close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Дарья Верясова
Тушь, варенье, птеродактиль
(Пьеса в двух частях)
Действующие лица
Ольга.
Женя.
Тимур.
Часть первая
I. Санкт-Петербург. Наши дни. Ранняя осень.
Действие происходит в большой квартире на Петроградской стороне.
Нам видны только прихожая (откуда есть вход на кухню), часть
длинного коридора с дверью в ванную, а также большая гостиная с
высоким окном и двумя дверьми, ведущими в спальни. Попасть в гостиную
можно из коридора.
Мебели в гостиной немного, так как немалую её часть занимает рояль,
служащий хозяевам дома чем-то вроде барной стойки и подставки под
телевизор.
Кроме того, в гостиной есть диван, несколько стульев и складной стол,
на котором стоят горшки с засохшими цветами.
Везде мусор: пустые бутылки, банки, упаковки из-под пиццы, грязная
одноразовая посуда, заполненная окурками пепельница — следы ночной
гулянки.
По квартире мечется Женя — одна из тех редких девушек, которые
прекрасно выглядят даже после бурной ночи. Она одета на выход и почти
накрашена — остались только последние штрихи. В одной руке у Жени
большой пластиковый мешок, куда она сметает мусор с крышки рояля и
опустошает пепельницы.
При этом Женя умудряется говорить по телефону, прижав его к уху
плечом.
ЖЕНЯ (в трубку). Да, здравствуйте! Я записана к вам на десять. Да,
Александрова. Девушка, милая, а можно перенести? Ну, хоть на часок! К
десяти — нереально! Даже для постоянных клиентов? Слушайте, я вам
1
такие деньги плачу! (Пауза.) Нет, к Галине не надо. А если к Борису?
Хорошо, да. Спасибо! К одиннадцати буду. (Конец разговора.)
Закончив разговор, Женя кладёт телефон, выходит в коридор и ставит
мешок с мусором возле выхода из квартиры. Потом идёт в ванную.
Слышен звук льющейся воды.
В квартиру, открыв дверь своим ключом, входит Ольга. Это красивая
молодая женщина, одетая в шикарный плащ насыщенного жёлтого
цвета. В полумраке коридора она спотыкается о мешок с мусором —
пустые банки и бутылки с грохотом раскатываются по полу. Включив
свет, Ольга с брезгливым любопытством рассматривает содержимое
мусорного пакета.
Из ванной выглядывает Женя. В руке у нее блеск для губ. Увидев Ольгу,
она замирает как человек, застигнутый на месте преступления. Молчит.
ОЛЬГА. Как-то в детстве я посадила тебя на плечи и скакала по этому
коридору. А ты возьми, да и обкакайся. Помню, бегу я в гостиную и кричу:
«Мама, я в говне! Я в говне!»
Пауза.
ЖЕНЯ. Ну и к чему эти… воспоминанья у порога?
ОЛЬГА. А к тому, дорогая, что столько лет прошло, а ничего не
изменилось. Я по-прежнему в… (Показывает на мусор, рассыпанный по
полу.)
ЖЕНЯ (сухо). Поняла. Я всё уберу.
ОЛЬГА. Ничего ты не поняла. Неужели ты думаешь, что я приехала читать
нравоучения?
ЖЕНЯ. Да, кстати, вот очень хороший вопрос. А зачем ты вообще
приехала?
ОЛЬГА. Я здесь живу. Это квартира моих родителей.
ЖЕНЯ. Наших. Наших родителей. И ты здесь давно не живёшь.
ОЛЬГА. Женя, ну я соскучилась. Могу я соскучиться?
ЖЕНЯ. По мне — вряд ли.
ОЛЬГА. То есть обниматься мы не будем?
ЖЕНЯ (не сразу). Нет, ну… почему же…
Ольга перешагивает через мусор, идет к Жене. Они обнимаются.
ОЛЬГА. Новые духи?
ЖЕНЯ. Старые. Ношу их три года.
2
ОЛЬГА. Тебе идут.
ЖЕНЯ (словно бы о чем-то вспомнив). Тимуру тоже нравятся.
При звуках этого имени Ольга морщится, отстраняет сестру. Они
стоят, не зная, что ещё сказать друг другу. Ольга неожиданно смеётся.
ОЛЬГА. Удивительное дело! Я сейчас заблудилась. Представляешь? Вот
прямо здесь, в наших дворах и заблудилась. Мечусь от подъезда к
подъезду, а местные бухарики на меня смотрят и смеются. Потом один из
них мне в спину как крикнет! «Ну что? Заплутала, осень?!» И ещё одно
слово добавил, но повторять его не буду… До меня только потом дошло,
что в этом плаще я и правда похожа на осень. (Смеётся.)
ЖЕНЯ. Ты можешь ответить мне на один вопрос?
ОЛЬГА. На один я уже ответила. Несколько минут назад. Помнишь?
ЖЕНЯ. По телефону ты сказала, что приедешь вечерним поездом. Сейчас
— девять утра. Я не ждала тебя так рано.
ОЛЬГА. Это вопрос?
ЖЕНЯ. Да, Оля, это вопрос.
ОЛЬГА. Извини, я не смотрела на часы. (Смотрит на свои наручные
часы.) Кажется, они остановились. Жаль. Это мамины. Мне уйти?
ЖЕНЯ. Ты что? Ты… хотела подстеречь меня?..
ОЛЬГА. Смешное слово.
ЖЕНЯ. Ты хотела?..
ОЛЬГА. Я и забыла, какая в Питере сырость. (Трёт запястье левой руки.)
У меня опять разболелась рука.
ЖЕНЯ. Оля!..
ОЛЬГА. Надо будет съездить на вокзал за моими чемоданами… Он уже
ушёл, да?
ЖЕНЯ. Да! Он уже ушёл. Поэтому за чемоданами поедешь сама. И —
кстати! — у него есть имя. Его зовут Тимур. Пора бы запомнить!
ОЛЬГА. Прости, я не была уверена, что вы до сих пор вместе. Теперь всё
встало на свои места. Итак, Тимур уже ушёл.
ЖЕНЯ. Ещё ночью. Так что подстеречь нас у тебя не получилось.
ОЛЬГА. Какая жалость. Неужели он подрабатывает? Ночью… А что, это
даже романтично. В моё время мальчики охраняли круглосуточные
ларьки, чтобы на следующий день сводить девочек в видеосалон на
«Рэмбо». А вы ходите в кино?
3
ЖЕНЯ. Ага, и едим там эскимо. На палочке. В темноте.
ОЛЬГА. Понимаю. Это какой-то эвфемизм, да?
ЖЕНЯ. Он самый.
ОЛЬГА. А ты выросла.
Ольга проходит мимо Жени в гостиную. Женя идет за ней.
Надеюсь, ты не предложишь мне тапочки?
ЖЕНЯ (с преувеличенным возмущением). Нет! Что ты! Мы же не плебеи!
ОЛЬГА. Очень хорошо. Хоть что-то ты усвоила. (Оглядывает комнату.)
Где я буду жить?
ЖЕНЯ. Простите, барыня, ваша комната еще не готова-с!
ОЛЬГА. Жень, а ты свинья.
Женя молчит. Ольга идёт к окну, открывает его.
Прости. Поезд, духота, нервы… А здесь ещё так накурено…
ЖЕНЯ. Это ты меня прости. К Тимуру приходили друзья, вот и…
Ольга быстро подходит к Жене, прижимает её к себе.
ОЛЬГА. Женька! Я так по тебе соскучилась!
ЖЕНЯ. Оль, я… (Плачет.)
ОЛЬГА. Не надо. Ничего не говори. Я очень тебя люблю. И не плачь,
пожалуйста, ты только накрасилась.
ЖЕНЯ (шмыгая носом). Плевать, накрашусь снова.
Сёстры какое-то время стоят обнявшись.
ОЛЬГА (тихо). Ты сегодня дома? Нет? Или у тебя занятия?
ЖЕНЯ (тихо). Ну, а чего бы я тогда красилась?
ОЛЬГА. Не знаю. Для него, например.
ЖЕНЯ. Да больно надо!
ОЛЬГА. Тебе или ему?
Женя отстраняется от сестры.
ЖЕНЯ. Слушай, перестань, а?!
ОЛЬГА. Хорошо-хорошо, молчу. Нельзя так остро реагировать. Я всего
лишь спросила. Так ты уходишь?
ЖЕНЯ. Да, практически опаздываю. (Берет с рояля свою сумочку, кладёт
в нее телефон.) Всё, я убегаю. (Целует Ольгу в щёку.) Докрашусь по
дороге.
Женя идёт к двери в коридор.
ОЛЬГА. Погоди, а… учебники? Конспекты? Или что там у вас?
4
ЖЕНЯ (остановившись). Мы с девчонками их по очереди таскаем.
Сегодня — не моя. Ещё вопросы?
Ольга открывает сумочку, достаёт деньги.
ОЛЬГА. Вот. Возьми такси.
ЖЕНЯ. Оль, ну какое такси?! Пробки!
ОЛЬГА. Прости, забыла. Я ведь теперь настоящая провинциалка.
(Смеется.) Как тебе плащ? Или в Питере такое не носят?
ЖЕНЯ. Носят, но…
ОЛЬГА. А знаешь, где в Ставрополе можно купить одежду?
ЖЕНЯ. Не знаю. Где?
ОЛЬГА. В Краснодаре. (Смеется.)
ЖЕНЯ. Слушай, зачем ты всё-таки приехала? А?
ОЛЬГА. Все крайне банально. Юбилей училища. И кто-то в руководстве
вспомнил, что была у них такая… талантливая пианистка. Прислали
приглашение. Так что я приехала. Вся из себя такая богатая, но
совершенно не оправдавшая ничьих надежд.
ЖЕНЯ. Вот что ты за человек?! Неужели нельзя было так и сказать по
телефону. Чтобы я не накручивала себя, не выдумывала разное.
ОЛЬГА (смеется.) Ты хочешь, чтобы в жизни всё было просто. А это так
скучно. Бери деньги. Купишь нам чего-нибудь поесть на обратном пути.
Женя берёт деньги, идёт к двери.
ОЛЬГА. Жень!
ЖЕНЯ. Ну что ещё? Я опаздываю!
ОЛЬГА. Скажи мне что-нибудь хорошее. Я должна услышать хорошее.
ЖЕНЯ (подумав). Я вынесу мусор.
Женя выходит в коридор, одевается. Выходит из квартиры,
споткнувшись о пакет с мусором. Громко хлопает дверь.
Оставшись одна, Ольга достаёт из кармана телефон, кладёт его на
крышку рояля. Сама садится на один из стульев. Какое-то время сидит
прямо и неподвижно, не сводя глаз с телефона. Наконец, не выдержав,
вскакивает.
ОЛЬГА. Нет, это совершенно невыносимо!
Ольга берёт телефон, выходит в коридор.
ОЛЬГА (заметив пакет с мусором). Ну, Женька! (Берёт пакет, выходит
из квартиры.)
5
Темнота.
II. Прошло несколько часов. Но еще не вечер, так — сумерки.
Пакетов с мусором в коридоре добавилось. Теперь они почти полностью
перекрывают доступ к входной двери. Здесь же стоят чемоданы Ольги.
В гостиной тоже произошли некоторые изменения: складной стол
выдвинут на середину комнаты. На нем стоит Ольга. Мокрой тряпкой
она протирает те элементы большой хрустальной люстры, до которых
может дотянуться. За работой она что-то напевает. На Ольге
старенькие джинсы и футболка. Все это ей явно не по размеру.
Дверь в квартиру открывается, входит Тимур. Это совершенно обычный
парень, ничем не примечательной внешности. Запнувшись о мусорный
пакет, он проходит к вешалке с одеждой, под которой кучей свалена
обувь. Порывшись там, и не найдя тапочек, Тимур прислушивается к
пению, доносящемуся из гостиной. Пробормотав что-то вроде «Да чо за
бабуйня?!», Тимур идёт в гостиную. Ольгу он видит со спины, поэтому,
почти не раздумывая, начинает раздеваться. Оставшись в одних трусах
и носках, Тимур подкрадывается к Ольге и обхватывает руками её ноги.
Ольга визжит от неожиданности, бьет Тимура мокрой тряпкой до тех
пор, пока он не отпускает её.
ТИМУР (отскакивая в сторону). Жень! Да блиииин! Ты опять за своё?! (И
почти сразу же понимает, что это не Женя.) Кабздеееец!
Тимур прикрывает тело руками, как это делают стыдливые девушки,
застигнутые за купанием голышом.
ТИМУР. З-з-з-драсьте!
ОЛЬГА. Здравствуйте, Тимур. (Оценивающе разглядывает Тимура.) Вы
так по улице шли? Не замерзли?
ТИМУР. Я, блин, думал!.. Со спины… что она… а это не она, а вы, блин!
ОЛЬГА. Одежду я у Жени позаимствовала. Правда, миленько?
ТИМУР. Ну, вам это… нормально, короче.
ОЛЬГА. Спасибо. Вам бы тоже не помешало что-нибудь на себя накинуть.
А то простудитесь ещё, не дай бог.
ТИМУР. Вы это… Вы, короче… отвернитесь.
Ольга отворачивается. Тимур быстро одевается.
6
ОЛЬГА. Тимур, у меня к вам просьба. Извините, что так сразу, но пока не
забыла.
ТИМУР (одеваясь). Ну?
ОЛЬГА. Там возле входной двери стоит мусорный пакет. Видели ведь,
когда входили?
ТИМУР. Ну?
ОЛЬГА. Так вот — вынесите, пожалуйста, его на помойку.
ТИМУР. Куда?
ОЛЬГА. Ну, куда вы обычно мусор выносите? Как это место у вас
называется?
ТИМУР. Не знаю…Свалка? Нет?
ОЛЬГА. Я тоже не знаю. Вы не знаете, и я не знаю. Смешно получается.
Только я здесь давно не живу, а вы, вроде как…
ТИМУР. А, всосал. Вы это к тому, что я не знаю, куда выносить мусор?!
ОЛЬГА. Нет, Тимур. Я это к тому, что мусор надо вынести. И вот этот
хлам тоже.
Ольга подходит к столу и достает из-за него клубок спутанных проводов
и какие-то детали от компьютера. Тимур застывает на месте; от
возмущения он даже забывает, как дышать.
ТИМУР (не сразу). Вы чо? Это ж не битое «железо»! Вы чо?! (Кидается к
столу, достаёт из-за него кучу железок и проводов, которые Ольга
свалила на пол. Кладет «железо» на стол, роется, проверяя свои
«сокровища».) Да в рот мне ноги! Вы чо творите?! Это ж!.. Это ж!.. Блин!
Блин! Вы чо?! А?!
ОЛЬГА. Я так понимаю, это был не мусор?
ТИМУР. Нет, блин!
ОЛЬГА. Вы простите меня, пожалуйста! Я не знала! Правда! Смотрю —
пыльные железки, провода какие-то… Думала, это все ненужно.
ТИМУР. Блин!..
ОЛЬГА. Просто наш папа…
ТИМУР. Блин горелый!..
ОЛЬГА. Наш папа, когда собирался что-то чинить, всё разбирал, а потом
это годами лежало и пылилось. Судя по количеству пыли, вы с ним в этом
плане очень похожи.
ТИМУР. Ну? И кто теперь это всё соберёт?
7
ОЛЬГА. Вот… Точно не я! Даже если бы захотела. Я не умею.
ТИМУР. Блиииииин!
Схватив в охапку провода и детали, Тимур уходит в одну из комнат.
Оставшись одна, Ольга подходит к роялю. Открывает крышку, стирает
тряпкой пыль с клавиш. Брезгливо откидывает тряпку, пробует рояль на
звук. И, словно решившись на что-то серьёзное, начинает играть. Играет
Ольга вдохновенно, профессионально. Играет какую-то технически
сложную вещь.
В квартиру входит Женя с пакетами в руках. С трудом пробирается
через гору мусора у входа, идёт на звуки рояля. Оставляет пакеты у входа
в кухню, заходит в гостиную.
Ольга её не видит. Внезапно, сбившись на трудном пассаже, Ольга с
силой бьёт по клавишам, а потом закрывает лицо руками. Сидит
неподвижно.
ЖЕНЯ (оглядывая комнату.) А чего у вас тут происходит?
ОЛЬГА. Да так, небольшую уборку затеяла.
ЖЕНЯ. Зачем? К нам домработница ходит, мы ей деньги платим.
ОЛЬГА. Мне надо было чем-то себя занять. Иначе бы просто с ума сошла.
В этот момент из комнаты раздаётся вопль Тимура: «Блииииин!»
ЖЕНЯ. И Тимур здесь?
Вопль Тимура: «Да чо за бабуйня?!»
ЖЕНЯ. А с ним-то что?
ОЛЬГА. Я, честно говоря, не очень поняла. Он что-то бормотал про
железо, которое не разбито… Как-то так.
ЖЕНЯ. Не «битое».
ОЛЬГА. Не вижу особой разницы. Я что-то не то выбросила, когда
прибирала.
ЖЕНЯ. Кто тебя просил, а? Ну вот зачем ты туда полезла?
ОЛЬГА. Куда «туда», Женя?! В свою комнату?
ЖЕНЯ. Она давно уже не твоя!
ОЛЬГА. Ты знаешь, я это заметила! Прямо вот как зашла туда — сразу и
заметила. Там теперь пункт сбора металлолома?
ЖЕНЯ. Оль, ну… ну…
ОЛЬГА. Вот и он всё «нукал». Ты мне можешь нормально объяснить? Вот
как для тупой. Как для совсем-совсем тупой. Можешь?
8
ЖЕНЯ. Объясняю как для тупой. Тимур чинит компьютеры. Это его
работа. Он так зарабатывает деньги. И хорошо зарабатывает. Так вот в
твоей комнате… В твоей бывшей комнате его рабочее место. Я понятно
объяснила?
ОЛЬГА. А постель?
ЖЕНЯ. Какая?
ОЛЬГА. Почему у него там постелено?
ЖЕНЯ. Он работает иногда до утра. Не хочет мне мешать, вот и спит там.
ОЛЬГА. Как трогательно.
Из комнаты выходит Тимур.
ТИМУР. А где мои тапки?
ОЛЬГА. Их я тоже выбросила. Это не тапки, а какое-то химическое
оружие.
ТИМУР. Блиииин! И где они?
ОЛЬГА. Там же, где и весь мусор. В коридоре.
Тимур идёт к дверям.
ЖЕНЯ. Тимур, вынеси мешки на помойку.
ТИМУР (оборачиваясь). А жрать мы сегодня будем?
ЖЕНЯ. Мусор вынеси, я сказала.
ТИМУР. Блин.
ОЛЬГА. Ой, Тимур! И вот ещё захватите, пожалуйста!
Ольга идёт к роялю, берёт лежащие на нем афиши, комкает их и
засовывает в пустой мешок.
Нашла, когда завалы разгребала.
ЖЕНЯ. Ты что?.. Это же твои афиши!..
ОЛЬГА. Просто подумала: зачем тебе это старьё? Только пыль собирать.
(Отдаёт мешок Тимуру.)
ТИМУР. Чо-нить ещё выбрасывать будем? Мебель, например.
ЖЕНЯ. Иди уже!
Тимур выходит в коридор.
ОЛЬГА. Вот теперь уборка закончена. Можно начинать новую жизнь.
ЖЕНЯ. А чем тебе старая-то не угодила?
ОЛЬГА (смотрит на наручные часы). Ты рано.
ЖЕНЯ. Ну вот, ты опять недовольна. То поздно, то …
ОЛЬГА. Я просто сказала, что ты рано.
9
ЖЕНЯ. Я всё отменила.
ОЛЬГА. Что отменила? Занятия?
ЖЕНЯ. Я хотела сказать, что занятия отменились. Препод заболел. Так что
выкроила время на салон. Заодно заскочила в китайский ресторан и купила
нам всяких вкусняшек.
ОЛЬГА. Вижу, в солярий ты тоже успела.
ЖЕНЯ. Нет, ты всё-таки недовольна.
ОЛЬГА. Вовсе нет. Девушка твоего возраста обязана выглядеть хорошо.
В коридоре Тимур собирает мусорные пакеты и выносит их из квартиры.
В гостиной Ольга достаёт из-за стола самодельный бонг (или, как
говорят в народе, «бульбулятор») — устройство для курения каннабиса,
сделанное из пластиковой бутылки.
ОЛЬГА. Женя, я не знаю, что это такое. (Нюхает «бульбулятор»,
морщится.) Но эта штука мне категорически не нравится.
ЖЕНЯ (быстро). Это не моё!
ОЛЬГА. Тем более! Я бы на твоем месте начала волноваться за Тимура.
ЖЕНЯ. А я не волнуюсь. Я, в отличие от тебя, ему доверяю.
ОЛЬГА. Вот даже как? (Ставит «бульбулятор» на стол.)
ЖЕНЯ. Именно так. Ты зациклилась на Тимуре. Постоянно какие-то
упреки, подозрения…
ОЛЬГА. Женя, не против, чтобы он был рядом с тобой. Но только если это
будет не он.
ЖЕНЯ. Но это он. Он! Смирись уже.
ОЛЬГА. Посмотрим.
ЖЕНЯ. И смотреть нечего. Я сама разберусь со своей жизнью.
Пауза.
ОЛЬГА. Представляешь, пока тебя не было, я чуть было не впустила в
нашу квартиру Бога. Но он не пошёл. Так обидно.
ЖЕНЯ. Оль, ты в своем уме?
ОЛЬГА. Я как раз переодевалась, как вдруг звонок в дверь. Открываю, а
там двое. Старушка и парень какой-то. Очень молодой.
ЖЕНЯ. Ты ещё и открыла им!
ОЛЬГА. Разумеется. Старуха спросила, хочу ли я впустить в дом Бога. А я
как раз именно этого и хотела.
ЖЕНЯ. И что?
10
ОЛЬГА. И ничего. Парень начал что-то говорить, но в глаза мне не
смотрел. Смотрел ниже. Старуха этот его взгляд поймала, зашипела что-то
и буквально уволокла его за руку от нашей квартиры. Как думаешь, это
был знак?
ЖЕНЯ. Какой?
ОЛЬГА. Вот и я думаю, «какой»? Она его тащит, а он обернулся и смотрит
на меня… Как-то по-особенному смотрит. А на меня нашло что-то, я
кричу ему: «Постойте, юноша! Вам не говорили, что вы похожи на принца
из «Тысячи и одной ночи»?
ЖЕНЯ. А он похож?
ОЛЬГА. Нет, конечно. Это из какой-то пьесы. Красиво.
ЖЕНЯ. Оль, я ничего не понимаю.
ОЛЬГА. Зато я потом все поняла. На лестнице холод дикий, а у меня под
футболкой не было лифчика. Вот он и пялился. И чего-то так стыдно мне
стало, не передать. А потом ещё Тимур…
ЖЕНЯ. Что?
ОЛЬГА. …перепутал мою попу с твоей. Это было даже забавно.
ЖЕНЯ. Он приставал к тебе?
ОЛЬГА. Буквально несколько секунд. Пока не понял, что ошибся
джинсами.
ЖЕНЯ. Вот скотина! Тварь похотливая!
ОЛЬГА. А что в этом такого? Или у вас с ним это не принято?
ЖЕНЯ (чего-то вдруг испугавшись). Он… Он обычно более сдержан.
Молчание.
ОЛЬГА. Значит, у нас намечается торжественный ужин? Тогда мне надо
привести себя в порядок, переодеться.
ЖЕНЯ. Знаю я твои «переодеться». Два часа ванная занята будет.
ОЛЬГА. Потерпишь. Я не так часто приезжаю.
Ольга выходит в коридор, берёт один из своих чемоданов и скрывается в
ванной.
Женя в это время пытается раздвинуть складной стол.
В квартиру возвращается Тимур. Идёт в гостиную.
ТИМУР. А где… эта?
ЖЕНЯ. Ты чего, сразу мусор не мог вынести?
11
ТИМУР. Дак когда? Я только пришёл. Сама же сказала, она вечером
приедет.
ЖЕНЯ. А задницу её ты зачем трогал?
ТИМУР. Уже растрындела, да? Вот кабзда!
ЖЕНЯ. Тимур, траблы мне не нужны. Не вздумай чего-нибудь выкинуть.
Ты понял?
ТИМУР. Да понял я, понял. Жень, я ж не спецом её мацал … Думал, это
ты, а это… Думал по-быренькому, на пол-шишечки… Давно ж не было!
ЖЕНЯ. Лучше не зли меня, иначе ваще ничего не будет.
ТИМУР. Жень!
ЖЕНЯ. И спрячь свой грёбаный бульбулятор.
ТИМУР. Дак пусть выбрасывает, я новый сделаю.
ЖЕНЯ. Идиота кусок! (Берет «бульбулятор», идёт в коридор.)
ТИМУР. Жень, ты меня любишь?
ЖЕНЯ (не оборачиваясь.) Раздвинь стол. Потом поговорим.
Темнота.
III. Уже вечер. В гостиной накрыт стол. Женя и Тимур с аппетитом едят
китайскими палочками, пробуя блюда из разных тарелок. Палочки лежат
и рядом с тарелкой Ольги, но она не прикасается к еде. На столе перед
Ольгой лежит телефон. Время от времени она дотрагивается до него,
словно бы проверяя, работает ли он. Телефон лежит и рядом с Тимуром.
Ловко орудуя палочками, он умудряется есть и играть в какую-то игру.
Молчание.
ОЛЬГА. А помнишь?..
ЖЕНЯ. Что?
ОЛЬГА. Нет, ничего. Не клади ногу на ногу — варикоз будет.
Женя нехотя подчиняется. Пауза.
ЖЕНЯ. Интересно, чего они туда кладут? Попробуй! Это же ум отъесть
можно!
ОЛЬГА. Глютамат натрия они туда кладут. Белый такой кристаллический
порошок. Очень вредный.
ЖЕНЯ. На тебя не угодишь.
ОЛЬГА. Не надо мне угождать. Можно мне вилку?
ЖЕНЯ. Оль, ну кто китайскую жрачку вилкой ест?
12
ОЛЬГА. Я.
Вздохнув, Женя встаёт, выходит из комнаты. И всё время, пока Женя
ходит в кухню за вилкой, Ольга наблюдает за Тимуром. Тот не обращает
на нее никакого внимания, он увлечён игрой. Из динамиков телефона
доносятся звуки выстрелов и взрывов.
Ольга наливает в свой бокал вина, выпивает залпом.
В гостиную возвращается Женя, кладет вилку на стол перед Ольгой.
ЖЕНЯ. Ну? Не заскучали тут без меня?
ОЛЬГА. Я — точно нет. Интересная игра, Тимур?
ТИМУР (не отрываясь от игры). Нормальная.
ЖЕНЯ. Просто Тимур не любит девичьих разговоров. А мы с тобой только
и делаем, что болтаем, вспоминаем что-то. Вот ему и неинтересно.
ОЛЬГА. Что плохого, если нам есть что вспомнить?
ЖЕНЯ. Да всё хорошо, Оль. Хорошо сидим. Чего ты к нему пристала?
(Смеётся.) Мальчики с Марса, девочки с Венеры.
ОЛЬГА. С Марса? Нет, дорогая, для некоторых из них планеты ещё не
открыли. (Пауза.) Он сидит с нами за одним столом, уткнувшись в
телефон.
ЖЕНЯ. Слушай, твой телефон тоже на столе. Ты тоже можешь в него
уткнуться.
ОЛЬГА. Я жду звонка.
ЖЕНЯ. Из училища, что ли?
ОЛЬГА. Возможно, мне сегодня придется уйти.
ЖЕНЯ. На ночь глядя?
ОЛЬГА. За мной заедут.
ЖЕНЯ. Как интересно. Вечер перестаёт быть томным!
ОЛЬГА. Жень, ну откуда этот пошлый тон, эти пошлые фразы? Где ты их
нахваталась? Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Неужели это
непонятно?
ЖЕНЯ. Ну так чего, молча будем пить? Да? Тимур, налей нам.
Тимур отрывается от игры, разливает вино по бокалам.
ОЛЬГА. Хорошо, давайте поговорим на общие темы. Где вы были этой
ночью, Тимур?
ТИМУР. С пацанами в «Доту» гамали. А чо?
ОЛЬГА. Что вы делали?!
13
ЖЕНЯ. Они играли в какую-то свою компьютерную игру. Не лезь в это.
ТИМУР. Ну да. У нас осада замка была.
ОЛЬГА. Тимур, вам сколько лет?
ЖЕНЯ. Оль, хватит!
ТИМУР (отрываясь от игры). Двадцать пять мне. А чо такое-то? (Из
динамиков телефона слышны взрывы, треск.) Блин! На паузу не поставил.
Из-за вас продул! (Бросает телефон на стол.)
ОЛЬГА. Можно ваш телефон. На минуточку. Не волнуйтесь, я ничего не
сломаю.
ТИМУР. А чо мне волноваться-то? Нате. (Протягивает Ольге телефон.)
ОЛЬГА. Надо говорить «возьмите».
ТИМУР. Я так и сказал.
Ольга рассматривает телефон Тимура.
ОЛЬГА. О, у нас с вами одинаковые модели. Не знала, что здесь есть игры.
ТИМУР. Могу ваш настроить, если хотите.
ОЛЬГА. Спасибо, обойдусь. Телефон мне покупал муж, но я примерно
знаю, сколько он стоит. Вы хорошо зарабатываете, Тимур.
ТИМУР. Не жалуюсь.
ЖЕНЯ. К чему этот разговор, Оля?
ОЛЬГА. Просто я хочу сказать, что может так случиться, что помогать
тебе деньгами я больше не смогу.
ЖЕНЯ. В смысле? У Игоря проблемы?
ОЛЬГА. Нет, у Игоря как раз всё хорошо, всё замечательно. Он сейчас
возводит особняк для своих родителей. Название станицы, где они живут,
я, боюсь, не вспомню. Но я видела проект. Очень миленько. Практически
дворец. Три этажа. Флигель для прислуги. Зачем всё это старикам,
которые до сих пор на каждых выборах голосуют за коммунистов, мне не
очень понятно. Но это их дела.
ЖЕНЯ. Так в чем проблема?
ОЛЬГА. Женя, я еще раз тебе повторяю, никаких проблем нет. Только
жить я, скорее всего, буду здесь.
ТИМУР. Ни-фи-га себе!
ОЛЬГА. Что, Тимур, опять проиграли? Ах, да, извините, ваш телефон у
меня.
ЖЕНЯ. В каком смысле «здесь»? У нас?
14
ОЛЬГА. Женя, ты всё время забываешь, что мы владеем этой квартирой в
равных долях.
ЖЕНЯ. Да нет, я помню, просто… это как-то странно. Ты ушла от Игоря?
ОЛЬГА. Как можно уйти от человека, который уже несколько месяцев не
показывается дома. На стройке много дел. Ему никак не отлучиться. Не по
телефону же его бросать.
Пауза.
ЖЕНЯ. Поняла. Это он от тебя ушёл.
ТИМУР (хохотнув). К прорабу. Это щас модно.
ОЛЬГА. Тимур, я охотно верю, что юмор может быть защитной реакцией
на стресс. И только это вас извиняет.
ТИМУР. А чо, какой стресс? Живите тут.
ОЛЬГА. Спасибо, мой друг! Мне было очень важно услышать это именно
от вас.
ЖЕНЯ. Оль, не начинай, а?
ОЛЬГА. Я? Это я начинаю? Тимур, вы помните тот день, когда Женя нас
познакомила?
ТИМУР. Ну?
ОЛЬГА. Видимо, этот ответ означает, что не помните. Не страшно. Зато я
хорошо запомнила. Я пригласила сюда нескольких старых друзей. Тогда
они у меня еще были… Мы слушали музыку, вспоминали молодость… А
потом пришли вы. В совершенно непотребном виде.
ТИМУР. И чо?
ОЛЬГА. И всё! И всё закончилось. У меня больше нет друзей.
ТИМУР. А чо сразу я-то?
ОЛЬГА. Ну, это же не я приставала ко всем с предложением бухнуть и
покурить «шмаль».
ТИМУР. Да чо за бабуйня?! Не было такого!
ОЛЬГА. Покурить «шмаль»! Муж мне потом объяснил, что это такое. Это
наркотики, Женя! Наркотики!
Женя не может скрыть улыбку.
ОЛЬГА. Не вижу ничего смешного! Речь идет о здоровье твоих будущих
детей!
Женя кашляет, поперхнувшись.
ТИМУР. Дак вы поэтому?..
15
ОЛЬГА. Нет, Тимур! Нет! Я просто не понимаю, почему вы с моей сестрой
всё ещё вместе? Она мне на этот вопрос ответить не может. Или не хочет.
Так, может, вы меня просветите?
ТИМУР. Мне кажется, это наше с ней личное дело.
ОЛЬГА. Ах, вам кажется?! Это очень мило, Тимур, что вам кажется.
ЖЕНЯ. Ольга, замолчи! Хватит!
ОЛЬГА. Нет, Евгения, пусть он мне объяснит!
ЖЕНЯ. Что? Что ты хочешь услышать?
ОЛЬГА. Я не прошу о многом, Тимур! Просто расскажите мне, как можно
уйти на ночь с друзьями, оставив свою девушку в свинарнике, который,
подозреваю, ваши же друзья и устроили? И если сейчас прозвучит
аргумент вроде «место женщины у плиты», я брошу в вас чем-нибудь
тяжелым! Я не шучу!
ТИМУР. Я тоже не собираюсь с вами шутить, Ольга… как вас по
отчеству?
ОЛЬГА. Женя, он до сих пор не знает твоего отчества?
ЖЕНЯ. Да всё он знает. (Тимуру.) Ты с дуба рухнул? Я — Андреевна. Оля
— тоже. Мы же сёстры.
ТИМУР. Сорри, это я ступил.
ОЛЬГА. Вот! Вот это вы сейчас так правильно сказали! Вот это самое
слово! Вы же «тупите»! Вы все — всё ваше поколение — только и делаете,
что «тупите»! «Втыкаете» в телефон, в телевизор, в интернет свой — и
дружно там «тупите». Вы же забыли, что такое живой человек!
ЖЕНЯ. Ну всё, понеслось…
ОЛЬГА. Про любовь я вообще молчу!
ТИМУР. Не, а чо, я хочу послушать!
ОЛЬГА. Тимур! Вам это уже не поможет. Вы просто не знаете, что можно
жить иначе.
ЖЕНЯ. Оль, ты решила заделаться моралисткой? Не рано ли?
ОЛЬГА. Да поздно! Женя, мне уже почти всё поздно! Но у тебя-то ещё
есть время! Так воспользуйся им! Распорядись своей жизнью правильно!
Ты понимаешь, о чем я говорю?
ТИМУР. Всё она понимает.
ОЛЬГА. Тимур, я сейчас не с вами разговариваю.
ТИМУР. А я как раз с вами!
16
ОЛЬГА. Женя, вот ты выучишься, станешь врачом, а кем станет он?
Молчание.
ТИМУР. Ольга Андреевна, а вас случайно муж никогда не бил?
Ольга выбегает из комнаты.
ЖЕНЯ. Ты совсем дебил, что ли? Идиота кусок!
ТИМУР. Не, ну а чо за наезды-то? Я вообще-то здесь, в комнате сижу, а
она со мной как с табуреткой.
ЖЕНЯ. Вот и сидел бы. Молча.
ТИМУР. Ага, я, значит, буду бамбук курить да помалкивать, а она тебе в
это время мозги будет промывать. Че я, не втыкаю, что ли, к чему она
клонит?
ЖЕНЯ. И пусть бы себе говорила, тебе-то что?
ТИМУР. Обидно. Она мне предъявы кидает, а я… Я ведь люблю тебя,
между прочим.
ЖЕНЯ. Ой, Тимур… Как ты вот сейчас вовремя со своею любовью…
Прям вот идеально нашел время.
ТИМУР. Не, ну а чо?
Ольга возвращается в гостиную.
ОЛЬГА. Тимур, вам ведь есть куда пойти?
ТИМУР. В смысле?
ОЛЬГА. Сходите к друзьям. Возьмите штурмом еще один замок. Покурите
«шмали», наконец! А нам с сестрой надо поговорить.
ЖЕНЯ. Оль, пойдем на кухню.
ОЛЬГА. А я не хочу! Не хочу на кухню! Я хочу, чтобы он ушел!
ТИМУР. Да не вопрос!
Тимур хватает со стола телефон Ольги. Его телефон остаётся лежать
на месте. Тимур выбегает из гостиной, быстро одевается в прихожей.
В гостиной молчание. За Тимуром хлопает дверь.
ЖЕНЯ. И вот чего ты добилась?
ОЛЬГА. Я добилась немного тишины. Мне её сегодня так не хватало.
Молчание.
ОЛЬГА. Прости меня. Позвони ему, пусть вернется.
ЖЕНЯ (не двигаясь с места). Вернется он, как же. Ты Тимура не знаешь.
ОЛЬГА. Жень… Я саму себя не знаю… Вот зачем я ему это сказала?
Зачем? Господи, какая я дура!
17
ЖЕНЯ. Оль, что случилось? А? Расскажи. Не молчи, пожалуйста. Что
произошло? Зачем ты приехала? Игорь тебе изменил?
ОЛЬГА (не сразу). Знаешь, было время, когда я мечтала, чтобы Игорь мне
изменил. Не для того, чтобы уйти от него, нет. Просто с подлыми жить
легче. Их ненавидеть можно. А с хорошими — трудно, стыдно как-то.
(Пауза.) И вот сейчас я каждую минуту боюсь, что назову Игоря другим
именем. Понимаешь, о чем я?
ЖЕНЯ (тихо). Оля, ты сошла с ума.
ОЛЬГА. Да. Именно так.
ЖЕНЯ. Не, я реально подумала, что дело в Игоре. Что он гад, что… А это
ты?
ОЛЬГА. Я плохой человек, Женька. Очень плохой. И ничего уже не
изменить.
ЖЕНЯ. Не выдумывай!
ОЛЬГА. Нет. Правда. Игорю сказала, что еду на юбилей училища, а
сама… (Молчит.)
ЖЕНЯ. Ну? Чего замолчала? Раз уж начала — рассказывай.
ОЛЬГА. Что ты хочешь знать? Всё это ты видела в мелодрамах. И не раз.
Два человека случайно познакомились… Ничего принципиально нового.
ЖЕНЯ. И кто он?
ОЛЬГА. Обыкновенный аудитор. Проверял фирму Игоря.
ЖЕНЯ (мрачно). Какая романтичная профессия.
ОЛЬГА. Куда уж…Не принц, да…
ЖЕНЯ. И… у вас с ним серьёзно?
ОЛЬГА. Я не знаю. Женя, я ничего не знаю. Не хочу об этом говорить!
ЖЕНЯ. Ну, скажи хотя бы, давно это у вас?
ОЛЬГА. Два года. Из которых мы были вместе дай бог две недели. Всё
остальное — звонки и переписка.
Пауза.
ЖЕНЯ. Что ты собираешься делать?
ОЛЬГА. В том-то и дело, что ничего… Жень, я так устала от всего, так
устала…
ЖЕНЯ. Ну, давай я тебе папин кабинет освобожу… Поживёшь у нас,
отдохнёшь немного. Может, всё ещё и наладится… Хлам весь оттуда
выкинем, и там вполне можно жить.
18
ОЛЬГА. Кабинет отца? Нет, нет… Только не туда.
ЖЕНЯ. А в чём проблема-то?
ОЛЬГА. Да ни в чём… Помнишь нашу бабу Киру?
ЖЕНЯ. Прабабушку, что ли?
ОЛЬГА. Ты была маленькая, когда она умерла.
ЖЕНЯ. Нет, я помню. Когда я ногами во время еды болтала, она всегда
говорила, что если не перестану, то придёт Боженька и отрежет мне уши.
(Смеется.)
ОЛЬГА. Узнаю бабу Киру. Шутки в её стиле. Так вот, она жила там — в
той комнате, где был кабинет отца. И все считали, что я её очень люблю. Я
тоже так считала. Она действительно была очень хорошая. Когда совсем
заболела, не вставала, у нее под матрасом всегда кулёк конфет лежал. Она
шоколадные любила. Я заходила к ней каждый день, она давала мне
конфету и рассказывала сказку. Ну, пока ещё могла говорить… А я ведь не
понимала ничего, дура малолетняя. Думала, бабуля просто не хочет со
мной разговаривать, обижалась на нее. А это она умирала так. И конфеты
эти… Она, когда только слегла, протянет мне кулачок свой, а конфета
внутри горячая, почти растаяла вся под обёрткой. И чем ближе к концу,
тем конфета была всё холоднее. А я ещё радовалась так этому, что не
растаявшую есть буду… Но когда родители сказали, что баба Кира
умирает, я конечно заплакала. И вот реву я, а сама думаю: вот она умрёт и
освободится комната, и мне, может быть, её отдадут, раз бабы Киры уже
не будет… Тогда я смогу привести туда подружек и нам никто не будет
мешать… Господи, как стыдно! (Плачет.)
ЖЕНЯ. Оль, ну ты чего? Это же давно было.
ОЛЬГА. Тогда почему я всё это помню?
ЖЕНЯ. Не знаю. Ты как приехала, так с порога прям вечер воспоминаний
начала. Успевай только концертные номера объявлять.
ОЛЬГА. Жень, я просто хочу, чтобы ты меня поняла. Если не ты, то уже
никто. Ты — единственный человек, которому я еще могу доверять. Это
так страшно — быть одному, когда некому выслушать.
ЖЕНЯ. А он?
ОЛЬГА. Он… Я сегодня утром вышла из вагона, а он меня не встретил…
И дозвониться невозможно — не берет трубку… Вот я стою на вокзале и
чего-то жду… Жду, жду, жду… С ним я всегда чего-то жду… Потом
19
приходит «смс»… От него… (Тихо смеётся.) Лекция по аудиту… Ты
знаешь, Женя, что такое лекция по аудиту? Нет? Это, оказывается, очень
важная штука… Её никак нельзя отменить… даже ради того, чтобы
встретить с поезда любимую женщину … Потом он прислал адрес… У
него есть квартира, которую они с женой иногда сдают… Так вот туда я не
поехала… Представила, как домработница…или кто-то ещё… передают
мне ключи, как смотрят на меня… Не смогла… Приехала вот к тебе, хотя
только вечером собиралась… Вот я весь день сижу и жду… (Показывает
на телефон.) Вот сейчас он позвонит и скажет что-то вроде: «Малыш,
прости, но…» А дальше уже не важно, можно не слушать. Главное ведь
прозвучало… «Прости, но…» Как я ненавижу эти слова… Женя, если бы
ты только знала, как я их ненавижу! Господи, какая пошлость… Во мне
словно бы живет маленький гадкий человечек… Он смотрит на всё моими
глазами и говорит: посмотри, как это уродливо… как безобразно… как
глупо и пошло вокруг… Женя, ну скажи мне что-нибудь хорошее. Я
должна услышать хорошее!
ЖЕНЯ. Оль, это пройдёт… Это просто осень…
ОЛЬГА. Да-да… Да. Возможно… «Земля делает манёвр», как говорила
баба Кира.
ЖЕНЯ. Ты вернёшься к Игорю, и у вас всё наладится. Вот увидишь!
ОЛЬГА. Нет… нет… Не могу… Нет!
ЖЕНЯ. Ты дослушай!.. Может, тебе ребенка родить?
ОЛЬГА. Смеёшься?
ЖЕНЯ. Не, я серьёзно. Почему нет?
Ольга молчит.
То есть женой и матерью ты быть не хочешь. Я правильно понимаю?
ОЛЬГА. Хочу. Наверное… Но точно не с Игорем.
ЖЕНЯ. А в сексе как у вас?
ОЛЬГА. Жень, хватит! Что за допрос?! Есть вещи, обсуждать которые
могут только два человека.
ЖЕНЯ. Так я ведь никому не скажу. Я сестра твоя, в конце-то концов!
ОЛЬГА. Вот поэтому я тебя очень прошу: не надо усложнять мою жизнь.
Я и сама с этим прекрасно справляюсь.
ЖЕНЯ. А чего усложнять-то? Родила бы — и всё. Для себя.
ОЛЬГА. Ты не слышишь меня, да?
20
ЖЕНЯ (не слыша). Да вот хоть от аудитора своего родила бы. Чем не
вариант?
ОЛЬГА. Для этого нам с ним надо, как минимум, встретиться.
ЖЕНЯ. Так позвони ему сама! Зачем ждать?
ОЛЬГА. Нет! Ты что! А вдруг рядом жена?
Пауза.
ЖЕНЯ. С самого детства — от тебя, а еще раньше от родителей — я
слышала только одно: «Не врать! Не врать! Не смей врать!» Но ведь мы
все врём. Так ведь? Врём всё время! На каждом шагу!
ОЛЬГА. Ну, не всё время…
ЖЕНЯ. Да неужели?! Ты соврала мужу, чтобы уехать из Ставрополя.
Аудитор твой сейчас соврёт жене, и вы с ним поедете трахаться.
ОЛЬГА. Тут другое!
ЖЕНЯ. Нет, Оля! Всё то же самое!
ОЛЬГА. Понимаешь…
ЖЕНЯ. Я всё, всё понимаю! Я не дурочка! И мне не десять лет. Да я и в
десять уже понимала, что люди врут. Потому что сама врала. А когда
спросила о вранье родителей, то они в ответ мне тоже соврали!
ОЛЬГА. Жень, ты о чём?
ЖЕНЯ. Они сказали, что с ними всё в порядке. Они — хорошие и всегда
стараются всё правильно и хорошо сделать. Бывает, конечно, что у них не
получается, но это тогда обстоятельства…
Ольга смеётся.
ЖЕНЯ. Смешно, да? А ведь тогда поверила. И даже обрадовалась. Потому
что печально, конечно, что я получилась такая плохая, но если бы все
были такие, то осталось бы просто пойти и утопиться…
ОЛЬГА. Ты — не плохая!
ЖЕНЯ. Ну, мне-то лучше знать! Нет хороших людей, Оля! Нету! Все врут!
ОЛЬГА. И ты?
ЖЕНЯ. И я. Раз у нас такой разговор откровенный, давно хотела тебе
сказать…
Звонит телефон Тимура.
ОЛЬГА. Извини, надо ответить. (Берёт телефон.) Да! Это я… Кто?
(Молчит, слушает собеседника.) Не нужно кричать. Я всё поняла. И
21
звонить больше тоже не нужно. (Кладёт телефон.) Я тебе не говорила, что
он однолюб?
ЖЕНЯ. Кто это звонил? Он?
ОЛЬГА. С юности любит только одну женщину — свою жену. И я об этом
знала, он сам мне сказал в самом начале. Он долго её добивался, потом
добился. Они поженились. У них родился ребёнок. А потом она ему
изменила. Какая-то мутная история: она поехала в Минск, который,
оказывается, «Мекка» для всех бухгалтеров, желающих повысить
квалификацию… И там у неё случился роман с каким-то их бухгалтерским
«гуру». Ну, словом, классика такая — из мыльных опер. Потом он узнал
об измене, собрал вещи и ушёл. А она запретила ему видеться с сыном…
Господи, зачем я все это тебе рассказываю! А, да… Когда мы с ним
встретились, они жили врагами. А потом она его пустила обратно, ради
сына пустила. Но меня он не бросил. Знаешь, это очень удобно — иметь
«запасной аэродром». Я не обижаюсь на него, нет. Просто…просто…
(Пауза.) Я, видимо, тоже однолюбка.
Молчание. Слышно, как открывается входная дверь. В квартиру входит
Тимур. Не разуваясь, он проходит в гостиную.
ТИМУР. Ну чо, она уже позвонила?
ЖЕНЯ. Кто? Тимур, где ты был?!
ТИМУР. Да недалеко тут… С телефоном игрался…
ЖЕНЯ. Ты совсем дурак, что ли?
ТИМУР. Не знаю. Это ты мне скажи. (Показывает на Ольгу.) Или вот она
пусть скажет.
ОЛЬГА. Тимур, мы уже сегодня столько слов друг другу наговорили…
Хватит, а?
ТИМУР. Я, блин, сперва даже не врубился, что не свой телефон взял. А
потом звонок и мужик такой в трубке: «Малыш, извини, но мы с женой
сегодня едем к её родителям». Ну, думаю, привет — приехали! Чувак хер с
трамвайной ручкой перепутал. А потом смотрю — не моя мобила!
(Ухмыляется.) Чо, Ольга Андреевна, у чужого козла яйца всегда ниже
висят? Да? Чо молчите?
ЖЕНЯ. Ты за базаром-то следи!
ТИМУР. Короче, не пошел я никуда. По номеру телефона пробил имя. По
имени — адрес. По адресу жену его. Смотрю, она на «Одноклассниках»
22
пасётся. Тетки за сорок всегда там зависают. И как раз в он-лайн вышла.
Видать, ни к каким родителям не собирается. Ну я и скинул ей в личку
свой номер телефона. И приписал: так, мол, и так — вот номер любовницы
вашего мужа Ольги Андре…
ЖЕНЯ. Зачем? Ну, зачем?! Придурок! Ты соображаешь вообще?! Оль, ты
не слушай его! Не слушай!
ОЛЬГА. А ей за сорок, да? А по голосу не скажешь.
ТИМУР. Значит, отзвонилась уже, да? Ну а чо… Судя по фотке, такая не
стала бы откладывать.
ЖЕНЯ. Тимур, ну зачем? Нафига ты это сделал?
ОЛЬГА. А я знаю. Знаю, почему он это сделал.
ТИМУР. Ну-ка, поделитесь!
ОЛЬГА. Ты это сделал только потому, что мог это сделать. Мог. И сделал.
Вот и всё. Так ведь, Тимур?
ТИМУР. Кабздец! Вы тут нам о любви всю дорогу заливали, а сами…
ЖЕНЯ (схватившись за голову.) Ой, какой дурак…
ОЛЬГА. Так вы у нас, значит, идейный. Да, Тимур? Вы у нас за правду. Вы
у нас такой тимуровец-переросток, да?
ТИМУР. Кабзда!
ОЛЬГА. Это хорошо. Это очень хорошо, Тимур!
ТИМУР. Я за правду. Я всегда за правду. Нельзя изменять! Нельзя!
ОЛЬГА. Только ведь от того, что вы это сделали, ничего не изменилось.
ТИМУР. Еще как изменилось! Сами знаете!
ОЛЬГА. Нет.
ТИМУР. Он же вас бросит теперь! И поедете вы обратно… В свой сраный
Ставрополь. К рогатому мужу. О! Точняк! А я и ему напишу! Вычислю его
и напишу. Расскажу, что вы на блядки мотались! Открою ему глаза!
ЖЕНЯ. Ты совсем охренел, что ли?!
ТИМУР (Жене). Ты-то чего возбухаешь? Я ж для тебя… для нас это
делаю!
ЖЕНЯ. Заткнись! Еще одно слово!..
ТИМУР (кричит). Нельзя! Нельзя изменять!
ЖЕНЯ. Заткнись, Тимур! Лучше по-хорошему замолчи!
23
ТИМУР. Да я-то замолчу. А вот как она будет выкручиваться. Вот это я
хочу послушать. Глядишь, и про любовь нам что-нибудь опять расскажет.
Ну? Чего молчите?
ОЛЬГА. Мне странно, Тимур, что вы ждёте от меня каких-то слов. Я не
собираюсь перед вами исповедоваться. Зачем вам мои слова?
ЖЕНЯ. Слушайте, давайте все успокоимся!
ОЛЬГА. Жень, а я спокойна.
ТИМУР. Конечно, блин! Поздно пить «боржоми», когда почки
отвалились.
ОЛЬГА. Я сейчас удивительно спокойна…
ТИМУР. Ну дак чо, написать вашему мужу? Может, тогда понервничаете?
ОЛЬГА. Я не знаю, Тимур… Я не знаю, что ты сделаешь. Да мне это и не
интересно. Ты вообще мне не интересен. У меня сейчас только одно
желание…
ТИМУР. Чо? Забыться и уснуть?
ЖЕНЯ. Оль, ты чего? С тобой всё в порядке?
Ольга медленно подходит к Тимуру, а затем неожиданно и сильно бьёт
его кулаком в солнечное сплетение. Тимур охает от боли, делает
несколько шагов назад. И, запнувшись, падает за диван.
ОЛЬГА (потирая кулак.) Господи, хорошо-то как!
Женя подбегает к Тимуру, пытается поднять его. Тимур стонет ещё
сильнее.
ТИМУР. Блииииин! Кажись, я ногу сломал… (Стонет.)
Темнота.
Часть вторая
V. Прошло две недели.
В гостиной с рояля исчез телевизор, да бутылок стало заметно меньше.
Вечер. Ольга стоит у открытого окна.
ОЛЬГА. Вот и осень кончается. Скоро зима.
Ольга закрывает окно, подходит к Тимуру, который лежит на диване.
Одна нога Тимура загипсована. Рядом с диваном лежат костыли.
На столике перед Тимуром стоит тарелка с кашей. Ольга садится рядом
с Тимуром, берёт в руки тарелку и ложку.
24
Ешь.
ТИМУР. Да не хочу я эту кашу!
ОЛЬГА. Ну, что мне тебя, с ложечки кормить? (Пытается накормить его
с ложки.)
ТИМУР. Да я сам поем. Дайте только нормальной хавки! Пиццу закажите!
ОЛЬГА. У тебя желудок больной.
ТИМУР. У меня нога сломана!
ОЛЬГА. Одно другому не мешает. Ешь давай.
ТИМУР. Да не буду я!
ОЛЬГА. Хорошо. Кашу есть ты не хочешь. Тогда чем ты хочешь заняться?
ТИМУР. Блииииин! Она ещё спрашивает! Вы ж сами телевизор унесли!
Как в тюрьме здесь сижу. Две недели, блин!
ОЛЬГА. Ну, начнём с того, что ты не сидишь, а лежишь…
ТИМУР. Да вы достали поправлять меня всю дорогу! Младенца себе
нашли!
ОЛЬГА. Крупноват ты для младенца, милый друг.
ТИМУР. Вот! Опять! Харэ уже к словам прискребаться. Ноут хотя бы
дайте.
ОЛЬГА. Ты всё равно на нём не работаешь, а только в игрушки играешь.
ТИМУР. Это вы, блин, играете! В училку. В маму мою вы играете. А вы
мне не мать!
ОЛЬГА. Прекрати истерику. Ешь кашу.
ТИМУР. Не буду. Не мать! Не мать! Мать вашу!
ОЛЬГА. Тогда я сейчас свет выключу, и ты ляжешь спать без ужина.
ТИМУР. Вы издеваетесь, да?
ОЛЬГА (с улыбкой). Ну… есть немножко. Совсем чуть-чуть.
ТИМУР. Это вы мне так мстите. Понимаю. Заслужил. Дак я ведь
извинился!
ОЛЬГА. Есть вещи, платить за которые приходится всю жизнь. Привыкай.
ТИМУР. Чо мне, на колени перед вами встать? Я могу!
ОЛЬГА. Не льсти себе. Доктор сказал, что стоять на коленях ты не
сможешь ещё очень и очень долго.
ТИМУР. Зачетный троллинг. Класс!
ОЛЬГА. Что?.. Как ты сказал?
25
ТИМУР. Ну, «троллить» — это значит изводить кого-то, жестко
прикалываться.
ОЛЬГА. Красивое слово, надо запомнить.
ТИМУР. Да уж… Красиво говорить вы мастерица. (Передразнивает
Ольгу.) «Вот и осень кончается. Скоро зима» А то, блин, я не знаю, что
осень кончается и скоро зима. Или это вы меня так предупреждаете, что с
последними птицами на юг улетите?
ОЛЬГА. А ты всё-таки злой.
ТИМУР. Зато у вас рука тяжелая. Уважуха. Боксом занимались?
ОЛЬГА. Фортепиано. Музыкальная школа, потом училище, потом
концертировала.
ТИМУР. А почему не сыграли ни разу? Рояль вон пылится. Всё веселее
было бы, чем порожняком сидеть. Давайте, слабайте чего-нибудь.
ОЛЬГА. Левая рука сломана. Теперь всегда ноет к смене погоды.
ТИМУР. А погодка шепчет: укради, но выпей. Выпить бы щас. Может,
нальёте? Вон бухло — на рояле стоит. Заодно и сыгранёте чуток. Правой
рукой.
ОЛЬГА. Размечтался. А жареной луны тебе не подать?
ТИМУР. Не, мне только бухнуть. А потом можно и отрубиться.
ОЛЬГА. У нас в училище говорили: выпить и застыть в алебастре.
ТИМУР. Почему в алебастре?
ОЛЬГА. Не знаю. Никогда об этом не думала. Алебастр белый, простыни
белые. Наверное, поэтому. Да и просто красиво звучит.
Пауза.
ТИМУР. А жрать реально охота.
ОЛЬГА. Ешь кашу. Не капризничай.
ТИМУР. Ну, хоть колбаски туда нашматуйте. В горло ваша каша не лезет.
С армии её терпеть ненавижу.
ОЛЬГА. Так ты служил?
ТИМУР. Блин, а чего вот, как кому ни скажу, так сразу глаза огромные.
Типа, урода увидели. (Передразнивает Ольгу.) «Ты служил?!» Служил,
блин! И чо? Это нормально! Ясно вам? Для мужика это нормально!
ОЛЬГА. Я и не говорю, что ненормально. Просто удивилась. А колбасы
нет. Извини. Эти две недели мы жили явно не по средствам, так что…
26
ТИМУР. Проехали. Переживу. В детстве, когда дома нормальной жрачки
не было, я хлеб ел. И всякие вкусные слова при этом говорил. Борщ,
гречка, котлеты, виноград, мороженое… После этого вроде как и жрать
уже не особо хотелось.
ОЛЬГА. И часто голодал?
ТИМУР. Да не голодал я, с чего вы взяли? Меня тётка воспитывала. Она в
центре работала, а мы в Купчино жили. Пока туда-сюда — не до готовки.
Да и не умела она готовить. Сухомяткой жили. Всё бегом, бегом… Она
вообще дома сидеть не любила. Днем на Апрашке торговала, а вечером
платье красивое напялит — и в театр. Мариинку очень уважала. Ничо не
понимала, но ходила как на работу. Но больше, конечно, по ресторанам
любила. Мужика всё искала. Любовь до гроба!
ОЛЬГА. Нашла?
ТИМУР. Любовь-то? Ага… Я тогда как раз в армии был. А она нашла. Он
её задушил и квартиру обчистил. Хотя там и брать-то особо нечего было.
Вот такая вот любовь.
Ольга молчит, не знает что сказать.
ТИМУР. А чего там по времени? Поздно уже? Нет?
ОЛЬГА (смотрит на свои наручные часы). Нет. Десять минут девятого.
Детское время.
ТИМУР. Ну, и где она?
ОЛЬГА. Я же тебе сказала — детское время. Придет — никуда не денется.
Они с подругами после занятий собирались где-то посидеть. Я ей денег
дала. На такси.
ТИМУР. Ну?
ОЛЬГА. Вот и «ну». Я звонила, она не берёт трубку.
ТИМУР. Ясно.
ОЛЬГА. Вот и хорошо, что «ясно». Тогда мне не нужно объяснять, что в
кафе может быть шумно, что звонка иногда совсем не слышно.
ТИМУР. Да я же сказал — ясно. Когда в интернете говорят «ясно», то всё
— разговор окончен.
ОЛЬГА. Не знала. Не знала, что в интернете говорят. Я думала — там
пишут.
ТИМУР. Это одно и то же.
ОЛЬГА. Ясно. Разговор окончен.
27
Молчат.
ТИМУР. А какая она в детстве была?
ОЛЬГА. Кто? Женя?
ТИМУР. Ну, да. Какая?
ОЛЬГА. Обычная. Спроси у неё сам.
ЖЕНЯ. Спрашивал. Не говорит.
ОЛЬГА. Может, кстати, и правильно делает. Знаешь, я вообще очень не
люблю, когда при мне кто-то начинает вспоминать себя в детстве.
Особенно, если я плохо знаю этого человека. Это всё равно, как
пересказывать сны. Да я и сама никому постороннему о своем детстве не
стану рассказывать.
ТИМУР. У вас чо, детство несчастливое было?
ОЛЬГА. Тимур, у нас было очень счастливое детство. Мы росли в очень
счастливой семье. Точка.
ТИМУР. Не-не! Запятая. А потом-то чего случилось?
ОЛЬГА. А потом была автомобильная авария. И счастливой семьи не
стало. Остались только мы с Женей. И поэтому она мне очень дорога.
ТИМУР. А дальше?
ОЛЬГА. Дальше я вышла замуж, а Женя встретила тебя. На мою голову.
(Резко.) Всё, вечер воспоминаний окончен. Вот будут у вас с ней общие
воспоминания — тогда наговоритесь друг с другом.
Молчание.
ТИМУР. Дак чего, молчком сидеть будем?
ОЛЬГА. Можем «молчком». Можешь рассказать, как вы с Женей
познакомились.
ТИМУР. Типа, разрешаете, да?
ОЛЬГА. «Типа», интересуюсь. Вы с ней уже три года, а я до сих пор не
знаю истории вашего знакомства.
ТИМУР. Да как-как, обычно познакомились. Я даже стих про это написал.
ОЛЬГА. Ты?!
ТИМУР. Да блииииин! Чо я, по-вашему, стих не могу написать?
ОЛЬГА. Можешь. Я уже не сомневаюсь, что ты всё можешь.
ТИМУР. Тогда чо вы начинаете-то?
ОЛЬГА. Прости. Из зависти, наверное. Всегда завидовала тем, кто пишет
стихи.
28
ТИМУР. Ясно.
ОЛЬГА. Прочтешь?
ТИМУР. Настроения нет.
ОЛЬГА. Ну прочитай, интересно же.
ТИМУР (откашлявшись).
Рассвет подкрался тихо, закончился «LM»
В кармане куртки деньги... Пойду, чего-то съем...
Трамвай на остановке... свободные места...
Безумно одиноко, но... я нашел тебя.
Пауза.
ОЛЬГА. Так вы прямо в трамвае познакомились?
ТИМУР. Не, про трамвай — это я для красоты. У нее комп полетел, а я
пришел чинить. Вот так как-то и познакомились. Сколько щас времени?
ОЛЬГА. Надо говорить «который час».
ТИМУР. Хватит меня поправлять, я вам не трусы! Ну?
ОЛЬГА (едва взглянув на часы). Десять минут девятого.
ТИМУР. Вы это говорили полчаса назад.
ОЛЬГА (рассеяно). Надо же, кажется, часы встали. Жаль. Это мамины.
ТИМУР. Дайте телефон, я сам гляну.
В этот момент звонит один из двух телефонов, лежащих на рояле.
«Рингтоном» служит та самая фортепианная мелодия, которую Ольга
играла в первой части.
ТИМУР. Это мой или ваш?
ОЛЬГА. Мой.
ТИМУР. А, ну да. У меня такого рингтона отродясь не было. Отвечать
будете?
ОЛЬГА. Нет.
ТИМУР. Это… он? Да?
Ольга не отвечает.
ТИМУР. Так поговорите с ним.
ОЛЬГА. Мне нечего ему сказать.
ТИМУР. Тогда отключите. Бесит же.
ОЛЬГА. Не хочу.
Телефон продолжает звонить.
ТИМУР. Настырный какой.
29
ОЛЬГА. Каждый вечер. В одиннадцать…
ТИМУР. Блииииин! Дак уже одиннадцать?! Дайте мне телефон, я сам ей
позвоню!
Ольга не двигается с места. Телефон умолкает.
ОЛЬГА. Мой педагог по сольфеджио, отшив очередного любовника,
обычно говорила: «Я дала ему бекар».
ТИМУР. Эк вас накрыло-то. Не по-детски. Чо она ему дала?
ОЛЬГА. «Бекар». Нотный знак, отменяющий альтерацию той или иной
степени звукоряда.
ТИМУР. Не, у вас у всех реально снаряд в голове. Телефон мне дайте.
Ольга медленно идёт к роялю. Останавливается.
ОЛЬГА. Женя пока не знает. Я купила билет. Домой. В Ставрополь. Игорь
меня встретит. Так что у вас с Женей всё будет как и раньше.
ТИМУР. Сдаётесь, значит…
ОЛЬГА. А ты, кажется, не рад? Разве ты не этого хотел?
ТИМУР. Да откуда вы знаете, чего я хотел, а чего нет? Сами говорили, что
я вам не интересен. Да я и сам себе не интересен. Когда только с Женькой
познакомились, я ночами спать не мог, не верил, что такая девчонка может
со мной… ну, это самое. Не дура, не мажорка, добрая, веселая. И я —
баклан купчинский. Мы как-то домой к ней поехали, ну, сюда, на
Петроградку, а по пути в магаз заскочили — хавчиком разжиться. Я
болтаю чего-то, трещу, развлекаю её всяко, а она продукты в тележку
набирает. Очнулся только на кассе, когда сумму услышал. И она мою
месячную зарплату — херак! — и выложила. На один раз выпить и
закусить. И в кошельке ещё столько же осталось. Вот тут меня реально
накрыло.
ОЛЬГА. Это я ей присылала. Муж тогда деньги не считал. Да и сейчас…
(машет рукой)…не бедствует.
ТИМУР. А зачем вы ей столько присылали?
ОЛЬГА. Сколько было — столько и присылала. Чего ты привязался? И
вообще, считать чужие деньги — неприлично.
ТИМУР. А вы понимаете… Понимаете вообще, что вы… вы… Вы
развратили её этими деньгами.
ОЛЬГА. Какая прелесть! То-то она выбрала тебя — миллионера из
Купчино!
30
ТИМУР. Да не важно, кого она выбрала! Не об этом базар. Вы вину свою
перед ней искупали! Да?
ОЛЬГА. Я… я тебе сейчас вторую ногу сломаю! Понял?!
ТИМУР. Да понял, понял! Я давно про вас всё понял! Про всех вас. И что
вы сейчас её покрываете, я тоже понял!
ОЛЬГА. Что?
ТИМУР. Покрываете! Из чувства вины покрываете, не говорите мне,
сколько сейчас времени! А она гоняет где-то, трется с кем-то, пока я здесь
жопки муравьям обкусываю.
ОЛЬГА. Пигидий.
ТИМУР. Чо?!
ОЛЬГА. «Жопки» муравьев называются пигидий.
ТИМУР. Да насрать в тетрадь! За сестрой своей лучше бы последили.
ОЛЬГА. Женя — взрослый человек. Я ей доверяю.
ТИМУР. Да с чего бы? Что вы о ней знаете? Усвистали в свой Ставрополь
и оставили девчонку одну. А она же совсем молодая была…
ОЛЬГА. Фантастика! Просто фантастика! Я сижу здесь и выслушиваю
бред мальчишки! Кашей его с ложечки кормлю!
ТИМУР. И каша эта — тоже из чувства вины! Да и варите вы её… хуже
тетки моей! А она вообще готовить не умела!
ОЛЬГА. Так почему ты молчал?! Почему вы все молчите?! Я не телепат! Я
не могу залезть к вам в головы! Я не знаю, о чем вы думаете! Чего хотите!
Чего вы в этой жизни хотите?!
ТИМУР. А вы лучше себе этот вопрос задайте.
ОЛЬГА. И задаю! Каждый день задаю! Смотрю на себя в зеркало и говорю
себе: ведь я же не старая! Совсем не старая! Но почему? Почему я ничего
не понимаю?! Что я в этой жизни делаю не так?!
Пауза.
ТИМУР. Она меня бросит.
ОЛЬГА. Что?
ТИМУР. Женька меня бросит.
ОЛЬГА. Ой, опять фантазии… Как я устала от всеобщих фантазий, от
коллективного бреда устала. От незатейливой бестактности вашей…
ТИМУР. Не, вы добились своего. Я это чувствую.
ОЛЬГА. Да с чего ты взял?
31
ТИМУР. Просто… мне страшно. Мне впервые страшно. Так-то я вообще
ничего не боюсь…
ОЛЬГА. Тимур, она тебя любит.
ТИМУР. Нет. Вы сами сказали…
ОЛЬГА. Замолчи! Я не хочу этого разговора!
ТИМУР. Дак вы же только рады будете, если меня не станет!
Ольга вскакивает, ходит по комнате.
ОЛЬГА. Знаешь, самое главное для пианиста — это воля. Стальная воля,
способная преодолеть всё на свете. И если этого нет, то музыканту ничто
не поможет. Ни талант, ни работоспособность, ни сам дьявол! И совсем
недавно я поняла, что у моего мужа есть воля. Он был компаньоном отца.
Когда его не стало, Игорю достались две вещи: фирма и я. Как приз, как
трофей. Как награда за волю. Он хотел — и он получил. А у меня этого
нет. То есть — выбор есть, а сил, чтобы его сделать, нет. Смешно, но так
бывает. Прости, я так сумбурно говорю… (Трёт левую руку.) Рука болит,
ноет… Погода переменится… После аварии я, наверное, могла бы
вернуться в музыку, но сделала неправильный выбор. От бессилия. Ты
молодой, здоровый, сильный мужик. Ну не будь же ты тряпкой! (Пауза.)
Нет, это бессмысленный разговор…
Пока Ольга говорит, дверь в квартиру открывается, входит Женя. Она
проходит в гостиную, некоторое время стоит в дверях. Ни Ольга, ни
Тимур ее пока не видят.
ОЛЬГА. И только любовь, Тимур… Только любовь… (Плачет.)
ЖЕНЯ. Ты сама от себя еще не устала?
ОЛЬГА (вздрагивает). О, господи, как ты меня напугала.
ЖЕНЯ. Ну, братцы-кролики, как вы тут без меня?
Тимур и Ольга молчат.
ЖЕНЯ. Чего притихли? Пошлостями занимаетесь?
ОЛЬГА. Женя, что за тон? Ты пьяна?!
ЖЕНЯ. Нормальный тон. Повседневный. Кэжуал, так сказать. Надоело
притворяться. Тебе, Тимур, не надоело? Целыми днями лекции о любви
слушаешь. Уши ещё в трубочку не свернулись, нет?
Тимур молчит.
ОЛЬГА. Женя, иди спать. Тебе надо проспаться.
32
ЖЕНЯ (проходя в гостиную). Я сама решу, что мне надо. В самолете
отосплюсь. Тимур, где мой паспорт?
Тимур молчит.
ЖЕНЯ. Ладно, сама найду.
ОЛЬГА. Какой паспорт, Женя? Где ты была?
ЖЕНЯ. Осспыдя, как же ты мне за эти две недели надоела. Кто бы только
знал! (Уходит в свою спальню.)
ОЛЬГА. Тимур, что происходит? Почему ты молчишь?
Тимур молчит.
Из спальни выходит Женя, в руке у нее собранная дорожная сумка.
ЖЕНЯ. Ну, давайте присядем на дорожку. (Садится.)
ТИМУР. Сумку-то заранее собрала?
ЖЕНЯ. Да! Вот такая я у тебя предусмотрительная. Ой, пардон, уже не у
тебя. (Смеется.)
ОЛЬГА. Женя, можно тебя на два слова? В коридор.
ЖЕНЯ. Только если на два. Я опаздываю. (Берёт сумку, идёт к дверям,
оборачивается к Тимуру.) А с тобой я надеюсь больше никогда не
увидеться. (Выходит.)
ОЛЬГА. Ты об этом говорил?
Тимур молчит.
ОЛЬГА. То есть ты всё знал?
Тимур молчит.
Ольга выходит в коридор.
ОЛЬГА. Может, ты объяснишь мне, что происходит? Мне кажется, я имею
право знать.
ЖЕНЯ. Объясняю для тупых. Есть мужчина. Очень богатый мужчина. И
через несколько часов мы улетаем на Карибы — подальше от его жены. У
меня будет месяц, чтобы залететь. И уж будь спокойна: я своего не упущу.
Я — не ты.
ОЛЬГА. Ты… ты его любишь?
ЖЕНЯ. Бла-бла-бла… Когда ты начинаешь говорить о любви, я слышу
какой-то бессмысленный набор слов… Тушь, варенье, птеродактиль… Как
же ты достала меня со своею любовью! При чем здесь любовь? Я жить
хочу! Жить!
ОЛЬГА. Женя, ты пьяна. У тебя истерика.
33
ЖЕНЯ (кричит). Не затыкай мне рот! Не смей этого делать! Слышишь! Не
смей! Гадина!
Ольга замахивается, чтобы ударить Женю по лицу, но та неожиданно
сильно перехватывает её руку.
ЖЕНЯ. Побереги руку, пианистка! А то вторую сломаю.
ОЛЬГА. Пусти… больно…
Женя отпускает руку Ольги.
ОЛЬГА. Ты о Тимуре подумала?
ЖЕНЯ. А зачем? У него теперь есть ты. Мамочка-наседка. Что я, не вижу,
что ли, как ты все две недели вокруг него увиваешься?
ОЛЬГА. О чём ты говоришь?
ЖЕНЯ. Знаешь, какой он любовник? Не знаешь ещё? О-о-о! Рекомендую!
Он своей дубиной может гвозди заколачивать! Вот по чему я
действительно буду скучать.
ОЛЬГА. Погоди, ну ведь вы с ним прожили…
ЖЕНЯ. А ты с Игорем сколько прожила? И что? Не жужжала ведь. А с
Тимуром было удобно. Секс с ним — лучшее, что было в моей жизни.
Только за это и держала его столько лет. Хочешь, тебе его отдам? Я просто
скажу ему — и он сделает. Оприходует тебя. Соскучилась, поди, по
нормальному мужику! А? Хочешь? Он для меня всё сделает!
ОЛЬГА. Женька, какая ты дрянь! Неужели и правда это я тебя так
развратила?
ЖЕНЯ. Ты? Ты? Ах, ну конечно! Везде ты! Без тебя — ну никак! В каждой
дырке! Да что ты обо мне знаешь?! Ты даже не в курсе, как я живу. Ты
просто даёшь деньги. Точнее — давала. А сейчас, когда денег нет, извини.
Я всё буду решать сама.
ОЛЬГА. Решай на здоровье! Только не делай глупостей!
ЖЕНЯ. Знаешь, когда я на первом курсе ходила в анатомичку, там жила
кошка. Худая и страшная. Прям как ты. Однажды санитары напились и
скормили ей чью-то печень, бомжа какого-то. Кошка сожрала её, а потом
сдохла. От трупного яда. Так вот ты напоминаешь мне эту кошку. Ты
жрёшь мертвечину и не давишься. Все твои представления о жизни — всё
мёртвое. Да ты всё сожрешь. Любой тухляк. Я четвертый год кормлю тебя
байками, что учусь в институте, хотя ушла оттуда сразу после первого
34
курса. А ты веришь. Потому что не можешь не верить. Потому что тебе
так удобно! Потому что ты трусливая гадина!
ОЛЬГА. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Ты не могла
так поступить.
ЖЕНЯ. Ещё как могла! Могла. И сделала. (Пауза.) Трупов я не боюсь, это
ведь я родителей после аварии опознавала. Помнишь? Хотя как ты
можешь забыть, ты же у нас никогда и ничего не забываешь. Так вот…
Просто в какой-то момент поняла, что все эти сказки про людей в белых
халатах — полный отстой. Это ведь только в американских сериалах
врачи покупают себе дома и яхты, а у нас они нищие! Нищие! Я не хочу
быть нищей!
ОЛЬГА. Но ты же сама, сама выбрала медицину. Ты помнишь, что ты мне
говорила?
ЖЕНЯ. Да я дура была, только школу закончила. Что я знала о жизни?!
ОЛЬГА. А что ты знаешь сейчас?
Женя молчит.
ОЛЬГА. Ты мне говорила: мы выкарабкаемся, мы заживём. Я выучусь,
говорила мне ты, стану доктором. У нас всё будет хорошо! Дай мне только
время! И я дала тебе время! Я вышла за Игоря. Потому что выхода другого
не было.
ЖЕНЯ. Да неужели?!
ОЛЬГА. Что мне со сломанной рукой светило? Какая карьера? В
музыкальной школе преподавать? На что бы мы жили?
ЖЕНЯ. Слушай, ты так говоришь, как будто я тебя в рабство продала. А у
тебя ведь всё было. Муж, дом, машины, деньги, путешествия какие
захочешь! Чего тебе ещё?!
ОЛЬГА. У меня самого главного не было.
ЖЕНЯ. Любви, да? Да ты задолбала всех своей любовью. Я слышать это
слово уже не могу! Что ты знаешь о любви? Кого ты в своей жизни
любила?
ОЛЬГА. Тебя. Родителей…
ЖЕНЯ. Не смей о них говорить! Не смей! Это ты была за рулём! Это ты
моих маму и папу убила!
ОЛЬГА. Наших! Это наши родители! Твои и мои!
35
ЖЕНЯ. Ты должна мне! Ты мне по гроб жизни должна! Ты до смерти со
мной не расплатишься!
Пауза.
ОЛЬГА. Может, ты и права. Я виновата перед тобой. И сейчас плачу за
это. Но я все равно люблю тебя, Женя.
ЖЕНЯ. Да мне плевать! (Берет сумку, уходит.)
Ольга возвращается в гостиную. Тимур сидит на диване, закрыв лицо
руками.
ОЛЬГА. Она вернётся. Она обязательно вернётся. Вот увидишь.
ТИМУР. Да чо там, пусть идёт.
ОЛЬГА. И ты так спокойно об этом говоришь?
ТИМУР. А чо я могу сделать? Держать её? Силой? Может, мне щас
побежать за ней?
ОЛЬГА. Но ты же её любишь!
ТИМУР. Ну и что? Она-то меня нет. Мы и так в разных комнатах жили.
Как чужие люди. А вы не поняли, да?
ОЛЬГА. Тимур, я видимо и правда слепая. Ничего не вижу, ничего не
понимаю.
ТИМУР. Ну вот, я в бывшей вашей с железками своими, типа
квартирант… а она у себя. Иногда меня пускала. К себе. На ночь. Иногда я
сам на ночь уходил, чтобы ей не мешать вечерины закатывать. Потом
приходил — говно выгребал. Так что я давно её отпустил. Теперь ваша
очередь. Просто отпустите.
ОЛЬГА. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Легче всего советовать:
забудь человека. А если не хочешь забывать? Если всё в тебе
сопротивляется этому? Но всё равно, всё равно в итоге забываешь. Это
неизбежно. Так, может, всё дело в сопротивлении? Может, именно это и
есть самое ценное. То, ради чего стоит жить. Может, это и есть любовь?
Тимур молчит.
Звонит телефон Ольги. Та же фортепианная мелодия. Она звучит и
звучит.
ОЛЬГА. Тимур, скажи мне что-нибудь хорошее. Я должна услышать
хорошее.
ТИМУР (не сразу). Вы очень добрый человек. И сильный. Но ведёте себя,
как полная дура. Может, всё-таки поговорите с ним?
36
Ольга не двигается с места. Мелодия продолжает звучать.
ТИМУР. Блин, да чо за бабуйня!. Достал уже, дятел! Он чо, не отдупляет,
что ему не рады? (Пауза.) Вот нога заживет, пойду и набью ему морду.
Хотите? Реально набью!
Ольга подходит к роялю, выключает телефон.
ОЛЬГА. Знаешь, Тимур, мне, конечно, приятно слышать твои слова, даже
лестно, но… всё-таки два идиота в одной квартире это перебор. Не
находишь?
ТИМУР (мрачно.) Да я съеду, вы не волнуйтесь.
ОЛЬГА. Никуда ты не поедешь, глупости какие. И я тоже… никуда не
поеду. Вот завтра пойду и сдам билеты. Останусь с тобой.
ТИМУР. Навсегда, что ли?
ОЛЬГА. Не льсти себе. Тоже мне — герой-любовник. Останусь до тех пор,
пока ты не сможешь нормально встать на колени, чтобы попросить у меня
прощения.
ТИМУР. Вы… это… Ну, хорошо, ладно… Замётано.
ОЛЬГА (внезапно смеётся.) Я никому не рассказывала, ты будешь первый.
Только обещай, что не будешь смеяться. Обещаешь?
ТИМУР. Ну?
ОЛЬГА. Когда мне было шесть лет, я вышла замуж за батон.
ТИМУР. Чо? За батон?
ОЛЬГА. Да. За свежий батон. Только что из магазина. Его звали Леонид.
ТИМУР. Это, кстати, многое объясняет.
ОЛЬГА. Осуждаешь?
ТИМУР. Ни грамма. Ладно, раз пошла такая пьянка… тогда я тоже
расскажу. Только это… люстру погасите, а то чо мы как в театре.
Ольга подходит к выключателю и гасит свет.
Темнота.
Конец.
37
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа