close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

...консультант – заслуженный деятель науки РФ, доктор

код для вставкиСкачать
2
государственного казенного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский
институт Министерства внутренних дел Российской Федерации».
Диссертация
выполнена
в
научно-исследовательском
центре
по
исследованию проблем экономической безопасности, противодействия коррупции
и обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите
(НИЦ № 3) федерального государственного казенного учреждения «Всероссийский
научно-исследовательский институт Министерства внутренних дел Российской
Федерации»1.
Научный консультант – заслуженный деятель науки РФ, доктор
юридических наук, профессор Ларичев Василий Дмитриевич, главный научный
сотрудник НИЦ № 3 ФГКУ «ВНИИ МВД России».
Официальные оппоненты:
1. Лопашенко Наталья Александровна, доктор юридических наук,
профессор, профессор кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права
Саратовской государственной юридической академии;
2. Яни Павел Сергеевич, доктор юридических наук, профессор,
профессор
кафедры
уголовного
права
и
криминологии
юридического
факультета МГУ им. М.В. Ломоносова;
3. Максимов Сергей Васильевич, доктор юридических наук, профессор,
заместитель начальника Правового управления Федеральной антимонопольной
службы
дали положительные отзывы на диссертацию.
Ведущая организация – ФГБОУ ВПО «Государственный университет
управления», г. Москва, в своем положительном заключении, подписанном
Гладких В.И., заведующим кафедрой уголовного права и процесса ФГБОУ ВПО
«Государственный университет управления», доктором юридических наук,
профессором, заслуженным юристом РФ указала, что автор диссертации –
Исаев О.Ю. заслуживает присуждения ученой степени доктора юридических наук.
1
Далее – ФГКУ «ВНИИ МВД России».
3
Соискатель имеет порядка 50 опубликованных работ, в том числе по теме
диссертации 38 работ, 17 из которых – в изданиях, рекомендованных ВАК при
Минобрнауки России, 3 монографии.
Наиболее значимые научные работы по теме диссертации:
1. Ларичев В.Д., Исаев О.Ю. Понятие и характеристика основных
субъектов предупреждения преступлений в сфере экономики в современных
условиях // Общество и право. 2010. № 1 (28). – 1/05 п.л.
2. Исаев О.Ю. Вопросы установления уголовной ответственности за
общественно опасные деяния, связанные с рейдерством // Научный портал
МВД России. 2010. № 2. – 0,9 п.л.
3. Исаев О.Ю. Проблема установления уголовной ответственности за
рейдерство // Общество и право. 2010. № 2 (29). – 0,8 п.л.
4.
Исаев
О.Ю.
Коррупция,
способствующая
силовым
захватам
имущественных комплексов, и меры противодействия ей // Следователь. 2010.
№ 4 (144). – 0,45 п.л.
5. Исаев О.Ю. Виды и характеристика преступлений, совершаемых при
незаконном установлении контроля над активами и управлением предприятия,
и их отграничение от иных преступлений, посягающих на собственность //
Вестник академии экономической безопасности МВД России. 2010. № 9. – 0,7
п.л.
6. Исаев О.Ю. Понятия, используемые для обозначения противоправных
способов установления контроля над активами и управлением предприятия, и
его сущность // Вестник академии экономической безопасности МВД России.
2011. № 3. – 0,7 п.л.
7. Ларичев В.Д., Исаев О.Ю. Относятся ли общесоциальные меры к
предупреждению преступности? (Постановка вопроса) // Научный портал МВД
России. 2011. № 3. – 0,6/0,3 п.л.
4
8. Исаев О.Ю. Силовые захваты имущественных комплексов и меры
противодействия им // Российский следователь. 2011. № 3. – 0,45 п.л.
9.
Исаев
О.Ю. Понятие и
сущность
противоправных
способов
установления контроля над активами и управлением предприятия // Научный
портал МВД России. 2011. № 4 (16). – 0,7 п.л.
10. Исаев О.Ю. Уголовно-правовая характеристика воспрепятствования
осуществлению или незаконному ограничению прав владельцев ценных бумаг
(статья 185.4 Уголовного кодекса Российской Федерации ) // Российский
следователь. 2013. № 22. – 0,6 п.л.
11. Исаев О.Ю. Уголовно-правовая характеристика фальсификации
решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества
или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного
общества (статья 185.5 Уголовного кодекса Российской Федерации) //
Общество и право. 2013. № 3. – 0,8 п.л.
12. Исаев О.Ю. Некоторые обстоятельства правового характера,
способствующие криминальному установлению контроля над управлением и
активами предприятия // Черные дыры в российском законодательстве:
Юридический журнал. 2013. № 5. – 0,45 п.л.
13. Исаев О.Ю. Состояние и тенденции преступности, совершаемой
путем криминального установления контроля над управлением и активами
предприятия // Бизнес в законе. Международный экономико-юридический
журнал. 2013. № 5. – 0,45 п.л.
14. Ларичев В.Д., Исаев О.Ю. Родовой и видовой объекты преступлений,
совершаемых на ранних стадиях криминального установления контроля над
управлением и активами предприятия // Библиотека Криминалиста. Научный
журнал. 2013. № 6 (11). – 1/0,5 п.л.
15. Исаев О.Ю. Уголовно-правовая характеристика нарушения порядка
учета прав на ценные бумаги (статья 185.2 Уголовного кодекса Российской
Федерации) // Российский следователь. 2014. № 4. – 0,55 п.л.
5
16. Ларичев В.Д., Исаев О.Ю. Проблемы согласования объектов
преступлений, предусмотренных разделом VIII УК РФ «Преступления в сфере
экономики» // Научный портал МВД России. 2014. № 1. – 0,9/0,45 п. л.
17. Исаев О.Ю. Уголовная ответственность за нарушение порядка учета
прав на ценные бумаги (статья 185.2 Уголовного кодекса Российской
Федерации) // Пробелы в российском законодательстве. Международный
юридический журнал. 2014. № 1. – 0,55 п.л.
18. Исаев О.Ю. Уголовно-правовые и криминологические проблемы
борьбы с преступлениями, совершаемыми путем криминального установления
контроля над управлением и активами предприятия: Монография / Под
редакцией доктора юридических наук, профессора В. Д. Ларичева. – М.:
Юрлитинформ, 2014. – 19,4 п.л.
19. Ларичев
В.Д.,
Исаев
О.Ю.
Уголовная
ответственность
за
преступления, совершаемые на ранних стадиях криминального установления
контроля
над
управлением
и
активами
предприятия
(рейдерство):
Монография. – М.: Юрлитинформ, 2013. – 12,2/6,2 п. л.
20. Исаев
О.Ю.
Предупреждение
преступности
экономической
направленности, связанной с криминальным установлением контроля над
управлением и активами предприятия // Теоретические основы предупреждения
преступлений
экономической
направленности:
Монография.
–
М.:
Юрлитинформ, 2012. – 1,2 п.л.
На диссертацию и автореферат поступили положительные отзывы от:
1. Ведущей организации, которая обратила внимание, что предложенное
соискателем авторское определение видового объекта преступлений в сфере
экономической деятельности (положение № 2), не в полной мере охватывает
всю систему преступлений, входящих в главу 22 Особенной части УК РФ.
Автор избрал путь перечисления максимально полного вида общественных
отношений, возникающих при осуществлении экономической деятельности,
что само по себе неперспективно, так как, например, такие преступления, как
«Недопущение, ограничение или устранение конкуренции» (ст. 178 УК РФ),
6
«Незаконные
получение
коммерческую,
налоговую
«Невозвращение
на
и
или
разглашение
сведений,
банковскую
территорию
тайну»
Российской
составляющих
(ст.
183
Федерации
УК РФ),
культурных
ценностей» (ст. 190 УК РФ) не вписываются в данное определение. Также
представляется, что отождествление предпринимательской деятельности,
поставленной, кстати, на первый план, с экономической деятельностью не
совсем правомерно, поскольку последняя гораздо шире предпринимательской
деятельности.
Говоря
о
несогласованности
между
родовым,
видовым
и
непосредственным объектами преступлений, предусмотренных главой 21
УК РФ «Преступления против собственности», автор почему-то утверждает,
что такие преступления как «грабеж, разбой, вымогательство, хищение
предметов,
имеющих
особую
ценность,
неправомерное
завладение
автомобилем или транспортным средством без цели хищения и др.
совершаются не в сфере экономики, а в других сферах (например, преступления
против
личности)».
Бесспорно,
указанные
преступления
имеют
очень
опосредованное отношение к экономике, но еще меньшее к личности (разве
только по дополнительному объекту). Автор высказывает сомнение о
правильности расположения этих и других статей в системе Особенной части
УК РФ, но не дает предложений по перемещению вышеуказанных норм в
другие разделы и главы УК РФ.
Представляется спорным предложение об изменении конструкции статьи
185.2 УК РФ – «Нарушение порядка учета прав на ценные бумаги» с
материального на формальный состав, поскольку этим чрезмерно расширяются
границы данного уголовно-правового запрета, и под действие указанной нормы
попадет любое, даже чисто техническое нарушение установленной процедуры
учета прав на ценные бумаги, тем более, что в указанной норме не
конкретизированы особенности субъективной стороны данного деяния, в том
числе форма вины, мотив и цель.
7
Давая криминологическую характеристику преступлениям, связанным с
неправомерным
сожалению,
завладением
не
приводит
корпоративной
собственностью,
количественно-качественных
автор,
к
показателей
рассматриваемой преступности (состояния, динамики, структуры, латентности
и т.д.).
Вызывает определенное сомнение предложение автора об исключении из
системы мер предупреждения преступности в целом и в сфере экономической
деятельности в частности общесоциального предупреждения (с. 320-325),
поскольку это нарушает сложившиеся в отечественной криминологии подходы
к указанной деятельности как к комплексному многоуровневому процессу
управления социальными явлениями, в том числе в сфере противодействия
преступности.
2. Официального оппонента Лопашенко Натальи Александровны, доктора
юридических наук, профессора, профессора Саратовской государственной
академии права, которая отметила, что тот подход, который использует автор
для определения родового объекта, лежащего, по его мнению, в основе раздела
восьмого УК РФ, и в основе выделения видовых объектов любой главы этого
раздела, непродуктивен и неверен (см., например, с. 82-87 диссертации). Так,
О.Ю. Исаев утверждает: «Определение родового объекта может идти от
конкретного к абстрактному либо наоборот. В первом случае следует
определить все видовые объекты, предусмотренные главами 21, 22, 23 УК РФ,
после чего на основе синтеза данных объектов определить родовой. ….
Представляется, что первый вариант является более предпочтительным. В связи
с
этим,
перейдем
к
раскрытию
видовых
объектов
преступлений,
предусмотренных главами 21, 22, 23 УК РФ. Однако здесь следует отметить,
что высказанное выше мнение относительно родового объекта применимо и к
видовому. То есть, видовой объект преступлений должен в обобщенном виде
представлять все непосредственные объекты преступлений, предусмотренных
той или иной главой УК РФ. Таким образом, было бы целесообразным вначале
рассмотреть непосредственные объекты преступлений, предусмотренные
8
главами 21, 22, 23 УК РФ, после чего определить их видовые объекты». «…для
того чтобы достаточно полно и конкретно определить видовой объект
рассматриваемых
преступлений,
необходимо
…
рассмотреть
все
непосредственные объекты преступлений, расположенных в данной главе, и
суммировав их дать искомое определение».
Таким образом, согласно логике О.Ю. Исаева, любой более – менее
крупный объект определяется максимально просто. Достаточно выделить
непосредственные объекты каждого из преступлений, входящих в главу, и
суммировать, для получения объекта видового. Чтобы составить мнение об
объекте родовом, опять надо складывать, но уже видовые объекты. Как раз и
получим искомое.
Однако простая сумма непосредственных объектов ничего не дает и не
объясняет. Потому что ни видовой, ни родовой объект не представляют собой
механическую сумму охраняемых отношений. Если перейти на язык аллегорий,
здесь не арифметика, здесь, по меньшей мере, алгебра и геометрия, а, скорее
всего, высшая математика. Каждый объект, исключая непосредственный, – это
система сложных связей, зависимостей, отношений, представляющих в
совокупности ту ценность, которая и охраняется уголовным законом.
Непосредственный объект – это конкретная ценность конкретного отношения с
конкретными лицами (физическими или юридическими). И тут может быть
гораздо больше различных вариаций, чем заложено в закон. Бесчисленное
множество вариаций. Которые суммировать невозможно, не удастся ни одному
самому умному компьютеру. А автор предлагает пойти по пути того, что есть в
законе, а не по пути – какой объект подвергается охране… Это слишком
упрощенный подход. Принимая же во внимание качество нашего уголовного
кодекса, особенно последних лет, и квалификацию нашего профессионального
законодателя, идти от уголовного закона в определении того, что же следует
охранять, это вообще путь в никуда;
Не может согласится оппонет и с авторским понятием видового объекта
(см. положение № 2, выносимое на защиту, с. 89 диссертации, с. 29
9
автореферата). О.Ю. Исаев полагает, что видовым объектом являются
«общественные
отношения,
возникающие
при
осуществлении
предпринимательской (экономической) деятельности либо определенных видов
такой деятельности или отдельных хозяйственных (финансовых) операций, при
создании и регистрации субъектов предпринимательской деятельности,
получении ими лицензии, уплате таможенных и налоговых платежей, при
наступлении банкротства предприятия, а также совершении иных сделок и
операций». Выделение внутри понятия видового объекта многих отношений,
которые страдают от преступлений гл. 22 УК РФ, внешне ничем между собой
не связанных, лишают объект единой основы и единого понимания тоже.
По сути, это не дефиниция объекта, а перечисление ценностей, которые могут
пострадать от преступлений указанной главы: то есть в формулировке объекта
автор идет явно не от него, а, напротив, от того, чем наполнена гл. 22 УК РФ.
Вряд ли такой путь продуктивен. Всегда могут быть названы или появиться и
другие деяния, которые сложно будет в указанную систему уложить. Да и
сейчас не все преступления гл. 22 УК РФ учтены.
Официальный оппонент считает, что сложно согласиться с авторским
пониманием надродового объекта (положение № 5, выносимое на защиту,
с. 106-109 диссертации). Коль скоро О.Ю. Исаев, вслед за другими учеными
признает, что главы в Особенной части выделены по признакам видового
объекта, а разделы – по признакам родового объекта, то непонятно, каким
образом
систематизировать
преступления
внутри
главы
по
группам.
Предлагаемый для этого непосредственный объект, на ее взгляд, категорически
не годится: он относится к тому конкретному благу, которое охраняется от
конкретного посягательства. А наличие групп преступлений и внутри глав
очевидно. Именно поэтому, в науке уже давно есть позиция, которая набирает
все больше сторонников, согласно которой, по признакам родового объекта
выделяются не разделы, а главы. Деление же внутри главы производится по
признакам видового объекта. Кроме того, в науке понятие надродового объекта
уже используется, но в другом, не в том, которое предложено О.Ю. Исаевым,
10
понимании – как объекта, который объединяет преступления, входящие в один
раздел уголовного закона.
Не может поддержать официальный оппонент диссертанта в его видении
надродового объекта, распространяющегося на преступления разных разделов
и глав, преступления еще и потому, что высказанная им позиция искусственно,
без особой (и вообще, какой-либо) надобности ломает давно сложившуюся
систему объектов уголовно-правовой охраны, включающую в себя системы,
выстроенные по вертикали и по горизонтали (о них говорит и сам автор, см.,
например, с. 74, 103 диссертации). По вертикали, как известно, объекты могут
быть общим, надродовым (иногда называют этот объект групповым, типовым),
родовым,
видовым,
непосредственным.
По
горизонтали
делятся
непосредственные объекты. Эти классификации ценны тем, что дают именно
систему объектов, где каждый элемент занимает свое место и находится в
строгом соотношении (иногда – подчинении) с другими, входящими в его
классификацию. Предложенный же автором надродовой объект поломает обе
системы, при этом, ничего полезного не внеся в систематизацию и понимание
объекта,
и
только
запутывая
тем,
что
использует
уже
привычные
крайне
неудачной
терминологические обороты.
Официальному
оппоненту
представляется
формулировка отдельных положений, которые вынесены автором на защиту.
Они преподнесены так, что не очевидна их научная новизна. Речь идет, в
частности, о положениях, выносимых на защиту под № 6 и № 8. В первом из
них автор отмечает: «Определены и раскрыты непосредственные объекты,
предметы,
объективная,
субъективная
стороны,
субъекты
совершения
преступлений, предусмотренных ст. 170.1, 185.2, 185.4, 185.5, 285.3 УК РФ».
Однако, такой анализ – это свидетельство исследовательского процесса, а
результаты, которые являются новыми, должны быть выделены специально.
В положении № 8, выносимом на защиту О.Ю. Исаев пишет: «Определена
структура
рассматриваемой
преступности,
дана
классификация
и
характеристика основных существующих способов совершения преступлений
11
по видам преступлений, внутри которых они детализируются исходя из
особенностей их совершения, применяемых средств и приемов». Это, всего
лишь, перечисление проделанной работы. Не больше того. А новизны здесь
нет.
Таким же недостатком страдает и положение № 9 на защиту. Следовало
бы вынести на защиту именно понятие и виды
групп лиц, совершающих
преступления, связанные с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия, определить специфику организованных
групп и структуру отдельных ОПФ, специализирующихся на рейдерских
захватах предприятий, сформулировать роль в совершении рассматриваемых
деяний вновь избираемого генерального директора, от деятельности которого
во многом зависит успешный захват предприятия, и т.д.
Поддерживая
в
целом
новые
редакции
составов
экономических
преступлений, вместе с тем, официальный оппонент полагает, что они далеки
от совершенства. Так, в ст. 185.2 УК РФ О.Ю. Исаев использует
терминологический оборот «лицом, в должностные обязанности которого».
Однако в уголовном законодательстве должностные обязанности тесно связаны
со специальным субъектом – должностным лицом, которое, как раз, исходя из
понятия должностного лица, данного в примечании к ст. 285 УК РФ, вряд ли
может быть субъектом этого преступления. Кроме того, практически все новые
редакции составов содержат в числе квалифицирующих признаков признак,
объединяющий две разные по степени опасности группы лиц, – группу лиц по
предварительному сговору и организованную группу, что неверно с точки
зрения и законодательной техники, и сути уголовной ответственности: таким
образом нивелируется опасность организованной группы, по сравнению с
группой лиц по предварительному сговору.
Есть у оппонента ряд технических замечаний. К ним относится,
например, использование устаревшего законодательного материала в работе
(см., напр., с. 101 диссертации – старое название ст. 190 УК, и др.). Видимо,
принимая во внимание текст диссертации в соответствующем месте (см. с. 105-
12
107 диссертации), автору не известна ст. 200.1 УК РФ – контрабанда наличных
денежных средств и (или) денежных инструментов (а она была включена в
УК РФ в июне 2013 г.). Работа не слишком хорошо вычитана. Есть и почти
курьезные ошибки (например, на с. 79 автор пишет: «Подобная точка зрения
выдвинута Т.Ю. Погосяном, по мнению которого видовым объектом…».
Татьяна Юрьевна Погосян – женщина).
3. Официального оппонента Максимова Сергея Васильевича, доктора
юридических наук, профессора, заместителя начальника Правового управления
Федеральной антимонопольной службы, который указал, что поддерживая в
целом предлагаемую автором систематику объектов преступных посягательств,
ответственность за которые предусмотрена статьями раздела VIII УК РФ, тем
не менее не можем безоговорочно согласиться с предложенным соискателем
определением понятия видового объекта преступлений в сфере экономической
деятельности. В своем определении соискатель из того, что видовой объект
данной группы преступлений «общественные отношения, возникающие при
осуществлении» ряда взаимосвязанных видов экономической деятельности и
отдельных действий, охватываемых понятием экономической деятельности
(положение 2-е, вынесенное на защиту). Предложенная дефиниция, на наш
взгляд, противоречит господствующему в теории уголовного права пониманию
объекта преступления как общественного отношения (отношения общества) к
тем или иным явлениям как к социальной ценности. Экономическая или иная
хозяйственная деятельность далеко не всегда есть ценность в глазах общества,
подлежащая уголовно-правовой защите. Уголовный закон, например, не
защищает
теневую
хозяйственную
деятельность
или
хозяйственную
деятельность вообще. Он защищает установленный законами и иными
нормативными правовыми актами порядок осуществления экономической
деятельности. Именно порядок осуществления экономической деятельности
есть
та
социальная
ценность,
на
которую
посягают
преступления,
предусмотренные статьями главы 22-ой УК РФ. Одновременно не можем
согласиться
с
допускаемым
соискателем
отождествлением
понятий
13
предпринимательской
и
экономической
деятельности.
Первое
понятие
представляется значительно более узким в сравнении со вторым. Этот вывод
ясным образом вытекает из определения понятия предпринимательской
деятельности, содержащегося в пункте 1 статьи 2 ГК РФ. Согласно данной
норме
предпринимательская
деятельность
это
«самостоятельная,
осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое
получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения
работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в
установленном законом порядке». Экономическая же деятельность может быть
бесприбыльной (например, хозяйственная деятельность учреждений органов
государственной власти и местного самоуправления). Так, статьей 1731 УК РФ
установлена ответственность за нарушение порядка образования (создания,
реорганизации) любого юридического лица (а не только коммерческих
организаций) посредством использования подставных лиц.
Не вполне ясно официальному оппоненту, почему соискатель не
включает в исследуемую группу преступлений, охватываемых понятием
рейдерства и характеризующихся в авторской трактовке «криминальным
установлением контроля над управлением и активами предприятия» такие
преступления как мошенничества, ответственность за которые предусмотрена
ст. 159-1596 УК РФ, которые устанавливают ответственность в том числе и за
незаконное обращение в свою собственность или собственность иных лиц с
помощью обмана или злоупотреблением служебным положением чужих
имущественных прав в виде акций, паев, долей и пр.
Официальный оппонент утверждает, что в сущности, по той же причине
мы не можем поддержать предложение соискателя изменить редакцию статьи
1701 УК РФ об ответственности за фальсификацию единого государственного
реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы
депозитарного учета с тем, чтобы ответственность по этой статье наступала
лишь при наличии цели «незаконного захвата управления в юридическом
лице». На наш взгляд, наличие такой цели указывает на признаки
14
мошенничества, т.е. хищения с использованием обмана или злоупотребления
доверием. Этом случае предлагаемую новеллу целесообразно было бы
«перенести» в гл. 21 УК РФ.
Предложение соискателя исключить из УК РФ ст. 2853 «Внесение в
единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений» со
ссылкой на ее малоприменимость и поглощение ее содержания нормами статей
285 и 286 УК РФ представляется официальному оппоненту недостаточно
обоснованным. Идея выделения из общих составов специальных и закрепление
таких специальных составов в отдельных статьях УК РФ, прежде всего, служит
целям ориентирования правоохранительных органов на борьбу с теми формами
уже наказуемых деяний, которые возникли относительно недавно и опыта
борьбы с которыми нет. Новая статья в УК РФ не позволяет отчитываться об
успехах борьбы с новыми формами преступлений статистическими данными о
применении общих норм.
4. Официального оппонента Яни Павла Сергеевича, доктора юридических
наук, профессора, профессора кафедры уголовного права и криминологии
юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, по мнению которого
упущения методологического характера состоят, во-первых, в том, что в ткань
исследования
вплетены
значительные
фрагменты
сугубо,
по
сути,
комментаторского свойства, наличие которых докторская диссертация не
предполагает. Так, обсуждению проблем уголовной ответственности за
соответствующие деяния предшествует довольно подробное, многостраничное
воспроизведение
текста
ряда
нормативно-правовых
актов,
позитивно
регулирующих отношения, охраняемые анализируемыми нормами уголовного
закона. При том, что нередко такое воспроизведение напрямую не связано с
приведенным вслед за ним анализом содержания конкретных статей УК РФ и,
главное, возникающих при их применении проблем.
Вряд ли по мнению официального оппонента можно признать уместным
в докторской диссертации по уголовному праву столь подробное и не
сопровождающееся
собственно
уголовно-правовым
анализом
описание
15
различных способов совершения тех или иных преступлений. Например, в § 3
главы 3, посвященной квалификации преступления, предусмотренного ст. 170.1
УК РФ (которая является единственной из всех выбранных диссертантом норм,
более или менее востребованной практикой), подобное описание занимает
более трети объема – 12 стр. (с. 172-184), тогда как объем всего параграфа
составляет 31 стр. (с. 161-192).
Официальный оппонент обращает внимание, что ряд недочетов того же
характера проявляется в отдельных суждениях автора, например, когда он
смешивает объективное и субъективное в преступном деянии как предмете
исследования. Он пишет: «Объективная сторона состава преступления,
предусмотренного
ч.
1
ст.
альтернативными
действиями:
185.5
УК
РФ,
умышленным
характеризуется
искажением
двумя
результатов
голосования на открытом собрании акционеров, общем собрании участников
общества с ограниченной ответственностью или на заседании совета
директоров хозяйственного общества;…» (с. 131). Понятно, однако, что умысел
как форма вины объективную сторону преступного деяния характеризовать не
может.
Официальный оппонент подчеркивает, что избрав, как это видно в том
числе
из
содержания
направлением
положений,
уголовно-правового
выносимых
раздела
на
защиту,
исследования
основным
разработку
предложений о совершенствовании законодательства об ответственности за
управленческие захваты, автору стоило бы больше внимания уделить и
решению вопросов уголовной ответственности за названные деяния в аспекте
de lege lata. В частности, тот вывод, что статьи 185.4 и 185.5 УК РФ в
определенной части конкурируют друг с другом (с.156), желательно было
сопроводить и указанием на то, каким образом данная проблема может быть
решена в рамках действующего закона. Особенно имея в виду, что
законодателя аргументы, подобные тем, что высказаны диссертантом, могут не
убедить, и редакция обеих норм еще длительное время не изменится. Как в
16
таком случае решать вопрос об уголовно-правовой оценке соответствующих
общественно опасных деяний?
Также по мнению оппонента известная поверхностность некоторых
суждений диссертанта состоит в том, что порой проблема им лишь
обозначается, однако глубоко не исследуется. Например, в результате скорее
невнимательности
автор
приписывает
одному
из
разработчиков
ряда
исследуемых им норм, Г.К. Смирнову, утверждение о материальном характере
состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 170.1 УК РФ (с. 171), тогда как
тот правильно называет этот состав формальным, указывая на материальность
состава деяния, предусмотренного не первой, а второй частью ст. 170.1 УК РФ.
Однако констатируя, пусть и ошибочно, довольно необычный взгляд другого
исследователя на момент окончания указанного деяния, то есть явно
дискуссионную позицию, каким-либо комментарием О.Ю. Исаев этот факт не
сопровождает. Когда же далее О.Ю. Исаев уже правильно воспроизводит
взгляды Г.К. Смирнова теперь уже на материальность состава преступления,
предусмотренного ч. 2 ст. 170.1 УК РФ, он, диссертант, лишь кратко заключает,
что поддерживает позицию других криминалистов, поскольку указанное
«Преступление считается оконченным после внесения в реестр владельцев
ценных бумаг, в систему депозитарного учета заведомо недостоверных
сведений, независимо от того, повлияли ли указанные действия на причинение
определенных последствий в виде искажения данных реестров, совершения
хищений и т.п. или нет» (с. 188).
Однако очевидно, что Г.К. Смирнов рассматривает термин «внесение» и
как собственно действие, и как его результат, а такое толкование допустимо, и,
к слову, в большей, думается, степени соответствует замыслу законодателя.
Тогда как в позиции диссертанта осталось непонятным, обнаружил ли он, в чем
состоит суть диспута: согласно приведенной мной выше цитате в объективную
сторону обсуждаемого деяния О.Ю. Исаев включает именно результат
действий по искажению реестра, системы депозитарного учета, когда
недостоверные
сведения
уже
оказались
в
них
внесенными,
однако
17
предусматривает и тот вариант, когда подобный результат не повлиял «на
причинение определенных последствий в виде искажения данных реестров».
В итоге понять логику рассуждений автора довольно сложно, требуются
дополнительные пояснения.
Официальный оппонент указывает, что соискатель ученой степени не до
конца разобрался в причинах основной, видимо, проблемы применения
ст. 170.1 УК РФ, порожденной указанием в ней на две цели, которые некоторые
правоприменители
ошибочно
расценивают
как
не
альтернативные,
а
сопряженные друг с другом. Позиция автора в этом вопросе довольно
противоречива, и в итоге остается неясной.
Так он утверждает, что «совершив рассмотренные выше действия
(предусмотренные ч. 1 ст. 170.1 УК РФ), лицо приобретает право владения,
пользования и распоряжения имущественным комплексом, в том числе
денежными средствами, находящимися на расчетном счете, что чего в банк
представляются подложные документы, на основании которых вносятся
изменения, например, о смене директора и праве распоряжения денежными
средствами, находящимися на расчетном счете» (с. 171). При этом автор не
учитывает те случаи, как раз и порождающие проблемы квалификации, когда
искажение сведений происходит для захвата управления в организации, у
которой нет активов, в том числе в виде дебиторской задолженности.
Высказывание диссертанта, из которого следует (пусть и неявно) его
приверженность позиции о сопряженности названных в ст. 170.1 УК РФ целей,
приведет к тому, что в указанных случаях норма применяться не станет.
Противоречивость же взглядов диссертанта состоит в следующем.
Сначала он верно заключает, что «юридический факт в виде перехода права
собственности в уставном капитале данной статьей (ст. 170.1 УК РФ) не
охватывается. Деяние, повлекшее указанный незаконный переход права
собственности надлежит квалифицировать по статье 159 или иной статье главы
21 УК РФ» (с. 171), однако далее пишет: «Проведенное исследование показало,
что действия по представлению в орган, осуществляющий государственную
18
регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, или в
организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги, документов,
содержащих заведомо ложные данные, как правило, квалифицируются по
ст. 170.1 УК РФ. В то же время, имеет место и дополнительная квалификация
по ст. 159 УК РФ, что является неверным в силу вышеизложенных аргументов»
(с. 172). Так какую же квалификацию: по совокупности названных норм или без
нее (когда все содеянное охватывается ст. 170.1 УК РФ) – О.Ю. Исаев считает
правильной?
5. Профессора кафедры уголовного права Московского государственного
юридического университета им. О.Е. Кутафина, доктора юридических наук,
профессора Цепелева Валерия Филипповича, отметившего, что в частности, что
весьма спорным представляется предложение автора о выделении, помимо
традиционных видов объекта преступления – общего, родового, видового и
непосредственного, еще и специфического – надродового, а также группового
объекта определенной подгруппы однородных преступлений, расположенных в
рамках одной и той же главы УК РФ. Такое предложение, в случае его
признания и введения в научный оборот, излишне усложнит сложившуюся
систему объектов преступлений, неизбежно приведет к смешению и вряд ли
принесет пользу для теории уголовного права и практики его применения.
Положения,
выносимые
на
защиту,
слишком
перегружены
предложениями «de lege ferenda» (п. 7), которые даны в некотором отрыве от их
теоретического обоснования (а это главное для диссертационной работы).
Думается, они нуждаются в дополнительной аргументации, которая может
быть дана на защите.
Предложения
по
совершенствованию
криминологических
и
организационных мер предупреждения рассматриваемых в диссертации
преступлений (п.п. 10-12) в значительной степени выходят за рамки предмета
диссертационного исследования и заявленной научной специальности (отзыв на
автореферат).
19
6. Заведующего кафедрой криминалистики ФГКВОУ ВПО «Военный
университет»
Министертсва
обороны
Российской
Федерации,
доктора
юридических наук, профессора Маликова Сергея Владимировича, указавшего,
что меры предупреждения преступлений, связанных с противоправным
установлением
контроля
над
активами
и
управлением
предприятием,
выносимые автором на защиту в качестве основных положений (п. 12.1 (с. 21,
53)) имеют довольно общий и декларативный характер (например, «внести в
законодательство изменения и дополнения, направленные на искоренение
коррупции и установки барьеров на пути захвата чужой собственности, на
борьбу с коррупцией в судейском корпусе…» и т.д.). Поэтому эти меры
требуют своей конкретизации и аргументации при защите диссертации.
Авторское предложение о криминализации «инициирования заведомо
неправосудного решения по гражданскому делу», заведомо неправосудных
судебных решений, «повлекших нанесение ущерба юридическому лицу в особо
крупном размере», а также «использование заведомо… неправосудного
судебного
решения»
(с. 27-28)
вызывает
определенные
сомнения
в
возможности его использования в правоприменительной практике, так как в
настоящее время отсутствует практика привлечения судей к уголовной
ответственности по ст. 305 УК РФ. Представляется, что определяя состав того
или иного преступления, следует учитывать практическую возможность его
доказывания, особенно при наличии противодействия заинтересованных лиц в
установлении объективной истины.
Автор, исходя из того обстоятельства, что «новая структура УК РФ
диктует
необходимость
расширения
квалификационной
базы
объектов
уголовно-правовой охраны» предлагает «в случае, если уголовно-правовые
нормы, имеющие общую сущность, расположены в разных разделах УК РФ,
ввести для них общий, т.н. надродовой объект» (с. 34), а «внутри видового
объекта преступлений выделить групповой объект определенной подгруппы
однородных преступлений, расположенных в рамках одной и той же главы
УК РФ» (с.34-35). Представляется, что автор, без достаточной на то
20
аргументации, усложняет сложившуюся классификацию объектов уголовноправовой охраны, вместо того, чтобы уточнить основания устоявшейся
квалификации объектов уголовно-правовой охраны (отзыв на автореферат).
7. Проректора – директора НИИ ФГБОУ ВПО «Российская правовая
академия
Министерства
Юстиции
Российской
Федерации»,
доктора
юридических наук, профессора Астанина Виктора Викторовича, отметившего,
что в наименовании темы диссертации, а также при определении объекта и
задач
исследования,
автор
избегает
использования
криминологически
значимого понятия – «рейдерство». Такой подход, как представляется,
предопределил безусловно сильные позиции уголовно-правового подхода к
решению поставленных в работе задач, однако невольным образом ограничил
возможности полного исследования явления рейдерства в криминологическом
аспекте. В частности, с уголовно-правовых позиций автор исследовал
преступления, связанные с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия, однако с криминологических позиций
суть таких действий часто выражена в сложном, одновременно динамичном, но
длящемся
процессе,
который
состоит
как
из
криминальных,
так
и
некриминальных операций, объединенных конечной целью – захватом
собственности, но не только установлением контроля. С этих позиций
«противоправное установление контроля» по существу отражает элементы
рейдерства.
В этой связи вопросы. Первый, почему автор избежал использования
более емкого для темы диссертации исследования явления «рейдерства», тем
более темы, выраженной в криминологических проблемах наряду с уголовноправовыми?
Второй,
в
чем
отличие
преступлений,
связанных
с
противоправным установлением контроля над активами и управлением
предприятия, от совокупности преступлений «рейдерства»? Третий, почему
автор (как это становится понятно исходя из содержания положений,
выносимых
на
защиту)
не
включает
в
совокупность
исследованных
преступлений (за исключением ст. 285.3 УК РФ), деяния предусмотренные гл.
21
30 и 31 УК РФ (коррупционные и против правосудия), которые являются
особенностью
рейдерства,
складывающиеся
в
систему
организованной
преступной деятельности.
Не совсем корректным представляется положение 4 выносимое на защиту
(о переносе ст. 184 УК РФ – «Оказание противоправного влияния на результат
официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого
конкурса» в главу 23 УК РФ). Его содержание трудно соотнести с целью и
задачами темы исследования. Это же замечание можно отнести к положению
11, выносимому на защиту, в силу общего характера сформулированных в нем
размышлений (отзыв на автореферат).
8. Заведующего кафедрой уголовно-правовых и специальных дисциплин
АНО ВПО «Московский гуманитарный университет», доктора юридических
наук профессора Трунцевского Юрия Владимировича, указавшего на то, что
неудачной выглядит предложенная автором формулировка цели в диспозиции
ст. 170.1 УК РФ – незаконный захват управления в юридическом лице (стр. 15
автореферата). Во-первых, представление заведомо ложных данных уже
свидетельствует о незаконности подобных операций, а, во-вторых, неудачным,
в первую очередь для правоприменителя выглядит термин «захват», который
вполне можно заменить действиями, направленными на приобретение и
установление контроля.
Кроме того, в исследовании следовало бы отразить зарубежный опыт, в
том числе механизм совершения аналогичных деяний, а также методы защиты
от враждебных поглощений на рынках слияний и поглощений Западной
Европы (отзыв на автореферат).
9. Доцента кафедры уголовного права, криминологии и уголовноисполнительного права ФГБОУ ВПО «Южно-Уральского государственного
университета» (национальный исследовательский университет), кандидата
юридических наук, доцента Гарбатовича Дениса Александровича, который
считает сомнительным положение п. 4 автореферата диссертации, выносимого
на защиту. Автор утверждает, что некоторые непосредственные объекты
22
преступлений, предусмотренные гл. 22 УК РФ, не соответствуют видовому
объекту, поскольку одни из них совершаются должностными лицами с
использованием служебного положения (ст. 169 и ст. 170 УК РФ), другие
совершаются не в сфере экономической деятельности (ст.ст. 184, 186, 187, 190
УК РФ) (с. 14). Исследователем предлагается перенести ст. 184 УК РФ в гл. 23
УК РФ, так как непосредственный объект данного преступления ближе к
объекту состава преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ (с. 15). Не
оспаривая данные утверждения, тем не менее, полагаем, что указанное
положение выходит за рамки представленной темы исследования.
Формулировка выносимого на защиту п. 6 автореферата диссертации,
согласно
которой
исследователем
были
определены
и
раскрыты
непосредственные объекты, предметы, объективная сторона, субъективная
сторона, субъекты совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 170.1,
185.2, 185.4, 185.5, 285.3 УК РФ (с. 15) не позволяет однозначно сделать вывод
о научной новизне указанного положения.
Автором выносится на защиту положение о том, что недостатки
материального благосостояния граждан (бедность, нищета), в социальной,
нравственно-психологической и духовной сферах общества влияют на
совершение различных преступлений. Поэтому повышение материального
благосостояния
воспитания
граждан,
реализует
нравственно-психологического,
антикриминогенный
потенциал
духовного
общества,
и
необходимости выделения общесоциальных мер предупреждения преступности
в этом нет (с. 20.).
Полагаем, что данное положение автора вновь выходит за рамки
обозначенного им исследования и касается преступности в сфере экономики в
целом. Довольно сложно признать, что субъекты преступлений, связанных с
противоправным установлением контроля над активами и управлением
предприятия,
характеризуются
отсутствием
у
них
материального
благосостояния (бедностью, нищетой). Считаем, наоборот, большинство
способов и методов совершения указанных преступлений как раз и связаны с
23
наличием у преступников достаточно объемных финансовым средств (отзыв на
автореферат).
10. Заместителя начальника Краснодарского университета МВД России
по научной работе, доктора юридических наук, профессора Ильяшенко Алексея
Николаевича, который отмечает, что спорным является предложение автора
отказаться от деления УК РФ на разделы и оставить в нем только главы (с. 31
автореферата).
Излишне категоричным представляется мнение диссертанта, что на
практике
индивидуальная
профилактика
предупреждения
преступлений
экономической направленности практически не осуществляется, что ставит под
вопрос наличие такого вида предупреждения (с. 51-51 автореферата) (отзыв на
автореферат).
11. Начальника
Дальневосточного
кафедры
юридического
уголовного
института
права
МВД
и
криминологии
России,
кандидата
юридических наук, доцента Кашапова Радика Минивалеевича, который
указывает, что автор относит к преступлениям, посягающим на собственность,
такие общественно опасные деяния как угроза убийством, убийство, похищение
человека, захват заложника. Мы с такой позицией согласиться не можем.
Считаем, что указанные преступные деяния посягают на личность (угроза
убийством, убийство, похищение человека) и общественную безопасность
(захват заложника) (с.26).
Предложение диссертанта об отказе от деления УК РФ на разделы (с. 31),
на наш взгляд, требует дополнительной аргументации.
Вызывают сомнения рассуждения автора о необходимости расширения
классификационной базы объектов уголовно-правовой охраны (с. 34). Вопервых, какова необходимость выделения «так называемого надродового»
объекта. По всей видимости, автор пытается таким образом криминализировать
общественные отношения в сфере регистрации и деятельности юридических
лиц, индивидуальных предпринимателей и т.д. на более ранней стадии.
24
Из автореферата не видно, в какие законодательные акты, направленные
на установление контроля над активами и управлением предприятия,
предлагает соискатель внести дополнения и изменения? (с. 21, 53-54) (отзыв на
автореферат).
12. Заведующего кафедрой уголовного права ФГБОУ ВПО «Югозападный государственный университет», кандидата юридических наук,
доцента Байбарина Андрея Андреевича, который отверждает, что в работе
нашли отражение как общие вопросы определения родового и видового
объектов преступлений, предусмотренных разделом VIII и главами 21, 22, 23,
30 УК РФ, по отдельным статьям которых квалифицируются деяния
рассматриваемой
рассогласованности
группы
преступлений,
родового,
видового
так
и
и
частные
непосредственного
проблемы
объектов
отдельных составов преступлений.
В этом ключе нельзя обойти вниманием проблему объединения в одном
составе преступления, устанавливающем ответственность за фальсификацию
ЕГРЮЛ, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета
(ч. 1 ст. 1701 УК РФ), по сути, двух самостоятельных правонарушений,
посягающих на разные объекты уголовно-правовой охраны, что, обусловлено
различием правовой природы указанных информационных ресурсов. Такое
положение
дел
противоречит
доктринальным
представлениям
о
законодательной технике конструирования уголовно-правовых норм.
Фальсификация ЕГРЮЛ, реестра владельцев ценных бумаг или системы
депозитарного
учета
трактуется
автором
как
преступление
в
сфере
экономической деятельности, между тем, как представляется, названные
информационные ресурсы непосредственного отношения к осуществлению
экономической (в том числе предпринимательской) деятельности не имеют.
Не являются указанные противоправные деяния и посягательством при
создании и регистрации субъектов предпринимательской деятельности. В связи
с
этим
требует
уточнения
авторское
определение
видового
объекта
25
преступлений в сфере экономической деятельности (с. 14 автореферата) (отзыв
на автореферат).
13. Профессора кафедры уголовно-правовых дисциплин Института
ФСБ России (г. Нижний Новгород), доктора юридических наук, профессора,
заслуженного деятеля науки Российской Федерации, заслуженного юриста
Российской Федерации Кузнецова Александра Павловича, который указывает,
что в процессе проведения научного исследования автор, судя по автореферату,
не определился с использованием терминологического инструментария (это
одно из обязательных требований научного исследования). В работе
используются понятия «противодействие», «борьба», «предупреждение» без
раскрытия
сущностного
рассматриваемой
содержания,
проблемы.
В
что
частности,
затрудняет
при
понимание
определении
объекта
исследования используется термин «противодействие преступлениям», в свою
очередь, при определении цели применен термин «борьба с преступлениями».
Вызывает
возражение
используемая
автором
нумерация
статей
уголовного закона, которая свидетельствует о том, что он не знакомился с
первоисточниками. В Собрании законодательства РФ или Российской газете
(официальные источники опубликования нормативных актов) не используется
нумерация статей УК РФ через точку 170.1, 185.2, 185.4, 185.5, 285.3 (с. 6,7), а
всегда используется верхний знак (1701, 1852, 1854, 1855, 2853 УК РФ).
В положении, выносимом на защиту под № 2, автор при определении
видового
объекта
необоснованно
преступлений
отождествляет
в сфере
экономической деятельности
предпринимательскую
и
экономическую
деятельность. По мнению рецензента, указанные понятия соотносятся как часть
и целое соответственно.
Автор в процессе исследования предлагает внести существенные
изменения в конструкцию статей, в частности, формулирует дополнительные
их части, однако не предлагает соответствующих санкций, сто ставит под
сомнение практическую применимость данной новации
26
Вызывает возражение подход автора к структурирования текста
автореферата, выразившееся в дублировании текста. Так, в положениях,
вынесенных на защиту (например, 7.3), автор приводит разработанную
редакцию статьи 185.4 УК РФ, которая дублируется на с. 38. Представляется,
что было бы достаточным изложение данного материала один раз в целях
сокращения текста (отзыв на автореферат).
Выбор официальных оппонентов и ведущей организации обосновывается
тем,
что
оппонентами
назначены
ученые,
компетентные
в
области
криминологии, уголовного и уголовно-процессуального права, имеющие
публикации по теме диссертации; ведущая организация располагает мощным
научным потенциалом, способна определить научную и практическую
ценность диссертации.
Диссертационный совет отмечает, что на основании выполненных
соискателем исследований:
через призму авторского решения многих теоретических и прикладных
проблем в диссертации сформулировано теоретически обоснованное понятие
преступлений, связанных с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия (стр. 25-52);
осуществлен
анализ
развития
законодательства
об
уголовной
ответственности за преступления, связанных с противоправным установлением
контроля над активами и управлением предприятия (стр. 53-72);
рассмотрены родовой и видовой объекты преступлений, связанные с
противоправным установлением контроля над активами и управлением
предприятия и дать научно обоснованное их определение (стр. 73-93);
раскрыты
проблемы
соотношения
и
установления
объектов
преступлений, связанных с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия (стр. 94-114);
проанализирована
уголовно-правовая
характеристика
преступлений,
связанных с противоправным установлением контроля над активами и
27
управлением предприятия, на основании чего обоснованы и сформулированы
предложения по их совершенствованию (стр. 115-226);
показана
структура
преступности,
связанной
с
противоправным
установлением контроля над активами и управлением предприятия, ее
состояние и тенденции и другие составляющие (стр. 227-262);
исследованы и охарактеризованы лица, совершающие преступления,
связанные с противоправным установлением контроля над активами и
управлением предприятия (стр. 263-292);
обобщены основные обстоятельства, способствующие совершению
преступлений, связанных с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия (стр. 293-318);
научно обоснованы понятия и виды предупреждения преступлений,
связанных с противоправным установлением контроля над активами и
управлением предприятия (стр. 319-338);
разработана
и
обоснована
система
мер
по
предупреждению
преступлений, связанных с противоправным установлением контроля над
активами и управлением предприятия (стр. 339-355).
Теоретическая значимость исследования заключается заключается в
разработке
авторской
концепции
противодействия
рассматриваемым
преступлениям, механизма её реализации, предложений по совершенствованию
уголовного,
арбитражно-процессуального
и
гражданско-процессуального
законодательства. Все это способно стимулировать как более глубокое
изучение традиционных проблем науки уголовного права и криминологии, так
и обращение к новым проблемам в этой области. Полученные результаты
исследования представляют собой существенный вклад в доктрину уголовного
права и криминологии. Они расширяют теоретическую научную базу в части
решения проблем борьбы с рассматриваемыми преступлениями.
Значение полученных
соискателем результатов
исследования
для
практики подтверждается тем, что в возможности использования его
результатов
в
правотворческой
деятельности
по
совершенствованию
28
уголовного
законодательства,
в
правоприменительной
практике
при
квалификации данных преступлений и их отграничении от преступлений со
смежными составами, при организации предупреждения данных преступных
посягательств, при преподавании соответствующих тем в курсах «Уголовное
право» и «Криминология» в юридических и других высших и средних учебных
заведениях, при подготовке учебных пособий, методических рекомендаций,
обзоров и других публикаций по вопросам борьбы с данными преступлениями
для практических работников правоохранительных органов и судей в целях
повышения их квалификации.
Оценка достоверности результатов исследования выявила: система
методов научного познания выстроена и применена автором правильно.
Методологической
основой
диссертационного
исследования
явились
фундаментальные положения отечественной криминологии, концептуальные
требования научного анализа, методологические принципы юридических и
социальных наук. Автором применялась совокупность общенаучных и
частнонаучных
методов
познания
объективного
диалектическим
методом
познания
использовались
мира.
методы:,
Наряду
с
системно-
структурный (при рассмотрении видовых, родовых и надродовых признаков
рассмотренных видов преступлений в совокупности отношений и связей между
ними),
формально-логический
(при
изучении
законодательных
и
ведомственных нормативных актов), сравнительный (при установлении общего
и особенного в содержании норм, регулирующим борьбу с преступлениями по
незаконному завладению активами предприятий и
управлениям ими),
статистический, анкетирования, экспертизы, контент-анализа документов и др.,
применение которых позволило исследовать рассматриваемую проблему во
взаимосвязях и взаимозависимостях, в ее целостности и всесторонности.
Применяя указанные методы, автор исходил из всеобщности связей
социальной действительности: между целью исследования и средствами
предупредительной
деятельности;
объективной
обусловленностью
противоречий и конфликтов российского общества и уровнем его социального
развития; эффективностью правоприменительной практики и состоянием
преступности, в том числе экономических преступлений; количественными и
29
качественными
показателями
преступности,
связанной
с
незаконным
завладеними активами предприятий и управления ими, объективных и
субъективных факторов, его детерминирующих.
Оценка
достоверности
результатов
исследования
выявила:
статистические данные ФКУ «ГИАЦ МВД России» о состоянии преступности в
указанной сфере за 2008-2013 годы; материалы следственной практики по
уголовным делам о преступлениях рассматриваемой категории, возбужденным
в период с 2005 г. по настоящее время (484 уголовных дела); материалы
судебно-арбитражной практики по гражданским делам (45 гражданских дел);
результаты анкетного опроса сотрудников органов внутренних дел (115
оперуполномоченных
по
борьбе
с
экономическими
преступлениями,
следователей); результаты анкетного опроса 45 работников предприятий,
подвергшихся рейдерским захватам имущественных комплексов, или иных
лиц, сталкивавшихся в своей деятельности с рейдерскими захватами.
Результаты
диссертационного
исследования
прошли
достаточно
широкую апробацию в форме внедрения научных разработок в научноисследовательскую деятельность, правоприменительную практику, учебный
процесс,
подготовки
научных
публикаций,
публичного
полученных результатов на международных и
обсуждения
всероссийских научно-
практических конференциях.
Личный вклад соискателя состоит в том, что диссертация выполнена
соискателем самостоятельно, включая формулировку проблемы, определение
объекта и предмета, постановку цели и задач исследования, уточнение и
введение в научный оборот новых понятий, определение и использование
научных методов, сбор, обработку и анализ эмпирического и теоретического
материала. Это нашло отражение в опубликованных по данной проблематике
работах,
содержание
которых
всесторонне
освещает
теоретические
и
прикладные проблемы диссертационного исследования, подготовленного
соискателем.
На заседании 14 октября 2014 года диссертационный совет принял
решение присудить Исаеву О.Ю. ученую степень доктора юридических наук.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа