МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

РИСИ
Российский институт
стратегических исследований
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
МЕЖДУНАРОДНОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ:
урегулирование ситуации в Сирии,
поиск взаимоприемлемых решений
проблемы противоракетной обороны
ISBN 978-5-7893-0162-3
Москва 2013
Российский институт стратегических исследований
Актуальные вопросы
международной безопасности:
урегулирование ситуации в Сирии,
поиск взаимоприемлемых решений
проблемы противоракетной обороны
Сборник докладов
Москва
2013
УДК 66.4(5Сир)
ББК 327.56(569.1)
А43
А43         Актуальные вопросы международной безопасности: урегули
рование ситуации в Сирии, поиск взаимоприемлемых решений
проблемы противоракетной обороны : сб. докл. / под ред. канд. ист.
наук В. П. Козина ; Рос. ин-т стратег. исслед. – М. : РИСИ, 2013. –
36 с. : цв. ил.
         ISBN 978-5-7893-0162-3
16 октября 2012 г. в Российском институте стратегических исследований состоялся российско-польский круглый стол с участием представителей Совета Безопасности Российской Федерации и Бюро национальной безопасности Республики Польша, посвящённый рассмотрению
проблемы сирийского урегулирования и вопросу о потенциальных последствиях развёртывания ЕвроПРО США.
В сборник включены все сделанные в ходе круглого стола доклады.
On 16 October 2012 a Russian-Polish expert round table discussion
between the representatives of the Security Council of the Russian Federation
and the National Security Bureau (BBN) of the Polish Republic was held at the
Russian Institute for Strategic Studies. Two key issues have been addressed:
the current Syrian crisis and the potential outcome of the U.S. BMD system
fielding in Europe.
The current volume includes all reports delivered during the meeting.
УДК 66.4(5Сир)
ББК 327.56(569.1)
ISBN 978-5-7893-0162-3           ©  Российский институт
стратегических исследований, 2013
3
СОДЕРЖАНИЕ
От редакции ............................................................................................................... 5
Вступительное слово заместителя Секретаря
Совета Безопасности РФ Е. В. Лукьянова ................................................... 8
Глазова А. В. Сирийский кризис и его возможные последствия ................. 9
Дземидович Г. Ситуация в Сирии: пути разрешения конфликта ............... 14
Козин В. П. Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против".
Позиция России .............................................................................................. 18
Горка-Винтер Б. Интересы Польши в развёртывании ЕвроПРО
и проблемы реализации ЕПАП ................................................................... 29
4
5
От редакции
По инициативе и при участии Совета Безопасности Российской
Федерации 16 октября 2012 г. в РИСИ был проведён российскопольский круглый стол по некоторым проблемам международной
безопасности.
В мероприятии приняли участие ответственные сотрудники
Совбеза Российской Федерации во главе с заместителем Секретаря
Совета Е. В. Лукьяновым, а со стороны РИСИ − ведущие эксперты
Центра Азии, Ближнего Востока и отдела оборонной политики под
руководством директора института Л. П. Решетникова.
Польскую сторону представляли директор департамента стратегического анализа Бюро национальной безопасности Республики
Польша К. Сикорский и начальник отдела международных анализов этого органа Б. Чихоцкий, чрезвычайный и полномочный посол Польши в отставке Г. Дземидович, старший эксперт Польского
института по международным делам Б. Горка-Винтер, а также сотрудники посольства Польши в Российской Федерации.
Участники обсудили две ключевые темы: "Ситуация в Сирии:
пути разрешения конфликта" и "Европейский сегмент ПРО США:
"за" и "против".
В докладе заместителя начальника Центра Азии и Ближнего
Востока РИСИ А. В. Глазовой отмечалось, что позиция России в отношении арабских революций заключается во взвешенном подходе,
отражённом в призыве к сторонам конфликта приступить к диалогу, а также в признании неприемлемым любого вооружённого вмешательства внешних сил на чьей-либо стороне. Выступавшая также обозначила некоторые наиболее опасные последствия арабских
революций, такие как распространение исламского радикализма и
возможность глубокой геополитической трансформации региона.
В выступлении, посвящённом сирийской проблеме, посол
Г. Дземидович изложил взгляд польской стороны на состояние сирийской проблемы и возможности её урегулирования. Докладчик,
в частности, подчеркнул, что первоначальные прогнозы относительно быстрого разрешения проблемы не оправдались и что
6
существует угроза "ливанизации" сирийского кризиса и появления
в стране независимых от центральной власти анклавов.
Проблема ЕвроПРО рассматривалась в выступлениях ведущего научного сотрудника РИСИ В. П. Козина и старшего эксперта
Польского института по международным делам Б. Горка-Винтер.
В. П. Козин в своём докладе отметил, что американо-натовская система ПРО в Европе по мере своей реализации постепенно создаёт угрозу для стратегических ядерных сил (СЯС) России,
поскольку её ударно-боевые средства выдвигаются к российским
рубежам. Опасным представляется и решение чикагского саммита Североатлантического союза (май 2012 г.) о создании новой
комбинированной триады, которая объединяет противоракетные
средства с ядерными и обычными вооружениями. Критиковался
факт появления комплекса ПРО США на польской территории
(в Редзиково), который может стать самым крупным американским объектом ПРО на Европейском континенте. Указывалось, что
бесконтрольное развёртывание противоракетной системы США и
НАТО может привести к дальнейшему осложнению международной обстановки, снижению уровня доверия между великими державами, гонке ракетно-ядерных и противоракетных вооружений.
Б. Горка-Винтер в своём докладе попыталась обосновать необходимость развёртывания системы перехвата баллистических
ракет на территории Польши "иранской ракетной угрозой", а также некоторыми неопределённостями в глобальной ситуации.
Одновременно польский эксперт старалась представить дело таким образом, что эта система не несёт никакой угрозы безопасности России. В то же время она указала на финансовые трудности,
возникающие при осуществлении "Европейского поэтапного адаптивного подхода" (ЕПАП) США, а также на отсутствие технических
возможностей для полной защиты территории всех европейских
государств от баллистических ракет. В связи с этим польская коллега предложила сконцентрироваться на более реальных проектах,
чем ПРО.
В заключительном слове заместитель Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации Е. В. Лукьянов отметил важность
урегулирования вопросов, возникающих в Сирии, на основе невмешательства во внутренние дела этого суверенного государства −
7
члена ООН. Касаясь проблемы укрепления европейской безопасности, он подчеркнул, что эта цель будет достигнута тогда, когда безопасность будет равной и неделимой для всех государств континента
и для всех его регионов. В частности, отметил выступавший, необходимо избежать возврата к практике блоковой ментальности, открывающей путь к контрпродуктивной теории "взаимного гарантированного уничтожения", не наращивать в регионе и в глобальном
масштабе дестабилизирующие средства в виде противоракетных
и ракетно-ядерных систем.
Участники мероприятия высказали мнение о целесообразности
продолжения и расширения подобных контактов, способствующих
развитию диалога между двумя сторонами.
8
И. О. Фамилия (Колонтитул левый)
ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
Проблемы, вынесенные сегодня на обсуждение, т.е. касающиеся сирийского урегулирования и разрешения проблемы ПРО
на основе принципов равенства и одинаковой безопасности, остаются сложными, многогранными и в определённом смысле непредсказуемыми и противоречивыми. Поэтому мы должны поставить
себе высокую планку: выйти на качественный, прикладной результат, ориентируясь при этом на то, чтобы в максимально откровенной атмосфере, а также с профессиональной точки зрения обсудить
возникающие вопросы, найти общий позиционный знаменатель и
взаимоприемлемые выводы, которые будут полезны при выработке
решений по избранным темам.
Рассчитываю на то, что наш обмен мнениями будет взаимно
полезным и продуктивным.
Лукьянов Евгений Владимирович, заместитель Секретаря Совета Безопасности
Российской Федерации
Сирийский кризис и его возможные последствия
9
Глазова Анна Владимировна, руководитель сектора Ближнего Востока Центра Азии и Ближнего Востока РИСИ, кандидат филологических
наук.
СИРИЙСКИЙ КРИЗИС
И ЕГО ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Военный конфликт в Сирии, ставший продолжением арабских революций, которые длятся вот уже почти два года, позволяет
выявить некоторые наиболее тревожные тенденции данного процесса, а также проанализировать различия в позициях России и некоторых региональных и внерегиональных государств в отношении
этих событий, а также дать некоторые оценки.
Как известно, реакция России на события в районе Ближнего
Востока с самого начала была максимально взвешенной и конструктивной. В отличие от Запада и ряда стран региона, Москва не выступала ни на стороне властей, ни на стороне оппозиции, а призывала
их к диалогу и мирному разрешению конфликта. Во всех случаях,
включая сирийский, российская сторона высказывалась и продолжает высказываться против вовлечения иностранных государств
в конфликт на чьей-либо стороне, а также против использования
насилия во внутриполитической борьбе.
К сожалению, эту позицию не захотели поддержать наши западные партнёры, предпочитая политику поддержки оппозиции и
давления на правящие режимы, а также прямого военного вмешательства в конфликты, как это было в случае с Ливией. Поэтому не
удивительно, что после начала волнений в Сирии стало совершенно очевидно, что готовится очередной сценарий насильственного
свержения правящего режима, и Россия в этой ситуации заняла
жёсткую позицию, направленную на противодействие очередному
грубому вмешательству в дела суверенного государства.
Кроме того, не вызывает сомнения тот факт, что арабские революции вызваны не только и не столько социально-экономическими проблемами, накопившимися в охваченных потрясениями
10
А. В. Глазова
странах, сколько инспирируются и режиссируются заинтересованными внешними силами. Эти революции, в рекордно короткий
период охватившие страны региона, развиваются по схожему сценарию и не имеют каких-либо чётко выраженных идей кроме свержения власти, а также не располагают явными лидерами. Для того,
чтобы понять, кто стоит за этими революциями, достаточно задать
вопрос, кому это выгодно.
С учётом всех этих факторов бессмысленно рассуждать о том,
насколько демократичным либо авторитарным является режим
Башара Асада, так как те силы, которые провоцируют вооружённый
конфликт в Сирии, ставят перед собой лишь одну цель − устранение законного президента страны, поддерживаемого большой частью мирного сирийского населения. И до тех пор, пока ряд региональных и внерегиональных государств, а также некоторые страны
Персидского залива снабжают оппозицию оружием, а также направляют в Сирию наёмников из числа радикальных исламистов,
все предлагаемые планы мирного урегулирования сирийской проблемы обречены на провал, поскольку в отличие от сирийских властей эти силы не заинтересованы в мирном разрешении конфликта.
С точки зрения Москвы выходом из тупика мог бы стать диалог между властями и оппозицией, особенно учитывая, что Башар
Асад с самого начала волнений пошёл на ряд серьёзных политических реформ, таких как отмена режима чрезвычайного положения, действовавшего с 1963 г., разрешение реальной многопартийности, а также провёл в феврале 2012 г. референдум по изменению
Конституции страны.
Несмотря на его критику и совершённые им ошибки, важно заметить, что именно в период его правления Сирия оставалась стабильным, процветающим государством, на территории которого
мирно уживались многоконфессиональные и этнически разнородные группы населения. Однако уже сейчас становится очевидным,
что независимо от исхода противостояния между властями и оппозицией, на стороне которой воюет большое количество боевиков,
Сирию неминуемо ожидают межрелигиозные и межэтнические
столкновения, а также опасность распада государства по этноконфессиональному признаку.
Сирийский кризис и его возможные последствия
11
В приграничных с Турцией районах Сирии наблюдается усиление террористической активности боевиков Рабочей партии
Курдистана (РПК). Кроме того, частично эта территория находится под контролем курдских властей, руководимых Партией демократического союза, которая тесно связана с РПК. Основной целью
этих сил является создание автономного Западного Курдистана по
типу Иракского Курдистана.
Следует отдельно остановиться на положении, в котором оказались некоторые региональные страны, политика которых направлена на безусловную поддержку оппозиции. В первую очередь
речь идёт о Турции, руководство которой из-за непродуманной
политики поставило страну на грань войны с Сирией. На границе
Турции уже сейчас де-факто существует курдская автономия, откуда ведутся обстрелы турецкой территории, а также организуются
террористические акты. Кроме того, как в турецких, так и некоторых европейских СМИ всё чаще появляется информация о том, что
в лагерях сирийских беженцев в Турции ведётся подготовка боевиков, которые затем направляются в Сирию.
Правящая в Турции Партия справедливости и развития подвергается жёсткой критике со стороны оппозиции, обвиняющей
Реджепа Эрдогана и его команду во вмешательстве во внутренние
дела других государств, что способствует разжиганию войны в регионе. По их мнению, позиция, занятая турецким руководством
в отношении арабских революций, привела к возникновению ряда
политических, социальных и экономических проблем внутри страны, а также понизила шансы Турции стать региональной державой.
Эта политика, базирующаяся на повестке дня Вашингтона, очень
опасна и может привести Анкару на грань войны со своими соседями.
Со своей стороны, турецкое руководство, оказавшееся в непростой ситуации, стремится склонить своих партнёров по НАТО
к более решительным действиям. Кроме того, лидеры правящей
партии Турции в последнее время не только обрушиваются с критикой на Россию, но и пытаются оказывать давление на нашу страну,
надеясь заставить российские власти занять более гибкую позицию
в отношении Сирии. Недавний инцидент с незаконным захватом турецкой стороной российского самолёта является одним из
12
А. В. Глазова
примеров подобного давления. Безусловно, эти действия не только
не способствуют развитию конструктивного диалога между Россией и Турцией, но и создают угрозу дальнейшему развитию сотрудничества между странами.
Если говорить о геополитических последствиях сирийского кризиса, то совершенно очевидно, что он напрямую коснётся
соседних с Сирией стран, включая Иран, а также приведёт к ещё
большему распространению хаоса в регионе и его коренной геополитической трансформации. Уже сейчас становится понятно, что
происходящие в странах региона потрясения являются проявлением усиливающегося противостояния между Ираном и аравийскими
монархиями, а в более широком смысле − межконфессионального
противостояния между шиитами и суннитами.
В этом контексте дестабилизация обстановки в Сирии с её
сложной этноконфессиональной структурой будет иметь негативные последствия, которые затронут сложившийся баланс между
основными этноконфессиональными группами. Озабоченность
России как одного из центров христианской цивилизации вызывает усилившийся на фоне нестабильности процесс миграции
христианского населения с территории Сирии. Этих мигрантов
радикальные члены сирийской оппозиции обещают "отправить
в Бейрут". Подобные процессы происходят в Египте, территорию
которого с начала 2011 г. покинули несколько десятков тысяч коптов. Думается, эту озабоченность должны разделить с Россией и
другие христианские страны.
Кроме того, следует сказать откровенно, что происходящее
в арабских странах в конечном итоге может отразиться и на внутренней безопасности России, в первую очередь из-за угрозы усиления радикального исламизма на территории нашей страны, особенно в тех регионах, где проживает преимущественно мусульманское
население. Замечу, кстати, что на Ближнем Востоке происходящие
потрясения чаще называют не "арабской весной", а "исламским
пробуждением".
Однако опасность подобного "пробуждения" грозит не только
России, но и странам Запада. Убийство американского посла в Ливии, активно поддержавшего ливийскую "революцию", является
лишь одним, причём не самым главным, проявлением возможных
Сирийский кризис и его возможные последствия
13
последствий усиления радикального исламизма, с которым в ближайшей перспективе может столкнуться мировое сообщество. Уже
сейчас, имея возможность посмотреть на происходящие события
в ретроспективе и проанализировать их последствия, можно констатировать, что усиление исламистского влияния − это главная
тенденция, которая в обозримой перспективе будет определять развитие Ближневосточного региона.
"Арабская весна" уничтожила светский противовес исламистам на Севере Африки, ликвидировав режимы в Тунисе, Египте
и Ливии. Таким образом, пройдя период созревания, исламисты
в ответственный момент показали себя наиболее организованной силой, которая претендует на то, чтобы определять будущее
региона.
Именно поэтому все неангажированные страны должны, наконец, осознать опасные последствия дестабилизации Ближнего
Востока и объединить свои усилия для предотвращения распространения хаоса в этом районе мира. В противном случае последствия, в конечном итоге, отразятся и на западных странах.
14
Гжегош Дземидович
Гжегош Дземидович, чрезвычайный и полномочный посол Республики
Польша в отставке.
СИТУАЦИЯ В СИРИИ:
ПУТИ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА1
Политические потрясения в Сирии являются очень серьёзным
вызовом безопасности и отчасти показывают наше бессилие. Кроме
того, наши прогнозы оказались неточными и неприменимыми в сирийских условиях. Я бы хотел процитировать выступление одного
из представителей ООН: "Если в глубине Сирии есть какое-то беспокойство, то можно поклясться, что режим в течение 48 часов падёт, а Дамаску кажется, что он будет держаться вечно".
Ошибались те, кто думал, что на фоне "арабской весны" Сирия
последует по пути Туниса, Ливии или Египта. Также ошибались те,
кто считал, что правительство Дамаска является настолько сильным, что удержит власть. Башар Асад является более молодым, чем
был Муамар Каддафи, поэтому он смог установить связь с более молодыми представителями различных движений. Примеры Марокко
и Алжира показали определённую дорогу последовательности и наследственности. Но события в Сирии быстро перешли в фазу вооружённого конфликта.
Некоторые определяют эти события как гражданскую войну.
В конфликт, очевидно, вмешиваются внешние силы, в том числе
и крупные региональные и внерегиональные игроки. Снова были
не правы те, кто рассчитывал на открытую интервенцию извне. Но
предпринимаемые до сих пор попытки дипломатического решения
сирийского конфликта − это скорее инерция, чем решение. Запад
использует дипломатию, чтобы показать, что делает хоть что-то,
пусть и на словах. Это, правильнее сказать, прикрытие. Россия и
Китай доказывают, что ливийский вариант в Сирии невозможно
повторить.
1
 Перевод с польского.
Ситуация в Сирии: пути разрешения конфликта
15
Сегодня, спустя 20 месяцев, Сирия сталкивается с углубляющимся религиозным, политическим и военным противостоянием.
А ведь эти события невозможно исключить из общего ближневосточного контекста, интересов малых и больших региональных
игроков. Хотя власть в Дамаске не сдалась, так как оказалась устойчивой к революционным потрясениям, но она не может контролировать ситуацию. И всё это несмотря на репрессивные меры, принятые по отношению к оппозиции. Более 20 тыс. человек были убиты,
несколько сотен тысяч человек находятся в изгнании. А с другой
стороны, оппозиция, которую объединяет ненависть к режиму, не
находит внутри себя согласия, чтобы создать общую платформу.
Мы знаем, что Сирия представляет собой "адскую мозаику" различных национальностей и религий. Династия Асадов до сих пор
умело пользовалась этим и извлекала выгоду из того, что играла на
межнациональных и межрелигиозных различиях. Существуют опасения, что сунниты, составляющие 3/4 всего населения этой страны,
кроваво отомстят шиитам, христианам, друзам и алавитам. Более
того, алавиты оказались перед серьёзным выбором: поддержать
существующий режим или быть уничтоженными. По другую сторону баррикад оказались противники правящего режима. Однако
им не хватает прежде всего политического ви�дения ситуации. Есть
сомнения по поводу того, что сторонники режима Башара Асада
добровольно оказались в его лагере и их лояльность ему не вызвана
страхом.
Понимаю, что вы в полной мере представляете сложную картину сирийской действительности, фиаско различных сценариев
решения проблемы. Это длинный список неудач и инициатив, которые не достигли целей. Из таких инициатив, которые не пользовались успехом, я позволю себе упомянуть февральский референдум, майские выборы и миссию специального посланника ООН и
Лиги арабских государств Кофи Аннана, который позже был заменён другой кандидатурой. Хотя эта миссия оказалась неэффективной, она позволила избежать открытой интервенции. В настоящее
время большинство наблюдателей в Сирии согласны, что сейчас
сложно или практически невозможно что-либо сделать. Давайте
попробуем не принимать такую точку зрения. Даже если в данный
момент можно сделать немного, стоит очертить поле для манёвров.
16
Гжегош Дземидович
Невозможно предположить, даже при условии длительного развития конфликта, что Башар Асад останется у власти, хотя для
большинства соотечественников он стал символом страны. Также
сегодня невозможно представить возращение сыновей Муамара
Каддафи.
В настоящий момент сирийская оппозиция отказывается идти
на переговоры с властями, хотя такие переговоры необходимы.
Однако протянутую оливковую ветвь нужно сопроводить серьёзными гарантиями. Во-первых, это обеспечение безопасности национальным меньшинствам, особенно алавитам. Во-вторых, разделение и демонтаж структур власти без массовой мести. Для
обеспечения основных принципов справедливости необходимы
амнистия, а также включение вооружённых сил и государственного
аппарата в процесс демократизации.
К сожалению, сегодня каждая из сторон стремится уничтожить
своего противника, а не начать диалог. Следствием гражданской
войны может стать не уничтожение врага, а создание независимых
государств, контролируемых общинами. Территория страны будет
разделена по конфессиональному принципу − с собственной политикой, в том числе контактами с союзниками за границей.
Стоит упомянуть, что соседний Ливан прошёл через 15-летнюю
травму войны, которая не залечена до сих пор. Ливанское противостояние возможно было предотвратить, так как у сторон не было
ни сил, ни смысла бороться дальше. Гарантом перемирия тогда стала Сирия, которая в настоящее время сама нуждается в помощи.
Перспективы её распада вполне реальны до сих пор. Но хотим ли
мы видеть разделённую на части Сирию? Нигде не сказано, что этот
"горящий траурный факел" должен, как в Ливии, догореть до конца.
Не должны также реализоваться слова классика: "Привилегия великих − управлять революцией, которая вершиться внизу".
Перехожу к выводам. От кого, как не от членов ближневосточного "квартета", в том числе и от России, нам требовать активности и
отхода от удобной формулы: "согласны − не согласны"? Необходимо
сотрудничество, по крайней мере, по ограничению разрастающегося сирийского кризиса и более серьёзного давления на союзников
в Дамаске, нарушающих права человека.
Ситуация в Сирии: пути разрешения конфликта
17
При всех недостатках план Кофи Аннана определял хоть какието перспективы выхода из кризиса. Он не удался по различным
причинам, в том числе из-за недостаточной поддержки. Так как не
существует других идей и планов с реальным фундаментом, стоит
после определённых модификаций, которые бы соответствовали
нынешнему положению вещей, снова выложить такой план урегулирования на стол и начать ещё раз.
Если не требовать от крупных мировых держав чувства ответственности, даже если оно приносит дискомфорт, то тогда от кого
требовать ответственности? Если не требовать этого сейчас, то
справедлив вопрос: а когда?
18
В. П. Козин
Козин Владимир Петрович, ведущий научный сотрудник РИСИ, член
Экспертного совета Межведомственной рабочей группы при Администрации Президента Российской Федерации по взаимодействию с НАТО
в сфере ПРО, государственный советник Российской Федерации 2-го класса, кандидат исторических наук.
ЕВРОПЕЙСКИЙ СЕГМЕНТ ПРО США И НАТО:
"ЗА" И "ПРОТИВ". ПОЗИЦИЯ РОССИИ
Российская позиция по названной теме действительно состоит
из двух самостоятельных частей. С одной стороны, Москва выступает за непосредственное участие в реализации проекта ЕвроПРО
США и НАТО на принципах равенства и одинаковой безопасности. Но, с другой – она критически относится к нему, если этот
план по-прежнему будет реализовываться без её участия, а также
будет направлен против её сил ядерного сдерживания (СЯС). Такая
опасность постепенно будет увеличиваться по мере реализации
"Европейского поэтапного адаптивного подхода" (ЕПАП) Б. Обамы.
Об этом красноречиво говорят рис. 1 и 2.
На саммите НАТО в Чикаго в мае 2012 г. Вашингтон объявил
об "успешном выполнении" первого этапа ЕПАП, который был самым коротким по продолжительности (осуществлялся только в течение 2011 г.). Сейчас без всяких ограничений реализуется начало
второго этапа.
Отличительными чертами первоначального противоракетного
потенциала США, созданного на Европейском континенте и вокруг
него, стали: предварительное развёртывание информационно-разведывательных и ударно-боевых средств противоракетной обороны в ряде стран Европы, перевод на постоянное развёртывание их
средств морского базирования для перехвата баллистических ракет,
создание соответствующих информационно-разведывательных
средств, а также первых многонациональных командно-штабных и
иных управленческих структур, уже проверивших надёжность связи оперативного взаимодействия между собой. В этот период под
развёртывание компонентов противоракетной системы в Европе
Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против"
19
была подведена соответствующая международно-правовая база
в виде соглашений с ближайшими четырьмя партнёрами Вашингтона по осуществлению его долговременной противоракетной
стратегии − с Испанией, Польшей, Турцией и Нидерландами.
В процессе реализации первого этапа ЕПАП возросло количество американских ракет-перехватчиков именно в развёрнутом
варианте, а также соответствующих мобильных РЛС ПРО передового базирования типа AN/TPY-2 для потребностей Европейского
и Центрального командований вооружённых сил США в зоне
Персидского залива. В рамках осуществления первого и последующих этапов также предполагается развернуть в этой зоне несколько
батарей ещё более эффективной мобильной системы ПРО театра
военных действий второго эшелона "THAAD".
Российскую сторону серьёзно беспокоит возможность создания американского комплекса ПРО на польской территории, который может стать самым крупным объектом противоракетной системы США на Европейском континенте.
В мае 2010 г. в 80 км от Мальборка на севере Польши Соединённые Штаты развернули систему ПВО/ПРО "Patriot" PAC-2
GEM+, т.е. систему повышенной дальности. На состоявшейся
17 апреля 2012 г. встрече в Варшаве президенты Польши, Латвии
и Эстонии попытались согласовать общую "восточную" политику
в канун майского саммита НАТО в Чикаго и обсудили "строительство союзной системы противоракетной обороны". В начале августа 2012 г. Бронислав Коморовский высказался за создание собственной системы ПРО Польши. Позднее министр обороны Томаш
Семоняк добавил, что развёртывание такой системы планируется
совместно с Францией, ФРГ и другими союзниками по НАТО.
В сентябре 2012 г. Вашингтон и Варшава объявили о вступлении в силу подписанного в августе 2008 г. соглашения о развёртывании американской оперативной базы ПРО в районе Редзиково
(близ Слупска) в виде наземного варианта боевой информационноуправляющей системы (БИУС) ПРО "Aegis" с программным обеспечением 5.1 и ракетами-перехватчиками SM-3 Block IB и Block IIA.
Эти ракеты могут перехватывать российские МБР, расположенные
в европейской части России.
20
В. П. Козин
Достигнутая договорённость США с Польшей значительно
расширяет ранее предлагавшуюся противоракетную инфраструктуру Пентагона на польской территории, поскольку превращает
прежде ограниченную операционную базу ракет-перехватчиков
в полноценный противоракетный комплекс. В соответствии со
ст. XII Протокола о дополнении соглашения 2008 г., помимо модулей 24 ракет-перехватчиков, он будет располагать РЛС ПРО и
командно-управляющим пунктом, объектами административного
назначения, ремонтно-технического и хозяйственно-бытового обслуживания, средствами водоснабжения, собственной энергетической установкой, складами хранения горюче-смазочных материалов и боеприпасов, службой обеспечения безопасности и охраны
(см. рис. 3; снимки из открытых источников). Документ предусматривает "первоначальное" размещение на комплексе ПРО до
500 американских военнослужащих и гражданских лиц, количество
которых может быть увеличено. Протокол вступил в силу 15 сентября 2011 г.
Указанная структура будет контролировать значительное пространство Европы, о чём заявила в своём выступлении в Кракове
в июле 2010 г. государственный секретарь США Х. Клинтон, сообщив, что этот комплекс "позволит защитить народ Польши и всей
Европы, союзников Соединённых Штатов и другие государства от
растущей угрозы, исходящей из Ирана". Но обращает на себя внимание, что в подписанных американо-польских документах речь
вообще не идёт о противодействии "иранской ракетной угрозе".
Заложив в 2011 г. первоначальный фундамент для создания
системы эшелонированной инфраструктуры перехвата баллистических ракет в Европе, Соединённые Штаты и их ближайшие союзники создали основу и для последующего выполнения всех
остальных фаз плана ЕПАП, реализация которого нарушит военностратегическую стабильность не только в густонаселённой Европе,
но и в мире в целом. В соответствии с разъяснениями, сделанными
в 2011−2012 гг. в американском конгрессе и в целом ряде официальных документов США и НАТО, в ходе первого этапа реализации
указанного четырёхэтапного плана Соединённые Штаты осуществили предварительное размещение противоракетного потенциала,
способного перехватывать, согласно американской классификации,
Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против"
21
баллистические ракеты меньшей, средней и промежуточной дальности, т.е. максимально до 5,5 тыс. км, что уже в настоящее время
создаёт хотя и ограниченную, но всё же реальную угрозу национальной безопасности Российской Федерации.
Отмеченные договорённости позволили Соединённым Штатам
и их союзникам значительно расширить сеть противоракетных
комплексов и РЛС ПРО в Европе, а также частично на Ближнем
Востоке (так как радар AN/TPY-2, переданный Турции, находится на её азиатской части), а также создать основу для дальнейшего
наращивания средств перехвата баллистических ракет. Таким образом, происходит постепенное усиление американской противоракетной группировки, действующей в интересах глобальной инфраструктуры ПРО США и НАТО − без участия России и вопреки
её возражениям.
Не исключено, что на фоне достигнутых успехов в сфере ПРО
Пентагон попытается разработать в будущем аналогичный поэтапный план, но с гораздо более масштабными задачами, чем ЕПАП
(например, ЕПАП-2). В частности, об этом сообщил в мае 2012 г.
известный военно-политический журнал "Jane's Defence Weekly".
Американские должностные лица также не скрывают, что достигнутые договорённости помогут привлечь к проекту ЕПАП дополнительных участников.
Особенностью этого проекта является усиленная морская составляющая системы ПРО. По данным Исследовательской службы конгресса США, в конце 2012 г. американские ВМС располагали в общей сложности 29 кораблями, оснащёнными БИУС
"Aegis" и ракетами-перехватчиками различных модификаций,
в том числе пятью крейсерами типа "��������������������������
Ticonderoga���������������
" и 24 эсминцами типа "Arleigh Burke". Указанная группировка в географическом
плане распределяется следующим образом: 11 кораблей приписаны
к военно-морским базам на атлантическом побережье США и 18 −
к базам в зоне Тихого океана. Группировка ВМС США, развёрнутая
вокруг Европы и входящая в американскую глобальную противоракетную структуру, также представляет угрозу национальной безопасности России. Тем более что некоторые американские крейсера и эсминцы одновременно имеют и ракеты-перехватчики ПРО,
и крылатые ракеты в ядерном снаряжении.
22
В. П. Козин
В общей сложности к 2020 г., т.е. к конечному сроку осуществления ЕПАП, в составе ВМС США будут находиться 43 крейсера и
эсминца данного класса. В дальнейшем их станет ещё больше. В соответствии с долгосрочной кораблестроительной программой американских ВМС, рассчитанной на ближайшие 30 лет (2011−2041 гг.),
предусматривается установить систему "����������������������
Aegis�����������������
" в общей сложности на 84 боевых кораблях: на 22 крейсерах и практически на всех
эсминцах, точнее на 62 единицах, что в суммарном виде составит
к 2041 г. 27 % всех кораблей, которые, как предполагается, будут
находиться на вооружении военно-морских сил США к указанному периоду времени (рис. 4).
В своей окончательной конфигурации указанная наземная,
морская и воздушная, а также космическая структуры ПРО США
и НАТО будут представлять собой многоуровневую совокупность
систем перехвата баллистических ракет на малых и больших высотах (нижнего и верхнего эшелона), включать средства командования и управления боевыми действиями, связи и разведки (Battle
Management, Command, Control, Communications and Intelligence,
BMC3I), радиолокационные средства дальнего обнаружения и
ближнего радиуса действия, а также различные ракеты-перехватчики, возможности перехвата и точность наведения которых на цели
будут постепенно повышаться.
Таким образом, в ближайшие годы произойдёт дальнейшая
консолидация национальной противоракетной системы США, расположенной за пределами их территории, со средствами ПРО отдельных стран − членов Североатлантического союза, что позволит
им прикрывать "противоракетным зонтиком" значительные пространства в Европе, а с учётом развёртывания морской противоракетной составляющей − и иные государства мира, расположенные
на других континентах.
Помимо совершенствования национального противоракетного потенциала США, а также противоракетной системы НАТО
в последующие годы станет реальностью и оперативное объединение ядерных и обычных видов вооружений с противоракетными средствами США и Североатлантического союза, о чём было
объявлено на саммите альянса в Чикаго в мае 2012 г. Одним из его
главных итогов стало принятие следующей формулировки: "НАТО
Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против"
23
привержена сохранению адекватного сочетания ядерных и обычных сил и средств, а также сил и средств противоракетной обороны
[Выд. авт.] для сдерживания и обороны в целях выполнения своих
обязательств, сформулированных в Стратегической концепции"1.
Провозгласив "сцепку" ядерных потенциалов (кстати говоря, не разделяя их на стратегические и тактические ядерные средства) с обычными вооружениями и противоракетными системами, Трансатлантический союз в мае 2012 г. фактически отошёл от
ранее созданной им "диады", в которую более двадцати последних
лет включались только ядерные и обычные вооружения, т.е. пошёл
дальше своей прежней стратегической формулы (рис. 5).
Так в чём же будет заключаться угроза национальной безопасности Российской Федерации в связи созданием комбинированной "чикагской триады"?
Дело в том, что каждая из трёх её составляющих, о которых шла
речь выше, сама по себе, в отдельности, уже представляет заметную
угрозу российским интересам в сфере безопасности, так как они
(тактические и обычные вооружения) либо уже развёрнуты в качестве средств "передового базирования", либо, как, например, противоракетный потенциал, находятся в процессе развёртывания, причём так же в непосредственной близости от российских рубежей.
Если же проанализировать состояние и перспективы развития
каждого компонента "чикагской триады", то получается картина,
которая не может не вызывать озабоченностей у России по объективным причинам. Несомненно, что такая же ситуация вызвала бы
резкую реакцию в Вашингтоне, если бы он столкнулся с ней в случае, когда какое-то крупное ракетно-ядерное государство выдвинуло бы к американским берегам и ТЯО, и обычные вооружения, и
противоракетные средства с перспективами перехвата баллистических ракет межконтинентальной дальности.
Проблема усугубляется тем, что Соединённые Штаты постоянно совершенствуют свои СНВ и ТЯО, которые составляют основу их
стратегии ядерного сдерживания и по-прежнему являются главным
средством нанесения первого "упреждающего и превентивного"
1
 Имеется в виду "Стратегическая концепции обороны и обеспечения безопасности членов Организации Североатлантического договора", принятая на саммите
НАТО в Лиссабоне в ноябре 2010 г.
24
В. П. Козин
ядерного удара, а также содержат значительные силы общего назначения на Европейском континенте. При этом надо учитывать,
что три вида американских ядерных бомб тактического назначения
одновременно могут считаться стратегическими, так как доставляются тяжёлыми стратегическими бомбардировщиками двух типов
(рис. 6).
При формулировании позиции по противоракетной проблематике в своих отношения с США и НАТО Российская Федерация
исходит из определённых принципов: должны обеспечиваться равенство и одинаковая безопасность сторон; участие в принятии
стратегических и тактических решений должно быть равноправным; не должен наноситься ущерб СЯС России; ей должны быть
заранее известны особенности её вклада в проект; его стоимость
должна быть по силам национальной экономике; ударно-боевые
средства сторон должны быть использованы в раздельных зонах
ответственности; взаимоприемлемые принципы командования и
управления всей системой должны быть заранее согласованы и, наконец, потенциальное взаимодействие в сфере ПРО России с США
и НАТО не должно вести к гонке противоракетных и ракетно-ядерных вооружений (рис. 7).
Пятьдесят лет назад по вине Соединённых Штатов возник
Карибский кризис. Грядущий второй такой кризис − в нынешних
условиях противоракетный − несёт в себе схожую стратегическую
опасность.
Российская сторона не может не учитывать определённые
количественные и качественные характеристики американо-натовских средств ПРО, в том числе скорость ракет-перехватчиков
(в особенности, если она превысит 5 км/сек) и их общее количество
(уже к 2015 г. у США их будет около 900 единиц, и это без учёта
ЗРК "Patriot").
Обращает на себя внимание высокий коэффициент эффективности ракет-перехватчиков при испытаниях (к 2012 г. он достиг
80 % по противоракетам SM-3, когда с их помощью было перехвачено 80 % запущенных баллистических ракет); места их размещения (96 % американских противоракет будут находиться за пределами США); места и мощность американских и натовских РЛС
СПРН; связь ПРО США и НАТО с СНВ и ТЯО США и НАТО; отказ
Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против"
25
Вашингтона от пересмотра концепции нанесения первого "упреждающего и превентивного" ядерного удара, в том числе по России.
С точки зрения национальной безопасности военно-политическое руководство России не может не принимать эти обстоятельства во внимание (рис. 8).
Как отмечал в своём выступлении на Московской международной конференции по проблематике ПРО в мае 2012 г. заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых сил России
генерал-полковник Валерий Герасимов2, концепция построения
ПРО США носит глобальный характер: противоракетные средства
США в Европе и АТР являются элементами их глобальной системы перехвата баллистических ракет; Пентагон создаёт условия для
блокирования применения сил ядерного сдерживания России (развёрнутые средства ПРО США уже сегодня имеют потенциал перехвата российских ракет и представляют угрозу для российских СЯС,
размещённых в любом регионе страны). Он также указывал, что
комплексное использование различных информационных средств
ПРО США существенно повышает эффективность системы американской противоракетной инфраструктуры, её информационная
подсистема в настоящее время обеспечивает охват всей российской
территории и что существуют возможности для дальнейшего наращивания этой информационной подсистемы.
О том, какое количество ракет-перехватчиков второго и третьего эшелонов (т.е. без ЗРК ПВО/ПРО "Patriot") США будут иметь
к 2020 г., свидетельствует рис. 9.
Из этого следует, что угроза российским СЯС от ПРО США
и НАТО, усиленная их ядерными и обычными вооружениями на
Европейском континенте, является реальной, а не виртуальной.
Об этом не раз говорили оба российских президента − и Владимир
Путин, и Дмитрий Медведев. У российского военно-политического
руководства по этой проблеме имеется полный консенсус. Имеется
он и у лидеров всех основных политических партий, представленных в высших законодательных органах нашей страны.
Учитывая отмеченные выше обстоятельства, позиция Российской Федерации по проблеме ПРО традиционно выстраивается
2
 С 9 ноября 2012 г. − начальник Генерального штаба Вооружённых сил Российской
Федерации − первый заместитель министра обороны.
26
В. П. Козин
на основе двух ключевых принципов: американская противоракетная система не должна наносить ущерба нашей безопасности,
а возможное участие российской стороны в создании совместной
системы перехвата баллистических ракет с Соединёнными Штатами
должно обязательно выстраиваться на основе равенства и одинаковой безопасности сторон, не провоцируя гонку противоракетных
и иных видов вооружений.
Иные суждения, высказываемые отдельными российскими исследователями по этому поводу, являются их частной точкой зрения, оторванной от действительности, а зачастую и следствием
незнания официальных документов США и НАТО по противоракетной проблематике. Нередко такие заявления делаются для того,
чтобы просто произвести определённое впечатление на зарубежные столицы.
И российская, и американская стороны признают, что "противоракетная дилемма" между ними находится в глубоком тупике.
Москва считает, что это происходит как по объективным, так и по
субъективным причинам, связанным с США. Действительно, возникает целый ряд законных вопросов: как можно создавать даже
ограниченную по масштабам "кооперативную" систему ПРО России
с США и Североатлантическим союзом, если российская сторона
нигде не упоминается как полноправный участник в ЕПАП, если
её нет ни в "Плане действий НАТО по ПРО", ни в уже одобренных "правилах применения силы" альянса, т.е. инструкций, касающихся реального использования ударно-боевых противоракетных
средств?
Как можно выйти на такую договорённость, если Вашингтон и
штаб-квартира альянса в Брюсселе отклонили "секторальный подход" нашей страны как единственно возможный способ "разделения труда" при перехвате баллистических ракет; если они до сих
пор не проявляют готовности предоставить России юридически
обязывающие гарантии ненаправленности американо-натовских
противоракетных средств против её СЯС, хотя Москва готова дать
аналогичные обязательства на взаимной основе своим партнёрам
по дискуссиям? О каком доверии к западным партнёрам может
идти речь, если они проигнорировали семь ключевых, специально
AN/TPY-2 BMD radar
in Brdy (the Chech
Rep.)
GBI in
Redzikovo(Poland)
EWR in Varde
(Norway)
Рис. 1. Размещение РЛС и ракет-перехватчиков ПРО США по плану Дж. Буша-мл.
© Vladimir Kozin, 2013
BMD PLAN. BUSH’S ADMINISTRATION.
2007
EWR in
Fylingdales
(UK)
EWR in
Thule
(Denmark)
1
X-Band
EWR
AN/TPY-2
+ 6 US Aegis ships
24 SM-3 in
Romania
24 SM-3 in Poland
(+possibly,GBI)
17 September 2009
THE OBAMA ADMINISTRATION
US BMDS IN EUROPE:
EWR Varde
Рис. 2. Размещение компонентов системы ПРО США в Европе по плану Б. Обамы
© Vladimir Kozin, 2013
+ tactical nuclear wpns
+ PAC-2 +PAC-3
+ NATO’s ALTBMD
+ Aegis Ashore (SM-3)
+SM-3 (sea-based Aegis)
+ BMDS THAAD
4 US Aegis ships
(in Spain)
4 Aegis ships (the Netherlands)
EWR Fylingdales
EWR Thule
2
© Vladimir Kozin, 2013
Рис. 3. Особенности комплекса ПРО США в Редзиково
Article XII
……
The
Missile
Defense
Complex
shall
be
composed of:
a. administrative, maintenance, and repair
facilities;
b. water supply facility;
c. utility distribution facility;
d. generator power facility;
e. communications facilities;
f. fuel storage and distribution facility;
g. security entrance and exit control station;
h. security monitoring facility;
i. storage area;
j. interceptor launcher modules;
k. explosives storage facility;
l. radar structure; and
m. command facility.
PROTOCOL AMENDING THE AGREEMENT
BETWEEN THE GOVERNMENT OF THE UNITED
STATES OF AMERICA AND THE GOVERNMENT
OF THE REPUBLIC OF POLAND CONCERNING
THE DEPLOYMENT OF GROUND-BASED
BALLISTIC MISSILE DEFENSE INTERCEPTORS
IN THE TERRITORY OF THE REPUBLIC OF
POLAND, DONE AT WARSAW ON AUGUST 20,
2008
REDZIKOWO US BMD COMPLEX IN POLAND
3
5 КР/CG + 16 ЭМ/DDG = 21
2010:
= 84 КР +ЭМ/CG+DDG (or 27% of the entire US Navy)
РОССИИ ПРОТИВОСТОЯТ МИНИМУМ 6 КОРАБЛЕЙ ВМС
США С БИУС «ИДЖИС» С 180 РАКЕТАМИПЕРЕХВАТЧИКАМИ SM-2/SM-3 В ЕВРОПЕ И 8
КОРАБЛЕЙ С 240 РАКЕТАМИ-ПЕРЕХВАТЧИКАМИ SM-3
В ЗОНЕ АТР/ RUSSIA FACES MINIMUM 6 US NAVY
COMBAT VESSELS WITH AEGIS BMDS THAT IS WITH
180 SM-2 & SM-3 INTERCEPTORS IN EUROPE AND 8
SUCH SHIPS IN ASIA-PACIFIC WITH 240 SM-3
Рис. 4. Об особенностях наращивания системы ПРО США морского базирования
© Vladimir Kozin, 2013
Крейсер ВМС США «Монтерей» (CG-61)
может перехватывать ракеты промежуточной
дальности от 3.000 до 5.000 км; он находился
в Черном море в 2011 году 15 суток
USS Monterey (CG-61) can intercept IRBM
(with the range of 3.000-5.500 km); the ship
stayed 15 days in the Black Sea in 2011
КАЖДЫЙ КОРАБЛЬ МОЖЕТ ИМЕТЬ 30+ РАКЕТ-ПЕРЕХВАТЧИКОВ SM-3/ EACH
SHIP MAY HAVE 30+ SM-3 INTERCEPTORS
2041:
2012: 5 КР/CG + 21 ЭМ/DDG
= 26 (including 10 around Europe)
3 КР/CG + 15 ЭМ/DDG = 18
2009:
КОСТЯК СИСТЕМЫ ПРО США СОСТАВИТ МОРСКАЯ СИСТЕМА ПРО
«ИДЖИС» С РАКЕТАМИ-ПЕРЕХВАТЧИКАМИ SM-3
THE CORE OF THE US BMDS IS SEA-BASED “AEGIS” BMD WITH SM-3
INTERCEPTORS
4
Heavy
bombers
© Vladimir Kozin, 2013
«Старая» диада
“Old” diad
Conv.
wpns
Conv.wpns
NW
BMD
Новая комбинированная триада,
состоящая из стратегических и
тактических ядерных вооружений,
обычных вооружений и систем ПРО
New combined triad
involving strategic and tactical nuclear,
conventional weapons and ballistic missile
defense
Рис. 5. Новая "чикагская триада"
Традиционная триада СНВ
Traditional SOA nuclear triad
SLBM
ICBM
NW
ПРЕДЫДУЩИЕ САММИТЫ
PREVIOUS SUMMITS
САММИТ НАТО В ЧИКАГО
NATO SUMMIT IN CHICAGO (2012)
САММИТ НАТО В ЧИКАГО СОЗДАЛ НОВУЮ КАЧЕСТВЕННУЮ ТРИАДУ
NATO SUMMIT IN CHICAGO HAS CREATED A QUALITATIVELY NEW TRIAD
5
Рис. 6. О развитии тактического ядерного потенциала США
© Vladimir Kozin, 2013
bombs B-61-7, B-61-11 and В-61-12 are
considered by the US military both as strategic
and tactical, because they can be delivered by
both strategic and tactical aircraft, namely
В-52Н и В-2А (16 bombs each), as well as by a
new Joint Strike Fighter F-35 (2 bombs each)
A NEW MODIFICATION OF THIS BOMB WILL BE COMISSIONED:
B-61-12 (400-930 PIECES)
THE SERVICE LENGTH EXTENSION OF THE FREE-FALL
NUCLEAR-TIPPED US B-61 AIR BOMBS
BY 2022 WILL REQUIRE US $ 6,0 BILLION
US/NATO BMDS IN EUROPE IS BEING
STRENGTHENED BY THE UPGRADING AND
MODERNIZATION OF THE US/NATO FORWARDBASED TACTICAL NUCLEAR WEAPONS IN EUROPE
6
Рис. 7. Принципы возможного создания совместной системы ПРО
© Vladimir Kozin, 2013
Vladimir Putin. Article “Russia and the Changing World”. The Moscow News, 27 February 2012
“Shakes up our security”, “working against global stability”,
“causes our suspicion”, “violates the military-political balance
that have shaped during several decades”.
FIELDING U.S. BMD SYSTEM IN & AROUND EUROPE CLOSE TO RUSSIA:
IT IS THE THIRD, UNPROVOKED, ATTEMPT TO UNDERMINE ITS
SECURITY AND GLOBAL STRATEGIC BALANCE AFTER THE CUBAN
MISSILE CRISIS (October 1962) AND NATO’S
DOUBLE-TRACK DECISION TO DEPLOY PERSHING II AND
TOMAHAWK BGM-109 GROUND-LAUNCHED CRUISE MISSILES IN
WESTERN EUROPE (December 1979)
DEPLOYMENT OF THE US FORWARD-BASED BMD SYSTEM IN
EUROPE, CLOSE TO RUSSIAN TERRITORY, IS THE MOST SERIOUS
PROVOCATION SINCE THE WORLD WAR II
MAJOR THREAT
7
© Vladimir Kozin, 2013
Рис. 8. О российских оценках системы ПРО США
BMD should be a game changer, rather than a game broker- Wolfgang Ischinger, ex-Deputy Foreign Minister, Germany
(“Yes to Missile Defense, with Russia”. New York Times, 17 May 2012)
8. Any future co-operation in the BMD sphere between the US/NATO will not lead to
the nuclear-missile arms race , as well as to the ballistic missile defense arms
race: nobody needs to create the second “Cuban” anti-missile crisis
7. Mutually-acceptable command and control principles as to how to use the BMDS
capabilities are to be agreed upon
6. The use of combat-striking means of the BMDS are to be used in specific areas
under national jurisdiction of each participant
5. The total price tag of the BMDS project will be not costly
4. It will have a detailed information concerning what will be the BMD assets, how
many interceptors it will have, when and where the BMDS is to be fielded
3. It will not create any direct threat to Russia’s Strategic Nuclear Missile Forces,
with subsequent reliable military technical, political and geographic guarantees
2. It provides for equal rights for Russia to take part in strategic and tactical
decision-making process in terms of the BMD assets’ use
1. It preserves the principle of equality and equal security
RUSSIA CAN SUPPORT THE US EUROPEAN BMD PROJECT, IF:
8
+ 230
2011 = 129
2015 = 239
2018 = 483
2020 = 678
SM-3
только/only
Рис. 9. Основу ракет-перехватчиков США к 2020 г. составят SM-3
© Vladimir Kozin, 2013
Admiral Gary Roughead, US Navy
Chief of Naval Operations
March 4, 2009
“. . . Ballistic Missile Defense is going to be a core mission in the United States Navy and
we are seeing that capability and capacity in greater demand than we ever have before.”
THAAD к/by 2017
ПЕРЕХВАТЧИКОВ/INTERCEPTORS
9
Рис. 10. Возможные перспективные пути решения проблемы ПРО
© Vladimir Kozin, 2013
TO PROCLAIM BMDS-FREE ZONES
IN THE EASTERN MEDITERRANEAN, BLACK, BALTIC AND BARENTS SEAS
TO FREEZE U.S. BMDS IN EUROPE AT THE FIRST STAGE,
NOT TO IMPLEMENT STAGE 2, 3 & 4 OF THE EPAA
NOT TO DEPLOY US LAND-BASED & SEA-BASED BMD
SYSTEM IN NORTHERN, EASTERN AND SOUTHERN
EUROPE IN THE VICINITY
OF RUSSIA
WHAT TO DO WITH THE US BMDS (EPAA)?
10
Европейский сегмент ПРО США и НАТО: "за" и "против"
27
сделанных заявлений по проблеме ПРО двух российских президентов, − Дмитрия Медведева и Владимира Путина?
Видимо, в этих условиях у России остаётся только один практический выход: она обязана проявлять повышенную заботу и
внимание о своей национальной безопасности в новых специфических условиях, не ею созданных. По изложенным выше причинам Москва была вынуждена огласить список возможных ответных
мер на фоне продолжающегося наращивания ракетно-ядерного и
противоракетного потенциала США и НАТО "передового базирования" у российских рубежей. Такой ответ должен быть усилен по
мере продвижения сети их противоракетных средств в направлении нашей страны. Говоря кратко, российский ответ может быть
адаптивным и пропорциональным, не исключающим (в случае обострения ситуации) нанесение упреждающего удара по инфраструктуре США и НАТО в Европе.
Существует ещё один выход из возникающего тупика.
Соединённым Штатам и Североатлантическому союзу можно было
бы предложить вообще отказаться от дальнейшей реализации
ЕПАП, т.е. не осуществлять второй, третий и четвёртый этапы этого
самого провокационного плана после Карибского кризиса (1962 г.),
когда США первыми разместили на территории Турции и Италии
ядерные ракеты средней дальности, и "двойного решения НАТО"
(1979 г.), в соответствии с которым в Западной Европе появились
американские ядерные ракеты средней дальности и крылатые ракеты. Представляется целесообразным одновременно договориться
на основе взаимности о создании безъядерных зон и зон, свободных от противоракетного оружия в морях, прилегающих к Европе
и к Североамериканскому континенту (рис. 10).
Нужен и принципиально новый Договор по ПРО, но не на двусторонней основе, т.е. между Россией и США, а на многосторонней,
который блокировал бы возможности развязывания потенциальной гонки противоракетных вооружений.
В случае же продолжения бесконтрольного развёртывания глобальной системы ПРО США и НАТО может реально произойти
осложнение международной обстановки, снизиться уровень доверия между великими державами, остановится процесс сокращения
28
В. П. Козин
ядерных вооружений, возникнет эрозия стратегической стабильности и параллельно начнётся гонка ракетно-ядерных и противоракетных вооружений.
Но это будет не инициатива России и не её выбор. Ещё есть
время для того, чтобы не допустить обострения международной
обстановки из-за авантюристической "противоракетной" линии
Вашингтона.
Интересы Польши в развёртывании ЕвроПРО и проблемы реализации ЕПАП
29
Беата Горка-Винтер, старший эксперт Польского института по международным делам.
ИНТЕРЕСЫ ПОЛЬШИ В РАЗВЁРТЫВАНИИ
ЕвроПРО И ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ЕПАП1
Хотелось бы вначале сказать несколько слов о Польском институте по международным делам.
Основной структурой института является Бюро анализов,
в котором в настоящее время работают около 30 аналитиков, изучающих проблемы международной безопасности, европейской
интеграции, а также различные энергетические и климатические
аспекты. Имеется также несколько других программ. Институт
в основном финансируется государством.
Что касается системы ПРО в Европе, то потребность в её развёртывании продиктована тем, что баллистические ракеты других
государств представляют опасность не только для США и НАТО, но
и для российской стороны. Известно, что в отличие от европейских
государств, которые в последнее время драматически сокращают
свои ассигнования на закупку вооружений, другие страны тратят
значительные средства на эти цели. Очевидным фактом является и
то, что характерной особенностью международной ситуации в данный момент является её непредсказуемость. Государства, которые
ещё недавно были союзниками, перестают быть ими. Здесь показательным примером является ухудшение отношений между США
и Пакистаном из-за афганской проблемы. Эта непредсказуемость
является реальностью, которая беспокоит многие государства и
союзы, поскольку никто из них не хочет стать объектом шантажа
с помощью баллистических ракет.
Любому государству сложно отказать в праве на самооборону,
поэтому многие из них, причём не только государства − участники Североатлантического союза, используя существующие технические возможности, расширяют свои противоракетные системы.
1
 Перевод с польского.
30
Беата Горка-Винтер
В последние годы альянс принял решение создать подобную систему
в рамках своих технических и финансовых возможностей, а также
используя соответствующий опыт всех государств-членов и прежде
всего опыт США, которые являются лидерами в развитии и использовании систем противоракетной обороны. Трансатлантический
союз одобрил решение, что расширение этой системы будет производиться поэтапно. Из-за лимита времени не буду останавливаться
на них подробно.
Отмечу лишь, что наиболее важной в ЕПАП была признана потребность организовать защиту южных союзников по НАТО из-за
их географической близости к Ирану − государству, которое не раз
проявляло своё недоброжелательное отношение к странам Запада.
Уже давно известно, что сочетание опасных теорий с технологическими возможностями может привести к трагическим результатам.
Поэтому Соединённые Штаты в рамках собственного проекта реализовали начальный этап ЕПАП. Речь идёт о размещении радаров
раннего предупреждения в Турции и также системы слежения за
баллистическим ракетами в районе Средиземноморья.
Последующие фазы развёртываемой системы будут осуществляться постепенно в зависимости от уровня региональной опасности и ракетных угроз. Не буду вдаваться в технические подробности, но отмечу, что размещаемая система ПРО стран Запада
в Европе является ограниченной по масштабам: она лишь отражает уровень определённой интеграции всех членов НАТО в сфере
обеспечения защиты от баллистических ракет.
Что касается ЕПАП, то хочу обратить внимание прежде всего на реальные перспективы создания системы такого типа на
Европейском континенте. Проблемой номер один является финансовая сторона вопроса, т.е. выяснение: кто за это заплатит? Ещё
несколько лет назад, когда Соединённые Штаты обсуждали двусторонние соглашения с Польшей, Чехией и Великобританией по
противоракетной проблематике, было ясно, что установка ракетперехватчиков на нашей территории будет финансироваться американцами. Но к нынешнему времени, когда уже стало очевидным,
что "противоракетный щит" будет общенатовским проектом, была
достигнута договорённость, что существенный финансовый вклад
должны обеспечить все союзники по альянсу.
Интересы Польши в развёртывании ЕвроПРО и проблемы реализации ЕПАП
31
Последние два года показывают, что список желающих участвовать в данном проекте является не таким уж длинным. Только
американское Агентство по ПРО может позволить себе расходовать
около 10 млрд дол. в год. Можем ли мы найти какие-то европейские
государства, которые были бы в состоянии выделить на создание
этой системы хотя бы часть этой суммы, в особенности если учесть,
что к угрозе использования баллистических ракет европейские государства относятся по-разному.
Кроме финансовых у нас также имеются существенные политические проблемы, вызываемые тем, что система ПРО НАТО должна создаваться общими усилиями государств − членов альянса и
с учётом того потенциала в этой области, которым они уже располагают. Не нужно быть техническим экспертом, чтобы осознавать, что
нет такого варианта решения противоракетной проблемы, который
в равной мере защищал бы от угрозы применения внешних баллистических ракет территории всех без исключения европейских
государств. По-прежнему не решён и другой вопрос: где именно
должны размещаться ударно-боевые средства ПРО? Несмотря на
то, что уже достигнуты определённые договорённости об этом, он
всё ещё является предметом обсуждения.
Есть и ещё одна проблема, связанная с позицией самих американцев. Даже если Б. Обама победит на президентских выборах,
то после 2016 г. многое может измениться. Поскольку программа
ЕПАП является "адаптивной", то она должна быть адаптирована
к будущим ракетным угрозам. Но что произойдёт после 2016 г., никто из нас, я думаю, не в состоянии предсказать.
Далее. В 2005 г., когда я приступила к изучению противоракетной проблематики, мне казалось, что приоритетной стадией развития системы уничтожения баллистических ракет является фаза их
перехвата в момент ускорения двигателей, т.е. на стадии разгона.
Тогда это выглядело наиболее привлекательным, поскольку такие
ракеты могли бы быть перехвачены практически сразу же после их
запуска. Иными словами, тогда предполагалось, что ракету можно
перехватить как можно ближе к территории, откуда она была запущена. Но на сегодняшний день реализация этой программы, к сожалению, была приостановлена, поскольку реальная финансовая
32
Беата Горка-Винтер
составляющая проекта намного превзошла ожидаемые ассигнования на него.
Также нет уверенности, что установка ракет-перехватчиков
США, которая предполагается на третьей и четвёртой фазах ЕПАП,
будет всё же произведена. Нет уверенности и в том, что не произойдёт изменения концепции ЕвроПРО. Может быть, она снова будет
"перезапущена", как это случилось в 2009 г., когда концепция развёртывания противоракетной системы США в Европе, предложенная Дж. Бушем-мл., была изменена Б. Обамой. Здесь я хотела бы
подчеркнуть, что мы пока говорим о гипотетическом "противоракетном щите", а не о реальном.
Далее я бы хотела прокомментировать несколько положений,
которые были затронуты в предыдущем выступлении, в особенности сюжет, касающийся игнорирования предложения России
о "секторальном подходе". Не требуем ли мы друг от друга слишком
многого? Ведь проблема передачи каких-то существенных оборонных функций от одного государства другому касается не только отношений НАТО − Россия, или НАТО − США, или только российско-американских отношений.
Я призываю следить за дискуссией, которая разворачивается
вокруг идеи "умная оборона", высказанной на саммите Трансатлантического альянса в Чикаго. Возникли дебаты по этой теме,
а также о её будущем финансировании. Стали раздаваться голоса,
чтобы некоторые государства отказались от её реализации, так как
это будет, мол, более рационально с точки зрения укрепления их
финансового положения.
В связи с этим возникает и другой вопрос: сколько государств −
членов альянса смогут довериться остальным своим союзникам
по НАТО в случае возникновении угрозы? Например, если эти
государства откажутся от внесения своего национального вклада
в развитие противоракетных потенциалов, смогут ли они в полном
объёме пользоваться такой системой и не будут ли они ограничены
в этом из-за такого отказа? Учитывая, что это является дилеммой
для союзников, то не стоит удивляться, что это является одновременно большой дилеммой и для России.
Интересы Польши в развёртывании ЕвроПРО и проблемы реализации ЕПАП
33
В предыдущем выступлении были изложены принципы, по
которым Россия определяет своё отношение к созданию кооперативной инфраструктуры ПРО. Проблема заключается в том, что от
российской стороны к нам идут различные сигналы по этому поводу, и я уже видела много разных толкований упомянутых пунктов.
Одного рода взгляды и предупреждения идут из государственнополитических кругов, другого рода комментарии следуют из военных структур и третьего вида трактовки появляются в экспертных
сферах. Много экспертов, как и предыдущий выступавший, считают, что оперативная база американских ракет-перехватчиков SM-3
на территории Польши может действительно представлять угрозу
для России. Но другие российские эксперты излагают совершенно
иную позицию, заявляя, что "противоракетный щит" США представляет прежде всего политическую, а не техническую проблему.
Кому же верить?
Заканчивая своё выступление, позвольте предложить небольшой комментарий по поводу сотрудничества с Россией. В нашем
институте мы проводим много конференций и семинаров, куда
приглашаем и российских экспертов. Но часто возникает чувство
разочарования из-за того, что после дискуссии, проводившейся
в течение целого дня, и весьма продуктивного обмена мнениями
дело заканчивается лишь утверждением о том, что всё это очень
хорошие проекты, но нам не хватает взаимного доверия для того,
чтобы они были реализованы.
Как мне представляется, мы не должны создавать "противоракетный щит" в качестве оси сотрудничества между НАТО и Россией,
поскольку этот проект является противоречивым как для России,
так и для самого Североатлантического союза. Мы подошли к этому проекту с большими амбициями и, как кажется, платим за это
слишком большую цену.
В связи с этим мне представляется разумным искать такие
плоскости взаимодействия, в которых у обеих сторон были бы
свои глубокие интересы. Такие примеры найти несложно, несмотря на различие во взглядах. Например, довольно неплохо развивается сотрудничество между НАТО и Россией применительно
к Афганистану, в том числе в области поставок и обслуживания
34
Беата Горка-Винтер
вертолётов для афганских вооружённых сил. Это те примеры, где
сотрудничество между двумя сторонами имеет смысл. Оно будет
эффективным, если мы поставим перед собой, может быть, не такие
амбициозные задачи, как в случае с ПРО, но более реальные2.
Тогда мы сможем в ближайшее десятилетие реализовать и другие важные проекты.
2
 Аналогичное предложение выдвинул и Ричард Вайц − старший научный сотрудник и директор Центра военно-политического анализа в Гудзоновском институте
(Вашингтон).
Уважаемые читатели!
Вы можете подписаться на журнал
"Проблемы национальной стратегии"
Подписка осуществляется всеми отделениями связи.
Индекс журнала в каталоге агентства "Роспечать" – 46145,
в каталоге "Почта России" Межрегионального агентства подписки – 35625
Приобрести журнал, а также другие издания института можно в РИСИ
по адресу: г. Москва, ул. Флотская, д. 15Б.
Телефоны для справок: 8 (499) 747-93-38 (Книжная лавка)
8 (499) 747-93-35
Сайт в Интернете: http://www.riss.ru
Адрес эл. почты: [email protected]
Актуальные вопросы международной безопасности:
урегулирование ситуации в Сирии, поиск взаимоприемлемых
решений проблемы противоракетной обороны
Сборник докладов
Технический редактор
Корректор
Компьютерная вёрстка
Художественное оформление
Ж. В. Логунова
Е. А. Сасова
Г. И. Бабанова, Е. Г. Бычкова
Е. А. Струкова
Сдано в набор 10.01.2013. Подписано в печать 17.01.2013.
Формат 62х94/16. Бумага офисная. Гарнитура «Minion Pro».
Цифровая печать. Уч.-изд. л. 1,31. Физ. печ. л. 7,5.
Тираж 300 экз. Заказ № 03/13.
Оригинал-макет подготовлен федеральным государственным научным бюджетным
учреждением "Российский институт стратегических исследований".
Отпечатано в типографии РИСИ.
125413, г. Москва, ул. Флотская, д. 15Б.