close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

(Microsoft Word - La Patience r\351compens\351e)

код для вставкиСкачать
[1]
Награжденная постоянность, или приключения Лизарка и
Сарманды
Сочинение Федора Эмина
Второе издание
На ижд. П.Б.
В Санктпетербурге с дозв. указн. 1788.
[2]
[3]
Лизарк был мнимой сын Вопсида, славнаго издревле философа
Персидскаго. Он по смерти мнимаго родителя своего, одно только
философии знание получа в наследие, вознамерился отправиться из
Персии в Египет. Великия Инака Государя Египетскаго добродетели,
которым вся Персия чудилась, во всей подсолнечной гремящая мужества
его слава и геройские действия, подавали Лизарку великую надежду в
сыскании своего щастия в Царстве Египетском. И так Лизарк взяв с собою
свою философию, в которой все его состояло имение, пустился мо
4
рем в путь. О непрозорливыя человеческия желания! Лизарк искал своего
щастия и Лизарк препоручил жизнь свою морским волнам, которые и
самых благополучнейших людей в свои погружают недра.
В несколько недель после его отъезда из Персии, когда уже корабль их к
Киприйским
приближался
брегам,заревело
под
ними
море
быстрошумящими волнами обуреваемое, то бездонныя свои открывая
челюсти, то недосяжные из пучины своей вознося горы; корабельные
снасти зашумели, матрозы бледнеть начали, кормчий утратил свою
смелость, повсюду разлиялось отчаяние, и каждой близко себя
находящагося своего сотоварища и нещастия соучастника, в безсильныя
заключал объятия, темными и прерывающимися с
5
ним прощаясь словами. Сии последния их прощания происходили от
предвиденной разлуки. О нещастная разлука! после которой никто не
знает, куда ему итти следует. Небо покрылось тьмою, солнце скрыло пред
светом свою светлость, ветры сильно ревели, облака меж собою сражались
и их трение страшныя производило молнии, так что казалось, яко бы весь
воздух загорелся, а волнующееся море такой вид показывало, что будто
весь свет затопить приготовляется! Лизарк с прочими своими
сотоварищами слезным оком смотрел на приближающееся нещастие.
Философия в то время его оставила, и он таким был объят страхом,
которой в нещастии небывшим философам безъизвестен. То в верьх
6
возносил сверкающиеся свои глаза, думая, что оттуда кончина его
низлетит, то смотрел в низ, когда корабль в морских волнах погружаться
казался, опасаясь чтоб с соленою водою не проглотить ему ужасную
смерть свою. Не приходило ему на разум никакое средство, у котораго бы
мог искать своего спасения, как для того, что в таком случае никаких
почти не бывает средств, так потому, что страх из человеческих мыслей
все средства и разсуждения изгоняет, и он ни о чем ином в то время
думать не мог, как только о том, что неотменно погибнет. Но
непостоянной рок умилостивился над их рыданиями, и отложил всю
строгость до другого времени. Тогда солнце паки земному шару
7
лице свое показало; ветры укротили свою свирепость на воздухе; приятная
воспоследовала тишина; корабельные парусы побелели, которые прежде
морская вода темными сделала; море шуметь перестало; корабль более не
шатался, и стал быть уютным жилищем тех, которые прежде оной за
орудие своей гибели почитали. Каждый поздравлял своего товарища с
превращением лютаго жребия, и один другому желали благополучия и
достижения к желаемому месту.
Тогда пошел Лизарк в свой угол, которой он убрал своею епанчею, и
услал своим тюфяком. Там к нему возвратилась философия, и он таким
начал разсуждать образом: о превратное щастие! размышлял в себе
Лизарк,
8
лице твое подрумянено теми красками, которыя тот смывает. С начала ты
желаниям человеческим весьма приятно, цвет твой хорош; но коль скоро
судьба на человека низошлет заключение, от котораго есть ли он слабеть
начнет, то веселой твой цвет с потом исчезнет, так что и знаку не
останется, где твоя была красота. В руках твоих несправедливой
находится безмен; на которую сторону кто ни положит свою надежду,
нигде равновесия сыскать не может. В бедное одетая платье добродетель
под твоими ногами стонет, и ты оную безрассудно топчеш и попираеш.
Брилиантами украшенная бледнаго лица женщина богатством владеющая,
и от зависти изсохшая сидит возле тебя, и ты на оную приятным оком
9
взираеш; но и та не веселым глазом на тебя смотрит, или опасясь, чтоб ты
с нею не прекратило дружества, или сомневаясь о твоей постоянности, по
тому что когда тебе богатства наскучат, то оныя бедности препоручаеш.
На челе твоем изображено солнце, которое всякаго состояния людям
приятно, и коего и те самыя, коих горячестию своею согревает,
безпрестанно жадничают, и без онаго пасмурные препровождают дни.
После таких разсуждений вышел он на палубу корабля. Тем новое
разъяренной на него судьбы глазам его предстало явление.
Александрийской морской разбойник на их настигал судно, и в скором
времени пресек онаго быстрой бег. Кормчий их судна с отменною
храбростию защищал
10
свое водяное обиталище; но превосходная сила превозмогла
справедливость. С неприятельскаго корабля стрелы наподобие граду
падали в их судно, и в малое время большая часть их матрозов была
побита. После сего на море воспоследовали поривистые ветры и сломили у
их судна мачты; морской шум и печальные матрозов крики проницали
человеческие сердца. Несколько матрозов с мачтами в море
низверженных, к оных приценившись, жалостным голосом требовали от
сотоварищей своих вспоможения. Но как может помогать другому тот,
которой сам всякой помощи и надежды лишенным находится? Все они
подобной судьбины ожидали. Кормчий их облокатясь о кормило, ломал
свои руки, и перестал повелевать своими
11
подчиненными, находясь сам в повелениях свирепаго жребия. Тогда из
разбойническаго судна подплыла к ним шлюбка, и те, которые от морских
волн спаслися, достались в добычу неприятелю. Тяжкая неволя избавила
их от смерти. Лизарк был весьма пригож лицем, что приметя
разбойнической начальник, надеялся за него не малое число получить
денег. Он продавши прочих невольников в Александрии, повез Лизарка в
египет, и продал его Инаку, Государю Египетскому.
Сановитость возраста и лица стройность, которою его одарила природа,
больше ему годилась в Египте нежели философия. Инак зделал его пажем
Изиды, единородной своей дочери. Тогда он неволю свою почитал щастие,
понеже он
12
у мнимаго отца своего по нужде вел стоическую жизнь, а при дворе
Принцессы всеми роскашами наслаждался.
Изида была удивительной красоты, 17 лет от рождения своего
считавшая, и ежели Венера в Греции красотою к божеству достигла
будучи включена в число богинь, то Изида лепотою своего лица всех
богинь Греческих превосходившая, могла по справедливости назваться
богинею Египта. Длинныя и черныя ея волосы по златотканной одежде
распущенные, больше золоту, нежели золото оным придавали приятностей
сияния; белое на подобие чистаго алебастру лице ея, изображало в себе
всех богинь красоту; черные очи и брови показывали два приятнейшия
полукружия, означивая, что хотя бы два света в натуре нахо
13
дились, каждаго из них красота ея была бы центром. Приятность
улыбающихся ея взоров показывала ту радость, коею боги на Олимпе
возвеселяются; а богинь Парнаских язык не был столько приятен, сколько
удовольствия приносили изрекаемыя Изидою слова, всем ея речей
слушающим. Что касется до ея возрасту и прекраснаго стану, то могла ли
природа в сложении онаго ошибиться? он соответствовал совершенной ея
красоте, и превозвышал все то, что есть приятнейшаго в свете.
Лизарк повседневно взирая на совершенности Изидины, думал, что
Персы Олимпом называли Египет, и что Инак слыл в свете под именем
Юпитера, которой не чрез что иное заслужил старшинство над богами, как
что произ
14
вел в свет такую дщерь, которая одною только красотою превозвышала все
достоинства богов. Он себя начал почитать щастливейшим Персидских
богов, слонов жертвами наслаждающихся, потому что мог обозревать
свободным оком новой своей богини приятности; на то прежнее его
щастие, которое он за верх своих почитал желаний, начало мало по малу
сердцу его быть несносным. Любовь начала в нем новыя производить
действия, которыя наполнили его скукою и разными желаниями. Лизарк
не могши еще узнать, от чего его уныние раждалось, начал изследовать
внутреннее свое состояние, сделал прибежище к философическим
разсуждениям, однако у оных никакого не нашел вспоможения; но коль
скоро
15
обратил разсеянныя свои мысли к приятностям Принцессиным, то узнал,
что корень любви в сердце его возрастать начинал. Сие мысленное
уведомление весьма его потревожило. Устрашался от собственных
мыслей; упрекал другими мыслями продерзкия свои желания; но те
желания ни о чем ином ему помышлять не дозволяли, как только о красоте
Принцессинной. О небеса! разными размышлениями колебаем вскричал
сей нещастной: о желания! продерзския желания! куда вы простираетесь?
к Изиде! к Принцессе! к первой в свете красавице! Ах! можно ли того
желать, чему быть не льзя! Лизарк! опомнися. Вспомни то, что паж Изиды.
Знаеш ли ты сам, чтопредпринимаеш? Ах, ты уже виноват пред зако
16
нами, когда думать только о толь неприличной твоему состоянию любви
начинаеш. Но какие естество имеет законы? по своей философии
продолжал разсуждать Лизарк. Может ли кто природе поставлять пределы
кроме богов? Они человеков создали без различия. Мы все от одного отца
происходим; одна всех нас была матерью Это только человеческия
неправедныя разсуждения положили между людьми различие. Натура
сделала свет для всех людей, а не для одних только Государей; и ежели
Изида в природе имеет место, для чего же не обожать сего удивительнаго
общей рукодельницы происшествия? Можно ли Государям быть без
подданных? не должно ли подданным любить своих Государей? А хотя бы
и по законам разсуждать,
17
то мне дочь Государя моего любить невозбранно. Но в чем любви
подданнаго состоять должно? далее разсуждал Лизарк; не в том ли, чтоб
Государя своего повеления исполнить и быть ему верным подданным? Ах
нещастная философия! куда ты мои мысли влечеш? Как мне быть верным
дочери, ежели неверным отцу ея становлюся? Кто мне повелевает любить
Изиду? Разве любовь, отчаяние и безвластная природа? О нещастная
природа, никакого права не имеющая, кроме подчиненности и терпения!
Просвещение вовсе тебя разорило, и только по тебе дозволено, чтоб в
мыслях философов пребывать. Они только о тебе помнят, и тебя еще
почитают. О маловажное почтение! как может кого почитать тот, кто сам
ни какого по
18
чтения не обрящет? Что за корысть наложить на того дань, кто сам себя
пропитать не может? О скудная философия! которая только во время
крайней нужды человеку благоприятствует. О злощастная природа!
которая там только имеет свое право, где его в действие произвести не
можно.
После таких размышлений пошел Лизарк к своей Принцессе. Тогда было
обеденное время, и ему за Принцессиными креслами стоять надлежало.
Лизарк стоял за Изидою разными мыслями удручаем. Лизарк уже был не
тот Лизарк. Тогда он стыдился, что его природа произвела из бедных
родителей. Мысли имел к царствованию весьма склонныя, и может быть,
что и способныя; но не достовало ему возможности в том намерении.
19
Пищею, которого Принцесса пользовала себя, он был больше сыт, нежели
она. Напитки, которыми она наслаждалась, желал чтоб ей были небесными
лекарствами безсмертие приносящими. Казалось ему, что только одна
Изида сидела за столом; ибо он кроме ея никого не видел, и только
временем представлялся глазам его Инак, на котораго он в то время
взирал, когда опасался, чтоб не посмотрел на него сей Государь, и не
приметил того, что он устремил свой взор на Изиду. И хотя позади стула
ему стоящему лице сей красавицы не было видно, однако он мыслями
своими безпрестанно на приятность ея смотрел, и конечно тогда больше
мысли его нежели глаза, узнавали совершенства Изидины.
20
После обеда встала Изида из за стола. Лизарк нес за нею порфиру в
руках своих, но сердце его несло всю ея особу. Считал все ея шаги, и с
такою крепостию, находясь в забвении, держал край ея порфиры, как
будто опасался дабы Изида из рук его не вырвалась. Изида пришла в свой
кабинет; тогда принужден был Лизарк пустить из рук своих края ея
порфиры, и удалиться от той, которая вся в его сердце заключена была.
Отступя на несколько шагов от Принцессы, стоял возле дверей ея кабинета
с такою робостию, что казалось ему, будто Принцесса все его сердечныя
движения видит; но от того тщетнаго страху избавила его Изида, сошед из
глаз его в свою спальню для упокоения. Что же после ея отсутствия
21
с Лизарком сделалось? Он больше любил Принцессу, когда ее не видел,
потому что любовь в присутствии своего предмета всегда труслива.
Оставшись сам в кабинете Принцессы, жестокими своими воздыханиями
ее искал; смотрел рвущимися глазами на ту дверь, которая была границею
меж его желаниями и особою Изиды. Сердце его строжайшими было
терзаемо уныниями, и сокрушалось о прискорбности его очей, что из виду
своего потеряли Принцессу. Они без нее ни чего видеть не могли, и вся
солнца ясность земной шар озаривающая, мрачною ему быть казалась
тьмою, понеже он ни чего того увидеть не мог, к чему все его мысли
стремились. Взглянув пристально на ту дверь, которая лишила его
совершеннейшаго удовольствия,
22
так размышлял: о щастливыя вы немыя и безчувственныя стены, которым
Принцесса особу свою поверила. Ах судьба! жестокая судьба! Она тому
совершеннейшия препоручает вещи, кто их цены не знает. Уже ли бы я
лучше не мог хранить особы обожаемой Принцессы, нежели те
безчувственные замки? Ах! я бы жизнь свою посвятил с охотою на ея
защиту. Ктож спорить может с отчаянным сердцем? Кто силам его
противостоять отважится? и что сильнейшаго есть в свете отчаянной
любви? О сильная любовь! любовь чужаго спокойствия хищница! чудныя
ты имееш свойства. Храбрейших героев побеждаеш и своему подвергаеш
могуществу. Монархи короны свои, скипетры и самих себя тебе отдают в
дань; войны
23
пред тобою полагают оружие; ты всякие ломаеш щиты, никто в
крепчайших замках от тебя заключиться не может. Мудрость пред тобою
безсильна. Робеет искусство и ржавеют художества; ибо к чему годятся
орудия, когда рукодельника сердце заражено любовию. О все
превозмогающая любовь! родила тебя Венера, да и чтож иное толь
совершенная красавица родить могла, ежели не любовь? О обожаемаемая
дщерь красоты! за что же ты мое нежное сердце толь немилосердно
отягощаеш? и для чего ты будучи победительницею всего света, во мне
одном ни какой силы не имееш? так что не только производить действия,
но и предпринимать оныя устрашаюсь. Разумею, к лютейшему моему
нещастию, твою собственность. Когда такую же
24
силу как и твоя, имеет твой предмет, и оною тебе соответствует, тогда
силы твои не знают пределов; но я безвластен, я нещастлив, которой и
собственных мыслей пугаюсь, чегож иного от тебя ожидать могу, ежели
нетерпения, робости, сетования, отчаяния и безпрестаннаго сумнения? О
щастливое равенство, которое везде свою имеет силу! Тебе не только
желать, но и спорить о желаемом не возбранно. Желания твои редко
бывают безплодны; без больших трудов ко всему достигает; но бедность
питается печалию, и всего того желает, чего достать не легко может.
Такия его размышления прекратила проснувшаяся Изида. Она приказала
Лизарку подать себе пить. Услыша Царевны голос Лизарк, как страшным
25
поражен громом, вскочил с кресел, побежал к Принцессе и подал ей
стакан шербету (сладкаго напитку). Когда Принцесса принесла к устам
своим стакан, тогда он завидовал стеклу толь совершеннаго благополучия,
и дал волю глазам своим наслаждаться приятнейшим зрелищем. Пот с
лица ея еще в свои скважены не скрывшийся казался ему быть небесною
росою, которую изпускает денница для напоения земли. Лизаркова
денница была Изида, жестоким любви огнем созженое его
прохлождающая сердце, и слабою надеждою напевающая его желания.
Изида отдав ему стакан в руки, приказала уведомить главнаго
охотничьяго, что в вечеру охотою позабавиться желает. Лизарк с
торопостию побежал к тому при
26
дворному господину, и уведомил его о Принцессином произволении.
Когда солнце прекратило свою жестокость, и хладный настал вечер, то
подведена была под Царевну белая как снег лошадь, предрагим убором
украшенная. Изида на оную села, и весь двор за нею последовал. Лизарк
позади ея не охотиться, но воздыхать ехал. Он кругом посмотря подумал:
Такой ли приятной вид являет свету Феб (солнце), когда на позлащенной
колесницена земной шар съезжает, какой наша Египетская богиня имеет
мне кажется? Толь ли мужественным быть казался своим воинам Нин
Монарх Ассирийский, когда шел войцною противу всей Азии, которую
под свое подверг могущество с множественными землями,
27
Какою представляется глазам моим Изида? Ах нет! он ехал похищать
чужия владения, разлучать супруги от мужей, и исторгать мужей из
законных объятий своих супруг. Сиротство, вдовство и нечаянная смерть в
свите его находились. Но Царевна, обожаемая Царевна, едет возвеселять
человечекския сердца своею велостию. Пред ним шла свирепость, ей
предшествует приятность; за ним следовал ужасной вопль, за нею радость
и торжество сопутствуют.
Когда прибыла Изида на назначенное для охоты место, тогда спустили
со свор гончих псов, и они сильным своим обонянием показали охотникам
разных зверей, из которых ни один пред стрелами не ушел. Изида
погналась за оленем, но как под нею
28
прытчайшая нежели под всеми была лошадь, то она в скором времени из
глаз своих дворян исчезла. Лизарк негодовал на свою лошадь, что не не
столько была прытка сколько его желания. Сердился на глаза свои, что
утратили свое совершеннейшее благо. Смутными повсюду искал ее
взорами, но нигде найти не мог, как только в своем сердце. Наконец
ударив шпорами лошадь, побежал туда, куда слепыя его повлекли
желания. Час почти по всему дремучему лесу нетерпеливыми взорами он
искал Изиду, наконец ее увидел с копьем своим к медведю стремящуюся,
и лиш только ударила она в грудь сего лютаго зверя, то ратовиже ея копья
сломилось, и Царевна осталась безоруженною и крайней подверженною
опасности.
29
Лизарк в то самое время к Изиде на помощь поспешил, и когда она
никакого вспоможения иметь не надеясь, ожидала лютаго рока
определения. Он вонзил в медведя свое копье, и медведь мертв на него
свалился. Тогда Царевна думая, что Лизарка медведь растерзает, напрягла
свой лук и выпустила стрелу к медведю; но судьба понесла ее в грудь
Лизарка. Медведь ему нимало не повредил, потому что он на него пал
мертв; но Царевнина стрела вонзилась в его грудь, и в великую его
ввергнула опасность, что приметя Изида, бросила об землю свой калчан и
стрелы, потом вытащила его из под мертваго медведя, и вынула ту стрелу,
которою пронзила его грудь. Тогда умильным взором посмотря Лизарк на
Царевну, и думая, что в скором
30
времени жизнь его окончится, трепещущим говорил голосом: не извольте
тревожиться, милостивейшая Государыня, что по щастию от руки вашей
получает кончину тот, которой бы тысячу раз за вас умереть не отрекся.
Ах! стократно слаще мне та смерть, которая из руки моей Государыни
происходит, той жизни, которую бы я должен препровождать в тягчайших
сетованиях. Простите мне, милостивейшая Государыня, сие мое последнее
признание. Вина моя была велика, в которой и признаться вам опасаюсь, и
от страху трепещу. Я к вам... о боги! прерывает боязнь мои слова; но что
же делать! как не признаться пред тою, пред которою я виновен! Я к вам
такую склонность почувствовал, кою едва мое сердце объять
31
было в состоянии. Гнушался я долго своею природою, что в меня толь
безразсудную вперила страсть; негодовал на оную и за то, что меня из
подданных произвела; но тщетныя мои были роптания, и бесполезныя
разсуждения. Может ли противиться природа тому, чему судьба быть
определила. Превозмогла страсть должность мою, и я начал любить ту,
которую мне только почитать надлежало. Прости, чувствительно прошу,
Государыня, открытую вам мною мою предерзость; вина уже наказана. О
щастливое наказание! Ах! ежели так боги казнят преступников, то они их
награждают.
Изида не столько внимала его любовныя изречения, сколько сожалела о
его нещастии. Она сняла тонкую кисею, которою голова ея была увита, и
оти
32
рала кровь стремящуюся из отворенной ею раны. Лизарк усильно ее
просил, чтоб ему толикой милости недостойному утруждением своим не
вспомоществовала, и удерживал с почтения ту вспомоществующую руку, к
которой в другом случае вся бы его жизнь прилипла. Наконец всюду
ищущие ее дворяне к ней прискакали, и она приказала посадить Лизарка
на лошадь и отвезти его во дворец.
Коль ни велико было изнеможение Лизарково от истечения крови
произшедшее; однако не позабыл он о прекрасной Изиде, и ежели в
обмороке находящемуся, какия нибудь представляются мечтания; то
конечно сему нещастному тогда представлялась любовь, когда он в
оскудении крови находился. Может статься, что
33
в то время желания его были не столь стремительны; однако не чаю, чтоб
утратил он во время своей слабости ту нежность, которая по всему его
телу разлилася. И как всякия мечтания, или от глубокомыслия, или от
сильнаго вероятия, либо от надежды происходят; то подумать можно, что
и в то время, когда он в безпамятстве находился, мечталось ему горестное
отчаяние, коим сердце его всякой надежды лишенное заражено было. И
так Лизарк и тогда был нещастлив, когда о злополучии своем и не думал.
Как его привезли во дворец Инака, то осмотревший его рану лекарь,
уведомил всех кругом около него стоящих, что рана его была не
смертельна. Потом начал оную пользовать из балсаму кедровых древес
соста
34
вленными пластырями. По отсутствии лекаря оставшийся Лизарк, и о
произволениях его судьбы ниже о пребудущих ея определениях
незнающий, разными безпокойствами начал терзаться. Сокрушала его им
уповаемая кончина, что извлечет его из числа тех щастливых, которые
зрением Изидиных приятностей наслаждаются, и вдруг радовался чаемой
смерти, что происходила из толь прекрасных рук. То воздыхал жестоко,
что все его желания совместно с жизнию прекратятся, и что погаснут все
те страсти, кои производили в нем сладкую любовь Царевну обожающую;
то возвеселялся ослабленным духом, что кончина принесет конец
безпрестанным его сетованиям. Наконец жалостным вскричал голосом: о
нещастной Лизарк!
35
остался ты без всякаго вспоможения! Разгневанные боги казнят твою
продерзкую любовь уничтожением твоей жизни. Ах! завидующие чужому
щастию боги! конечно вы будучи на нашем шаре в сердцах своих не имели
нежности, или что в Олимпе ея нет. Знать вам любовь была неизвестна,
что толь немилосердно отягощаете мое сердце. По какому же праву
нежное сердце наказанию подлежать должно, ежели не по праву
свирепости? О несносное наказание! наказание всего света свирепости
превосходящее. Можно ли за чрезмерную любовь надеяться смерти? О
смерть, все наши желания похищающая! ты не знаеш справедливости.
Виноваты пред тобою люди тем, что в свет родятся. Злоба и добродетель у
тебя в одной цене.
36
Трон и пастуший шалаш у тебя все одно. О смерть несносная! о тяжкое
мучение умирать тогда, когда наступает сладчайшая жизни нашей минута.
Ах Изида! обожаемая Изида! Для того мне смерть несносна, что ты не
видиш внутренних моих движений.... С какою бы я радостию окончил
свою жизнь, естьли бы тебя какое существо удостоверить могло о моей к
тебе горячести, или естьли бы оно тебя уведомило, коль велика была, есть
и будет моя к тебюе склонность. Умру я, дражайшая моя, для тебя, и
щастливая моя кончина, потому что тебя избавляет от предосудительнаго
твоему достоинству полюбовника. Ах! естьли бы ты столько имела нежное
сердце, сколько совершенную красоту, тоб конечно узнав состояние мое,
возсобо
37
лезновала о том, который по тебе ежеминутно вздыхает.
Когда Лизарк несносным своим отчаянием услаждал горькую печаль, в
то время Изида разсуждала о нещастии его. Он довольно пред нею в
любви изъяснился, когда она отирала текущую из его раны кровь.
Сожалела о том, что то сердце, которое ея особу обожало, пронзила
стрелою. Воспоминала те нежные слова, кои обагренной в собственной
крови Лизарк изрек лежа на поле. Находила в оных некоторую приятность
сердцу ея удовольствие причиняющую. Между тем представила себе его
красоту, о которой прежде нимало не помышляла. Находила его
достойным своей любви, и так как нежная пчела, избирала из разных
своих новопроцветающих разсуждений приятную сла
38
дость, и в тонких сердца своего сотах приятной составляла мед. Не
приминула вспомнить о том, что Лизарк сохранил ея жизнь от разверстых
когтей лютаго медведдя; тогда находила себя им вечно одолженною.
Наконец приближились мысли ея к полезным Лизарку разсуждениям. Ах!
ежели то правда, размышляла она, что Лизарк выздоровеет, то можно мне
его любить будет без преступления благопристойности. Правда, что за
порок почесть можно, ежели Царская дщерь воспламенится любовию к
своему подданному; но я природы достоинство в то время еще утратила,
когда судьба внезапному меня подвергнула нещастию; и ежели я обратно
свое достоинство получила, то кому же оным долженствую, естьли не
Лизарку? Ах! ныне бы
39
Царская дочь в перст уже обратилась, естьли бы Лизарк подвержением
своей жизни строжайшей опасности, мою не избавил. С какою
проворностию он бросился на лютаго зверя! размышляла далее с
удивлением Изида. Он сделал грудью своею жизни моей ограду и искал
смерти, чтоб мне даровать жизнь. Какую же награду за такое благодеяние
получил? Ах! и воображение о том меня тревожит. За жизнь я его
наградила смертию! Тогда усердно начала желать Изида, чтоб боги его от
смерти сохранили, и думала, что естьли она его по исцелении от язвы
полюбит, то воздаст отчасти его благодеяние. И так нежная Изида, в то
самое время, когда любить его с договором намерение имела, уже его
любила страстно. Большая для любви
40
корысть есть, когда обожаемой предмет любовию соответствовать
намерение приемлет; ибо вознамериться любить нимало не различествует
от действительной любви, которая совместно с намерением раждается.
Чрез несколько недель Лизарк выздоровел, и когда уже чувствовал в
себе силы, чтоб встать с постели, новыя начали его отягощать
разсуждения. Раскаивался в том, что в своей страсти признался Изиде, и
вдруг ощущал некую радость, что Принцесса о его любви была известна.
Потом жестоко вздохнув, вскричал, как мне ныне предстать глазам
Изиды? Статься может, что признание мое ее оскорбило, и что она для
того без гневу оное снесла, что видела меня при по
41
следних издыханиях. Ах! ежели моя любовь ей противна, то конечно мне
Изиды пажем быть нельзя. О вы разгневанные небеса! естьли такое есть
ваше определение, чтоб мне быть изключену из числа Принцессиных
служителей, то лучше изключите меня из числа живущих. Жить для того,
чтоб безпрестанно мучиться, есть жизнь несноснейшая строжайшей
смерти; быть отдаленным от Принцессы, не наслаждаться зрением ея
приятностей, и статься может, что и быть не любимым Изидою, суть вещи
страстнейшия не только смерти, но и татарских мест Плутоном
управляемых. Ах! возвратите мне ту смерть, которую вы противу хотения
моего у меня похитили; лучше для меня будет, когда превратясь в
смертельной пепел не
42
буду иметь тех страстей, которыя возтлевают ныне в сердце моем толь
жестокую любовь. Не буду иметь и тех чувствий, которым, естьли при
жизни остануся, строжайшия мучения претерпевать следует. Но что же
мне делать нещастному! Естьли мне для того жить суждено, чтоб
безпрестанно мучиться, то буду любить Царевну больше, нежели самого
себя. Ах! я сам себе без нее весьма скучен; и ежели потеряю благоразумие,
щастие, приличность и должность, то в награду обрящу отчаянную
любовь. Довольно с меня и того благополучия, что боги вперили в меня
толь страстную любовь к толь прекрасной богине. Знаеть они почли
сердце мое за весьма крепкое, что толь великую и меру человеческой
природы превосходя
43
щую в него вперили страсть. Приготовляйся сердце мое к новым
томлениям. Ты только начало горестей видело, теперь всех злоключений
собор на тебя устремился; воздыхания, сетования, печали, уныния будут
безоступными твоими спутниками. Научить тебя необходимость больше,
нежели философия, как быть горестию своею довольным, будеш
возвеселяться о своих злоключениях; слезы твои будут тебе приятны,
уныния не скучны, но желания твои всегда ненасытны; ибо те одною
только удачею наслаждаются.
Наконец совсем выздоровел Лизарк, и пошел к Царевне. Прибыв к
дверям ея внутренныя комнаты, вдруг остановился. Страх овладел его
сердцем, которому все его уступили желания. Не смел
44
войти в покой; трепетал, яко бы он был великим в свете преступником, и
той, которую столько любил, и на которую бы каждую минуту взирать
желал, опасался и увидеть не смел. Наконец идущий к Царевне другой паж
робость его прекратил. тогда Лизарк осмелился войти в покои Изидины,
но с такою робостию, с какою приходит на эшафот на смерть осужденной.
Отдав свое почтение Царевне, не смел на нее взглянуть; и ежели прежде
любовь его волновала сердце, то тогда боязнь оное терзала. Казалось ему,
что Принцесса выговаривать начинает, сколько он был дерзновен в
любовном своем признании. Видел ее мысленно, жестоко на него
озлобленную, и от своего двора прочь отсылающую. Такое представление
45
опечалило его сердце так, что он жестоко вздохнул и поточилось
несколько слез из глаз его, яко бы в самом деле от Принцессиной службы
он был удален и сие приметя Принцесса догадалась, что значили слезы в
глазах его появившиеся. Робость, которую на лице его видеть было можно,
истолковала ей внутренныя его тайности, и она почувствовала в себе, что
сердце ея весьма соболезновало о Лизарковой печали; и сколько страсти к
утешению сего нещастного ее ни призывали, однако вознамерилась она
скрывать любовь, которою сердце ея воспламенилось. Как вышел
помянутый паж из покоя, то взглянув она умильно на Лизарка, спросила
его, совсем ли он выздоровел. Лизарк так ея голосом был устрашен, что
46
едва мог сложить несколько слов Изиде в ответ. Благодарю небо, отвечал
он, (хотел было сказать за болезнь, однако трусость любителям
свойственная до того его не допустила), что ныне в совершенном здравии
нахожусь. Но видя Принцесса, что он в первой пребывает робости,
вздумала над ним пошутить. Лизарк, сказала она, я почти предвидела твои
мысли, и за то тебя стрелою наказала. Сам признаться долженствуеш, что
справедливо на тебя, Государей честь сохраняющие, такой случай
низпослали. Такая речь привела Лизарка в отчаяние. Он не мог Принцессе
на ея строгую речь ответствовать. Позабыл тогда о любви, о Изиде и о
страстных своих желаниях. Страх овладел всеми его чувствами. Инак
прибы
47
тием своим к Принцессе, не прекратил, но возмутил его боязнь, и он
вышел из Принцессинаго покоя с большею трусостию, нежели вшел в
оной.
Возвратясь в свою комнату, бросился на постелю, и несколько минут
лежал без памяти. Потом опамятовавшись несколько, вскричал: о
нещастной Лизарк! чего ты опасался, то с тобою и сделалось. Царевна на
тебя озлоблена, и статься может, что тебя от своего двора... О боже мой!
воображение о разлуке в мелкия частицы терзает мое сердце! Ах! весьма
тебе дорого стало, Лизарк, то блистательное щастие, которое ты при дворе
Инака иметь льстился. Куда девалась ныне твоя надежда? сильная страсть,
нежная любовь. спокойствие, желания, все
48
вместе погибло, а наступают сетования, безпокойства, уныния и вечное
твое нещастие. О! лютая смерть, для того ли ты мою жизнь пощадила,
чтоб сделать оную на веки злополучною? Ах! ежели ты можеш, освободи
меня от гневу Царевны; покрой зеницы мои вечным мраком, чтоб я не
видел гневнаго ея лица... Чего я желаю, то может статься в скором времени
и получу; но иным образом. Изида меня удалит от своего двора. О
прекрасная Изида! не приличествует природным твоим совершенствам
толь жестокая свирепость. Или ты думаеш, что я с тем намерением тебя
любил, чтоб твою честь повредить? Можно ли быть человеку толь
злобному в подсолнечной, чтоб толь легко ценил твою кра
49
ту и твое достоинство? Разве любовь моя, о которой одно только
нещастное мое сердце ведало, тебе принесла безчестие? или искренное
признание мое тебя толь жестоко озлобило? Ах! я думал, что сие мое
признание было последним жизни моей свидетелем. Естьли бы я то
предвидеть мог, что немилосердая смерть меня обманит, то бы ты никогда
о моей любви не знала. О нещастной Лизарк! Лизарк всей надежды
лишенный, утратил уже ты все то, без чего жить тебе надлежит
нещастнейшим человеком в свете. Заройся теперь в подземныя норы, беги
от света, от Изиды и от самого себя; наполни внутренния земли недра
тяжчайшим твоим сетованием. Там никто тебя не услышит; там можеш
любить Изиду безпрепятственно.
50
Он вознамерился извиниться пред Царевною, что он это не с умыслу, но
с болезни сказал; но то его намерение прекратил нечаянной случай. У
Изиды было четыре пажа, и два из них поссорившися, вышли на поединок,
и один окончил жизнь свою совместно с ссорою. Убивший своего
товарища, чтоб избежать смертельнаго наказания, сказал в свое извинение
Инаку, что он лишил жизни своего соперника за то, что хотел изменить
своему Государю; но Инак не поверя его словам, велел приставить к
дверям его стражу. Сей паж по нещастию Лизаркову с ним стоял в одних
покоях, и он будучи отчаяяным в жизни, заперся на замок в своей спальне.
Лизарк ни о чем не зная, шел к Царевне, но стражи почитая
51
его за убийцу, не выпустили из покоев. Тогда то Лизарково отчаяние
умножилось. Он думал, что Царевна на него пред Инаком жаловалась,
которой хочет наказать его за продерзость. В его смотрении были все
Царевнины уборы. Он вознамерился пользоваться тем случаем и пред нею
самою на ея свирепость жаловаться в следующем письме, которое было
такого содержания:
Всемилостивейшая Государыня!
“Судьба для того меня в свет произвела, чтоб вами быть нещастным.
Произволение ея исполнилось, и ежели вы своеручно меня не лишили
жизни, то подали причину к тому, чтоб я сам лишился оной. Вина моя
была не умышленная, следовательно недостойна такой чрезмерной ва
52
шей жестокости, что вы о преступлении моем родителя вашего и моего
всемилостивейшаго Государя уведомили. Знать вы желали, чтоб он
наказал мою погрешность, и я желания ваши предупредил. Простите
Государыня тому, которой больше противу вас погрешить не может.”
Вложив сие письмо в карман платья Изидинаго, бросился из окошка в
реку Нил, которая текла широко под дворцом Инака. Не дозволил рок
Лизарку толь ужасным отчаянием изключиться от его свирепых
определений, кои ему еще в предъидущем претерпевать определил
времени. Рыбаки по реке Нил рыбу ловили и вытащили его из воды
полумертваго. Он весьма на воде ушибся; однако право природы и образ
смерти побудили его
53
к сопротивлению волнам. Он бился по воде обезсиленными руками до тех
пор, пока рыбаки его не взяли в свою лодку. Они увидя на нем пажеское
платье, отвели его к Инаку. Сей Государь спросил его, что с ним
сделалось, и нужда научила Лизарка, как пред допрашивающим его
Государем извиниться. Он сказал, что сидя в окошке задремал, и слетел с
онаго в реку. Тогда Инак приказал его отвести на постелю; ибо он едва мог
в присутствии сего Государя на ногах устоять; толь сильно боком
ударился о воду!
Когда приведшие его в комнату для него назначенную, и его там
оставили, тогда Лизарк строжайшими, нежели прежде был терзаем
безпокойствиями. Разсуждал, что не
54
льзя ему было противустоять определениям своей участи. Ключь он от
платьеной комнаты отдал дневальному пажу, которой в то время об оном
его спросил, когда Инак велел его отвести в другую комнату; ибо в свою
потому не отвели, что там был содержан под стражею убийца, и не велено
ему ни с кем иметь сообщения. Лизарк опасался, чтоб письмо его
Принцессе не досталось, по прочтении котораго она большую имела бы
причину его возненавидеть; и ежели покажет его письмо своему родителю,
то он будет сослан на вечное заточение. Смерти нимало он не опасался, но
и умереть никакой не имел надежды, зная, что судьба нещастным и сие
средство воспрещает. И ьак не ведая что делать, вознамерился
55
попросить того пажа, которому ключь отдал от Принцессиной платьеной
комнаты, чтоб возвратил ему письмо, естьли оно еще из платья не вынуто.
Потом послал по него одного из своих служителей. Когда пришел к нему
Местур, (имя сего пажа), то он просил его усильно, чтоб вынул письмо его
из Принцессинаго платья и принес ему оное. И хотя он в том случае
весьма неосторожно поступил, однако или ему не льзя было инаго чего
делать, потому что естьли бы он просил Местура, чтоб ему платье
Принцессино принес, тоб его таким вопросом привел в великое удивление,
и Местур бы конечно о том уведомил Принцессу, которая неотменно бы
об нем пришла в подозрение и осмотрела бы карман; либо помешенныя
его
56
мысли иного сыскать не могли способу. И так он принужден был
положиться на свою участь, которая ему в том случае и
поблагоприятствовала. Местур обещал ему принести им желаемое
письмо,. и немедленно пошел исполнить свое обещание.
Как он вынул из Принцессина кармана Лизарково письмо, то
любопытством побужден, прочел оное. Содержание сего письма весьма
его удивило. Тогда догадался Местур, что неслучайное, но умышленное
Лизарково было в реку падение. Понимал, что Лизарк был жестоко
влюблен в Изиду; разсуждал и то, что естьли он то письмо покажет Инаку,
то будет щедро награжден. Находился должным быть всею верностию
своему Государю, и по должности на
57
длежало ему уведомить Инака о продерзости Лизарковой. Что мне теперь
делать, продолжал думать Местур? Естьли я письмо сие покажу Инаку, то
конечно Лизарк погибнет, и я нещастия его буду притчиною. Что мне из
того, что я погубив моего товарища, буду награжден за то, что его вечно
нещастливым зделаю. Награждение мое еще неизвестно. Статься может,
что еще мне и нещастие сие письмо принесет. Естьли я оное вручу Инаку,
то Государь неотменно выговорит сие Царевне, и уведомит Изиду о том,
что я ему Лизарковы строки отдал! Тогда Царевна на меня вознегодует и
легко со временем о моей погибели постарается. Естьли же вручить
письмо Лизарково Изиде, ежели она его любит и я скажу, что я на
58
шел оное в ея высочества кармане, то почтет Царевна меня за завистливаго
и злобнаго человека, что я изменяю своему товарищу; а когда она его не
любит, то паки для Лизарка гибель готова. Нет! не зделаю я того, чтоб
погубить такого человека, которой меня ни чем не оскорбил. В таком
добродетельном намерении утвердясь Местур, отнес сие письмо Лизарку,
и вручил ему оное с таким видом, будто он его и не читал.
Лизарк сколько опасался, чтоб сотоварищ его ему не изменил, столько
после удивлялся его добродетели. Заключа его в свои объятия,
чувствительнейшим благодарил образом за такое благодеяние, котораго он
никогда от него не чаял. Потом в знак бла
59
годарности, и чтоб доказать ему, что он нимало о его добродетели и
дружестве не сомневается, ризнался ему в своей страсти, и нежным
образом просил его, чтоб простил ему такое преступление, которое он сам
жестоко ненавидит. Не очень ты меня, Лизарк, одолжил твоим
признанием, сказал ему Местур. Признаюсь пред тобою, что я твое письмо
прочел, и для того показывал вид незнающаго о содержании онаго, чтоб и
твоих не помещать мыслей и свою соблюсти должность и
благопристойность; ибо естьли бы ты предо мною любви своей не открыл,
то ты думал обо мне, как о человеке верном своему Государю, потому,
чтоб тебе разсуждать надлежало, что я не читая твоего письма, и не зная о
твоей
60
страсти, возвратил тебе оное. Но теперь ты должен меня почитать за
человека мягкосердечнаго, но не за вернаго своему Государю; ибо
подданнаго право больше повелевает быть верным Государю, нежели
другу. Но как бы то ни было, не мог я того зделать, чтоб тебя погубить.
Теперь увещеваю тебя, изтреби из твоего сердца ту безплодную страсть,
ежели можеш, а ежели нет, то прошу тебя никогда предо мною твоей
любви не говорить, которая по тому мне не может быть приятна, что
Государя моего и Принцессиной чести предосудительна. Выговорив сии
слова, пошел к своим делам.
Изида уведомясь о Лизарковом приключении, весьма об нем сожалела;
и хотя ей сказано, что о слетел с окош
61
ка по случаю, однако она тому несовсем верила. Пришло ей на память и
то, что она Лизарку чрез шутку жестокой сделала выговор. Не моя ли речь,
размышляла Изида, привела его в такое отчаяние, что он сам бросился в
воду? Ах! ежели так, то я другой раз мало его не лишила жизни. Бедной
Лизарк, изрядную награду получаеш ты за свою любовь! Тогда страсти ея
взволновались, любовь в ней действовать начала, и сколько соболезновала
о злоключении Лизарковом, столько ощущала удовольствия, что Лизарк
столько в нее был влюблен, что любовь свою предпочитал жизни. От того
времени вознамерилась его любить страстно, но никогда ему своего
намерения открыть не хотела.
62
Между тем Лизарк выздоровел; но сердце его от строгой любви
изцелиться и надежды не имело. Он весьма тому радовался, что Местур
принес ему то письмо, в котором он изъяснил Изиде жестокое свое
отчаяние; но с другой строны странныя желания отягощали его мысли, и
он бы рад был, естьли бы Изида о том узнала, что он ее отчянно любит, и
ради ея готов страшной смерти подвергнуть свою жизнь. Какой же конц
обрящет моя любовь, продолжал думать Лизарк, естьли о чрезмерности
оной Принцесса никогда знать не будет? Разве предел моей любви в том
состоит, чтоб мне страдать безконечно? Или с тем только договором
внушают боги любовь в нежныя сердца, чтоб свою любез
63
ную любить для того, чтоб мучиться? Ах! не милосердныя небеса, или
превратите мою природу в такую, чтоб была равна Изиде, либо истребите
из сердца моего толь безплодную любовь. Ах нет! раскаявшись в такой
мысли, вскричал он, ничего вы мне щастливаго на сем свете не дали,
дозвольте мне по крайней мере любить Изиду. Изида есть верьх
совершеннейшаго благополучия, и самая ея строгость, кою она мне
злощастному оказывает, дражае мне всего, что есть на свете. Величавость,
ненависть и все те мучения, которыми она мое бедное отягощает сердце,
мне приятны.
Такия его размышления пресек Изидиной дневальной паж, которой
сказал ему, что Изида его в своем кабинете ожи
64
дает. Лизарк побежал со страхом и с робостию, думая что Изида его
оставит от своего двора. Чего он наиболее опасался, то безпрестанно
мыслям его представлялось. Когда он прибыл в покой Изиды, то она
вручила ему письмо, говоря: слушай Лизарк, тебе должно ехать в город
Мемфис; оным владеет моя тетка, и я тебя к ней посылаю с прошением,
чтоб тебя принела в свою службу. Она не имеет детей, и естьли будеш ей
верно оказывать твои услуги, то при ея дворе можеш дослужиться
знатнаго достоинства. Принцессино или то было намерение, чтоб он по
смерти ея тетки обладал ея престолом, потому что у нее детей не было,
либо что она его любви опасаясь, которой тяжесть уже довольно в
65
своем ощущала сердце, хотела удалить отягощающий оное предмет.
Достоинство, благопристойность и невозможность, конечно ее к такому
принудили намерению. Но какой бы ни был мыслей ея конец, всегда он
был нещастлив для Лизарка. Отчаяние в сердце его заключенное тогда
начало на верьх вырываться из его внутренностей; любовь тогда
преодолела его боязнь; при том нечего ему было опасаться, когда уже все
то исполнилось, чего безпрестанно пугался; и так выслушав ея речь,
томным говорил голосом: всемилостивейшая Государыня! как я могу быть
способен к услугам высочайшей вашей тетки, ежели не мог заслужить
милости вашего высочества. Знать то вы на меня, милостивейшая
Государыня, озло
66
блены, что меня от своего двора ссылаете. Конечно признание мое вас
столько оскорбило, что изволите лишать меня совершеннейшаго
благополучия. Ах! ежели мне нет места при дворе вашем, то весь свет для
меня тесен. Мемфис город темным мне будет жилищем и тягчайшею
неволею. Земля, воздух и стихии человеческую жизнь содержащия будут
мне смертельным ядом жизнь мою терзающим. Ах! скажите мне
Государыня, какое есть мое преступление, что толь жестоко меня
наказываете? Тогда вздохнув, отвечала Принцесса: тебе Лизарк меня
допрашивать не прилично о причине твоего от двора нашего удаления.
Какое бы ни было в том разсуждении мое намерение, то мне только одной
известно. Государь
67
тебе по моему предложению туда ехать повелевает, я так хочу и твоя
польза того требует. Лизарк приметя вздох Принцессин, и выслушав ея
речь, никакой строгости в себе неимевшую, ободрил свой дух льстивою
надеждою, без которой влюбленныя сердца никогда не бывают. Пав на
колени пред Изидою, говорил: ах! милостивейшая Государыня, извольте
простить мне дерзость, что я вас спросил о причине моего заточения; ибо
сию нещастную мою разлуку иным именем сердце мое назвать не может.
Исполню приказание ваше немедленно, сколь бы дорого исполнение его
мне ни стоило. Естьли вы того хотите, чтоб я ехал в город Мемфис, то сего
же дни туда отправлюсь что же делать, естьли судьба мне быть
злощастным определила?
68
кто может ея произволениям супротивляться. Ах! простите дражайшая
Государыня тому, котораго статься может уже больше не увидите; ибо
конечно не снесет сердце мое толь жестокаго удара. И когда я уже
повеление ваше исполнить готов, то позвольте мне, милостивейшая
Государыня, повергнуться к стопам вашим и последний раз изъясниться в
том, чем сердце мое наполнено. Ты уже, отвечала Царевна, больше не
изъяснился, нежели должность твоя требовала. И так я имела много
терпеливости о том, о чем тебе и подумать не надлежало. Перестань меня
утруждать твоими выражениями с благопристойностию несходственными;
вспомни только о себе и подумай, кто я, ты увидиш великое между твоими
желаниями и мо
69
им достоинством разстояние. Не хочу я толь строго поступить с тобою,
как бы мне надлежало. Понимаю и то, что человек слепы м желанием
сердце свое зараженное имеющий не видит никаких различий, скажу тебе
еще больше, сожалею о твоей судьбине; и естьли бы она от меня зависела,
то бы я оную на самую вышнюю степень вознесла. Но естьли я тебя
щастливым учинить не могу, то припиши невозможности. Больше
изъяснения от меня не требуй, и так я много излишняго тебе сказала.
Теперь без всякаго противуречия поезжай в Мемфис, и там определения
рока дожидайся. Ах! могу ли я моей Государыне противуречить и ей быть
непослушным! вскричал Лизарк; напрасно я на свою участь жаловался;
она меня больше ща
70
стливым сделала, нежели я того надеялся. Толь приятная вашего
высочества речь вечно в моем пребудет сердце, и в его мучениях
всегдашнею будет отрадою. Осужду язык мой на вечное молчание;
представлю мыслям моим вашим высочеством ныне изреченныя слова.
Уговорю на то мое сердце, чтоб оно содержанием оных было довольно
ничего больше не требуя. Выговорив сии слова, бросился к Царевниным
ногам, и отклонившись оной, пошел в путь приготовляться.
По отсутствии Лизарка, не обыкновенныя Царевнино сердце начало
ощущать уныния. Сердце ея уже не меньше Лизаркового было заражено
любовию. Разлука ей показалась страшною и вовсе желаемого лишающею.
Что я сделала? сама себя мысленно укоряла Изида; для чего я
71
в нежных разговорах изъяснилась Лизарку, что он мне не противен? Ах!
лице мое и частые воздыхания уведомили его о том, что я пред ним
скрывать была намерена. Иные искренние любители разлуку за
ужаснейшую в свете вещь почитают, и оной всеми способами убегать
тщатся, а я сама стараюсь, чтоб разделить то сердец наших единство,
которыя совокупила любовь и природа. Подумаеш ли Лизарк, продолжала
размышлять Изида, что должность моя меня с ним разделяет? Не почтет
ли он то за жестокость моего сердца? Тогда он утратит надежду, которую,
чтоб он питал всегда в своем сердце, я чрезмерно желаю. Утрата толь
приятного упования не приведет ли сего нещастнаго в отчаяние?
72
Останется ли он жив, не надеясь за свою горячесть иного возмездия, кроме
затачения? Или могу ли я снести тот свирепой судьбины удар, чтоб он
окончал свои дни в том мнении, что я его ненавижу? О нещастное
достоинство! ты мне гнуснее подлости. Ты между мною и моим любезным
толь нещастной полагаеш предел. Ты тому причиною, что мне Лизарка
любить неприлично, и ему ко мне пылать любовию грешно. И когда я
тобою злополучна, то он твоим благоприятствованием был бы
щастливейший из всех смертных, естьли бы ты на его сторону обратилась.
Ах! когда только представлять начинаю мыслям моим, что Лизарк с
погруженными в слезах зеницами выезжает из моего дворца, рвется сердце
мое
73
за ним в след, и разливается по всему моему телу тяжчайшее уныние.
Страх метает моими мыслями повсюду, и все им кажется, что я больше не
увижу Лизарка. Но кто меня к тому принуждает, чтоб я его утратила из
своих очей? Не самопроизвольно ли я его от себя устраняю? и для чего?
Для одного только безразсудительнаго тщеславия. Нет! не принесу я в
жертву своего благополучия безразсудному моему самолюбию. Довольно
уже оно мне дорого стало, когда я только подумала о том, чтоб удалить от
своего двора Лизарка. Ах! чтож бы со мною сделалось, естьли бы мое
намерение было произведено в действо? Любезной Лизарк, не удаляйся ты
от меня, останься со мною. Позабыла я о том, что Инак, мой отец,
74
и что я дочь его. Знаю то только, что люблю тебя, и что все мое
благополучие в том состоит, чтоб быть тобою любимою. После такого
размышления послала она Местура своего пажа по Лизарка с тем
приказом, чтоб скоряе шел к ней. Ея намерение было то, чтоб приказать
ему больше к пути не приготовляться и остаться вовсе при дворе; но
Лизарк в таком изумлении вышел из Принцессиных покоев, что ничего не
взяв с собою сел на лошадь, и той же минуты в путь отправился.
Какими возмущениями Принцессино сердце терзаемо было, когда она
уведомилась о отъезде Лизарковом! Досадовала на себя, что приказала ему
ехать в город Мемфис, и на Лизарка, что толь скоро ея повеление
75
исполнил. Наконец раздраженная любовь, подала ей сходственное
тогдашнему своему состоянию средство, которым хотела возвратить
Лизарка в Каир. Она пришед в спальню, наполнила оную своими
воздыханиями. Кровь в ней на подобие быстраго моря шумящими волнами
обуреваемаго, кипеть начинала, которой волнения сама не знала чему
приписать, отчаянной ли любви или досаде. Наконец пошла к своему
родителю и просила его, чтоб послал за Лизарком несколько человек
конницы, сказывая, что он увез с собою брилиантовой ящик, в котором
самыя драгоценнейшия ея вещи находились. Инак в тот самой час
приказал начальнику своей конной стражи ехать за Лизарком, и до тех пор
не возвращаться в Каир, пока его не сыщет.
76
Нещастной Лизарк ничего не зная о своей судьбине, весьма легким
шагом продолжал свой путь. Часто останавливая свою лошадь,
оглядывался назад, и истощал слезы из очей, что город Каир от смутнаго
его зрака уходил, и с ним исчезала и надежда когда нибудь увидеть
любезную Изиду. Злословил свою участь, что для того его из Персии
вывела, дабы сделать нещастливейшим человеком в свете. Куда ни
обращал болезненные свои взоры, повсюду Египетская Принцесса с ним
разставающаяся оным представлялась. Тогда точились потоками слезы из
очей его, и сердце в тяжчайших горестях ныло.
Когда Лизарк в толь слезном состоянии находился, то вдруг услышал из
далека к ушам его простирающийся го
77
лос. Постой злодей! не уйдеш ты от наших рук. Лизарк думая, что то
были разбойники, ударил свою лошадь крепко и бежал во всю конскую
прыть. Сей поспешной его побег был доказательством на него
наложеннаго преступления. Конница Инакова припустила своих лошадей,
и в скором времени Лизарк был поиман, связан и во дворец Инака
привезен.
Нещастная Изида прибытия Лизаркова желавшая, смотрела
безпрестанно в окошко; как вдруг увидела его с руками связанными во
дворец привезеннаго, и в собственной крови лице обагренное имеющаго.
Египетские воины по сродной своей свирепости, поймав сего нещастного
безмилосердно били. Толь страшное нежному ея сердцу позорище
извлекло из очей ея слезы. Двоякой огонь,
78
любви и ярости, попеременно ея сожигал сердце; то сожалела о его
нещастии, и тогда вся любовь в его пользу в сердце ея действовала; то
досадовала на свою безумную выдумку, что толь свирепым способом
возвратила его в Каир. Взирая на текущую из уст его кровь, ощущала в
сердце своем несноснейшее мучение; рада бы была всем всадникам за
Лизарком посланным отомстить смертию, но опасалась, чтоб такою
поступкою не открыть тайности своего сердца, и тем отмщением не
причинить вечнаго повреждения своей любви. После побежала
немедленно к своему родителю, опасаясь дальнейших и нещастливейших с
Лизарком приключений. Там она его нашла связаннаго у ног Инака на
земли лежащаго, так
79
что и поворотиться было ему не можно. Слабость от боев произшедшая
была толь великая, что едва мог сей нещастной дыхать. На вопросы ему
чинимые, для чего он украл брилиантовой ящик, не мог ни слова
ответствовать. Тогда не могла Изида от слез удержаться, и сказала своему
родителю, что она тот ящик, за которой сей нещастной претерпел
безвинно толь тяжкие побои, нашла в сундуке. Слезы ея приписаны были
врожденному мягкосердию, и никто по ея щастию не мог догадаться, от
какого источника они протекали.
Тогда о Лизарке весьма соболезновал Инак. Приказал наказать всех
воинов за ним в погоню посланных, и каждому из них дать по сту ударов
палочных за то, что
80
им не должно было толь свирепо поступать с Лизарком, и им надлежало
только его связать и привести во дворец, понеже наказывать, одним только
судьям приличествует. После сего Лизарка отвели в свою обыкновенную
комнату, которая была храминою всех его злоключений. Там он сколько
телом слаб ни был, имея одною только болезнию любви отягощенныя
мысли, предался несноснейшим томлениям; удивлялся свирепости
Изидиной, и не знал, какому странному оную приписать случаю. Статься
может, продолжал он думать, что Изидин ящик и подлинно был унесен
каким нибудь злобным человеком; но как могла ей дозволить любовь толь
подло подумать о своем любовнике? Хотя бы я и в са
81
мом деле взял ея ящик, то она не должна была с тем, кого любит, толь
немилосердно поступать. Ах! я ошибся в моем мнении; она никогда меня
не любила, и одним только немилосердным притворством награждала
чрезмерность моей любви. Возмите пример с меня нещастнаго все
искренние любители, коль опасно любить тех женщин, которым мы в
достоинстве не равны. Изида за чрезмерную мою любовь меня вором
назвала, и таким бы я может статься навсегда в ея пребыл мнении, естьли
бы умилостивившийся над моим злополучием жребий, не уведомил ее
моей неповинности. Ах жестокая Изида! едва ты свирепостию красоту
твою не превосходиш: изрядно ты воздола мою искренность. О воздаяние
на веки
82
мыслям моим ужасное! Коль не милосерд есть бог любви, однако твое
преступление ему омерзительно. Но я свою обиду тебе прощаю; все
мучения из твоей руки происходящия мне приятны; и естьли мое нещастие
тебе удовольствие приносит, то я всесветныя мучения для тебя терпеть
готов. Давно я потерял надежду тобою быть благополучным и пусть буду
нещастливейшим человеком, естьли тебе так угодно.
Не в меньших его и Изида находилась мучениях, разсуждая о нещастии
Лизарковом, котораго она себя источником признавала. Лизаркова
любовь, и ея нежность попеременно ее упрекали, что для возвращения
своего возлюбленнаго в Каир, избрала толь немилосердное средство.
Досадовала на свою любовь, которая не умея сыскать
83
таких нежных способов, коими все искренние любители к желаемому
концу достигают, устремилась к своему предмету чрез путь свирепости.
Наконец вылетел из груди ея жестокой вздох. За ним жалостныя
последовали изречения. “О немилосердная судьба! почто ты два
искренния сердца любовию соединила не определя их одно для другаго?
Уже ли мне нещастной суждено близко моего любезнаго находиться, и
всегда удаляться от надежды, которая толико тоску подкрепляет. О бедной
Лизарк, крайне сожалею о твоем нещастии и судьбине, что ты мне не
равен достоинством; но и я вящшаго твоего сожаления достойна, что не
сходствую с твоею бедностию. Ты нещастлив тем, что престол мой для
тебя высок; я тем зло
84
получна, что с такой высоты вдруг низвергнуться благопристойность и
должность мне препятствуют. О свирепыя узаконения! почто воспрещаете
владетелям соединяться с подданными! О неразсудное повиновение
владетелей толь свирепым уставам, когда ради одной тени славолюбия
надобно жертвовать сердца своего спокойствием. Что из того, хотя бы
весь свет был в вашей власти, ежели наша воля в том несвободна, чего
желает? Какое удовольствие иметь многих подданных, ежели самим
надобно щастием своим тщеславию дань восплатить? Ах! влюбленному
сердцу соответствование дороже всего. Корона, престол, сокровища,
золото и все великолепие не столько ему драгоценно, как одна только на
85
дежда желаемаго, а достижение к желаемому, всесветныя превосходить
богатства. Нет! не хочу я быть столько безразсудительною, продолжала
размышлять Изида, чтоб толь неразумному и свирепому узаконению
отдать на жертву сердца своего спокойствие. Буду любить Лизарка, и в
награждение за причененную мною ему обиду, изъясню ему мои мысли и
желания письменно. Ах! надобно ему в толь горестном состоянии, в каком
он ныне находится, сделать какое либо утешение. Он думает, что от
свирепости моей происходит, что я его толь немилосердным образом в
Каир возвратила. О! как бы я щастлива была, естьли бы он сие моему
приписал безумству. Потом приказала себе подать своей наперстнице перо
и чер
86
нилицу, и написала к Лизарку следующее письмо:
“Изнеможение твое от моего безумства произшедшее возпрепятствовало
моим желаниям, чтоб пред тобою словесно извиниться. Как я тебе в
Мемфис город ехать приказала, и ты пошел в путь приготовляться, то не
знаю, какое действие природы в великой сердце мое ввергнуло ужас. Но
не думай, чтоб то от любви происходило. Может статься, что оно
предчувствовало какую твою опасность или свою пользу; но ты скоряе мое
повеление исполнил, нежели я того желала. Тогда я не знала, каким
способом тебя возвратить назад к моему двору, и опасаясь, чтоб не подать
подозрения моему родителю о важности моего сердца, выду
87
мала толь жестокой способ, которой прошу не приписать моей
свирепости, но случаю, а ежели хочеш, то и моему безумству. Не ласкайся
тою надеждою, чтоб я тебя полюбила, потому что я тебе того сказать не
могу; но и не думай, чтоб я тебя ненавидела, понеже вернаго слугу
ненавидеть не можно. Наконец я тебе дозволяю, думай обо мне как хочеш,
только ничего ненадейся кроме благопристойности. Желаю тебе скораго
выздоровления.” Изида.
Сие письмо вручила Изида наперстнице и приказала оное отнести
Лизарку. Соффа, (имя Принцессиной наперстницы) безострочно
повеление ея исполнила. Она пришед к Лизарку, сказала: Принцесса сим
письмом повелевает, коль скоро выздоровеете, принять первую
88
вашу должность. Выговорив сии слова с таким повелительным голосом,
чтоб стоящие около него нимало подозревать не могли, возвратилась к
Принцессе.
С каким восхищением Лизарк принял сие письмо! Затрепетало его
сердце, когда предстала глазам его Соффа. Оно не знало, что сии строки в
себе содержать могли, и будучи безпрестанно злоключениями томимо, не
надеялось ничего иного, как только приумножения своих мучений. Он
думал, что толь суровой вид Соффы предзнаменовал ему лютаго жребия
свирепость, а слов ея статься может, что потревоженные его мысли не
выразумели. Стрела пронзившая его сердце во время охоты, Принцессины
укоризны, тяжкие побои и все нещастие вдруг
89
мыслям его предстало, и он думал, что лютой рок всегда за ним
гонящийся, тогда хотел совершить свою свирепость.
Как отдирал печать от Прин[ц]ессинаго письма, тогда боязнь все его
страсти возметала, и они все трепещущему любопытству дали первенство.
Любовь, отчаяние, надежда, очи, мысли и потревоженныя желания к
оному письму стеклися, и все оныя утомленныя страсти любопытствовали,
что за новость им полагает предел. Наконец прочел Лизарк сие письмо.
Радость все его страсти наполнила, но сердце от нечаянной и почти
чрезмерной веселости некоторую тягость ощущало; ибо излишество,
какого бы оно родо ни было, всегда природе несносно. Как бы не веря сво
90
ему счастию, он с пять раз прочел Изидою начертанныя строки. Наконец
предался той радости, которую едва его сердце объять могло. Не имея
никакого своим восхищениям свидетеля (ибо все находившиеся в его
комнате, видя его к упокоению притворно приготовляющагося, пошли в
своему Государю) радостным вскричал голосом: откуду ты, о
совершеннейшее благополучие, в то самое время споспешествовало, когда
я думал, что тебя на веки лишился? Скажи мне, правда ли то, что мысли
мои мне представляют, будто я Принцессе не противен? и можно ли мне
поверить той надежде, которая меня прельщать начинает? Ах! не
потворствует ли она моим мыслям, которые в самом жесточайшем своем
мучении нечто при
91
ятное найти стараются? О! ежели с начертанными Изидою строками
сердце ея согласно, то я уже выше всех смертных судьбою поставлен
нахожусь; но ах! не знаю, согласна ли судьбина с ея сердцем? Не похочет
ли она супротивиться его нежным желаниям? Ежели так, то мне вновь
злополучному быть надлежит! Нет! на какую бы сторону жестокие свои
определения она ни обратила, не может у меня похитить того
благополучия, которым сердце мое ныне увенчала Царевна; самая вышняя
степень любви есть, когда любимой предмет нам взаимностию
соответствует. Царевна меня не ненавидит, я ее обожаю, существенная
часть любви к желаемому достигла концу. О щастливые побои после
моего отъезду из Каира мною претер
92
пенные, естьли терпение мое толь совершенною награждено веселостию!
О любезная стрела! для того в сердце моем отверзшая рану, чтоб оное
наполнить радостию и благоденствием. Изида! Царевна! отягощенной
моей жизни отрада! для чего ты от восхищенных моих удалена взоров?
Для чего не дозволяет участь моя повергнуться к твоим ногам и
возблагодарить за то щастие, которым ты всего меня исполнила. Такия
мысленныя сего любителя мечтания толь сильное в нем, Царевну видеть,
произвели желание, что болезнь его гораздо уменьшилась. Любовь
подкрепленная надеждою дозволила ему столько сил, чтоб встать с
постели, и он одевшись пошел к Принцессе.
93
Он ее застал в большом зале с родителем своим разговаривающую.
Бросил на нее один взор, которой встретясь с Принцессиным, либо от
вежливости либо от боязни, без которой любовь никогда не бывает,
скрылся под свои ресницы. Не знаю, какия действия обоюдной их взгляд
произвел в сердцах тех любителей; но только ведаю, что Изидино
раскаевалось в причиняемых Лизарку томлениях, а Лизарково увидя
Царевну, радовалось минувшим мучениям. В зале множество Египетскаго
дворянства находилось, и не льзя ему было вольным оком взирать на
приятности той, к которой все его желания стремились. Замысловатая
любовь подала ему способ, как смотреть на красоту Изиды. Он вперил гла
94
за свои в зеркало, в котором Царевнино лице было видно и во оном зрел
Изиду на него также взирающую, хотя она в то время на его и не смотрела.
Надежда по всему его распространившаяся сердцу, представляла ему
Изиду ласковой вид имеющую, и сердце его в желаемом
обнадеживающую. В то самое время, когда его сердце толь приятными
возвеселялось мечтаниями, Принцессино претерпевало несносное уныние.
Она увидела такого человека, котораго чрезмерно любя отяготила. Любовь
упрекала ее свирепостию, и не знала, какою нежностию наградить
прежнюю свою жестокость. Такими размышлениями имея обезпокоенныя
мысли, отдав почтение своему родителю, пошла в свои покои. Тогда то
зеркало, которое прежде совершенное ему при
95
носило удовольствие, он возненавидел. Изида из глаз его исчезла, и он
обратя в след за нею свои взоры, вновь в своих желаниях начал
безпокоиться; потом в трепетании сердца последовал за Изидою.
Он ее нашел одну в своем кабинете. Сердце его безпокоилось, письмо
Принцессино мыслям его представлялось и ополчало трепещущее его
сердце. Наконец он осмелился взглянуть на Принцессу. Тогда красота ея
гораздо ему приятнейшею показалась, нежели оную видел в зеркале; ибо
влюбленной человек всякую минуту новыя приятности в своей любезной
изобретает. Принцесса взирая на Лизарка, печальной показывала вид, и
неприличествующая монаршескому сердцу ею овладела робость. Желала
96
говорить с Лизарком о том, что писала, но язык ея не имел той смелости,
которою перо пользовалось. Ей в первой раз тогда надлежало признаться
Лизарку в своей страсти; такое признание представляло ей, что она в своей
любви после онаго уже будет не вольна. Как же мне, размышляла она,
можно признаться Лизарку в том, о чем я еще сама не знаю? Естьли я его
пожелаю сделать сердца своего обладателем, то желание мое будет тщетно
и безразсудительно; ибо я сама в оном никакой воли не имею; оно зависит
от того, которой мне даровал жизнь. Обещать весьма легко, но прежде
разсудить надобно, можно ли мне будет обещание свое исполнить? Такия
размышления новыми движениями Изидино
97
сердце наполнили, и она позабыла о прежнем намерении, которое от ея
любовной страсти рождалось; ибо такия желания в человеке весьма
непостоянны.
Они долгое время один на другаго взирали, не говоря ни слова, и чие
сердце больше претерпевало, тот прежде прервал свою молчаливость.
Лизарк не могши более сносить сердечных укоризн к разговору с
Царевною его принуждающих, со страхом промолвил: письмо вашего
высочества, говорил он, излечило ту мою болезнь, которую
немилосердный рок мне причинил. Тогда Принцесса с улыбкою
женщинам сродною, ему ответствовала: естьли писание мое болезни
изцелять может, то когда кто из твоих друзей занеможет, то дай мне знать,
98
чтоб я его излечить могла. Ах государыня! прервав ея речь, вскричал
Лизарк, тогда бы оно могло мне причинить смерть. Ты очень скоро
начинаеш быть ревнивым, повторила Принцесса. Тебе о том завидовать не
прилично, что твоим быть не может. Тогда жестоко вздохнувши Лизарк и
позабыв о том, что он был бедной философ, сказал: доколе еще ваше
высочество толь несносными мучениями будете отягощать тоскующее мое
сердце? или оно еще о своей горести не заслужило вашего сожаления?
Какую же я надежду изобрел из вашего писания? разве ту, чтоб завсегда на
вас взирая мучиться? Тогда с величественным видом отвечала Царевна:
послушай Лизарк, ежели ты взирая на меня мучишся, то я
99
тебя научу, каким способом от таких мучений излечиться можеш. Не
смотри на меня больше. Ах государыня! потревожась, вскричал Лизарк.
Глазам никто никаких не предписал пределов: они до сих пор везде
приятною наслаждались вольностию, а вы меня только одного оной ныне
лишаете. Могу ли я жить, на вас не взирая? Любовь моя имела ту только
корысть, чтоб на вас смотреть; чего же мне больше надеяться осталось?
Уже ли вы меня Государыня столько ненавидете, что и взглянуть на вас
воспрещаете? Увы! нещастлив я на веки! какую жестокую награду
получила отчаянная моя любовь! Скажите мне обожаемая Царевна, что
мне делать. Научите меня, как залечить ту рану, которую вы в сердце моем
100
на веки отворили; но я вам клянусь всем тем, что есть свято, клянуся тою
любовию, которая сколько вам противна, столько мне приятна, что нет
иного лекарства для устрашенных вашею строгостию моих желаний кроме
смерти; и естьли вы мне оной не желаете, то дозвольте мне вас обожать.
Тогда Изида с постоянным видом ответствовала Лизарку: я иного
упоминаемой тобою часто раны лекарства не вижу, как только
соображаться, с благоразсуждением и должностию своею. Иных
наставлений от меня не ожидай. Я тебя ненавидеть не могу, и не имею
причины. Естьли ты какую нибудь желаниям своим полезную в моем
письме изобрел надежду, то я тебе не запрещаю, питайся оною; но скажи
мне сам, чего больше
101
ты надеяться можеш? и что я тебе больше обещать могу? Признаюсь пред
тобою, что ты мне не противен; знаю и то, что горячесть твоя ко мне
весьма велика; но я оную всем тем воздала, что мне благопристойность
дозволила. Больше ни чем любовь твою наградить не умею и не могу.
Ежели хочеш, скажи себе сам, что я тебя люблю, но я того тебе не говорю,
и сказать мне неприлично; а ежели ты еще и тем не доволен, то лучше
удаляйся от моего двора и инде ище того, чего здесь обресть не можеш.
Нет Государыня, жестоко вздохнувши вскричал сей нещастной любитель;
награда превосходит мое достояние. Буду обожать вас вечно, никогда
больше ничего ненадеясь. Довольно с меня и того щастия, что вы
102
мне любить себя дозволили. Теперь возвестило мне сердце мое, какое
онаго состояние. Предел его есть тот, чтоб желать на веки, а никогда не
получить желаемого. Но и то есть великое для человека щастие, ежели он
всегда желать может; тогда надежда подкрепляет сердце, и он
благополучен тем, что приятною надеждою ласкаться не престает. О том
только еще вас, милостивейшая Государыня, просить дерзаю, чтоб вы
дозволили мне, когда с вами буду на едине находиться, сказывать вам о
всех моих внутренних движениях: ибо тем только способом утомленное
сердце может облегчить свою тяжесть. Нет Лизарк, отвечала Изида, ты
мне никогда больше не говори о любви; ибо тем средством больше можеш
увеличить общее наше
103
зло, нежели изтребить оное. Ах Государыня! прервав ея речь, вскричал
Лизарк; вы горячесть мою злом почитаете? Как же мне быть щастливым,
естьли вы любовь толь неприличным и ея несвойственным называете
именем? Вещь тогда злою называется, когда кому нибудь приносит вред;
но какое повреждение может вам принести чрезмерная моя горячесть? Она
повреждает, отвечала Изида, твою должность, мою благопристойность и
честь моего родителя; и так, ежели не хочеш утратить и того, что ты
противу желания моего из моих уст получил, то не говори больше предо
мною о своей любви. Исполню Государыня повеления ваши, томным
говорил Лизарк голосом, осужу язык мой на вечное молчание; никто не
узнает о моем
104
терпении. кроме собственнаго моего сердца. Печаль и молчание будут
моею отрадою, и то толькол наградою за мою любовь почту, что буду
исполнять ваши повеления. Но дозвольте мне Государыня, хотя раз в день
при вашем присутствии вздохнуть, и наградите вздохи мои одним только
приятным взором, и того с меня будет довольно. Такое дозволение,
отвечала Изида, было бы потачкою в твоих желаниях и поощрениях к
дальнейшему простиранию надежды, которой я тебе в твоем сердце питать
не советую. О небо! что я слышу, вскричал Лизарк, и так мне должно
нещастливейшим человеком быть в свете, когда и одно только упование
мною желаемаго мне воспрещено? Ах! можно ли человеку чего желать без
на
105
дежды? Тогда, перервав его речь, сказала Изида, кто же тебе приказывает
тщетными желаниями отягощать свое сердце? Перестань желать, и менее
будеш нещастным. Ах! Государыня, отвечал Лизарк, не так легко
исполнить как повелевать. Вы приказывать легко можете тому, над
которым имеете власть, но легко ли мне толь тягостное исполнить
повеление, которое всей моей природе несносно. О обожаемая Принцесса!
перестань толь неприличною совершествам твоим строгостию бедное мое
отягощать сердце. Состояние мое достойно лучшаго воздаяния нежели то,
которым ты всю жизнь мою обезпокоила. Ах Государыня! не говори
сердцу моему толь жестоким языком. Должность моя одним завсегда
будет говорить наре
106
чием, повторила Изида. Может ли Египетская Прнцесса иным говорить
языком своему пажу; сам разсуди: я тебе говорю вторично, ты можеш
моим моим именем, что хочеш, представлять твоему сердцу, и я того тебе
не возбраняю, но о таких представлениях ничего мне не сказывай. Может
статься (только я того не думаю, и ты не надейся), что ежели внутренним
только со мною будеш разговаривать языком, то сыщеш и во мне такое же
соответствование; и так больше выиграеш, ежели всегда молчать
постараешся. Хотел далее простираться Лизарк с печальными и столько
ему приятными изречениями, но Изида пошла к своему родителю.
Тогда он удалился в свои комнаты, и предался горчайшим сетованиям.
Чем боль
107
ше усиливалась любовь, тем вящше опасался неудачливых следствий
оной. Знал заподлинно, что он Принцессе не противен, но от любви ея
ничего иного не надеялся, как только быть ея пажем. Такими
размышлениями
утомляем,
вскричал
он:
о
должность!
о
благопристойность! о несносное право! Коль страшныя суть ваши для
моего сердца имена. Ах! вы лютые желаниям моим подвергаете пределы.
В том ли состоит беднаго человека должность, чтоб завсегда быть
нещастным? то ли есть благопристойности свойство, чтоб и знатнейших
людей лишать вольности? и та ли есть жестокаго права собственность,
чтоб и самой повелительнице законов натуре оному повиноваться? О
натура, натура! ныне сыскались
108
в свете такия действия, что всю твою опровергнули силу; утратила ты
врожденную свою вольность; теперь только то тебе дозволено, в чем
приятства наити не можеш. Разве ты в произведении действий позабыла
им свои предвергнуть права, что после сама оным повинуешся? Ах! лучше
бы для тебя было, естьли бы ты всякому своему деянию положила такой
устав, котораго бы никакое действие опровергнуть не могло, или лучше бы
ты человека не одарила разумом тебе противоборствующим. Щастивые
суть те животные, которые никакими суетными желаниями терзаемы не
бывают, и когда к чему их хотения возгоряются, то удовольствием оныя
насыщяют. Они щастливы тем, что ничего не возмож
109
наго желать не могут, им все дозволено, страсти их не имеют никаких
пределов, природа все им дозволяет, жестокости уставов они
неподвержены; а человек для того только разумен, чтоб понимать свое
нещастие и безпрестанно оным мучиться. Ах! лучше бы для нас было
ничего не разуметь, нежели разумея, то есть приятность, не достигать к
оной. О злощастная любовь! нарушительница моего спокойствия. Какими
горестями ты мое напоила сердце? То ли значит любить, чтоб ни в чем не
иметь вольности. Я думал, что влюбленному сердцу, одна только надежда
была дозволенаа; но вижу, что я в том своем мнении весьма ошибся. Все
мне нещастному возбранено. Желать, надеяться и говорить о
110
любви заказала мне Царевна. Увы! какая же будет моя любовь, ежели у нее
все свойственности отняты? Ах! покрытой огонь, ежели ясно гореть не
может, то тихо тлеть не престанет и в дробной обратится пепел. Тому быть
следует и с моим сердцем, ежели ему откровенно любовию пылать не
можно, то оно внутренно гореть будет.
Когда Лизарк в любовных был погружен томлениях, тогда новыми
ударами судьба приготовлялась его поражать сердце. Местур паж
Принцессин пред допрашивающею его о Лизарке своею сестрою, которая
была собеседницею Изиды, и пылала любовною страстию к Лизарку, не
осторожно промолвился, что товарищ его был влюблен в Изиду. Сар
111
манда, Местурова сестра, была первая Изидина наперстница, и она мало
опасалась такой соперницы, которая никогда не могла быть его супругою.
В некоторой день разговаривая Сарманда с Принцессою о разных делах,
не приминула ее уведомить о том, что она знает о ея любви, и приметя, что
слова ея оскорбили Изиду, продолжала так свою речь: не с тем я
намерением милостивейшая Государыня упомянула о Лизарке, чтоб вам
самомалейшую принести прискорбность, но единственно для той токмо
причины, чтоб вам показать мою верность, которую я своей Государыне
во всех случаях изъявлять долженствую. Вы Государыня того себе в порок
вменить не можете, естьли какую либо чувствуете к Лизарку склон
112
ность; но он должен в таком случае поступать гораздо осторожнее нежели
ныне, ежели желает соблюсти вашу честь и своей не повредить пользе. Он
никакого особливаго дружества не имея с моим братом, открыл ему свою
любовь, и уведомил его о всем между вами произшедшем. Естьли бы он
сие кому другому сказал, конечно бы наш Государь в скором времени о
том сведал. Тогда и Лизарк был бы нещастлив, и ваше высочество великия
бы от родителя вашего и всемилостивейшаго моего Государя претерпели
укоризны; так я осмеливаюся советовать вашему высочеству, чтоб вы
изволили ему приказать, дабы вперед осторожнее с такими людьми
обходился, которых верность ему не очень извест
113
на: любовь не может терпеть товарища, и потому не хочет, чтоб была
известна другому кроме того, к которому она клонится. Изида сколько
нежное имела сердце, столько оному была чувствительна речь Сарманды,
а еще больше Лизаркова неосторожность. Между любовной ея страсти
вмешивался тот гнев, которой повсюду за любовию следует для наказания
ея предмета за неверность. Женския сердца сколько нежны, и по причине
своей нежности к любви склонны, столько спыльчивы и к отмщению
готовы, когда от своего любовника хотя самомалейшую претерпят обиду.
Неосторожность Лизаркова изгнала из сердца Изидинаго почти половину
любви и убылое место заступил гнев. Она крайне
114
досадовала на его простосердечие, которое любовь за порок почитает, и
так и оставшаяся половина любви была огорчена Лизарком, так что
больше тогда в оном находилось строгости, нежели нежности. Наконец
будучи разными страстями Изида терзаема, так отвечала Сарманде. Может
статься, что Лизарк сшедши с ума в меня влюбился; но мое сердце
никакой любви еще до сих пор не ощущает. Он должен быть весьма глуп,
ежели не изследовав склонностей моего сердца, уже думает, что над оным
одержал победу. Но я ему докажу, что не так легкое оное победить можно.
Между тем прошу тебя Сарманда, не сказывай никому о том, о чем тебя
твой брат уведомил. Прикажи и ему, чтоб
115
также в своем языке наблюдал скромность. Я и брат мой, отвечала
Сарманда, довольно знаем нашу должность, и можете ваше высочество
верно во всем на нас положиться. Между тем внутренне радовалась, что
могла Принцессу раздражить на Лизарка, и от того времени дальнейших
успехов в своей любви надеялась.
По отсутствии Сарманды велела Изида позвать к себе Местура, и от того
времени, начала его больше нежели прежде жаловать, дабы тем способом
побудить его к сохранению той тайны, о которой от Лизарка уведомился.
Оставшись с ним на едине, приказала ему, чтоб он того, о чем уведомил
сестру свою, больше никому не сказывал; и получа от него обещание в
наблюдении
116
молчаливости, приказала ему подать шахматы и посадила его с собою
играть; ибо Местур был сын перваго Министра, и его фамилия была
знатнейшая из всего Египтскаго дворянства, чрез что благопристойность
не возбранила Принцессе посадить его с собою во время игры. В то самое
время пришел к Принцессе и Лизарк. Изида его увидя, весьма сурово на
него посмотрела, потом продолжала игру с Местуром и весьма
благосклонно с ним разговаривала. Такое ея необыкновенное
снисхождение к Местурк приметя Лизарк, всеми страстями начал
терзаться. Суровой взор, которым его встретила Изида, означевал некую к
нему ненависть, а благосклонность оказуемая Местуру, возбуждала в
сердце
117
его ревность, которая больше всех страстей его томила сердце. Ревность
хотя во время сумнения раждается; однако хочет всегда иметь свою
вольность, и она так как и любовь никаких не познавает различий. Он
знал, что Принцесса была дщерь его Государя и ни от кого кроме своего
родителя не зависела, следовательно в сердце своем была вольна; однако
она ему показалась в разсуждении его быть виноватоюю, когда
разговаривая благосклонно с Местуром, на него свирепыя бросала взоры.
Конечно Принцесса, размышлял он стоя возле дверей, при которых был
суровым взглядом Изиды остановлен, ныне Местура мне предпочитает.
Ах! разумею, что значили Местуровы слова, когда он мне от любви
удалиться советовал.
118
Конечно он также Принцессу любит; ибо кто чего желает, тот
обыкновенно другаго от того отводит. Но как могла Принцесса так скоро
позабыть о Лизарке? или как ей было можно оказать мне толь явные
склонности своей признаки, ежели она прежде оную имела к Местуру,
нежели ко мне? или статься может, что я прежде нашел место в
Принцессином сердце, но не умел обладать оным: конечно Местур
Нежнейшими словами умел пред Изидою изъяснить свою любовь, нежели
я; знатность его породы представила его Принцессе достойнейшим меня
ея любви, и нет сомнения, что она своего единоземца предпочла
незнакомому пришельцу. Ах! конечно так, продолжал думать Лизарк; сим
своенравным мнением многих головы наполне
119
ны. Они думают, что честность только в их земли возрастает, но в том
весьма ошибаются, ибо подданной, естьли ему Государь оказывает
любовь, почитает то за должность, но иностранной в вечную службу себя
какому нибудь Государю отдавший, благосклонность его признает за
особливую милость, и оную всеми способами сохранить старается.
Такия его размышления пресекла Изида, шахматную игру окончавшая.
Она послала Местура за делом, а Лизарку с повелительным и
необыкновенную строгость изъявляющим говорила голосом: не думала я
того, чтоб ты мог быть толь глупым и продерзким человеком, дабы толь
далеко разпространить твою смелость. Вперед ты будеш
120
пажем моего родителя, а не моим, и без моего повеления в мои покои
притти не осмелишся. Толь строгая речь пронзила насквозь Лизарково
сердце; и тем больше ему содержание оной было несносно, что он из
Изидиных слов выразумел разлуку. С лица его низпала вся кровь. Он весь
побледнел, и не мог ни слова промолвить. Сердце в нем трепетало, и
несносным было терзаемо унынгием. Печаль по всему екго составу
разлилася. Мысли его не знали своего состояния, и что за ужас им
предмечтается. Сие приметя Принцесса думала, что бледность на лице его
появившаяся происходила от раскаяния. Она таким его состоянием
казалась быть довольною, и мстительная любовь ощущала некое
облегчение, что могла
121
отмстить отягощающему ее предмету. Человеческих страстей есть то
свойство, что они увидя хотя тень удачи, далее простираются. Отмщение
за досаду свою, которою отяготил Лизарк Изидино сердце, не могло быть
тронуто болезненным Лизарковым состоянием, и оно далее свирепость
свою простерть восхотело. Что же еще здесь стоиш, вскричала Принцесса,
разве уже меня и слушать не хочеш? Тогда поточились слезы из очей
Лизарковых, которыя всякому на помощь готовы, когда для укрощения
внутренней горести иного нет средства. Он не могши промолвить ни
слова, вышел из Принцессинаго покоя и возвратился в свой.
После отсутствия Лизаркова оставшаяся в ней часть любви удерживала
Лизар
122
кову сторону. Слезы из его глаз излившиися смяхчили несколько
внутренной ея гнев. Естьли я его не буду держать при своем дворе,
размышляла Изида, и отдам его в услуги моего родителя, то надобно
представитьь причину такой перемены. Какую же причину изобрести
можно такому моему предприятию, чтоб не привести Лизарка в
подозрение, которое столько же мне, сколько и ему будет вредно? А
естьли скажу, что он к услугам моим не годится, то наказание превзойдет
его вину. Оставить его при моем дворе, теперь уже опасно; ибо Сарманда
всегда будет призирать за нами, и естьли хотя малейший след любви
увидиш, то мне уже Лизарка любить будет неприлично. Но что же мне
делать? продолжала думать Прин
123
цесса: он сам своему нещастию виновен. Кто ему велел пред Местуром
открыть ту тайну, кою он вечно сохранять долженствовал. Тогда паки
мстительная любовь прежнее о Лизарковом состоянии сожаление из ея
сердца изключила, и Изида вознамерилась Лизарка отослать к своей тетке.
Ежели он от меня удалится, размышляла Принцесса, то сердце мое меньше
будет терзаемо любовию, и может статься, что отсутствие изтребит из
сердца моего внутренния безпокойства: естьли же строгость любви из
моего не выступит сердца, то у меня есть верная старушка, которая
относила ему мое письмо. Он может к ней писать о всех своих
приключениях, естьли я ему дозволю, и она о его состоянии меня
уведомит.
124
Лизарк пришед в свой покой нашел оной темнее, нежели бывал прежде.
Горесть его тогда была наитягчайшая, и мысли его затмевало отчаяние.
Бросившись на постелю, с полчаса лежал на оной в безпамятстве; ибо
чрезмерная печаль производит отчаяние, и тогда человек ничего о своем
состоянии не знает. Тогда мысли все взволнуются и покрывают разум
такою тьмою, что человек лежит как во сне, или ходит как в безумстве до
тех пор, пока смятение оных время не успокоит. Наконец будучи
несколько уволен Лизарк от мысленных смущений, вскричал: чем я пред
тобою виноват Принцесса? (знать что Изида первая успокоенным отчасти
его мыслям предстала), что толь жестоко со мною поступаеш, и
125
гониш меня от своего двора? разве я тебе Местура любить возбраняю? или
могу ли я то тебе запретить, чтоб ты его не любила? Люби его, естьли он
тебе не противен. Сделай щастливым моего соперника; но за что меня
ненавидеть? Естьли я недостоин того щастия, чтоб быть твоим любителем,
для чего не могу быть твоим слугою? Разве отец твой тебе неприятен, что
к твоим услугам негодившегося пажа ему уступаеш? О скорбь! о мучение!
о безконечная горесть, тогда быть низверженым в глубочайшуюю
пропасть, когда я на верьх благополучия вознесенным быть надеялся. Но
ах! чегож иного от столь неравной любви я ожидать мог, естьли нелютой
ненависти? Щастливее я был в
126
то время, когда ехал в город Мемфис; тогда я ехал с приятным упованием,
что Принцесса меня любит, ныне же оставшись при ея дворе, знаю, что
она меня ненавидит. Увы! нещастной Лизарк! ты желая вознестись на
верьх своего благополучия, на самое дно лютейших твоих низлетел
нещастий. Кто тебя оттуда освободит? Надежда твоя перервалась, и никто
тебя так глубоко достать не может. Улетели те минуты, в которых
Принцесса мне приятной показывала вид. Протекли те дни, в которых я
любоною надеждою наслаждался. Исчезла та любовь, которая тоскующее
мое сердце сладким напоевала упованием. К Лизарку уже в Изиде
благосклонности нет. Все вдруг пропало. Погиб и ты Лизарк!
127
Местур твоих нещастий источник. Он тобою найденным сокровищем
обладает. Ах! ныне есть та нещастных людей награда, что они других
своими трудами пользуют. О! свирепая Изида! куда девалися твои
льстивые разговоры? Как ты скоро позабыла о той благопристойности,
которою завсегда мое отягощала сердце? Ты сказывала, что не льзя тебе
было любить своего пажа. Разве Местур не такой же паж как и Лизарк?
или из знатной породы происходящий подданный может превзойти мое
достояние, естьли он в равном чине со мною? Естьли тебе не льзя любить
было пажа Лизарка, как можно любить пажа Местура? Может ли родитель
твой на такую согласиться любовь? Ах! ты наследница престола, и он
128
с креслами сравняться не может, и равнаго себе для сотоварищества
престола требует. Не думаю я, чтоб Местур на такую награду за его
любовь согласился, какою я был доволен за мою. Я больше ничего не
желал, как чтоб только тебе быть не противным; но он конечно пожелает,
чтоб ты ему соответствовала. Знатность его породы к таким желаниям
мысли его воздвигнет. О немилосердная судьба! для чего ты в нежныя
сердца вливаеш толь жестокую любовь, ежели им оную утратить суждено?
Ах! или лиши меня той жизни, которая толь жестоких ударов сносить не в
состоянии, либо возврати мне то, что ты у меня похитила. Приятнейшая
мне будет та смерть, которой я столько же
129
лаю, нежели та жизнь, коею я гнушаюсь. Но куда мое отчаяние
простирается! можно ли противустоять определениям судьбины?
Нещастным мне быть на веки определено, буду ради тебя все
претерпевать, жестокая Принцесса чрез мое терпение, и чрез твою
несносную свирепость, и буду нещастнейшим из всех нещастных.
Остаток дня в горчайших Лизарк препровел сетованиях: наконец
наступила ночь; тогда чрезмерною любовию терзаемая Сарманда не
могши больше сносить внутренних томлений, вознамерилась пойти к
Лизарку, и узнать из его уст, какой есть предел ея любви. Она в то время,
как уже все спали, пришла в его покой, и сказавшись его слуге, что она
послана к
130
Лизарку от Принцессы, вошла в его спальню, не приказывая упомянутому
слуге за собою следовать. Тогда сей нещастной в глубокой находился
задумчивости, как она представилась очам его. Лизарк как со сна
вспрянув, вскочил с постели, на которой он лежал одет; понеже не для
чего тому раздеваться, которой никакого упокоения не надеется. Он увидя
Сарманду, думал что она такими же приятностями наполненное письмо
ему принесла, как и первая Принцессина посланница. Просил ее садиться,
потом с торопливостию спросил, что вы мне за известие Сударыня
принесли? тогда покрасневши Сарманда ответствовала: такое, котораго вы
не надеялися. От меня зависит, чтоб вы были Принцессиным пажем или
уда
131
лены от ея двора. Тогда бросившись к ея ногам Лизарк, сказал: ежели то
правда, что вы мне сказываете, я готов быть вечным вашим рабом. Я
гораздо меньше от вас требую, повторила Сарманда, только неотменно
надобно, чтоб вы на мое требование согласились, естьли хотите остаться
при Принцессином дворе. Речь ея толь страстно произнесена, что хотя
Лизарк имел разсеянныя мысли, однако мог догадаться, к чему она
клонилась, и так ей ответствовал: все то сделаю что вы мне прикажете,
естьли только повеление ваше не превзойдет мою возможность. Тогда
вздохнувши Сарманда, сказала: чего мне более притворяться? Искренняя
любовь не знает обманов. Жестоко влюбленное сердце всегда с языком в
согласии пре
132
бывает: и так будь известен Лизарк, что я тебя чрезмерно люблю; познай
из того жестокость моей страсти, что первой раз имея с тобою свидание, в
оной пред тобою признаюся. Уже ли ты можеш быть столько свирепым,
чтоб не сделать тоскующему моему сердцу вспоможения, когда оное от
тебя зависит. Ах любезный Лизарк! умилостився над лютостию моего
жребия, воздай мне тем, что я тебе препоручить пришла.
Такая неожидаемая Сармандина речь весьма его потревожила сердце.
Он жил только для Изиды, все его чувства оною были заняты, и так
ответствовал с постоянным видом Сарманде: поверь мне Сарманда, что я
очень чувствительное имею сердце, и знаю из опытов, коль лютое есть му
133
чение любть, и не быть любимому, но что же делать тому, чие сердце
всякой лишено вольности. Оной страсти боги ничего собственнаго иметь
не дозволяют, и все, что е ни есть, отъемлет ея предмет. Естьли бы хотя
малейшая частица моего сердца была еще моя, то поверь мне Сарманда,
что бы ты первою оной была обладательницею; но всею моею природою
владеет другая и уже я больше сам в себе неволен. Не думай того,
любезная Сарманда, чтоб я мог твою презирать любовь. Ты сама знаеш,
коль великою красотою тебя одарили боги. Нежное твое сердце достойное
гораздо щастливейшаго нежели я любовника; но я тебе советую, изтреби
безплодное из твоего сердца семя, которое ничего иного кроме уныния
произвести не мо
134
жет. Жалуйся на судьбу, что она столько тебе, сколько и мне не
милосердна; участь же моя еще жесточайшая твоей; ибо я о тебе крайне
сожалею, а сам никакого соболезнования о слезном моем состоянии от
той, которую больше жизни своей люблю, не обретаю. Тогда перервав его
речь, говорила Сарманда, спокойствие твоего сердца от тебя самого
зависит. Ты самоохотно терзаешся, зная, что Принцесса тебя ненавидит.
Потом приметя на лице его перемену, так продолжала свою речь: что ты
краснееш Лизарк, что я упомянула имя отягощающаго тебя предмета? ты
думал, что никто о тайности твоего сердца не знает: любовь таинство
любить, но никогда своего лица покрыть не может, и чем больше мы оную
135
скрываем, тем больше она явственною кажется. Принцесса меня сама о
твоей любви, которую она безумством называет, уведомила. Тебе никакой
в Изиде надежды не осталось: она тебя презирает. Не лучше ли тебе
любить сердце нежностию наполненное, нежели обожать то, от котораго
иной награды кроме мучения надеяться не можеш? или достоинство ея
твоей чрезмерной любви нравится? Ах! искренняя любовь на достоинство
не смотрит: она одною верностию наслаждается. Пусть Изида царскою
своею породою мою превосходит; однако и я не последняя в знатности в
Египетском государстве, и нежностию своего сердца, смело сказать могу,
не только Изидиную, но и всего света превосхожу искренность. Щастие
мое
136
от твоего одного только соизволения зависит. Одно только слово твое
может меня сделать благополучнейшею из всех смертных, и одно слово
учинит меня нещастливейшею из всех женщин, естьли оно вопреки моим
желаниям тобою будет изречено. Лизарк! любезной Лизарк! жестокость
любви твоему сердцу известна. Как же ты можеш сносить нещастие мое?
Но я тебя вижу в мыслях потревоженна. Печаль твоя предвозвещает
горчайшее мое мучение. Ты меня не любиш! Ах! реши скорее мои
требования; пусть я узнаю жестокой любви своей предел.
Сарманда весьма имела нежное сердце, и она скоро бы и и в Лизарковом
нашла соответствование, естьли бы оное другою красотою ослеплено не
было. Все ея печальныя изрече
137
ния лиш только усугубили горесть сего злощастного. Он с обыкновенною
постоянностию отвечал Сарманде, что речи ея весьма его тронули сердце,
и произвели крайнее в оном о чувствах ея сожаление. Очень соболезную,
любезная Сарманда, говорил он, что поздо уже я узнал о чрезмерной твоей
ко мне горячести, и естьли бы ты прежде, нежели мое сердце узнало
любовь, толь пиятным со мною говорила языком, то поверь мне, что без
всякаго труда, ты бы была моею обладательницею. Совершеннейшая твоя
красота, достоинство и знатность породы твоей, не только чужестранца и
беднаго каков я пажа, но и всем светом владеющаго Государя пленить бы
могла. Буду иметь вечно к тебе почтение, но любви никогда не надейся.
Прости
138
сему моему простосердечному признанию; ибо хотя бы я тебе сказал, что
ожидай всего от времени, то сердце мое никогда бы не имело согласия с
языком; и ежели когда нибудь я в иаком случае пред тобою промолвлюсь,
то сие может произойти от чрезмернаго моего о твоем состоянии
сожаления. Ныне предостерегаю тебя, никогда не верь моим словам,
ежели они будут значить хотя тень любви. Ах свирепый! таким ответом
огорченная вскричала Сарманда: поразил несносным ударом бедное мое
сердце; непрестанет оно на веки чувствовать той тягости, кою на оное
лютая твоя наложила свирепость; но естьли ты не хочеш пользоваться
моею нежностию, то ожидай впредь лютейшей моей ярости. Придет
время, что будеш
139
лежать у ног той, кою ныне презираеш, и она вместо сожаления будет
смеяться твоему нещастию. Но что я говорю? прервав свою речь,
вскричала Сарманда: нежность моего сердца мне изменяет. Лиш только я
себе представила, что ты мне унижаешся, а я тебя презираю, то и в то
самое время сердце мое укоряло меня жестокостию. Нет, свирепой сердца
моего обладатель! не опасайся той особы, над которой чувствами и
сердцем полную имееш власть; она тебя ни чем повредить не может. Буду
тебя любить вечно. Награждай как хочеш мою любовь, все я для тебя
стерплю, когда могла снести толь превосходную меры человеческаго
терпения досаду в твоем отказе. Может статься, что ты невиновен моему
злопо
140
лучию. Ах! и подлинно нет! виновата судьба толь поздо меня глазам твоим
представившая. Буду вечно оплакивать нещастную мою долю; и естьли то
правда, что в богах нежность и справедливость находится, то они мне
бедной оную оказать непреминут. После толь печальных слов, поточились
слезы из ея очей. За оными воспоследовали жестокия воздыхания, которыя
всегда слезам соответствуют. Потом обратя смертной взор на Лизарка
прерывающимся и со слезами смешенным говорила голосом: прости
любезной Лизарк; не хочу больше тебя утруждать моими прозьбами, чтоб
ты меня любил. Я знаю, что природа никаким повелениям не подвластна;
и ежели я для тебя жить не могу, то дозволь мне для тебя окончить несно
141
сную жизнь. Выговорив сии слова, пошла в свой покой.
По сродной сердцу своему нежности весьма соболезновал Лизарк о
состоянии Принцессиной собеседницы, и чрезмерно сокрушался, что от
него зависели все ея нещастия, и что он не мог никакого ей принести
вспоможения. Потом сокрушаясь о чужом злополучии, пришло ему на
мысль собственное. Тогда вздохнув жестоко, вскричал: как бы я щастлив
был, естьли бы Принцесса хотя половину имела той нежности, которою
Сармандино было исполнено сердце. Тогда бы я не имел причины на свою
участь жаловаться. Но ах! редко случается такая чета, чтоб один другому
во всем сходствовал. Естьли одно сердце будет чрезмерно нежное, то
другое яростию воспламеняется. О преврат
142
ная судьба! какия ты с нежными сердцами строиш игралища? Воздыхаем о
том, кто нас ненавидит, а не хотим любить того, кто нас обожает. Ах! или
в природе справедливости нет, или природа от справедливости не зависит;
и ежели так, то не вини меня нежная Сарманда, что я тебе любовию
соответствовать не могу. Возноси роптания свои противу предела, на
которой и я досадую; ибо мы его определением нещастны. Тебе суждено
вздыхать по Лизарке, а Лизарку по Изиде; но он больше нещастлив,
нежели ты; ибо он крайне о тебе сожалеет, когда пособить тебе не можеш;
Изида же могши тоскующему моему вспомоществовать сердцу, никакой
оному помощи сделать не хочет. И так нещастие мое
143
лютость твоего жребия превосходит, и не удивляйся, что всякой помощи
лишенной человек, тебе облегчения оказать не может.
Сарманда пришед в свою комнату, наполнила оную жесткими
воздыханиями. Не надеялась больше никаких успехов в своей любви, и
чем больше в оной отчаяна была, тем вящше чрезмерность ея горячести
приумножилась. Чудное любви свойство! Посправедливости надлежало
бы оной уменьшиться, когда ей к достижению желаемого никакой
надежды нет; но она в то время сильнейшею становится и благоразумию
повиноваться не хочет. Но ах! один род есть всех слепых желаний! В чем
мы заподлинно отчаянны, то нам дороже всего, и воображая себе
недостижимую
144
приятность, воспламеняемся духом, и безплодными желаниями мучимся.
Утраченная надежда, приятности Лизарковы, щастливая его соперница,
все вдруг Сармандиным мыслям предстало. Не знала, на кого более
негодовать, на Лизаркову ли судьбину, или на щастие Изидино, что толь
крепко его к ея особе привлекало. Между такия негодования вмешивалась
тень слабой радости. Он несколько казалась быть довольною, что Изида
его не любит, и хотя знала заподлинно, что не может к любви склонить
Лизарково сердце, однако себя за достойную любви его почитала,
разсуждая, что она столько его могла любить, сколько он ее не мог.
Такими и иными подобными мечтаниями услаждая свою горесть, и не
могши в Лизарке ничего полез
145
наго ея намерениям сыскать, обратила мысли свои к Изиде. Ах! щастливая
Принцесса! говорила сия нещастная сама с собою мысленно; конечно та
стрела, которою ты во время охоты поразила Лизарково сердце, была
богом любви потерянная, и ты оную нашед, ранила сего беднаго сердце, и
вечным ядом любви оное заразила; но какая тебе польза, что нещастливой
Лизарк любовию мучится, ежели равнодушно на его мучения взираеш? Он
бедной ежедневно по тебе воздыхает, проклиная судьбину свою, а ты
воздыханиями его презираеш. Тогда нежность к сожалению о Лизарке
побуждала Сарманду; и так жестоко вздохнувши, продолжала мысленно:
ах свирепая Изида! сколько я тебя любить и почитать должна по тому, что
ты дочь Го
146
сударя моего, столько ненавидеть, что столь жестокое имееш сердце. Тут
ревность пресекла ея сожаления, и тогда почти в безумстве вскричала
Сарманда: о жели бы сердце твое было менее свирепо, что бы со мною
нещастною сделалось? Естьли бы нежность твоего сердца тебя соединила
с Лизарком, могла ли бы я после сего минуту прожить на свете? Теперь
только у меня и надежды, только и подкрепления утомленному моему
сердцу, что Лизарк еще ни чей; а естьли бы кто нибудь оным овладел,
тобы конечно я лишилась жизни. Благодарю небо, что такую в тебя Изида
жестокость внушило. Я твоей нежности больше нежели свирепости
опасаюсь. Правда, что таким желанием могу быть виноватою пред
Лизарком по тому, что чрез сви
147
репость Изидину ему желаю нещастия, которую он за горчайшее
злополучие почитает; но ежели бы я ему такого пожелала щастия, чтоб
Изида к нему была нежна, тоб я виновата была пред самою собой, пред
совестию и пред всею природою. О боги! что же мне делат осталось?
Человеческия силы не могут снести моего состояния, и слова мои не
умеют изъявить тягчайших сердца моего мучений, которыми оно
внутренно терзается. Прости дражайший Лизарк! обратя мысли свои к
любезному своему сказала Сарманда, что я несправедливо тебя обвинила
пред Принцессою. Поверь мне мой любезной, что преступление мое не от
ненависти, но от строгой любви произошло. Я того желая, чтоб твое
сердце одной
148
только мне принадлежало, раздражила на тебя Принцессу; но ежели сыщу
случай, чтоб извинить тебя пред нею так, чтоб и о самой себе не подать
подозрения, то всеконечно постараюсь ей представить твою невинность;
может быть правоту моего сердца наградят небеса, и увидя мою чистую
горячесть бог любви надо мною умилостивится.
Надобно знать, что когда Изида намерена была послать Лизарка к своей
тетке, тогда Инак Клеониду письменно о том уведомил, и Клеонида (имя
Принцессиной тетки) в ответе своем на полученное письмо, просила
Инака, чтоб им выхваляемаго пажа прислала поскорее; ибо она в то время
имела недостаток в пажах, которые избираемы были, или из знатной
породы иностран
149
ных, или из купленных пригожих рабов. Но как город Мемфис не у
приморских берегов находился, то рабопродавцы туда не заезжали; при
том несколько пред тем Клеонидин паж, к которому она великую имела
доверенность, скончался. Тогда Инак позвав к себе Лизарка, и дав ему
собственною рукою написанное письмо, приказал собираться в путь. Сия
весть коль ни потревожила Лизарково сердце, однако он скорбь свою
всеми способами в присутствии Инака укрыть старался; в то самое время
пришла к ним и Изида. Она увидя письмо в руках Лизарковых, и посмотря
на него умильным взором, спросила: чьею рукою оно было и к кому
написано? Лизарк с достодолжною учтивостию ответствовал, что оно
было написано
150
всемилостивейшим его Государем к светлейшей Княгине Клеониде.
выговорив сии слова поднял потупленные свои глаза, в которых любовь
обыкновенно свое имеет владычество, и посмотрел на Принцессу, которую
думал, что в последний уже раз в то время видел. Потом опасаясь, чтоб
очи его неизменили сердцу, откланялся своему Государю и в его
присутствии Принцессе, и пошел в путь приготовляться.
По отсутствии Лизарковом Принцессино сердце начало быть терзаемо
некоторыми безпокойствами, обыкновенно от любви раждающимися. Не
льзя ей уже было, хотя бы и хотела, оставить при своем дворе Лизарка;
ибо тем случаем произвелаб во всех о своей любви подозрение; и как
знатныя
151
особы умеют изрядно скрывать свою любовь и претерпевать сильныя ея
действия, то Изида положилась на судьбу и нимало не препятствовала
Лизаркову странствованию.
Но не толь легко было Лизарку разлучиться с Принцессою как ей с ним.
Он любил Изиду столько, сколько его природа любви в себя объять могла.
Не в такой приходит ужас при смерти находящийся больной, котораго все
врачи оставят, и коему смерть жизни его лишающая представляется,
понеже таковой в то время слабыя имеет чувства, и не толь прозорливое
разсуждение к понятию того, что в непостижимую вечность пускается, как
трепетало Лизарково сердце, когда он в путь приготовлялся. Тогда то все
приятности Изидины вдруг
152
мыслям его предмечтались, и он находил в ней божество всем
колеблющимся своеим мыслям непостижимое. Никогда вещь толь нам
приятною не кажется, как в то время, когда мы оную утратим, и человек
обыкновенно тогда познает, коль приятно отечество, когда сосланным в
заточение себя увидит.
Лизарк препоясывая к боку своему Мусырской кинжал, когда уже к
крыльцу подведены были лошади, весь нечаянным был объят трепетом:
сердце его узнало тогдашнее свое нещастие; дух осведомился о том, что не
иметь ему больше спокойствия; а страсти познали, что вечное для них
наступило волнение. Тогда все его чувства ощущали свое нещастие, и
производили в нем трепет, смертель
153
ной лихорадке подобной. Уже язык его не был способен слагать
печальных слов, и он как в безумстве сел на лошадь, с которой той же
минуты и свалился, не имея сил сидеть, и статься может, чтоб он от такого
незапнаго падения в великое пришел изнеможение, естьли бы чувства его
могли ощущать что нибудь иноее, кроме скорби от нещастной любви
раждающейся. Мамалюки видя его слабость отнесли обратно в покой: там
он полежав с час почти в безпамятстве, едва мог наконец собрать
разсеянныя мысли, и узнать, что он гораздо нещастливее в то время
нежели прежде; ибо тогда будучи почти в умопомешательстве, едва мог
разлиить, какия терзания нещастное его пожирали сердце. Посмотря на
154
портрет Принцессин в покоях его находившийся, размышлял: ах! ежелиб
тебя какое существо ныне одарило душею! Конечно бы ты сожалел о
нещастии того, котораго подлинник твой жестоко ненавидит; но хотя ты и
бездушен, однако утешаеш присутствием своим в горестях погруженное
мое сердце. Взираеш на меня хотя жизни не имеющим, однако
жизненность изъявляющим оком; но щастлив я! что ты жизни не имееш.
Статься может, чтоб тогда ты меня ненавидел, и моими нащастными
сетованиями возвеселялся. Ныне жизнь людям к тому способствует, чтоб
ненавидеть ближняго, отягощать еднаго, свирепствовать над нещастным и
угнетать безсильнаго. Нет! не желаю я больше,
155
чтоб ты был душею одарен; тогдаб ты бежал от того, которой ныне твоим
присутствием наслаждается. Сей нещастной не могший видеть прекрасной
Изиды, образом ея услаждал несносную свою скорбь. О немилосердная
Изида! обратя к Принцессе мысли мысли свои, которыя в влюбленном
человеке повсюду разсеваются, и редко при одном остаются предмете,
вскричал сей нещастной; разве то почитаеш за предлог величества и
могущества, чтоб отягощать безсильнаго, и власть твою обожающаго,
когда с нещастным Лизарком толь жестоко поступаеш? или достоинству
твоему нещастных жертвами питаться надлежит? Ежели именитые особы
почитают за стыд знаться с бедными, не можно ли того с другой сто
156
роны знатным вменить в великолушие, когда они призирают за бедными и
спасают их от бедствия. Ах! куда я нещастной мысленно заблуждаюсь?
продолжал думать Лизарк; чем моему нещастию Изида пособить может?
Она дщерь Государя, а я сын беднаго человека. О несносное различие толь
немилосердные желаниям моим пределы поставляющее! Есть ли в свете
что тягчайшего, как влюбиться в такую особу, которой и говорить с нами
едва прилично, и о которой нам думать с почтением довлеет? Ах! пойду и
брошусь к ногам Царевны; умолю, чтоб мне дозволила хотя один день еще
при ея дворе остаться; ибо и на смерть осужденному преступнику толь
малое время на свете прожить дозволяется. Не
157
уже ли мне безвинному недозволит Царевна один еще день пожить на
свете; ибо я знаю, что разлучась с нею, навеки разстанусь с жизнию. Но
тщетно я приемлю такое намерение! Что подумает Государь, когда ему
откланявшись возвращусь к Изиде. Потом вдруг почувствовав некую
внутреннюю крепость, которая часто в то время человеку вспомоществует
в его отчаяниях, когда разсудок желаемую вещь невозможною ему
представить, вскричал Лизарк: полно вам мысли мои по разным и
недостижным заблуждаться предметам. Вы никогда выдумать не в
состоянии такой надежды, которая бы вечную вашу горесть облегчить
могла. Устремите вашу всю силу, чтоб оторваться от того предмета,
которой вас безпрестанно
158
к себе влечет. Тогда сердце в нем задрожало и нежность в оном
обитающая его упрекала непостоянностию. Казалось ему, что не льзя и не
надлежало позабывать о той, без которой жизнь ему неприятна была;
притом приходили ему на мысль те приятные разговоры, которыми Изида
некогда его удостоивала, и в коих заключалось нечто к любви склоннаго.
Такими приятными размышлениями, он в то времяя больше влюблялся в
Изиду, когда был намерен любовную страсть изгнать из своего сердца; ибо
то всем искренним любителям свойственно, чтоб страсть свою тогда
больше увеличить, когда достижение к концу оной весьма трудно.
Лизарк не имея больше надежды остаться при дворе Изиды, и испустив
несколько
159
слез, которыя томительность его и печаль немало облегчали, в знак
последняго прощения с Изидою, которой он мысленно откланивался,
приказал себе подвести лошадь, и пустился в назначенной ему судьбою
путь. К Каиру принадлежащия земли, мало помалу из очей его убегали и
представлялось оным вечное лишение обожаемой Изиды. Тогда то Лизарк
у всех предметов природы глазам его представляющихся, искал в грусти
своей облегчения, но ни пестрота полевых цветов, которыми естество их
украсило, ни прекрасное положение мест, волнующия его страсти
укротить не могли. Пение птиц мыслей его усладить было не в состоянии,
и голос их казался ему унылым и скучным. Изида всегда мыслям его пред
160
ставлялась, и он воспоминая на прошедшее щастия своего время, вкричал:
о дни щастливые! дни совершеннейших радостей! в которые очи мои
зрением Царевниных наслаждались приятностей; куда вы девались? где
вас искать? Ах время свирепое! лютое время, которым я нещастлив на
веки, похитило вас у меня. Унес завидующий щастию моему рок те
приятные минуты, в которыя Принцесса благосклонно со мною
разговаривала, в кторыя приятнейшими своими взорами меня уверяла, что
я ей непротивен. О небеса! возвратите мне одну только четверть часа того
времени, и возмите весь остаток жизни моей. Где тот благополучнейший
из всей жизни моей вечер, в которой я от обожаемой Принцессы получил
письмо о щастии
161
моем самыми приятнейшими выражениями наполненное? О веер всегда
памяти моей приятный! после тебя наступила вечная нещастия моего ночь.
Вся моя надежда, все тогдашния веселости в сон превратились, и осталось
одно только слабое прошедших радостей в мыслях моих мечтание;
мечтание сердцу моему безчисленныя прискорбности причиняющее? О
боги! вы многих дражайшия места оставляющих, в пути щастливо
провождаете, и паки благополучно в оныя возвращаете. Ах! я от вас
ничего больше не желаю, как только, чтоб мог увидеть оные щастливые
чертоги, которые совершеннейшее мое благо в себе заключают, и от
которых удалила меня немилосердная судьба. Но можно ли мне толикаго
вашего
162
благодеяния надеятся? Естьлиб я был вашей благосклонности достоин, то
бы вы меня от дражайшей Царевны не удалили. Нет! погибла уже вся моя
надежда! Не увидят уже глаза мои тех приятных взоров, которыми
удостоивала меня Принцесса. О очи! коль нещастны вы! однако не так как
сердце. Вы только дверью, а оно есть храмом лютейшаго злополучия. Вы
только видите свое нещастие, а оно свирепость онаго ощущает. Но что я
говорю! Равная почти ваша судьба. Все чувствы равныя имеют
соответствования. Печаль и болезнь потому нам несносны, что свойство
их понимает разум. Разум чрез слух просвещается, а слух зрением и
разумом подтверждается; и так всеми чувствами я нещастлив. Слух мой не
слышит
163
тех приятных Изидою изрекаемых слов, которыя сердцу моему
неизреченное приносили удовольствие; сердце мое не ощущает тех
радостей, коими в присутствии Царевны наслаждалось; мысли мои не
представляют мне ничего такого, что несносным моим горестям могло бы
принести облегчение; очи мои не видят той, без которой весь мой состав
лютейшее претерпевает уныние. Ах! естьли человеку несноснее и
чувствительнее, как утратить чувство зрения, то что же тяжчае чувству
зрения быть может, как не видеть того, чего безпрестанно сердце
жадничает, и что очам приятнее всего в свете? Такия мысленныя терзания
были спутниками сего нещастнаго. В Персии им приобретенная
философия не пред
164
ставляла ему никаких средств, коими бы мог себя избавить от
пожирающей сердце его страсти, и он продолжал путь свой в горчайшем
отчаянии.
По отбытии его из Каира Принцесса, как женщина честолюбивая,
довольна тем была, что могла умерить свою страсть, и отослать к тетке
своей толь опаснаго для ея чести человека. Прежнюю свою страсть она
почитала за достаточное воздаяние Лизарку за то, что он ее от смерти
избавил, а простирание оной называла она слабостию неприличною. Но
нежной Сарманде отсутствие Лизарково сделалось несносным, когда она о
его отъезде получила известие. Ах! нещастна я на веки, вскричала она:
Лучше мне было видеть Лизарка
165
любящаго Изиду и зрением его приятностей наслаждаться, нежели
утратить его, может статься, на веки. Завистная судьба! почто ты его из
глаз моих похитила? или для чего влияла ты всердце мое толь жестокую
любовь, когда любезной Лизарк моим быть не может. Потом задумавшись
несколько искала разных средств у мыслей своих, каким бы способом ей
всегда Лизарка видеть было можно. Наконец нежность, и почти в свете
еще неслыханная любовь, подали ей такой способ, которой иному в
подобном состоянии находящемуся едва на память притти может.
Она сказавшись больною выпросилась у Принцессы к своим родителям,
и там начала производить намерения свои
166
в действо. Надобно знать, что в то время в Египте великое щегольство
мущин в том состояло, чтоб иметь большие усы, а кого природа оными не
украсила, тот носил накладные, и тамошние брадобреи в том больше
упражнялись, чтоб столь ххорошо делать таковые усы, дабы их никто от
подлинных различить не мог. Сие обыкновение и по ныне в Азии
существует. В Ерзеруме и во всех окрестных онаго города деревнях, турки
неимеющие от природы больших усов, носят накладные, и сие
обыкновение подало способ нежной Сарманде следовать за Лизарком.
Голос она легко могла переменить, и вознамерилась пи всяком разговоре,
когда ее небо соединит с Лизарком, заикаться. При том он раз только ее ви
167
дел, и один только раз с нею разговаривал, будучи в таких мыслях и
сердечных изнурениях, что едва бы он ее узнал по речам, хотя бы она и
настоящим голосом с ним разговаривала. Такое положив в мыслях своих
намерение. послала свою поверенную служанку, чтоб купила в лавке у
цырульников хорошие усы; потом бы пошла на гостиной двор и купила
пару мужскаго платья, никому о том не сказывая; а когда служанка
спросит ее, на что ей платье и усы надобны, то она сказала, что тем
способом хочет свидеться с некоторым мущиною, в котораго она жестоко
влюблена. Служанка надеясь чрез сие в боьшую у Сарманды притти
милость, в несколько минут исполнила ея повеление. Тогда переодев
168
шись Сарманда в мужское платье, и приправив себе усы, взяла с собою
несколько сот червонцов на дорогу, и зашила оные в исподнее платье;
потом пошла на конскую площадь; там купила себе изряднаго иноходца,и
в след за Лизарком поехала. Она знала, что Инак послал его в Мемфис, к
которому одна только была дорога, и ей не льзя было заблудиться; ибо в
Государстве Египетском деревень никаких нет, и люди живут в шатрах и
потому там дорога почти одна; что путешествующих очень мало, и что
они опасаясь диких зверей, одним только путем с караваном странствуют.
Лизарк чрезмерною печалию изнуряемый ехал в Мемфис весьма легким
шагом. Конечно бы он прибавил ходу своей
169
лошади, естьли бы ему щастие в Каир возвратиться дозволило. К
любезному своему предмету человек с охотою поспешает, и путь ему
веселым кажется быть; но отъезжая от онаго продолжает путь свой весьма
лениво, о разлуке безпрестанно сокрушается. Хотя Сарманда в тот же
самой день за Лизарком в след пустилась, в которой он из Каира выехал,
однако не могла его в первой день своего странствования достичь, понеже
выехала из города весьма поздо; и так целую ночь продолжала свое
путешествие. Боязнь женщинам сродная, хотя ее весьма тревожила,
однако любовь подкрепляла ее сердце, и надежда в скором времени
увидеть любезнаго своего Лизарка, самую ее боязнь делала приятною
потому, что
170
ради своего любезнаго оную претерпевала.
На самом разсвете она достигла Лизарка. Тогда вдруг сердце ея от
радости и от боязни любителям свойственной, в ней возтрепетало; однако
любовь учинила ее отважною и замысловатою. Она достигши своего
любезнаго, скочила с лошади, иобнимала его колена в знак униженности,
и просила, чтоб он ее выслушал; и когда Лизарк остановил свою лошадь,
тогда Сарманда говорила следующее: милостивой государь! сжальтесь над
мною, нещастнейшим в свете. Отец мой был иностранной человек, и
приехал сюда по случаю. Он едучи в Каир на пути разбойниками убит. Те
лютые дражайшей мне жизни хищники унесли все наше
171
бедное имение. В сундуке нашем, которой разбойники похитили,
находилось письмо состояние наше извествующее, и теперь естьли меняы
спросят, кто я, то состояния моего ни чем доказать не имею, и принужден
буду как беглой человек достаться какому нибудь тирану в рабы. Возмите
меня, милостивой государь, в служители; я вам готов только за одну пищу
служить, никакого жалованья от вас не требую; а естьли вы мне того
милосердия не окажете, то я сам себя лишу жизни. Лучше мне умереть,
нежели быть рабом какого нибудь человека. Она с такою чувствительною
жалостию произносила свою речь, хотя и заикалась в своем изречении, что
весьма тронула Лизарково сердце. При том как срод
172
но нещастному сожалеть о нещастном, Лизарк так мнимому иностранному
ответствовал: естьли тебе угодно мой друг служить мне, то я тебя приму в
службу с охотою, только не досадуй на меня, когда я тебя толь щастливым
сделать не могу, как ты был прежде; понеже я сам не очень богатой
человек. Его ничего, заикаясь отвечал новой Лизарков слуга; я прежде не
очень был богат, и также служил разным людям Тогда спросил Лизарк, как
тебя мой друг зовут? Метафраст, милостивой государь, отвечала
Сарманда. Тогда Лизарк продолжал свой путь с обыкновенною
задумчивостью, которую Метафраст почитал проистекающею от любви
ему известной и чрезмерно был доволен, что получил не
173
которой успех в своих намерениях, и ежели не взаимною любовию, то
службою своею надеялся быть доволен; и подлинно любезному своему и
рабом быть приятно.
Между тем Сармандина служанка, не дождавшись целые два дни своей
госпожи, дала знать о сем ея родителям, однако о том умолчала, что она ей
принесла усы и мужское платье, дабы избежать жестокаго наказания, а
только сказала, что Сарманда поехала вчерашняго дня прогуливаться, и до
сих пор ее не видно. Родители ея думая, что она уехала вл дворец к Изиде,
были спокойны и нимало не сокрушались; но получа нечаянное известие
от служительницы Сармандиной, послали проведать во дворец, нет ли ее
там.
174
Но когда посланной возвратясь уведомил их, что Сарманды от того
времени не было, как взяла от Принцессы дозволение съездить к своим
родителям, то горчайшим предались сетованиям. Разослали людей по всем
дорогам, обещая великую тому награду, кто ее сыщет; но все их слезы и
поиски всуе были употреблены; ибо Сарманда сделалась Метофрастом,
слугою своего возлюбленнаго. Местур так же не меньше родителей ея о
утрате своей сокрушался, и ездил целую почти неделю по Египетскому
государству, но возвратился без успеха, и оплакивал совеместно с своими
родителями толь драгую утрату. О том же он ни маейшаго не имел
известия, что сестра его была влюблена в Лизарка, следова
175
тельно не мог подозревать, не от любви ли ея отсутствие произошло.
Нежная Сарманда едучи с своим любезным в Мемфис, научилась на
пути разным работам, о которых прежде никакого сведения не имела. Она
в дорогу Лизаркову седлала лошадь, варила кофе и кушанье, и услуги сии
самыми приятнейшими ей казались, потому что она их оказывала тому,
котораго больше всего на свете любила. Наконец прибыли они в Мемфис,
и Клеонида весьма была рада Лизаркову прибытию. Приказала ему
отвести изрядные покои, пожаловала его своим Ич Оланом (камерюнкером). Жалованье ему было определено весма достаточное, и тогда он
принял немало людей в службу, между которыми мнимой Метафраст имел
первенство,
176
и ему приказано было от Лизарка ни за какую простую работу не
приниматься. Клеонида приметя верность Лизаркову, при том будучи
тронута печальным его видом, весьма его жаловала, и он при дворе толь
добродетельной
Государыни,
почтенной
летами
и
разными
совершенствами, мог бы быть щастлив, естьли бы тягостная его любовь
дозволила ему в чем либо иметь вкус. Славной город Мемфис показался
ему жилищем тиранов; ибо все придворные будучи щастлием своим
довольны, пиходя к нему, старались его развесилить своими шутками; но
ему казалось, что ни над нещастным его состоянием насмехаются.
Веселыя игрища и великолепныя пришества он почитал за умножение
лютейшаго своего мучения, разсуждая,
177
что весь свет веселится, а ему только одному вечно нещастным быть
суждено, и безконечно по дражайшей утрате сетовать. Музыкальных
инструментов звук по великолепным и пространным раздающийся
чертогам казался неприятным, и мыслей его течению препятствующим и
противным слуху эхом. Огромной и великолепной дворец, почитал за гроб
печальной, в котором разлучась с Изидою, был заключен, и не мог вовсе
жить благополучно. Словом, ничего такого в Мемфисе не нашел Лизарк,
чтоб могло сердцу его хотя отчасти понравиться, понеже там Изида не
находилась, без которой весь свет мрачным ему быть казался жлищем.
Придворные тамошние не видя его никогда веселаго, называли его
великим маланхоликом.
178
Наконец и Клеонида его за такого почла, и написала к Изиде письмо, что
она весьма довольна присланным пажем, котораго он в Ич Оланы
пожаловала, ибо он чрезмерно услужлив и верен, но только великой
маланхолик, так что временем едва познает тех людей, которые с ним
разговаривают.
Но каков был печален господин, так и его слуга Метафраст. И подлинно
великая скорбь для той нежной любовницы, какова была Сарманда, видеть
своего любезнаго жестокими печалями пожираемаго, и знать, что все его
мучения и болезненныя воздыхания происходят от любви к ея сопернице
им чувствуемой. Я не знаю, имела ли она страсть ревности, без которой
влюбленныя сердца почти не бывают, и не льзя им
179
быть без оной, понеже желание наше всегда в опасении, чтоб не утратить
того, чем мы обладать льстимся; но то заподлинно мне известно, что
чрезмерная нежность сердца, умерила ея ревность. Притом сия страсть
никакой силы в ней не имела; ибо ревность тогда сильна, когда мы о
любимом сумневаемся. Но какое сумнение могла иметь Сарманда о
Лизарке! она совершенно знала, что он ее любить не мог; ибо пред нею не
скрывалл, что обожает Принцессу; и так она ничего иного от своей любви
не ожидала, как только что может всегда присутствием того наслаждаться,
кого она любит. Оказывала ему всевозможныя услуги, ни на шаг от него
не отступала, кроме как он хаживал к Госудырыне; ибо туда ее не
допускали. Весь день
180
препровождала в трудах; ибо ревнуя тому, кто больше из служителей ради
ея возлюбленнаго трудился, хотела сама все делать для своего Лизарка, так
что он начал своего Метафраста почтитать как друга, а не как слугу, и
просил его чтоб сохранял свое здоровье. Всякое приятное слово в похвалу
верности ея Лизарком произнесенное, восхищало сей пренежной
любительницы сердце, и она тем довольна была, что услуги ея Лизарку
нравятся, и пустую похвалу почитала за достаточную сердцу своему
награду.
Письмо Клеонидино получа Изида, жестока была тронута его
содержанием. Знала она, что печаль Лизаркова от того происходила, что
его удалила от своего двора. Многия молодыя женщины имеют весьма
181
не постоянныя мысли, но сердце твердое. Тогда Принцессе Лизарк
показался достойным сожаления, и она вознамерилась его утешить
следующим письмом, которое не столько с любви, сколько с сожаления
написала, чтоб облегчить скорбь, могущую повредить жизнь его.
Лизарк!
“С крайним моим огорчением я уведомилась о твоей печали, которую не
знаю чему приписать. Ты бы должен тем быть доволен, что я тебя к
родной своей тетке послала; она может тебя щастливым сделать больше
нежели я. Не думай, чтоб я для того тебя от двора удалила, что ты не
способен был к моим услугам. Нет, поверь мне, что
182
я тебя почитаю больше всех моих служителей. Иная тому была причина, и
весьма для тебя полезна; и так не сокрушайся о том, что не в твоей воле, и
живи благополучно; я тебе так повелеваю, естьли только мне приказывать
ныне тебе можно, понеже ты теперь уже не мой слуга. Прощай.”
Изида
Сие письмо переслала она чрез свою наперстницу. Кто изобразить
может радость Лизаркову, когда он прочитал собственною Принцессиною
рукою начертанныя строки! Он в то время сидел, разговаривая с
Метафрастом, и никого при нем не было кроме присланца Изидина,
которой принес ему от Принцессы письмо. Не выпускал его из своих рук,
лобызал оное многократно, и паки вновь читать
183
принимался, потом будучи с радости как вне себя, вскричал: ах! ныне я
щастливейший человек из всех смертных. Царевна еще меня не позабыла,
и сожалеет о моем состоянии. Благодарю стократно тебя милосердное
небо, что в самом горчайшем моем отчаянии, ты мне толь совершенную
радость низпослало. О дражайшая Принцесса! ты пришла в сожаление о
нещастнейшем человеке! уже я больше себя нещастным назвать не могу.
Боги держат теперь мою сторону и в Принцессу чувство нежности
вливают. По том паки взяв в руки любезное свое письмо и прочитав оное,
вскричал: ах Изида! на что в толь совершенную радость вмешивается
печаль? Можно ли тебе так о Лизарке думать, чтоб он тебя больше
184
не почитал за свою Государыню, что не смееш ему приказывать, не
почитая его за своего слугу. Ты вечно пребудеш моею Государынею; я
вечно твоим рабом останусь; и естьли смерть жизнь мою похитит, то она
овладеет только телом, а дух мой всегда будет твоим. Повелевай, что
хочеш, дражайшая Царевна, тому, которой тебя обожает, и которой то за
великое почтет щастие, чтоб уметь повеления твои исполнять.
Сколько сие письмо возвеселило Лизарково сердце, столько опечалило
Сармандино. Она слезным оком смотрела на его восхищения. Тогда то
замертвелая в сердце ея ревность начала ощущать тягость свою. Ах! какое
воздаяние, разными внутренними терзаниями угне
185
таемая, размышляла Сарманда, я получаю за свою безпримерную любовь?
я ежедневно вздыхаю о Лизарке, и стала его рабом, а он в награду за мою
нежность и услуги, при глазах моих любуется письмом щастливой моей
совместницы. Он почитает за щастие быть ея рабом, того не зная, что
бедная Сарманда рабскую должность у него отправляет. О вечное
злополучие! продолжала думать нещастная сия любовница: не имею
никакой надежды, чтоб Лизарк мог соответствовать мне любовию; однако
не могу истребить из моего сердца безполезных желаний; и как сердцу
моему несносно, когда только о том размышляю, что другая его сердцем
обладает. Злощастной Каир! не спаслась я моим отсутствием
186
от поражающей сердце мое любви. Я думала, что преселясь в другой
город, буду иметь спокойнейшую жизнь. Но ах! как я в своем мнении
ошиблась! Страсть моя повсюду за мною следует, и кажется мне, что по
всему земному шару простирающийся воздух заражен любовию, которая и
здесь обезсиливает мою природу. Несносно мне было, чтоб утратить вовсе
Лизарка и никогда его не видеть; но ныне еще тягостнее всегда смотреть
на него и примечать, что все его мысли и забавы к щастливой Изиде
стремятся. О неправедная любовь! Добродетель тебе неизвестна. Не
награждаеш ты того, кто тебя достоин; но тому предаешся, кто
безрассудному твоему вскусу понравится. Естьли бы ты была
187
управляема справедливостию, тоб всеконечно Сарманде надлежало
владеть Лизарковым сердцем; а Изида должна бы быть омерзительным
ему предметом, когда от нее все его нещастнаго произтекли злоключения.
Изида за ту жизнь, которую ей Лизарк почти даровал, спас оную от кохтей
лютаго зверя, воздала ему затоением, и еще он за то ее обожает; а
Сарманда не получа никакого от Лизарка благодеяния, и не могши
побудить сердце его к сожалению о своем слезном состоянии, лишилась
отечества, дражайших своих родителей, великолепия, щастия и всего
имения, и последовав за ним в неизвестные страны, рабскую должность
при нем отправляет, и за всю свою верность никакой награды не обрящет.
Какая же ето справед
188
ливость? Но что мне делать нещастной! чем пособить жесточайшей своей
скорби? Судьба никаким уставам неподсудна. Все ей дозволительно и
человеческой силе ея определениям противустоять возбранно. Должно
мне позабыть нещастной о том, что я Сарманда, и что нежное мое сердце
любовию занято. Надобно себе представить, что я в самом деле
Метафраст, тот нещастной Лизарков слуга, которой договорился с ним
служить ему за одну только пищу. Многие служили господам своим с
отменною верностию, и никакого не получили воздаяния. Не удивительно,
что и Сарманда за службу свою желаемой не получит награды. О небо!
коль горестно и несносно всегда желать, и никогда не получить! Но
стократно несно
189
снее желать, и никакой не иметь надежды получить желаемое. Тогда
сердце тягчайшими мучится терзаниями. Приятность ему неизвестна,
когда нет надежды, чтоб получить когда либо облегчение. Кровь в нем
чернеет от жару жадности, но никакой охлады тщетное ему не приносит
упование. Ах! я подобна тому жаждою утомленному человеку, которой
возле прозрачных и холодных вод, крепкими привязан узами. Он
рвущимися глазами присматривается чистоте воды. Журчание оной слух
его восхищает; все желания его к ней стремятся; и рад бы всю оную вдруг
выпить; но не имеет столько сил нещастной, чтоб разорвать те узы,
которые насильство на него возложило. И я приятным оком взираю на
любезнаго
190
Лизарка, и красота его желания мои возмущает; но злой рок
непреодолимыя хотениям моим подвергает преткновения, и чем большая
жажда меня изнуряет, тем больше желать не престаю, и не вижу никакой
надежды, чтоб когда нибудь могла я насытить жаждущее мое сердце
приятною прохладною охладою.
Изидою начертанное письмо двоякое произвело действие. Лизарк
несколько стал обходительнее и веселее, почитя себя толь щастливым, что
Изида о нем и в Мемфисе не позабыла, а Сарманда потеряла прежнюю
свою живность и всегда задумывалась. Прежде она мечтала, что Изида
вовсе позабыла о Лизарке, сослав его от своего Двора, и чрез сие может
статься, что некоторая тень надежды подкрепляла
191
ея сердце; но когда она себе представила, что Изида Лизарка любит, ибо
не писала бы она к нему письма, естьли бы она его ненавидела; тогда все
мечтания льстивых ея упований исчезли, и овладело чувствами ея уныние
никаких веселостей к сердцу ея недопускающее. Тогда Лизарка все
придворные почитали, и часто удивлялись разумным его разговорам.
Клеонида его в то время употребляла в тайные советы, и пред многими
того же чина людьми давала ему отличность, и Лизарк почти совсем
другаго был сложения. Приходили ему в то время на память Принцессою
произнесенные слова, когда говорила ему Изида, что посылает его в
Мемфис, для того, дабы сделать его щастливым. Не с тем ли намерением
была говорена сия
192
речь, часто размышлял Лизарк, чтоб я дослужась до знатнаго чина, мог
быть способнейшим к получению того, чего и желать пажу
неблагопристойно. Такия представления совершенною радостию
напоевали его сердце, и Лизарк начал быть несколько довольным своим
состоянием; поелику любители походят на малых ребят, которых во время
плача ничто успокоить не может; а когда рыдая устанут, то и самая
малость утолит их вопль. Но бедной Сарманды совсем отменное было
состояние. Никакая надежда не могла прекратить внутренней ея скорби и
все обстоятельства гореснейшую в пребудущее время печаль, сердцу ея
предвозвещали. Утрата надежды, лишение отечества, разлука с
родителями и
193
прочия безчисленныя печали удручали утомленной ея дух, и она сама
разобрать не могла, какого свойства была та боль, которая томила ея
сердце; ей только то было известно, что все тягости оной терпела не
надеясь изцеления.
Год целой служила Сарманда под именем Метафраста, и она бы всю
жизнь на услугах его препровела, естьли бы всем управляющая судьба не
определила ей разлуки. финикийской владетель послал к Клеониде с
требованием Лизейских полей, которыя прежде предкам его
принадлежали; но Клеонида хотя соблюсти все земли, которыя родитель
оставил ей в наследие, на такой договор не согласилась, и ненаходя она
себя в силах к долгому сопротивлению Феникийцам,
194
послала Лизарка к Бахорису, владетелю Элиопольскому, которой был
двоюродной ея брат с просительным о свпоможении письмом. Лизарк
надеясь благополуных успехов в своем странствовании, взяв с собою
своего Метафраста и несколько человек конницы, немедленно в путь
отправился. Ему сухим путем только до города Арста ехать надлежало;
ибо город Елиополь был окружен со стороны матерой земли великими
степями, множеством лютых зверей обитаемыми. И так прибывши Лизарк
в Арст, отравился оттуда морем на корабль в Элиополь.
Судьба приуготовляющая новыя сим странствующим нещастия,
взволновала море, которое прозрачность свою в густую обратило пену.
Ветры
195
сильным своим обуреванием несколько дней по неизвестным местам
носили их корабль; звезды мореплавателям благоприятствующие, под
мрачныя скрылись тучи, и устрашеной свирепостию погоды кормей о том
только знал, что намерение его было плыть в Елиополь, и не ведал, куда
озлобленная судьба его занесет. После толь великой бури наступила
совершенная тишина ветра. Море так утишилось, что не льзя было
развернуть парусов, и корабль едва несколько верст в день, и то не в
желаемую сторону, плыть мог. Наконец встретились они с Феникианами
по Египетским берегам в то время разъезжавшими, и не могши
противустоять превосходной силе, попались в плен своим неприятелям, и
были
196
привезены в Арст. Там их вывели на площадь, на которой рабы
продаались, и все были проданы разным людям. Лизарка купил тамошний
судья, а мнимаго Метафраста купил деревенский управитель. Тогда то
Сарманда почувствовала всю тяжесть злобнаго рока. Слезы поточились из
глаз ея, и она схватя в объятия свои Лизарка, вскричала: ах Лизарк! теперь
я с тобою разлучаюсь на веки! Статься может, чтоб она в то время
промолвилась, естьли бы нечаянной обморок не прекратил ея речи. Она
пала на землю как бездушна, и купивший ее управитель, все употреблял
способы вспомоществовать купленному рабу; но он больше опасался, чтоб
не потерять денег данных за Метафраста, нежели сожалел о его
197
незапном изнеможении. Пока она потерянныя свои чувства собрала, то
Лизарка отвел судья в свой дом.
Сарманда ощутясь несколько от своего безпамятства отверзла
сомкнувшиеся очи свои, и посмотрела на свет; но в скором времени он ей
неприятным стал, когда не увидела возле себя Лизарка. Не могла от
жалости выговорить ни слова, и только жестокой произносила стон.
Управитель думая, что купленной его раб занемог нечаянно, посадя его в
повозку, отвез в деревню в недалеком разстоянии от города Арста
отстоявшую. Чрез всю почти дорогу Сарманда не могла объять несносной
своей скорби и казалась быть полумертвою. О нещастное горести
свойство! она вдруг человека в чрезмерную приводит сла
198
бость; но чем больше утомленное сердце претерпевает, тем больше скорбь
придает ему сил к терпению, и жестоко влюбленной человек хотя ест и
пьет мало, и то почти не с охотою, и хотя повседневно страдает и
сокрущается, однако он всегда к сношению терпимаго способнейшим
становится, и чем более желает смерти, тем пае от оной удаленным
находится.
Прибывши в деревню нещастная Сарманда, познала совершенно свою
горесть, и когда была оставлена в избе служебной, где ей было дано место,
по пролитии многих слез, сими мыслями была терзаема. Ах, что я за
нещастливая женщина! размышляла Сарманда; теперь по справедливости
могу назваться бедною сиро
199
тою. Загнала меня немилосердная судьба в незнакомыя места, изгнав из
дражайшаго отечества, котораго лишение до тех пор мне было не
чувствительно, пока я неутратила из очей своих любезнейшаго Лизарка.
Ах! ныне уже его нет! быть может что его и навеки не увижу. О бги! что
вам за прибыль столько отягощать слабую тварь? Естьли вы
препятствовали действиям знатных героев, то может статься вы сие делали
с ревности, чтоб они вам подобными не учинились; но что вам из того
прибудет, ежели гонениями своими замучите женщину, никкой силы не
вам противустоять не имеющую. О! нещастливая Сарманда! Судьба тебя
из знатной особы сделала Метафрастом, слугою ничего соб
200
ственного не имеющим. Теперь слугу вольнаго превратилав подлаго раба,
которой еще будущей своей судьбы не знает. Потом пришли ей на память
ея рдители и родственники, к которым сильною горячестию издетства
сердце наше напоено. Ах! дражайшие родители, продолжала размышлять
сия нещастная; любовь ваша меня в свет произвела, любовь ваша меня
взрастила и воспитала тщательно; любовь моя дала мне о том понятие, что
я ваша дочь, и что жизнию моею вам долженствую; но таж самая любовь,
от которой я начало свой жизни получила, и которою все произшествия
натуры возрастают, удалила меня от вас в неизвестныя вам места. Статься
может, что вы не почитаете меня за живую, и оплакавши
201
смерть, уже о мне бедной и позабыли. Но живу я к лютейшему своему
нещастию, плачусь на горестную свою участь, и вы никогда из моей
памяти не выходите, и когда размышляю, что я оставя дражайших и
любезнейших своих родителей последовала за нелюбящею меня особою,
то разум мой упрекает меня слабостию и я сама себя стыжуся; но когда
мыслям своим представлю красоту Лизаркову, и льстивою побуждаема
надеждою, если подумаю, что любовь жертвами питается, то мне кажется,
что я еще мало сделала для Лизарка, оставя вас и отечество. Он всего
достоин, и может статься, что для того еще бог любви мне не
милосердствует, что я достойных жертв ему не принесла. По том обратя
мысли
202
свои к Лизарку, вещала: ах! любезной Лизарк! жертвовала я своим
благополучием ради тебя, и естьли тебе угодно, буду жертвовать и моею
жизнию ради спасения тебя из неволи. Но куда я мысленно заблуждаюсь!
продолжала думать нещастная Сарманда; я сама в неволе нахожусь; чем
же мне пособить бедному Лизарку? У меня есть деньги спрятанные, и
естьли мне удастся выкупить самую себя, то я паки соединюсь с Лизарком.
Такия ея размышления пресек управитель, пришедший в ту избу, в
которой мысленно сетовала Сарманда. Он взяв ее за руку, вывел из
горницы вон, и приказал ей погнать стадо овец в поле. Тогда Сармандины
очи налились слезами, и она взяв в руки посох, начала оным сгонять овец
203
со двора. Управитель приметя, что его раб плачет, сказал, не плачь
Метафраст; я знаю: что ты голоден; потом приказал ей вложить в суму,
которая на нее на дворе наложена была, превеликой ломоть хлеба; и так
Сарманда сделалась пастушкою, и облившись слезами погнала череду
свою в поле.
Она пустила стадо в лугах недалеко от деревни отстоящих, и смотрела
на невинныя овечки блеянием своим забавляющияся; ни зеленость
прекрасных дубрав, ни приятныя пения разных птиц, ни пестрота цветов
не могли развеселить печальных ея мыслей; но когда она размышляла, что
все нещастия ради любезнаго Лизарка притерпевала, с великим вниманием
смотрела на свою череду; и как присма
204
тривалась овекам, которыя лизали своих ягнят, и видела, коль великую
горяесть природа вперила в матерей к своим детям, то сожалела чрезмерно
о своих родителях, кои по ней великую скорбь притерпевали. Тогда паки
слезы лились струями из очей ея, и пастушья жизнь, которой многие
знатные люди завидовали, была для Сарманды нещастною: она ни в чем
ни удовольствия, ни приятности гайти не могла. Лизарк был единым
мыслей предметом, и нем все ея спокойствие заключалось.
Прочие пастухи вместе с нею бывшие приметя ея задумчивость,
спрашивали о причине оной, а особливо Амнон, которой был сын жреца
славнаго Дианина храма. Он презрев светскими суетами, избрал пастушью
жизнь никаким забо
205
там непричастную. Метафрастово сложение, нежное лице и отменные
поступки казались Амнону не пстушьими и щастливейшаго состояния
достойными, и он приближась к мнимому Метафрасту, говорил: любезной
Метафраст! вид твой имеет в себе нечто к люблению тебя привлекающее;
и ты может быть не только любви, но и почтения достоин; ибо многих
судьба из великолепных домов в лесныя изгнала хижины; при всем том
чато текущие из очей твоих слезы и безпрестанная задумчивость
представляют тебя человеком слабым и великодушия незнающим; понеже
плакать по у траченном благополучии одним только женщинам прилично.
Сарманда будучи тем мущиною злощастна, котораго больше своей жизни
206
любила, всех прочих мущин ненавидела, и потому речь Амнонова ей
показалась грубою и скучною, и она ему так ответствовала: не
удивительно, что ты родясь в шалаше, находиш приятность в той жизни,
которою я гнушаюсь, и принуждена оную препровождать поневоле.
Ошибаешся Метафраст, отвечал Амнон; не так подлаго я происхождения,
как ты думаеш, но положим, хотя бы я шалаше родился, можеш ли ты
подлою назвать ту жизнь, которая от всяких удалена пороков? Мы здесь
ни кого обидеть не можем, всякой своим доволен, чужаго ничего не
похищаем, кровопролите нам неизвестно, зависть между нами не имеет
места, мы за добром целаго общества надсматриваем, и оно узнав нашу
верность, всем
207
тем нас довольствует, чего ни пожелаем; мы же лишняго желать не можем;
ибо безразсуден бы тот был пастух, которой бы за спасение череды желал
градоправительства; но вы, продолжал Амнон, ненасытныя имеете
желания. У вас как скоро кто станет солдатом, в то самое время начинает
желать быть полководцом; а писец лиш только привыкнет строки ставить
прямо, то думает быть председателем палаты. Разсуди сам Метафраст,
коль спокой на наша жизнь. Сну нашему, приятнейшему всего, когда
возстановляются оным силы наши, ничто помешать не может; нас
пробуждает солнце лучами своими; мы в рубища свои всегда одеваемся
спокойно, и чистыми водами из родников протекающими умываем
208
лица свои повседневно, но вам случается несколько дней ходить не
умывшись, разум вы употребляете там, где не надобно; а что касается до
естественных человеческих прав, то вы в оных посправедливости
животными, или лучше сказать лютыми зверьми называться можете. У вас
сын нанавидит [sic] отца, а мать недовольна своею дочерью. У кого
увидете луший кусок в руке, то за оным гоняетесь, чтоб его похитить;
тоже делают и домовые собаки; и они одна у другой кость из рта
вырывают. Щастливы вы тем, что боги предвидя вашу лютость и
неумеренность, дали вам Государей, кои несколько зверския ваши страсти
обуздывают; но естьли бы их не было, то бы вы своею яростию и
неумеренно
209
стию превзошли лютость всех животных; и тогда бы человека можно
назвать было животным злейшим всех зверей; но между нами со всем
другия свойства: мы друг другу во всяких случаях пособляем; естьли кто
из нас не весел, то другия его своими свирелями забавляют, и естьли
уснуть желает, то они берегут его череду, чтоб не была повреждена
зверями; когда нам есть захочется, насыщаемся млеком: словом, в естве и
в питии никакого недостатку не претерпеваем. Еще между вами
владычествует страсть, кою вы любовию называете, и которая совсем в вас
противныя имени своему имеет действия; понеже любить что нибудь,
значит, иметь в том удовольствие. Мы любим друг
210
друга, и весьма собою довольны, стараемся взаимно о пользе
общественной; а женщин тогда любить начинаем когда они с нами браком
сочетаются; ибо любить женщину еще не свою, дело не благоразумнаго
человека; но вы совсем противным образом в любви поступаете. Ваша
любовь никакого удовольствия в себе не имеет. Мучитесь повсядневно,
вздыхаете о том, что еще не ваше, а часто и о том, чего вам и иметь вовсе
не возможно. Тогда ества вам бывает не питательна, питье не утоляет
вашей жажды; а когда женитесь, тогда любить перестаненте, и сказываете,
что любовь желаниями питается, и будто в то время, когда прежде вами
обожаемая женщина сделается вашею супругою, нечего вам желать, и
211
по тому ваша любовь силу свою теряет; но я бы желал знать, чего вы столь
сильно пред вашим сочетанием желали? ежели супруги, то вы всегда
могли оную иметь, не ту то другую; но после бракосочетания должно вам
желать, чтоб небо вам дало плод, которой разумным родителям миляе
всего. Тогда уже желания ваши умножжатся; будете желать, чтоб плод
вашей любви был здоров и щастлив, чтоб жена ваша была также здорова
ради воспитания детей и вспоможения в ваших трудах; но чтоб показать
тебе, какой дух в том, котораго ты за рожденнаго в шалаше почитаеш, то я
тебя из неволи освободить обещаюсь; однако вспомниш мой друг когда
нибудь мою речь, а особливо когда знатным небо тебя
212
наградит достоинством. тогда ты должностию и многими суетами
отягощен, рад бы иметь пастушью жизнь, но ее не сыщеш, ниже тебе в то
время искать будет ее прилично. Выговорив сии слова, и не дожидаясь на
оные ответу, пошел к своему родителю, и упросил его, чтоб купил
Метафраста у управителя. Жрец немедленно поехал в деревню, искупил
Метафраста, понеже управитель почитал его за сходящего с ума, каким он
ему показался во время разлуки с Лизарком.
Сарманда по отсутствии Амноновом начала разсуждать о нем
благопристойнее. Она находила в нем благородные поступки и крайне
сожалела, что толь жестоко его упрекнула; не могла же догадаться, что бы
значила сия речь, когда
213
он ее из неволи освободить обещался; но в скором времени вывел ее из
мысленных заблуждений, пришедший к ней Амнон и произнесший сии
слова: слушай Метафраст, отец мой по моему прошению тебя купил у
нашего управителя; вот письменный тому вид: родитель мой тебя подарил
мне, я тебе дарую вольность, возьми сие письмо свидетельствующее твою
вольность и шествуй, куда тебя поведут твои намерения; не забывай о том,
которой без всякой себе пользы оказал тебе такое дружелюбие, и не думай,
что пастухи не имеют великодушия.
Сия неожидаемая и приятная весть произвела в сердце Сармандином
великое к нему почтение; она так ему отвечала: о великодушной человек,
214
котораго я не чередою, но обществом управлять нахожу достойным.
Благодарю тебя за чрезмерную милость, которой я во всю свою жизнь
позабыть не могу, и ежели меня небо возвратит в мое отечество, и желания
мои благополучным увенчает успехом, то потщусь удобнее тебе
возблагодарить за твое благодеяние. Мы благодеяния не продаем,
ответствовал Амнон, и оказываем оныя по истинной должности любви к
ближнему. Сарманда не могла начудиться великодушию Амнонову;
наконец просила его, чтоб приказал ее проводить в Арст, в котором она с
Лизарком разлучилась. Амнон и в том не оставил ее прозьбы без
удовольствия, и проводил ее сам в сей город, под которым простившись с
мнимым
215
своим Метафрастом возвратился к своему родителю, не далече той рощи
обитавшему, под которою Метафраст и Амнон пасли стадо.
Там в постоялом доме наняла Сарманда небольшую камору и вседневно
ходила по разным улицам, спрашивая всех ей на встречу попадающихся,
не знают ли они Лизарка, не давно в Арсте проданнаго раба; и не могши
долгое время уведомиться о пребывании своего любезнаго, весьма
сокрушалась и неукротимыми была терзаема сетованиями; но стократно
несноснейшая овладела ею скорбь, когда нашла того, по котором
безпрестанно сетовала. Ах! лучше бы для нее было, естьли бы она
любезнаго своего никогда в толь слезном состоянии не увидела! Проходя
мимо тамошней рату
216
ши узрела оттуда Лизарка выходящаго. Ноги и руки его тяжкими были
скованы цепями, а на шею наложена была петля. Пред ним шел палач
имеющий руки обвитые красными лентами в знак того, что ему
посправедливости чужую кровь истощать надлежало. В правой его руке
широкой находился мечь, на котором сии были вырезаны слова:
умерщвляя людей благо творю, означивая, что мечь справедливости
совершенным есть для общества благом. Он в злых внушает страх, а
добродетельным приносит безопасность. Толь страшное позорище
привело нещастную Сарманду в безумие; но разсудя она, что время весьма
было коротко для ея отчаяний, спросила у народа, по какой причине
Лизарк осужден, и ей сказано, что Лизарк украл
217
сто червонных у своего господина. Тогда побежала с торопостию в
сторону, так что бы никто действий ея не приметил, и там выпоров из
фуфайки сто червонцов, коими она оставляя дом своих родителей,
запаслась, побежала за народом, которой ужасным своим криком и
остановила. Постойте немилосердные! достигши судью пред Лизарком
идущаго, вскричала сия нещастная: как вы не опасаясь богов, можете
безвиннаго к смерти приговариватьь, не изследовав прежде обстоятельно
вины его? Я украл у тебя сто червонных, а не Лизарк, продолжала она, вот
твои деньги, возьми их обратно, вели освободить Лизарка от тяжких цепей
и ему приготовленною смертию карай меня нещастнннаго. Тогда взяв от
Сарманды судья сто
218
червонцов приказал освободить Лизарка от цепей и сковать оными
мнимаго Метафраста; а когда уже нещастная Сарманда была отягощена
неприличными нежному своему телу оковами, тогда приближаясь к ней
судья говорил: признайся вор, не грабил ли ты по ночам и иные домы.
Такое название привело ее в трепет. Она и сама ради спасения жизни
Лизарка назовясь вором вся покраснела. Врожденная стыдливость на лице
ея волновалась, и в чем язык несправедливо признавался, того кровь
геройская казалась стыдящеюся. Кольми паче несносно ей было толь
гнусное имя такими устами произнесенное, из которых справедливость
истекать должна. Тогда струями лились слезы из очей ея, и она посмотря
на Лизарка вниз глаза свои поту
219
пившаго, и может статься, ни о чем ином не разсуждающаго, как только,
что ему уже больше Изиды не увидеть, а о прибытии и действиях
Метафрастом в пользу его исполненных ничего не знающаго, вскричала
сия нещастная: ах жестокой! для чего ты не умел оправдаться пред
обличающими тебя несправедливо? но прости Лизарк, слуге твоему такия
не приличныя твоему состоянию укоризны! я тебя смертию своею
оправдаю, и ты жить будеш.
Тогда судья допрашивал незнакомаго в вине признавшегося, каким
образом он похитил у него сто червонных? Сарманда отвечала голосом со
слезами смешенным: сей нещастной, котораго вы к смерти приговорили,
был прежде моим господином, и как вам
220
известно, мы в здешнем городе были проданы. Меня мой хозяин от
рабства освободил, вот тому доказательство, вынув из кармана
увольнительное письмо, подала она оное судье; потом продолжала свою
речь: получа я свободу пибыл в сей город и не имея никакого пропитания
принужден был... о боги! похищениями питаться. Так ты не только одного
Лизаркова хозяина обокрал, повторил судья, может статься и многие домы
по ночам ограбил. Нет милостивой государь, с воплем нещастная
Сарманда отвечала; больше я ничего не крал, да и тому я по лютейшему
рока определению виноват. Изрядная отговорка, отвечал судья. Рок тебе
не велел воровать, а ежели почитаеш, что ты то сделал по определению ро
221
ка, то по определению того же рока и повиснеш, и на него, а не на законы
жалуйся. После сего приказал мнимаго виновника отвести в темницу для
изследования, не признается ли Метафраст еще и в других крадежах.
И так нещастная Сарманда была заключена в ужасную тюрьму, в
которой множество злодеев смерти ожидающих находилось; сердце в ней
объято было великим трепетом и вся кровь волновалась; она удивлялась
человеческому состоянию и определениям судьбы, ни справедливости, ни
различия в народе не знающей, и приходя в отчаяние, что за нежную
любовь толь жестокую получила награду, и против самих богов роптала и
на их жестокость жалвалась; и так будучи изнуряема разными
222
мыслями, наконец вскричала: о свирепые боги! почто вы человека сделали
ко всему удобным, ежели хотениям его поставляете пределы? Что в
разуме, ежели мы онаго в том употребить не можем, что сердцу нашему
приятно? Или для того нам дано понятие, чтоб лучше познавая свойство и
количество нашего нещастия, больше оным сокрушаться и мучиться
безпрестанно? О лютая судьба, что ты за существо? и какова твоя власть?
что не взирая ни на справедливость, ни на обстоятельство, ни на время, все
твориш по своему произволению? Властитель народов и пастух у тебя в
одном уважении; сияющие короны, блистающие героев шлемы, порфиры
и златотканные мантии от простаго не отличаеш рубища; скипетр, бу
223
лава и пастуший посох у тебя все одно, всем смерть и обращение в ничто
тобою приготовлено. Но больше всего несносна мне твоя
несправедливость! Почто злодея равнять с безвинным и подвергать
последняго несправедливо жестокому наказанию? Почто Сарманде
равную с окружающими ея злодеями определять смерть? О лютая смерть?
свирепое существо, которое дела богов похищает! Что тебе за польза
превращать уставы природы и оным посмеваться? Что тебе из твоих
похищений остается? Ничто! и память бывшаго в скором времени
исчезнет. О смерть жестокая! смерть ненасытная! Еще ли ты не довольна
своими свирепствами? Сколько тысяч лет человеческия жизни и все бытия
похищаеш? и какой неизчеслен
224
ное множество душ из своего обиталища в непостижимую ты изгнала
вечность. Слезы и жесточайшия общенародныя рыдания варварскую твою
алчбу утолить не в состоянии. Старость и младость у тебя равна.
Невинность и погрешность равной конец от тебя получают. Ты во всем с
судьбиною согласна; одни у вас свойства. О сильныя и жестокия
действия? Конечно вы чувств не имеете, что не знаете о терпениях
человеком сносимых; но естьли бы вам было известно скорби свойство, то
бы вы с природою гораздо милосерднее поступали. Потом несколько
опомнясь и злобствуя сам на себя, что в таких богопротивных отчаяниях
заблуждался, вскричал! о милосердные боги: отчаяние по всем жилам
моим разлилося. Стра
225
сти волнуют нещастную кровь, и она густыми парами затмевает мой
разум. Напрасно я виню смерть, судьбу и жестокую мою участь; не
умеренныя мои страсти моему злополучиюю виновны. Ах! судьба не была
посредственницею между моими и Изидиными желаниями. Красота
Принцессина раждала мое нещастие, она меня лепотою телесных
дарований конечно превосходит, она же и дщерь великаго Монарха.
Можно ли статься, чтоб Лизарк при таких обстоятельствах Сарманду
предпочел Изиде? О слепая любовь никаких следствий не
предусматривающая! Ты причиною лютейших моих горестей; виновна и я,
что прежде не разсуждала, кто я, и кто Изида, и можно ли было Лизарку
оставя ее, любить меня нещастную.
226
Такия ея отчаянныя изречения пресек Лизарк своим прибытием к
решетке тюрьмы, в которой мнимой его Метафраст заключен находился.
Он его увидя горькими слезами лицо свое обмывающаго, говорил: что
тебе сделалось Метафраст, что ты на такую подлость отважился?
Нещастия, которым ты был подвержен, и кои иных просвещают и
добродетельными творятт, тебя злодеем учинили, так, что ты наконец
начал жить похищениями. Естьли ты не имел никакого пропитания, то
лучше было притти ко мне и изъяснить свое состояние; я бы всячески
старался упросить своего господина, чтоб тебя взял в свою службу.
Такая Лизаркова речь умножила сей нещастной мучения.
227
Она посмотря нежным взором на Лизарка ответствовала: ах Лизарк!
разсуди сам, сносно ли претерпевать укоризны от того, котораго я от
смерти утратою своей жизни спасаю? Правда, повторил Лизарк, что
добровольное признание освободило меня от смертной казни; но не сам ли
ты виновен своему нещастию? Почто тебе было красть деньги? О!
свирепой Лизарк! вскричала Сарманда, может статься, что ты источник
моих злополучий; но еще не время пред тобою изъясниться. Узнаеш
жестокой по моей кончине, в чем я пред тобою виноват, и надеюсь, что
будеш гораздо меньше порицать вину мою. Лизарк не могши выразуметь,
к чему такия сумнительныя мнимаго Метафраста изречения клонились,
отшел от
228
решетки с намерением итти к своему господину. Тогда сердце Сармандино
вострепетало; мыслям ея представилась вечная разлука, и ей казалось, что
уже больше не увидит своего возлюбленнаго, для котораго жизнь свою
ужаснейшей подвергла кончине. Постой немилосердной, вскричала; но
пока она могла дать вольность почти изсохшему от внутреннаго жару
языку, то Лизарк так далеко от тюрьмы отлучился, что не слышал ея
томнаго гласу. Сарманда не видя больше Лизарка к решетке
возвращающагося, так как она надеялась, побежала к окошку и увидела
его в весьма далеком от онаго разстоянии. Тогда все ея страсти и чувства
начали возмущаться. Ах! неблагодарной! увидя из глаз своих ушедшаго
Лизарка, вскри
229
чала сия нещастная: оставил ты вздыхающую по тебе Сарманду без
всякаго вспоможения. Тем ли награждаеш за терпения мною ради тебя
сносимыя? Я довольна была и тою наградою, чтоб на тебя пред кончиною
своею насмотреться; но ты жестокой ушел из глаз моих, оставил меня
злощастную собственным моим страстям на снедение: они меня больше
мучат, нежели палачь, мечь свой к отнятию жизни моей
приуготовляющий.
Тогда принесена была ей чернилица и перо; ибо в Арсте было
обыкновение, что осужденному на смерть приносили в темницу о смерти
приговор, и список онаго ему оставляли, дабы на другой стороне он
подписался, что на другом свете ни на кого жалоаться не может, и что
230
он сам казни своей виновен; или ежели имеет какия нибудь оправдания,
чтоб оныя письменно выразил. В таком случае изследываемы бывали
извинения, и ежели были подлинны, то приговор к казни уничтожался, и
обвиненной получал награждение.Сарманда по отсутствии писаря, которй
и за то требовал от нее денег, что смертоносную ей принес весть, взяла в
руки перо, и на списке помянутаго приговора написала, что она ни на сем
ни на другом свете ни на кого не может жаловаться, кроме как на свою
участь, и что не имеет никаких оправданий как только, что она сто раз
умереть готова, дабы спасти невиннаго Лизарка. Потом вознамерилась
написать к Лизарку письмо, и не показывать ему онаго до тех
231
пор, пока ее не поведут на лобное место, и там оное наклоняя голову свою
под мечь держать в своих руках. Она надеялась, что по отрублении ей
головы, оное из рук ея выпадет, и народом прочтено будет, и то
наибольше ее утешало, что Лизарк узнает, что она ради него претерпела, и
какую награду получила за свою чрезмерную любовь. В таком утвердясь
намерении, следующее написала письмо:
Любезной Лизарк!
“Когда уже судьба свирепость свою на выспчайшую возносит степень, и
мне нещастливейшей в свете места не назначила; то я оставляю жизнь с
некоим удовольствием, разсуждая, что умирая спасаю такую жизнь,
которая мне всего света, да
232
и десяти таких светов, каков наш, дороже. Смерть свою почитаю за
достаточное награждение за мою любовь, которою я к тебе пылала, и кою
несу с собою в непостижимую вечность; и ежели в Елисейских полях
праведныя души будут наслаждаться всякою радостию, а в тартарских
будут терзаемы разными мучениями, то надобно иметь чувства и там, чтоб
ощущать оныя; а когда будут и тогда у нас чувства, то оныя будут
производить страсти; и так любезнейший Лизарк и там я тебя любить
надеюсь, и ты будеш мне всего дороже. Но что вещаю я! какия страсти
может иметь дух от тела разлучившийся? Едва я тебя вовсе не утрачу. Сие
разсуждение всего мне мучитель
233
нее. Прости на веки дражайший Лизарк! Сарманда твоя, не могши быть
щастлива любовию, смертию своею спасает твою жизнь. Напрасно ты
пришед к решетке тюрьмы меня винил, и толь жестокия делал укоризны,
что они мне самой смерти несноснее. Я деньги с собою имела запасшись
оными, когда оставила дом своих родителей, и потом у тебя слугою стала,
и те сто червонных, которые я судье возвратила, были собственные мои.
Прости любезнейший Лизарк, что ты в Метафрасте обманут; то была
нещастная Сарманда любовию к тебе пылающая. Приятно мне было
служить своему любезному, но несносно навеки с ним растаться.
Наградиш ли ты, дражайший Лизарк, услуги мои и ту
234
смерть, которую ради тебя приемлю хотя испущением нескольких капель
слез из очей твоих, когда увидиш тело мое обагренно кровию. Посмотри
приятным взором на него, и подумай, что некогда в нем вся кровь твоею
любовию воспламенена была, и что имело оно сердце весьма нежное и все
тебе посвященное. Рада бы я долее пером моим с тобою восхищаться, но
ток слез из моих очей стремящийся смывает мною начертанные строки. И
тут нещастлив мой рок мне препятствует письменно с тобою любовным и
последним прощением восхищаться. Нет мне ни в чем щастия! жила я в
унынии и умру в жесточайших мучениях. Прости дра
235
жайший Лизарк, прости на веки.”
Смерти своей ожидающая
Сарманда.
Написав письмо, спрятла оное в свой карман, и дожидалась исполнения
произволений свирепствующаго рока. По утру рано пришел к ней писарь,
и взяв от нее оставленной им список, просил, чтоб ему было дано на
похмелье. Сарманда, дабы удовольствовать сего прегнуснаго рода страсть,
дала ему червонец, которой он не пропивши не возвратился домой. В
скором времени после отсутствия его пришел к ней Бабузин, пристав
уголовных дел с палачем вместе; ибо обоих сих чинов почти одна
собственность; и приказали мнимому преступнику за собою следовать.
Они привели ее в суд и оттуда повели на лобное ме
236
сто. Безчисленная толпа людей за осужденным следовала, в том числе и
Лизарк, которой весьма сожалел о нещастии прежняго своего слуги идучи
позади его.
Как привели Сарманду на лобное место, и когда палачь приказал
наклонить ей свою голову под острый мечь; тогда она вынула из кармана к
Лизарку написанное письмо, и держала его в своих руках, горькими
обливаясь слезами. Но судьба человеческими злоключениями питающаяся
не восхотела смертию спасти Сарманду от той любви, которая
повсеминутно ея терзала сердце,и новыя для ней приуготовляла томления.
Когда она нежную свою шею под катский наклонила мечь, и когда уже сей
свирепой судьбы жестоких определений исполнитель вознес
237
свою руку смертельной удар нещастной Сарманде приуготовляющую,
тогда она воображением приближающейся и над нею висящей смерти
потревожась, трепетать начала, и пришед в великую слабость, пала на
землю, и выронила из рук своих письмо. Лизарк поле нее находившийся
увидя из рук мнимаго своего Метафраста выпавшее письмо, схватил оное
с торопостию, и подал его судье, сказывая: посмотрите милостивый
государь, нет ли в оном чего нибудь новаго, или не написано ли оно сего
злодея сообщниками. Тогда приказал судья палачу обождать и не казнить,
а Сарманда увидя себя тем, кого она паче своей жизни любила,
порицаемую, тихим и плачевным говорила голосом: ах свирепой Лизарк!
238
ты благодетеля своего злодеем называеш? немилосердный! почто ты
похитил безвременно у меня сие письмо? Уже ли я тебе толь гнусна, что и
спасение жизни твоей из рук моих тебе неприятно? Ах! ежели не желаеш,
чтоб смерть моя окончила мои желания, для чего не хочеш, чтоб жизнь
твоя кончиною моею спасенная, питалась тою приятною надеждою, коей я
на веки лишена нахожусь? Потом увидя, что письмо ея судья читать начал,
и разсудя, что геройственная ея любовь со всеми высокомерными своими
предприятиями свету явственною быть стала, бросилась в отчаянии на
судью с намерением вырвать из рук свое письмо и изодрать оное, дабы
таинство ея не открылось, от котораго, по ея мнению, жизнь Лизаркова
зави
239
села; но заключенныя во узах ея руки не могли того исполнить, чего
сердце с помешанными мыслями соединенное желало. Страсть никогда
неудачею не истребляется, и тогда она человеческому сердцу
чувствительнее, когда в стремлении своем сыщет препоны. Судья письмо
прочел и частым помаванием головы изъявлял то удивление, которое
всеми его овладело мыслями; что все приметя Сарманда, почувствовала
сильнейшее страстей возмущение, и узнала, что есть еще такая страсть,
которая прежде сего ей была неизвестна; ибо страсти родят страсти, и как
порядочной натуре часто случается произвесть урода, то неудивительно,
что толь нежная Сармандина любовь, толь жестокое произвела отчаяние.
Позабыв себя сия нещастная,
240
кому она жизнию своею долженствует, и кто ея любви предметом,
вскричала: о немилосердные боги! Жрецы наши нам представили, что вы
были людьми, и что дела ваши отменныя от человеческих, принесли вам
безсмертие. Ах! они нас обманули, вы никогда людьми не бывали, ниже
богами быть можете. О естьли бы вы богами были, тоб должно иметь
милосердие над нами нещастными, и не препоручать нас судьбе никакой
справедливости незнающей. А естьли бы вы были людьми, тоб известны
вам были наши страсти, и вы бы их меньше порочили, знав силу оных...
Нещастную жизнь вы своим даром называете. О жестокой дар! ничто, есть
лучше нежели самая благополучнейшая жизнь; ибо лучше быть ничем и
ни
241
чего ненадеяться, ниже опасаться, нежели быть всего света обладателем,
ежедневно падения своего ожидать, и потом в ничто превратиться. Ах!
жизнь ничто иное, как начало смерти; ибо родящийся начинает умирать;
она рождает страстнейшее в натуре действие, то есть смерть, ибо без
жизни смерть свету была бы безизвестна. Потом обратясь к Лизарку,
которому судья письмо вручил, кое он читал, вскричала: насыщай глаза
свои свирепойц, нещастием моим, котораго жестокость твоя источником.
Терзай, терзай сердце злощастное той, которая жизнь твою спасла от
срамной смерти. Привыкло уже мое сердце претерпевать мучения
жестокости твоей; и ежели ты уже наклоненную мою под мечь выю от
катских избавил
242
рук, то сам похити оную. Пронзи страдающее по тебе сердце; за данную
тебе жизнь воздай мне смертию; за все те услуги и нежности, которыя я
тебе оказывала, воздай презрением; может быть и тебя несправедливой
свет в число богов включить неприминет; ибо безумные люди обожают
всякую чрезмерность, которую они невозможностию называют, не
разсудя, что невозможное значит ничто. После сего слабость ею овладела,
и оскудение крови, в котором она пала на землю, прекратило ея отчаяние.
Лизарк узнав из прочтеннаго им письма, кто был Метафраст, и чья шея
своевольно подвергнулась мечу, был в изступлении; и не могши сам
разсудить, которая страсть сильняе в то время в сердце его действовала, по
243
следовал человеколюбию, и все употреблял способы, дабы привести в
чувство Сарманду, что ему в скором времени и удалось; ибо обморок от
любви происходящий не прдолжителен, ежели тот, по котором сердце
наше страждет, при нас находится. Сарманда отверзла очи свои, и увидя,
что Лизарк ей вспомоществует, истощала слезы из очей своих. Страсть
родит всегда себе противную страсть, и прежняя Сармандина ярость
произвела приятнейшую нежность; однако действия как первой так и
последней для человеческаго сердца равно вредительны. Слезаа равно
тепла, хотя происходит от ярости, хотя от нежности. Ах! любезной
Лизарк, орошая руки его теплыми слезами и к своим прижимая, вскричала
Сар
244
манда. Подлинно ли я тебя вижу мне вспомоществующаго и обо мне
соболезнующаго? или только такая приятная тень глазам моим
представляется? Сии слова толь нежно были произнесены нещастною
Сармандою, что у Лизарка поточились слезы из очей, что приметя
говорила с восхищением Сарманда: любезнейший Лизарк! тыы плачеш?
Ах! какому действию слезы твои я приписать могу! Не уже ли ты мог
претворить свои чувства, которыя все были заняты Изидою? Ах! нет!
продожала сия нещастная тщетно я теми нежными размышлениями
ласкаюсь. Ты обо мне сожалееш, что я нещастна, и плачеш о том, что не
льзя тебе толь нежной любви наградить любовию, которую ты совместно с
жизнию своею посвятил Изиде.
245
Весь народ чудился такому приключению; ибо судья всем своим
приятелям оное пересказал, и почти оное между всем народом носилось.
После сего отвели Лизарка и Сарманду к наместнику Государеву, в то
время в Арсте находившемуся. Сей наместник назывался Калифас. Судья
оному расказал, что приключилось; но поелику он сам дела не знал
обстоятельно, то Калифас приказал подойти Сарманде, и спросил ее, кто
она была такова, при том велел ей снять притворные усы, сказывая, что
пред судом притворствоо есть погрешность. Сарманда последнее его
повеление исполнила; но сердце ея жестокою занято было печалию, и она
не говорила ни слова. Тогда Лизарк начал расказывать Калифасу, кто
такова
246
была Сарманда. Калифасова жена при оном повествовании находилась, и
узнав как из речей Лизарковых, так и с лица, которое после разсмотрела,
что Сарманда была двоюродная сестра, бросилась ей на шею, и по многих
лобызаниях, просила своего супруга, чтоб Сарманду при ней оставил, на
что Калифас безпрекословно согласился. Но Сарманда, которой сердце
никакой радости чувствовать не могло будучи лишено всей надежды, не
весьма согласна была с намерениями Фалики (имя Калифасовой супруги),
и так ей ответствовала: ежели Лизарк, для котораго я несносныя мучения
претерпеваю, со мною не останется, то дом твой мне ужаснейшею будет
темницею. Тогда Калифас, пред которым Лизарк, приметя его до
247
бродетель с постояннаго его виду, признался во всем и расказал ему
любовь Саррмандину, заплатил судье за Лизарка им издержанное число
денег, и оставил обоих их при своем дворе.
Лизарку были отведены изрядные покои, а Сарманде дана была комната
возле спальни ея сестры, на которой Калифас, будучи в Египте при Инаке
посланником, женился. Фалика, Калифасова супруга, все угождения новой
своей гостье оказывала; но нещастная Сарманда, ни в соединении с своею
сестрою, ни в важнейших выгодах, никаких не находила удовольствий, и
то только приятное мечтание несколько сердечное ея услождало уныние,
что Лизарк узнал, коль сильная есть ея к нему любовь, и что она спасла
жизнь его, сама под
248
вергнувшись смерти. При таких размышлениях в ней некая возрастала
надежда, и она уповала, что за долг почтет Лизарк возблагодарить ей
нежностию за толикия благодеяния и преданности. Но когда воспоминала
ту любовь, которою Лизарк пылал к Изиде, и коей она видела чрез два
года горящее пламя, тогда больше себя нещастною видела, нежели была
прежде, разсуждая, что и посвящением жизни своей на услуги любезнаго,
к любви желаемаго пути сыскать не могла.
С другой стороны Лизарковы умножились горести. Изиду он любил
страстно, а Сарманде жизнею своею долженствовал. преждевременно
отказами отягощать Сармандино сердце, почитал он за жестокую
несправедливость, а соответство
249
вание ея любви представляло ему ужасную измену Изиде, которую он
любил больше жизни своей.
В некоторой день Лизарк прогуливаясь по тамошнему дворцовому саду,
которой не искуство но природа украсила приятнейшим изрядством, сел
возле развивающихся пучками цветов ибо жестоко влюбленное сердце
больше всего любит уединение. По том после разных о своем состоянии
размышлений, вскричал: ах! не милосердная природа! безчувственные
цветы и недвижимые древеса лучше ты устроила, нежели человека: они
весьма собою некрасивы и никаким не подвержены... Ах, что я говорю
отчаянный все злому року подвержено, а человек есть страшнейшим
пророды разорителем. Нет...
250
и нечувственныя твари нещастиям подвержены. О коль часто случается,
что лиш только начнут раскидываться приятные цветы, то человек не
дожидаясь их созрения, срывает оныя и отнимает у них жизнь, дабы
удовольствовать свое обоняние. Часто и солнечной жар их сжигает. Кто
же узнать может, не чувствуют ли и они мучений; ибо естьли что чего
нечувствует, то тому вредить не может. Рубит и посекает высокия дерева
топор, также жестокость морозов и зноя им вредит смертельно. Кладут
люди и быстротекущим рекам пределы, оныя разделяют, их бег
удерживают, и течение их в другую обращают сторону. Ах! ежели прочия
произведения натуры не имеют человеческаго понятия,
251
то думаю, что единственно для того, дабы не понимать своей судьбы,
которой собственность и человеку безъизвестна; и ежели есть судьба, то
судьба зверей и всех безсловестных природы произведений есть человек,
которой всему их бытию жизнь отнимает и продолжению оных полагает
пределы. Но нещастливейшее существо я в свете! Почто мне отчаянному
размышлять толь глубоко о прочих вещах, есть ли я сам себя ни мало не
понимаюю. Оставлю я мудрецам то свойство, чтоб непонятную вещь
делить, умножать, трубами увеличивать, уменьшать, снимать высоту и
угадывать пространство. Как я могу разделить и увеличить то, чего не
понимаю? или что мне за прибыль знать, где есть половина целаго, когда
не
252
знаю, что есть целое? Может статься, что то целое, которое мне таким
кажется, будет последнею частию всего, о котором человеческой разум
точнаго не имеет сведения. Не знаю, как другим; но мне в отчаянии
погруженному свет одним приятным мечтанием быть кажется. Не знаю,
что в нем подлиннаго есть, чтоб чем другим быть не могло. Земля родит
людей, из людей земля бывает. Ростутт древеса, из них бывает огонь, из
огня пепел, пепел развевают ветры, и остается ничто; цветы и листвия, или
в пыль, или в масла превращаются; воды замерзая, становятся камнями, из
камней делается песок; и прочие все вещи переменам подвержены; жизнь
и смерть вместе ходят и в одну минуту одна
253
и другая прилучиться могут. В минуту нечаянную человек родится и в ту
же часто и умирает; молодой делается старым, старой уподобляется детям;
Государь бывает подданным, подданный к самодержавсту достигает;
беднаго щастие богатым творит, а богатаго рок в нищаго превращает; ни в
чем постоянности нет! О боги! разум наш есть обманом истинны, и она
вам одним только известна.
Такия его размышления прекратила Сарманда своим прибытием. Она
увидя из окна своей комнаты, что Лизарк сидел в саду в мыслях
погруженной, пришла к нему и поздравляла его с превращением щастия;
на что тяжко вздохнув ответствовал Лизарк: государыня моя! позволь
254
мне прежде припадением к ногам твоим возблагодарить за то благодеяние,
котораго сердце мое объять не может, а по том я скажу, коль приятно мне
то щастие, о котором мне ныне упоминаеш; выговорив сии слова бросился
к ея ногам. Сарманда с торопостию подняв его с земли, говорила:
нежность моя, любезной Лизарк, таких униженностей не требует; я тебя
прошу, награди меня взаимностию, и я в ту же самую минуту злощастною
быть перестану. Ты от меня, отвечал Лизарк, того требуеш, чего у меня
нет. Взаимность только на весах находится; но два сердца противнаго
сложения, редко оную иметь могут; но как бы то ни было, естьли бы хотя
малую волю над своим имел я сердцем,
255
Конечно бы оно было все Сармандино. Знаю, что ты страшной
подвергалась смерти, чтоб спасти нещастную мою жизнь. Нежность твоя
еще в свете не слыханна, и едва была такая женщина, чтоб служила своему
любовнику под именем слуги, и все оному приличные труды
претерпевала. Здравой разсудок мне представляет, что толь нежной особе
не соответствовать, есть жестокость и ужасное свирепство; красота твоя
всего драгоценнее; но что мне делать нещастному, когда я от
человеческаго рода извергом нахожусь и не чувствую тех нежностей,
которыя должность иметь повелевает. О нещастная должность! ты часто
законы природе предполагаеш, для чего же не имееш силы над моим ныне
сердцем? Для че
256
го онаго своим не покориш правам? После сих слов поточились слезы из
очей его, что приметя Сарманда сама заплакала и со слезами смешенным
говорила голосом: перестань плакать любезной Лизарк; отдай мне всю
горестьь твою; я уже терпеть привыкла, буду сносить твои и мои
совокупно нещастия. Тут перервав ея речь, вскричал Лизарк: ах
государыня! неназывай меня таким именем более того, которой вечнаго
твоего достоин негодавания. Имя любезнаго тому прилличествует, кто чье
сердце, или чьи желания удоврольствовать может. Но какое добро я вам
учинить могу, когда сам онаго не обрящу. Ах государыня! продожал он,
почто ты меня от смерти избавила, тогда бы я умер только нещастным,
257
будучи лишен на веки... О Боже мой! имяни ея упомянуть при той,
которою жизнию своею долженствую, не прилично. Но теперь живу и
живу нещастливейшим человеком в свете; не могу иметь того, чего желаю,
ниже могу возблагодарить спасительнице жизни моей, и еще отягощаю ея
сердце. О злой рок! когдаа ты моими нещастиями насытишся? Уже ли
алчба твоя всесветными мучениями довольствоваться не может? Ах!
ежели тартарския поля существуют для нещастных мучений, что же суть
те, которыя мы здесь ощущаем? Мучения мои превозвышают тартарския.
Там каждый знает, что за что претерпевает; но здесь мучусь я безизвестно,
и не знаю, какой конец будет моим томлениям. Но ах! нещастия мои
безконе
258
чны! буду вечно оплакивать мою участь. А ты превосходное существо,
нежности и красоты богиня, упав на колени пред Сармандою, продолжал
Лизарк, помилосердствуй мне нещастному; не требуй от меня никаких
изъяснений; претерпевай так как и я озлобленной на нас судьбы удары; не
представляй мне никогда о том, в чем мне ни тебе отказывать ныне
прилично, ни обещать возможно. Пора уже, пора возненавидеть того,
которой не познает нежностей твоих. Ах нет! знает он оныя; но понимать
нещастным случаем ему воспрещено. Государыня моя прлдолжал он,
возьми меня в рабы свои, но смерть я тебе служить готов, всю жизнь мою
на твои услуги посвящаю; но не требуй от меня того, в чем
благодетельнице моей отказать
259
не льзя, не учинив себя нещастным на веки. Встань злощастной! подымая
его с земли, говорила Сарманда; не хочу я толь дорого покупать моего
благополучия; оно от твоего зависит; и ежели ты мною будеш нещастлив,
то я тобою щастлива быть не желаю ниже могу. Ты меня просиш, Лизарк,
чтоб не требовать от тебя твоего сердца, которым щастливая моя
совместница обладает? Отдай ей оное; я тебе дозволяю, коль бы дорого
сие дозволение мне ни стоило. Жизнь твоя спасенная мною принадлежит
мне; но я тебе ее и право мое над оною обратно вручаю. Не хочу умножить
твоих нещастий; знаю из опытов свойство жестокой любви, и что самое
горчайшее мучение есть, когда того, кого мы прежде обожали, лю
260
бить нельзя. Люби щастливую Изиду; не смотри на ту должность, которою
ты мне обязан; и ежели каждый в своей собственности волен, то я все свои
права, которыя имела над твоим сердцем, тебе уступаю. Что я для тебя ни
претерпела, о всем позабуду, и о том только вечно помнить не перестану,
что ты мне мил, и что тебя безмерно люблю. А ты в награду за мои
благодеяния хотя признайся, что естьли бы тебе меня любить было
невозбранно, и естьли бы судьба не для Изиды тебя назначила, то бы ты
меня не убегал.
Такия нежныя речи, и безпримерное великодушие Сарманды, привело
Лизарка в крайнее удивление, и он несколько минут не отвечал ни слова,
что поколебало терпеливостьь Сармандину. Она вскричала жал
261
ким голосом: неблагодарной! я тебе никогда не буду мила; ты меня
терпеть не можеш, когда и в том обнадежить не хочеш, что любви твоей не
противно. Но пусть совершится судьба моя! не люби меня злощастну; и
естьли надобно, чтоб я мыслям твоим не была помешательством, пронзи
грудь мою; изтреби и тот дух; которой ежеминутно в сердце моем мятется
и по тебе воздыхает: тогда спокой но будеш любить Изиду. Выговорив сии
слова, хотела итти в свой покой, но нещастной Лизарк увидя
прискорбность той, которой он жизнею своею долженствовал, и не зная,
как загладить печаль ей от себя причененную, вскричал: постой сударыня!
выслушай несколько слов нещастного человека, которой не столь
262
свиреп как думаеш. Тогда остановилась Сарманда, и он подошед к ней,
продолжал свою речь: постараюсь себя переменить. Буду... но ах не льзя!
бросясь к ея ногам, вскричал сей нещастной. Вознамерился я было тебе
соответствовать, но одно новое воображение истребило мои мысли,
которых я прежде никогда не имел, и не знаю, могу ли их иметь впредь.
Естьли бы я изменил Изиде, то бы не был и твоей любви достойным, и ты
бы меня за непостояннаго человека почесть должна; но дабы
непомыслила, что я твоею страстию издеваюсь, обещаю никогда
Изидиным не быть супругом, хотя бы мне в том и случай способствовать
хотел; однако буду ее любить вечно так, как я ее любил. Тебя боль
263
ше почитать стану, нежели все, что есть в свете свято; одна из вас будет
любви моей, а другая почтения предметом. Хотела Сарманда продолжать с
ним разговор; но пришедшая служанка сестры ея прекратила ея желание,
ибо она немедленно за нею последовать должна была, оставя Лизарка в
саду.
Он по отсутствии Сармандином предался горчайшим мучениям.
Признание, которое Сарманда исторгнула из уст его чрезмерно его
отягощало сердце, и он подобен был между двумя желаниями
колеблющемуся, и ни одного из оных полуить надежды не имеющему;
наконец по многих мысленных беспокойствиях, вскричал: о свет! о время!
о непостоянная судьба! какие ваши пределы? знаете ли вы, где
264
оныя предлагать повелевает справедливость? или слепо и безразсудно
оныя распределяете? ничего у вас нет основательнаго, и постоянность не
всегда есть у вас добродетелью. Прежде я должен был наблюдать оную, а
ныне должность ее уничтожить повелевает. Куда мне спешить, чтоб
скрыться от гонений злаго рока? Везде он царствует. Океан малая граница
для него, когда хочет нас постигнуть. О лютые небеса! определено мне
быть нещастливейшим человеком в свете. Чего я дождался любя
чрезмерно Изиду? Прежде я ее получить в супружество не надеялся, а
теперь хочу! Прежде я не любил Сарманды, а теперь долженствую, но не
могу! Какое мое намерение? не знаю, решит судьба приключение мое.
265
а. Отчаяние Лизарково далее бы простиралось, естьли бы ужасные крики
издалека происходящие его не потревожили. Побежал из саду с
торопливостию, и приближаясь к воротам услышал ужасной голос: коли,
изтребляй врагов государства. Слова сии привели его в трепет, и он
думал, что изменниками дворец наполнен. Тогда опасаясь, чтоб Сарманде
злоключение претерпеть не случилось, бежал к крыльцу, но с зади был
захвачен и отведен в темницу. О таком своем приключении он не мог
разсуждать, и не знал, призрак ли какой очам его представился, или весь
свет, и вся человеческая жизнь, неиное что есть как привидение.
По прошествии нескольких часов чуднейшее и совсем непонятное
глазам его пред
266
стало зрелище. Пришли по него Египетские воины, и из тюрьмы повели
его к трону, на котором сидела Изида. Она весьма обрадовалась, что
увидела Лизарка, и подошед к нему, произнесла сии слова: любезной
Лизарк! пришло время наградить твою любовь взаимностию. После
отъезду твоего, отцу моему я открыла свою страсть, и он ей не противился;
но сколько я была нещастна, когда уведомилась о том, что тебя у моей
тетки нет, и что корабль, на котором ты отправился, в плен попался. Сие
известие привело меня в отчаяние. Одним только богам известно, сколько
я слез пролила, оплакивая толь драгую утрату. Наконец почувствовав
неукротимую ярость к моим неприятелям и твоим хищникам, просила
роди
267
теля своего, чтоб дал мне флот, и дозволил воевать противу отечественных
врагов. Родитель мой, как тебе самому известно, зная из моего воспитания
мою храбрость и духа моего постоянность, которую никто кроме тебя
поколебать не мог, собрал мне знатной флот, и препоручил оной под мое
предводительство. После сего завоевала я многия неприятельские города;
но такая добыча никогда не могла наградить моей утраты. Сего дня я
нечаянно под Арст приплыла, и высадя на берег нескольких храбрых
воинов, овладела дворцом Наместниковым, потом в несколько часов и
всем городом, которой бедствия своего не чаял. Но коль щастливое мое
сюда было прибытие! Здесь я нашла Сарманду, которой жизнь по
268
вседневно родители ея оплакивают. Она увидя меня воинам моим
предшествующую, вскричала: ах Государыня! здесь не все ваши
неприятели; пощадите жизнь Лизарка, которой всегда пребудет вечным
вашим слугою; прикажите перестать воинам вашим истощать кровь
народа, чтоб между оными и Лизаркова не пролилась. Имя толь сердцу
моему приятное привело меня в восхищение. Где любезной Лизарк?
вскричала я. Сарманда мне ответствовала, что или в саду, или в своих
покоях. Тогда я приказала воинам, чтоб никого не убивали, и чтоб только
их живыхъ в темницы заключали, да и мало было заключенных; ибо все
граждане устрашась гневу моего, добровольно власти моей повиновались.
После, когда
269
я овладела всем городом, тогда послала одного из своих придворных,
которой тебя в лицо знает. чтоб искал тебя повсюду между заключенными,
и он тебя нашед, глазам моим представил. Но что я вижу! ты стоиш как в
изступлении. Конечно сей нечаянной случай мысли твои потревожил.
Приближся, любезной, к той, которая тебя любит, и уже от родителя
своего получила позволение, чтоб препоручить тебе свое сердце.
Лизарк все сие время стоял как в забвении; но из продолжения речи
Изидиной уведомясь о всем, вскричал: о боги! случаи всегда удивительны;
но такому весь свет чудиться должен. Какая непостижимая в действиях
природы находится смесь! С кем
270
я говорил в саду? и кого нашел вышед из онаго? Ах Принцесса! жестоко
вздохнув, продолжал сей нещастной; поздо вы городом Арстом овладели:
за несколько часов пред сим надобно было тому воспоследовать; тогда бы
Лизарк был достоин милости вашей. Что я слышу! вскричала Изида.
Потом взяв его за руку, повела в особливой покой, и не имея разговорам
своим свидетелей, продолжала свою речь. Изъяснись любезной Лизарк,
уже ли другая сердцем твоим обладает? Скажи, кто такова она; я кленусь
богами, что жизнию она заплатит то сердце, которое у меня похитила.
Лизарк знающий Принцессин спыльчивый нрав, и разсуждая о ея
тогдашнем самовластии, опасался, чтоб не причинить смерти той, котора
жизнь его
271
спасла, ответствовал: сердцем моим, Государыня никто не обладает кроме
вашего высочества. Божусь вам всем, что есть свято, что я ваш вечной
любитель и раб; но супругом вашим случай, судьба и должность более мне
быть не дозволяют.. О боги! уменьшите вы лютость вашу, вскричала
Изида; по том посмотря пристально на Лизарка, продолжала речь свою:
что с тобою уинилось, и какое игралище из меня судьба строит? Ах!
Лизарк, реши сомнение мое; скажи мне, для чего ты моим супругом быть
не можеш? Честь твоя, Принцесса, весьма мне дорога, отвечал Лизарк, и
недостоин твой раб быть твоим супругом. О жестокой! ежели в бытность
твою в Египте когда нибудь таким или подобным
272
тому говорила я тебе образом, то тогдашнее мое состояние того от меня
требовало; но ныне обстоятельства переменились; ныне я имею власть над
свои сердцем, которое с жизнию моею тебе вручаю. Тогда бросившись к
ея ногам, ответствовал Лизарк: Государыня! не называйте меня жестоким;
сие имя приличествует участи моей, которая переменила мои
обстоятельства, и устроила так, что я теперь от ней того принять не могу,
чего чрезмерно прежде желал, да и теперь бы желать хотел. Принцесса
подняв его с земли, вещала: не знаю, что с тобою учинилось Лизарк, что
значат твои слова. Для чего ты прежде не помнил о своей должности,
когда любовными изъяснениями в Каире пленил мое сердце.
273
Ах Государыня! любезнейшая принцесса! отвечал Лизарк; я сам не знаю,
что со мною учинилось и какое превратное щастие соделало из меня себе
игралище. Слова мои значат мое бедствие, и того, что злощастное угнетает
сердце, изъяснить не льзя. О коль несносное мучение! не могу говорить о
том, что наше отягощает сердце. А что я в бытность мою в Каире никаких
ныне мне разумом представляемых не наблюдал должностей, тому любовь
была причиною; но ныне совсем другия обстоятельства, и Лизарк уже не
тот, которой был в Египте. Понимаю из твоих речей, свирепой, с досадою
ответствовала Изида, что сердцем твоим другая обладает; конечно ты
позабыл о Изиде. Ах! перестань
274
Принцесса терзать злощастное сердце, перервав ея речь, вскричл Лизарк.
Довольно уже оно отягощано. Я тебе сказал, и стократно клятвою речь
свою утверждаю, что ты едина сердца моего обладательницею вечно
пребудеш. Богами, небом, морем, землею и тобою самой кленусь, что ты
моя Государыня; ты одна в любви моей имееш участие, буду до гроба
своего любить тебя чрезмерно; ты будеш единственным мыслей моих
предметм, но супругом твоим быть не могу: завистная судьба не почла
меня за достойнаго сего совершеннейшаго благополучия, и щастию моему
положила предел: будь тем моим признанием довольна Принцесса, и
больше от меня никаких изъяснений не требуй. О праведные небеса!
275
вскричала Изида, какия игралища с нежными сердцами вы творите! Ах
Лизарк! скажи откровенно, что за препятствия находит твоя любовь;
может быть сыщем средство опровергнуть оныя, и достигнем к желаемому
концу. Средств никаких уже для моего отчаяннаго сердца не обретается,
отвечал Лизарк. Щастие, сладкия размышления, приятныя упования,
сильныя желания, все погибло, и осталась одна только во мне безсильная
любовь ничего того не уповающая, что ей свойственно. Принцесса не
перестала бы его убеждать своими разсуждениями, естьли бы Сарманда к
ним не пришла. Тогда Изида приказала Лизарку управлять городом
Арстом и повелевать всеми ея войсками и флотом. Лизарк не хотя быть
ослушным Изи
276
де, вышел немедленно из покоя, в котором с нею разговаривал, и пошел
исполнить повеление Принцессы.
По отсутствии Лизарковом оставшись Изида на едине с Сармандою,
спрашивала ее, каким образом она от родителей своих отстала, и каким
способом в Арсте находилась вместе с Лизарком. Сарманда видя пред
собою свою сопеницу, полную над нею имеющую власть, так ей
ответствовала: всемилостивейшая Государыня! любовь была причиною
нещастия моего. Некоторый уроженец Мемфийский, будучи в Каире,
пленил мое сердце, и я за ним последовала; но он на дороге умер, и так я
принуждена была переодеться в его платье, стыдясь возвратиться к моим
родителям, предалась произ
277
волениям судьбы. Лизарк мне на встречу попался, и я не зная что делать, и
как в предбудущее время снискать свое пропитание, пристала к нему и
служила ему два года. Как же ты, сказала Изида, наконец ему открылась,
что я тебя нашла в женском платье, и как ты нашла сестру свою? Сарманда
зная, что Изида от кого нибудь другаго о всем осведомится, продолжала
так свою речь. Его несправедливо обвинили будто он украл сто
червонных; у меня были деньги, и я вину его на себя приняла, сказав, то я
украла те деньги.
Сии последния слова произвели великое в Изиде подозрение о точности
Сармандиных речей. Тогда то узнала она, какая должность удерживала
Лизарка от сочетания с нею. Не
278
сумневалась о том, что Сармандина поступка от крайней любви
происходила; она думала, что Лизарк с Сармандою уехал вместе в
Мемфис, и что чрез два года жил с нею беззаконно. Такое воображение
привело ее в крайнюю ярость, которую хотя она в то время пред
Сармандою скрыла, однако действие оной весьма было нещастно для
Лизарка и Сарманды.
По многих мысленных терзаниях, послала она Сарманду к Калифасу и
приказала в тот же самой час полководцу выпустить его из под стражи.
Потом начала помышлять, каким способом погубить тех двух нещастных
любовников, о которых целомудрии она подозревала.
Между тем Лизарк ничего не предъузнавая о своем при
279
ближающемся нещастии, со всевозможным усердием делал разныя
распоряжения в Изидином войске, сколько ему возможность дозволяла,
когда пришел к нему освобожденной из неволи Калифас и просил егно,
чтоб поехал к нему отобедать, где и Сарманда хочет с ним поговорить о
важном деле. Лизарк тольпочтенному человеку не мог отказать в
требуемом, и поехал с ним вместе.
Пока столь был приуготовлен, Калифас взял Лизарка за руку, отвел его в
свой кабинет, и там оставшись с ним на едине, беедовал о разных делах.
Тогда говорил Лизарк Калифасу: почтенный муж! свойство злаго рока
довольно мне известно; однако признаться долженствуюю, что и та
перемена, которой ты
280
ныне подвержен, весьма тягостна, и крайнее во мне возбуждает о твоих
ужасных злоключениях соболезнование. Ах! любезной Лизарк! повторил
Калифас, я превращение своего состояния не почитаю за нещастие. Не
чудо в свете жить и умереть, возноситься на достоинства и низлетать из
оных: иная скорбь повседневно пожирает мое сердце, и печаль моя ничем
утолима быть не может. Он с такими болезненными воздыханиями
произносил сии последния изреения, что Лизарк не мог воздержаться,
чтоб не спросить его о причине такой необыкновенной печали; поелику
нещастливой человек всегда ищет себе равнаго для собеседования.
Калифас паки испустивши несколько тяжких из своего сердца
вздохновений, про
281
должал свою речь: хотя по обстоятельствам моим я бы должен быть
вежливее в своих сетованиях, желаниях и повествованиях; однако чем во
время младости нашей сердце напоено, о том и возмужавши не скоро мы
поабыть можем. Правда, что расказанием тебе лютейшаго моего нещастия
нимало его уменьшить не могу; однако не хочу тебе отказать в твоем
требовании, и разсуждай, есть ли лютейшее моего нещастие?
Я родился в здешнем городе. Владетель наш как в разсуждении
знатности моей, так в награждение за долговременныя родителя моего
услуги, взял меня к своему двору, при котором я был во всяких
выгодностях воспитан. После отправил меня посланником в Каир, где мое
неща
282
стие началось, и никогда ему не будет конца. Фемет, родитель моей
жены, оттуду был взаимно назначен посланником в наше Государство, в
которое он прибывши, столько умел понтравиться тут Государю, что как
скоро я возвратился ко двору, то он приказал мне жениться на Феметовой
дочери. Я в то время жестоко был пленен другою девицею, которая еще и
ныне в моей пребывает памяти. Я пред нею стократно клялся, что не буду
любить никогда другой кроме ее, т что она будет вечно обладать моим
сердцем. Она взаимными клятвами верность свою сохранять обещала; но
злой рок, немилосердной рок! разрушил усерднейшия намерения.
Государь наш дал слово Фемету, что я буду на его доче
283
ри жениться, не спрося о том меня, и мне уже не льзя было воле
Государевой сопротивляться. За Фаликою, нынешнею моею женою было
послано, и я не знал, как она ко двору прибыла; словом, я женился на той,
которая лишила меня всего благополучия, и должен был любить ту,
которвя разлучила меня навеки с моею любезною. Тут перервав его речь
Лизарк сказал: естьли от того произошла твоя печаль, то думаю, что ты бы
должен любить ту, которой больше обязан. Даром, что тебя на другой
женили; ты клялся пред первою, и первая есть законная твоя жена, понеже
самая важнейшая женитьбы часть в том состоит, чтоб обоюдное
взаимнолюбящихся сердец согласие утвердить клятвою. На то жалостным
голосом отвечал
284
Калифас: ежели я буду любить первую и всегдашнюю обладательницу
моего сердца, то учиню нещастною нынешнюю мою жену, с которою
судьба меня соединила. Чем же она предо мною виновата, чтоб ей сделать
такую обиду? Она же меня чрезмерно любит... Скажу тебе больше,
любезной Лизарк, продолжал Калифас. Жена моя узнала о моей любви,
которою я пылал, и сказать не льзя, что и теперь не пылаю к Ирене (имя
моей обладательницы), и пришед ко мне говорила: любезной муж, знаю
что произошло от меня ивое нещастие; я источник онаго; признайся сам,
что я не совсем твоему злополучию виновна, когда не знала, что ты пленен
другою и за тебя вышла замуж. Но ежели хочеш, говорю тебе от
искренности моего
285
сердца, я тебе дозволяю на ней жениться. Закон наш невозбраняет
человеку быть сопряженну с несколькими женами; живи с нею; люби е как
ту, которая всем твоим сердцем обладает; только не позабыай о мне, и
хотя помни только о том, что судьба меня тебе быть супругою определила.
После таких ея изречений потекли из очей ея слезы, нежные свидетели
искренней ея ко мне горячести. Такая ея речь больше меня обязала быть ей
благодарну, и не льзя теперь не преступя справедливости не любить такой
жены, и учинить ей самомалейшую обиду; и по тому по должности я ее
люблю искренно; но когда по случаю имею свидание с тою, которая в
сердце моем первое имеет место, тогда ноыя нещастия дух
286
мой терзать ускоряет. Ирена обливается слезами и говорит мне, что я ей
завязал свет, и что она вечно мною нещастна; а когда я ее увещеваю, чтоб
и она избрала себе достойнаго жениха и последовала судьбе; то она мне
ответствует, что судьба справедливому сердцу подвластна, и она от нас
зависит; естьли мы злым путем следуем, то она тудаа же нас ведет, а
естьли истинны держимся, то она нас никогда от оной без нашего согласия
не отторгнет. Сего дни я получа освобождение, к ней зашел (ибо она здесь
живет) для сорадования в полученной вольности. Лиш только она меня
увидела, то поточились слеы из очей ея. Я также не мог воздержаться,
чтоб не заплакать; по том я так ей говорил: любезная Ирена!
287
избери себе супруга. Тридцатой год уже тебя начался, а ты всегда в
упорстве пребываеш, и не хочеш слушаться советов человека, которой
щастие твое за свое почитает. На сие, жестоко вздохнув, ответствовала
она:как ты богов не боясь смееш отягощать сердце мое такими советами?
Какого мне избрать советуеш супруга, свирепой, когда я действительно
твоею женою нахожусь? или не довольны еще те наши клятвы, которыми
мы друг другу обязалсись, для соединения своих сердец? Перестань
немилосердной безпрестанными и невозможными твоим советами сердце
мое отягощать. Естьли я всю цветущую мою молодость в тяжких
препровела воздыханиях, оплакивая повседневно свою участь, и
сохранила ненаруши
288
мо ту верность, которою тебе клялась, как ты хочеш, чтоб ныне, когда уже
лето радости и нежной роскоши проходят, и наступает время разсуждения
о смерти, думала о супруге? Сопрягусь в скором времени в удовольствие
твое с землею; и ту мою невинность, которую для тебя сохранила, ей
единой отдам. Гроб брачным моим будет ложем, а смерть мое с землею
сочетание торжествовать будет. Разсуди же любезной Лизарк, окончал
свою речь Калифас, не нещастлив ли я человек, будучи женат на двух
женах, и не могши любить с удовольствием ни одной. Жена моя, с
которою ныне живу, зная что я люблю Ирену, сокрушается о том, что не
одна она обладает моим сердцем, и
289
чем больше она мне искренности и услуго оказывает, тем больше делает
меня нещастным, потому, что обязан нахожусь любить ее всем сердцем,
которое давно другой препоручено. Ирену я учинил нещастною, и
женщина постоянностию своею меня превзошла; она по мне страдает, и не
имеет никогда надежды полуить в обладание того, коего страстно любить.
Выслушав Лизарк Калифасову речь вздохнул и ответствовал: правда,
что ты весьма ннещастлив, и нещастие твое почти неизцелимо; жребий
твой разве в то время переменится, когда судьба Фалику изключит из
числа живущих. Что ты вещаеш? вскричал Калифас, для горести моей нет
лекарства, любезной Лизарк; хотя бы жена моя и престави
290
лась, я бы никогда на Ирене не женился для той причины, что она зная
чрезмерную мою к себе горячесть, могла бы подумать, что я смерти жеы
моей был причиною, для того, чтоб с нею соединиться. Был ли бы я
достоин ея любви, естьли бы она так о мне подумала? Когда я был
заключен в темницу, при овладении Изидою Арстом, продолжал Калифас,
думая, что уже не увижу любезной Ирены, послал ей следующее письмо:
“Надеюсь, что в скором времени, дражайшая Ирена, безпрестанныя твои
на меня жалобы прекратит судьба, которою мы оба нещастны. Темница, в
которой я заключен, будет гробом всех моих желаний и твоего томления.
Коль охотно я ожидаю смерти, которая изключа ме
291
ня из числа живущих, изключит тебя из числа злощастных! Она отворит
тебе путь к тем видам, которые искренняя твоя ко мне любовь ныне
заградила. Прошу тебя, забудь о том по его кончине, которой жизнь твою
учинил нещастною, и соделай сердца своего обладателем достойнаго
любви твоей человека; а я желая, чтоб ты продолжала во всяком
благополучии жизнь свою, охотно кончины своей дожидаюсь.”
На сие письмо следующий от Ирены я получил ответ.
“Таково наше свойство, чтоб все самопроизвольныя действия слагать на
судьбу, которая может статься гораздо бы нам более благоприятствовала,
естьли бы человек превратными своими желаниями
292
не побуждал оную к свирепости. Как же ты можеш назвать судьбу
жестокою и роптать безпрестанно на оную, естьли ты сам своих нещастий
причиною? Но что я говорю! не ты нещастлив, не ты злощастна я; ибо ты в
объятиях любезной своей супруги услаждаеш ту скорбь, которой или не
чувствуеш, либо чувствуя скоро позабываеш о ея тягости. Напротив того
мое нещастное сердце никогда никакой не ощущает отрады. Дни мои
протекают в горести, и слезы суть единственным моим утешением; ибо
нещастной и в том находит свое удовольствие, что можно ему довольно
плакать на лютость участи своей. Естьли о любезной! (только может ли
имя толь нежное приличество
293
вать бедствий моих источнику,) сыщеш в сих моих строках нечто сердцу
твоему досаду причиняющее, то не негодуй на меня злощастную. Ежели
ты жалуешся на безвинную судьбу, сам разсуди, могу ли я не жаловаться
на тебя, когда ты сильным моим желаниям вечную положил препону.
Утрата моя не возвратна, и поверь любезной Калифас, в последний раз
даю тебе сие имя, которое повседневно в устах твоей любезной Фалики
обращается, что нынешнее твое нещастие мне несноснее всех моих
бедствий, кои я чрез столько лет претерпеваю. Надеюсь крепко рыданием
своим, воздыханиями и вседневными жертвоприношениями упросить
озлобленнаго на тебя бога любви, пред которым
294
ты погрешил непостоянностию, чтоб тебе помилосердствовал, и свободил
тебя от той неволи, которая мне столько же, сколько и тебе несносна. Я
иду в храм богини, которой посвятила свою жизнь. Там буду усердными
жертвоприношениями отворять тебе путь ко всякому благополучию.
Прости о сильная богиня! которой я жизнию своею жертвовала, и которая
любовию презираеш. Отпусти мне сие последнее восхищение; не меньше
богов обожала я некогда Калифаса, и разлучаясь с обожаемым чрез
столько лет человеком, могу ли не пылать любовными восторгами!”
Разсуди сам любезной Лизарк, продолжал Калифас, какими сердце мое
было томимо мучениями, когда я в тем
295
нице прочел сие письмо. Я находил отраду в обильных слезах, и когда
вспоминал ту нежность, которою в то время было наполнено мое сердце,
то рад был вечно пребывать в заключении и оплакивать свое нещастие;
столь приятны мне были тогда слезы. Весь свет казался мне несносным
бременем природу угнетающим, и я ничего в то время в свете не находил
лучше и приятнее, как плакать на свою долю. Но ах! нещастной вестник
моей вольности, прекратил слезы смягчающие тяжесть моей скорби. Я
принужден был вытти из темницы и возватиться к Фалике.
Разговоры их пресек слуга, котораго к ним послала Фалика уведомить
их, что кушанье на стол было поста
296
влено. Они за присланным последовали в зал, в коем нашел Лизарк
Сарманду глазами его ищущую. Долг и справедливость побудили его к
тому, чтоб подойти к Сарманде, и оказать достодолжное почтение.
Сарманда только что начала приносить благодарение за его учтивость, как
пришел к ним Египетской чиновник и арестовал Лизарка, не дозволив ему
отобедать у новаго своего приятеля.
Такое нечаянное приключение потревожило всех там находившихся; но
никто не мог противиться определениям жестокаго на тех двух
злощастных любителей. Лизарку была подведена лошадь и к ней его
повели насильно. Тогда то Сарманда в вышней степени, оказала
чрезмерную свою любовь, которою пылала к Лизарку, и
297
просила неотступно пристава, чтоб сказал ей, какая причина была его
нещастия; но ничего из уст его узнать не могла, кроме того, что Изида его
приказала отправить немедленно на корабль назначенный к отплытию в
Каир. Лизарк увещевал ее, чтоб не сокрушалась о том, что он столько
нещастлив, понеже он и первых благодеяний еще ни чем ей не воздал, и
видел себя недостаточным к возблагодарению за толь великую ея к нему
горячесть. Не сокрушайся государыня о том, говорил ей Лизарк, которой
толикой милостии твоей недостоин. Судьба нещастных гнать не
престанет; она ни в чем не знает меры. Когда кому благоприятствовать
похочет, то часто ея благоприятствование меру достоинств
298
превосходит. Когда же кого отягощать начнет, то не смотрит на
человеческое состояние, может ли оно толь жестокия снести мучения. Но
раумной тот человек, которой будуи в нещастии, всегда большаго
нещастия боится; ибо предвиденной удар не столько чувствителен. Лизарк
был отвезен в гавань, где дожидающаяся его шлюбка, взяла его на
корабль, которой немедленно пристань оставил.
Что касается до Сарманды, то она потеряв из очей своих Лизарка,
несколько часов лежала безчувственна. Потом опамятовавшись побежала
к Принцессе, и бросившись к ея ногам, произносила следующия слова:
всемилостивейшая Государыня! Теперь лежа у ног ваших, признаюсь вам
во всем. Я в Лизарка жестоко влюблена;
299
но он никогда моей любви несоответствовал, и естьли бы в нем хотя тень
той склонности ко мне находилась, какою я к нему воспламенена была, то
бы давно желания мои щастливым увенчаны были успехом. Я ему в
страсти своей еще в Каире призналась, но он ее вместо уничтожения
воспламенил более суровым отказом. После не могши я стерпеть его
отсутствия, пустилась за ним в путь переодевшись в мужское платье, и не
открывалась ему до тех пор, пока нещастной случай не изторгнул из
внутренностей моих ту тайну, с которою я на смерть готовилась. Ежели не
надо мною нещастною, то сжался, Государыня, над тем, которой ничего
пред тобою не погрешил, и которому ты всего света миляе.
300
Но ах! я вижу, что прозьбы мои тебя не трогают. Ты Государыня мне не
ответствуеш? О боги! всему вы положили предел; жизнь, щастие,
богатства, любовь, желания и страсти, все ограничено; одно только
злополучие безпредельно; оно подобно тем плодовитым деревам, которыя
чем больше срезываются, тем больше ветви свои разпространяют.
Речь нещастной Сарманды с такою искренностию была произнесена,
что Принцесса не усумнилась о точности оной. Любовь в мнительном
человеке всегда спорит с ревностию, и в таком сердце ни одна из тех
страстей не основательна. Мысли Принцессины, ярость, подозрение и
ревность все переменилось, и последовало раскаяние. Лизарк мыслям ея
казался быть не
301
винным, желанию вожделенным, сердцу приятным, и награды за
чрезмерную свою любовь достойным. Увеличивала мысленно его к ней
склонность, разсуждая о том, что и спасительницу своей жизни не
наградил тою любовию, которой она требовала. Тогда любовь в сердце ея
умножалась, и рада бы была иметь пред собою Лизарка, и учинить его
участником той радости, которою сердце ея наслаждалось. С другой
стороны окружала сердце ея ревность, и прежния приятности изгоняла из
онаго. На коленях пред нею стоящая Сарманда и горькия проливающая
слезы, возобновила в ней подозрения. Встань злощастная, сказала ей
Изида: естьли бы он тебе любовию не соответствовал, тобы ты его до сих
пор возненавидела, и
302
нещастие его столько бы тебя не сокрушало; но видно, что огнь любви в
ваших средцах горит. Нет, продерзский Лизарк много предо мною
виноват, и он получит достойное наказание за тот обман, которым хитро
уловил мое сердце.
Сарманда не успела встать с земли, как паки на оной простерла
зараженное страстною любовию тело; ибо лоно желаний есть прозьба, а
неудачи отчаяние. В желаниях наших мы на землю, или пред богами, либо
пред людьми, в которых нам нужда, повергаемся, а во время неудачи
ярость кончит все то, чего мы прежде толь нежно желали. Но еще
человеческою жизнию играющая судьба не хотела, чтоб каким либо
образом нещастия Сармандины кончились. Она воз
303
несши руки свои к небу, говорила: о вы боги! все на сем свете
происходящия действия созерцающие, засвидительствуйте невинность
Лизаркову; и ежели вы человеческим моим силам того не дозволили, чтоб
я его жизнь вовсе спасла, то наградите по крайней мере мне то, что я его
раз от смерти избавила, тем, чтоб я его убийцею не учинилась; ибо от меня
нынешнее его нещастие произошло. Ах Изида! посмотря умильно на
Принцессу продолжала Сарманда. Не будь ты первая ужасным пола
нашего отродием. Не награждай чрезмерной нежности жесточайшею
яростию. Естьли мне не вериш и той Лизарковой невинности, которой все
боги удут защитниками, то поверь своему сердцу, которое, естль когда
нибудь подлинную
304
нежность к нему имело, то конечно об нем сожалеет, и за невиннаго его
прищнать долженствует. Вот предмет подозрения твоего лежит у твоих
ног, продолжала Сарманда: естьли от меня нещастие Лизарково и твоя
ревность происходит, то отмсти мне единой. я готова на лютейшую смерть
отважиться, толькобы Лизарк был щастлив, и от всяких злоключений
освобожден. Он может быть для того не хочет твоим соответствовать
желаниям, что я жива, и что будучи обязан мне жизнию, за
несправедливость ему показалось учинить обладательницею оной мою
совместницу. Ничего легче нет, как пресечь властию твоею такую
препону. Вонзи кинжал в гудь мою; терзай нещастное сердце.
305
Изида была тронута жалостными Сармандиными выражениями; однако
внутренно ощущала безпокойствие, происходившее либоот того, что
Сарманда нежностию своею превосходила ея любовь, или что безвинно
учинила нещастливым Лизарка. Она в другой раз подняла с земли
Сарманду, и дала ей слово, что она столько же участия в Лизарковом
злополучии приемлет, сколько и она, и что постарается наградить то
своею нежностию, что повредила гневом и неразсудительною ревностию.
Сарманда нежнейшим образом возблагодарила за обещание любить
Лизарка; и подлинно чудныя свойства времен имеет любовью В ином
случае подобное обещание могло бы раздражить такую любовницу,
которая жестоко любит любовника; но
306
обстоятельства Сармандины совсем были иныя. Любовь ея была основана
на чрезмерной склонности, а желать того, что существеннее в любви, она
не могла, и по тому любовь ея совсем от общей любви была отмена. Для
ней гораздо было сноснее видеть Лизарка в объятиях своей соперницы,
нежели нещастнаго и на свою судьбу жалующагося.
Одержав толь вожделенное от Изиды обещание, пошла в свои комнаты
дать отдохновение ослабелому своему телу. По отсутствии ея, Изида
возгоревшись любовию к Лизарку, отправила галеру в след за Лизарком, и
приказала начальнику оной, чтоб его возвратил в Арст, а естьли его
достичь не может, то бы плыл в Египет, и там уведомил Инака о
невинности
307
Лизарковой. Притом она вручила начальнику отправлявшагося корабля
письмо к своему родителю, в котором изъяснила свою ошибку, и
представила Лизарка безвинным и любви ея достойным.
Сарманда лежа на постеле, истощала горькия слезы из очей своих, как
пришел к ней Калифас с мужским платьем, и говорил ей следующее:
оденься, нещастная Сарманда поскоряе в принесенное мною рубище.
Жена моя, а твоя сестра, сведала, что Изида тебя погубить хочет, зная, что
при жизни твоей Лизарка к своим намерениям пригласить не может. Она в
следующий день хочет тебя отправить с кораблем, кормчему котораго
велено тебя искусным образом или утопить или отравить. Надень же
поскоряе
308
на себя сие пастушье платье, и соединись между моими пастухами
которые стадо со двора моего погонят в поле. Там дожидает тебя мой
поверенной; он и тебя отведет на корабль для спасения твоего
приуготвленной, и отвезет в Каир к твоим родителям. Сарманда услыша
такое печальное известие, жестоко вздохнув вскричала: о лютя моя участь!
Еще ли безпрестанными моими мучениями ты не довольна? ради чего
почтенной Калифас, хочеш спасать жизнь нещастную? Пусть огна будет
жертвою двух сердец взаимною любовию пылающих. Престань
отчаянными мыслями тревожить твое сердце, продолжал Калифас. Смерти
желать, значит сердца непостоянность. Послушай меня, нещастная девица;
поезжай в Ка
309
ир; там ты увидиш Лизарка, ибо он туда отослан, и мне не известно, какая
судьба его там ожидает.
Услыша имя возлюбленнаго своего, злощастная Сарманда жестоко
вздохнула, потом так продолжала тяжкими вздохновениями прерываемую
свою речь: не справедливо бы я поступила с моим сердцем, естьли бы
отказалась видеть того, которой всеми моими обладает чувствами.
Благодарю тебя почтенный муж за твое благодеяние; и не столько мне
мила та жизнь, которую ты спасаеш; как надежда видеть Лизарка, которую
ты возрастил в моем отягощенном сердце. После сего надела она на себя
пастушье рубище, и по пролитии многих слез с обеих сторон при их
прощании, взяв часть стада, погнала оное с прочими
310
пастухами в поле. Там отлучилась от череды в рощу, в которой она видела
человека к себе ее призывающаго. То был начальник малаго судна
приготовленнаго для Сармандина отъезда. Он ее немедленно отвел на
корабль, которой в тот же самой час в путь отправился.
Чрез несколько дней они благополучно препровождали свой путь.
Ветры им благоприятствовали, и все на оном корабле находившиеся в
веселости путь свой продолжали. Одна только Сарманда повсеминутно
жестоким была терзаема унынием. Лизарк безпрестанно мыслей ея был
предметом. То желала поскоряе его увидеть, то опасалась, чтоб навеки его
не лишиться. Морские волны, которые столько невинных странствующих
в свои по
311
глотили недра, шумом своим ее устрашали, и она позабыв о своей
опасности, печалилась о Лизарке и трепетала вспомня, что любезной ея на
море обретается. Нещастия Сармандины и на море за нею последовали; и
там достигла ее судьба, пред которою никто нигде скрыться не может.
Правитель судна знал о Сармандином состоянии. Он был прежде рабом
Калифасовыс, и уволен им для того, чтоб отвез Сарманду к своим
родителям. Сей уволеной раб назывался Мелантез, и он часто видел
Сарманду пред прибытием Изидиным с флотом своим в Арст. Красота ея и
в то время разныя в продерзком его сердце произвела волнения; и поелику
он был человек злобен и хитр, то так умел вкрасться в
312
милость и поверенность Калифасову, что он почитал его за вернейшаго
человека из всех своих служителей; ибо хитрой и коварнаго сердца
человек о том больше всего старается, чтоб притворством заслужить
поверенность у того, в коем ему есть нужда.
Мелантез находясь на пространном море, и имея в полной власти
Сарманду, вознамерился употребить оную в свою пользу. Он часто
хаживал к ней в каюту и всевозможные ей оказывал услуги, так что она
верности и равнодушию его удивлялась, которое в скором времени
переменилось. Он находясь с нею на едине, смело ей изъяснил свою
любовь. Сарманда жестокими его осыпала укоризнами; но оныя злобнаго
человека неисправляют. Сей
313
варвар презрением Сармандиным был так раздражен, что не постыдился
ей сказать, что он там власть свою употребит, где прозьбы его важности не
имеют. Я тебе, любезная Сарманда, говорил сей варвар, остаток сего дня
даю на разсуждение; избирай одно из двух, или доброхотно либо
принужденно желания мои удовольствовать. Сия продерзкая речь привела
злощастную Сарманду в забвение, так что она не могла ничего сему
извергу отвечать; а когда он вышел из ея каюты, то ручьями слезы потекли
из очей ея. Все нещастия, которыя ей претерпеть случилось, не столько ей
страшными показались, как наступающая ночь, в которую она опасалась,
чтоб продерзкой кормщик не употребил с нею той власти, ко
314
торою ей прежде сего угрожал. Такими безпокойными мыслями будучи
терзаема, вскричала: о немилосердной рок! куда лютость твоя
простирается? Прежде ты сердце и все страсти мои строжайшими томил
мучениями, а ныне и на безпорочную мою наступаеш добродетель. Ах!
могу ли я стерпеть то нещастие, чтоб человек похитил у меня ту
добродетель, без которой мне не льзя бы столько любить Лизарка? О вы
быстрошумящие волны! посмотря чрез окошко на море, вскричала
Сарманда: лучше поглотите меня нещастную, нежели чтоб я дождалась
того лютаго времени, в котором бы мне думать надлежало, что
Лизарковой любви уже больше я недостойна. Ах взволнуй ся подо мною
море; пусть лучше будет жизнь
315
моя завистному року, а тело рыбам нещастною жертвою, нежели, чтоб мне
тою добродетелию, которую я сохраняла для своего дражайшаго,
жертвовать моему тирану.
Остаток сего дня препровождала она в горчайших сетованиях, опасаясь
следующей ночи, в которую ей лютейшим нещастием угрожал злой рок.
Сама не знала, что с собою делать. То вознамеривалась к смерти, общей
всех нещастий изцелительнице, восприять свое убежище; то ополчаемая
мужественным великодушием, думала лишить жизни жестокаго своего
мучителя. Наконец решила судьба ея сумнение, и нещастием избавила ее
от нещастия. Море из недр своих начало производить высокия горы.
Порывистые ветры метали на все стороны их
316
судном. Служители не могли устоять на палубе, и в нижнем деке искали
убежища. Кормщик позабыв о любезной страсти, трепетал от страху.
Красота Сармандина из его мыслей убежала, и оным ужасная смерть
представлялась. Такая буря чрез шесть дней продолжалась так, что все
матрозы, то от безопасности, то от безпокойства пришли в безсилие.
Начальник онаго судна потерял свое искуство. Везде страшной шум и
ужасной свист разпространялся. Наконец быстрыми волнами судно было
занесено на Египетския брега, и там разбилось. Сарманда с охотою
ожидающая кончины своей, чтоб оною быть спасенной от лютаго тирана,
увидела себя вдруг быстрыми волнами носимую. Ужас нечаянной, иногда
человека всех
317
чувств лишающий, в то время Сарманде способствовал к спасению; ибо
жизнь столько человеку мила, что он и в самое то время, когда смерть к
нему приближается, о спасении оной попечение имеет. Сарманда видя к
ней приплывшую доску, объяла оную крепко своими руками, и поелику
корабль не далеко от берегов Александрийских разбился, то в несколько
минут нашла себя быстрыми волнами выброшенную на берег. Тогда увидя
себя на земли лежащую, встала с торопостию, и бежала в безпамятстве в
перед, яко бы опасаясь, чтоб море ея не догнало. Платье на ней было
мужское, и она забежала в шалаши пастухов, кои увидя ее
помешательство, и что она вся была мока, расклали огонь и посадили ее
возле онаго. Иной
318
из них давал ей свое рубище, другой обувь; но Сарманда опасаясь, чтоб ея
пола не узнали, не хотела никакого от них принять вспоможения, и
благодаря их за такое человеколюбие, которое едва ли не больше в
хижинах, нежели в огромных палатах обитает, начала греться возле огня, и
радовалась, что опасной ея мучитель не при ней находится.
Нагревшись несколько, спросила она окружающих ея пстухов, где и в
котором месте она находится? и узнав, что в недалеком разстоянии была
от кАира, простилась с своими благодетелями, и пошла в Александрию.
Оттуду в лодке чрез реку Нил отправилась в Каир, не имея ни сил ни
способности сухим путем странствовать, и прибыв туда, не знала куда
319
итти. К родителям своим вежливостию и стыдом упрекаемая, не
отважилась явиться; наконец вознамерилась искать Лизарка, и просить
его, чтоб он ее до тех пор у себя продержал, пока она не сыщет способу
уведомить родителей своих о ея непорочном целомудрии, и с ними
помириться. Она положив в мыслях своих такое намерение, пошла во
дворец Инака, и спросила одного из воинов, не знает ли он о Лизарке? Сей
вопрос услыша Инаков воин, улыбнувшись ответствовал: ты мой друг с
ума сходиш. Как нам не знать о нашем Государе? Такой ответ привел ее в
сумнение, и она также думала, что воин с нею разговаривающий с ума
сошел; по том так ему говорила: вить Государь Египта
320
Инак, а не Лизарк, как же ты мне отвеаеш? Ты очень глуп, отвечал воин,
когда сына Государскаго не называеш Государем. Я знаю, что царствует
Инак, только что наследник его Лизарк, следовательно и он наш Государь.
Сия последняя речь еще больше ее удивила, и она с торопостию говорила
воину: вить у Инака никакого сына не было; я знаю, что только у него
одна дочь, а Лизарк, ро котором я спрашиваю, был у Изиды пажем. Так
видно, что ты мой друг сего дни приехал, продолжал воин, что еще не
знаеш о нашем благополучии. Этот сам Лизарк, которой был прежде у
сестры своей пажем, ныне есть наследником государства. Тогда с
восхищением и с торопливостию вскричала Сарманда: где же
321
он теперь? Его история велика, отвечал воин; но хотя мне и недосужно с
тобою долго разговаривать, однако я тебя с охотою уведомлю о
Лизарковом похождении, только пожалуй ко мне. Сарманда с охотою
согласилась за ним следовать, и сей великодушный воин почитая
Сарманду за иностранца, принял ее в свой дом и угощал ее сколько его
возможность ему дозволила и странноприимство требовало.
Сарманда не взирая на все выгоды воином ей чинимыя, безотступно его
просила, чтоб ее уведомил о Лизарке, и воин таким образом, посадя ее
возле себя, начал свою речь: Лизарк не знаю каким способом приехав из
Персии, достался в пажи к Изиде; Государева дочь, прислала его из Арста
в железах скованнаго
322
в здешний город, и он был посажен в темницу. В три дни после сего
приплыл из Арста другой корабль, и Лизарк был из темницы уволен, и
пред Государя представлен. В тот самой день прибыл в Каир старый
купец, которой ныне Министром нашем государстве. Он Инаку подал
письмо, по прочтении котораго полились из очей его слезы. Я тогда у
дверей зала стоял на часах, и видел Государя нашего слезы проливающего.
Чрез несколько минут после сего заключил он в объятия сего купца, и
спросил его, куда же ты девал любезнаго моего сына? На что так
ответствовал сей почтенный старик, что он не знает, куда он девался. Я
вам, всемилостивейший Государь, говорил он,
323
обстоятельно раскажу, каким способом я с ним разлучился. Вам известно,
что вы брату моему, которой вел философскую жизнь в вашем городе, его
младолетнаго препоручили, и приказали умертвить; но мой брат не могши
такого жестокаго исполнить приказания, сел с ним на корабль и уехал в
Персию. Там он его воспитал как своего сына, и никому кроме меня о его
состоянии не сказывал. А как Лизарку был уже четвертой-надесять год, то
я увещевал моего брата, чтоб он ему расказал, кто его отец, и где
отечество; но мой брат опасаясь твоего могущества и его отважности,
ответствовал мне, что пока Инак жив, то он сию тайну пред Лизарком
скрывать намерен. В тот самой год случилось мне уехать
324
в Индию, а брат мой после моего отъезду в скором времени незапною
смертию скончался, и не знаю, имел ли он время уведомить Лизарка о его
состоянии или нет. На дороге получил я известие о кончине брата моего, и
не разсудя за благо продолжать свой путь, возвратился в наш город, в
котором не нашед Лизарка, весьма был опечален. Я почти всех об нем
спрашивал, и едва в несколько дней мог узнать, что он с кораблем
отправился в Египет. Тогда подумал, что конечно мой брат открыл ему его
состояние, и что Лизарк пустился морем искать своего родителя. Потом я
осмотрел после брата моего оставшиеся вещи, и в ящике одном нашел то
письмо, которое вам теперь отдать честь имел.
325
Что же было за письмо, перервав его речь, спросила Сарманда? Сие
письмо, продолжал воин, как я после слышал от многих, (ибо почти вся
уже Принцова история описана льстивыми стихотворцамии, кои такими
случаями охотно пользуются) было написано собственною Государя
нашего рукою, в то время, когда Экубин жрец предвозвещал, что
новорожденной его сын имеет быть убийцею своего родителя. Тогда
напуганная мысль Инакова принудила его до того, что приказал
письменно философу, в то время в Каире находившемуся, умертвить
младенца, котораго он послал к нему с одною женщною, сказав матери,
что он его отсылает к такому человеку, которой будучи всех разумнее, мог
бы его совершенно воспи
326
тать и учинить из него со временем героя. Говорят, что родительница
младенцова противилась долгое время намерению Инакову; но наконец
была им обманута, будто в пустыни философа, за городом Каиром
находящейся, были такия воды, которые тела младенцов укрепляли и
продолжали здравие; и тогда суеверная мать отпустила свое дитя с
означенною женщиною, которая также о судьбине младенцовой никакого
не имела известия. В том самом письме угрожал Инак философу
жесточайшею смертию, естьли он его повеления не исполнит. Был ли
доволен Инак, повторила Изида, признанием купца? Как ему не быть
довольну, отвечал воин; он, как я тебе уже сказал, облился слезами по
прочтении сего пись
327
ма, и спрашивал купца о Лизарке; но сей Персианин отвечал Государю,
что я его в Каире найти наделся, и для того взяв означенное письмо, в
Египет отправился; но чреззмерно сожалею, что его здесь нет, и что я
такому великому Государю еще не могу возвратить толь вожделеннаго
сына, и государству желаннаго наследника. В то самое время вшел к ним
Лизарк, и купец увидя его, пал пред ним на колени, и говорил следующее:
прости мне великий Государь, что я оставя тебя, уехал в Индию. Почто
мне было искать корыстей, имея в своем доме безценное сокровище?
Потом обратясь к Инаку говорил: всемилостивейший Государь! вот
дражайший ваш сын. Конечно коварные жрецы были подкуплены вашшим
каким нибудь род
328
ственником, престола жаждущим; и для того вам сплели несправедливое
предвещание, что лиша вас наследника, приготовить престол тому, кто их
на свою обратил сторону. Ах! известны мне свойства Египетских жрецов;
они часто предвещают лож, чтоб из оной приобрести себе пользу; они при
всех больных находятся, и увещевают их, чтоб записали имение свое на
храм Юпитера, которое потом им достается. Тогда в Инаке кровь кипеть
начала, сердце его было свидетелем точности Персианиновых речей;
сходство Лизаркова лица с его лицом, утвердило его мнение и умножило
ту горячесть, которою он слушая купцовых речей, воспламенялся.
Заключил Лизарка в свои объятия и теплыми слезами орошал
329
лице его, проклиная злобных жрецов, которыя обманывали своими
хитростями безразсудной народ.
Сие повествование извлекло слезы из оччей Сармандиных; она
чрезмерную радость почувствовала, и та мысль разуму ея чаще протчих
представлялась, что Лизарк Изидин родной брат, и что можно ему любить
Сарманду; но больше всего желание видеть Лизарка овладело ея сердцем;
она спросила воина, пожалуй скажи мне, где теперь Лизарк и отведи меня
к нему ежели можеш, а я обещаю тебе великую за такую услугу награду. Я
бы тебя Лизарку представил, отвечал воин, если бы он здесь находился.
Куда же он уехал? О боги! скажи мне скоряе, куда мне за ним следовать?
Ты можеш, повторил
330
воин, его здесь дожидаться, он скоро сюда удет с любезною своею
Сармандою. Воспоминовение ея имени произвело в ней дрож, или от
радости, либо от любопытства происходящую. Что же то за Сарманда,
спросила его сия нежная девица? на что отвечал воин: Сарманда была
собеседница Принцессина, в то время как Лизарк был Ищидиным пажем.
Не знаю как она в него влюбилась, и последовала за ним в Мемфис
переодевшись в мужское платье; потом его в Арсте от смерти спасла. Все
то нашими стихотворцами описано, и не кстати тебе все их похождения
разсказывать, купи себе эиу книжку и узнаеш о всем. Я только тебе скажу,
что как скоро Лизарк нашел своего родителя, и был обнародован
331
наследником, то с его позволения поехал в Арст, чтоб повидаться с своею
сестрою и препоручить руку свою с сердцем Сарманде, которой мы все с
охотою ожидаем, и Государь наш со всевозможною скоростию делает
приуготовление к свадьбе.
Такая ведомость без сомнения наполнила радостию Сарманду. Она
будучи отчаянною и видеть Лизарка, вдруг нашла себя его невестою, и
искренно им любимую. Лице ея несколько крат переменилось; то бледнело
от сумнения, правду ли говорит воин; то краснело от радости, когда она
размышляла о предбудущем своем благополучии. Она желая наконец
уволиться от того сумнения, которое препятствовало совершеннейшей
веселости, сердце ея возвеселя
332
ющей, простилась с воином, обещая сделать его щастливым, естьли он
говорил правду, и пошла к своим родителям. Какая радость наполнила сей
дом! Отец вырывал дочь свою из матерних объятий, а мать исторгивала
Сарманду из рук родителя. Лобызания и слезы омывали лице Сармандино;
крик домашних от радостнаго усердия происходивший препятствовавал ей
слышать те нежныя слова, которыми горячие родители любезную свою
дочь встречали. Сарманда с своей стороны целуя родительския руки,
обмывала оныя своими слезами, от нежнаго ея сердца истекающими:
словом, там чрезмерной радости не можно было различать от печали.
Слезы и вопль очевидные скорби признаки, в то время произ
333
ходили от радости, о которой знали одни только их сердца оную
чувствовавшия. Любезная дочь! упокоясь несколько от слез, говорила мать
ея, не спрашиваю я о твоих приключениях, они уже всему городу
известны. Лизарк оныя пересказал своему родителю, и твое похождение
слышали все придворные; скажи мне только дражайшая дочь, не
претерпела ли ты еще какого нещастия после разлуки с Лизарком? Я тебя
вижу в бедное одетую платье. Любит ли тебя еще Лизарк, и намерен ли он
на тебе жениться, так как здесь обещал? Из сего вопроса узнать было
можно, что отцы дочерей своих больше любят с интересу, нежели с
нежности, и для того они сыновей больше любят, нежели дочерей, что за
сыном не
334
надобно давать приданова. Но Сармандино сердце такою было объято
радостию, что она от слез не могла и говорить. Родители ея думая, что она
требует отдохновения, отвели ее в спальню свою. Но она им сказала, что
глаза ея не могут на них насмотреться, и что она спать не хочет. После
того переодолели они Сарманду в приличное поу ея платье. Отец
Сармандин в тот же самой день пошел во дворец, и уведомил Инака о
прибытии своейц дочери. Инак заключил его в свои объятия; называл его
своим любезным родственником, и приказал о здравии своей дочери
усердное иметь попечение; а по том послал гонца к Лизарку с
уведомлением о прибытии Сармандином в Каир.
335
Лизарк прибывши в Арст был встречаем знаменитыми вельможами. Он
их спрашивал о здравии своей сестры, которая не зная ни о чем в Каире
произшедшем, забавлялась повседневно охотою. Она только что приехала
с охоты, и шла в большой зал обедать, как Лизарк прибыл во дворец, и
велел о себе доложить. В какое удивление пришла Изида, когда ей сказано,
что приехал ея брат. Что за брат? с торопостию спросила докладывающаго
о Лизарке своего дворянина; разве тебе неизвестно, что я брата не имею?
И я так думал, всемилостивейшая Государыня, отвечал сей дворянин; но
вижу, что с ним приехал главной Каирской Полководец и множество
прочих знатных Египетских дворян, которые утверждают, что то
336
сын нашего всемилостивейшаго Государя. Лице его мне известно. Он тот
самой Лизарк, котораго ваше высочество отсюду в Каир на корабле
послали. Тогда чрезмерно обрадовалась Изида. Теперь мой друг я все
разумею, говорила она дворянину; мой отец назначил меня в супружество
Лизарку, и для того называет его своим сыном, и за такого весь народ его
почитает. Пойди, попроси его ко мне; я его с нетерпеливостию ожидаю.
Лизарк пришед к Изиде, поцеловал ея руку, и просил ее, чтоб она
приняла его за своего брата, когда природа их из одной крови произвела.
Изида думая, что он шутит, так ему ответствовала: я от судьбы лучшаго
надеюсь, нежели быть вашею сестрою. Тогда Лизарк уведомил ее о
337
всем произшедшем в Каире, и показал ей купца, который в то время уже
был возведен на степень Министра за возвращение нежному родителю
утраченнаго сына и отечеству наследника. Такое известие не весьма
обрадовало Изиду, и она так ему отвечала: прости любезной братец, что
теперь не могу столько радоваться, что я нахожу в тебе брата, когда трачу
любителя, котораго сердце мое желало и коего лишает меня брат, который
по тому не может мне быть приятным. Лизарк воспламенил в сердце моем
жесточайшия желания, Лизарк оныя и утушает! Ах! ныне я в нем нахожу
брата и любителя, и то что соединила любовь, ныне кровь разрушает, так
что едва я оной по тому не ужасаюсь, хотя она из то
338
го же самаго изтекает источника, как и моя; но что делать, когда судьба
так меня обманула. Не могу на нее роптать, хотя ея определение и не
очень мне приятно. Двоякою любовию буду тебя любить, дражайший
братец; прежняя любовь к тебе же будет стремиться, только отменныя от
прежних ея будут желания.
После взаимных поздравлений спросил Лизарк Изиду о Сарманде; но в
коль великое пришел замешательство, узнав, что Сарманда уехала из
Арста, и что никто не ведал куда. После такого уведомления, Лизарков дух
разными был терзаем безпокойствами; и хотя Изида безотступно его
просила, чтоб с нею отобедал, однако Лизарк ей в том отказался, сказывая,
что после толь ужасной вести никакая
339
пища ему приятною быть не могла. Калифас при Изиде в то время
находящийся, узнав от чего безпокойствие Лизарково происходило, и
подошед к нему, по Персидски с ним разговаривал, и дал ему знать, что он
может сердцу его принести отраду. Тогда Лизарк просил Изиду, чтоб ему
дозволила несколько успокоиться от трудов дорожних. Изида приказала
Калифасу отвести Принцу выгодные покои, и все надобности приготовить
для его успокоения.
Коль скоро Лизарку были отведены покои, то он оставшись на едине с
Калифасом, спросил, что значила его речь им говоренная при Изиде? на
что так отвечал Калифас: известно мне Государь, от чего ваше
безпокойство раждается. Вы сокрушаетесь о Сарманде,
340
которую вам ныне любить можно и должно: она она к вам поехала в Каир;
сестра ваша хотела ее погубить; но я ее спас от нещастия. По том
уведомил о всем подробно, из чего сестра его возъимела ненависть к
Сарманде, каким способом хотела ее погубить, и каким средством он ее
спас от такого нещастия. Выслушав его речь Лизарк, возблагодарил
нежнейшим образом за благодеяния им его любезной оказанныя.
Внутренно радовался, что безпрепятственно можно ему было любить ту,
которая нежностию своею человеческую природу превосходила, однако не
без того, чтоб сердце привыкшее воздыхать по Изиде, не сожалело о том,
что нашед сестру, утратило желанную любовницу. Но такия мысли
наконец благоразсуждени
341
ние истребило, и он стыдился, что сердце его определениям судьбы
сопротивлялось и сожалело о невозвратной утрате. Тогда вся его любовь,
которою он пылал к сопернице ея, и еще умножилась от того, когда
вспомнил, что жизнию своею любезнейшей долженствует Сарманде.
Калифасу за оказанныя ему и Сарманде благодеяния, обещал у родителя
своего знатнейший выпросить чин, и почитать его за искреннейшаго
своего друга, по том возвратя ему сестрою своею отнятой чин, отправился
морем с Изидою в Каир.
Два флота, Изидин и Лизарков, в то время соединенных,
великолепнейшее и приятнейшее на море составляли позорище; ибо и с
Лизарком немалое число из Каира отпра
342
вилось кораблей, как ради великолепия наследнику государства
приличнаго, так для всякой безопасности, которой по большой части и во
время войны великие люди подвержены бывают. Везде слышен был
приятной звук кимвалов и тимпанов и восклицания усердных рыцарей к
небесам простирались. Изида позабыв о том, что Лизарк был ея
любителем, радовалась что нашла в нем разумнаго брата, а Лизарк
возвеселялся духом, что следуя за судьбою, нашел царство, сестру и
нежнейшую любовницу; но человеческия веселости скоропостижными
злоключениями препинаемы бывают. Из корабля, на котором находился
Лизарк, увидели матрозы небольшую шлюбку морскими волнами
носимую, и судьбины своей ожидающую, о чем когда уве
343
домлен был Лизарк, приказал поворотить к шлюбке свой корабль, и
достигши оной велел бросить веревку, в которой прицепившись в шлюбке
находящиеся мореходцы вобрались на корабль, и начальник их
благодарил Лизарка за спасение. То был Мелантез, сей неистовой
кораблеплаватель, которому Калифас поверил Сарманду.
Лиш только спросил Лизар, как назывался ему благодаривший за
спасение, и получил от него ответ, то вострепетало в нем от ужасу сердце.
Калифас ему все о Сарманде расказав, не умолчал и о имени того вольнаго
раба, с которым он послал Сарманду в Египет. Ах Мелантез! вскричал
Лизарк: твой корабль разбило море? Скажи мне, что учинилось с Сарман
344
дою? Сей варвар приметя с толь живаго и скораго вопросу, что Принц
жестоко в Сарманду влюблен, и опасаясь, чтоб неистовость его наружу не
вышла, со слезами ответствовал: всемилостивейший Государь! Сарманду
поглотили морские волны, и мы только трое вашим благодушием остались
спасены. Поди нещастной вестник, жестоко вздохнув вскричал Лизарк;
потом не мог больше говорить ни слова и пал в обморок на землю, и пена
из уст его точилась. Изиде о нечаянном Принца приключении дано знать,
и она со всеми знатными женщинами к Лизарку поспешила. Лицо его
орашала своими слезами, и оныя слезы лицом своим, которые ежечасно к
ланитамм его прикладывала, паки отирала. Наконец стараниями сестры и
врачей будучи Лизарк
345
приведен в чувство, просил Изиду, чтоб приказала его отвести в свою
каюту для успокоения. Желание его в ту же минуту было исполнено. Но
может ли тот наслаждаться спокойствием, чие сердце свирепая угнетает
любовь? Лежа на постеле воздыхал безпрестанно, и поклинал лютость
участи своей. Нарекал на Калифаса, что отослал Сарманду с толь малым
кораблем, того не разсуждая, что и накрепяайшия здания судьба ломает, и
наказывает тех, кои в оных пред нею скрываются; и так будучи
преисполнен яростию и отчаянием, вскричал: о лютая судьба! судьба
злоключениями человеческими ненасытная! какия игралища ты с
нещастным делаеш человеком? что мне по данному тобою царстве, когда
ты ли
346
шила меня той, которой я жизнию своею долженствую? Ах! не хочу я
моей дражайшей заменить на всесветеое владение. Что по том, что голова
в золотой будет сиять короне, когда сердце несносныя мучения
претерпевать долженствует? О небеса! продолжал Лизарк; беды не скоро
получают конец. Умеет судьба и Царей делать бедными. О горести! коль
прежде вы несносны былимне! однако не так как нынешния. Вижу, что
последняя беда всегда тяжчае прошедших, потому что те миновались, а
сия томит существенно. Тогда предстала мыслям его Сармандина
нежность, и та к нему пылала; и тогда он узнал, коль несноснее потерять
такую особу, которая взаимно любит, нежели ту, которую мы
347
любим, а она нам холодною только склонностию соответствует. Такое
припоминовение ввергнуло его в тяжкую болезнь, так что враи о
выздоровлении его отчаевались. При всем том прилагали они старание,
чтоб Лизарку прежнее возвратить здравие, и хотя не могли совсем
вылечить его, однако уменьшили несколько чрезмерной в нем жар.
Наконец приплылии они благополучно в Каир, и Принц был отнесен во
дворец своего родителя, а Мелантез убежал в степь. Сарманда в то время
была во дворце, и узнав, что Лизарк сильно занемог, когда уведомился от
Мелантеза, что Сарманда в море утонула после кораблекрушения, от
ужасу затрепетала. Сия ведомость двоякое в сердце ея произвела действие.
Она
348
весьма сожалела о изнеможении Лизарковом, и радовалась, что от сильной
его к ней любви, в которой она прежде была отчаянна, произошло.
Побежала ему на встречу, и увидя его пажами своими несеннаго,
поздравляла с благополучным прибытием. Лизарк увидя Сарманду,
вострепетал от радости; но нечаянное свидание Принцово с любезною
Сармандою, умножило жар его, что приметя врачь, просил Сарманду, чтоб
на время от него удалилась, сказывая, что необыкновенная радость для
Принца весьма опасна. Тогда Сарманда с ним простясь, поехала во дворец:
Принцовы глаза за нею следовали; и как скоро он прибыл во дворец, то
просил врача, чтоб дозволил ему с Сармандою повидаться. Врачь зная, что
не все и не все
349
гда больным запрещать полезно, пошел сам по Сарманду, и привел ее к
Лизарку. Ктожж изобразить может ту радость, которою сердца их
наполнены были! Они смотрели несколько минут один на другаго не
говоря ни слова, яко бы примечая один в другом те прелести, которыми
наслаждаться в скором времени имели надежду; спрашивали друг друга о
своих приключениях после их разлуки, и один другаго уведомил о всех
своих злоключениях. Такой их разговор был жизненным елеем для
Лизарка, и он от того почувствовал облегчение горячки, которая
единственно от отчаяния происходила, и послал в тот же самой корабль за
Калифасом, которой пользуясь благоприятствованием ве
350
тра, в несколько дней прибыл в Каир.
Выздоровев совершенно Лизарк,, сочетался браком, и в
совершеннейшем благополучии препровождал свои дни с вожделенною
своею супругою любезнешею Сармандою, которой любовь и нежность
может служить в пример всем непостоянным сердцам, кои в тот самой
день, в которой воспламеняются любовию, желают достичь к общему
любви концу, не разсуждая, что любовь есть порок, когда в ней не будет
постоянности. Постоянной древний Израильтянин служил четырнадцать
лет отцу, чтоб получить в супружество его дочь; можно ли такую его
любовь назвать пороком? Древняя история постоянность оной
прославляет; и мы ныне оную чтим. Любовь
351
никогда не бывала пороком, хотя оную многие таким именем называют.
Любить то, что к себе привлекает природаа, есть право естества, но
любовь должна зависеть от благоразумия и постоянности.
Конец.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа