close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Азъ есмь.
Время обеда. Накрыт стол. Суповые тарелки. Блестящие ложки. На блюдце – ломтики чёрного хлеба. А в тарелках –
мелко нарезанный зелёный лук. От этого в пространстве Дома незримо витает весна.
Зову сына обедать:
- Котёнок! Стол уже накрыт!
Андрюша из комнаты:
- Мам! Я не котёнок! Это Феликс – котёнок! А я – мальчик!
… Это твоя шестая весна, сыночек мой родной.
Мальчик наш.
Человек!
И мы тебя любим!
Спасибо, что ты у нас есть!
Наша вера, вдохновение, свет.
Параллель.
Кухня вся залита солнцем. И потолок, и пол, и все углы. Повсюду-повсюду – солнце-солнце. Весна заливает
радостью дом.
В лучах, на полу, сверкая белоснежным мехом, щурясь, лениво развалился наш кот. Млеееет.
Я сижу за столом и тоже щурюсь от солнца. Хорошооо! Тепло… Солнечно… И так уютно…
А тем временем где-то в комнатах гремит кучей машинок неутомимый Андрюшка. Носится, вопит.
А мы с Феликсом тихо-тихо впитываем солнечный свет.
И в эту тихую, даже задумчивую идиллию вдруг врывается топот! И грохот! И машинки тяжело прыгают по полу,
стуча колёсами, капотами, багажниками. Но громче всего, - конечно же, - падает на пол сам виновник этого
безобразия… БУМЦ!!!...
… Солнце по-прежнему смотрит на всех нас, заливая всё добрым светом. И я не открываю глаза. Сижу так же тихотихо.
А вот кот, наверное, чуть не умер, бедняга. Он всегда довольно чувствительно реагирует на шумы, а тут ведь такой
грохот!
Проходит несколько секунд полнейшей тишины…
Тишины…
В солнечных…
Лучах…
Потом раздаётся звонкий мальчишеский голос:
- Феликсик, простите меня, пожалуйста!
Тихо, осторожно подбираются машинки.
И вновь – топот убегающих ножек. Чуть не сказала: «Топот шахматных лошадок».
Ритм одинаковый. Ритм радости, нужности, пользы, самой жизни. И у Андрюшки, и у шахматных лошадок.
6 мая 2008
Хлеб.
На улице брызжут зеленью деревья. Глаза, истосковавшись за зиму по изумрудности, жадно впитывают цвета
весны. Наверное, так припадает к источнику человек из знойной пустыни. Птицы чирикают безудержно. А мы с
сыном идём по дорожкам и болтаем обо всём на свете. Какое счастье – идти, держась за маленькую тёплую ладошку,
которая крепко и надёжно держит твою ладонь. И заливаться весенним смехом. Весной так хочется смеяться, летать,
прыгать, а иногда даже громко запеть. Как оперная певица. Или как целый хор. Красиво, чисто, звонко. Лучом чтобы
голос ушёл в поднебесье.
И вдруг… - на дорожке… - хлеб! Полбуханки чёрного хлеба. В магазинной целлофановой упаковке. И никого
вокруг. Только я, Андрюша и хлеб. Я напишу так – Хлеб.
Мы несколько секунд смотрим на Хлеб, лежащий на асфальте.
Я не знаю, о чём думал в те секунды мой сын.
А я думала о Ленинграде. О голоде. Об умерших без Хлеба.
А вокруг нас бушевала Весна.
И совсем скоро – 9 Мая. Великий День Победы. Тот День, за который бились солдаты и умирали. Чьи-то сыновья.
Чтобы не было никогда на Земле умирающих от голода, стужи, боли, горя.
Мой сын молчал. А потом растерянно и очень тихо, почти шёпотом:
- Смотри, Хлеб на земле!
Я не знала, что делать.
Мимо Хлеба равнодушно прошла девушка. Она его, кажется, даже не заметила.
Потом пробежала собачка с тянущимся за ней поводком. Обнюхала Хлеб, деловито пробежала дальше. За ней брёл
немолодой и не очень старый мужчина. Он удивлённо чуть замедлил шаг возле Хлеба. И пошёл дальше.
И я… вслед пошла. Дальше.
А Андрюшка приостановился.
- Мам! Там же Хлеб!
Но я словно не услышала его.
Через пару шагов мы зашли за угол дома, возле которого лежал Хлеб. Я лихорадочно искала решения. Всё равно не
ушла бы. Вернулась бы. И тогда само Небо дало ответ. За углом дома я увидела удаляющегося старика. Он был
высокий, худой и весь седой. А в руках у него был пластиковый пакет, из которого уже полувываливалась очередная
покупка.
- Андрюшка! Беги за тем Хлебом! Его уронил вон тот старик!
И Андрюшка рванул назад не задумываясь. С радостью! Уверена, это была целительная Сердечная Радость. Когда
Зов Сердца услышан – и сделан верный шаг.
Так же стремительно и радостно бросился Андрюшка с Хлебом в руках вслед уходящему старику. И я – за ним.
Хозяин собачки недоумённо и как-то грустно посмотрел на нас, но Андрюшка бежал, а я бежала вслед за ним. За моей
совестью.
Сын не бежал. Он словно летел над тротуаром. Мы обогнули второй дом и остановились в растерянности. Впереди
были разные дорожки. И нигде не видно было того худого старика. А потом я увидела его вновь, он уже поворачивал
за угол другого дома. Как в лабиринте странного города.
И Андрюшка тоже увидел его, полетел за ним птицей. Он нагнал старика. Что-то сказал ему и подал Хлеб. Старик
поднял пакет, осмотрел его, наклонился к Андрюшке и взял Хлеб. А Андрюша уже летел ко мне.
- Уф, запыхался! – только и сказал он мне.
А я наклонилась и поцеловала его в покрасневшую от бега, пахнущую весной, щёчку.
- Твой Ангел сейчас прыгает по радуге и мчится к тебе, - шепнула я сыну.
И мы пошли дальше. И опять я держалась за руку своего сына.
А вокруг бушевала весна. И оглушительно-безудержно пели птицы. И солнце улыбалось нам обоим! И всем-всемвсем. Всему миру!
7 мая 2008
Испытание.
Лето на дворе. Весёлый июнь чирикает и скользит солнечными жаркими лучами по улицам.
Андрюшка с мячом, усыпанным бело-чёрными весёлыми клеточками, выходит на баскетбольную площадку. Мяч
летит в сетку. Ещё несмело, ещё неумело. И ловит мяч Андрюшка ещё неловко. Но ведь всё приходит со временем: и
мудрость, и степенность, и, конечно же, умелое и изящное попадание в сетку мячом.
На площадке появляются четверо мальчишек. Таких же тонконогих, вихрастых, только постарше Андрюши. Мяч
мелькает уже среди мальчишек. Наверное, им не нужны слова: объединяет игра. Андрюшка носится со всеми среди
деревьев, лишь вижу его мелькающие синие штанишки.
Но вскоре сын возвращается домой. Хмурый и молчаливый. Садится в прихожей и стягивает сандалики.
Умывается и потом говорит: «Знаешь, мама, мальчишки хотели, чтобы я ударил самого маленького мальчика вот
так…» - и показывает в воздухе удар кулаком в переносицу.
- А зачем? – спрашиваю я.
Андрюшка пожимает плечами.
- А они не сказали. Просто велели его ударить.
- И что же ты, сын?
- А я сказал, что не буду. Он ведь не хулиган. И никого не обижает. Он ведь такой же, как и я.
Я слушаю сына и не могу поверить: ОЗМ (озверелый мир) уже врывается в жизнь совсем маленьких мальчишек.
Но с радостью и восхищением смотрю на сына: он в замурзанном комбинезончике, в испачканной футболке, с
пыльными ножками – ещё совсем ведь малыш – он не сдался, не поддался ОЗМу, не ударил другого человека!
И глубокая благодарность волной взметается ко всем светлым людям, уже научившим Андрея мужеству и доброте.
И ведь как много этих светлых людей: и мушкетёры Дюма, и мальчишки Крапивина, и Мальчиш-Кибальчиш, и
Леруська, смешливая и благородная выдумщица, и фильмы садовцев, и корабли, и книги, и Димка с Андрилом… и
всех ведь не перечислишь…
Сижу, смотрю на сына и вижу, как ярко горят сердца тех, кого Горький назвал Данко.
Растите, воины Света!
И будет вас всё больше и больше.
Вы очень нужны миру.
11 июня 2008
Сочень и голуби.
На прогулке порой так хочется чего-нибудь вкусненького. И вот дети уже шагают со свежей выпечкой в руках:
обожаемыми ими пряниками – творожными сочнями. Мы весело переговариваемся с Леруськой; Андрюша скачет
немного впереди, с радостью оглядываясь вокруг, что-то напевая и при этом ещё лакомясь сочнем.
А впереди на дорожке - никогда не обходящиеся без внимания сына голуби. Их много. Они суетливо тычутся
клювами в дорожку, в траву, воркуют, толкаются, беспрестанно крутят головками, - словом, кипит нормальная птичья
жизнь.
Андрюша замедляет шаг. Что-то раздумывает и оборачивается ко мне:
- Мам, а голуби едят сочни? Да?! Тогда я угощу их!
И протягивает птицам весь пряник. Как другу, когда ты делишься с ним. Без раздумий, сразу. Весь вкусный
пряник.
Растерявшиеся птицы не понимают, как им можно принять угощение. Тут уж на помощь приходим мы,
отламываем кусочки сочня и кидаем на дорожку.
Птицы ждут, когда мы отойдём.
Приятного аппетита, голуби!
Июль, 2008
Ель.
Как хорошо, что в городе есть деревья! Осенью они дарят нам яркие краски своих листьев, а летом можно укрыться
под их сенью в жару и услышать шум листвы, успокаивающей от городского шума.
Идём с детьми среди городских деревьев. Листва, умытая дождем, разросшаяся пышно, – лето ж в разгаре! –
шелестит, шумит, прославляя жизнь.
Птицы сидят на ветках, прыгают, чирикают, щебечут.
Проходим мимо раскидистой ели. И она вдруг начинает мелодично что-то петь, словно большая мохнатая птица.
Ощущение чуда, его лёгкое крыло касается меня.
Как когда-то в детстве.
Но разум заставляет шарить глазами по ели в поисках спрятавшейся там поющей пичужки.
А ель продолжает петь. И я так и не могу отыскать глазами маленького певца.
А Андрюша замедляет шаг и тихонько мне говорит: «Мама, подожди! Разве ты не видишь, что это говорящая ель.
Она здоровается с нами!»
И чудо тогда вновь касается меня своим невидимым крылом.
Как в детстве.
Где есть говорящие ели, добрые собаки, мудрые коты, восхитительные бабочки, эльфы, феи, и когда весь мир
любит тебя.
Благодарю Создателя за то, что на Земле есть дети и детство.
Июль, 2008
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа