close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Содержание общего имущества в домах со всеми удобствами;pdf

код для вставкиСкачать
ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И ФИЛОСОФИИ МЕДИЦИНЫ
УДК: [61:1] (091)
Религиозно-философские системы и их значение
для истории медицины
Д.А. Балалыкин
Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова
Министерства здравоохранения РФ
Religio-philosophical systems and their impact
on the history of medicine
D.A. Balalykin
I.M. Sechenov First Moscow State Medical University,
The Ministry of Health of the Russian Federation
Автором предложено понятие «религиозно-философская система» как важный фактор, определяющий
развитие естествознания и медицины в донаучный период (до начала научной революции XVII в.). Данный подход позволяет рассматривать историю медицины в общем контексте развития естествознания,
в неразрывной связи с происходящими социокультурными процессами, оказывающими влияние на образ мыслей ученых и формирование их исследовательской программы. Это позволяет изучать отдельные
исторические периоды развития и накопления теоретических и практических знаний в области медицины с позиций системного подхода. Значимость конкретной религиозно-философской системы с точки
зрения историко-научного исследования определяется тем, как она отвечает на вопрос о познаваемости
материального мира и человека (как части этого мира) и возможности получения доказательного знания.
На примере медицины Древнего Египта и наследия Галена показано значение дефиниции «религиознофилософская система» для развития истории медицины в донаучный период как части естествознания.
Ключевые слова: история науки, история медицины, религиозно-философская система, натурфилософия Галена
The author offers a “religio-philosophical system” as an important factor, which played a determining role in the
development of natural science and medicine in the pre-historic period (prior to the beginning of the Scientific
Revolution of the XVII century). This approach allows us to analyze the history of medicine in the general context
of the development of natural science in continuous correlation with the occurring sociocultural processes, which
influence the way of thinking of the scholars and forming of their research program. It gives us an opportunity to
study each of the historical periods of the development and accumulation of theoretical and practical knowledge in
the field of medicine from the position of systematic approach. The significance of a specific religio-philosophical
system from the point of view of the historical scientific research is defined by how it responds to the question about
the cognition of the material world and human (as a part of this world) and the ability to acquire an evidence-based
knowledge. On the example of medicine of the Ancient Egypt and Galen’s heritage we indicate the importance of
the “religio-philosophical system” for the development of the history of medicine during the pre-scientific period
as a part of natural science.
Keywords: history of natural science, history of medicine, religio-philosophical system, natural philosophy of Galen
E-mail: [email protected]
© Балалыкин Д.А.
9
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
В последние десятилетия в истории медицины доминирует тенденция к узкоспециальному анализу. Более того, это характерно
для истории естественных наук в целом, что,
конечно, легко объяснимо. Для специалистов-медиков, занимающихся историей, приоритетный интерес вызывают события, непосредственно повлиявшие на современный
облик медицинской науки и практики. В современной отечественной историографии
мы встречаем объемные исследования, посвященные истории хирургии, кардиологии,
иммунологии, становлению медицинского
образования и др. [1, 2]. Их хронологические
рамки, в силу очевидных причин, охватывают XIX–XX вв. О событиях более ранних эпох
речь заходит крайне редко. Если же события
времен античности и средневековья оказываются в фокусе внимания исследователя,
то, как правило, они анализируются сквозь
призму феноменологического подхода: описываются методы врачевания тех иных болезней, исторические фигуры разных врачей и
т.п. [3–5].
Подобный подход приводит к рассмотрению истории медицины вне общего контекста развития естествознания, глобальных социальных и культурных процессов, которые в
действительности оказывали определяющее
влияние на образ мыслей ученых и их исследовательскую программу. Ярким примером
такого анализа может служить описание истории медицины XVI–XVII вв. без учета общего
переворота в естественных науках, событий
Реформации и Контрреформации, развития
европейских городов и университетов.
Цель настоящей статьи – попытаться обозначить один из важных, по нашему мнению,
факторов, определявших развитие медицины
в частности и естествознания в целом в период до научной революции XVII в. (возможно,
и в более поздний период). Этот фактор мы
предлагаем именовать «религиозно-философская система».
Речь идет о следующем методологическом
аспекте: беспредпосылочного знания не существует. Говоря об истории того или иного
частного научного открытия или формирова10
ния общетеоретических представлений в медицине (или, например, физике), мы обязательно пытаемся понять «анатомию» мысли
исследователя, разобраться, как возникла та
или иная идея, какими путями шел научный
поиск в исполнении конкретного ученого.
Конечно, ответы на эти вопросы немыслимы
без описания самой его фигуры. Реконструкция биографии ученого, детали получения им
образования, сведения о семье и социальном
окружении всегда в фокусе внимания историков науки. Попросту говоря, мы пытаемся ответить для себя на вопрос: «Как он додумался до своего открытия?» Немедленно
вслед за этим возникает следующий вопрос:
«А почему именно он (а не кто-то другой)
и именно в этом месте и в это время (а не в
какое-то иное)?»
Некоторое время назад русским философом, профессором В.С. Степиным, был выдвинут тезис о «картине мира ученого» [6].
К сожалению, некоторые мои коллеги понимают под этим теоретические представления
того или иного исследователя о предмете исследования [7]. На самом деле, вопрос гораздо
шире: речь идет о необходимости комплексного понимания науки как части культуры
общества и системообразующих факторах,
сформировавших личность ученого.
Особенно четко это осознается применительно к истории науки до XVII в. Суть понятия «религиозно-философская система» и ее
влияние на историю науки мы видим следующим образом. Любой известный в истории
врач – это, в большей или меньшей степени, естествоиспытатель. Ученый, приступая
к конкретным исследованиям, ставит перед
собой определенные цели и задачи. Чем же
он при этом руководствуется? Любой ученый (II, V, XIII вв. и т.д.) видит окружающий
его мир сквозь призму определенной натурфилософской (или общенаучной) системы
представлений. Вплоть до XIX в. мы едва ли
можем найти сколько-нибудь значимую секулярную философскую систему. Любая из них
пыталась выработать свою систему понятий о
естественном и сверхъестественном, так или
иначе использовала дефиницию «Бога» для
Д.А. Балалыкин
выработки этих понятий, пыталась осознать
место человека в мире и его познавательные
возможности.
Подчеркнем: мы не говорим о религии и ее
влиянии на науку. Прямые отношения религии и науки – тема совершенно отдельная, о
ней много пишут авторитетные ученые [8–15].
Наша модель выглядит следующим образом.
Та или иная религия создает систему представлений об окружающем мире, на основе
этих представлений возникает определенная
система взглядов (ее можно с определенной
долей условности назвать натурфилософской). Эти взгляды и определяют те предпосылки к естественнонаучному познанию,
которыми руководствуется конкретный исследователь в формировании своей картины
мира и постановке целей и задач научного
поиска. Конечная значимость конкретной
религиозно-философской системы для истории естествознания определяется, по нашему
мнению, тем, как она отвечает на вопрос о познаваемости материального мира и человека
(как части этого мира) и возможности получения доказательного знания. Если религиознофилософская система отвечает позитивно на
этот вопрос, то развитие естествознания в ее
рамках возможно. При отрицательном ответе
естественные науки в обществе, где такая система господствует, не развиваются.
Именно это, как мне кажется, имел в виду
Норберт Винер, когда говорил о необходимости априорной уверенности ученого в познаваемости объекта исследования: «Я сказал,
что наука невозможна без веры. Под этим я
не имею в виду, что вера, от которой зависит
наука, является по своей природе религиозной или влечет за собой принятие какихлибо догм обычных религиозных верований,
однако без веры, что природа подчинена законам, не может быть никакой науки. Невозможно доказательство того, что природа подчинена законам, ибо все мы знаем, что мир со
следующего момента может уподобиться игре
в крокет из книги Л. Кэррола «Алиса в стране
чудес»[16].
В качестве примера носителя религиозно-философской системы, не дававшей им-
пульса системному развитию познания в
естественных науках, мы приведем древнеегипетскую цивилизацию. Бесспорно, она
имеет огромное культурно-историческое
значение. Однако попытаемся оценить ее
с позиций истории медицины. В источниках, начиная с периода Древнего Царства,
мы встречаем упоминания о врачах, египетскую медицину хвалит Гомер. Лекарственные
смеси, установленные эмпирическим путем,
фиксируются в рецептах, обнаруженных в
текстах папирусов, посвященных разным
видам заболеваний. Сохранились фрагменты куханских папирусов, посвященных акушерству (описание ранних и поздних родов)
и ветеринарии (ядовитые мухи на скоте, чума
у быков и др.). Со времен Нового Царства до
нас дошли большие медицинские сборники.
Например, папирус Эберса датируется временем фараона Аменхотепа (XVIII династия)
и содержит множество рецептов, описание
22 сосудов, идущих от сердца, ряд практических лечебных соображений. Он изобилует
гимнами и заклинаниями, четко дающими
картину древнеегипетской медицины как магической и не имеющей анатомо-физиологической системы. Врач в этой системе – не
кто иной, как жрец богини Сехмет. Папирус
Бругша датируется XIX династией и отстоит
от папируса Эберса почти на 200 лет. Тем не
менее, изучая его, мы видим те же (часто совпадающие) рецепты и магические формулы.
Папирус Херста делает акцент на информацию для хирургов, малый Берлинский папирус – на вопросы здоровья матерей и кормилиц, а также болезни детей. При этом все они
изобилуют заклинаниями и магическими
формулами [17, с. 52].
Венцом религиозных верований древних египтян становится мысль о бессмертии
души и необходимости сохранения физического тела умершего для обеспечения его
благополучного существования в загробном
царстве. Отсюда вытекала необходимость
обеспечения сохранности тела путем его
бальзамирования. Методы бальзамирования
были отработаны до мельчайших нюансов,
техника достигла совершенства. Очевидно,
11
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
что перед нами феномен массового посмертного вскрытия тел, производившегося
в течение трех тысячелетий! Тем более удивительным кажется тот факт, что по итогам
огромного числа вскрытий, сопровождавших
бальзамирование, от древних египтян почти
за 2 тысячи лет не осталось никаких серьезных источников по анатомии человека. Это,
по нашему мнению, указывает на системный
характер эпистемологической несостоятельности. Ни тысячи лет врачебных наблюдений
(профессия-то существовала), пользования
рецептами, лекарственными смесями, ни десятки тысяч (вряд ли мы ошибемся с порядком
цифр) вскрытий тел при бальзамировании не
привели к созданию сколько-нибудь целостной анатомо-физиологической системы. Не
было даже попытки предложить таковую. Век
за веком медицина существовала в качестве
жреческого искусства врачевания, обильно оснащенная арсеналом магии, и главный
принцип патогенеза всех болезней усматривался в воздействии злых духов, а главный
принцип лечения – в регулярном отправлении храмовых культовых практик. Следует
при этом признать, что, конечно же, определенные полезные данные накапливались.
Например, в Древнем Египте на высоком
уровне стояла гигиена – личная и общая (об
этом с восторгом писал Геродот). Другой пример: в дошедших до нас папирусах содержится интересное описание ряда инфекционных
болезней, например, шистосомоза. На эмпирическом уровне египтяне понимали: искупавшись в грязном водоеме, можно заболеть тем-то и тем-то. И все-таки бесспорный
факт – несмотря на огромные возможности
и временные рамки развития, в рамках цивилизации Древнего Египта не создано скольконибудь серьезной анатомо-физиологической
системы либо теории врачевания. Мы считаем возможным сделать вывод о наличии в
этой цивилизации религиозно-философской
системы, которая совершенно исключала
позитивный ответ на вопрос о возможности
познания природы и человека. Кроме того,
социальная структура деспотического общества исключала появление условий для раз12
вития стремления к накоплению научных
знаний у той или иной общественной группы
или индивида. Деспотическое общество в сочетании с тоталитарным языческим культом,
отличающимся грубым фетишизмом и проникающим во все поры общественного и индивидуального сознания, – как выясняется,
не лучшая среда для зарождения науки.
Совершенно иная картина наблюдается
в Древней Греции, где с VI в. до Р.Х. в рамках ранней ионийской физики развиваются
попытки рационального познания. В связи
с этим большой интерес у автора этих строк
вызвала книга Дж. Лонгригга [18]. Нам кажется, что он первым в современной историографии представил развитие древнегреческой
медицины как два расходящихся вектора: с
одной стороны – храмовое оккультное врачевание, с другой – рациональное познание,
объясняющее происхождение болезней и методы их лечения естественными причинами.
Именно второе направление развития и вело
в сторону современной медицины – через галенизм и научные революции XVII–XIX вв.
Автор этих строк в беседах с коллегами неоднократно встречал два важных возражения:
во-первых, речь идет о разнесенных во времени цивилизациях (более древней египетской
и более современной греческой), во-вторых,
обе цивилизации характеризуются политеистическим, языческим типом религии, следовательно, разговор о разнице религиознофилософских систем может быть неуместен.
Попытаюсь ответить на оба эти возражения.
Конечно, древнеегипетская цивилизация
гораздо «старше» греческой. Однако персидскому завоеванию Египта предшествует
период Саисской династии – последний расцвет государства и культуры. В этом смысле
Древний Египет времен фараона Псамметиха и Древняя Греция времен Алкмеона и Эмпедокла – современники. Более того, представляется совершенно логичным оценить
развитие древнеегипетской медицины в течение почти 3,5 тысячи лет (предлагаю считать
с момента вступления на престол фараона
Менеса, даже не учитывая додинастический
период). Мы, безусловно, имеем дело с авто-
Д.А. Балалыкин
хтонной культурой с непрерывным циклом
развития. Вполне естественной является попытка оценить динамику естественных наук
и потенциал накопления системных анатомофизиологических знаний.
Второе замечание – относительно языческой системы верований древних греков –
совершенно справедливо. Однако здесь-то и
уместно говорить не о прямом влиянии религии на развитие научного знания, а именно о
религиозно-философских системах. Языческий культ Древнего Египта и религиозная
атмосфера в древнегреческом полисе совершенно отличны друг от друга в отношении
влияния на интеллектуальную активность
общества.
Следует сделать еще одну оговорку, касающуюся социально-политических характеристик государства, олицетворяющих ту или
иную цивилизацию. Древний Египет – это
классический тип восточной деспотии, древнегреческий полис – демократия с высоким
уровнем социальной, экономической и, следовательно, интеллектуальной конкуренции.
В данной статье мы не будем останавливаться на анализе этих факторов, просто констатируем, что осознаем их значение и считаем
крайне важным.
Античная философия, начиная с VI в.
до Р.Х. и вплоть до наступления новой, христианской, цивилизации, предложила ряд
разнообразных натурфилософских систем,
подчас дававших прямо противоположные
ответы на вопрос о познаваемости материального мира. Задача данной статьи – анализ
именно религиозно-философских систем и
их значение для истории медицины. Тем более, что, как нам кажется, и с древнегреческой
культурой в этом плане не все так просто. В
VI–IV вв. до Р.Х. в медицине начинает формироваться линия рационального познания.
Эти события широко освещены в историографии. Мы не будем воспроизводить хорошо
известные факты, достаточно вспомнить блестящие книги В. Наттона, Дж. Лонгригга и др.
[18, 19]. Обратим внимание на другое: в истории медицины до Галена, по нашему мнению,
четко прослеживаются кризисы, обуслов-
ленные исчерпанностью методов познания
и преодоленные именно за счет потенциала
религиозно-философских систем.
Первый кризис – греческая медицина перед появлением «Корпуса Гиппократа». Дискуссия о Гиппократе как историческом персонаже, эклектичном характере «Корпуса» и т.п.
общеизвестна, мы не будем в нее углубляться.
Далее мы будем говорить о Гиппократе как
авторе одноименного «Корпуса» так же, как
принято в современной научной литературе.
Второй кризис – состояние античной медицины в период, непосредственно предшествовавший деятельности Галена. Собственно,
появление анатомо-физиологической системы Галена и позволило преодолеть этот кризис, создав мощную основу для дальнейшего
развития медицины. Привнося в медицину
приоритет опытного, практического знания,
Гиппократ совершает своего рода революцию.
Он решительно утверждает приоритет эмпирического метода познания как основу развития медицины. Кризис догиппократовской
медицины нам представляется проявлением
общего кризиса натурфилософии. По существу, дискуссия Гиппократа с оппонентами –
это дискуссия о методе как основе получения
истинного, доказательного знания, позволяющего производить теоретические обобщения,
основывающиеся на проверенных фактах.
Однако подход Гиппократа к медицине, иногда именуемый «система Гиппократа», в последующие годы не становится доминирующим. Уже Филистион, у которого, по мнению
В. Наттона, Платон учился медицине, характеризуется как антигиппократик [19]. Кроме
того, палитра философских школ в Греции
того времени весьма широка. Возникает резонный вопрос: все ли эти школы одинаково
влияют на медицину (если влияют вообще)?
От Гиппократа до Галена проходит 600 лет, в
течение которых разные медицинские школы
конкурируют друг с другом, находясь порой на
диаметрально противоположных позициях по
отношению к методам познания.
Система Галена – уникальное явление в
истории естествознания [20–22]. Сложившись к началу III в., она удивительно быстро
13
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
приобретает господствующее положение.
Здесь хотелось бы сделать важную методологическую оговорку: выражения «научная
теория», «научное знание» звучат не вполне
адекватно применительно к этому времени –
безусловно, мы говорим о донаучном периоде
развития естествознания, о протонауке. Вместе с тем, с учетом этой оговорки, вносящей
все необходимые смысловые и понятийные
ограничения, мы в целях удобства изложения
будем использовать по отношению к галенизму понятия «научно-практическая система»
и «теория рационального познания». Нам это
представляется корректным, в том числе и с
учетом того факта, что взгляд на медицину
и медицинское образование как специальность, имеющую научную и практическую
составляющие, складывается и развивается в
период VI–XVI вв. – от Александрии до Падуи – именно в рамках галенизма.
Триумф галенизма – поистине беспрецедентный факт в истории науки. Г. Фернгрен
считает, что система Галена занимает господствующее положение уже к середине III в.,
остроумно характеризуя остатки оппонентов Галена как «постгаленовские секты» [9].
В. Наттон занимает более осторожную позицию, указывая на более долгий временной
промежуток, в течение которого галенизм
становится общепризнанным фундаментом
медицины – до 150 лет с момента смерти Галена [19]. Кроме того, В. Наттон обращает
внимание на сильное влияние методистов
на территориях Западной Римской империи
в течение длительного периода (вплоть до
V в.). С нашей точки зрения, 50 или 150 лет
потребовалось для полного триумфа галенизма – не так важно. Обратим внимание на другие цифры: учение Галена сохраняет господствующее положение как минимум до XVII в.
(1500 лет) и не теряет актуальности до начала
XIX в. Ведь известно, что издание К. Кюном
в 1829 г. корпуса трудов Галена было адресовано, в основном, медикам, а не историкам, и
имело практический смысл.
Следующей после Гиппократа важнейшей вехой в развитии медицины становится
Александрийская школа III в. до Р.Х. Дву14
мя наиболее крупными ее представителями,
чьи работы отмечаются всеми историками
медицины, являются Герофил и Эрасистрат.
Нередко их имена упоминаются как бы «через запятую», последовательно, с описанием
вклада каждого из них в прогресс медицинского знания. Однако обратим внимание на
оценку их наследия Галеном. Последний не
жалеет комплиментов Герофилу, но весьма
резко отзывается об Эрасистрате. Отрицательными оценками взглядов Эрасистрата
на те или иные медицинские вопросы изобилует основополагающий труд Галена «О назначении частей человеческого тела» [23]. До
нас дошло несколько меньших по объему, но
весьма важных работ Галена, специально посвященных практике Эрасистрата и его позднейших сторонников (например, «О вскрытии вен против последователей Эрасистрата,
живущих в Риме»). Исходя из понимания
галенизма как основы развития медицины
в течение длительного времени, мы должны
правильно осмыслить эту критику Галена.
Он высказывается прямо: причину многочисленных заблуждений Эрасистрата и его
последователей – вплоть до своих современников – он видит в натурфилософской, общетеоретической основе их взглядов. Такой
основой является атомизм – учение, предложенное Левкиппом, развитое Демокритом
и известное во времена Галена в своей позднейшей версии – натурфилософии Эпикура.
Мнение Галена о своих оппонентах предельно ясно: доктрина атомизма предполагает,
что материя состоит из хаотически двигающихся первичных элементов; при этом практическое изучение анатомии и физиологии
человека и животных показывает удивительную целесообразность их устройства и функционирования; подобная целесообразность
недостижима, если материя не устроена по
определенным четким законам; хаотическое
движение атомов, не подверженное никаким
закономерностям, исключает целесообразное устройство материи; доказательное и
верное объяснение анатомо-физиологических процессов с позиций атомизма невозможно. В конечном счете, натурфилософия
Д.А. Балалыкин
атомизма Демокрита−Эпикура утверждает
конечную непознаваемость материального
мира и человека как его части.
Натурфилософия Галена основана на
прямо противоположных суждениях: материальный мир не вечен, а сотворен высшим
существом – Богом (иногда Гален использует
это выражение, чаще – в платоновской традиции слово «Демиург»); в основу творения
заложены совершенно определенные, целесообразные законы его функционирования;
существует единство акта творения всего
живого. С этих позиций Галена чрезвычайно интересует сравнительная анатомия, при
этом человек является высшим существом,
венцом деятельности Демиурга. Картина
мира Галена предполагает возможность получения доказательного знания и конечную
познаваемость
анатомо-физиологических
процессов. При этом его система отличается
большой открытостью и внутренней динамикой. По нашему мнению, это является одним
из объяснений столь долгого доминирования галенизма. Потенциал долгожительства
научной парадигмы прямо зависит от ее возможности поддерживать процесс накопления
новых знаний, она нужна до тех пор, пока
способна приводить их в систему. Как только накапливается некий критический объем
доказанных фактов, не укладывающихся в
старую теоретическую систему, возникают
предпосылки к научной революции. В качестве примера приведем кризис галенизма
в XVII в.: представления о гемопоэтической
функции печени опровергаются В. Гарвеем,
открывшим замкнутую систему кровообращения. Факты, полученные В. Гарвеем, М.
Мальпиги и другими, настолько ясно обоснованы и вместе с тем очевидно противоречат галеновской анатомо-физиологической
системе, что, естественно, вызывают ее критику и переосмысление. Напротив, работы А.
Везалия, при всей их значимости, прекрасно
укладываются в рамки галенизма. Безусловно, А. Везалий существенно уточняет многие
представления об устройстве человеческого
тела: это естественно, выполняется больше
анатомических вскрытий, следовательно, на-
капливается больше информации. А. Везалий
иногда критикует Галена, иногда делает ему
комплименты, однако методология его анатомии не меняется. Во-первых, не существует
разницы между нормальной и патологической
анатомией (на это позднее обращает внимание Ф. Бэкон в «Новом Органоне», критикуя современную ему медицину). Во-вторых,
А. Везалий, так же как и Гален, видит сравнительную анатомию важнейшей частью познания. Он, как и многие поколения его предшественников, начинает свой курс лекций
по анатомии со вскрытия животных. Иначе
и быть не могло: он воспитан на Аристотеле.
Автор этих строк практически не встречал
в историографии комплексных попыток объяснить столь долгое сохранение галенизмом
своего господствующего положения. Между
тем с позиций предполагаемой нами концепции религиозно-философских систем это положение находит логичное объяснение.
Потенциал системы Галена определяется принципом телеологии, лежащим в основе его взглядов на человека. Термин «телеология» в данном случае используется нами
в классическом смысле – «целесообразность
функции». Речь идет о взгляде на устройство
животных и человека как целесообразное по
отношению к реализуемым им функциональным действиям. Однако этот принцип имеет
другую сторону: он определяет потенциал исследовательской системы (упомянутая нами
выше способность господствующей парадигмы воспринимать и абсорбировать новые
факты). Телеологический взгляд на анатомию человека предполагает глубокое убеждение в крайней важности любых деталей – как
известных, так и неизвестных. Он постоянно
стимулирует исследователя к новым наблюдениям и поиску: с одной стороны, организм
человека познаваем, с другой – врач всегда не
удовлетворен объемом своих знаний и стремится к его расширению.
Именно поэтому в процессе чтения работ
Галена становится очевидной степень раздражения, которую вызывают у великого врача
его оппоненты – методисты-эрасистраторы.
В рамках натурфилософии атомизма мир не15
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
познаваем, поэтому методистов всегда устраивает их объем знаний, они не ощущают его
неполноты. Асклепиад или его последователи могли отмахнуться от важного эмпирического наблюдения, потому что наблюдаемый
факт не укладывался в их отвлеченные теоретические построения. В рамках их картины
мира нет факторов, дисциплинирующих научный поиск – объективных законов функционирования материи, заложенных Творцом, которые требуется познать с помощью
заслуживающих доверия практических методов. В рамках представления о материи как
вечной совокупности хаотически движущихся атомов возможно все, что угодно: субъективная фантазия натурфилософа и врача не
имеет ограничений.
Отсюда и внимание Галена к некоторым
суждениям, высказанным Платоном, – в частности, к концепции психосоматического единства человека. Высказанные на этот счет в «Тимее» соображения Гален развивает в стройную
теорию работами «Способ распознавания и
лечения страстей любой, в том числе и своей собственной души» и «О распознавании и
лечении заблуждений каждой души» [19, 24,
25]. Любому историку медицины должно быть
ясно, что без должной оценки единства и взаимовлияния духовного и телесного не могло возникнуть комплексного подхода к диагностике
и лечению заболеваний. Более того, его представления о человеческих страстях, духовных
болезнях и их влиянии на болезни тела удивительно совпадают с представлениями, высказанными на этот счет раннехристианскими
авторами. По нашему мнению, без знания этих
источников и их критического анализа невозможно объяснить причины столь комплементарного восприятия галенизма христианской
традицией.
Гален как мыслитель, безусловно, наследует классическое эллинское образование
[26–28]. В. Наттон упоминает об интереснейшем факте: в XIV–XV вв. в Западной Европе
велась дискуссия о принадлежности Галена к
христианству [19]. Конечно, такое предположение нельзя счесть исторически достоверным: достаточно прочитать хотя бы несколь16
ко текстов Галена, чтобы обратить внимание
на его риторику, изобилующую, в грекоримском стиле, ссылками на многочисленных языческих богов. Тем не менее факт подобной дискуссии очень показателен: образ
мыслей и направление рассуждений Галена,
безусловно, были симпатичны христианским
авторам. Однако понять и оценить это невозможно без сравнительной оценки натурфилософских взглядов Галена и христианских
авторов II–IV вв.
Таким образом, мы обращаем внимание
на непреодолимые ограничения, которые
кроются в узкоспециальном подходе к истории медицины. Рассматривая Галена только
как медика и его наследие – исключительно в
части практических анатомических и клинических работ, невозможно правильно оценить
ни саму фигуру великого врача, ни объяснить
историческую судьбу и значение его учения.
Собственно, к мультидисциплинарному подходу нас призывает и сам Гален: «Чтобы знать
о природе тела, о разновидностях болезней, а
также разбираться в лекарствах, врач должен
упражняться в логике. Чтобы быть сведущим
в этих исследованиях, он должен презирать
деньги и вести умеренный образ жизни, кроме того он должен обладать всеми познаниями в области философии, логики, физики и
этики» (цит. по: [29]).
На примере Галена мы видим взаимодополняющий характер развития натурфилософии и медицины. Два его главных (и наиболее
объемных) труда называются «О назначении
частей человеческого тела» и «О доктринах
Платона и Гиппократа». В первом Гален излагает комплексный взгляд на анатомию
человеческого тела, при этом постоянно отсылая читателя ко второму трактату. Гален –
философ-платоник руководствуется принципом определяющей важности практического
познания живого – природы и человека, обоснованного рационалистами-реформаторами в натурфилософии – Платоном и Гиппократом [30, 31].
Его натурфилософская система определяет направление научного и практического
поиска и, наоборот, обширные данные, по-
Д.А. Балалыкин
лученные опытным путем, уточняют натурфилософские взгляды Галена. Значительное
место в натурфилософских работах Галена
занимает полемика с эпикурейцами в отношении их взглядов на природу материи. Ведь,
по мнению последних, материя состоит из
мельчайших неделимых частиц – «атомов»,
находящихся в постоянном движении. Самое главное – это движение, они считали его
хаотичным, происходящим по воле случая.
Полемика вокруг этой теории сопровождала
развитие естествознания на всем его донаучном этапе – вплоть до научной революции
XVII в. Время от времени эта полемика то
обострялась, то затихала, во II–III вв. она отличалась исключительной интенсивностью.
Для естествоиспытателей такая теория была
совершенно неприемлема – этим объясняется ее резкая критика со стороны Галена и
других представителей естественных наук.
Объяснение движения атомов хаотическим
направлением воли случая означало, по сути,
отсутствие всякого научного объяснения. Это
прямо вело к представлению о непознаваемости материального мира, что совершенно
не устраивало ученых-практиков (врачей,
физиков, инженеров и др.). Успешная познавательная деятельность могла вестись только
на базе религиозно-философской системы,
которая положительно отвечала на вопрос о
познаваемости природы и человеческого организма как ее части.
Начиная со II в. важнейшей частью общей палитры натурфилософских дискуссий
разных направлений в Александрии становится мнение философов-христиан. Именно
александрийская богословская школа вносит
определяющий вклад в синергию античной
философии и христианской теологии. Это
широко известный и хорошо описанный в
историографии процесс, начало которого, как
правило, связывают с работой Св. Климента
Александрийского «Строматы». Однако этот
процесс, описанный применительно к общетеоретическим доктринам, практически не
исследован в отношении натурфилософских
взглядов представителей ранней александрийской христианской школы богословия. Нахо-
дились ли практические вопросы философии
естествознания в фокусе внимания первых
поколений отцов александрийской церкви?
Этот важнейший вопрос до конца не решен в данный момент в специальной литературе, посвященной истории естествознания в
целом и истории медицины в частности.
Формирование правильного взгляда на
этот вопрос затруднено крайней скудностью
сохранившихся источников. Тем более ценным, по нашему мнению, является введение
в научный оборот новых, ранее не использованных российскими учеными источников.
Значимое свидетельство позиции александрийской богословской школы в вопросах натурфилософии мы находим в трудах
Св. Дионисия Великого (III в.) [32].
Введенные нами в научный оборот источники позволяют утверждать, что актуальные
вопросы натурфилософии того времени находились под пристальным вниманием этого
крупнейшего представителя раннехристианской мысли. Нами обнаружено отрицательное мнение о виднейшем представителе
школы Эрасистрата – Асклепиаде, прямо
высказанное александрийским дидаскалом в
контексте общей критики атомизма Эпикура.
Интересующие нас в данном случае творения Дионисия Александрийского (Διονύσιος
Αλεξανδρείας, ιονύσιος ƒ Μέϒας) составляют
отрывки из его труда «О природе». Семь довольно значительных фрагментов этого произведения сохранились до нашего времени
только в 14-й книге обширного исследования
Евсевия Кессарийского под названием «Приготовление к Евангелию» (Praeparatio Evangelica VII 19, XIV 23–27) [32].
В принципе, труд Св. Дионисия Александрийского «О природе» представляет
собой блестящее опровержение философской системы Эпикура о неделимых частицах (атомах). Обращает на себя внимание
мнение о целостности Вселенной, высказываемое Св. Дионисием Великим со ссылкой на «самых мудрых из греков, таких как
Платон, Пифагор...» [32] Св. Дионисий,
солидаризируясь с определенными направлениями античной греческой философии,
17
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
сразу подчеркивает ее приемлемость для христианской мысли. В этом проявляется общая
линия александрийской школы, заложенная
еще Св. Климентом. Дионисий Великий сразу обозначает суть разногласий между Платоновской моделью Вселенной и христианской
натурфилософской мыслью, с одной стороны, и линий Левкиппа–Демокрита–Эпикура – с другой. Одни подчеркивают целостный и тварный характер Вселенной, другие
«стремятся разделить целостную сущность и
предположить, что Вселенная бесконечна и
не создана в своей основе» [17]. Вслед за этим
Св. Дионисий переходит к характеристике
собственно атомизма эпикурейцев. В соответствии с ним, атомы – мельчайшие, бесчисленные и неуничтожимые тела, которые
«как утверждают, в пустом, неопределенном,
огромном пространстве случайно сталкиваются в пустоте и посредством беспорядочного движения, переплетаясь друг с другом».
Отсюда со всей определенностью следует
вывод об их соединении во множество случайных форм (материальных образований)
и возможности бесконечного производства
из этих случайных форм новых миров. Это
очень логичный вывод: в самом деле, если
массы хаотически движущихся атомов складываются в отдельные объекты, что мешает
этим объектам, в свою очередь, складываться в целые миры? Соответственно, если по
Демокриту и Эпикуру это движение случайно и хаотично, таких миров может возникать
бесконечное множество. Именно эта точка
зрения на устройство материи длительное
время питала умы многих представителей
неоплатонического направления в философии, на разных этапах истории науки причудливо смешивавшегося с оккультизмом.
При этом разница во мнениях относительно
размера неделимых частиц – атомов – между
Демокритом (считал, что атомы могут быть
очень большими) и Эпикуром (полагал, что
атомы чрезвычайно малы) «несущественна».
Св. Дионисий верно подмечает эту несущественность с точки зрения последствий для
развития. Большие частицы или малые – хаотическое движение не дает возможности
18
для разумных объяснений законов природы
и ведет к идее бесконечного множества произвольно образующихся и существующих
миров. Ремарка Св. Дионисия – «но Гераклит, как говорят, назвал их телами, а врач
Асклепиад унаследовал это название» – обращает наше внимание на вовлеченность
крупных врачей в натурфилософскую полемику. Александрийский дидаскал упоминает об Асклепиаде вскользь, для него этот
факт – проявление широко известного явления в натурфилософской полемике.
Между тем для нас, историков медицины,
эта ремарка – ссылка на важнейшую для становления нашей специальности дискуссию.
Обратимся к другому важнейшему источнику – труду Галена «О назначении частей человеческого тела» [23].
Гален однозначно увязывает взгляды философов-эпикурейцев и Асклепиада и его
учеников: «Теперь не следует обойти молчанием то, что, рассуждая на эту тему, говорят некоторые из тех, кто разделяет мнения
Эпикура-философа и Асклепиада-врача, но
следует тщательно изучить их речи и показать, в чем они ошибаются» [23, c. 83]. При
сравнительном анализе натурфилософских
воззрений Галена и рассуждений Св. Дионисия Великого мы обращаем внимание на удивительное сходство логики и аргументации.
Помимо взгляда на целостность творения, их
объединяет телеологический подход – идея
целесообразности и порядка творения: «Также, в то время как судно строится, киль не
кладет сам себя, и мачта сама не устанавливается посередине судна, и каждая из других
деревянных частей судна не занимает любое
случайное положение. Как говорят, не устанавливаются сто частей повозки в произвольном, свободном месте, но каждая часть соответствует своему определенному положению.
Плотник объединяет их в соответствие с необходимостью»[23]. Далее, переходя к живой
природе: «И самыми долговечными являются животные и растения. Как они говорят,
наиболее долговечными среди животных
предстают птицы такие, как орлы, вороны и
фениксы. Среди наземных животных – это
Д.А. Балалыкин
олени, слоны и змеи. Среди обитателей водных стихий – киты. Среди деревьев – это
пальмы, дубы и персеи [род египетского дерева]. Очень долговечны некоторые деревья
четырнадцати вечнозеленых пород, как подсчитал кто-то. Как каждый цветок в надлежащее время сбрасывает листву, так и растения
и животные рано умирают, имея недолгую и
короткую жизнь, на них же похожа и человеческая жизнь, о которой говорит Священное Писание, «Человек бо рожден от жены,
малолетен», «Человек рожденный женою,
краткодневен» (Иов 14.1) [23]. Гален говорит
о целесообразности и порядке творения, используя ту же логику, но широко иллюстрирует ее конкретными, опытными примерами:
«Нет ни одного ремесленника, ни среди тех,
которые с помощью болтов скрепляют балки, ни среди работающих с камнем, которые
когда-либо сумели так точно приладить углубления к входящим в них выступам, как это
сделал удачный вихрь атомов по отношению
к корням зубов. Он знал, думается мне, хотя
он не имел разума, что более широкие ячейки сделали бы более слабым связь зубов с костями, а более узкие – не позволили бы корням зубов дойти до самого основания. А эти
крепкие связки, скрепляющие зубы с ячейками, главным образом у основания, где прикрепляются нервы, разве это тоже не замечательное явление? Еще более замечательное,
если это дело случая, а не мастерства. Но вот
еще более чудесное явление. Даже в том случае, если мы припишем атомам Эпикура или
молекулам Асклепиада то счастье, о котором
мы говорили выше, мы все же воздержимся
от признания этого и будем утверждать, что
правильность зубов есть скорее дело справедливого руководителя, чем удачного движения. Тот факт, что нижние зубы точно совпадают с верхними, несмотря на то что челюсти
неодинаковы, – это доказательство высшей
справедливости. И если существует тождественность между правыми зубами и левыми,
ячейками одной стороны и ячейками другой,
как и корней с корнями, нервов с нервами,
связок со связками, артерий с артериями, вен
с венами, то что еще может убедить меня, что
это дело случая, а не мастерства? Что число
тех и других одинаково с правой и левой стороны каждой челюсти, разве это тоже не признак известной справедливости? Тем не менее
припишем еще и это именно этим счастливым атомам, двигающимся, по словам этих
философов, наудачу, и все же, как кажется,
заканчивающих каждое дело более обдуманно, чем Эпикур и Асклепиад. Ведь следует
восхищаться и другими делами атомов и тем,
что не только у людей, но и у животных они
поместили коренные зубы сзади, а резцы –
спереди. Что для одного вида животных этот
вихрь был довольно благоприятен, это еще
допустимо; но что он был одинаково удачен
для всех видов, это указывает уже на рассудок
и размышление» [32, c. 385–386].
Отметим, что перед нами пример эмпирического метода доказательства, в рамках
которого терпимы только наблюдения, добытые опытным путем. «Как только сторонники
Асклепиада встречаются с какой-либо трудностью, они тотчас же предполагают, что природа создала бесполезную вещь. Сторонники
же Эрасистрата, правда, беспрестанно восхваляют ее за то, что она ничего не сделала напрасно, но в действительности они не преследуют этой цели и не стараются доказать, что
для каждого органа эта похвала действительно
справедлива; напротив, они охотно замалчивают и опускают многое из строения частей.
По этому вопросу пусть будет достаточно того,
что мною сказано в работе «О естественных
способностях». В настоящий момент я только
хочу, чтобы все, читавшие эти труды, помнили, что не следует пропускать по лености ни
одной части, но следуя нашему примеру, тщательно исследовать род их вещества, устройство, связь; исследовать также их продолжения (apophyseis), прикрепления (emphyseis),
величину или незначительность каждой из
них, их число, соотношения, положения. Наконец, если во всех частностях все, что сказано о функциях, согласуется между собой, то
следует это признать, если же оно окажется в
чем-либо, хотя и маловажном, ошибочным, –
считать его сомнительным и не останавливать
на нем больше свое внимание. Таков был и
19
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
наш метод; в течение продолжительного времени мы исследовали, затем подвергали рассмотрению все, что было сказано другими по
поводу каждого органа; то, что мы нашли соответствующим явным фактам, признали более достойным» [17, c. 202].
Насколько случайны показанные нами
совпадения? Подтверждаются ли они глубоким анализом мировоззренческих основ
частной теории Галена? Как объяснить обнаруженные нами единства логики философахристианина и врача-платоника, следующих
друг за другом в рассуждениях с чуть более
чем полувековой временной дистанцией?
Наличие или отсутствие такой традиции
означает два совершенно разных взгляда на
важнейший вопрос: существовали ли осмысленные натурфилософские взгляды в раннем
христианском богословии до Блаженного
Августина? Отрицательный ответ означает
случайный (или субъективный) характер положительной оценки аристотелизма в августинианской традиции. Сквозь призму такой
точки зрения доминирование анатомо-физиологической системы Галена в Восточной Римской империи и Западной Европе до XVI в.
носит субъективный, во многом случайный
характер. Именно так это явление объяснялось крупнейшими советскими историками
медицины. Положительный ответ на вопрос о
раннехристианской натурфилософии означает
совсем иное: доказательство гносеологической
и онтологической закономерности в синергии
религии и естествознания в Западной Европе,
приводящего к научной революции XVII в.
Другой важнейший вопрос, возникающий в контексте нашего изложения, касается
актуальности христианской натурфилософии для медицины. В историографии популярна точка зрения на христианство периода II−III вв. как религию маргинальную,
объединявшую в основном представителей
социальных низов. Врачи же в Римской империи – привилегированная социальная
группа. В отечественной научной литературе
этот вопрос не анализируется вообще. В современной западной историографии он хорошо исследован ведущими историками науки.
20
Ввиду значимости этого вопроса для нашего
изложения, кратко упомянем результаты исследований, сделанных американскими коллегами. Прежде всего, сошлемся на работы
крупного американского историка медицины Г. Фернгрена, профессора Университета
штата Орегон (США) [8, 9]. В своих работах,
одна из которых так и называется – «Становились ли ранние христиане врачами?» (доложена на Третьем Конгрессе Конфедерации
историков медицины в 2009 г.), он указывает на удивительный факт: доля христиан во
врачебном сословии во II−III вв. была выше,
чем в любой другой привилегированной профессиональной группе [9].
Интересный немецкий ученый из Тюбингена К. Шульце восстанавливает поименный
список врачей-христиан в первые века, подчеркивая крайнюю скудость источниковой
базы и тайный характер вероисповедания
многими христианами периода гонений, он
упоминает 90 христиан врачей в Римской
империи периода II–IV вв. Для сравнения –
упоминаемое в источниках количество христиан-пекарей в то время – 27. Известный
американский социолог профессор Р. Старк
считает, что общая численность христиан в
Римской империи к концу II в. составляла
217 тыс. человек [12]. Очевидно, что христиане врачи, упоминаемые в гражданско-правовых документах или мартирологах, ставших
основой для анализа К. Шульца и Г. Фернгрена, должны были приобрести широкую
личную известность, иначе о них не писали
бы. Такая известность могла быть связана с
их профессиональной популярностью или
с мученической кончиной (что обусловило
сохранность их имен в христианских мартирологических источниках). Нам кажется
очевидным, что эти имена – лишь видимая
верхушка «социального айсберга» структуры
христианских общин того периода.
Из понимания акта творения мира по
определенным законам следует вывод о целесообразности творения и дальнейшего его
функционирования. Таким образом, речь
прямо идет о телеологическом принципе в
естествознании. Подробное понимание и даже
Д.А. Балалыкин
характер аргументации великого александрийца прямо совпадают с линией Платона,
Гиппократа, Аристотеля и Галена в естествознании (совпадения в их рассуждениях порой
носят характер буквальных). Совсем иначе
виделись вопросы методов познания в естественных науках в гносеологическом развитии
линии Демокрит–Эпикур–Асклепиад [17, 33].
На разных этапах развития естествознания – от Галена до Р. Декарта – отмечался антинаучный характер этого объяснения движения материи. По сути, он означал отсутствие
всякого объяснения, закономерно приводя к
выводу об отсутствии законов функционирования живого мира, которые можно было
бы познавать и изучать. Представления Левкиппа–Демокрита–Эпикура об организации
живого сводились к некой механической природной необходимости, носящей совершенно случайный характер [34].
Весь действительный процесс происхождения живого, по их мнению, представлял собой
механику атомов, находившихся изначально в
присущем им движении, посредством соприкосновения друг с другом, испытавших давление и толчки. Таким образом, дело доходило
до случайных соединений и разделений, приводивших к возникновению и гибели отдельных вещей. Отрицалась всякая целесообразность строения и функций организмов, мир
обращался в дело случая (α‹τματον).
По Эпикуру, атомы отличаются друг от
друга прежде всего своим видом, их существует бесчисленное множество. Им присуще движение полета в пустом пространстве, само по
себе, без всякого порядка, встреча нескольких
подобных атомов приводит к возникновению
их скоплений. Вследствие напора и скопления
осуществляется вихреобразное движение, вовлекающее все большие массы вещества из
окружающего пространства. Таким образом,
из атомов образуются вещи и возникают бесконечное многообразие миров и вечный процесс жизни вселенной, в котором отдельные
миры появляются и снова исчезают по чисто
механической причине.
При практическом использовании этой
теории в медицине ученый приходил к вы-
воду, что атомы души распределены по всему телу. При этом предполагалось, что к разным частям тела присоединены атомы души
разной величины и подвижности, которые
распределяют разные функции по разным
местам тела: мышление – в мозг, восприятия – в отдельные органы чувств, сильное душевное возбуждение – в сердце, чувственное
желание – в печень.
Подобный взгляд на анатомию и физиологию человека совершенно исключал понимание его тела сквозь призму целостной
анатомо-физиологической теории, на базе которой можно было бы построить научное понимание теории здоровья и болезни. Поэтому
Гален столь решительно критиковал теорию
Эпикура и врачей, которые ей следовали.
Отрицая всяческую целесообразность мира,
теория атомов Эпикура, по мнению Св. Дионисия, не в состоянии объяснить и всей множественности вещей. Различие между видимыми
вещами, какими являются солнце, луна и звезды, и невидимыми, как боги, демоны, души,
природными – орлы, слоны, финиковые пальмы, дубы, не могло произойти от атомов, одинаковых по своей сущности и отличных только
по величине и форме. Невозможно предположить, чтобы такие разные по сущности вещи,
как небесные тела, боги и люди, растения и животные, образовались из одних и тех же атомов
случайным образом. Даже если допустить, что
причина отличия и постоянства тел содержится
в разнице местоположения и крепости атомных соединений, то остается необходимость в
разумном Управителе и Мастере − «мудром пастыре или распорядителе» [30].
Наиболее интересным для нас, историков медицины, является попытка Дионисия
Александрийского доказать это на примере
устройства человеческой природы. Он указывает на создание человека таким образом, что
в нем нет ничего ненужного и напрасного: все
части человеческого тела имеют свое назначение, служат поддержанию жизни или, по
крайней мере, ее украшению. Целесообразное устройство человеческого тела не могло
произойти от случайного сцепления атомов.
Тем более это относится к душе, разуму и слову,
21
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
которые не могли возникнуть из бездушных,
неразумных и бессловесных атомов.
Обратим внимание на название одного из
главных трудов Галена − «О назначении частей человеческого тела» [23]. Мы видим удивительное совпадение логики и характера аргументации Галена и Св. Дионисия: в основе
их взглядов лежит принцип творения, его
гармонии и функциональной целесообразности. Это предопределяет телеологический
характер медицинской системы Галена и его
последователей вплоть до XVI в.
Суть кризиса догаленовской медицины
лежит в области методологии и критериев истинности познания материального мира [12,
17, 35]. В медицине он проявляется конфликтами между разнообразными течениями научной мысли и отсутствием единой, доминирующей анатомо-физиологической теории.
Вот как этот процесс комментируется крупнейшим врачом и философом I в. А.К. Цельсом: «Медицина разделилась на три части:
одна лечит образом жизни, другая лекарствами, третья – хирургическим путем. Первую
часть греки называли диететческой, вторую
фармацевтической, третью хирургической.
Поскольку из трех частей медицины наиболее трудная и вместе с тем самая известная та, которая занимается лечением болезней (образом жизни), то о ней и надо сказать
прежде всего.
И так как первый разгоревшийся спор
заключается в том, что одни утверждают необходимость одних только опытов, а другие
выдвигают мысль, что опыт недостаточно эффективен, если нет знания законов устройства
тела и явлений природы, то надо установить,
что именно в споре главным образом выдвигают обе стороны, чтобы тем легче можно было
противопоставить им наше мнение.
Итак, те (врачи), которые представляют медицину, построенную на отвлеченных
началах, выдвигают необходимость знания
нижеследующих данных: скрытых причин,
обусловливающих болезни, затем причин явных, после того также естественных функций
(организма) и, наконец, знание внутренних
органов. Скрытыми причинами они назы22
вают такие, с помощью которых познается,
из каких элементов состоят наши тела, что
способствует здоровью и нездоровью. И они
убеждены, что тот, кто не знает происхождения болезней, не может знать, как их лечить.
По их словам, нет сомнения, что методы лечения разные. Одно лечение, если нездоровье
происходит от избытка или недостачи одного
из четырех элементов... другое лечение, если
всякое заболевание связано с состоянием соков, как думал Герофил, иное – если нездоровье связано с воздухом, как учил Гиппократ,
опять-таки другое, если кровь проникает в те
сосуды (артерии), которые приспособлены
для воздуха, и возбуждает воспаление, называемое греками флегмоной, причем это воспаление производит такое действие, какое
бывает при лихорадке. Таково мнение Эразистрата; наконец, иное лечение должно быть,
если маленькие тельца, проникающие через
невидимые для глаз отверстия, застревая, замыкают пути, как утверждает Асклепиад.
По их мнению, тот действительно будет
правильно лечить, кто не ошибся в первопричине болезни. Они, впрочем, не отрицают, что опыты также необходимы, но утверждают, что к опытам можно подойти только
исходя из общей мысли, основанной на разуме» [36, с. 90–91].
К середине II в. упомянутое А.К. Цельсом разделение врачебного сообщества на
различные течения с порой прямо противоположными взглядами на основы патологии
и порождает серьезный кризис в медицине.
В конечном счете, речь идет об отсутствии
единой, господствующей теоретической и
практической системы, лежащей в основе
медицинского знания.
Именно этот кризис преодолевает Гален, основываясь на определенной натурфилософской базе. Галенизм – термин, понимаемый в истории науки как господство
анатомо-физиологической системы Галена в
медицине – предопределяет активную роль
учеников и последователей Галена в утверждении господства этой системы.
Именно поэтому труды Галена – один из
важнейших источников в истории естествоз-
Д.А. Балалыкин
нания, с помощью которого мы можем определенно говорить о натурфилософском фундаменте теории и практики Асклепиада и его
последователей в виде атомизма Демокрита и
его эпикурейской версии. Более того, Гален
проводит прямую связь между неверной теоретической основой и практической несостоятельностью этого направления в медицине.
Это еще одно доказательство взаимовлияния
натурфилософской теории и медицинской
практики. Гален выражается недвусмысленно: «В самом деле, если бы Асклепиад, кроме
сильного подозрения, которое он навлек на
себя, в бессилии объяснить остальные пункты
таким же образом, как он удачно сделал это
в одном случае, не дошел до такой глупости,
чтобы был уличен в полном незнании результатов, полученных благодаря анатомическим
вскрытиям, я не стал бы терять времени, стараясь его опровергнуть, но остался бы верным, как я это делал и с самого начала, своему твердо принятому решению оставлять без
опровержения все ошибочные утверждения.
Но в данный момент, так как некоторые защитники подобных ложных мнений гордятся
тем, отчего они должны были бы краснеть, я
счел нужным опровергнуть их рассуждения,
чтобы еще большее число людей не поддалось обману. Опровержение, как было сказано выше, двоякое, причем одно основано на
анатомии, другое – на выводах логики. Совершенно ясно, что мудрый Асклепиад не знал ни
того, ни другого, что он не знал, что артерии
отличаются от вен не только плотностью, но
также числом и твердостью оболочек и расположением волокон» [23, с. 241]. «Ничего этого
Асклепиад не знал, а если он знал, то не смог
найти причины, он, который начало всех явлений сводит к атомам и к пустоте» [23, с. 242].
Крупный современный английский историк науки В. Наттон, рассматривая развитие
медицины в I–II вв., отмечает безусловную
взаимосвязь религиозно-философских убеждений врачей того времени и их подходов к
медицинской практике. Внимательно анализируя ход научных дискуссий того времени,
В. Наттон указывает на увлеченность врачей
формой теоретического обоснования своих
знаний [19]. Эта дискуссия имела мало практического смысла, так как методы врачевания у представителей разных школ почти не
отличались друг от друга. Об этом во второй
половине XX в. много писали исследователи
творчества Галена – Г. Сартон, О. Темкин,
Дж. Хэнкинсон и др.
Гален совершенно не случайно возвращается именно к творчеству Платона и Гиппократа. Во-первых, он считает себя сторонником философских взглядов Платона и
продолжателем традиций Гиппократа в теории и практике медицины. При этом Гиппократа он ставил выше Платона, указывая на
сочетание вопросов практического познания
и его теоретического осмысления в работах
выдающегося врача-философа, натурфилософские взгляды Гиппократа основывались
на эмпирике врачевания. Для Галена это было
крайне важно: в этой методологии он видел
разрешение конфликта взглядов «теоретиков»
и «практиков» в современной ему медицине.
Во-вторых, именно Платон и Гиппократ –
авторы рационалистической революции,
разрешившей вопрос дальнейшего развития
естествознания в момент кризиса античной
науки за пятьсот лет до Галена. Подобно им,
Гален со своей анатомо-физиологической системой стал революционером-рационалистом
в момент кризиса естествознания во II в. Повторимся: кризис стагнации в то время был
характерен не только для медицины, но и –
прежде всего – для философии. Современный
историк науки Ф. де Лейси показал глубокое
несогласие Галена с преобладавшими в его
время интерпретациями философии Платона
[23, с. 241]. О явлении неоплатонизма, по сути,
лишавшего учение Платона всякого познавательного позитивизма, историки науки говорят в связи с восприятием ранними христианскими мыслителями античного философского
наследия. В любом случае (не воспроизводя
подробно анализ, выполненный Ф. де Лейси) мы можем определенно утверждать, что
Гален не принимал современные ему стоические и неоплатонические идеи, твердо исходя
из возможности и необходимости познания
природы вещей. В медицинской практике Га23
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
лен также защищал принцип рационального
познания и ставил на первый план вопрос
накопления эмпирических данных. Высоко
оценивая и часто комментируя естественнонаучные труды Платона (верным последователем которого Гален, по сути, и был), он видел природу как систему наилучших решений
Демиурга – творца Вселенной. В своем труде
«О доктринах Платона и Гиппократа» он проводит аналогию между логично и рационально сотворенными предметами и внутренне
глубоко целесообразной анатомией и физиологией живых организмов.
Таким образом, мы попытались показать
значение предложенной нами дефиниции
«религиозно-философские системы» на конкретных примерах истории медицины донаучного периода. Историческая судьба галенизма, по нашему мнению, является яркой
иллюстрацией необходимости использования подобной методологии. В ином случае
невозможно объяснить комплиментарное
восприятие взглядов Галена в рамках совершенно новой культурно-исторической реальности, наступившей в Европе начиная
с IV в. – христианской цивилизации. Мы
уверены, что Гален и его теоретико-практические взгляды – не единственный пример
такого рода и предлагаем читателям журнала
дискуссию по данному вопросу.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
24
Бородулин В.И. История медицины России. Клиника внутренних болезней во второй половине XIXпервой половине XX века. М.: МедПресс, 2011. 140 с.
Сточик А.М., Пальцев М.А., Затравкин С.Н. Патологическая анатомия и ее становление в Московском университете. М.: Шико, 2009. 280 с.
Мирский М.Б. Хирургия от древности до современности. Очерки истории. М.: Наука, 2000. 798 с.
Сточик А.М., Затравкин С.Н. Медицинский факультет Московского университета в XVIII веке.
М., 1996. З67 с.
Сточик А.М., Пыльцев М.А., Затравкин С.Н. Медицинский факультет Московского университета в
реформах просвещения первой трети XIX века. М.:
Шико. 368 с.
Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы.
М.: Гардарики, 2006. 384 с.
Сточик А.М., Затравкин С.Н. Развитие медицины в
ХVII веке. Вопросы истории. 2013. №5. С. 98–108.
Ferngren Gary B. The history of Science and religion
in the Western Tradition: an encyclopedia. New York:
Garland, 2000. 585 p.
Ferngren Gary B. Medicine and Health Care in Early
Christianity. JHU Press, 2009. 264 p.
The History of science and religion in the western tradition. An encyclopedia. Edited by Gary B. Ferngren.
New York, London, 2000. 586 p.
Jenkins Р. The Next Christendom. New York: Oxford
University Press. 2002. Р. 122.
Stark R. The Rise of Christianity^ A Sociologist Reconsiders History. Princeton University Press, 1996.
Lindberg D.C., Numbers R.L. Cod and Nature: Historical Essays on the Encounter between Christianity and Science. Berkeley: University of California Press, 1986. 516 p.
14. The Cambridge History of Later Greek and Early Medieval Philosophy. Ed. By Armstrong A.H. Cambridge:
Cambridge University Press, 1970. 711 p.
15. Брук Д.Х. Нука и религия: историческая перспектива. М., 2004.
16. Винер Н. Творец и Будущее: Пер. с англ. М.: «Издво АСТ», 2003. С. 223.
17. Балалыкин Д.А. Зарождение медицины как науки в
период до XVII века. М.: Весть, 2013. 256 с.
18. Longrigg, James. Greek Rational Medicine: Philosophy
and Medicine from Alcmaeon to the Alexandrians.London: Routledge, 1993.
19. Nutton V. “Medicine” in “The Cambridge Ancient
History”, V. XI, ch. 33.
20. Балалыкин Д.А., Шок Н.П., Щеглов А.П. Синтез натурфилософских оснований рационального знания
в анатомо-физиологической системе Галена. Часть I.
Человеческий капитал. 2014. № 1 (59). С. 121−132.
21. Балалыкин Д.А., Шок Н.П., Щеглов А.П. Синтез натурфилософских оснований рационального знания
в анатомо-физиологической системе Галена. Часть
II. Человеческий капитал. 2014. № 2 (60). С. 132–143.
22. Балалыкин Д.А., Шок Н.П., Щеглов А.П. Синтез натурфилософских оснований рационального знания в
анатомо-физиологической системе Галена. Часть III.
Человеческий капитал. 2014. № 3 (61). C. 134–152.
23. Quod optimus medicus sit quoque philosophus pp. 53–
63. By Karl Gottlob Kühn. Claudii Galeni Opera Omnia Volume 1. Karl Gottlob Kühn.Publisher: Cambridge
University Press Print Publication Year: 2011, Original
Publication Year: 1821.
24. Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Соотношение духовного и физического в понимании Галеном здоровья и болезни. Часть I (на примере работы
Д.А. Балалыкин
25.
26.
27.
28.
29.
«Способ распознавания и лечения страстей любой, в
том числе и своей собственной души». Теория и практика общественного развития. 2013. № 7. С. 136−154.
Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Соотношение духовного и физического в понимании Галеном здоровья и болезни. Часть II (на примере работы
«Способ распознавания и лечения страстей любой, в
том числе и своей собственной души». Теория и практика общественного развития. 2014. №2. С. 155−172.
Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Натурфилософская традиция античного естествознания
и Александрийская школа в III веке. Часть I. Философия науки. 2013. № 2. С. 157−175.
Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Натурфилософская традиция античного естествознания
и Александрийская школа в III веке. Часть II. Философия науки. 2013. № 3. С. 128−150.
Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Натурфилософская традиция античного естествознания
и Александрийская школа в III веке. Часть III. Философия науки. 2013. № 4. С. 132−154.
Трубецкой С. Н. Курс истории древней философии. М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС; Русский
Двор, 1997. 576 с.
30. Хаммонд Н. История Древней Греции. М.: Центрполиграф, 2003.
31. Praeparatio evangelica, ed. K. Mras, Eusebius Werke,
Band 8: Die Praeparatio evangelica [Die griechischen
christlichen Schriftsteller 43.1 & 43.2. Berlin: AkademieVerlag, 43.1:1954, 43.2:1956]: 43.1:3-613, 43.2:3−426.
32. Гален К. О назначении частей человеческого тела.
Под ред. В.Н. Терновского. М.: Изд-во «Медицина», 1971. 554 с.
33. Балалыкин Д.А., Шок Н.П. История медицины как
предмет научного исследования. Человеческий капитал. № 4(52). 2013. С. 130-135.
34. Galen “On the doctrines of Hippocrates and Plato”, Ed.,
com., trans. by P. De Lacy. Akademie Verlag. 2005. p. 837
35. Балалыкин Д.А., Шок Н.П. Взаимодополняющее
развитие натурфилософии и медицины в Древней
Греции. Главный врач: хозяйство и право. №2. 2013.
С. 47–52.
36. Бергер Е. Е., Туторская М. С. Хрестоматия по
истории медицины. Под ред. Балалыкина Д.А. М.:
«Литтера», 2012. 624 с.
Получено: 14.02.14
REFERENСES
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Borodulin V.I. Istoriya meditsiny Rossii. Klinika vnutrennih boleznei vo vtoroi polovine XIX−pervoi polovine XX veka [Histor y of medicine of Russia. Clinic
of the internal diseases in the second half of the XIX−
beginning of the XX century]. M.: MedPress, 2011.
р. 140.
Stochik A.M., Paltsev M.A., Zatravkin S.N. Patologicheskaya anatomiya i ee stanovlenie v Moskovskom
universitete. [Pathological anatomy and its establishment in the Moscow University]. M.: Shiko, 2009.
P. 280.
Mirskiy M.B. Hirurgiya ot drevnosti do sovremennosti.
Ocherki istorii. [Surgery from antiquity to modernity.
Notes on history]. M.: Science, 2000. 798.
Stochik A.M., Zatravkin S.N. Meditsinskiy facultet Moskovskogo universiteta v XVIII veke [Medical faculty of the
Moscow University in the XVIII century]. M., 1996. P. 367.
Stochik A.M., Pyltsev M.A., Zatravkin S.N. Meditsinskiy fakultet Moskovskogo universiteta v reformah
prosvesheniya pervoi treti XIX veka. [Medical faculty
of the Moscow University in the educational reforms
of the first part of the XIX century]. M.: Shiko. P. 368.
Stepin V.S. Filosofiya nauki. Obshie problemy. (Philosophy of natural science. General problems]. M.: Gardariki, 2006. P. 384.
Stochik A.M., Zatravkin S.N. Razvitie meditsiny v XVII
veke. Voprosy istorii. [The development of medicine in the
XVII century. Questions on history]. 2013. N5. P. 98-108.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
Ferngren Gary B. The history of Science and religion
in the Western Tradition: an encyclopedia. New York:
Garland, 2000. 585 p.
Ferngren Gary B. Medicine and Health Care in Early
Christianity. JHU Press, 2009. 264 p.
The History of science and religion in the western tradition. An encyclopedia. Edited by Gary B. Ferngren.
New York, London, 2000. 586 p.
Jenkins Р. The Next Christendom. New York: Oxford
University Press. 2002. Р. 122.
Stark R. The Rise of Christianity: A Sociologist Reconsiders History. Princeton University Press, 1996.
Lindberg D.C., Numbers R.L. Cod and Nature: Historical Essays on the Encounter between Christianity and Science. Berkeley: University of California Press, 1986. 516 p.
The Cambridge History of Later Greek and Early Medieval Philosophy. Ed. By Armstrong A.H. Cambridge:
Cambridge University Press, 1970. 711 p.
Bruk D.Kh. Nuka i religiya: istoricheskaya perspektiva.
[Nuka i religion: a historical perspective]. M., 2004
Viner N. Tvorets i budushee: Per. s. angl. [God and Golem:
translated from English]. M.: “Izd-vo AST”, 2003. P. 223.
Balalykin D.A. Zarozhdenie meditsiny kak nauki v period do XVII veka. [Conception of medicine as a science
before the XVII century]. M.: Vest, 2013. P. 256.
Longrigg, James. Greek Rational Medicine: Philosophy
and Medicine from Alcmaeon to the Alexandrians.London: Routledge, 1993.
25
ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 2014, №1
19. Nutton V. “Medicine” in “The Cambridge Ancient
History”, V. XI, ch. 33.
20. Balalykin D.A., Shok N.P., Sheglov A.P. Sintez naturfilosofskih osnovaniy ratsionalnogo znaniya v anatomofiziologicheskoi sisteme Galena. Chast I. Chelovecheskiy capital. [Synthesis of naturo-philosophical
foundations of rational knowledge in the Galen’s anatomo-physiological system. Part I. Human capital]. 2014.
№1 (59). P. 121−132.
21. Balalykin D.A., Shok N.P., Sheglov A.P. Sintez naturfilosofskih osnovaniy ratsionalnogo znaniya v anatomofiziologicheskoi sisteme Galena. Chast I. Chelovecheskiy capital. [Synthesis of naturo-philosophical
foundations of rational knowledge in the Galen’s anatomo-physiological system. Part I. Human capital]. 2014.
№2 (60). P. 132−143.
22. Balalykin D.A., Shok N.P., Sheglov A.P. Sintez naturfilosofskih osnovaniy ratsionalnogo znaniya v anatomofiziologicheskoi sisteme Galena. Chast I. Chelovecheskiy capital. [Synthesis of naturo-philosophical
foundations of rational knowledge in the Galen’s anatomo-physiological system. Part I. Human capital]. 2014.
№3 (61). P. 134−152.
23. Quod optimus medicus sit quoque philosophus pp. 53–
63. By Karl Gottlob Kühn. Claudii Galeni Opera Omnia Volume 1. Karl Gottlob Kühn.Publisher: Cambridge
University Press Print Publication Year: 2011, Original
Publication Year: 1821.
24. Balalykin D.A., Sheglov A.P., Shok N.P. Sootnoshenie
duhovnogo i fizicheskogo v ponimanii Galenom zdoroviya i bolezni. Chast I (na primere raboty “Sposob
raspoznavaniya i lecheniya strasti lyuboi, v tom chisel
i svoei sobstvennoi dushi”). Teoriya i praktika obshestvennogo razvitiya. [The correlation of spiritual and
physical in Galen’s understanding of health disease.
Part I (on the example of the work “The Diagnosis and
Cure of the Soul’s Passions”). Theory and practice of
the social development]. 2013. N7. P. 136−154.
25. Balalykin D.A., Sheglov A.P., Shok N.P. Sootnoshenie
duhovnogo i fizicheskogo v ponimanii Galenom zdoroviya i bolezni. Chast II (na primere raboty “Sposob
raspoznavaniya i lecheniya strasti lyuboi, v tom chisel
i svoei sobstvennoi dushi”). Teoriya i praktika obshestvennogo razvitiya [The correlation of spiritual and
physical in Galen’s understanding of health disease.
Part II (on the example of the work “The Diagnosis and
Cure of the Soul’s Passions”). Theory and practice of
the social development]. 2014. №2. P. 155−172.
26. Balalykin D.A., Sheglov A.P., Shok N.P. Naturofilosofskaya traditsiya antichnogo estestvoznaniya i Aleksandriyskaya shkola v III veke. Chast I. Filosofiya nauki.
[Naturo-philosophical tradition of antique natural science and Alexandrian school in the III century. Part I.
Philosophy of science]. 2013. №2. P. 157−175.
27. Balalykin D.A., Sheglov A.P., Shok N.P. Naturofilosofskaya traditsiya antichnogo estestvoznaniya i
Aleksandriyskaya shkola v III veke. Chast II. Filosofiya
nauki. [Naturo-philosophical tradition of antique natural science and Alexandrian school in the III century.
Part II. Philosophy of science]. 2013. №3. P. 128−150.
28. Balalykin D.A., Sheglov A.P., Shok N.P. Naturofilosofskaya traditsiya antichnogo estestvoznaniya i Aleksandriyskaya shkola v III veke. Chast III. Filosofiya nauki.
[Naturo-philosophical tradition of antique natural science and Alexandrian school in the III century. Part III.
Philosophy of science)]. 2013. N4. P. 132−154.
29. Trubetskoi S.N. Kurs istorii drevnei filosofii. [History
of the ancient philosophy]. M.: Gumanit. izd. tsenter
VLADOS; Russkiy Dvor, 1997. P. 576.
30. Hammond N. Istoriya Drevnei Gretsii. [The history of
Ancient Greece]. M.: Tsentrpoligraf, 2003.
31. Praeparatio evangelica, ed. K. Mras, Eusebius Werke,
Band 8: Die Praeparatio evangelica [Die griechischen
christlichen Schriftsteller43.1 & 43.2. Berlin: AkademieVerlag, 43.1:1954, 43.2:1956]: 43.1:3-613, 43.2:3-426.
32. Galen K. O naznachenii chastei chelovecheskogo tela.
Pod. red.V.N. Ternovskogo. (On the Usefulness of the
Parts of the Body. Edited by V.N. Ternovsky). M.: Published by “Medicine”, 1971. P. 554.
33. Balalykin D.A., Shok N.P. Istoriya meditsiny kak predmet nauchnogo issledovaniya. Chelovecheskiy capital.
[History of medicine as a subject of scientific research.
Human capital]. N4(52). 2013. P. 130–135.
34. Galen “On the doctrines of Hippocrates and Plato”,
Ed., com., trans. by P. De Lacy. Akademie Verlag. 2005.
p. 837.
35. Balalykin D.A., Shok N.P. Vzaimodopolnyayushee razvitie naturfilosofii i meditsiny v Drevnei Gretsii. Glavnyi
vrach: hozyaistvo i pravo. [Mutually complementary development of natural philosophy and medicine in Ancient Greece. Head physician: economy and law]. N2.
2013. P. 47-52.
36. Berger E.E., Tutorskaya M.S. Hrestomatiya po istorii
meditsiny. Pod. red. Balalykina D.A. [Chrestomathy on
the history of medicine. Edited by Balalykin D.A.]. M.:
“Literra”, 2012. P. 624.
Информация об авторе
About the author
Балалыкин Д.А. – доктор медицинских наук, доктор исторических наук, профессор, заведующий
кафедрой истории медицины, истории Отечества и
культурологии
Balalykin D.A. – Doctor of Medical Sciences, Doctor of
Historical Sciences, Professor, Head of the Department
of the History of Medicine, National History and
Culturology
26
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа