close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Решения Европейского Суда по правам
человека, касающиеся неисполнения
судебных актов и актов иных органов
1. Постановление Европейского Суда по правам человека от 18 мая 2004 года по делу
№ 49806/99 «Продан против Молдавии» («Prodan vs. Moldova»).
Обстоятельства дела:
Заявитель, гражданка Молдавии Татьяна Продан, родилась в 1924 году, проживает в г.
Кишиневе.
В июне 1946 года советские власти национализировали дом родителей заявителя, а в 1949
году ее родители были высланы в Сибирь.
8 декабря 1992 года Парламент Молдавии принял Закон № 1225-XII «О реабилитации
жертв политических репрессий, совершенных оккупационным тоталитарным
коммунистическим режимом». Этот Закон предоставлял жертвам советских репрессий
право требовать возвращения им конфискованного или национализированного
имущества.
В связи с этим в 1997 году заявитель подала в Центральный районный суд г. Кишинева
иск с требованием о реституции дома ее родителей. В период рассмотрения дела
оспариваемый дом состоял из шести квартир: № 3, 6, 7, 8, 12 и 13. В связи с тем, что
квартиры № 3, 6, 7, 8 и 13 были куплены их бывшими съемщиками, заявитель потребовала
объявить ничтожными договоры, на основании которых данные квартиры были
выкуплены у государства. Она также добивалась выселения всех жильцов из дома.
14 марта 1997 года Центральный районный суд г. Кишинева вынес решение в пользу
заявителя и объявил о реституции дома. Он объявил ничтожными и не имеющими
юридической силы договоры, на основании которых квартиры № 3, 6, 7, 8 и 13 были
проданы их квартиросъемщикам. Суд также дал указания администрации района выселить
всех проживающих там лиц, в том числе и жильцов квартиры № 12, и указал, что
администрация района обязана предоставить всем квартиросъемщикам альтернативное
жилье.
Администрация района и жильцы дома обратились в Городской суд г. Кишинева с
апелляционными жалобами на решение Центрального районного суда г. Кишинева.
Решением от 17 октября 1997 года Городской суд удовлетворил жалобу и отменил
решение Центрального районного суда г. Кишинева.
Заявитель подала кассационную жалобу на решение Городского суда г. Кишинева. 31
марта 1998 года Апелляционный суд отклонил кассационную жалобу и подтвердил
решение Городского суда г. Кишинева.
Получив от заявителя ходатайство, Генеральный прокурор Молдавии обратился в
Верховный суд Молдавии с заявлением об отмене решений Городского суда г. Кишинева
и Апелляционного суда.
Решением от 19 августа 1998 года Верховный суд Молдавии отменил решение Городского
суда г. Кишинева и Апелляционного суда и подтвердил решение Центрального районного
суда г. Кишинева от 14 марта 1997 года на том основании, что и Городской суд г.
Кишинева, и Апелляционный суд не выполнили положения Закона № 1225-XII от 8
декабря 1992 года.
В неустановленный день в 1998 году, получив предписание о принудительном
исполнении решения, заявитель потребовала от администрации района исполнить
судебное решение от 14 марта 1997 года. Письмом от 14 января 1999 года администрация
района сообщила заявителю, что в связи с отсутствием средств на строительство квартир
для выселенных жильцов она не может исполнить решение суда.
В 2000 году заявитель обратилась в Центральный районный суд г. Кишинева, требуя
частично изменить способ исполнения судебного решения от 14 марта 1997 года. В
частности, она просила обязать администрацию района выплатить ей деньги вместо
возвращения квартир № 3, 6, 7, 12 и 13.
3 октября 2000 года Центральный районный суд г. Кишинева вынес решение о частичном
изменении способа исполнения судебного решения от 14 марта 1997 года и обязал
администрацию района выплатить заявителю 488 274 молдавских лей - рыночную
стоимость указанных квартир.
В 2001 году заявитель попросила департамент по жилищным вопросам администрации
района исполнить судебное решение от 14 марта 1997 года в той части, в какой оно
касалось выселения жильцов из квартиры № 8. В письме от 26 марта 2001 года
администрация района сообщила заявителю, что в связи с отсутствием финансовых
средств для строительства многоквартирных домов и отсутствием иного свободного
жилья для выселенных жильцов оно не может исполнить судебное решение от 14 марта
1997 года.
10 апреля 2001 года Центральный районный суд г. Кишинева отклонил ходатайство
администрации района об отсрочке исполнения судебного решения от 3 октября 2000
года. Своим решением от 19 июня 2001 года Городской суд г. Кишинева отклонил жалобу
заместителя мэра города на вышеуказанное судебное решение.
В неустановленный день заявитель подала новое ходатайство в администрацию района о
принудительном исполнении судебных решений от 14 марта 1997 года и 3 октября 2000
года Письмом от 23 октября 2001 года администрация района уведомила заявителя о том,
что в связи с отсутствием финансовых средств и иного жилья для жильцов квартиры № 8
она не может исполнить судебное решение от 14 марта 1997 года. Что касается
исполнения судебного решения от 3 октября 2000 года, администрация района ответила,
что денежные средства будут выплачены заявителю только после осуществления выплат
по всем остальным судебным актам.
20 ноября 2002 года в соответствии с судебным решением от 3 октября 2000 года
администрация района выплатила заявителю 488 274 молдавских лей (что на тот период
времени являлось эквивалентом 29 238 евро). Судебное решение от 14 марта 1997 года в
отношении выселения жильцов квартиры № 8 осталось неисполненным.
Позиция Европейского Суда по правам человека:
Европейский Суд в данном деле напомнил, что пункт 1 статьи 6 Европейской конвенции о
защите прав человека и основных свобод гарантирует каждому право на рассмотрение его
жалобы в отношении его гражданских прав и обязанностей судом; таким образом,
реализуется «право на судебное разбирательство», важнейшим аспектом которого
является право доступа к правосудию, т.е. право обращения в суд по гражданским делам.
Однако это право носило бы иллюзорный характер, если бы национальная правовая
система государства-участника позволяла, чтобы окончательное, обладающее
обязательной юридической силой судебное решение оставалось неисполненным в ущерб
одной из сторон.
Трудно представить, чтобы пункт 1 статьи 6 Конвенции, подробно описывая
предоставляемые сторонам процессуальные гарантии - справедливое, открытое и
безотлагательное судебное разбирательство - оставил исполнение судебных решений без
защиты; толкование статьи 6 Конвенции исключительно как права доступа к правосудию
и судебный процесс, вероятно, привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом
верховенства права, которое Высокие Договаривающиеся Стороны обязались соблюдать,
ратифицировав Конвенцию. Следовательно, исполнение решения, вынесенного любым
судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть «судебного разбирательства» по
смыслу статьи 6 Конвенции.
По мнению Европейского Суда, государство-ответчик не может ссылаться на отсутствие
финансовых средств и имеющегося в наличии иного жилья как на оправдание
неисполнения судебного решения. Предположительно, задержка в исполнении судебного
решения может быть оправдана в исключительных обстоятельствах. Однако такая
задержка не может умалять существо охраняемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции права.
Европейский Суд отметил, что решение Центрального районного суда г. Кишинева от 14
марта 1997 года оставалось неисполненным в отношении квартир № 3, 6, 7, 12 и 13 в
течение 29-ти месяцев, а в отношении квартиры № 8 в течение 63-х месяцев. Что касается
судебного решения от 3 октября 2000 года, Европейский Суд указал, что оно оставалось
неисполненным в течение 22-х месяцев. Европейский Суд также отметил, что данное
решение было приведено в исполнение лишь после уведомления властей Молдавии о
настоящей жалобе.
Вследствие непринятия в течение многих лет необходимых мер для исполнения
окончательных судебных решений по данному делу молдавские органы власти лишили
положения пункта 1 статьи 6 Конвенции полезного юридического действия. Таким
образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Кроме этого, заявитель также жаловалась, что в связи с неисполнением судебных
решений, вынесенных в ее пользу, она не могла пользоваться своим имуществом и что
тем самым ее право на защиту частной собственности, предусмотренное статьей 1
Протокола № 1 к Конвенции, было нарушено.
Европейский Суд напомнил, что «право требования» может представлять собой
«имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в том случае, если в
достаточной степени установлен тот факт, что оно имеет исковую силу.
Вследствие несоблюдения решений Центрального районного суда г. Кишинева
национальные власти не дали заявителю возможности получить деньги, на которые она
могла бы обоснованно рассчитывать, и добиться выселения жильцов. Власти Молдавии не
предоставили заявителю какой-либо компенсации за такое вмешательство в ее права, а
Европейский Суд счел, что отсутствие денежных средств и отсутствие имеющегося в
наличии иного жилья не могут оправдать такое бездействие со стороны властей.
Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
Учитывая вышеуказанные обстоятельства и исходя из принципа справедливости,
Европейский Суд присудил заявителю общую сумму в 11 000 евро в качестве
компенсации материального ущерба, причиненного в результате неисполнения судебных
решений, а также общую сумму в размере 3 000 евро в качестве компенсации морального
вреда.
2. Постановление Европейского Суда по правам человека от 18 ноября 2004 года по
делу № 15021/02 «Вассерман против Российской Федерации» («Wasserman vs. the
Russian Federation»).
Обстоятельства дела:
Заявитель, гражданин России и Израиля Ким Вассерман, родился в 1926 году и проживает
в г. Ашдод (Израиль).
9 января 1998 года он прибыл в Россию, чтобы посетить могилу его близкого
родственника. При себе он имел 1 600 долларов США, которые не были указаны в
таможенной декларации. В тот же день Сочинская таможня признала заявителя виновным
в совершении контрабанды иностранной валюты и подвергла его штрафу в размере суммы
совершенной контрабанды. Деньги, которые заявитель имел при себе, были изъяты в
качестве штрафа. Заявитель обратился с жалобой в вышестоящий орган таможни, а также
подал гражданский иск в суд.
30 июля 1999 года Хостинский районный суд г. Сочи постановил решение, которым
отменил постановление таможенного органа и обязал Казначейство Российской
Федерации вернуть заявителю 1 600 долларов США «в виде равноценной суммы в рублях,
т.е. 38 752 рубля». Суд отклонил требования заявителя о компенсации морального вреда
как не имеющие правовых оснований.
9 сентября 1999 года Краснодарский краевой суд, рассмотрев жалобу таможенного органа,
оставил без изменения вышеуказанное судебное решение.
13 марта 2000 года отделение Федерального казначейства по г. Сочи проинформировало
заявителя о том, что оно получило полную сумму причитающихся ему средств, но, не
имея возможности перевести их в банк заявителя в Израиле, оно разместило их на
депозитном счете на имя заявителя в Центральном отделении Сберегательного Банка
Российской Федерации в г. Сочи.
Кроме этого, 26 апреля 2000 года Министерство финансов Российской Федерации
проинформировало заявителя о том, что 31 марта 2000 года оно выдало разрешение
отделению Федерального казначейства по г. Сочи конвертировать сумму, присужденную
заявителю, в доллары США.
В неустановленный день заявитель обратился в суд за разъяснением резолютивной части
решения от 30 июля 1999 года с просьбой изменить способ и форму его исполнения. Он
требовал от суда обязать Федеральное казначейство перечислить 1 600 долларов США на
его счет в Израиле.
23 ноября 2000 года Хостинский районный суд г. Сочи отказал заявителю в
удовлетворении его ходатайства, указав на то, что российский рубль является
единственным законным средством платежа в Российской Федерации. Данное
определение было отменено Краснодарским краевым судом после рассмотрения
кассационной жалобы заявителя.
15 февраля 2001 года Хостинский районный суд г. Сочи удовлетворил ходатайство
заявителя. Суд внес изменения в резолютивную часть решения и обязал Федеральное
казначейство Российской Федерации перечислить обозначенную сумму на банковский
счет заявителя в Израиле. Данное определение суда не было обжаловано и вступило в
законную силу 1 марта 2001 года.
В связи с этим 10 апреля 2001 года Хостинский районный суд г. Сочи выдал
исполнительный лист и направил его в службу судебных приставов в г. Москву.
Данный исполнительный лист 19 июня 2001 года был получен 2-м межрайонным отделом
службы судебных приставов по Центральному административному округу г. Москвы,
который обладал территориальной юрисдикцией по признаку места нахождения
Федерального казначейства и властей. Заявитель был проинформирован о получении
исполнительного листа по телефону.
В свою очередь, 14 и 20 января и 20 февраля 2002 года заявитель жаловался главному
судебному приставу Российской Федерации на неисполнение постановленного в его
пользу судебного решения.
12 мая 2003 года заявитель подал гражданский иск в Замоскворецкий районный суд г.
Москвы против 2-го межрайонного отдела службы судебных приставов г. Москвы,
потребовав исполнения судебного решения, взыскания процентов и причиненного ему
ущерба.
31 июля 2003 года заместитель начальника 2-го межрайонного отдела службы судебных
приставов г. Москвы представил свои замечания в связи с жалобой. Он отрицал, что его
служба получала от заявителя какие-либо документы между 2000 и 2003 годами.
Письмом от 6 января 2004 года заместитель начальника указанного отдела
проинформировал суд о том, что служба судебных приставов г. Москвы получила
исполнительный лист 19 января 2001 года и незамедлительно направила его во 2-й
межрайонный отдел службы судебных приставов г. Москвы, который 30 октября 2001
года направил его в службу судебных приставов г. Сочи, и с тех пор служба судебных
приставов г. Москвы не обладает какой-либо информацией о месте нахождения этого
документа.
Впоследствии судебные заседания неоднократно переносились по причине неявки сторон.
Как представляется, судебное разбирательство продолжается, а судебное решение от 30
июля 1999 года до сих пор не исполнено.
Позиция Европейского Суда по правам человека:
Относительно нарушения пункта 1 статьи 6 Европейской конвенции о защите прав
человека и основных свобод (вопрос о соблюдении права человека на справедливое
разбирательство дела в суде).
Власти Российской Федерации утверждали, что исполнительный лист, выданный на
основании судебного решения от 15 февраля 2001 года, был утерян при пересылке из
одной службы судебных приставов в другую. На настоящий момент лица, ответственные
за утерю, «уволены с государственной службы». 17 февраля 2004 года Департамент
судебных приставов Краснодарского края в Хостинском районном суде получил дубликат
потерянного исполнительного листа, который вместе с копиями судебных документов
был направлен в Министерство финансов Российской Федерации. 21 июня 2004 года
Правовым департаментом Министерства финансов Российской Федерации подтверждено
перечисление 1 600 долларов США на долларовый счет заявителя. Власти Российской
Федерации утверждали также, что судебное разбирательство по вопросу взыскания
процентов и судебных расходов и издержек продолжается в Замоскворецком районном
суде г. Москвы, и заявитель все еще может получить удовлетворение своих требований на
национальном уровне.
В данном деле Европейский Суд отметил, что судебное решение от 30 июля 1999 года,
которым заявителю было присуждено возмещение в российских рублях незаконно
изъятой денежной суммы в долларах США, стало окончательным и подлежащим
исполнению 9 сентября 1999 года. 13 марта 2000 года сумма в российских рублях,
присужденная заявителю, была переведена в полном объеме на депозитный счет в г. Сочи.
Европейский Суд установил, что депозит может рассматриваться как надлежащее
исполнение судебного решения, поскольку оно требовало произведение выплаты в рублях
и не содержало указания на то, что заявитель должен был ее получить в Израиле, а не в
России. Более того, задержка в шесть месяцев и четыре дня не является таковой, чтобы
затрагивать сущность права, защищаемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
Далее Европейский Суд отметил, что в результате успешно завершившихся переговоров
15 февраля 2001 года по делу заявителя было вынесено определение об изменении
судебного решения. В нем был изменен способ выплаты и валюта, в которой должна быть
выплачена сумма на основании судебного решения, сумма выплаты при этом осталась
прежней. 1 марта 2001 года определение суда вступило в силу и стало подлежать
исполнению; было необходимо перевести присужденную сумму в долларах США на
банковский счет заявителя в Израиле. Заявителю был выдан исполнительный лист,
который он предъявил вместе с другими необходимыми документами в службу судебных
приставов г. Москвы.
Европейский Суд отметил признание властями Российской Федерации того факта, что
исполнительный лист был потерян в процессе пересылки из службы судебных приставов
г. Москвы в г. Сочи. Однако сложности пересылки, с которыми сталкивается государство,
не могут служить основанием для невыплаты денежной суммы, присужденной решением
суда. Власти Российской Федерации не представили объяснений, почему жалобы
заявителя на неисполнение судебного решения не заставили соответствующие
государственные органы выяснить причины неисполнения и обеспечить, чтобы
исполнение судебного решения было успешно завершено.
Не предпринимая в течение нескольких лет никаких мер по выполнению вступившего в
законную силу судебного решения по настоящему делу, власти Российской Федерации
лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции их всякого смысла. Соответственно,
имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Также Европейский Суд счел, что невозможность исполнения судебного решения в
пользу заявителя представляет собой вмешательство в его право на беспрепятственное
пользование своим имуществом.
Не исполнив судебное решение от 15 февраля 2001 года, национальные власти
воспрепятствовали заявителю получить компенсацию за незаконное изъятие денежной
суммы в соответствии с методами и формой исполнения, предусмотренного этим
судебным решением. Власти Российской Федерации не привели никаких убедительных
причин такого вмешательства, и Европейский Суд счел, что недостаточность координации
между двумя подразделениями службы судебных приставов не может служить
оправданием такого бездействия.
Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
В данном деле Европейский Суд присудил заявителю 300 евро в качестве компенсации
материального ущерба, 3 600 евро в качестве компенсации морального вреда и 600 евро в
качестве компенсации понесенных судебных расходов и издержек.
3. Постановление Европейского Суда по правам человека от 23 октября 2003 года по
делу № 58263/00 «Тимофеев против Российской Федерации» («Timofeyev vs. the
Russian Federation»).
Обстоятельства дела:
Заявитель, гражданин России Николай Васильевич Тимофеев, родился в 1948 году и
проживает в г. Орске.
В 1981 году в отношении заявителя были выдвинуты обвинения в совершении
преступления, выразившегося в распространении антисоветской пропаганды. 30 июля
того года в доме заявителя был произведен обыск, и некоторые его личные вещи - в том
числе, радиоприемник, аудиозаписи, книги, газетные вырезки и рукописи, - якобы
использовавшиеся им в его незаконной деятельности, были конфискованы.
28 июня 1996 года заявитель подал иск о возвращении имущества к прокуратуре
Оренбургской области и Орскому городскому комитету Добровольного общества
содействия армии, авиации и флоту, а также иск к Орскому городскому совету о
возмещении ущерба.
22 июля 1998 года Ленинский районный суд г. Орска частично удовлетворил требования
заявителя и обязал отдел Федерального казначейства выплатить заявителю компенсацию.
5 февраля 1999 года заявитель представил исполнительный лист по данному решению в
канцелярию Октябрьского районного суда г. Орска.
Заявитель не был своевременно проинформирован о том, было ли начато исполнительное
производство или какие были предприняты шаги для исполнения решения суда. По этой
причине заявитель подал жалобу на действия соответствующего судебного приставаисполнителя. 14 мая 1999 года Октябрьский районный суд г. Орска удовлетворил его
жалобу и признал действия судебного пристава-исполнителя незаконными. Заявителя
также уведомили о том, что исполнительное производство в связи с упомянутым
решением суда было передано в другое подразделение службы судебных приставов Ленинское подразделение службы судебных приставов г. Оренбурга.
25 мая 1999 года Ленинский районный суд г. Орска дал разъяснения относительно того,
как должно осуществляться исполнительное производство по решению от 22 июля 1998
года. Он указал, что, даже несмотря на то, что ответчиком по данному делу является
Минфин России, компенсация должна быть взыскана с отдела казначейства, который
несет ответственность за выплаты по долгам указанного Министерства.
Исполнительное производство никак не продвигалось, и заявитель подал новую жалобу,
настаивая на халатном отношении к своим профессиональным обязанностям со стороны
судебного пристава-исполнителя. 28 июля 1999 года Ленинский районный суд г.
Оренбурга рассмотрел жалобу заявителя и отказал в ее удовлетворении. Суд сделал вывод
о том, что исполнительное производство было приостановлено судебным приставомисполнителем на законном основании.
3 февраля 2000 года судебный пристав-исполнитель предприняла попытку арестовать
счета отдела Федерального казначейства. Отдел обжаловал действия судебного приставаисполнителя в суде. 23 марта 2000 года Центральный районный суд г. Оренбурга
удовлетворил указанную жалобу. Суд пришел к выводу о том, что наложение ареста на
средства упомянутого отдела является незаконным, поскольку, как следует из
разъяснений по исполнительному производству задолженность должна была быть
погашена за счет Казначейства Российской Федерации. Заявитель не знал об этом
разбирательстве и на соответствующее заседание суда не вызывался. Он отметил этот
факт в жалобе, направленной в Оренбургский областной суд, которая впоследствии была
удовлетворена. Определение от 23 марта было отменено, и было назначено новое
разбирательство по данному делу.
27 сентября 2000 года старший судебный пристав-исполнитель Ленинского отдела
службы судебных приставов г. Оренбурга прекратила исполнительное производство по
делу заявителя, т.к. в исполнительном листе не был четко указан должник. Заявитель
обжаловал указанные действия судебного пристава-исполнителя, а 16 ноября 2000 года
Центральный районный суд г. Оренбурга постановил, что старший судебный пристависполнитель превысила полномочия, когда принимала решение о прекращении
исполнительного производства.
30 ноября 2000 года судебный пристав-исполнитель, которая осуществляла производство
по делу заявителя, отменила ее же первоначальное постановление от 9 апреля 1999 года о
возбуждении исполнительного производства, сославшись на то, что исполнительный лист
не содержал четкого указания должника и его адрес. Заявитель обжаловал указанные
действия судебного пристава-исполнителя в Центральный районный суд г. Оренбурга, и 1
марта 2001 г. этот суд обязал судебного пристава-исполнителя продолжить
исполнительное производство по делу заявителя.
14 декабря 2000 года тот же суд постановил, что приостановление исполнения до
окончания надзорного производства было незаконным и что судебный пристависполнитель должна продолжить исполнительное производство.
4 апреля 2001 года и.о. прокурора Оренбургской области принес протест в порядке
надзора на решение суда от 22 июля 1998 года на том основании, что выплату
компенсации должны производить власти Оренбургской области, но не отдел
казначейства. 16 апреля 2001 года президиум Оренбургского областного суда
удовлетворил протест прокурора и отменил решения суда от 22 июля 1998 года и 8
декабря 1998 года. Дело было направлено на новое рассмотрение.
15 мая 2001 года Центральный районный суд г. Оренбурга отказал отделу казначейства в
удовлетворении ходатайства о снятии ареста с его счетов. Вместо этого суд постановил,
что исполнительное производство должно быть прекращено, поскольку решение о
взыскании задолженности было отменено 16 апреля 2001 года.
18 декабря 2001 года судебный пристав-исполнитель прекратил исполнительное
производство по делу, поскольку причитающаяся заявителю сумма была перечислена на
его банковский счет 30 ноября 2001 года. Заявитель обжаловал действия судебного
пристава-исполнителя, ссылаясь на то, что он не получил причитающейся ему суммы
денег. 15 февраля 2002 года Ленинский районный суд г. Орска установил, что нет
достаточных доказательств того, что присужденные заявителю суммы денег были
действительно ему выплачены, после чего он отменил постановление судебного приставаисполнителя о прекращении исполнительного производства.
Позиция Европейского Суда по правам человека:
В данном деле Европейский суд отметил, что решение суда от 22 июля 1998 года, которое
вступило в силу 8 декабря 1998 года, оставалось неисполненным, по крайней мере, до 30
ноября 2001 года, т.е. почти 3 года.
По-видимому, задержки исполнения были вызваны незаконными действиями судебных
приставов-исполнителей, неоднократным откладыванием по причине вмешательства
надзорных инстанций и нечеткостью решения суда.
Европейский суд счел, что заявитель не должен страдать от указанных упущений со
стороны государства.
Европейский суд признал неприемлемым тот факт, что задолженность государства перед
заявителем, установленная решением суда, не была погашена в течение столь длительного
периода времени.
Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Кроме того, Европейский суд отметил, что решение Ленинского районного суда г. Орска
от 22 июля 1998 года вступило в силу 8 декабря 1998 года, но заявитель не получил от
государства сумму задолженности перед ним, установленную решением суда, сразу же
после того, как решение могло быть исполнено или, по крайней мере, в течение срока,
установленного национальным законодательством.
Не исполнив указанное решение, национальные власти воспрепятствовали заявителю в
получении денег, которые он обоснованно ожидал получить. Власти Российской
Федерации не представили какого-либо оправдания для такого воспрепятствования.
Соответственно имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
Вместе с тем, поскольку в данном деле 16 сентября 2002 года, после того как жалоба была
объявлена приемлемой, заявителю было предложено представить его требования о
справедливой компенсации, он не представил каких бы то ни было требований по
указанному вопросу в установленный срок, Европейский суд решил не присуждать
компенсацию на основании статьи 41 Конвенции.
4. Постановление Европейского Суда по правам человека от 10 ноября 2004 года по
делу № 46117/99 «Ташкин и другие против Турции» («Taskin and others vs. Turkey»).
Обстоятельства дела:
В 1994 году Министерство охраны окружающей среды Турецкой Республики выдало
разрешение на использование технологии выщелачивания цианида натрия для извлечения
золота на месторождении золота возле г. Измира. Разрешение было выдано после
предварительных публичных консультаций и на основе исследований воздействия этой
технологии на окружающую среду и человека, как это требуется Законом Турецкой
Республики «Об охране окружающей среды».
Лица, проживавшие в окрестностях месторождения, которые занимались фермерством и
скотоводством, включая заявителей, обратились к властям с прошением об отмене этого
разрешения Министерства на том основании, что новая технология извлечения золота из
золотоносной породы ставит в опасность их здоровье и благополучие и несет в себе
угрозу качеству окружающей среды.
В мае 1997 года Государственный совет Турции (прим., в Турции систему органов
административной юстиции возглавляет орган, именуемый «Государственный совет»
(Даныштай), функционирующий как высшая кассационная инстанция и как суд первой
инстанции по определенной законом категории дел) пришел к выводу - на основе
заключений по результатам проведенных экспертиз и с учетом рисков, указанных в
исследовании воздействия новой технологии на окружающую среду, - что использование
технологии выщелачивания цианида натрия для извлечения золота действительно несет в
себе риск нанесения ущерба местным экосистемам и причинения вреда человеческим
жизням и благополучию местных жителей.
Государственный совет заключил, что разрешение на использование этой технологии не
отвечает общественным интересам, и что меры по обеспечению безопасности, которые
приняла компания, эксплуатирующая месторождение, не были достаточны, чтобы
предотвратить риски, связанные с использованием новой технологии. Постановление
Государственного совета по этому вопросу тем самым привело к приостановлению
действия оспоренного разрешения, которое было аннулировано пятью месяцами позже.
Однако власти затянули исполнение постановления Государственного совета.
Соответственно суды распорядились о том, чтобы заявителям была выплачена
компенсация. Со своей стороны компания, владеющая месторождением золота,
обратилась к соответствующим властям с просьбой о выдаче нового разрешения на
использование указанной технологии, утверждая, что ею приняты меры по обеспечению
безопасности эксплуатации рудника.
В экспертном заключении, подготовленном научно-исследовательским институтом по
запросу премьер-министра Турции, указывалось, что опасности для человеческой жизни и
окружающей среды, таящиеся в новой технологии, которые были отмечены в
постановлении Государственного совета, принятом в 1997 году, сведены компанией до
уровня, который был даже ниже, чем допустимый. На основании данного экспертного
заключения власти дали разрешение на продолжение - на временной основе -
использования цианида для извлечения золота из породы. Поскольку вся эта процедура
выдачи повторного разрешения не отвечала требованиям правовых норм, суды признали
экспертное заключение недействительным для данных целей, отменили или
приостановили исполнение решений административных властей, принятых на основе
данного заключения. Когда месторождение эксплуатировалось уже 11 месяцев, Совет
Министров решил «в принципе», что эксплуатация золотого рудника могла быть
продолжена; это решение Правительства не было предано гласности. Не оспаривая
токсичность цианида натрия, решение исходило из того, что технологический процесс
выщелачивания не был опасен для здоровья людей при условии соблюдения мер
безопасности, и в решении подчеркивался вклад предприятия в национальную экономику
и в дело обеспечения занятости населения.
Поскольку процесс принятия данного решения опять не отвечал требованиям правовых
норм, Государственный совет издал постановление о приостановке его исполнения. В
августе 2004 года ведомство губернатора провинции Измир распорядилось о том, чтобы
предприятие остановило процесс извлечения золота. В соответствии с Законом «Об
охране окружающей среды» на компаниях, намеревающихся осуществлять
технологическую деятельность, потенциально опасную для окружающей среды, лежит
обязанность сначала составить - под строгим контролем группы экспертов предварительный доклад об исследовании воздействия этой технологической
деятельности на окружающую среду; решение о предоставлении разрешения на такую
деятельность или отказе в нем может быть принято сугубо на основании такого
исследования, открытого для публичного ознакомления.
Позиция Европейского Суда по правам человека:
По поводу применимости в деле положений статьи 8 Европейской конвенции о защите
прав человека и основных свобод (право каждого человека на уважение его личной и
семейной жизни, неприкосновенности его жилища и тайны корреспонденции).
Если докладом об исследовании воздействия технологической деятельности на
окружающую среду установлено, что опасные последствия этой деятельности могли бы
сказаться на здоровье заявителей таким образом, что между этой проблемой и частной и
семейной жизнью заявителей в том значении, которое этим понятиям придается статьей 8
Конвенции, существует достаточно тесная связь, то положения статьи 8 Конвенции к делу
применимы. Европейский Суд основывает свою позицию выводами, которые сделал
Государственный совет Турции в мае 1997 года, и пришел к заключению, что таковая
связь действительно существует. Соответственно, положения статьи 8 Конвенции к делу
применимы.
По поводу соблюдения требований статьи 8 Конвенции.
Административное решение о выдаче разрешения на эксплуатацию месторождения золота
было отменено Государственным советом в 1997 году на том основании, что оно
противоречило общественным интересам. Остается определить, принимались ли в расчет
интересы личности в ходе последующего процесса принятия решений. Власти не издавали
распоряжения о закрытии рудника в течение 10-ти месяцев после вынесения
Государственным советом постановления об отмене разрешения и в течение 4-х месяцев
после того, как копия постановления была официально вручена соответствующим
властям. Наряду с отказом выполнять судебные решения власти выдавали разрешения
владельцам рудника в нарушение законодательства страны, в соответствии с которым
требовалось сначала подготовить предварительное исследование воздействия
технологической деятельности на окружающую среду. Это означает, что не имелось
юридически обоснованного решения, заменяющего то, которое было отменено судами
ввиду экологических рисков новой технологии извлечения золота.
Далее, вопреки процессуальным требованиям, содержащимся в турецком
законодательстве, и их практическом воплощении в судебных решениях, отменяющих
последующие разрешения, Совет Министров своим необнародованным решением
санкционировал продолжение эксплуатации золотого месторождения, которое уже
продолжали разрабатывать в течение 11-ти месяцев. Власти тем самым лишили
процессуальные гарантии, доступные заявителям, всякого полезного эффекта.
Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу
допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.
По поводу применимости в деле пункта 1 Статьи 6 Конвенции (вопрос о соблюдении
права человека на справедливое разбирательство дела в суде).
Право, на которое в существе своих претензий ссылались заявители при слушаниях их
жалоб в административных судах, состояло в том, чтобы иметь возможность добиться
адекватной защиты своей физической неприкосновенности от опасностей, создаваемых
использованием золотодобывающим предприятием технологического процесса с
применением токсического вещества. Право человека на обитание в здоровой и
сбалансированной окружающей среде признано турецким законодательством. Кроме того,
спор заявителей с государством был подлинным и серьезным.
Что касается «гражданско-правовой» природы права заявителей, ставшего центром спора,
то Европейский Суд пришел к выводу: в деле главным вопросом было право заявителей
на защиту своей физической неприкосновенности после того, как наличие опасностей,
вытекающих из производственного процесса на золотодобывающем предприятии, было
установлено Государственным советом, который обосновал свои заключения
результатами предварительного исследования воздействия технологической деятельности
на окружающую среду. Равным образом, подав ходатайства о судебной проверке
законности действий и решений властей, заявители использовали единственное
предоставляемое законодательством страны в их распоряжение средство обжалования
нарушения их права на обитание в здоровой и сбалансированной окружающей среде и
обжалования угрозы их образу жизни; законодательство страны также предусматривает,
что коль скоро Государственный совет вынес свое постановление об отмене ранее
принятого административного решения, любой административный акт, направленный на
то, чтобы не исполнить это постановление, давал повод для возможной выплаты
компенсации заявителям. Ввиду этих причин результаты всего производства по делу
заявителей внутри страны можно считать затрагивающими права заявителей гражданскоправового характера, и положения статьи 6 Конвенции поэтому в деле применимы.
По вопросу об эффективной судебной защите.
Решение Государственного совета, вынесенное в 1997 году в пользу интересов заявителей,
не было исполнено властями в сроки, предписанные законодательством страны. Кроме
того, возобновление производственного процесса на месторождении золота на основе
ведомственных разрешений, изданных по прямой подсказке премьер-министра, не имели
под собой законных оснований и приравнивались, как указали суды страны, к обходу
судебного решения по данному вопросу. Таковая ситуация несовместима с практикой
правового государства, основанного на принципе верховенства права и
гарантированности правоотношений.
Следовательно, в данном деле было допущено нарушение требований статьи 6
Конвенции.
Принимая решение на основе справедливости, Европейский Суд присудил каждому из 10ти заявителей компенсацию в размере 3-х тыс. евро в возмещение причиненного
морального вреда.
5. Постановление Европейского Суда по правам человека от 22 июня 2004 года по
делу № 78028/01 и по делу № 78030/01 «Пини и Бертани, Манера и Атрипальди
против Румынии» («Pini and Bertani, Manera and Atripaldi vs. Romania»).
Обстоятельства дела:
Заявители жалоб - две итальянские супружеские пары. Каждая из этих пар получила
разрешение на удочерение румынского ребенка на основании вступившего в силу
решения суда. Девочки, о которых идет речь, после того, как их оставили родители,
проживали в частном детском доме. В соответствии с решениями судов, вынесенными в
Румынии 28 сентября 2000 года, должны были быть дополнены свидетельства о рождении
этих детей и выданы новые свидетельства о рождении. Акты удочерения были признаны
соответствующими действующему законодательству Румынии и нормам Гаагской
Конвенции от 29 мая 1993 года «О защите детей и сотрудничестве в отношении
иностранного усыновления».
Вступившими в законную силу судебными решениями, вынесенными в июне и августе
2001 года, администрации детского дома предписывалось передать детей и их
свидетельства о рождении заявителям. Удочеренные дети из детского дома не выехали.
Администрация детского дома неоднократно обжаловала акты исполнительного
производства, но жалобы отклонялись. Однако судебные приставы-исполнители не
сумели исполнить решения судов о передаче детей в принудительном порядке. В течение
2002 и 2003 годов администрации детского дома удалось добиться в суде вынесения
постановлений о приостановлении исполнения судебных решений об удочерении.
Заявители неоднократно обращались в суд с требованиями об исполнении судебных
решений об удочерении, но безуспешно. В то же время администрация детского дома
обратилась в суд с ходатайством об аннулировании судебных решений об удочерении.
Заявление было отклонено ввиду несоблюдения администрацией детского дома
формальных требований.
Двое детей обратились в суд с ходатайством об аннулировании судебных решений об их
удочерении. Одна из них выиграла дело. В настоящее время эти дети живут в детском
доме в хороших условиях. Они не желают покидать его, чтобы войти в семьи заявителей,
о которых у детей имеется лишь смутное представление. Девочки предпочитают
оставаться в своем детском доме, где они, похоже, установили дружеские и душевные
связи с другими детьми и с заменяющими им родственников лицами, которых они
называют «мамами» и «тетями».
Позиция Европейского Суда по правам человека:
По поводу статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод
(право каждого человека на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенности
его жилища и тайны корреспонденции).
Что касается вопроса о круге связей, которые можно приравнять к «семейной жизни», то
Европейский Суд отмечает следующее. Хотя заявители имели контакт со своими
приемными дочерьми, у них не было с ними семейных связей де-факто. Европейский Суд,
рассматривая дело, принял во внимание различные факторы в попытке установить,
имеются ли у заявителей связи, охраняемые положениями статьи 8 Конвенции.
Связи между удочеренными детьми и родителями, объявленными приемными родителями
на основании вступивших в законную силу и не подлежащих отмене решений судов,
возникли на основе законных актов удочерения, которые фиктивными не были. Этими
решениями прекращались всякие правоотношения между удочеренными детьми и
биологическими родителями и любыми другими субъектами. Акты удочерения по данном
делу отвечали требованиям как законов Румынии, так и норм международных конвенций.
Надо сказать, что согласия на то, чтобы их удочерили, у удочеренных
несовершеннолетних девочек не спрашивали, т.к. к моменту вынесения судами решений
об удочерении им еще не исполнилось 10 лет, а в Румынии по закону, начиная с этого
возраста, у несовершеннолетнего необходимо спрашивать согласия на усыновление. При
этом установление законами Румынии такого возрастного порога для случаев, когда
требуется согласие несовершеннолетнего на его усыновление, не является
необоснованным, учитывая, что международными конвенциями за государствами в
вопросах усыновления сохранена свобода усмотрения.
В настоящем деле, действительно, совместное проживание приемных родителей и их
приемных дочерей еще не состоялось или между ними не были установлены достаточно
тесные связи де-факто. Несмотря на это обстоятельство, будущая семейная жизнь
заявителей или их потенциальные семейные отношения с приемными девочками отнюдь
не находятся вне пределов действия положений статьи 8 Конвенции, поскольку это
обстоятельство нельзя приписывать каким-либо действиям или бездействию заявителей,
которые при удочерении просто следовали порядку усыновления детей, установленному
государством-ответчиком (выбор усыновляемого ребенка по фотографиям, без
подготовительных контактов).
Кроме того, с момента удочерения заявители всегда считали себя родителями девочек и
вели соответственно, прибегая к единственно доступному для них средству, а именно отправке девочкам писем, написанных на румынском языке. Положения статьи 8
Конвенции к данному делу применимы.
Соблюдение государством требований статьи 8 Конвенции (вопрос о позитивных
обязательствах государства по охране прав человека).
В настоящем деле интересы приемных родителей и удочеренных детей вошли в
противоречие. Законное устремление заявителей создать свою семью вошло в
противоречие с желанием удочеренных девочек остаться в социо-семейном окружении, в
котором они выросли. Законное устремление заявителей не может получить абсолютную
защиту со стороны положений Конвенции, коль скоро оно вошло в противоречие с
отказом детей быть удочеренными иностранными семьями.
Европейский Суд придает особое значение принципу разрешения подобного рода дел в
наилучших интересах ребенка, которые пользуются преимуществом перед интересами
родителей. По делам о взаимоотношениях, основанных на усыновлении, еще более важно
отдавать приоритет интересам ребенка. Интересы заявителей в данном случае уступают
по своей важности интересам удочеренных детей. Заявителей официально признали
приемными родителями в отсутствие каких-либо конкретных ранее существовавших
связей с удочеряемыми детьми, которым на момент удочерения уже исполнилось девять с
половиной лет, и которых заявители совсем не знали и не имели с ними никаких
душевных связей. На момент возникновения спора девочки приближались к тому
возрасту, начиная с которого получение их согласия на удочерение стало бы
обязательным требованием. Девочки не восприняли новые семейные связи и возражали
против их установления; они даже обратились в суды с возражениями против удочерения,
и одна из девочек выиграла дело.
Отказ девочек от удочерения имел определенное значение, поскольку они заявляли свой
отказ последовательно, начиная с того возраста, когда они подросли в достаточной мере,
чтобы высказывать свое мнение по поводу собственного удочерения. Это неприятие
удочерения делает маловероятным гармоничное вхождение девочек в новые приемные
семьи. Учитывая интересы ребенка, на румынских властях не лежало некоего
абсолютного обязательства обеспечить выезд девочек из страны против их воли и
оставить без внимания ведущееся тогда в судах производство по делу, в котором
обжаловались законность и существо первоначальных решений об удочерении.
Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что по делу в этом вопросе
требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.
По поводу пункта 1 статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных
свобод (вопрос о соблюдении права человека на справедливое разбирательство дела в
суде).
Хотя решения судов по вопросу об удочерении вступили в законную силу и не подлежали
отмене, они не были исполнены. Такое положение вещей нельзя приписывать заявителям
или судебным приставам-исполнителям - в нем повинна администрация детского дома.
Хотя на государство нельзя возлагать ответственность за действия частного учреждения,
необходимо отвлечься от внешней стороны дела и проверить, не было ли государство
ответственно за ситуацию, обжалуемую заявителями.
В течение более трех лет государство не могло принять эффективные меры к тому, чтобы
судебные приставы-исполнители выполнили бы свои задачи эффективно и судебные
решения в отношении указанного учреждения были бы исполнены. Государство при этом
могло, в частности, прибегнуть к помощи полиции, но оно не приняло никаких мер в
отношении директора детского дома, несмотря на доступность широкого набора средств
исполнения судебных решений, предусмотренных законами страны. Не приняв
эффективные меры по обеспечению исполнения обеспеченных силой закона судебных
решений, национальные власти создали ситуацию, которая подрывает принцип
верховенства права и принцип правовой определенности. Кроме того, прохождение
времени в данном случае обернулось для заявителей необратимыми последствиями.
Положения пункта 1 статьи 6 Конвенции тем самым были превращены в никчемность.
Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение
требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.
В связи с этим Европейский Суд присудил выплатить каждой супружеской паре,
выступавшей заявителем, определенную сумму компенсации в возмещение причиненного
им материального ущерба и морального вреда.
Суд также вынес решение в пользу каждой супружеской пары о возмещении судебных
издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством.
6. Постановление Европейского Суда по правам человека от 12 июля 2005 года по
делу № 36220/97 «Окйай и другие заявители против Турции» («Okyay and others vs.
Turkey»).
Обстоятельства дела:
Заявители, которые живут в городе, расположенном на расстоянии приблизительно 250 км
от трех тепловых электростанций, обратились к соответствующим административным
властям с просьбой о прекращении эксплуатации этих электростанций, т.к. они
представляли собой угрозу здоровью населения и наносили ущерб окружающей среде.
Власти не ответили на обращение заявителей, что приравнивалось к отклонению их
просьбы. Заявители впоследствии возбудили исковое производство против властей в
административном суде. В докладах экспертов, представленных суду, отмечались
значительные выбросы токсичных веществ в атмосферу и отсутствие на электростанциях
требуемых по правилам вытяжных фильтров. В июне 1996 года суд издал запретительный
приказ, предписывающий приостановку эксплуатации этих электростанций, установив,
что они функционировали, не имея требуемых разрешений на строительство, выброс газа
и слив отработанной воды. Поскольку продолжение эксплуатации электростанций могло
вызвать непоправимый вред здоровью населения, суд пришел к выводу, что
административное решение, которым было отказано в прекращении эксплуатации
электростанций, являлось незаконным. Этот вывод был подтвержден постановлением
административного суда, вынесенным в декабре 1996 года, и постановлением
Государственного совета (прим., в Турции систему органов административной юстиции
возглавляет орган, именуемый «Государственный совет» (Даныштай),
функционирующий как высшая кассационная инстанция и как суд первой инстанции по
определенной законом категории дел), вынесенным в июне 1998 года. Несмотря на
постановления органов административной юстиции, Совет Министров Турции принял
решение о том, чтобы тепловые электростанции продолжали свою работу, т.к. их
закрытие привело бы к нехватке электроэнергии и потере рабочих мест.
Позиция Европейского Суда по правам человека:
По поводу применимости по делу положений пункта 1 статьи 6 Европейской конвенции о
защите прав человека и основных свобод (вопрос о соблюдении права человека на
справедливое разбирательство дела в суде).
Заявители не понесли никакого материального или иного ущерба. Однако их право на
жизнь в здоровой окружающей среде признается законодательством Турции, которое
предоставляет им право на защиту от экологического ущерба, причиняемого опасной для
окружающей среды деятельностью предприятий. Из этого следует, что наличествовал
подлинный и серьезный «судебный спор», в котором у заявителей в судах имелась
процессуальная правоспособность для того, чтобы добиваться приостановки
функционирования электростанций. Соответственно, производство по делу в
административных судах, взятое в целом, может считаться относящимся к гражданским
правам заявителей, и положения пункта 1 статьи 6 Конвенции потому к делу применимы.
По поводу соблюдения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Власти не исполнили запретительный судебный приказ о приостановке
функционирования электростанций и последующие постановления административных
судов в предписанные сроки. Решение Совета Министров о продолжении работы
электростанций не имеет под собой законных оснований и является незаконным. Оно
равносильно обходу судебных решений и создает ситуацию, которая негативно
сказывается на принципе правового государства. В заключение следует отметить, что
неисполнение властями постановлений административных судов лишило пункт 1 статьи 6
Конвенции всякого полезного смысла.
Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение
требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю компенсацию в размере 1-й
тыс. евро в возмещение причиненного ему морального вреда.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа