close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Своими мыслями об исторической памяти, о влиянии истории на политику в России
директор музея и Общественного центра имени Андрея Сахарова Сергей Лукашевский
поделился в интервью Deutsche Welle.
DW: Как вы оцениваете переоценку исторического прошлого в России и вообще
обращение к нему в большой политике?
Сергей Лукашевский: Одна из проблем современной России в том, что за последние 25 лет
в российском обществе не был сформирован адекватный собственный образ будущего.
Идея России как современной демократической страны быстро столкнулась с
неспособностью общества реализовать эту идею на практике. В итоге формально
объявленная демократия выродилась в подтасовку выборов, коррупцию, в бесконечные
конфликты в экономическом секторе, которые разрешались неправовыми методами. Это
породило имморалистическое, то есть безнравственное, отрицающее общеобязательность
норм морали использование истории. Когда у тебя нет образа будущего, но тебе надо
легитимировать свою власть, обращаешься к прошлому. Но какие у российского общества
в прошлом устойчивые демократические традиции, на которые можно было бы опереться?
Позади у нас - только опыт империи и "славные военные победы", и в отсутствии другой
исторической памяти современное российское государство занимается возвеличиванием
именно самого государства.
Любой нелинейный подход к историческому событию всегда ставит вопрос о ценностях.
И понятно, что в каждой реально простроенной системе ценностей идея, что государство
хорошо априори, просто потому, что оно есть, выглядит довольно шатко. Поэтому мы
видим в России такое нервное, болезненное отношение к описанию исторических
событий. Например, при описании Второй мировой войны, особенно той его части,
которая была до 22 июня 1941 года.
- Можно ли сказать, что логическим проявлением такого отношения к собственной
истории является попытка возможного закрытия российского общества "Мемориал"?
Что это - проявление государственной политики в отношении людей, занимающихся
историей?
- Не совсем так. История иском Минюста о ликвидации российского "Мемориала" - это
скорее проявление политики российских властей по отношению к независимым
общественным организациям. Эта политика основана на том, что государство не столько
взаимодействует с НКО, сколько пытается их "построить". И вообще выстраивает
гражданское общество исключительно в угоду каким-то своим целям и интересам. Что-то
нельзя не приветствовать - например, когда речь идет о помощи малоимущим, где
финансовая поддержка государства просто необходима. В других же случаях все это
напоминает попытку контролировать общественные организации и диктовать им условия
работы, взаимодействия и существования. История с "Мемориалом" явно относится ко
второму варианту.
Другое дело - закрытие музея "Пермь-36", которое в моем понимании связано именно с
темой отношения власти к исторической памяти. Лагерь, в котором сидели многие
диссиденты, известные правозащитники, - это не просто памятное место, напоминающие
нам о том, что такие люди были, что само по себе очень важно. Это напоминание
потомкам о том, что в течение 70 лет представлял из себя Советский Союз, что это
вообще такое - тоталитарный режим. Он бывал и хуже, и несколько либеральней, но в
целом сущность советской власти как тоталитарной власти должна быть осуждена. Но
этого-то как раз российская государственная власть сегодня допустить не хочет,
поскольку государство как таковое является для него идолом.
- С началом украинского кризиса в России стали часто обращаться к историкам для
объяснения и оправдания своих действий. Как вы оцениваете ситуацию на Украине?
- То, что делала Россия применительно к Крыму и так называемым Донецкой и Луганской
народным республикам , - это с точки зрения международного права преступление. Но то,
что делает Европа - это, как говорил Наполеон, хуже чем преступление, это - ошибка.
Чтобы избежать конфликтов после деления Восточной Европы по тем условным
границам, которые сложились на момент распада СССР, у Запада должно было бы
выработаться единообразие в отношениях со странами бывшего Советского Союза. Но,
скажем, отношения ЕС с Россией в последние десять лет развивались только на уровне
экономического сотрудничества, тогда как диалог на тему инкорпорирования европейских
ценностей или прав человека буксует. С той же Украиной ситуация противоположная.
- Какие вообще есть болевые точки на стыке восприятия истории в разных странах и
как строится диалог историков?
- Что касается истории, то сегодня диалог между разными странами распадается на две
составляющие: диалог на государственном уровне и диалог на уровне гражданского
общества. Я могу с уверенностью сказать, что диалог на уровне гражданского общества
возможен со всеми странами, хотя последний опыт показывает, что с Украиной вести его
россиянам будет крайне трудно. Дошло до того, что украинцы не верят в
дистанцированность российских либерально настроенных интеллектуалов от
политических реалий, но это, хочется верить, временное явление. Ведь даже отсутствие
хороших отношений между странами не мешает наладить диалог на уровне историков.
Например, у нас с послевоенной Германией были не самые лучшие отношения, но теперь
мы ведем об этом открытый диалог - в том числе с подачи немецких коллег. В
отношениях с поляками в одно время произошел прорыв. Я говорю о том времени, когда
премьеры России и Польши возлагали венки в Катыни. Но теперь произошел откат.
- Как вы оцениваете идею создания единого учебника истории в России, о которой сейчас
снова заговорили?
- На плюрализме и альтернативе в процессе исторического образования в России давно
поставлен крест: учебники, которые основаны на альтернативных подходах. в школах
реально уже не допускаются. На уровне конкретных школ учителя пока могут
рассказывать историю так, как они это видят, используя разные педагогические методики.
Это позволяет тот единый историко-культурный стандарт, который появился недавно. Но
вот идея создания единого учебника истории, в то время, как даже в Советском Союзе,
строго говоря, не было такого единого учебника, доводит до абсурда идею нынешней
российской власти все унифицировать, подчинить и контролировать. Тем самым
убивается не только глубинный фундаментальный плюрализм в историческом
образовании, но и закрываются возможности для развития педагогики.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа