализ основных теоретических понятий
данной исследовательской работы – виртуальность, виртуализация, картина мира,
концепт, концепт «время».
Во второй главе на примере художественного произведения определяются
способы виртуализации реальности на примере концепта «время».
В заключении приводятся основные выводы по проделанной работе.
Материалом для исследования послужил роман Евгения Ивановича
Замятина «Мы».
7
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ ..................................................................................................................... 8
ГЛАВА 1. ВИРТУАЛИЗАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ. КОНЦЕПТ «ВРЕМЯ» ......... 12
1.1.
Виртуальность. Виртуализация реальности ....................................................................... 12
1.2.
Картина мира. Языковая картина мира. Концепт............................................................... 26
1.3.
Время. Концепт времени ...................................................................................................... 38
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 1 ............................................................................................. 51
ГЛАВА 2. ВИРТУАЛИЗАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ НА ПРИМЕРЕ КОНЦЕПТА
«ВРЕМЯ» В ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ.................................. 53
2.1. Материалы практического исследования. Классификация................................................... 53
2.2. Создание образа времени ......................................................................................................... 55
2.3. Отношения прошлое/настоящее, настоящее/будущее .......................................................... 57
2.4. Личное ощущение времени персонажей................................................................................. 63
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 2 ............................................................................................. 68
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ........................................................................................................... 70
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ......................................................................................... 71
8
ВВЕДЕНИЕ
В момент, когда первый человек задался вопросом «что если?», возникла
виртуальность. В момент, когда первый человек пошёл дальше и представил ответ
на свой вопрос, возникла виртуальная реальность.
Виртуальные реальности существовали на протяжении истории, но в
каждый период развития человеческого общества они принимали новые формы –
классически эллинские мифы превращались в метафизические учения о природе и
вселенной, которые затем формировали религии с их Заветами, притчами Христа
и
Евангелие.
Затем
на
смену
религии
пришла
наука,
и
реальность
виртуализировалась в виде физических законов, от плоского к круглому, от
пудингов до планет.
В перуанских джунглях туристы виртуализируют реальность в калейдоскоп
образов, фракталов и ощущений с помощью аяуаски, в то время как в Тибете
буддистские монахи де-виртуализируют её
обратно к
её девственному
первородному состоянию, разрушая оковы формальной логики и невольно
усвоенных семантик и имён коанами и медитацией.
С
приходом
в
жизнь
человека
компьютерных
технологий
и
их
стремительным развитием создание виртуальных реальностей перестало быть
уделом одного только человеческого сознания, и весь груз ответственности по
воссозданию окружающего мира во всех его аспектах, от зрения до осязания и
даже запаха, легла на цифровые технологии.
Сегодня, рассуждая о виртуальной реальности, чаще всего мы говорим не о
философской концепции, но о функции новых очков, новых перчаток и целых
кабинок, позволяющих человеку потеряться в новом, полностью искусственном
мире.
В XXI веке виртуальные симуляции используются для бесконтактной
тренировки солдат, обучения врачей-хирургов, помощи в восстановлении
9
двигательных функций у парализованных людей и просто для развлечения
миллионами геймеров по всему миру. Виртуальные миры развиваются согласно
закону Мура и занимают всё больше места в реальности актуальной, оказываясь
зачастую намного более привлекательной альтернативой.
В виртуальной реальности Интернета люди встречаются, общаются и
заводят отношения. В безопасности закрытых анонимных сегментов решаются
судьбы людей и государств. По скрытым и запутанным виртуальным тоннелям
передвигаются деньги, оружие и запрещённые вещества. Один из величайших
инженеров и предпринимателей заявляет, что сама наша актуальная реальность не
более чем симуляция.
На фоне всего вышеописанного легко понять стремительно растущие
тревогу и интерес к проблеме виртуальности и виртуальной реальности. Чтобы
понять, что происходит сейчас, придётся взглянуть на то, как это происходило
всегда. Чтобы увидеть, что будет дальше, придётся вспомнить, что было в
прошлом. Чтобы понять компьютер, придётся понять человека.
Умение виртуализировать реальность никогда не переставало быть
универсальным человеческим навыком, потому что, несмотря на очевидное
доминирование
цифровых
развлечений,
люди
никогда
не
переставали
фантазировать, мечтать и создавать предметы искусства, что определяет
актуальность настоящей научно-исследовательской работы.
Объектом исследования в данном случае является общий процесс
виртуализации реальности в художественных произведениях.
Предметом – непосредственно способы, которыми пользуется автор при
создании своей виртуальной реальности и виртуализации некоторых аспектов
реальности актуальной – в том числе, концепта времени.
Целью данной научно-исследовательской работы является изучение на
примере художественных произведений процесса виртуализации концепта
времени.
10
Задачи исследования включают в себя:
1)
Ознакомление
с
теоретической
базой
по
выбранному
направлению исследования.
2)
Изучение понятий виртуальности, виртуальной реальности, концепта,
времени и концепта времени.
3)
Анализ выбранного художественного произведения.
4)
Анализ
представленных
в
нём
примеров
виртуализации
концепта «время».
5)
Разработка классификации найденных примеров.
6)
Анализ полученных результатов.
7)
Систематизирование и статистическая обработка результатов.
Для
достижения
поставленной
цели
использовались
различные
общенаучные и специальные методы, в том числе описательный, индуктивный,
корпоративный, количественный, статистический и другие.
Данная
научно-исследовательская
работа
несёт
теоретическую
значимость, так как полученные результаты в дальнейшем могут быть
применены
при
изучении
виртуализации
и
виртуальной
реальности
в
когнитивной лингвистике, психолингвистике и других смежных дисциплинах.
Практическая значимость работы определяется тем, что её результаты
могут поспособствовать дальнейшим исследованиям в области виртуализации
реальности в общем и концепта времени в частности в рамках когнитивной
лингвистики, психолингвистики и других смежных дисциплин.
Данная научно-исследовательская работа состоит из двух глав. В первой,
теоретической главе рассматриваются ключевые для настоящего исследования
понятия
виртуализации,
виртуальной
реальности,
картины
мира,
концепта времени.
Во второй, практической главе рассматриваются примеры из выбранного
произведения художественной литературы, приводится своя классификация
11
способов
виртуализации
концепта
времени
и
составляется
краткий
статистический обзор полученных результатов.
Материалом исследования был выбран роман советского писателя
Евгения Ивановича Замятина (1884 – 1937) «Мы».
12
ГЛАВА 1. ВИРТУАЛИЗАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ. КОНЦЕПТ «ВРЕМЯ»
1.1.
Виртуальность. Виртуализация реальности
Несмотря на то, что наиболее распространённое применение понятия
виртуальности, виртуальной реальности и, как следствие, виртуализации начали
приобретать лишь во второй половине XX века, самая идея виртуальности имеет
богатую историю, уходящую своими корнями в античную Грецию. Для
древнегреческих философов первостепенную роль в познании играл человеческий
разум, и это нашло своё отражение в том, как некоторые из них смотрели на
виртуальность. Аристотель [1] (384 до н. э. – 322 до н. э.) был одним из первых,
кто описал идею виртуального, не использовав, однако, самого понятия; вместо
этого он раскрывает её через три основные категории – потенцию (dynamis),
энергию
(energeia)
и
энтелехию
(entelecheia).
Согласно
Аристотелю,
существование отождествляется с движением, так как если что-то возможно
привести в движение, то оно может существовать или не существовать, возникать
или не возникать. При упоминании чего-то несуществующего ему не
приписывают движение, но называют мыслимым или желаемым, потому что,
следуя логике Аристотеля, если бы нечто несуществующее было приведено в
движении, оно бы стало существовать в реальности, не существуя в реальности.
Таким образом, что-то из несуществующего может существовать в возможности,
но не может существовать в действительности.
Для раскрытия этой противоречивой сущности, существующей между
возможностью и реальностью – того, чему впоследствии будет дано название
«виртуальность» – Аристотель вводит понятие «энтелехии», обозначающее
переход потенции в реальность с помощью энергии. Энтелехия отражает не до
конца очевидные и не до конца рациональные черты бытия, реализует
самоподобие реальности, культуры и мира субъекта, позволяя рассматривать
виртуальность причастным к бытию человека и руководством к его изменению.
13
Впервые термин «virtus» в значении «добродетель» встречается в работах
римского стоика Марка Туллия Цицерона (106 до н. э. – 43 до н. э.), в частности в
книге «О природе богов» [21]. Однако римское понятие добродетели как «virtus»
не тождественно существовавшему до него греческому понятию добродетели
«arete», так как включает в себя не только духовное богатство человека и его
нравственные качества, но и стоящие за ними поступки, а также ту потенцию и
энергию, которые позволяли греческому воину, в понимании стоиков, черпать из
своих нравственных качеств душевный подъем, силу и воинскую доблесть,
которые привели бы его к победе в бою.
В XII веке усилиями ранних схоластов, изучавших труды древнегреческих
философов и часто создававших для своих исследований латинские неологизмы,
на основе «virtus» появляется новое слово – прилагательное «virtualis» [32].
Появление нового термина было обусловлено переосмыслением парадигм,
присутствовавших в работах Платона и Аристотеля – с помощью virtus была
установлена связь между реальностями, лежащими на разных уровнях
собственной иерархии, и способных генерировать другие реальности со своими
законами существования. Кроме того, категория виртуальности использовалась
для разрешения других фундаментальных вопросов философии Средневековья:
конструирование сложных вещей из простых, энергетическая составляющая
действия, соотношение актуального и потенциального, характеристики души,
возможности познания Бога.
Английский
схоластик
Иоанн
Солсберийский
описывал
душу
как
«совершенно виртуальную», потому что она состоит из добродетелей: «...Anima
est quoddam virtuale totum ex illis comprehendendi virtutibus compositum» [35].
Аббат Арнольд де Бонневаль в своих работах замечал, что именно на основе двух
виртуальных свойств души – склонности к разрушению и склонности к
созиданию – философы часто сравнивали её с огнём: «…Ad quod probandum duas
virtuales proprietates ignis dixerunt, unam scilicet mulcebrem, alteram uero
14
peremptoriam asserentes» [34]. Написанная в XIII веке книга неизвестного автора
«De spiritu et anima» [33], во многом являющаяся предтечей современных пособий
по самосовершенствованию, настаивает на широко известном принципе «где есть
желание, есть и возможности» (where there's a will, there's a way). Взгляд на
механизм его действия отражён в тексте книги, в том числе при сравнении
устройства человека с устройством города, где сам город – это душа, рассудок –
это его войско, а чувства – крестьяне. Эти три «силы» души (духовная,
интеллектуальная и чувственная) характеризуются как «виртуальные» – то есть
имеющею потенцию: «…habet enim vires siue potentias naturales, secundum quas
virtuales seu potentiales dicitur habere partes».
Наиболее
продуктивным
схоластом,
считающимся
популяризатором
термина «virtualis» в XII веке, стал философ и теолог Фома Аквинский (1274 –
1323), использовавший [30] виртуальность для решения проблемы смешения и
сосуществования простых элементов в иерархии реальностей. В современном
Аквинскому схоластическом учении существовало лишь две реальности –
субстанциальная и божественная. При этом у субстанции нет вещественной
формы, но и вещь не существует как субстанция, а значит, сама форма является
возможной – то есть, виртуальной, – в то время как реальным признаётся только
актуальный и действительный акт создания, действие. Таким образом,
виртуальность в схоластике представляла собой не только связь между миром
субстанциальным и миром Божественным, но и потенциальную, Божественную
энергию, которая способна воплощаться в объекте, но оставаться невидимой.
Аквинский считал [49], что единственная духовная субстанция, реально
содержащаяся в человеке, – это его «мыслительная» душа, в то время как другие
души – «чувственная» и «вегетативная» – содержатся в нём лишь виртуально.
Именно эта способность человека сочетать в себе субстанции низшего и высшего
порядков позволяет ему, согласно Аквинскому, исполнять те же функции, какие
15
исполняют
низшие
субстанционные
более
эффективными
и
совершенными способами.
В рамках собственного томистского учения Аквинский также использовал
виртуальность для определения видов союзов и взаимодействий, которые
делились на «виртуальные» и «физические». Физическими взаимодействиями
признаются взаимодействия между двумя телами – например, прикосновение
одного
человека
к
другому.
Виртуальные
же
взаимодействия
имеют
непосредственный эффект на состояние физического тела – Аквинский приводит
в качестве примера такого взаимодействия печаль, так как люди способны
передавать свою печаль другим.
В томизме идея виртуальности относится к началу всего существа, а если
конкретнее, к началу действия. Согласно Аквинскому, как целое дерево
виртуально заключено в единственном корне, так и человек виртуально заключён
в человеческом семени, потому что в обоих случаях существует потенциальная
способность к репродукции. Всё, что существует в исходной форме и в
виртуальной способно воплотиться в реальность: «…id quod est in eis originaliter et
virtualiter, (...) in actum educi potest» [32].
Подобный взгляд на потенцию – и тем самым на виртуальность –
высказывает и Николай Кузанский (1401 – 1464). В работе «О видении Бога» [22]
он обращается к вопросу энергии и актуальности существования, актуализации
акта
действия.
Нужно
отметить,
что
во
времена
эпохи
Возрождения
«виртуальным» в основном называли путь к познанию Бога – знания и понимание
познанных явлений в нашем сознании, согласно этой философии, не реально, а
потенциально. Бог и все явления заключены в интеллекте, а сознание познаёт
ценности, их субординацию и иерархию, а значит, интеллект позволяет человеку
видеть и понимать виртуальные явление как существующие в реальности. Следуя
этим принципам, Кузанский постулирует единственную – Божественную –
реальность: «Стало быть, дерево в Тебе, Боге моем, есть Сам Ты ... в Тебе истина
16
и прообраз его бытия; равным образом и семя дерева в Тебе есть истина и
прообраз Самого Себя... Ты истина и прообраз».
В Новое время начал происходить [47] сдвиг модели реальности с
божественной на натуралистическую, которая считала природную реальность
единственной верной. В процессе этого перехода схоластическое значение
термина «virtualis» отходит на второй план, в то время как другие повседневные
слова с корнем «virt-» в европейских языках продолжают использоваться и
развиваться, приобретая новые смыслы и существенно изменяясь в значениях к
концу XVIII века. Сама идея виртуальности приобретает общекосмические
значения.
В XVII – XVII веках латынь в научных текстах сменилась французским
языком, вследствие чего виртуальность обзавелась новыми значениями. По
мнению Е. Е. Таратуты [26], на основе Словаря Французской Академии (1751 –
1752) можно выделить три из них как основные: виртуальность как качество
непосредственно виртуального; виртуальность как не актуализированная сила или
могущество («виртуальное намерение»); «виртуально» как наречие в значении
способа, противопоставленного актуальному и формальному. Можно заметить,
что понимание виртуальности и потенциальности во французском языке ближе к
античному,
чем
к
схоластическому
толкованию
–
в
нём
отсутствует
средневековый христианский духовный аспект, отсылающий непосредственно к
Богу, сила понимается как нечто естественное и природное.
Можно предположить, что именно такое толкование виртуальности и
виртуального в дальнейшем перешло в физические науки, где, благодаря
появлению
нового
термина,
начали
описываться
первые
исследования
классической динамики и устанавливаться связи между динамикой и статикой.
Как в классической, так и в квантовой физике многие фундаментальные
результаты были получены [44] благодаря формальному представлению
виртуальных явлений как реальных – например, большую роль сыграли понятия
17
возможных траекторий и виртуальных перемещений. Ж. Л. Лагранж на основе
работ Г. Галилея, Х. Гюйгенса и И. Ньютона при помощи виртуальных
перемещений разработал основную методологию дифференциальных уравнений
динамики. Г. Убальди с помощью виртуальных принципов перемещения на
рычаге и движущихся блоках постулировал закон равновесия.
Сам Г. Галилей [44], в свою очередь, впервые использовал термин «virtus
movens» в значении «производить перемещение», а И. Бернулли обосновал пользу
принципа виртуальных перемещений в решении задач механики и статики и ввёл
термин «virtuel». Кроме того, в механике существуют такие понятия как
«виртуальный
импульс»
и
«виртуальная
скорость».
На
основе
всего
вышесказанного можно сделать вывод о том, что в классической механике
виртуальность
характеризует
совокупность
некоторых
возможностей,
претворение которых в реальность обуславливается определённым набором
условий.
В квантовой физике в общем и квантовой механике в частности
виртуальными
считаются
частицы,
появляющиеся
и
исчезающие
в
промежуточных состояниях, которые нельзя зарегистрировать ни одним из
существующих приборов или методов и которые сами по себе являются
переносчиками взаимодействия. Несмотря на то, что традиционные методы
познания и описания для таких частиц не подходят, их существование
доказывается их способностью к определённым действиям, без которых само
существование реальных объектов было бы невозможно.
Пик популярности терминов «виртуальность» и «виртуальный» приходится
на вторую половину XX века, когда эти понятия сначала получают широкое
распространение в науке, а затем, следуя за развитием информационных
технологий, в других сферах общества. Одним из первых, кто использовал эти
термины – а так же новый термин «виртуальная реальность» – в наиболее
закрепившемся на сегодняшний день значении, был американский учёный и
18
философ Дж. Ланье [38], в 1980-х годах создавший компанию VPL Research,
занимавшуюся исследованиями в области виртуальной реальности и трёхмерной
графики. Под предводительством Дж. Ланье был создан один из первых
интерфейсов
подключения
к
виртуальной
реальности,
позволявший
присоединяться к одной симуляции сразу нескольким людям. По его
определению, виртуальная реальность представляет собой генерируемую только
вычислительной техникой реальность визуальных образов.
Несмотря на сходства определения Дж. Ланье с осознанными сновидениями
или галлюцинациями, вызванными психоделическими веществами, в частности
ЛСД, Дж. Ланье чётко разделяет эти понятия. В его представлении все
существовавшие до появления технологии создания симуляции способы
достигнуть некой иной реальности несовершенны, так как часто ограничиваются
воздействием на один или два органа чувств, не поддаются точному воссозданию
и контролю со стороны пользователя и не позволяют нескольким пользователям
стать участниками одного виртуального мира.
Немецкий социолог А. Бюль [42], автор работы «Социальное общество»,
также считает виртуальность реальностью, существующей параллельно с
действительной
реальностью,
которая
создаётся
глобальной
сетью
и
компьютерами. В этой реальности существуют как виртуальные аналоги
реальных
общественных
механизмов,
включая
политические
акции
и
экономическое взаимодействие между реальными людьми, общение с полностью
виртуальными персонажами и так далее, так и особенности, присущие только ей –
частичная или полная анонимность, отсутствие жёстких социальных рамок,
возможность свободно менять определённые личностные категории (пол,
национальность, цвет кожи и прочее). Создание личности в виртуальной
реальности, согласно А. Бюлю, позволяет «сбежать из собственного тела» как в
значении внешнего облика, так и от сопутствующего ему социального статуса.
19
Личность в виртуальном мире освобождается от физического мира и переходит в
мир символов.
Подобного мнения придерживается и российский философ А. И. Воронов
[42], который под виртуальной реальностью понимает «кибернетическое
пространство», генерируемое компьютерами. При полном погружении в это
пространство с помощью технических средств возможно добиться практически
полной изоляции от действительной реальности и внешнего мира.
Многие учёные и специалисты, однако, считают такой глубоко технический
взгляд
на
виртуальность
и
виртуальную
реальность,
ограничивающий
возможность её создания и погружения в неё использованием информационновычислительных технологий, утрированным и узким. Несмотря на то, что в
нейробиологическом смысле отождествлять работу человеческого мозга с
работой
компьютера
виртуальную
не
реальность
совсем
нельзя
корректно,
не
обсуждая
признать,
что
виртуальность
способы,
и
которыми
действительная реальность кодируется в виртуальную, близки по своему
принципу
к
способам,
которыми
может
виртуализировать
реальность
человеческое сознание. Более того, если сравнивать эффективность этих
виртуальных реальностей, симуляция, созданная человеческим мозгом, будет
отличаться вариативностью, скоростью и общей глубиной проработки. На
основании вышеописанного в противовес техническому описанию феномена
виртуальности и виртуальной реальности можно вывести биологическое: мозг и
сознание сами способны генерировать, при или без помощи изменения своих
биохимических характеристик, «состояния изменённого сознания», которые
позволяют субъекту наблюдать виртуальные миры и события, созданные его же
воображением на основе реально существующих предметов, явлений, опыта и
переживаний.
Философ И. Г. Корсунцев [19] определяет виртуальную реальность как
результат переработки субъектом действительной реальности, бытия, «с позиции
20
имманентно присущей ему логики», а «виртуальное» – как способность
продуцировать
виртуальное
пространство
с
помощью
своих
интеллектуальных способностей.
Другой отечественный учёный, Е. В. Ковалевская [18], рассматривает
виртуальное как третье звено в оппозиции объективного и субъективного.
Отсылая к античному пониманию виртуального, Е. В. Ковалевская трактует
виртуальное как потенциальность, не переходящую в актуальность, но имеющую
актуальные последствия. В качестве примеров виртуальной реальности в её
исследованиях выступают сновидения, фантазии, галлюцинации, изменённые
состояния сознания, а также разнообразные симуляции реальности.
В отличие от Е. В. Ковалевской, ряд других учёных, в том числе Ф. Хаммет
и В. С. Бабенко [14], рассматривают виртуальную реальность не как дополнение к
объективному и субъективному, но как их соединение, где отсутствует точное
разделение между этими планами понимания.
Третий важный подход к толкованию виртуальности и виртуального –
онтологический. Согласно ему, виртуальность рассматривается с точки зрения
бытия как его неотъемлемая часть, универсальный феномен и фундаментальное
свойство. При онтологическом подходе выделяют два основных уровня
виртуальности – естественный и культурный – и четыре так называемых
«горизонта» виртуального бытия:
1)
естественные
виртуальности
(совокупность
всех
виртуальных
объектов физического, константного мира);
2)
технические
виртуальности
(созданные
СМИ
и
компьютерными технологиями);
3)
культурные виртуальности (виртуальные объекты и феномены
мифологии, религии, этики, философии и искусства);
4)
виртуальности мистического.
21
В отличие от других взглядов на виртуальность, онтологический подход
определяет виртуальность киберпространства и Интернета как всего лишь один из
подуровней целой структуры виртуальности в общем.
Идеи многоуровневости реальности придерживался Н. А. Носов [23],
считающийся основателем виртуальной психологии. По его мнению, виртуальная
и порождающая реальности онтологически разделены, но равноправны по
отношению друг к другу, несмотря на то, что объекты виртуального уровня
порождаются объектами константного. Совокупность объектов виртуального
уровня относительно порождающего уровня формируют виртуальную реальность.
Основываясь на этой идее, Н. А. Носов выделяет четыре признака виртуальной
реальности:
1)
актуальность (виртуальная реальность актуально существует только
здесь и сейчас);
2)
автономность (время внутри виртуальной реальности течёт по-своему
и игнорирует время внешней реальности, а значит, вечность и момент времени
порождающей реальности тождественны);
3)
порождённость (виртуальная реальность порождается активностью
константной реальности и существует на протяжении всей длительности этой
активности);
4)
интерактивность
(объекты
виртуальной
реальности
могут
представала
особым
взаимодействовать с объектами константной реальности).
Для
Н.
А.
Носова
виртуальная
реальность
психологическим состоянием, способным возникнуть на основе любого образа и
переживаться как полноценная.
Для В. В. Афанасьевой [4], российского философа и автора научного труда
«Тотальность
виртуального»,
исследующей
многобразие
«онтологически
неоднородных» виртуальных объектов, виртуальность является не до конца
воплотившимся и реализовавшимся пограничным «бытием особого рода»,
22
которое «свершается в процессах становления, перехода, обмена» и сопровождает
момент любого изменения.
Л. В. Тягунова [27] считает виртуальность тотальной характеристикой
социальной реальности, чья универсальность объясняется её присутствием в
любом элементе сегодняшней культуры. По её мнению, в современном социуме
происходит
процесс
виртуализации,
то
есть
постепенного
замещения
объективной, вещественной среды образами виртуальной реальности. Более того,
рассматривая в качестве виртуальных реальностей мифы, религию и науку,
Л. В. Тягунова делает вывод о том, что в качестве виртуальной реальности можно
рассматривать всю человеческую культуру в целом.
Последним, но не менее значимым подходом к виртуальности можно
считать критический подход, основанный на постмодернистских теориях и
интерпретациях, в том числе на постмодернистском дискурсе К. Маркса.
Ведущими исследователями в этой области являются канадские учёные А. Крокер
и М. Вайнстейн [37]. Под виртуальностью в этом подходе понимают новый вид
разочарования
посредством
и
отчуждения:
отчуждения
«Отчуждение
плоти
требует
человечности
создания
и
«человека»
виртуальности».
Под
виртуализацией в таком свете понимается процесс плотного использования
цифровых технологий, во время которого человеческое тело становится
подключённым к сети и имеет виртуальную биологическую оболочку и
информационную нервную систему.
Следуя терминологии А. Крокера и М. Вайнстейна, такое тело становится
«wired body», «подключённым», и это подключённое тело «представляет собой
техноидную форму жизни, пробивающую мёртвую скорлупу человеческой
культуры». А. Крокер и М. Вайнстейн называют виртуализацию, виртуальную
культуру и желание виртуальности центральными в проблеме власти, влияния
СМИ и контроля общественной жизни.
23
Ещё
одним
исследователем,
придерживающимся
постмодернисткой
позиции рассмотрения виртуальности и виртуализации, является французский
социолог Ж. Бодрийяр [5]. В рамках постструктуралистского взгляда на язык им
была разработана теория симулякров, исследуя которую, Ж. Бодрийяр
постулирует развеществление и разрушение институтов общества – то есть
укрепление в современном обществе символизма и превращения общения между
личностями в общение между вещами. Социальные институты, по его мнению,
формируют новую автономную реальность, в то время как ценности перестают
быть реальностью аутентичной. Как следствие, человек начинает существовать в
виртуальном обществе, где взаимодействует не с самими реальными предметами
и явлениями, а с их симуляциями. В свою очередь, «симуляцией» Ж. Бодрийяр
называет модели реальных вещей, не имеющие под собой оригинала,
«гиперреальное». Для иллюстрации этого постулата он приводит пример с
картой: если в аутентичной реальности карты описывали территории и после их
появления, то в виртуальной реальности карты предшествуют реальным
территориям и порождают их.
Процесс виртуализации в понимании Ж. Бодрийяра тождественен процессу
создания симуляции и симулякров, а сами симуляции происходят из отрицания
знака как ценности; симулякры же создают гиперреальность и являются ложными
подобиями вещей, выполняющими функцию его заместителя в обществе. В
симулякрах он видит отражение современного мира, где время утрачивает
линейный характер и представляет людям отработанные копии реальности вместо
самой аутентичной реальности. Нарастающее количество симуляций в социуме
приводит к формированию гиперреальности, миру, наполненному образами, где
вымысел уже невозможно отличить от реальности.
М.
Кастельс
[17],
американский
социолог,
разделяющий
взгляды
Ж. Бодрийяра, обнаруживает, что виртуальные, или символичные, миры
существовали в человеческом обществе на протяжении всей его истории.
24
Реальность, по его мнению, всегда переживалась как виртуальная, потому что в
сердце
этих
переживаний
лежали
символы,
наделяющие
практику
отклоняющимся от семантических определений значением. В античности в роли
виртуальных реальностей выступали мифы, в Средневековье – религия и
богословие, во времена Ренессанса – наука, в XIX веке – идеологии.
На
основе
всего
вышеописанного,
под
виртуальной
реальностью
М. Кастельс понимает систему, в которой реальность погружена в мир
виртуальных образов и убеждений, где символы представляют собой не просто
метафоры, но несут в себе какой-то актуальный опыт. При этом отмечается, что
этот процесс не является следствием развития и повсеместного использования
компьютерных коммуникаций; они – всего лишь современное выражение веками
существовавшего явления. По мнению М. Кастельса, в условиях виртуального
общества индивиды не только потребляют информацию, но и производят новые
ценности, модели поведения и смыслы, которые затем претворяются в жизнь в
реальном мире.
Среди российских учёных, занимающихся рассмотрением виртуального с
позиции постмодернизма и теории симулякров Ж. Бодрийяра, можно выделить
Д. В. Иванова [13], который выводит свою концепцию на основе представления
общества не как системы институтов, но как процесса реализации ценностей. В
своих исследованиях Д. В. Иванов обнаруживает признаки виртуальности во
многих сферах общества, включая политику, науку, экономику и искусство, и не
связывает виртуализацию с сугубо техническим развитием общества, обращая
внимание на социальные аспекты. Критикуя «фетишизацию» технологии
виртуальной реальности, под виртуализацией он понимает процесс замещения
социальных институтов и их практик симуляциями не с помощью цифровых
методов как таковых, но с применением логики виртуальной реальности.
25
Таким образом, в современном научном и философском дискурсе можно
выделить три основных взгляда на непосредственно процесс виртуализации:
1)
индивида
технологический – виртуальная реальность существует отдельно от
и
актуальной
реальности
и
создаётся
только
посредством
компьютерных технологий (Дж. Ланье, А. Бюль, А. И. Воронов);
2)
натуралистический – генерирование виртуальной реальности есть
природное свойство человеческого сознания (И. Г. Корсунцев, Н. А. Носов,
Л. В. Тягунова);
3)
постмодернистский – создание виртуальных реальностей является
последствием
отторжения
человеком
своей
человечности,
разрушения
социальных институтов с последующим замещением их симуляциями (А. Крокер,
М. Вайнстейн, Ж. Бодрийяр, Д. В. Иванов).
В
рамках
данной
научно-исследовательской
работы
термины
«виртуальное», «виртуальность», «виртуальная реальность» и «виртуализация»
используются с точки зрения именно натуралистической позиции, так как за
исходное условие при изучении виртуализации реальности в художественной
литературе принимается тезис о том, что человеческое сознание способно
создавать виртуальные реальности без помощи
каких-либо
технических
устройств. Миры художественных произведений в таком случае являются
полноценными виртуальными реальностями, структура которых отражает
картину мира, присущую их авторам.
26
1.2.
Картина мира. Языковая картина мира. Концепт
Картина мира – система представлений о реальности, основанная на
мировоззрении и мироощущении любой социопсихической единицы, от
человечества в целом до отдельного индивида. Под реальностью в контексте
картины мира понимается совокупность знаний о мире и космосе, мироздании,
смысле жизни, предназначении, месте человека в мире и так далее. Картина мира
отражает основные компоненты сознания человека – познавательный (наука и
познание),
нравственный
(мораль,
право)
и
эстетический
(искусство).
Синонимами картины мира могут выступать такие понятия как «образ мира»,
«образ действительности», «модель мира», «тезаурус».
Как и в случае виртуальности, предпосылки того, что сейчас называется
«картиной мира», появились ещё в Античности, в том числе в учениях об эйдосах
Платона [48]. Один из постулатов платоновской философии гласит, что то, что мы
видим, не является реальным; то, что мы видим, не обязательно существует
именно так, как мы это воспринимаем. До Платона античные философы во
многом боролись в своих размышлениях с проблемой изменения, непостоянства и
истиной природы вещей. Элейские философы утверждали, что, несмотря на то,
что вокруг себя мы видим движущийся и изменяющийся мир, на самом деле
ничто не движется и ничто не изменяется. С другой стороны, философ Гераклит
замечал, что если нечто кажется нам неизменным, то это не значит, что оно
действительно
не
меняется
–
возможно,
никто
не
замечает
всеобщее
безостановочное движение. Милетский мыслитель Анаксимен, в свою очередь,
говорил, что всё, что нам кажется различным, на самом деле является воздухом в
его разных состояниях, в то время как по мнению Демокрита, когда мы смотрим
на горы, луга и звёзды, мы не понимаем, что ничего из этого не существует –
существует только набор атомов, движущихся в пустоте. Платон же в своей
философии соединил все эти противоречивые взгляды с помощью теории о
«внутренних формах», идеях, которые являются неизменными, в отличие от их
27
внешних проявлений. Идеи в учении Платона существуют первоначально и
реально, вне человеческого ума, самостоятельно, в высшем мире, который людям
недоступен. Следовательно, всё, что мы наблюдаем вокруг себя, – всего лишь
тени и отражения этих идей, и предметом познания должны быть именно они, а
не материальный мир.
В научный оборот термин «картина мира» был внедрен [57] физиком
Г. Герцем (1857 – 1894) для описания многообразия, сложившегося в ходе
изучения разнообразных объектов внешнего мира на протяжении веков. М. Планк
(1858 – 1947) уточнил выводы Г. Герца и определил физическую картину мира
как сложившийся в физике образ мира, представляющий собой отражение
существующих в природе закономерностей. Вскоре после этого начали
появляться описания картины мира и для других наук, включая химию, биологию,
экономику, педагогику и другие.
В широком смысле на сегодняшний день картины мира классифицируют
[57] по двум основным критериям: по степени общности и по средствам
моделирования реальности. В первом случае картины мира делятся на
следующие категории:
1)
всеобщая картина мира в отдельно взятый исторический период
(физика Аристотеля, механистическая картина мира и физика И. Ньютона, теория
относительности А. Эйнштейна);
2)
частная
научная
картина
мира
(физическая,
биологическая, химическая);
3)
индивидуальная.
По второму критерию картины мира можно разделить на:
1)
научную (синтезирует и обобщает части знания в одно целое,
рассматривает мир как совокупность естественных процессов и развивается в
соответствии с законами, характерными для каждого из этих процессов);
28
2)
философскую (занимается вопросами отношений мира и человека,
мышления, познания и бытия);
3)
религиозную (отношения человека и Бога, божественное начало
мира и человека).
Представленные во второй классификации картины мира являются
равноправными и часто дополняют друг друга, и опираются друга на друга:
религиозная и научная картины мира выступают в качестве фундамента для
философской;
философская
картина
мира
помогает
интегрировать
в
повседневную жизнь новые аспекты научной; научная картина мира исторически
зародилась в рамках религиозной. Взаимодействия между ними можно
представить в виде схемы (рис. 1).
Рисунок 1. Схема взаимного влияния картин мира
Американский исследователь Р. Мюллер [39] на основе своих наблюдений
за разными культурами по всему миру предложил классификацию культурной
картины мира, построенную на оппозициях:
1)
Вина – невиновность (проблемы рассматриваются в оппозиции чёрное
– белое; письменные договора имеют исключительную важность; общение
29
прямое и часто без сглаживания углов; школы учат дедуктивному мышлению,
закону причины и следствия и правильной постановке вопросов).
2)
Честь – бесчестие (нормы принятия решений в соответствии с
кодексами чести прививаются с детства; личное и деловое общение обусловлены
уровнем близости между участниками; каждый акт общения влияет на честь –
бесчестие участника; страх бесчестия и стыда в глазах других людей).
3)
Сила – страх (люди оцениваются и эксплуатируются в зависимости от
своего статуса; строгие иерархии; культура кнута – пряника).
Отнести языковую картину мира к специальным будет некорректно, так как
она предшествует всем другим картинам мира и формирует их. Способность
человека понимать мир и самого себя диктуется языком, в котором закреплен
социально-исторический опыт всего человечества в общем и национальности или
общины в частности. Именно национальный опыт определяет особенности языка
на всех его уровнях.
Одним из первых, кто постулировал идею неразрывности языка и картины
мира был немецкий филолог В. фон Гумбольдт (1767 – 1835) [57], который
рассматривал язык как неотъемлемую часть человеческого познания и связывал
язык с мышлением и культурой, признавая, что эта связь носит глубокий и
противоречивый характер. По мнению В. фон Гумбольдта, мышление немного
опережает язык, поэтому иногда он может являться препятствием для быстрой
мысли, но при этом язык является необходимым промежуточным звеном между
человеком и объективной реальностью. Именно язык определяет отношение
субъекта к предметам и явлениям, так как восприятие действительности зависит
от языковых норм и представлений его культуры. Таким образом, основные
положения теории, разработанной В. фон Гумбольдтом, гласят:
1)
культура материальная и культура духовная обе воплощены в языке;
30
2)
любая культура является национальной, её характер выражается в
языке с помощью особого мировоззрения, а внутренняя форма самого языка
меняется от народа к народу;
3)
внутренняя форма языка – это выражение «духа» и культуры народа.
С идеей того, что язык и реальность неразрывны, связана знаменитая
гипотеза лингвистической относительности, часто называемая гипотезой Сепира
– Уорфа по именам двух её основных авторов Э. Сепира [25] и Б. Уорфа [28].
Основным тезисом этой
Существующие
в
гипотезы является связь мышления и языка.
сознании
человека
системы
понятий,
формирующие
особенности его мышления, определяются языком, носителем которого является
данный человек. Таким образом, народы, говорящие на разных языках, поразному воспринимают как основные категории окружающей действительности
(количество, число, пространство, время), так и реально происходящие
события или явления.
В гуманитарные науки термин «картина мира» перешёл из естественных
наук благодаря Л. Витгенштейну и его «Логико-философский трактату» [41]. В
предисловии к своей работе Л. Витгенштейн пишет, что хочет провести границу
между мышлением и мыслевыражением, и такая граница может быть проведена
только в языке. По его словам, мысль является логическим образом фактов, в то
время как образ мира – это совокупность всех истинных мыслей. Мысль, по
Л. Витгенштейну, может содержать возможность существования того, что в ней
мыслится, а значит всё, что мыслимо, потенциально возможно.
Непосредственно в «Трактате» Л. Витгенштейн постулирует, что «одно имя
представляет один предмет, другое – другой предмет», однако со временем его
взгляд на язык изменился, и уже в «Коричневой книге» [8] он критикует знаковую
теорию значения на основании того, что в реальной жизни в естественном
разговорном языке отношения между знаками и значениями намного сложнее. В
его новой теории, у человека существует каркас смысловых связей, в рамках
31
которого он может рассуждать эмпирически, а сам этот каркас является частью
унаследованной нами картины мира. Именно на основе этой картины мира мы
можем различать истинное и ложное, при этом внутри картины мира существует
полноценная система доказательств и проверок для подтверждения или
опровержения новых гипотез.
Значение, которое человек придаёт новому знанию, существует только
внутри этой системы и относительно других, уже имеющихся знаний. При этом и
системы, и ложные или истинные знания подвержены изменению, и если человек
изначально мыслил внутри какой-то одной системы – например, научной картины
мира первой половины XX века, – то в его представлении представители
человечества никогда не были в космосе и не высаживались на Луну. Однако уже
в ближайшие десятилетия ситуация в мире изменилась, что привело к изменению
самой научной картины мира, и сегодня достоверно известно, что люди выходили
в открытый космос и высаживались на Луну.
Таким образом, рассуждает Л. Витгенштейн, люди знают только то, во что
верят. Какие-то суждения в системе их веры являются оспоримыми, и вера в них
может меняться; какие-то считаются неоспоримыми, но таковыми их делает
окружение. Именно на таких «неоспоримых» суждениях затем возникают все
остальные. Это и есть, в понимании Л. Витгенштейна, картина мира.
В современной научной литературе существуют различные классификации
языковых картин мира, которые можно обобщить в топологию, основанную на
трёх основных критериях:
1)
Субъект языковой картины мира. Различают языковые картины мира
языковой личности (индивидуальные) и коллективные (софийные). Первые в
совокупности формируют языковую картину целого этноса, а этническая
языковая картина мира в то же время является постоянной основой
индивидуальной.
32
2)
всегда
Объект языковой картины мира. Объектом языковой картины мира
является
объективная
действительность,
целостная
или
фрагментированная, что позволяет вывести следующие подтипы:
a)
картины мира по объёму отображаемого бывают целостными
(мифологические, религиозные, философские, общенаучные) и локальными
(частнонаучные, профессиональные); последние часто могут называть картинами
микро- или макромира;
b)
картины
интерпретирующего
мира
субъекта
по
характеру
разделяют
и
на
результату
деятельности
рационально
обработанные
(информационные, теоретические, вероятностные) и картинно-образные.
c)
картины мира по качеству отображаемого: научные и наивные.
Наивность – или донаучность – языковой картины мира отмечал
Ю. Д. Апресян [3], подчёркивая, что «наивность» в данном случае никак не
тождественна «примитивности». Наивная картина мира представляет собой
знания о мире среднестатистического человека, и в ней отражается его «наивный»
взгляд на действительность. По словам А. А. Уфимцевой [29], наивная языковая
картина мира складывается стихийно и закрепляется в бытовой практике. В
наивной языковой картине мира складывается целая система мировоззрения, в
которую входят наивное понимание физики пространства и времени, наивная
этика, наивная экономика, наивная физиология и так далее.
3)
Способ языковой репрезентации. В этой категории на основе
компонентов этнического языка выделяют литературную языковую картина мира
и картины мира, ограниченные территориально, социально или профессионально.
В рамках когнитивной лингвистики языковую картину мира часто
рассматривают
как
равноправную
или
подчинённую
так
называемой
концептуальной картине мира, то есть отражению реальной действительности
через понятия – концепты – сформированные человеком на основе представлений
об окружающем мире. Человек познаёт мир с помощью органов чувств, и
33
результат этого познания затем проходит через его сознание – и индивидуальное,
и
коллективное.
Когнитивная
лингвистика
утверждает,
что
именно
концептуальная картина мира человека отображается в виде языковой,
но не наоборот.
Учение о концептуальной картине мира, как становится понятно из
названия, основано на ключевом для когнитивной лингвистики понятии концепта,
однако, в связи с междисциплинарным характером когнитивистики, не
существует
единственного
корректного,
взятого
за
эталон
понимания
этого термина.
Подобно рассмотренной ранее виртуальности и картине мира, истоки
современного понимания концепта как фундаментальной единицы мышления
можно отследить еще до Античности, до уже упомянутых эйдосов Платона.
Однако первые разработки концептуального приходятся на период ранней
схоластики между XI и XII веками, когда на стыке средневекового реализма и
номинализма для решения проблемы универсалий возник концептуализм (от
латинского
«conceptus» –
понятие, мысль). Концептуалисты
стремились
объединить основные постулаты неоплатонизма с набиравшей влияние среди
ортодоксальных
теологов
метафизикой
Аристотеля.
Двумя
основными
проблемами универсалий, существовавшими в тот период, были онтологическая,
сформулированная Платоном (объективное существование общего «до и помимо»
единичных вещей), и методологическая, предложенная Аристотелем (общее как
основа доказательства).
Французский философ П. Абеляр (1079 – 1142) [50] для решения этой
проблемы вывел свою теорию универсалий, согласно которой: все универсалии
до того, как быть сотворёнными, существуют в разуме Бога как «концепты» и
прообразы единичных вещей; универсалии затем существуют в самих единичных
вещах как их сходство с прообразом; универсалии существуют уже после
единичных вещей в разуме наблюдателя в виде понятий. В поздней схоластике
34
похожей позиции придерживался Фома Аквинский, который постулировал:
«Когда интеллект мыслит актуально, он формирует конкретное знание,
являющееся частью его самого, поэтому оно называется порождением ума».
Понятие концепта, хотя и без использования самого термина, встречается в
работах гносеологической философии И. Канта [15] (трансцендентальная
парадигма, смутные понятия), Г. Гегеля («представление») и в логике Г. Фреге
[50] (отношения между функцией сложения, знаком сложения, смыслом этого
знака и идеей в сознании субъекта). На сегодняшний день в рамках философского
дискурса
проблемой
концепта
занимаются
французские
философы
Ж. Делез и Ф. Гваттари [11].
В русскую лингвистику термин «концепт» попал благодаря работам
С. А. Аскольдова (1870 – 1945) [2], религиозного философа, который предложил
пересмотреть
отношения
между
«понятием»,
«словом»,
и
философским
«концептом». С. А. Аскольдов толковал концепт как мысленное образование,
которое в процессе мышления замещает сразу несколько сходных предметов, что
можно рассматривать как предпосылки будущего психолингвистического
подхода.
С.
А.
Аскольдов
также
предлагает
разделять
концепты
на
познавательные и художественные по критерию наличия или отсутствия логики и
прагматики в одних в противовес художественной ассоциативности других.
Основным характеристиками концепта он называет заместительную функцию,
динамизм смыслового наполнения и потенциальную открытость для разных
интерпретаций. Кроме того, С. А. Аскольдов подчёркивает, что границы между
понятийными и образными элементами концептов и выражающими их
словарными единицами подвижны.
Следующим
исследователем,
вернувшимся
к
идеям,
изложенным
С. А. Аскольдовым, в конце XX века стал Д. С. Лихачёв [20], который в своей
работе «Концептосфера русского языка» также представляет концепт в качестве
заместителя понятия – по Д. С. Лихачёву, концепт является намёком на
35
потенциальные значения и их алгебраическим выражением. Исходя из
лингвокультурологического взгляда на концепт, Д. С. Лихачёв делает акцент на
важности личного культурного опыта субъекта и накопленных знаний, от
которых напрямую зависит богатство и глубина концепта. Иными словами,
концепт, в его представлении, является откликом на предшествующий языковой
опыт субъекта, однако не появляется напрямую из слова, но становится
результатом столкновения личного и национального опыта субъекта со значением
слова. Таким образом, концепт не только заменяет значение слова, убирая
разногласия по поводу понимания его значения, но и расширяет его, оставляя
пространство для домысливания.
В. И. Карасик [16] рассматривает несколько взглядов на концепты,
предложенные другими авторами:
1)
концепт – оперативная единица памяти субъекта, квант знания, его
концептуальной системы и lingua mentalis, его картины мира; самые важные
концепты находят свои выражения в языке, в то время как остальные выражаются
образами, схемами, гештальтами и так далее (Е. С. Кубрякова);
2)
концепт – идея, содержащая в себе абстрактные, эмоционально-
оценочные
и
конкретно-ассоциативные
признаки
и
историю понятия (Ю. С. Степанов);
3)
концепт – абстрактное научное понятие, появившееся на основе
конкретного наивного понятия (А. Б. Соломоник);
4)
концепт – суть понятия, проявляющаяся в образе, понятии и символе
– то есть в своих содержательных формах (В. В. Колесов);
5)
концепт
идеализированные
–
звено
элементы,
культурного
опирающиеся
генотипа,
на
многомерные
понятийный
или
псевдопонятийный базис (С. Х. Ляпин).
Сам В. И. Карасик толкует концепты как хранящиеся в человеческой памяти
значимые,
поддающиеся
осознанию
и
категоризации
фрагменты
опыта;
36
многомерное ментальное образование, в составе которого возможно выделить
образно-перцептивный, понятийный и целостный аспекты; фрагмент жизненного
опыта индивида; квант переживаемой информации.
Кроме того, В. И. Карасик приводит свою классификацию концептов:
1)
параметрические (выступают как классифицирующие категории для
сопоставления
реальных
характеристик
–
количество,
качество,
время, пространство);
2)
непараметрические (имеют предметное содержание).
Помимо классификации В. И. Карасика, в когнитивной лингвистике
существует множество классификаций и типологий концептов в зависимости от
того, какой основной принцип был положен в основу их дифференциации (рис. 2).
Рисунок 2. Способы классификации концептов.
Универсальными
концептами
называют
концепты,
отражающие
универсальные свойства объективной реальности, не зависящие от точки зрения
носителей того или иного языка с одной стороны, и при этом содержащие в себе
субъективно-национальный
компонент,
обусловленный
ментальными
и
культурными специфическими особенностями этноса, говорящего на этом языке.
37
А. Вежбицкая [7] в своих исследованиях приходит к выводу о том, что
наряду с объёмным пластом специфических для каждой культуры понятий
существуют некоторые фундаментальные концепты, которые находят своё
отражение в языках всего мира. Несмотря на то, что языковые и культурные
системы разных этносов сильно различаются, существование семантических и
лексических универсалий указывает на общий «понятийный базис», на котором
основаны человеческие язык, культура и мышление.
Для ответа на вопрос, какие именно концепты являются универсальными,
А. Я. Гуревич [10] в своей работе «Категории средневековой культуры»
определяет универсальные концепты как понятия, без которых невозможно само
существование культуры и которые находят своё отражение во всех её
проявлениях. Без таких концептов невозможно построить идеи, философские и
религиозные системы, моральные и этические концепции. Универсальные
концепты определяют само человеческое сознание. К таким концептам
А. Я. Гуревич относит время, пространство, судьбу, отношения целого и части,
причину, изменение.
Подобные списки универсальных концептов встречаются и у других
авторов, включая В. А. Маслову, Г. Д. Гачева, З. И. Кирнозе, Т. В. Топорову и
других. Одним из наиболее часто встречающихся универсальных концептов
является концепт времени.
38
1.3.
Время. Концепт времени
Уже упомянутая в предыдущем разделе Т. В. Топорова на основе своих
исследований
картины
мира
Древней
Исландии
пишет,
что
категории
пространства и времени из-за их естественной универсальной и всеобъемлющей
природы формируют пределы человеческой жизни и потому определяют все
остальные
антропоцентрические
категории,
включая
судьбу,
социальные
институты и саму жизнь. По мнению Т. В. Топоровой, эти категории не просто
образуют рамку для всего, что происходит в мире, но и определяют природу
происходящих событий и активно на них воздействуют.
Однако прежде, чем переходить к рассмотрению концепта времени в
лингвистике и литературе, нужно определить, что понимается под временем в
науке, так как то «время» которое мы естественным образом ощущаем и засекаем
с
помощью
различных
приборов,
представляет
собой
именно
физическую величину.
Традиционно выделяют три взгляда на время:
1)
Абсолютное (ньютоновское) время.
2)
Релятивистское время (А. Эйнштейн).
3)
Квантовое время.
1. Абсолютное время. По-настоящему исследования времени в рамках
физики начались только XVI веке благодаря исследованиям Г. Галилея в Италии
и продолжились уже в Британии XVII века силами И. Барроу и сэра И. Ньютона.
В нерелятивистской – или «классической» – физике, разрабатываемой
Г. Галилеем, И. Ньютоном, Дж. К. Максвеллом и другими их современниками,
время считалось одной из фундаментальный скалярных величин, наравне с
длиной, массой, напряжением и так далее. Время так же признавалось
абсолютным и универсальным, то есть одинаковым для всех в любой
части вселенной.
39
Согласно И. Ньютону [24], который по праву считается наиболее заметным
и важным учёным, работавшим над изучением вопроса времени в период
механистической картины мира, абсолютное время (известное также как
«ньютоновское»)
существует
независимо
от
наблюдателя,
протекает
в
постоянном темпе через всю вселенную, поддаётся измерению, но не ощущению
и может быть изучено и понятно только инструментами математики. Для
И. Ньютона абсолютное время и пространство были независимыми аспектами
объективной реальности, не зависящими от физических явлений или друг друга.
В таком понимании время является внешним по отношению к вселенной, а
потому должно измеряться в отрыве от неё – оно продолжится даже если изъять
из вселенной всю материю и предметы. В таком толковании время представляет
собой скорее сцену, на которой все физические явления происходят строго
определённым образом. Словами самого И. Ньютона, «абсолютное, истинное
математическое время само по себе и по самой своей сущности, протекает
равномерно, без всякого отношения к чему-либо внешнему».
Абсолютное время для И. Ньютона является «настоящим» временем, но он
постулировал, что мы, смертные люди, не способны воспринимать его напрямую,
непосредственно своими органами чувств. Вместо абсолютного времени мы
воспринимаем только то, что И. Ньютон называет «относительным, кажущимся и
обыденным» временем, которое проявляет себя в движущихся объектах –
например, в Луне или Солнце – и изменениях в природе. Именно благодаря
видимому нам движению и изменению мы воспринимаем время.
Рассматривая позицию И. Ньютона нужно помнить, что он был человеком
своего времени, когда работа учёного состояла в открытие и объяснении
абсолютных законов и правил природы, которые на Земле установил Бог.
Основываясь на открытиях Г. Галилея, чьи работы, в свою очередь, уходят
корнями в Античность и работы Аристотеля, И. Ньютон сумел систематизировать
и формализовать результаты, что позволило ему сформулировать неоценимо
40
важные для дальнейших исследований «законы Ньютона», позволяющие записать
уравнение движения для любой механической системы.
Ньютоновское толкование времени оставалось основным на протяжении
научного ренессанса XVIII – XIX веков, несмотря на возражения релятивистов,
особенно в лице Г. Лейбница, и оставалось главным в научной картине мира до
начала XX века, когда А. Эйнштейн и его Теория относительности навсегда
изменили представление о времени и пространстве.
2. Релятивистское время. Опубликованная в 1905 году Специальная
Теория Относительности (СТО) А. Эйнштейна [52] предложила совершенно
новый взгляд на природу времени, постулировав связь пространства и времени.
А. Эйнштейн открыл, что скорость света всегда остаётся постоянной и
абсолютной и не может быть превышена – а также заключил, что скорость света
является более глубоким и фундаментальным явлением, чем пространство и
время.
В релятивистке время по-прежнему признаётся неотъемлемой частью
вселенной и не может существовать без всей остальной вселенной, но так как
скорость света не может быть изменена ни при каких условиях, время и
пространство обязаны быть достаточно гибкими и относительными, чтобы
подстраиваться под неё.
До СТО, следуя выводам, предложенным ещё в XVII веке Р. Декартом,
пространство признавалось трёхмерным, а время воспринималось как отдельное
от него четвёртое измерение. Одним из аспектов новой теории стало признание
существование четырёхмерного пространства-времени – или «хронотопа» – в
котором время становилось частью общей системы координат.
Любое событие представляет собой и время, и пространство и может быть
представлено точкой в определённом пространстве и в определённый момент
времени внутри хронотопа, и, следовательно, весь хронотоп может быть
рассмотрен как коллекция бесконечного количества событий. Полная история
41
определённой точки в пространстве и в хронотопе представляет собой прямую
линию («мировая линия»), и, таки образом, прошлое, настоящее и будущее
любого объекта в любой момент времени существуют одновременно.
Исходя из всего вышеописанного, современные ученые не воспринимают
время ни как поток, ни как черед событий. Исходя из СТО, время просто есть. В
этернализме с подобным взглядом пересекается понятие «блочной вселенной»,
где и прошлые, и будущие события лежат в одной плоскости четырёхмерного
пространства-времени и различаются только тем, что какие-то из них уже
проявились, а какие-то – нет. При этом «прошлые» события по-прежнему
существуют «позади» подобно тому, как за спиной человека остаются предметы,
которые он миновал. Это, в свою очередь, позволяет говорить о том, что в
действительности время не имеет направления.
3. Квантовое время. Несмотря на свою революционность, Теория
относительности, в сути своей, по-прежнему опиралась на классическую
механистическую модель, однако её разработка привела к развитию совершенно
нового раздела физики – квантовой физики. На сегодняшний день квантовая
физика и квантовая механика признаны наиболее корректными и точными
моделями вселенной, особенно на субатомном уровне.
Одним из главных предположений, высказанных квантовой механикой,
является предположение о том, что свойства вселенной квантованы, то есть
состоят из дискретных невидимых квантов. Это применимо как к частицам, где
зафиксированные на определённых орбиталях атомы не могут приблизиться или
удалиться по отношению к ядру, но могут изменить своё квантовое состояние.
Даже свет, представляющий собой волнообразную электромагнитную радиацию,
также состоит из квантов – световых частиц, названных фотонами, что придаёт
свету особенности и волны, и частицы и позволяет ему вести себя соответственно.
Это заставило исследователей задаться вопросом, можно ли поделить на
дискретные кванты время. Ответом классической квантовой механики на данный
42
момент является «нет», однако если предположить, что это всё-таки возможно, то
квантом времени, возможно, могло бы стать планковское время (10-43 секунд) –
наименьший отрезок времени, известный теоретической физике и лежащий за
пределами экспериментальных возможностей современной науки.
Однако подобное отсутствие однозначного, экспериментально доказуемого
или, напротив, опровергаемого ответа, равно как и того факта, что время не
играет никакой роли в законах И. Ньютона, уравнениях А. Эйнштейна и
квантовой
теории,
позволяет
поставить
под
сомнения
само
существование времени.
Профессор университета Уэйк Форест Р. Ланца и профессор Гарвардского
университета Д. Подольский в своей работе [55], посвящённой этой проблеме,
опираются на феномен суперпозиции, благодаря которому объект может быть в
двух разных квантовых состояниях в один момент времени. Понятие
суперпозиции связано с понятием коллапса волновой функции, или редукции фон
Неймана, при котором квантовое состояние объекта мгновенно меняется в момент
измерения. Другими словами, до того момента как исследователь, проводящий
некий эксперимент, не ознакомится с его результатом лично, благоприятный и
неблагоприятный
исход
одновременно
являются
реальными.
Именно
вмешательство исследователя – наблюдателя – «схлопывает» пространство
вероятности до одной, которая и воспринимается как объективный результат.
Дж. Уилер, работавший с А. Эйнштейном, описывая
вселенную,
подчинённую квантовой гравитации, считал, что время появилось именно как
результат декогерентности волновой функции. Однако Р. Ланца и Д. Подольский
полагают, что наличия в такой вселенной одной только квантовой гравитации и
материи со всеми их свойствами недостаточно, чтобы объяснить то, каким
именно образом появилось время, а также почему на уровне макромира в нашей
вселенной отсутствует та же квантовая запутанность, что и в квантовом мире.
43
Для решения это проблемы учёные предлагают добавить в это уравнение
наблюдателя и способы, которыми он обрабатывает и запоминает информацию. В
таком
случае,
возникновение
времени
обуславливается
способностью
наблюдателя сохранять воспоминания о пережитом опыте и соотносить его с
некой временной шкалой. Однако это, в свою очередь, порождает новые вопросы:
если, основываясь на изложенных выше положениях Теории относительности,
физические законы должны действовать в равной степени и одинаковым образом
на события, происходящие и в прошлом, и в будущем, почему человек способен
переживать только прошлое?
Ответ, по мнению учёных, заключается мышлении наблюдателя и его
памяти, которая может сохранять в себе только те события и опыты, которые уже
совершились. Квантово-механические траектории «будущее => прошлое»
привели бы к стиранию памяти, так как результатом любого процесса,
понижающего уровень энтропии, стало бы нарушение связи между памятью и
событиями. Другими словами, если мы получим какой-то опыт в будущем, мы не
сможем запомнить его и пронести с собой в настоящее, так как произойдёт
уменьшение энтропии, и воспоминания о будущем не смогут существовать. В
траектории «прошлое => настоящее => будущее» энтропия возрастает с каждым
этапом, позволяя воспоминаниям сохраняться и накапливаться.
Таким образом, наблюдатель, неспособный к отслеживанию и запоминанию
изменений и событий, также не будет способен воспринимать и само время.
Другую теорию отсутствия времени в своих исследованиях выдвигает
британский физик Дж. Барбур [36]. Его теория, как и теория Р. Ланцы и
Д. Подольского, основывается на присутствии в физической и квантовомеханической картине вселенной наблюдателя, который является единственным,
кто способен воспринимать время. Однако, в отличие от своих коллег, Дж. Барбур
не пытается дать объяснение «стреле времени». По мнению Дж. Барбура, её не
существует, как не существовало прошлого и не будет существовать будущего.
44
Согласно его теории, единственный миг, который существует и который способен
воспринять человек, – это «сейчас». Отсюда, время, по Дж. Барбуру, это набор
дискретных «настоящих моментов», связанный человеческим мышлением
воедино наподобие книги. Следуя этой логике, не существует того, что возможно
было бы назвать «прошлым», потому что в тот момент, когда оно происходило,
оно было «настоящим»; по тому же принципу, когда настанет «будущее», для
наблюдателя это снова будет «сейчас».
Вопрос иллюзорности времени и роли, которую играет в его восприятии
человеческий мозг и человеческое мышление, в рамках всё ещё достаточно
молодой и эксцентричной квантовой физики занимает немало умов. Однако,
учитывая недостаточную разработанность науки, состоящей из загадок и
парадоксов, а также практическую сложность выполнения и воспроизведения
даже тех немногочисленных экспериментов, которые возможны на нынешнем
этапе развития технологий, на фоне фундаментальных положений и исследований
физики многие учёные спешат списать рассуждения о том, существует ли время,
как метафизические, имеющие мало общего с настоящей наукой.
Для дальнейших исследований виртуализации концепта «время» наиболее
подходящей
позицией
восприятия
времени
как
физической
величины
представляется его релятивистское понимание, которое также является основой
современной науки.
В
человеческом
языке
время
виртуализируется,
прежде
всего,
в
грамматической категории времени глагола [53]. Именно благодаря ей любой
процесс можно представить как произошедший, происходящий или который
будет происходить, что позволяет составить приблизительную или точную
временную шкалу для каждого текста и акта речи.
Нельзя, однако, выделить какой-то один «набор» времён, подходящий для
любого языка, так как каждый язык кодирует время по-своему. Несмотря на
недискретность
времени,
что
в
теории
могло
бы
позволить
языкам
45
грамматизировать любое количество форм времени, существует всего несколько
эксплицитных способов кодирования времени. По этому принципу, языки
можно поделить на:
1)
языки без категории времени – такие языки используют для создания
точки референса во времени модальные частицы, наречия времени или категорию
ирреалиса (китайский, бирманский, дирбал и другие);
2)
бинарные языки – одно время имеет смысл только в контексте ещё
одного времени, только два времени имеют грамматическое выражение
(английский, немецкий, нидерландский и другие);
3)
тернарные языки – имеют чёткое разделение на прошлое, настоящее и
будущее, и каждое из времён имеет собственную грамматическую форму
(французский, испанский, греческий и другие).
Однако все эти языки со всеми своими особенностями вписываются в
общий спектр времени в языке, будучи не сильно отдалены друг от друга, где на
самых концах спектра существуют исключительные прецеденты. Некоторые из
этих прецедентов могут поставить под сомнения приведённый в начале данного
раздела вывод Т. В. Топоровой о том, что время и пространство являются самыми
фундаментальным универсальными концептами, придающими смысл и форму
всем остальным концептам.
Так, амазонское племя амондава в своём языке не имеет ни одного способа
выражения времени [56]. Жители племени по-прежнему способны отслеживать
цепочки событий, но как отдельный концепт время полностью отсутствует в их
картине мира. Например, вместо отслеживания возраста по годам они используют
систему, полностью построенную на переходе человека из одной социальной
группы в другую по достижении определённого уровня зрелости. Для других
нужд часто используются «абсолютные термины» – «с восходом солнца», «после
дождя» и так далее.
46
Другой крайностью выступают языки, содержание в себе так называемые
дополнительные времена. Так, язык Bamileke-Ngyemboon содержит 4 прошедших
времени, одно настоящее и 4 будущих, то есть 9 времён в сумме. Родственный
ему Bamileke-Dschang содержит 5 отдельных будущих времён, но меньшее
количество прошедших. Васко-вишрамский язык, язык некоторых племён
американских индейцев, насчитывает 7 прошедших времён. Часто в таких языках
основой
для
дополнительных
времён
являются
оппозиции
«недавнее
прошлое/близкое будущее», «отдалённое прошлое/отдалённое будущее» и
«мифологическое прошлое/далёкое будущее». Иногда одно из дополнительных
времён может даже иметь фиксированное значение для определённого периода
времени, например, «время прошлого вечера».
В дальнейшем с помощью любого языка начинают формироваться
высказывания, тексты, и некоторые из этих текстов становятся тем, что принято
называть
художественной
литературой.
Одним
из
ключевых
понятий,
относящихся к кодированию и виртуализации времени в художественных
произведениях, является почерпнутый напрямую из физики термин «хронотоп».
Согласно М. М. Бахтину [40], впервые использовавшему этот термин в
рамках гуманитарных наук, жанр произведения в литературе определяется
именно хронотопом со временем в роли ведущего начала. Вместе с тем, хронтоп
влияет и на сюжет произведения, диктуя персонажам манеру их поведения и
поступки. Можно предположить, что именно благодаря хронотопу происходит
первичная виртуализация реальности автором, когда он выстраивает в своём
произведении определённые образы, которые затем декодируются читателем. На
сегодняшний день в литературе выделяют четыре основных хронотопа:
1)
циклический
(идея
вечного
повторения
и
циклов,
данности
неизменяемых времени и пространства);
2)
линейный (движение от прошлого к настоящему и будущему);
3)
нелинейный (многомерность);
47
4)
хронотоп
вечности
(покой
пространства
и
существование
одновременного всего; бесконечная потенция).
Неотъемлемыми составляющими хронотопа, позволяющими глубже понять
его природу, являются темпоральность и ритм. Темпоральность представляет
собой взаимосвязь моментов времени и временную сущность явлений, которая
порождается динамикой их движения.
Ритм в литературоведении принято трактовать двояко. Во-первых, ритм
может быть чередованием описываемых в произведении событий во времени или
их периодическими повторами. Во-вторых, ритм может быть современностью, то
есть возможностью выхода времени в присутствие. Именно с помощью ритма
усиливается коммуникативная функция литературы, упорядочивается действие
внутри произведения, отношения персонажей и окружающего мира. Ритм
определяется последовательностью событий и позволяет понять психологию и
эмоции как персонажей, так и самого автора.
Немаловажной частью виртуализации концепта времени в художественной
литературе – возможно, в некоторых аспектах даже более важным, чем хронотоп,
– является и выбор времени повествования.
Большинство историй написаны в прошедшем времени – «он шёл»,
«говорил», «думал». Как уже было упомянуто, вне зависимости от существования
времени в реальности, человеческое сознание воспринимает его текущим всегда
только в одну сторону, из прошлого в будущее, и кодирует произошедшие
события, полученный опыт и изменения в памяти в виде воспоминаний. Для того
чтобы затем «вспомнить» прошлое, человеческий мозг декодирует весь набор
воспоминаний, связанных с определённым периодом, и реконструирует картину
прошлого, которая будет напоминать то, что произошло в действительности, в
целом, но не в мелочах. Так как всё, что запоминает человек, субъективно и
эмоционально близко ему самому, при некорректном проведении этого процесса
48
декодированные элементы памяти получают неверную интерпретацию, создавая
тем самым ложные воспоминания.
Согласно результатам исследований психолога Д. Шактера [54], похожим
образом человек думает о будущем, включая те же районы мозга, только вместо
подстановки воспоминаний под уже произошедшие события, мы создаём на
основе имеющейся у нас информации совершенно новые. Даже проблемы,
влияющие на воспоминания о прошлом и на представление будущего, чаще всего
являются общими – болезнь Альцгеймера или антероградная амнезия делают
невозможными формирование новых воспоминаний с начала развития болезни и
затрудняют способность больных представлять, что произойдёт даже через
небольшой промежуток времени. Люди, страдающие депрессией, предвзято
запоминают прошлое, имеют проблемы с воспроизведением воспоминаний и не
способны чётко представить ни конкретное будущее событие, ни общую
категорию, к которой его можно было бы отнести. То есть, справедливо будет
сказать, что, фантазируя, планируя или предсказывая, мы имеем дело не с самими
событиями, которые должны произойти в будущем, но с воспоминаниями,
которые мы получим благодаря этим событиям.
Принимая всё вышеописанное во внимание, легко понять, почему именно
прошедшее время является наиболее распространённым способом повествования.
Истории рассказывались в такой форме с начала времён, до появления
письменного языка, благодаря фундаментальной особенности человеческого
сознания. К настоящему моменту повествование в прошедшем времени
воспринимается как само собой разумеющееся и, во многих случаях, единственно
правильное.
Повествование в настоящем времени стало набирать популярность в
постмодернистской литературе, в особенности во французском и английском
языках, но в России до сих пор считается скорее экспериментом или авторской
попыткой выделиться, чем полноправным способом повествования.
49
Отчасти предпочтение русскоязычных авторов и аудитории писать и читать
произведения в прошедшем времени, вероятно, обуславливается тем, что, по
сравнению с английским языком, русский обладает куда меньшим количеством
таксисов, и правило согласования времён, номинально существующее, не так
императивно, как в жёстко структурированной грамматике английского. В
русском тексте, события которого происходят в плоскости прошедшего времени,
использование глагола настоящего времени при одновременности действий («он
видел, что она стоит») будет не корректно с точки зрения формальных правил
языка, но может свободно использоваться в разговорном языке, и, что более
важно, несмотря на ошибку, предложение не потеряет смысл. С другой стороны,
подобное предложение в английском, особенно написанное дословно – «he saw
that she stands» – не будет иметь смысла ни с точки зрения грамматики, ни с точки
зрения семантики.
Во многом непонимание со стороны читателя может возникнуть потому,
что английский язык, обладающий широким набором таксисов, кодирует время
намного строже и точнее, чем русский, особенно в аспектах, касающихся
отношений между событиями во времени. Вследствие этого, согласно гипотезе
Сепира-Уорфа,
носитель
английского
языка
мыслит
в
соответствии
с
извлечёнными из языка установками и имеет устоявшуюся картину мира и
языковой опыт, которые в процессе чтения позволяют ему декодировать текст
автора и преобразовать их в образы. Следовательно, если входной код содержит
ошибки – в данном случае, отсутствие согласования времён – коммуникация
между автором и читателем считается неудачной.
Во многом возрастающий интерес к повествованию в настоящем времени,
особенно в англо- и франкоязычной контркультурной и pulp-литературе,
объясняется
именно
стремлением
избежать
экспонентно
усложняющейся
запутанности временных форм в текстах, особенно в случаях, когда требуется
употребление таких редких, практически вышедших из обихода за пределами
50
«высоких» жанров, но грамматически необходимых форм как «будущее в
прошедшем».
Общее настоящее время текста облегчает обращения как к прошлому
(флэшбэк), так и к будущему (предположение, флэшфорвард, различные способы
предсказания будущего) и позволяет любым образом изгибать континуум
произведения, допускать появление литературы чистых эмоций и ощущений,
литературы
разворачивающихся
физических
и
биологических
процессов,
литературы сна и галлюцинаций, в центре которой может быть, как сам читатель,
так и фокальный персонаж в качестве его аватара. При этом сам текстовый код
произведения
не
перегружен
формальными,
часто
избыточными
грамматическими формами – самыми частотными предложениями в таких книгах
являются просто предложения в настоящем времени.
Данные предположения подтверждаются тем, что в настоящем времени и
часто, но не обязательно, первом лице были написаны несколько мировых
бестселлеров последних лет – трилогия С. Коллинз «Голодные игры», трилогия
В. Рот «Дивергент», трилогия Э. Л. Джеймс «50 оттенков серого», фантастические
романы П. Бачигалупи «Заводная» и О. Ниффенеггер «Жена путешественника во
времени», а также большая часть библиографии Ч. Паланика.
В качестве отступления, можно возразить, что все приведённые в качестве
примера книги принадлежат к «низким» жанрам и рассчитаны на широкую,
неискушённую аудиторию. Однако, если мы хотим понять, как именно
развиваются в языке и литературе те или иные тенденции, каким образом
реальность виртуализируется в художественных произведениях сегодня, мы
должны принимать во внимание не только литературу для критиков и писателей,
но и литературу для среднестатистического обывателя, отражающую его
актуальную картину мира.
51
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 1
Виртуальность
существовала
под
разными
именами
в
различных
философских концепциях c Античности до Средневековья, когда термин был
официально введён в общее употребление Фомой Аквинским. Начиная с этого
времени, она представлялась и толковалась как множество вещей, в зависимости
от доминировавшей в конкретный период времени картины мира и взгляда на
мир, науку, человека и бога. Виртуальность была добродетелью, связью с
божественным, потенциальными чертами человеческой души и возможностью
познания.
В современности взгляд на виртуальность продиктован, в основном,
высоким уровнем технологического развития общества и общедоступностью
технических средств, что делает продукты виртуальности – виртуальные
реальности – доступными в том или ином виде практически каждому
пользователю информационных сетей.
Однако в противовес сугубо технологическому толкованию виртуальности
в XX – XXI веках появились новые, философские, разнообразные и часто
противоречащие друг другу.
Видными учёными и философами, рассматривающими виртуальность в
этих новых аспектах, являются Дж. Ланье, А. Бюль, А. Крокер и М. Вайнстейн.
Среди отечественных специалистов можно выделить И. Г. Корсунцева,
А. И. Воронова, Е. В. Ковалевскую и многих других.
Следуя
некоторым
из
взглядов
на
виртуальность,
именно
сама
виртуальность и способность к виртуализации играют огромную роль в
формировании человеком собственной картины мира – как общей, так и
языковой. Среди учёных, изучавших связь языков и картин мира, известны В. фон
Гумбольдт, Л. Витгенштейн, Э. Сепир и Б. Уорф, Ю. Д. Апресян и другие.
Языковая картина, в свою очередь, строится из концептов – ментальных
структур, в которых отражён человеческий опыт. Проблема концепта является
52
краеугольным
камнем
когнитивной
лингвистики,
психолингвистики,
лингвофилософии и других лингвистических направлений. Существует огромное
количество различных определений концепта, классификаций, видов, но, как и в
случае с вирутальностью, за общей многочисленностью тяжело принять за
абсолют какое-то одно.
С проблемой концептов связаны имена таких отечественных лингвистов как
В. И. Карасик, Н. Д. Арутюнова, Д. С. Лихачёв, Т. В. Топорова.
Среди всего многообразия концептов особо выделяются концепты,
универсальные для большинства культур в любой период существования
цивилизации. К таким концептам относят время, место, судьбу и многие другие.
Время, как концепт, невозможно рассматривать без признания прямой связи
между концептом время в человеческом сознании и понятием «время» в физике,
где
оно
является
одной
из
фундаментальных
величин
понимания
и
измерения вселенной.
На
сегодняшней
день
в
науке
можно
выделить
три
основных
взгляда на время:
1)
Абсолютное время И. Ньютона.
2)
Теория относительности А. Эйнштейна.
3)
Квантовое время.
Каждый из этих взглядов так или иначе связан с другими, и, хотя некоторые
из них считаются устаревшими, в то время как другие пока невозможно даже
подтвердить или опровергнуть экспериментально, любой из них предлагает свой
уникальный взгляд на течение времени, а также на то, как время воспринимают
люди, потому что именно это наивное восприятие времени в дальнейшем
виртуализируется в языке, и затем и в художественной литературе.
Таким образом, в первой главе были как можно более широко рассмотрены
основные
теоретические
вопросы
и
проблемы,
связанные
виртуализации концепта время в художественной литературе.
с
процессом
53
ГЛАВА 2. ВИРТУАЛИЗАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ НА ПРИМЕРЕ КОНЦЕПТА
«ВРЕМЯ» В ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ
2.1. Материалы практического исследования. Классификация
В качестве материала для практических исследований виртуализации
реальности на примере концепта «время» в художественной литературе был
выбран роман Е. И. Замятина «Мы». Данное проведение написано в жанре
научной фантастики – в частности, антиутопии – и представлено в виде дневника
главного героя. Это позволяет Е. И. Замятину на протяжении всего рассказа без
особых затруднений для читателя переключаться между временным планом
повествования, проводить экскурсы в прошлое (относительно событий книги),
давать им эмоциональную оценку, а также строить предположения по
поводу будущего.
Роман «Мы» характеризуется достаточно неортодоксальным стилем, как
для русской классической литературы, так и современной. Ю. Н. Тынянов
называл такой стиль «экономным» – по его мнению, основой стиля Е. И. Замятина
является замещение вещи образом. Учитывая специфику событий романа – жизнь
в тоталитарном обществе, целиком подчинённом науке и логике, – а также тот
факт, что сам Е. И. Замятин был инженером, чёткий и отрывистый стиль
становится неотъемлемой частью повествования. Однако именно в стиле скрыта
одна из главных метаморфоз главного героя и событий – условно разделив роман
на три части, можно увидеть, что в каждой из них стиль обрастает всё большим
количеством метафор и становится всё более личным, что также отражается и на
отношениях героя со временем – и, следовательно, на том, как время
виртуализируется в романе.
54
На основе выполненного анализа отобранных примеров была выведена
классификация по трём основным категориям, с помощью которых в
художественной литературе виртуализируется время:
1)
Создание образа времени – имеет одинаково важное значение как для
читателя, так и для персонажей внутри самой истории.
2)
Отношения между прошлым и настоящим, настоящим и будущим
отражают произошедшие и происходящие изменения в мире произведения,
которые служат опорными точками как для персонажей, так и для общего хода
развития сюжета.
3)
Личное ощущение времени персонажей – существует в хронотопе
произведения и является глубоко субъективной категорией и часто связано с их
эмоциональным состоянием.
55
2.2. Создание образа времени
1.
Весна. Из-за Зеленой Стены, с диких невидимых равнин, ветер несет
желтую медовую пыль каких-то цветов. От этой сладкой пыли сохнут губы –
ежеминутно проводишь по ним языком – и, должно быть, сладкие губы у всех
встречных женщин (и мужчин тоже, конечно). Это несколько мешает логически
мыслить. Но зато небо! Синее, не испорченное ни единым облаком…
2.
Вспомнилось: вечером, около 22, проходишь по проспекту, и среди
ярко освещенных, прозрачных клеток – темные, с опущенными шторами, и там,
за шторами…
3.
Вот и сегодня. Ровно в 16.10 – я стоял перед сверкающей стеклянной
стеной. Надо мной – золотое, солнечное, чистое сияние букв на вывеске Бюро…
4.
Я раскрыл бляху: 25 минут 17-го. У них на розовый талон
оставалось 45 минут.
5.
Проснулся: умеренный, синеватый свет; блестит стекло стен,
стеклянные кресла, стол. Это успокоило, сердце перестало колотиться. ... Бодрый,
хрустальный колокольчик в изголовье: 7, вставать…
6.
Солнце – сквозь потолок, стены; солнце сверху, с боков, отраженное –
снизу…
7.
И вот без четверти 21. Белая ночь. Все зеленовато-стеклянное. Но это
какое-то другое, хрупкое стекло – не наше, не настоящее, это – тонкая стеклянная
скорлупа, а под скорлупой крутится, несется, гудит… (также категория 2)
8.
У входа остановился: на часах было без одной минуты 22.30.
9.
Вечер. Легкий туман. Небо задернуто золотисто-молочной тканью, и
не видно: что там – дальше, выше?
10.
На заре проснулся – в глаза мне розовая, крепкая твердь.
Все хорошо, кругло…
11.
Ровно в 11.45: я тогда нарочно взглянул на часы – чтоб ухватиться за
цифры – чтоб спасли хоть цифры. (также категория 3)
56
12.
Где-то далеко сквозь туман чуть слышно пело солнце, все наливалось
упругим, жемчужным, золотым, розовым, красным…
13.
И вот – 21.30. В комнате слева – спущены шторы. В комнате справа –
я вижу соседа: над книгой – его шишковатая, вся в кочках, лысина и лоб –
огромная, желтая парабола…
14.
Еще зеленое, застывшее утро. На двери шкафа осколок солнца…
15.
Домой я вернулся, когда солнце уже садилось. Вечерний розовый
пепел – на стекле стен, на золоте шпица аккумуляторной башни, на голосах и
улыбках встречных нумеров…
16.
Шестнадцать часов. На дополнительную прогулку я не пошел: как
знать, быть может, ей вздумается именно сейчас, когда все звенит от солнца.
17.
Вечером: Сквозь стеклянные стены дома – ветреный, лихорадочно-
розовый, тревожный закат… (также категория 3)
18.
Утро.
Сквозь
потолок
–
небо
по-всегдашнему
крепкое,
круглое, краснощекое.
19.
Она сказала, что выйдет ко мне ровно в 16. Но вот уже прошло после
16 пять минут, десять, пятнадцать: никого.
20.
Еще: от листьев тень – плетеная, решетчатая. В тени лежат и жуют
что-то похожее на легендарную пищу древних: длинный желтый плод и кусок
чего-то темного… (также категория 3)
21.
Произошло ровно в 21…
22.
…заснул только часов в семь утра, когда тьма уже втянулась,
зазеленела и стали видны усеянные птицами кровли…
23.
Проснулся: уже десять (звонка сегодня, очевидно, не было). Небо –
пустынное, голубое, дотла выеденное бурей. Колючие углы теней, все вырезано
из синего осеннего воздуха – тонкое – страшно притронуться: сейчас же хрупнет,
разлетится стеклянной пылью… (также категория 3)
24.
День. Ясно. Барометр 760.
57
2.3. Отношения прошлое/настоящее, настоящее/будущее
1.
А затем мгновение – прыжок через века, с + на -. Мне вдруг
вспомнилась картина в музее: их, тогдашний, двадцатых веков проспект,
оглушительно пестрая, путаная толчея людей, колес, животных, афиш, деревьев,
красок, птиц…
2.
…может быть, вы великую книгу цивилизации дочитали лишь до той
страницы, что и наши предки лет 900 назад. Быть может, вы не знаете даже таких
азов, как Часовая Скрижаль, Личные Часы, Материнская Норма, Зеленая Стена,
Благодетель. Мне смешно и в то же время очень трудно говорить обо всем этом.
Это все равно как если бы писателю какого-нибудь, скажем, 20-го века в своем
романе пришлось объяснять, что такое «пиджак», «квартира», «жена»…
3.
Терпеть не могу, когда смотрят на мои руки: все в волосах, лохматые
– какой-то нелепый атавизм. Я протянул руку и – по возможности посторонним
голосом – сказал: – Обезьяньи. (также категория 3)
4.
Когда во время Двухсотлетней Войны все дороги разрушились и
заросли травой – первое время, должно быть, казалось очень неудобно жить в
городах, отрезанных один от другого зелеными дебрями.
5.
После того как у человека отвалился хвост, он, вероятно, тоже не
сразу научился сгонять мух без помощи хвоста. Он первое время, несомненно,
тосковал без хвоста. Но теперь – можете вы себе вообразить, что у вас хвост?
Или: можете вы себя вообразить на улице голым, без «пиджака» (возможно, что
вы еще разгуливаете в «пиджаках»).
6.
Много невероятного мне приходилось читать и слышать о тех
временах, когда люди жили еще в свободном, т. е. неорганизованном, диком
состоянии. Но самым невероятным мне всегда казалось именно это: как
тогдашняя – пусть даже зачаточная – государственная власть могла допустить,
что люди жили без всякого подобия нашей Скрижали, без обязательных прогулок,
без точного урегулирования сроков еды, вставали и ложились спать когда им
58
взбредет в голову; некоторые историки говорят даже, будто в те времена на
улицах всю ночь горели огни, всю ночь по улицам ходили и ездили.
7.
Ведь как бы ни был ограничен их разум, но все-таки должны же они
были понимать, что такая жизнь была самым настоящим поголовным убийством –
только медленным, изо дня в день. Государство (гуманность) запрещало убить
насмерть одного и не запрещало убивать миллионы наполовину. Убить одного, т.
е. уменьшить сумму человеческих жизней на 50 лет, – это преступно, а
уменьшить сумму человеческих жизней на 50 миллионов лет – это не преступно.
Ну, разве не смешно? У нас эту математически-моральную задачу в полминуты
решит любой десятилетний нумер; у них не могли – все их Канты вместе (потому,
что ни один из Кантов не догадался построить систему научной этики, т. е.
основанной на вычитании, сложении, делении, умножении)…
8.
Недавно археологи откопали одну книгу двадцатого века. В ней
иронический автор рассказывает о дикаре и о барометре. Дикарь заметил: всякий
раз, как барометр останавливался на «дожде», действительно шел дождь. И так
как дикарю захотелось дождя, то он повыковырял ровно столько ртути, чтобы
уровень стал на «дождь»…
9.
Она была в фантастическом костюме древней эпохи: плотно
облегающее черное платье, остро подчеркнуто белое открытых плечей и груди…
(также категория 3)
10.
Вероятно, из религиозных предрассудков дикие христиане упрямо
держались за свой «хлеб» (Это слово у нас сохранилось только в виде
поэтической метафоры: химический состав этого вещества нам неизвестен).
11.
…в 35-м году – до основания Единого Государства – была изобретена
наша теперешняя, нефтяная пища. Правда, выжило только 0,2 населения
земного шара.
12.
Это – так давно, в школьные годы, когда со мной случился √-1. Так
ясно, вырезанно помню: светлый шаро-зал, сотни мальчишеских круглых голов –
59
и Пляпа, наш математик. ...Однажды Пляпа рассказал об иррациональных числах
– и, помню, я плакал, бил кулаками об стол и вопил: «Не хочу √-1! Выньте меня
из √-1!» Этот иррациональный корень врос в меня как что-то чужое, инородное,
страшное, он пожирал меня – его нельзя было осмыслить, обезвредить, потому
что он был вне ratio… (также категория 3)
13.
-... Приговор поэтизировал. Один идиот, из наших же поэтов… Два
года сидел рядом, как будто ничего. И вдруг – на тебе: «Я, говорит, – гений, гений
– выше закона». И такое наляпал… Ну да что… Эх!
1)
– К счастью, допотопные времена всевозможных шекспиров и
достоевских – или как их там – прошли, – нарочно громко сказал я.
14.
Это древнее, давно забытое «ты», «ты» властелина к рабу – вошло в
меня остро, медленно: да, я раб, и это – тоже нужно, тоже хорошо…
(также категория 3)
15.
Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы –
или свобода без счастья; третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу – и что
же: понятно – потом века тосковали об оковах. Об оковах – понимаете, – вот о
чем мировая скорбь. Века! И только мы снова догадались, как вернуть счастье…
16.
Около пяти столетий назад, когда работа в Операционном еще только
налаживалась,
нашлись
глупцы,
которые
сравнивали
Операционное
с
древней инквизицией…
17.
…раньше не был, верно, но теперь… Ведь я теперь живу не в нашем
разумном мире, а в древнем, бредовом, в мире корней из минус единицы…
(также категория 3)
18.
Впрочем, что же: неделю назад, вероятно, я бы тоже обиделся. А
теперь – теперь нет: потому что я знаю, что это у меня есть, – что я болен. И знаю
еще – не хочется выздороветь. (также категория 3)
60
19.
– Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово. Мы говорили
иногда «душа в душу», «равнодушно», «душегуб», но душа… – Это… очень
опасно, – пролепетал я.
20.
Человек перестал быть диким человеком только тогда, когда мы
построили Зеленую Стену, когда мы этой Стеной изолировали свой машинный,
совершенный
мир
–
от
неразумного,
безобразного
мира
деревьев,
птиц, животных…
21.
Однажды в детстве, помню нас повели на аккумуляторную башню…
Тогда я только еще крепче ухватился за поручни; теперь – я прыгнул вниз…
(также категория 3)
22.
Одну из таких кислот знали и древние: reductioadfinem. Кажется, это
называлось у них так; но они боялись этого яда, они предпочитали видеть хоть
какое-нибудь, хоть глиняное, хоть игрушечное небо, чем синее ничто. Мы же –
слава Благодетелю – взрослые, и игрушки нам не нужны…
23.
Да, мы вернулись к нулю – да. Но для моего математически
мыслящего ума ясно: нуль – совсем другой, новый. Мы пошли от нуля вправо –
мы вернулись к нулю слева, и потому: вместо плюса нуль – у нас минус нуль.
24.
Это нужно не столько вашим венерянам, сколько нам, нам – сейчас,
завтра, послезавтра…
25.
Последний раз нечто подобное, как гласят наши летописи, произошло
119 лет назад, когда в самую чащу прогулки, со свистом и дымом, свалился с
неба метеорит…
26.
А вот на секунду я и это пронизанное радостью кресло возле кровати
– мы одно: и великолепно улыбающаяся старуха у дверей Древнего Дома, и дикие
дебри за Зеленой Стеной, и какие-то серебряные на черном развалины,
дремлющие, как старуха, и где-то, невероятно далеко, сейчас хлопнувшая дверь –
это все во мне, вместе со мною, слушает удары пульса и несется сквозь
блаженную секунду… (также категория 3)
61
27.
Если бы человеческую глупость холили и воспитывали веками так же,
как ум, может быть, из нее получилось бы нечто необычайно драгоценное…
28.
Вот – о Дне Единогласия, об этом великом дне. Я всегда любил его – с
детских лет. Мне кажется, для нас – это нечто вроде того, что для древних была
их «Пасха»…(также категория 1)
29.
Разумеется, это непохоже на беспорядочные, неорганизованные
выборы у древних, когда – смешно сказать – даже неизвестен был заранее самый
результат выборов. Строить государство на совершенно неучитываемых
случайностях, вслепую – что может быть бессмысленней? И вот все же,
оказывается, нужны были века, чтобы понять это.
30.
Я хочу одного: I. Я хочу, чтобы она каждую минуту, всякую минуту,
всегда была со мной – только со мной. И то, что я писал вот сейчас о
Единогласии, это все не нужно, не то, мне хочется все вычеркнуть, разорвать,
выбросить. (также категория 3)
31.
Это с небес нисходил к нам Он – новый Иегова на аэро, такой же
мудрый и любяще-жестокий, как Иегова древних…
32.
Но
сейчас
оно
не
было
тем
действительно
молитвенным,
благоговейным, как всегда: сейчас было как у древних… перед грозой…
(также категория 3)
33.
А завтра – неизвестно что. Ты понимаешь: ни я не знаю,
никто не знает – неизвестно…
34.
И вы знаете: пришел день, когда мы разрушим эту Стену – все стены –
чтобы зеленый ветер из конца в конец – по всей земле. Но «Интеграл» унесет эти
стены туда, вверх, в тысячи иных земель, какие сегодня ночью зашелестят вам
огнями сквозь черные ночные листья…
35.
…если ваш мир подобен миру наших далеких предков, так
представьте себе, что однажды в океане
седьмую часть света…
вы наткнулись на
шестую,
62
36.
Они обросли шерстью, но зато под шерстью сберегли горячую,
красную кровь. С вами хуже: вы обросли цифрами, по вас цифры
ползают, как вши.
37.
«Радуйтесь, ибо отныне вы – совершенны! До сего дня ваши же
детища, механизмы – были совершеннее вас.»
38.
Древняя мечта о рае… Вспомните: в раю уже не знают желаний, не
знают жалости, не знают любви, там – блаженные с оперированной фантазией
ангелы, рабы Божьи… И вот, в тот момент, когда мы уже догнали эту мечту,
когда мы схватили ее вот так, когда уже осталось только освежевать добычу и
разделить ее на куски, – в этот самый момент вы – вы…
39.
Если бы у меня была мать – как у древних: моя – вот именно – мать…
40.
Неужели я, Д-503, написал эти двести двадцать страниц? Неужели я
когда-нибудь
чувствовал
–
или
воображал,
что
чувствую
это?
(также категория 3)
41.
...мы были привязаны к столам и подвергнуты Великой Операции. На
другой день я, Д-503, явился к Благодетелю и рассказал ему все, что мне было
известно о врагах счастья. Почему раньше это могло мне казаться трудным?
Непонятно.
Единственное
(также категория 1)
объяснение:
прежняя
моя
болезнь
(душа).
63
2.4. Личное ощущение времени персонажей
1.
Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в
одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час
единомиллионно начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, сливаясь в
единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду,
мы подносим ложки ко рту и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем
в
аудиториум,
в
зал
Тэйлоровских
экзерсисов,
отходим
ко
сну…
(также категория 1)
2.
Я вышел, сел... Там стукнула дверь шкафа, шуршал шелк, я с трудом
удерживался, чтобы не пойти туда ... Но она уже вышла…
3.
Сверкнуло нестерпимо-острое лезвие луча – как дрожь, еле слышный
треск в трубках Машины. Распростертое тело – все в легкой, светящейся дымке –
и вот на глазах тает, тает, растворяется с ужасающей быстротой. И – ничего:
только лужа химически чистой воды, еще минуту назад буйно и красно
бившая в сердце…
4.
Она встала, потянулась лениво. Надавила кнопку, с легким треском
упали со всех сторон шторы…
5.
Вот теперь щелкнула кнопка у ворота – на груди – еще ниже.
Стеклянный шелк шуршит по плечам, коленам – по полу... И я слышу – я вижу:
она, сзади, думает секунду... Вот – двери шкафа, вот – стукнула какая-то крышка
– и снова шелк, шелк…
6.
Но она спокойно дымила, спокойно поглядывала на меня…
7.
I смеялась очень странно и долго. Потом пристально посмотрела на
меня – внутрь…
8.
Через 20 минут: На плоскости бумаги, в двухмерном мире – эти
строки рядом, но в другом мире… Я теряю цифроощущение: 20 минут – это
может быть 200 или 200 000… (также категория 1)
64
9.
Я не отрывался от часов, я был – острая, дрожащая секундная стрелка.
Восемь, десять минут… Без трех, без двух двенадцать… (также категория 1)
10.
Я мучительно хожу, хожу…
11.
Весь пронизанный холодом, цепенея, я вышел в коридор. О молча
скользнула мимо меня, к лифту – стукнула дверь. – Одну минутку, – крикнул я:
стало страшно. Но лифт уже гудел вниз, вниз, вниз…
12.
…все дни – один. Все дни – одного цвета – желтого, как иссушенный,
накаленный песок, и ни клочка тени, ни капли воды, и по желтому
песку без конца…
13.
Я стоял перед нумератором – и с нежностью, с ненавистью умолял
его, чтобы щелкнул, чтобы в белом прорезе появилось скорее: I-330…
14.
Хлопала дверь, выходили из лифта бледные, высокие, розовые,
смуглые; падали кругом шторы. Ее не было.
15.
Бегом через знакомые полутесные гулкие комнаты – почему-то прямо
туда, в спальню. Уже у дверей схватился за ручку и вдруг: «А если она там не
одна?» Стал, прислушался. Но слышал только: тукало около – не во мне, а где-то
около меня – мое сердце. Вошел. Широкая, несмятая кровать. Зеркало. Еще
зеркало
в
двери
шкафа,
и
в
замочной
скважине
там
–
ключ
со
старинным кольцом. И никого.
16.
Я шел медленно, с трудом – подошвы вдруг стали чугунными…
17.
Я – снова легкий, легчайший – бросился к перилам – перегнуться, в
одном слове, в одном крике «Ты!» – выкрикнуть все…
18.
И захолонул: внизу – вписанная в темный квадрат тени от оконного
переплета, размахивая розовыми крыльями-ушами, неслась голова S…
19.
Молнией – один только голый вывод, без посылок…
20.
Что-то лязгнуло, дверь медленно, тяжело растворилась…
65
21.
До звонка еще далеко. Я лежу, думаю – и разматывается чрезвычайно
странная, логическая цепь. <...> Я вскочил, не дожидаясь звонка, и забегал по
комнате (также категория 1)
22.
За эти дни и ночи я прожила десять или, может быть, двадцать лет…
(также категория 2)
23.
Там, в странном коридоре с дрожащим пунктиром тусклых
лампочек… или нет, нет – не там: позже, когда мы уже были с нею в каком-то
затерянном уголке на дворе Древнего Дома, – она сказала: «послезавтра». Это
«послезавтра» – сегодня… (также категория 2)
24.
С гордостью записываю здесь, что ритм нашей работы не споткнулся
от этого ни на секунду, никто не вздрогнул: и мы, и наши станки – продолжали
свое прямолинейное и круговое движение все с той же точностью, как будто бы
ничего не случилось… (также категория 1)
25.
Щелк нумератора. Я весь кинулся в узенький белый прорез…
26.
Прогудел, хлопнул лифт.
27.
Что?
Не может быть! Я читаю еще раз – перепрыгиваю
через строчки…
28.
Я слышал: весь тикаю – как часы. И стрелки во мне – сейчас
перешагнут через какую-то цифру, я сделаю что-то такое, что уже нельзя
будет назад…
29.
И, с наслаждением, втыкая в нее по одному слову, сказал…
30.
Синие блюдечки – через край, неслышные, торопливые капли – по
щекам, вниз, торопливые через край – слова…
31.
Это было – как метеор – 119 лет назад: вся прогулка застыла, и наши
ряды – серые гребни скованных внезапным морозом волн…(также категория 2)
32.
Говорят, есть цветы, которые распускаются только раз в сто лет.
Отчего же не быть и таким, какие цветут раз в тысячу – в десять тысяч лет. Может
66
быть, об этом до сих пор мы не знали только потому, что именно сегодня пришло
это раз-в-тысячу-лет. (также категория 2)
33.
Когда перед началом все встали и торжественным медленным
пологом заколыхался над головами гимн… на секунду забыл все: забыл что-то
тревожное, что говорила о сегодняшнем празднике I, забыл, кажется, даже о ней
самой. Я был сейчас тот самый мальчик, какой некогда в этот день плакал от
крошечного, ему одному заметного пятнышка на юнифе… (также категория 2)
34.
Где-то капает о камень вода. Никого. Медленно иду по коридору,
назад. Дрожащий пунктир лампочек на потолке все тусклее, тусклее…
35.
Вдруг сзади торопливо брякнула дверь, быстрый топот, мягко
отскакивающий от потолка, от стен…
36.
Я отчетливо помню каждое ее движение. Я помню, как она взяла со
стола мой стеклянный треугольник и все время, пока я говорил, прижимала его
острым ребром к щеке – на щеке выступал белый рубец, потом наливался
розовым, исчезал… (также категория 2)
37.
Он зашлепал – как плицами по воде – к двери, и с каждым его шагом
… душа снова равномерно распределялась по всему телу, я дышал…
38.
Какими глазами я смотрел бы на это могучее стеклянное чудовище,
если бы все оставалось как вчера? Если бы я знал, что завтра в 12 – я предам его…
(также категория 2)
39.
Одну секунду во мне – то самое несчастное утро, и вот здесь же, возле
стола – она рядом с I, разъяренная… Но только секунду – и сейчас же смыто
сегодняшним солнцем. (также категории 1, 2)
40.
Я знаю, что эта маленькая черная стрелка на часах сползет вот сюда,
вниз, к полночи, снова медленно подымется наверх, перешагнет какую-то
последнюю черту – и настанет невероятное завтра. Я знаю это, но вот все же както не верю – или, может быть, мне кажется, что двадцать четыре часа – это
двадцать четыре года… (также категория 1, 2)
67
41.
Отчетливо осталось в памяти только одно: я дышал так громко, что
слышал, как дышу, и все хотел как-нибудь потише – и не мог…
42.
Она швырнула папиросу на пол, вся перевесилась через ручку кресла
назад – и мне запомнилось, как покачнулось кресло и поднялись от пола две его
ножки. Потом упали шторы.
68
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 2
На основе анализа примеров виртуализации концепта «время» в романе
Е. И. Замятина «Мы» была составлена классификация способов виртуализации
данного концепта в художественном дискурсе, а также были выделены
сами способы.
Всего было отобрано 107 примеров, из них:
1)
Создание образа времени – 24 примера (22.4%).
2)
Отношения прошлое/настоящее, настоящее/будущее – 41 пример
(38.3%).
3)
Личное ощущение времени персонажей – 42 примера (39.3%).
Для категории создания образа времени характерно использование
назывных предложений с названиями месяцев или сезонов, числительных для
указания на конкретный промежуток времени. Также в этой категории для
виртуализации образа того или иного промежутка времени используются
экспрессивные описания характерных для него черт.
В категории отношений прошлое/настоящее и настоящее/будущее время
часто выражается имплицитно через синтаксические конструкции, выражающие
временную соотнесённость, наречия времени, оппозиции «наши – их», «мы – вы»,
сравнения и глаголы давнепрошедшего времени.
Личное ощущение времени персонажей также выражается имплицитно
через последовательность действий, явлений или чувств, глаголы статики и
динамики, наречия, выражающие интенсивность хода событий. Однако,
вследствие того, что эта категория является самой субъективной, способы
виртуализации времени, относящиеся к ней, представляют собой широкий спектр,
зависящий
от
большого
количества
факторов
как
в
дискурсе
произведения, так и за его пределами.
В 32 из 107 примеров (30%) было отмечено пересечение категорий:
самого
69
1)
Примеры первой категории – 5 пересечений (15.6%).
2)
Примеры второй категории – 13 пересечений (40.6%).
3)
Примеры третьей категории – 14 пересечений (43.8%).
Исходя из приведённой выше статистики, можно сделать вывод, что
наименее склонной к пересечению категорией является категория образа времени,
наиболее склонной – категория личного ощущения времени. Эта разница
обуславливается самой природой этих категорий: первая категория является
наиболее объективной, преимущественно оперирующей фактами – датами,
точным временем, описанием объективных особенностей сезонов или времени
суток. Третья категория, в свою очередь, является наиболее субъективной, из-за
чего личное восприятие времени главным героем часто неразрывно связано либо
с настоящим моментом, либо с референтными точками в прошлом или будущем.
Распределение примеров по тексту романа можно проиллюстрировать
следующей таблицей:
Главы
Категория 1
Категория 2
Категория 3
1 – 13 (28 примеров)
8
13
8
14 – 26 (54 примера)
10
20
25
27 – 40 (23 примера)
6
8
9
Наибольшее число примеров было почерпнуто из второй трети романа, при
этом большинство из них относится к категории личного ощущения времени
персонажей,
что
подтверждает
приведённый
в
параграфе
2.1
тезис
о
возрастающей субъективности и метафоричности повествования по ходу развития
сюжета.
70
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данной научно-исследовательской работе была предпринята попытка
подробно рассмотреть процесс виртуализации реальности на примере концепта
«время» в художественном дискурсе.
Для достижения поставленных целей была рассмотрена обширная
теоретическая база по теме исследования, после чего из художественного
произведения «Мы» Е. И. Замятина были отобраны и проанализированы
конкретные способы виртуализации концепта «время».
В
результате
анализа
отобранных
примеров
была
составлена
классификация возможных способов виртуализации концепта «время» в
художественном дискурсе:
1)
Создание образа времени.
2)
Отношения между прошлым и настоящим, и настоящим и будущим.
3)
Личное ощущение времени персонажей.
В
процессе
работы
использовались
описательный,
индуктивный,
корпоративный и количественный методы исследования.
Данные,
полученные
в
ходе
исследования,
могут
в
дальнейшем
использоваться для составления более подробной классификации способов
виртуализации концепта «время» в различных художественных произведениях
разных временных периодов, а также применяться в будущих теоретических
исследованиях процесса виртуализации.
71
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т. 1. Москва: «Мысль», 1976
2.
Аскольдов (Алексеев) С. А. Концепт и слово // Русская словесность.
От теории словесности к структуре текста: Антология / Под общ. ред. В. П.
Нерознака. М.: Academia, 1997
3.
Апресян, В. Ю., Апресян Ю. Д., Бабаева Е. Э., Богуславская О. Ю.,
Иомдин Б. Л., Крылова Т. В., Левонтина И. Б., Санников А. В., Урысон Е. В.
Языковая картина мира и системная лексикография. М.: Языки славянских
культур, 2006.
4.
Афанасьева В. В. Тотальность виртуального. Саратов, 2005.
5.
Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 2001.
6.
Борчиков С. А. Метафизика виртуальной реальности. Труды
лаборатории виртуалистики — 2000 — № 8.
7.
Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Русские словари, 1996.
8.
Витгенштейн Л. Голубая и коричневая книги: предварительные
материалы к «Философским исследованиям». Новосибирск: Сиб. унив. изд-во,
2008
9.
Гегель Г. Сочинения. Т. 3. М., 1956
10.
Гуревич
А.
Я.
Категории
средневековой
культуры.
М.: Искусство, 1984.
11.
Делез Ж.Ф. Гваттари.
Что
такое философия?
М.: Институт
экспериментальной социологии, 1998
12.
Замятин Е. Мы. СПб: Издательская Группа "Азбука-классика", 2010
13.
Иванов Д. В. Виртуализация общества. Информационное общество.
М., 2004.
14.
Игнатьев В. И., Владимирова Т. В., Степанова А. Н. Социальная
система как информационное взаимодействие: коллективная монография.
Новосибирск: НГТУ, 2009.
15.
Кант И. Сочинения: В 6 т. Т. 3. М., 1964
72
16.
Карасик В. И., Слышкин Г. Г. Лингвокультурный концепт как
единица исследования. Методологические проблемы когнитивной лингвистики:
Сб.научи.тр. Под ред. И. А. Стернина. Воронеж.: ВГУ, 2001
17.
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и
культура. М.:ГУ ВЩЭ, 2000
18.
Ковалевская
Е.
В.
Виртуальная
реальность:
философско-
методологический анализ: автореф. дис. канд. филос. наук. М., 1998.
19.
Корсунцев И. Г. Современные технологии несут глобальную угрозу //
Центр исследования платежных систем и расчетов.
20.
Лихачёв Д. С. Концептосфера русского языка // Изв. РАН. Сер. лит. и
яз. 1993. Т. 52. № 1.
21.
Марк Туллий Цицерон. О природе богов. СПб.: Азбука-классика, 2012
22.
Николай Кузанский. Сочинения в 2 т. — М., 1980. — Т. 2.
23.
Носов Н. А. Виртуальная психология. М., 2000.
24.
Ньютон И. Математические начала натуральной философии /Пер. с
латинского и комментарии А.Н. Крылова: Репринтное воспроиз. изд. 1936 г. – М.:
Наука, 1989
25.
Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. –
М., 1993.
26.
Таратута, Е. Е. Философия виртуальной реальности. СПб., 2007
27.
Тягунова Л.А. Виртуализация социума: сущность и тенденции:
автореф. дис. канд. филос. наук. Саратов. Вестник ПАГС, 2007
28.
Уорф Б.Л. Отношение норм поведения и мышления к языку. Новое в
лингвистике. Вып. 1. – М., 1960
29.
Уфимцева А.А. Роль лексики в познании человеком действительности
и в формировании языковой картины мира. М.: Наука, 1988
30.
Фома Аквинский. Сумма теологии. Антология мировой философии.
— М., 1969
31.
Хоружий С.С. Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности.
Вопросы философии. 1997.
73
32.
Antoni Biosca Bas. Origin of Virtuality. Universityd'Alacant, 2015
33.
De spirituet anima. PL vol. 40
34.
IohannesSaresberiensisDe VII septenis 4. PL vol. 199
35.
Barbour J. The End of Time: The Next Revolution in Our Understand-ing
of the Universe. Weidenfeld&Nicolson, 1999
36.
Kroker A., Weinstein M. The theory of the virtual class. Montreal, 1994.
37.
Lanier J. You are not a Gadget: A Manifesto. N.Y., 2010.
38.
Muller,
R.
Honor
and
Shame:
Unlocking
the
Door.
XlibrisCorporation, 2001
39.
Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. — М.: Худож. лит.,
1975.
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
http://philologos.narod.ru/bakhtin/hronotop/hronmain.html
40.
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат, 1921 [Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000272/index.shtml
41.
Воронов,
реальность»,
А.
СПб.,
И.
1997
Философский
анализ
[Электронный
понятия
ресурс]:
–
«виртуальная
Режим
доступа:
http://www.dissercat.com/content/filosofskii-analiz-ponyatiya-virtualnaya-realnost
42.
Гаврилов, А. А. Основные подходы к определению категории
«виртуальной реальности» в современном философском дискурсе. Молодой
учёный
—
2012
—
№
9
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
https://moluch.ru/archive/44/5330/
43.
Дубовицкая, Д. А. Семантика понятия виртуальности в рамках
историко-философского аспекта. Социально-экономические явления и процессы
—
2012
—
№
3
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
https://elibrary.ru/item.asp?id=17966462
44.
Вестник
Лобанков, И. Д. Современные концепции виртуальной реальности.
ПАГС,
2015
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-kontseptsii-virtualnoy-realnosti
доступа:
74
45.
Лопатинская, Т. Д. Виртуализация современной культуры и её
феноменов. Теория и практика общественного развития — 2014 — № 4
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
https://cyberleninka.ru/article/n/virtualizatsiya-sovremennoy-kultury-i-ee-fenomenov
46.
Немыкина, О. И. Понятие виртуальности в философском контексте.
Гуманитарные науки. Философия — 2011 — № 1 [Электронный ресурс]: – Режим
доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-virtualnosti-v-filosofskom-kontekste
47.
Неретина С. С., Огурцов А. П. Пути к универсалиям. Издательство
Русской Христианской гуманитарной академии (РХГА), 2006. [Электронный
ресурс]: – Режим доступа: http://www.culturedialogue.org/drupal/ru/node/5558
48.
Соловов, Д. Н. Понятие виртуальности в философии Средневековья.
Вестник РУДН. Серия: Философия — 2010 — № 4 [Электронный ресурс]: –
Режим
доступа:
https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-virtualnosti-v-filosofii-
srednevekovya
49.
Суржанская Ю. В. Концепт как философское понятие. Вестник
Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология
—
2011
—
№2(14)
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
https://cyberleninka.ru/article/n/kontsept-kak-filosofskoe-ponyatie
50.
Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
http://philologos.narod.ru/tynyanov/pilk/ist16.htm
51.
Эйнштейн А. О специальной и общей теории относительности
(общедоступное изложение). Перевод с 12-го издания. Под редакцией проф. С. Я.
Лившица. Москва, Государственное издательство, 1922. [Электронный ресурс]: –
Режим
доступа:
https://biblio.wiki/wiki/О_специальной_и_общей_теории_относительности
52.
Grammaticaltense. Wikipedia. [Электронный ресурс]: – Режим доступа:
https://en.wikipedia.org/wiki/Grammatical_tense
53.
Ira
[Электронный
Hyman.
Remembering
ресурс]:
the
–
Future.
PsychologyToday,
Режим
2013.
доступа:
75
https://www.psychologytoday.com/us/blog/mental-mishaps/201306/remembering-thefuture
54.
Lanza, R. The Arrow of Time? It’s All in Our Heads. Discover, 2016.
[Электронный
ресурс]:
–
Режим
доступа:
http://blogs.discovermagazine.com/crux/2016/09/26/the-arrow-of-time-its-all-in-ourheads/
55.
Palmer, J. Amondawa tribe lacks abstract idea of time, study says. BBC,
2011 [Электронный ресурс]: – Режим доступа: https://www.bbc.com/news/scienceenvironment-13452711
56.
Worldview. Wikipedia. [Электронный ресурс]: – Режим доступа:
https://en.wikipedia.org/wiki/World_view