close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Номинация: «Малая проза»
Верка, поезд и балет.
Проснулась Верка уже в поезде. То ли во сне она это видела, то ли
наяву: батька, провожая их с мамкой и братом « у Москву», будучи в
сильном подпитии, споткнулся, уронил огромный, в полотняном чехле
чемодан, упал и в злом угаре стал лупить его своими кулаками-кувалдами.
Мамка пыталась поднять, успокоить его: «Микола, - бледными губами
шептала она, - уставай, ходим, не пужай дятей», - кувалды переметнулись на
полные Татьянины ноги, не успевающие зажить от постоянных
кровоподтеков...
И тут прямо из ночи выскочил, ослепляя все вокруг, долгожданный
поезд. Он был как будто из другого мира: яркого, светлого, доброго. Поезд
замедлил ход, остановился. Из окошек призывно струился голубой свет.
Мамка подхватила чемодан, выразительно глянула на сына,
застывшего от ужаса, подбородком указала на Верку, затем на вагон; туда
уже стремились немногочисленные пассажиры.
...Побежали... Верке уже во взрослой жизни долго будет сниться, как
она бежит, падает, вот-вот скатится под вагон с огромными колесами...
А пока она бежит, перебирая своими короткими косолапыми ножками,
падает; брат злится и, как батька, своими кулачками подлупливает Верку.
Неожиданно чьи-то сильные руки поднимают и вносят ее в волшебный мир,
где все так необычно, где тихо и тепло...
Верка открыла глаза и тут же сощурилась от яркого света. Солнце
бежало вслед за поездом, словно пыталось возместить этой северной девочке
безрадостные и неспокойные полярные ночи.
Мамка о чем-то беззаботно смеялась с соседкой напротив, и Верка,
несмотря на свой нежный возраст, ничем не выдавала себя, лишь повзрослому прислушивалась к непонятному во многом разговору; маленькая
душа ее впервые испытала блаженство. Всегда бы так ехать и ехать
нескончаемо; чтобы солнце бежало, мамка смеялась - примерно так
чувствовала Верка.
С верхней полки показалась голова брата. «Ма-аа, она проснулась» тревожно подал голос мальчуган. Это было сигналом того, что «малую
прорву» надо кормить, «на нее не напасешься». Верка ела все подряд и
помногу. Когда случался явный перебор, брат тихонько шипел ей на ухо:
«Хватит жрать...» А сейчас Верка ничего не просила, она улыбалась мамке,
брату, солнцу, бегущему вслед за поездом. «Рыжик-пыжик проснулся».
В свою зрелую пору, Верка потеряет мать от неизлечимой болезни, и
по ночам в кошмарных видениях ее будет преследовать поезд и по каким-то
неведомым законам сновидения он никак не может попасть на станцию
назначения, где ее с надеждой будет ждать умирающая мамка... Этот поезд
долго будет терзать душу... И еще глаза умирающей матери... Это будет еще
не скоро, через целую жизнь, а пока...
«Ираёль, - читает брат названия станций, - Нюренга... Княж-погост...»
Непонятно, чудно... Из городов в свои четыре года Верка знает всего два; они
написаны сбоку на голубом заполярном экспрессе «Воркута-Москва».
Зима, грязь, слякоть и батька остались там позади, а Верка вместе с
поездом, минуя пространство и время года, мчалась по подмосковным дачам.
Цветущие сады ошеломили маленькую северянку и девочка загрустила. Она
вспомнила батьку, и впервые пожалела, что нет его рядом. Вот если бы он
смог поехать с ними на этом поезде, пить чай из стаканов с железными
подстаканниками, смотреть в окошко на белоснежные сады, на домики,
солнце, играющее с поездом в «догонялки», он не стал бы злиться, он бы
даже и улыбнулся, думала рыжая дуреха.
Приближение столицы волновало и радовало маленькую пассажирку.
Она смутно помнила из прошлого огромные дома, готовые обрушиться на
прохожих, несметное количество людей и машин. Среди нагромождения
опасных мыслей были и радостные: Верка, хотя и смутно, но помнила
зоопарк, где оживали сказочные диковинные звери с книжных картинок и
где жили маленькие уродливые человечки - обезьянки. Верка знала их
особенно хорошо и любила за ними наблюдать. Ей думалось: их не
заслуженно заперли в клетки - они умеют думать, хитрить и еще с ними
можно подружиться, играть...
Рядом с домом нашей фантазерки проходил железнодорожный разъезд,
скорее тупик. Здесь разгружались вагоны; отсюда в последний путь
провожали приехавших за длинным рублем на Север, или еще по какому
печальному случаю, тех, кто хотел упокоиться у себя на родине. Верка
вместе со взрослыми не пропускала ни одного важного события. Однажды
привезли для северян небольшой передвижной зоопарк. Рабочие открыли
вагон - проветрить и поджидали приезда машин. Новость со скоростью
сквозняка прошлась по Веркиному дому, и они с батькой в числе первых
стояли около клеток с маленькими смешными чудиками-обезьянками. Батька
снял тапку с ноги и принялся дразнить мартышку, задумчиво сидевшую в
сторонке. Та, долго не думая молниеносно подхватила обувку и наутек. Все
ахнули; батька снял другую тапку, стараясь подозвать мохнатую игрунью, но
не тут-то было! Кто-то сверху маленькой цепкой лапкой выхватил у батьки
тапку до пары и умчался вглубь клетки. Люди вокруг весело засмеялись
около Миколки, а тот беззлобно матюгнулся и в одних носках побежал к
подъезду. Верка нехотя потрусила за ним, на ходу удивляясь уму и
проворности этих маленьких человечков. И потом еще долго батька
рассказывал эту историю, каждый раз добавляя в нее подробности, которые
никак не могли почему-то всплыть в Веркиной памяти...
Вокруг чувствовалось приближение Москвы: пассажиры переоделись в
свои парадные одежды и с волнением приникли к окошкам. Поезд, как будто
почувствовал это, пошел медленнее, всматриваясь в знакомые ему
ориентиры. Остановка... Чьи-то сильные руки снимают Верку с поезда и
весело тормошат ее, – «Рыжуха!» Володя - мамкин брат, рядом его жена красавица Алевтина... Для них это была пора студенческой юности,
голодной, иногда на грани нищеты. Приезд мамки был для них сравним с
выпадением манны небесной... Уже в семейном общежитии, когда был
накрыт стол со щедрыми северными гостинцами, Татьяна засуетилась,
вспомнив про главное, отошла в сторону, засунула руку «у цыцки» и,
отстегнув булавку, достала, завернутые в носовой платок, деньги. Денег было
много. Каждый месяц, она украдкой отделяла от батькиной шахтерской
получки трешку - не заметит! - и прятала на полке с детским бельем.
«Алевтина, Володя... - с волнением говорила она, - Вот купите, что для вас
сейчас главнее». Она чувствовала свою значимость, будто сама спускалась в
забой и заработала эти деньги. Жизнь с Миколой была для нее хуже
рудников, тяжелее забоя, но на судьбу она не роптала и была счастлива в
такие редкие минуты, оттого что своим приездом хоть чуть-чуть облегчила
жизнь кровиночки-брата. Матери у них не стало, когда Володе едва
исполнилось два года...
Лежа в постели, Верка услышала в разговоре взрослых слово Большой театр... Слово «театр» она знала, в её детском саду артисты из
народного театра устраивали инсценировки сказок, но несколько раз было
произнесено – «Большой театр... Это значит еще больше...» - засыпая
подумала девочка.
Утром солнце, потерявшееся в московском высоком небе, снова
разыскало Верку. Оно беззастенчиво врывалось в малюсенькую
девятиметровую комнатку, предвещая праздник. Мамку Володя повез в
Детский мир за цигейковыми шубками, без которых «дятей на Севере
застудить можно до смерти». Красавица же Алевтина – «Володькина жонка»
- повезла Верку с братом в Большой театр... Высокие необычные дома,
метро, поездка на трамвае - все это уже было началом предвестником
волшебного праздника. Своих детей у Алевтины пока не было и она с
удовольствием, хотя и несколько неуклюже, играла роль мамаши.
«Сегодня вы увидите сказку-балет Конек-горбунок. Вот увидишь
Верочка, какие бывают балеринки: стройненькие, худенькие, красивые, а ты
жопку отрастила тяжеленькую. Да... В балерины тебя Веруся не возьмут».
Бесперспективная «балеринка» обиженно надула губки. Когда
прозвучали первые аккорды, у Верки слипались глаза, она еле-еле дождалась
Горбунка - его она узнала сразу - мамка в тоскливые зимние вечера много
читала Верке сказок.
«Горбунок...» - прошептала юная мечтательница и ... заснула. И он
услышал ее - сиганул прямо через оркестровую яму, вылизал ей все слезки
обид и они вместе помчались сначала к бабушке в деревню, затем на поезде
на Север, а на вокзале их встречал добрый папка, и все дивился на конька и
гладил его по загривку...
Жизнь преподнесла Верке много испытаний, в чем-то сходных с
испытаниями Иванушки-дурачка, да в ней собственно было что-то от этого
юродивого. И в то же время, эта жизнь, в самые свои невыносимые минуты,
подкладывала соломки: как будто закроешь глаза, скажешь волшебные слова,
и выскочит Горбунок из сказки детства и все решится само собой.
Много трудных и важных профессий пришлось примерить Верке в
своей нелегкой судьбе. Конечно, не стала она балериной, а вот любовь к
театру, балету поселилась в её душе навсегда...
Выйдя на пенсию, Вера пришла служить в театр, да-да, именно в тот,
который больше... Когда по служебным лабиринтам она пробиралась на
сцену и из кулис смотрела кусочки спектаклей, репетиций, душа трепетала,
как в детстве, слезы подступали к горлу и она вместе с этими неземными
созданиями крутила фуэте, душа наполнялась восторгом, а боль и обиды
мощным потоком уносились прочь...
P.S. Да… Веру не терзают больше поезда в ночных кошмарах...
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа