close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Наше поведение в семье
Как стать счастливым?
Вспомним начало одного из самых известных «семейных романов» - «Анны
Карениной» Л. Н. Толстого. Речь там идёт о двух главных качествах семейной жизни.
Скорее, даже об одном-единственном, от которого зависит всё остальное. Если есть оно, всё
остальное, как говорится, приложится. Это – счастье… Хотел сказать – семейное счастье. Но
ведь без него едва ли возможно какое-либо другое.
Иногда говорят: вот с семейной жизнью ему не повезло, зато карьера сложилась
счастливо. Нет, что-то не верится в частичное, неполное, урезанное счастье. Счастье как
талант: либо оно есть, либо его нет. Третьего не дано.
«Анна Каренина» начинается так: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая
несчастливая семья несчастлива по-своему». Думаю, что великий писатель ошибся: и
счастливые семьи счастливы по-своему. Мне даже кажется, что мы можем понять и причину
ошибки: дело в том, что и ему, и, увы, нам с вами не так уж часто приходилось наблюдать
счастливые семьи. Попробуйте вспомнить роман или повесть о семейном счастье… Мне,
например, на ум пришли лишь «Старосветские помещики» Н. В. Гоголя. О них у нас в
дальнейшем будет случай поговорить.
Как стать счастливым человеком? Надо иметь счастливую семью… Иметь, или создать,
или построить. Счастье в готовом и упакованном виде ни по какому блату не достанешь, за
ним ни в какой очереди не достоишься. Этот дефицит надо создать самостоятельно. То есть
не в одиночку. Это результат коллективного творчества – мужа, жены, детей, бабушки,
дедушки. В семье нельзя стать счастливым в одиночку, персонально. Не бывает так, чтобы
жена чувствовала себя несчастной, а муж вовсю радовался жизни. Если хочешь быть
счастливым, сделай счастливым того, вернее тех, кто рядом с тобой. Ошибался Козьма
Прутков, поучая: «Если хочешь быть счастливым, будь им».
Почему так трудно быть счастливым, почему гармония в семейной жизни всё-таки не
такое уж частое явление?
Когда-то немецкий философ Шопенгауэр сравнил поведение людей, которые вступают в
тесное общение между собой, с поведением дикобразов в холодную зимнюю ночь. Им
холодно, и они прижимаются друг к другу, чтобы согреться. Но тогда они колют друг друга
своими длинными иглами и вынуждены разойтись в разные стороны. Но им становится
холодно. И вот, чтобы не замёрзнуть, они вынуждены опять сблизиться. И опять
наталкиваются на острые иглы… Пульсирующая модель общения. Семейного тоже. О.
Генри в своём «Справочнике Гименея» писал: «Если вы хотите поощрять ремесло
человекоубийства, заприте на месяц двух человек в хижине восемнадцать на двадцать футов.
Человеческая натура этого не выдержит».
Вы, наверное, догадались, что речь идёт о психологической совместимости. Вернее, об
её отсутствии. Скорее всего, именно психологическая совместимость – главное условие
семейного счастья. А что это такое? Что именно должно совместиться у двух людей, чтобы
не кололи они друг друга своей непохожестью, а может быть, сходством? Можем и мы
сознательно вести себя в семейном дуэте, трио или в более сложном ансамбле так, чтобы
стать совместимее, а значит, и счастливее? Я верю в ту старую истину, которая гласит:
знание – сила. Порой элементарное незнание друг друга, непонимание того, как «устроен»
ты сам и чего не хватает в тебе другому, оборачивается большими и малыми бедами.
В математике есть такой способ доказательства – «от противного». Попробуем и мы
таким путём подойти к факторам психологической совместимости. Посмотрим, вопреки Л.
Н. Толстому, чем похожи друг на друга несчастные семьи. С. В. Ковалёв в книге
«Психология современной семьи» приводит интересные данные, полученные при опросе
американских семейных консультантов. Выяснилось, что у 9 из 10 семейных пар, которые
обратились за помощью, обнаруживались сложности в общении. Проблемы, вызвавшие
конфликты, расположились следующим образом: трудности коммуникации (общения) –
86,6%; проблемы, связанные с детьми и их воспитанием, - 45,7; сексуальные проблемы –
43,7; финансовые – 37; досуг – 37,6; домашнее хозяйство – 16,7; физическое оскорбление –
15,6; другие проблемы – 8%.
Похожие, в принципе, результаты получили и наши исследователи, изучавшие
супружеские конфликты. По словам психологов В. П. Левкович и О. Э. Зуськовой, «на
первом месте для всех групп семей стоит блок «культура общения», т. е. соблюдение или
несоблюдение супругами норм повседневной жизни, регулирующих их нравственные
отношения». Стабильность брака, отмечают они, в значительной степени обусловлена
высокой культурой общения брачных партнёров. Систематическое нарушение супругами
семейной этики в общении друг с другом негативно влияет на их взаимоотношения, приводя
к возникновению устойчивых хронических конфликтов в семье.
Выходит, всё дело в соблюдении правил этикета, а «ежели вы вежливы», то всё в
семейной жизни будет хорошо? Дальше мы увидим, что не в одной лишь вежливости,
вернее, её нарушениях, причина психологической несовместимости. Но и её не следует
недооценивать. Не секрет, что порой супруги исповедуют здесь двойную мораль: с
посторонними – сама благовоспитанность, а дома с самыми близкими предпочитают «не
церемониться».
Помню, один вполне культурный и даже несколько манерный молодой человек
рассказал мне о чрезвычайной конфликтности и требовательности своей тёщи, которая,
разумеется, соответствующим образом «настраивает жену».
- Чего же она требует?
- Понимаете, она обижается, что я с ней по утрам не здороваюсь.
- А почему бы вам не поздороваться с пожилой женщиной, матерью вашей любимой
жены?
- Ну кто же это здоровается с человеком, который живёт с тобой в одной квартире?! –
несколько даже возмутился этот интеллигентный человек.
Оказывается, есть совершенно простые истины из области этикета, которые далеко не
всем знакомы.
Но нередко причиной если не двойной морали, то двойственного поведения является не
отсутствие знаний о правилах вежливости и навыков культурного поведения, а глубокая
внутренняя неудовлетворённость супругов друг другом. Кстати, она может выражаться и в
подчёркнуто холодной, демонстративной вежливости, которая порой воспринимается как
оскорбительное высокомерие.
Вторым по значимости источником конфликтов в семье, по данным этого исследования,
является более глубокая, я бы сказал, духовная несовместимость. Взаимоотношения таких
супругов не удовлетворяют потребности в психической поддержке, взаимопонимании,
эмоциональном комфорте. Здесь отсутствие внимания, заботы, согласия, поддержки
вызывает у конфликтующих супругов сомнение и в своей ценности друг для друга, и во
взаимной любви.
На третьем месте среди причин, вызывающих конфликты, - в широком смысле
непонимание и несогласованность в других сферах межличностного взаимодействия. Вопервых, это ролевые конфликты, которые возникают из-за того, что супруги по-разному
понимают свои семейные роли и роли партнёров: мужа – жены, хозяина – хозяйки, мужчины
– женщины, матери – отца. Кому из нас не приходилось участвовать или присутствовать на
семейных (порой весьма острых!) дебатах о том, что «должен он» и что «следует делать
ей»… Во-вторых, это кризисы, которые вызваны дефицитом взаимной информированности.
Как отмечают исследователи, «нежелание супругов информировать друг друга о своих
делах, намерениях, планах порождает подозрительность, недоверие, эмоциональное
напряжение партнёров, снижает уровень удовлетворённости браком, провоцирует
возникновение конфликтов. При этом так же, как и культура общения, взаимная
информированность (вернее, неинформированность) является отражением нарушения
других сфер супружеского взаимодействия».
К этой внешней информированности следует добавить и то, что мы зачастую плохо
знаем психологию друг друга: особенности характера, темперамента, чувств и эмоций, не
знаем, о чём мечтает и куда стремится близкий нам человек. Прав был Евтушенко:
Что знаем мы про близких, про друзей,
Что знаем о единственной своей,
И про отца родного своего,
Мы, зная всё, не знаем ничего.
Не знаем не только, а может быть, и не столько потому, что мы «ленивы и не
любопытны», сколько в силу общей психологической неосведомлённости. Кстати, в
дальнейшем мы попытаемся рассказать о некоторых психологических основах личности для
того, чтобы ясно было, во-первых, куда смотреть и, во-вторых, что можно увидеть,
всматриваясь во внутренний мир супруга или супруги. Искренний интерес к внутреннему
миру супруга, понимание его индивидуально-психологических особенностей и культура
поведения в семье, основанная на этих внутренних предпосылках, помогут избежать тех
подводных камней и рифов, о которые так часто разбиваются семьи и судьбы.
Если мы продолжим наш анализ «от противного», то выяснится, что, по данным
американских исследователей В. Мэтьюза и К. Михановича, счастливые и несчастные
семейные союзы имеют между собой десять основных различий. Думается, было бы
полезней подойти к ним не только как к любопытным сведениям о том, «как это бывает у
них», но и с позиций, а что «у нас», в моей собственной семье, следует заново понять и
попытаться исправить. Итак, оказалось, что в несчастливых семьях супруги:
1. Не думают одинаково по многим вопросам и проблемам.
2. Плохо понимают чувства другого.
3. Говорят слова, которые раздражают другого.
4. Часто чувствуют себя нелюбимыми.
5. Не обращают внимания на другого.
6. Чувствуют неудовлетворённую потребность в доверии.
7. Ощущают потребность в человеке, которому можно довериться.
8. Редко делают комплименты друг другу.
9. Вынуждены часто уступать мнению другого.
10. Желают большей любви.
Для того чтобы легче было ответить на вопрос о том, насколько мы понимаем друг
друга, приглашаем вас осуществить самопроверку с помощью несложного теста. Оба
супруга (разумеется, «по секрету» друг от друга) должны для ответа на предложенные
вопросы выбрать один из предложенных вариантов:
1. Есть ли у вас чувство, что необходимо серьёзное выяснение отношений?
а) да – 1 очко, б) такой необходимости нет – 0 очков, в) такое выяснение отношений
бесполезно – 2 очка.
2. Если вы хотите задать какой-то деликатный вопрос, то можете ли вы это сделать
прямо, без обиняков?
а) да – 0 очков, б) да, но мне потребуется для этого благоприятная обстановка – 1 очко,
в) об этом не может быть и речи – 2 очка.
3. Считаете ли вы, что ваш партнёр многое утаивает из того, что его тяготит?
а) да – 1 очко, б) не имею представления – 2 очка, в) я не в курсе его проблем – 0 очков.
4. Можете ли вы говорить со своим супругом о серьёзных вещах в любое время?
а) да – 0 очков, б) не всегда, нужно выждать подходящий момент – 1 очко, в) в
большинстве случаев нет, потому что он не имеет времени, - 2 очка.
5. Когда вы разговариваете друг с другом, то следите за тем, чтобы ваши
формулировки были точными?
а) да, я взвешиваю каждое слово, б) нет, мы говорим прямо, то, что думаем, - 2 очка, в) я
высказываю своё мнение, но прислушиваюсь и к чужому – 0 очков.
6. Когда вы делитесь своими проблемами, нет ли у вас такого чувства, что вы
обременяете тем самым своего партнёра?
а) да, так часто бывает – 2 очка, б) он просто не вникает в мои проблемы – 1 очко, в) он
всегда проявляет участие – 0 очков.
7. Принимает ли кто-то из вас важные решения, которые касаются его самого, не
советуясь с другим?
а) случается и так – 2 очка, б) мы вместе обсуждаем это, но последнее слово каждый
оставляет за собой – 1 очко, в) мы обдумываем всё вместе – 0 очков.
8. Не предпочитаете ли вы чаще поделиться чем-то с друзьями, чем со своим
супругом?
а) случается и так – 1 очко, б) нет, свои проблемы я обсуждаю со своим супругом – 0
очков, в) друзья понимают меня лучше – 2 очка.
9. Не бывает ли так, что партнёр разговаривает с вами, а вы думаете о чём-то своём?
а) бывает и так – 2 очка, б) нет, я слушаю внимательно – 0 очков, в) если я чувствую, что
рассеян (на), то стремлюсь сосредоточить своё внимание – 1 очко.
10. В разговоре вы, прежде всего, высказываетесь сами?
а) непременно – 1 очко, б) обычно даю высказать всё, что волнует партнёра, - 0 очков, в)
считаю, что мы оба должны делиться своими проблемами, - 1 очко.
А теперь оба супруга должны подсчитать и сложить вместе очки, которые они набрали.
Итак…
От 0 до 10 очков: в вашей семье принято рассказывать о своих проблемах. Каждый из
вас делиться тем, что его тяготит, и партнёр его внимательно выслушивает. У вас нет
потребности делиться своими проблемами с друзьями, родственниками – дома вас понимают
лучше.
От 11 до 29 очков: нельзя сказать, что в вашей семье совершенно не делятся друг с
другом своими проблемами. Но есть ряд вещей, о которых вам нужно было бы говорить. Но
вот этого и не происходит. Существуют проблемы, о которых вы не говорите и не решаетесь
обсуждать. А это ведёт к отчуждению. Потому что каждый чувствует необходимость иметь
рядом человека, который бы его понимал. И такого человека ищет.
Мне кажется, что этот тест можно использовать и несколько иначе: сравните свои
ответы на каждый вопрос с ответами партнёра, и вы сможете сделать вывод о том, правильно
ли он представляет себе ваши отношения.
Теперь, кажется, ясно, как много есть причин для конфликтов. Не пора ли поговорить об
условиях, при которых достигаются бесконфликтные взаимоотношения? С. В. Ковалёв не
без основания надеется на то, что главное здесь – соблюдать шесть простых жизненных
принципов.
Во-первых, по возможности не ворчать по поводу и без повода, поскольку сварливость
убивает любые чувства, отношения между людьми.
Во-вторых, не пытаться одним махом перевоспитать других, поскольку любой, пусть
даже и не очень хороший человек, имеет право отстаивать свою самобытность.
В-третьих, не увлекаться критикой, ибо люди всегда и везде стремились защищать от
нападок других представление о самом себе как неплохом человеке.
В-четвёртых, искренне восхищаться достоинствами других – не из лести, а просто
потому, что самый простой способ изменить людей к лучшему состоит в том, чтобы вести
себя с ними так, как будто они уже являются такими, какими вы хотите их видеть.
В-пятых, уделять близким и вообще окружающим вас людям постоянное внимание –
чуткое, неослабляемое и действенное.
А в-шестых, быть постоянно вежливым, ибо только в этом случае мы вправе ожидать
вежливости от других.
То, о чём вы прочитаете в этой главе, поможет вам не только лучше узнать друг друга,
но и построить своё поведение в семье в соответствии с психологическими особенностями –
вашими и тех, с кем вы общаетесь.
Не переходя на личности
Каждый из нас и в своей семейной жизни, и в трудовом коллективе строит свои
взаимоотношения с другими людьми на основе каких-то психологических представлений об
их личности. Понятно, как важно быть хорошим психологом-практиком в семейных
отношениях, где люди общаются особенно тесно и непосредственно.
«Чтобы легко жилось с людьми, - отмечала Н. К. Крупская, - чтобы складывались с
ними близкие, тёплые отношения, надо уметь внимательно относиться к людям, уметь
становиться на их место, влезать в их шкуру, уметь отыскивать во всяком человеке искру
божью». Может быть, многие неудачи и конфликты в семье связаны именно с тем, что мы
плохо знаем друг друга.
Для того чтобы проследить сложные взаимные связи семьи и личностей, которые её
составляют, чтобы проникнуть в некоторые тайны семейных отношений, необходимо,
прежде всего, выяснить, что такое личность.
В русском языке слово «личность» долго имело оскорбительный оттенок. В
академическом словаре русского языка 1847 года говорится, что личность, во-первых,
«отношение одного лица к другому. Никакая личность не должна быть терпима в службе», и,
во-вторых, «колкий отзыв на чей-либо счёт, оскорбление. Не должно употреблять
личности».
Теперь понятно и следующее «определение», принадлежащее А. С. Пушкину:
Иная брань, конечно, неприличность
Нельзя писать: такой-то де старик,
Козёл в очках, плюгавый клеветник,
И зол, и подл: всё это будет личность.
Даже у Льва Толстого в «Войне и мире» вы можете прочитать такое описание хода
бурных прений: «Чем дальше они продолжались, тем больше разгорались споры,
доходившие до криков и личностей».
Удивительно, что параллельно развивалось и совсем другое значение этого слова.
«Ведаешь ли, от чего зависит твоя особенность, твоя личность, что ты есть ты?» вопрошал Радищев.
В психологии понятие «личность» используется в двух основных значениях. Во-первых,
личность – это любой человек, обладающий сознанием. Число известных черт или свойств
личности велико: в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова из 52 тысяч слов 1548
определяют свойства личности.
Если здесь в понятие личности включаются фактически все психологические (и даже
частично физиологические) свойства человека, то другие советские психологи подчёркивают
значение именно направленности человека как её основы. «Личностью, - говорит Л. И.
Божович, - следует называть человека, достигшего определенного уровня психического
развития». Это такой уровень, когда у человека появляются собственные взгляды и
отношения, собственные моральные требования и оценки, делающие его относительно
устойчивым и независимым от чуждых его собственным убеждениям воздействий среды.
Необходимой характеристикой личности является её активность. Человек на этом уровне
своего развития способен сознательно воздействовать на окружающую действительность,
изменять её в своих целях, а также изменять в своих целях самого себя. Иначе говоря,
человек, являющийся личностью, обладает, с нашей точки зрения, таким уровнем
психического развития, который делает его способным управлять своим поведением и
деятельностью, а в известной мере и своим психическим развитием.
Да, здесь впору каждому задуматься: личность я или всё ещё нет? И критерии ясные
предлагаются: имей собственные убеждения, не сваливай на то, что на тебя кто-то как-то не
так повлиял и не туда повёл. Сам влияй и веди за собой, сам изменяй себя, подравнивай под
идеал. Если он, конечно, у тебя есть, если ты… личность.
В семье надо учитывать все особенности человека, от которых зависит психологическая
совместимость членов семьи. Ведь и в аспекте семейных отношений анализ психического
облика личности включает, по словам советского психолога С. Л. Рубинштейна, три
основных вопроса: «Первый вопрос, на который мы стремимся получить ответ, когда хотим
узнать, что представляет собой тот или иной человек, гласит: чего хочет человек, что для
него привлекательно, к чему он стремится? Это вопрос об его направленности, об его
установках и тенденциях, потребностях, интересах и идеалах. Но вслед за вопросом о том,
чего хочет человек, естественно встаёт второй: а что он может? Это вопрос о способностях, о
дарованиях человека, о его одарённости… нам нужно ещё знать, что он есть… Это вопрос о
характере человека».
А как же тогда дети, подростки? Ведь говорят же: уважение к личности ребёнка и т. д.
Противоречие? Только на первый взгляд. Советский психолог А. Н. Леонтьев указывает:
личность действительно рождается дважды.
В первый раз, наверное, это происходит в период «возрастной революции», когда
трёхлетний демонстрант выставляет знаменитый лозунг: «Я сам!» Второй раз, когда, по
выражению А. Н. Леонтьева, возникает его сознательная личность. Хочется думать, что
возникает она у всех. Во всяком случае, к этому надо стремиться.
Человек без личности?
У писателя Вл. Гусева есть рассказ «Экскурсия», который вполне можно было бы
назвать «Несколько превращений Саши, экскурсовода и марсианина».
Итак, превращение первое. Саше предстоит разговор «с бухгалтершей Зиной –
«профсоюзным боссом», которая, как он знает, считает его «размазнёй» и «хлюпиком», «не
настоящим мужчиной», «интеллигентиком несчастным», хотя и не лишённым при этом
осторожности, осмотрительности и житейско-практической смекалки: «Этот не зарвётся,
лишнее не сболтнёт»…
…И взявшись за медную ручку и открыв дверь, переступив порог, Саша появляется в
бухгалтерии именно тем человеком, каким он предстаёт в воображении Зины…»
Превращение второе – Саша в кабинете директора.
Саша почти физически ощущает, как, переступив порог, он тотчас стал тем задиристым
и ершистым – «молодёжь, молодёжь…», - на словах вечно готовым нервничать, горячиться,
но на деле работоспособным, «головастым» и даже безобидным человеком, каким
воспринимает его Ростислав Ипполитович… «Он непроизвольно ощущал, что директору
нравятся и его независимость, и его скрытое уважение, тактичная дистанция по отношению к
начальству, и почти невольно для самого себя всё больше входил в ритм того и другого, всё
больше выпячивал это в своей позе, повадке, хотя и стоял, казалось бы, неподвижно…»
В зал, где собираются группы для начала осмотра, Саша, держа длинную указку, входит
с тем видом неуловимого превосходства над всеми праздно толпящимися вокруг, который
присущ почти всем экскурсоводам: он делает дело, он знает, они же… должны слушать. Это
его третье перевоплощение, в ходе которого Саше удаётся скрыть, что он ничего не
понимает в живописи, даже на миг искренне поверить в произносимые слова и т. д.
Но было бы большой ошибкой считать, что личность – это такое твердокаменное
изваяние, над которым не властны ни годы, ни обстоятельства. Всё дело в том, что именно
изменяется в человеке, а что остаётся неизменным. Николай Заболоцкий писал:
Как мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь, На самом деле то, что именуют мной,
Не я один. Нас много. Я – живой.
Одного имени для сохранения того, что называют личностной определённостью,
конечно, маловато, хотя и оно, как мы увидим дальше, имеет значение.
Если человек – личность, даже серьёзные жизненные бури не способны изменить в нём
главного, каких-то глубоких жизненных установок и убеждений. Юрий Трифонов в своей
глубоко психологической повести «Другая жизнь» угадал именно это качество главного
героя: «Неудачи из года в год добивали его, вышибали из него силу, он гнулся, слабел. Но
какой-то стержень внутри него оставался нетронутым – наподобие тоненького стального
прута, - пружинил, но не ломался. И это было бедой. Он не хотел меняться в своей
сердцевине, и это значило, что хотя он мучился и много терпел от неудач, терял веру в себя,
увлекался нелепейшими безумствами, заставлявшими думать, что у него помутился разум,
приходил в отчаяние и терзал всем этим своё бедное сердце, он всё же не хотел ломать то,
что было внутри него, такое стальное, не видимое никому».
То, что в одних обстоятельствах оборачивается бедой и жизненной драмой, в других –
становится примером вдохновляющей стойкости и героизма. И основное здесь – социальная
значимость той гениальной цели, во имя которой человек строит свою личность и
прокладывает свой жизненный путь. Пламенный революционер Ф. Э. Дзержинский пишет
сестре: «Ты знала меня ребёнком, подростком, но теперь, как мне кажется, я уже могу
назвать себя взрослым, с установившимся взглядом человеком, и жизнь может меня лишь
уничтожить, подобно тому, как буря валит столетние дубы, но никогда не изменит меня».
В книге А. Н. Леонтьева «Деятельность, сознание, личность» есть прекрасные строки о
личности: личность – то, что человек делает из себя, утверждая свою человеческую жизнь.
Он утверждает её и в повседневных делах и общениях, и в людях, которым он передаёт
частицу себя, и на баррикадах классовых боёв, и на полях сражений за Родину, порою
сознательно утверждая её даже ценой своей физической жизни… независимо от
накапливаемого человеком опыта, от событий, которые меняют его жизненное положение,
наконец, независимо от происходящих физических его изменений, он как личность остаётся
и в глазах других людей, и для самого себя тем же самым.
В конце прошлого века вышла в переводе на русский язык книга Эрнеста Льебо под
многообещающим и несколько даже устрашающим названием «Как узнать характер
человека». Чего здесь только нет! Физиогномика и френология, которая учит определять
характер по выпуклостям черепа; хиромантия с изображением «линий жизни» на ладонях
великих людей («линия сердца проходит под буграми, находящимися у основания пальцев…
крестик на конце её предвещает счастливый брак») и графология – искусство распознавания
характера по почерку…
Среди советов есть в этой книге один, который требует серьёзного обсуждения.
Ссылаясь на авторитет немецкого философа Шопенгауэра, автор рекомендует наблюдать
человека, так сказать, через замочную скважину и при этом тогда, когда он находится в
комнате один. Только наедине со своими мыслями у человека появляется именно то
выражение, которое ему свойственно и которое, следовательно, выдаёт его действительное
душевное состояние; только тогда человек бывает самим собою, складки на его лице не
подтянуты, и видны во всей своей резкости. Как только человек заговорит с кем-нибудь или
знает, что на него смотрят, - свойственное ему выражение улетучивается; складки на лице
подтягиваются, глаза становятся любезнее, добрее, и вообще вся его физиономия принимает
условное, соответствующее данному моменту выражение.
Если нам удаётся наблюдать человека, когда он бывает наедине с самим собою, то
составленное о нём суждение подчас бывает довольно близко к истине. В ситуации общения
в человеке действительно меняется очень многое: от выражения лица до взглядов на
окружающее. Собственно говоря, само человеческое «Я», внутреннее содержание личности
возникает и формируется только в процессе общения с окружающими людьми.
Эмоции в нашей жизни
Известно, что для психологической совместимости в семейной жизни большое значение
имеет сходство ценностных ориентаций, представлений о правах и обязанностях супругов, о
целях и средствах воспитания детей, стратегии и тактике ведения домашнего хозяйства и т.
д. О том, что степень совпадения взглядов действительно влияет на прочность брачных
взаимоотношений, свидетельствуют результаты следующего опыта.
Один американский психолог разработал специальный опросник, с помощью которого
определялась точка зрения мужчин и женщин на содержание их семейных ролей. Он
опросил 100 разведённых и 100 супружеских пар, задавая вопросы каждому человеку в
отсутствие настоящего или бывшего супруга. Хотя обнаружились различные вариации,
разница между средней оценкой разведённых пар более чем в четыре раза превосходила
разницу между оценками пар, состоящих в браке. Иными словами, те, кому удалось
сохранить брак в целости, проявили значительно больше сходства в понимании семейных
ролей, чем те, кто не добился в этом успеха.
Но одно только единство взглядов само по себе не может обеспечить гармонию в
семейном «оркестре». Психологическая совместимость возникает как многоканальная связь
между людьми. Один из таких каналов – эмоциональная общность супругов, которая
проявляется в типе их общей эмоциональной направленности.
Начнём хотя бы с физического состояния человека. Именно оно порождает то общее
настроение, которое называют самочувствием. Иногда плохое самочувствие, или, как ещё
говорят, пониженный жизненный тонус, может сигнализировать о каких-то нарушениях в
организме, о начинающейся болезни. Так что к самочувствию своему следует относиться
внимательно. Порой, правда, это внимание может быть слишком пристальным и перейти в
мнительность, когда человек постоянно ищет в себе признаки каких-то болезней.
Источником настроения являются и различные крупные и мелкие жизненные факты.
При этом порой даже мелкие факты, на которые, казалось бы, и внимания-то обращать не
стоит, всё-таки могут испортить настроение: забыл дома нужную книгу, не успел на
ближайший автобус, споткнулся и чуть не упал, «одно к одному, - с досадой думает человек,
- нет, мне сегодня решительно не везёт!»
Особенно постоянным и существенным источником настроения, да и более сильных
эмоциональных состояний, является наша деятельность. Успех, положительная оценка
повышают настроение. Неудача, недооценка либо отрицательная оценка – понижают. Есть
здесь и обратное влияние: в бодром, весёлом настроении любая работа спорится. Могучий
источник нашего настроения – другие люди, взаимоотношения между людьми. Не случалось
ли вам весь день пребывать в прекрасном настроении от того, что встретили симпатичного
человека, услышали доброе слово, вызвали добрую улыбку у товарища. И, конечно,
наоборот. Прав был английский мыслитель Джон Локк, когда ещё сотни лет назад писал, что
никто не может жить в обществе под гнётом постоянного нерасположения и дурного мнения
своих близких и тех, с кем общается. Это бремя слишком тяжело для человеческого
терпения, и из непримиримых противоречий должен состоять тот, кто может находить
удовольствие в обществе и всё же быть нечувствительным к презрению и нерасположению
своих товарищей.
Итак, другие люди, их отношение к нам, их внимание и забота, слова и поступки, даже
взгляд и улыбка формируют наше настроение. Другие люди… Но ведь каждый из нас –
«другой» по отношению к своим близким, знакомым и незнакомым. Может быть, прежде
чем ставить им в вину своё испорченное настроение, стоит приглядеться к своему
собственному поведению: не портим ли мы (невольно!) настроение другому и в ответ
получаем… тоже испорченное настроение. Но уже своё.
Вообще, как заметил герой одной книги, «хорошее настроение никто не поднесёт на
блюдечке, о нём следует самому позаботиться. Неприятное уступает место приятному».
Конечно, настроение зависит от всего стиля жизни человека, и рецепты на все случаи найти
трудно. Но всё же кое-что можно посоветовать. Попробуй, например, для улучшения своего
настроения поступить так. Постарайся представить себе, что ты в прекрасном настроении,
бодром, жизнерадостном. Здесь помогут средства внешней выразительности: придай своему
лицу и всей фигуре такой вид, какой они принимают при хорошем настроении: расправь
плечи, глубоко вздохни, улыбнись… Ну, как? Добавь сюда ещё и некоторые приёмы
аутогенной тренировки. Вот, например, какие формулы помогут вызвать состояние
уверенности в своих силах перед экзаменами: «Я спокоен… Я совершенно спокоен… Я
готов к этому дню… Я готов к экзамену… Все основные темы хорошо усвоены… Я верю в
свои силы… Верю в свои возможности… Всё хорошо… Я спокоен». Утром добавь и
следующие формулы: «Свежесть и бодрость наполняют мой организм. Я чувствую прилив
бодрости и сил. Энергия собрана, как пружина. Я улыбаюсь всем».
Противоположными настроению психическими состояниями являются аффекты –
бурные, кратковременные эмоциональные вспышки, которые захватывают всю личность
человека. Порой в состоянии аффекта гнева, страха, радости и т. д. человек как бы теряет
самоконтроль, теряет власть над собой, весь отдаётся переживанию. В художественной
литературе можно найти немало ярких описаний таких аффективных состояний. Вспомните
для примера хотя бы состояние Мцыри из одноименной поэмы М. Ю. Лермонтова, который
бежал из монастыря на родину и заблудился в лесу:
Тогда на землю я упал;
И в исступлении рыдал;
И грыз сырую грудь земли,
И слёзы, слёзы потекли
В неё горючею росой…
Можно ли как-то регулировать состояние аффекта, преодолеть его? Прежде всего,
необходимо воспитывать у себя выдержку и самообладание. Порой люди попадают во
власть аффекта из-за своеобразной безответственности и ощущения безнаказанности.
Можно сказать, что они отдают себя во власть аффекта. Разве мало случаев, когда человек в
семейной обстановке разрешает себе быть аффективным, слишком вспыльчивым, а на
работе «держит себя в руках». Значит, может сдержаться, когда считает это необходимым.
Отсюда ясно, как важно научиться «властвовать собой». Опять-таки, трудно дать
рецепты. Но помогает переключение на какую-либо физическую работу, на какое-то
привычное дело. Иным помогает счёт в уме: досчитаю до десяти, и всё проходит. А главное
– это чувство ответственности и перед собой, и перед близкими.
Пожалуй, самым сильным и ярким эмоциональным состоянием человека является
страсть. В отличие от аффекта это стойкое, всеохватывающее чувство, которое вызывает
стремление к активной деятельности для своего удовлетворения. Недаром говорят: великая
страсть порождает великую энергию. В своём письме к молодёжи И. П. Павлов писал:
«Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека. Будьте страстны в
своих исканиях». Великой страсти требуют от человека и труд, спорт, искусство, любовь.
А вот что писал Б. Пастернак:
О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти…
Я вывел бы её закон,
Её начало,
И повторял её имён
Инициалы.
И всё-таки человек не должен становиться рабом своих отрицательных эгоистических
страстей: скупости, зависти, приобретательства и т. д.
Сердцу не прикажешь?
Кто-то может спросить, а зачем нужны чувства? Может быть, легко было бы обойтись
без радости и страдания, удовольствия и досады, наконец, без любви и ненависти? Однако из
собственного опыта мы знаем, что вся наша познавательная и предметная деятельность,
вообще вся наша жизнь немыслима без эмоций, без чувств. Для того чтобы убедиться в этом,
достаточно представить себе человека, лишённого эмоциональной жизни…
В. Солоухин предложил на основе этого фантастического предположения тест для
решения знаменитой задачи английского математика А. Тьюринга на различие
кибернетического устройства, иначе говоря, робота от живого человека. Представим себе,
что двое ведут беседу, не видя друг друга. Если человек не может распознать в своём
собеседнике робота, значит, у человека перед компьютером нет, в сущности, никаких
преимуществ.
- Может быть, - замечает В. Солоухин, - и правда нельзя распознать живого собеседника
от кибернетического, если обсуждать математические закономерности или литературные
произведения, несущие в себе только информационную функцию.
Для того чтобы вывести замаскированного робота на чистую воду, надо задать
таинственному собеседнику следующие вопросы: «Когда он последний раз плакал или
смеялся? По какому случаю? Жалко ли ему Грушницкого, Каренину? Симпатизирует ли он
Раскольникову? За какой идеал он способен пожертвовать собой? На что он готов ради
любви? Ради матери? Болит ли за что-нибудь у него душа?»
- Мне кажется, - справедливо говорит автор, - при таком разговоре изобличить
механического собеседника не так уж трудно.
Эмоции и чувства имеют ряд важных функций в психической жизни: информационную,
регулятивную и т. д. Но если бы мы этим и ограничились, могло бы возникнуть мнение о
том, что эмоции только сопровождают другие психические явления, представляют собой как
бы фон или аккомпанемент. На самом деле эмоции и чувства обладают самостоятельной
ценностью для личности, они важны для человека сами по себе. Не случайно К. Д.
Ушинский отмечал: «Ничто – ни слова, ни мысли, ни даже поступки наши, не выражают так
ясно и верно нас самих, как наши чувствования; в них слышен характер не отдельной мысли,
не отдельного решения, а всего содержания души нашей…»
У нас есть самостоятельная потребность в эмоциональных переживаниях, в
эмоциональном насыщении. Вспомним строки из стихотворения В. Солоухина, в которых
поэт больше всего на свете страшится именно безэмоционального состояния:
Когда ни вьюги и ни лета,
Когда ни ночи и ни дня,
Когда ни вкуса и ни цвета.
Когда ни льда и ни огня!
Следует подчеркнуть одно важное обстоятельство: для эмоционального насыщения
нужны не только положительные эмоции, но и эмоции, связанные со страданием,
неудовлетворением. Немало подтверждений этого на первый взгляд странного положения
можно найти в художественной литературе.
…Я праздный отдал бы покой
За несколько мгновений
Блаженства иль мучений.
(М. Ю. Лермонтов)
О, господи, дай жгучего страданья
И мертвенность души моей рассей…
(Ф. И. Тютчев)
Пошли мне бури и ненастья,
Даруй мучительные дни, Но от преступного бесстрастья,
Но от покоя сохрани!
(И. А. Аксаков)
При этом в нас действует как бы «эмоциональный маятник»: не испытав горечи, не
ощутишь и сладости. Случается, что в одном переживании сливаются воедино приятные и
неприятные эмоции, положительные и отрицательные. Для примера вспомните хотя бы ваши
отношения с товарищами по работе, а особенно с членами семьи. Ведь бывает, что ваш
любимый супруг или супруга вызывает у вас гнев, досаду, стыд, но это не просто гнев, а
переживание, которое сочетается с любовью. Более того, именно любовью, которая диктует
стремление гордиться любимым человеком, объясняется та душевная боль, которая
возникает в случае, когда любимый человек оказался не «на высоте». Точно такое же
поведение человека, к которому вы этого чувства не испытываете, вызывает совсем другие
переживания или вообще оставляет равнодушным.
Какие бывают чувства?
Среди вопросов об эмоциях, которые легче задать, как будто простой: какие бывают
эмоции, какие бывают чувства? Трудности здесь возникают, прежде всего, из-за огромного
многообразия эмоциональных явлений. Ведь их можно классифицировать по-разному: по
«знаку» (плюс-минус) переживания: приятные – неприятные; по характеру потребности,
которая лежит в основе переживания: биологическая или духовная; по предмету, по явлению
окружающего мира, вызвавшему эмоцию или чувство; по их влиянию на деятельность
человека: активизируют или тормозят; по степени выраженности: от лёгкого «нравится» до
страстной любви и т. д.
Но есть и ещё одна трудность, связанная с необходимостью определить то или иное
эмоциональное переживание словесно. Недаром Ф. И. Тютчев, замечательный лирический
поэт, жаловался:
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Разве легко точно обозначить словом то, что ты переживаешь, чувствуешь, прикрепить
словесную этикетку к эмоции?
Какой бы список эмоций мы ни рассматривали, всегда обнаруживается одна интересная
особенность: к любой положительной эмоции – эмоции, которая переживается нами как
приятная, - можно подобрать соответствующую или противоположную. Здесь проявляется
так называемая полярность чувств и эмоций. Подберите к каждой из первого списка
противоположную из второго.
Положительные эмоциональные переживания: удовольствие, радость, блаженство,
восторг, ликование, восхищение, гордость, самодовольство, удовлетворённость собой,
уверенность, доверие, уважение, симпатия, нежность, любовь, умиление, благодарность,
спокойная совесть, облегчение, состояние безопасности, предвкушение, злорадство,
удовлетворённая месть.
Отрицательные переживания: неудовольствие, горе (скорбь), тоска, печаль (грусть),
уныние, скука, отчаяние, огорчение, тревога, боязнь, досада, обида, гнев, ярость, презрение,
возмущение (негодование), неприязнь, зависть, злоба, ненависть, злость, ревность,
неуверенность (сомнение), недоверие, смущение, стыд, раскаяние, угрызения совести,
нетерпение, горечь, отвращение, омерзение.
При наличии желания, времени и места оба списка можно было бы, по-видимому,
удвоить, а то и утроить. Кстати сказать, неплохое психолингвистическое занятие:
вооружиться словарём и сначала выписать слова, обозначающие эмоции и чувства, а потом
разбить их на полярные группы. Должен предупредить, задача разделить эмоциональные
переживания даже на приятные – неприятные, положительные – отрицательные только на
первый взгляд кажется простой. Очень скоро вы убедитесь в обратном. Главная сложность
здесь в том, что субъективное переживание и объективная оценка этого переживания могут
не совпадать. Вот мы, например, поместили злорадство в раздел положительных
переживаний. Но разве мы можем считать, что это переживание хорошее, доброе,
одобряемое? Будем ли мы считать человека, который находит удовольствие в страданиях
другого, добрым, хорошим и т. д. Или, например, самодовольство. Может быть, оно
непосредственно и переживается как приятное состояние, но самодовольный человек, для
которого это состояние стало характерным, устойчивым, едва ли способен вызвать к себе
симпатию.
Точно также и состояния, помещённые во второй список и обозначающие
отрицательные чувства, опять-таки могут оцениваться с точки зрения их ценности для
общества и для развития личности. Возьмём, для примера, два эмоциональных состояния с
приставкой «со»: сострадание и сожаление. Конечно, приятными эти переживания не
назовёшь. Но что бы вы сказали о человеке, который не способен их испытывать? Здесь я не
могу удержаться от одного психолингвистического отступления, которое не совсем и
отступление. Присмотритесь к словам, которые начинаются приставкой «со». Огромное
большинство означает какое-либо общее состояние, общую (совместную!) деятельность.
Настоящая социально-психологическая, коммуникативная приставка: со-трудничество, сообщение, со-гласие, со-дружество… Ряд этот можно очень существенно увеличить. В среде
эмоциональной жизни здесь, пожалуй, самое общее слово «сопереживание». Кстати, есть
интересная пара к «состраданию»: «сорадование». Переживание редкое и благородное.
Помните, у Н. Заболоцкого в замечательном стихотворении «Некрасивая девочка» есть
такие строки:
…Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.
Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо…
Кстати, это то самое стихотворение, которое заканчивается знаменитым вопросом:
…что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
Не без основания можно предположить, что сострадание и сорадование различны по
своему происхождению и, может быть, по «возрасту» в психике человека. Наверное, нечто
напоминающее сострадание должны испытывать и животные, и это имеет биологическое,
приспособительное значение. Тревожные крики и другие признаки страдания одного
животного рефлекторно вызывают у других животных состояние тревоги, страха и
включают механизмы защиты или бегства… А вот радоваться за другого может только
человек.
У русского художника и мыслителя Н. К. Рериха есть такая притча. Старый викинг
Гримр, сидя на пиру в кругу друзей, сказал вдруг, что за всю его долгую жизнь не было у
него ни одного верного друга. Со всех сторон раздались возражения. Один сказал:
«Вспомни, кто первый протянул тебе руку в изгнании! Это был я». Другой сказал: «Когда
враги сожгли твой дом, кто строил новый дом вместе с тобой? Это был я». Третий сказал:
«Кто в битве заслонил тебя собою? Вспомни о друге!» Гримр ответил им: «Я помню всё, что
вы сделали для меня, я люблю вас, но вы друзья в несчастьях моих, и я благодарю вас за это.
Но скажу правду: в счастье не было у меня друзей. А я был очень редко счастлив. Это было,
когда на охоте я спас короля, и он при всех обнял меня и назвал лучшим мужем. Все
говорили мне приятное, но сердца друзей молчали. Это было, когда моя дружина одержала
победу над датчанами. Меня считали спасителем народа, но и тут молчали сердца друзей.
Когда лучшую деву я ввёл в дом и назвал женой, меня венчали, но слова друзей шли не от
сердца. В счастье человек как будто на вершине горы, а сердца людей открыты вниз. В
счастье никогда не бывает друзей».
Наверное, старый викинг преувеличивает, но доля психологической правды в этом есть.
Важно отметить, что люди могут весьма существенно отличаться друг от друга и по
характеру переживаемых эмоций, по их силе, выраженности и т. д. (об этом подробнее чуть
дальше), пока отметим, что и по способности сочувствовать, сопереживать они не
одинаковы. Эта способность получила название эмпатии. По словам американского
психолога Карла Роджерса, «быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний
мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков. Как будто
становишься этим другим, но без потери ощущения «как будто». Так ощущаешь радость или
боль другого, как он их ощущает, и воспринимаешь их причины, как он их воспринимает…
Быть эмпатичным трудно. Это означает быть ответственным, активным, сильным и в то же
время – тонким и чутким».
А не этой ли тонкости и чуткости так часто не хватает нам в семейной жизни?
Каждый человек в той или иной мере способен к переживанию. Но здесь есть очень
существенные индивидуальные особенности. По словам К. И. Чуковского, великий русский
писатель Лев Николаевич Толстой «первый понял, что кроме всяких свойств у человеческой
личности есть как бы своя душевная мелодия, которую каждый из нас носит повсюду с
собою, и что если мы захотим изобразить человека и изобразим его свойства, а этой
душевной мелодии не изобразим, - это изображение наше будет ложь и клевета».
Наверное, именно эта эмоциональная мелодия, которая звучит в каждом из нас,
определяет то, что так трудно объяснить научно, но так просто почувствовать, пережить,
объяснить тайну пристрастности, избирательности нашего отношения к явлениям природы и
искусства, жизненным ситуациям и, главное, другим людям. Именно степень совпадения
душевных мелодий или, скорее всего, их созвучия лежит в основе отношения к другому
человеку от лёгкого «нравится» до страстной любви, от симпатии до глубокой дружбы на
всю жизнь.
Совпадение
душевных
мелодий
порождает
переживание
родственности,
неповторимости, которая заставляет переживать чувство находки, открытия другого
человека, чувство, которое, если попытаться выразить его словами, будет звучать, может
быть, так: «Вы та самая, которую я искал всю свою сознательную жизнь. Та единственная,
неповторимая, одна из тех многих и многих тысяч, которые когда-либо встречались мне в
жизни. Второй такой нет и быть не может! Встретить единственную можно лишь раз в
жизни, другого случая не представится. Не смейте его пропускать! Остановитесь, не
проходите мимо того счастливого чуда, которое подарено мне и вам».
А как определить, услышать эту душевную мелодию? Там, где художники, писатели и
поэты обходятся художественными образами, учёные вынуждены ставить опыты,
подсчитывать, «поверять алгеброй гармонию», в том числе и гармонию человеческих чувств
и отношений. При этом они как бы нарушают запрет, сформулированный великим
лирическим поэтом Сергеем Есениным:
О любви в словах не говорят.
О любви мечтают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.
Вам интересно узнать о своей эмоциональной направленности? Тогда поработайте над
анкетой «Что я предпочитаю переживать».
1. Назначение анкеты.
Данная анкета преследует цель установить такие различия, которые нельзя оценить в
терминах «лучше-хуже». Поэтому любой ответ будет характеризовать вас одинаково
хорошо, если вы ответите серьёзно и искренне. Ваш долг – постараться точно выполнить
инструкцию.
2. Инструкция.
Выполните, пожалуйста, в указанном порядке следующие задания:
1) Внимательно прочитайте нижеприведённый перечень приятных переживаний и
запишите номер того из них, которое вы больше всего любите испытывать. Если совершенно
уверены в правильности своего ответа, заключите выписанный номер в кружок.
2) Остальные номера расположите вправо по строчке в порядке предпочтения, которое
вы отдаёте одной эмоции перед другой.
3) Отделите вертикальной чертой номера тех эмоций, которые вы явно предпочитаете
остальным.
3. Перечень переживаний.
1) Чувство необычайного, таинственного, неизвестного, появляющееся в незнакомой
местности, обстановке.
2) Радостное волнение, нетерпение при приобретении новых вещей, предметов
коллекционирования, удовольствие от мысли, что скоро их станет ещё больше.
3) Радостное возбуждение, подъём, увлечённость, когда работа идёт хорошо, когда
видишь, что добиваешься успешных результатов.
4) Удовлетворение, гордость, подъём духа, когда можешь доказать свою ценность как
личности или превосходство над соперниками, когда тобой искренне восхищаются.
5) Веселье, беззаботность, хорошее физическое самочувствие, наслаждение вкусной
едой, отдыхом, непринуждённой обстановкой, безопасностью и безмятежностью жизни.
6) Чувство радости и удовлетворения, когда удаётся сделать что-либо хорошее для
дорогих тебе людей.
7) Горячий интерес, наслаждение при познании нового, при знакомстве с
поразительными научными фактами. Радость и глубокое удовлетворение при постижении
сути явлений, подтверждении сути ваших догадок и предположений.
8) Боевое возбуждение, чувство риска, упоение им, азарт, острые ощущения в минуту
борьбы, опасности.
9) Радость, хорошее настроение, симпатия, признательность, когда общаешься с
людьми, которых уважаешь и любишь. Когда видишь дружбу и взаимопонимание. Когда сам
получаешь помощь и одобрение со стороны других людей.
10) Своеобразное «сладкое и красивое» чувство, возникающее при восприятии природы
или музыки, стихов и других произведений искусства.
После работы с анкетой вам станет более понятным собственный эмоциональный мир, а
если к тому же сравните свои ответы с ответами других членов семьи, может быть, лучше
поймёте и то, что притягивает вас друг к другу, и то, что порой разделяет вас. Хотелось бы
только сделать одно предупреждение: искренняя, глубокая дружба может объединять и
людей с похожими «эмоциональными профилями», и тех, у кого они различны.
Может быть, именно различный эмоциональный настрой, диссонирующие душевные
мелодии мужа и жены создают то мучительное переживание психологической
несовместимости, которое образно описал советский писатель В. Тендряков в повести
«Затмение». Герой этой повести рассуждает так: «Если я молод и здоров, то изнурительный
труд, нужда, даже фатальные неудачи, право, так не страшны для меня, как несовместимость
с тем, с кем мне суждено жить бок о бок. Несовместимы – значит, на радость ответят мне
негодованием, на гордость – презрением, на порыв откровенности – замкнутостью.
Семейные сцены – жуткие схватки во имя самоутверждения, неизбежно приносящие
только самораспад! Локальные баталии, заполняющие мир калеками, духовными и
физическими, неизлечимыми психопатами и безнравственными эгоистами, патологическими
мизантропами и безнадёжными инфарктниками.
Семейные сцены – эпидемическое заболевание, свирепствующее в человечестве».
Умеем ли мы понимать друг друга?
В приведённом выше отрывке важно выделить ещё одну существенную сторону
межличностных отношений в семье, которую необходимо учитывать для достижения
психологической совместимости: стремление каждого члена семьи к самоутверждению
своей личности. Самоутверждение связано с представлением человека о самом себе, о своих
нравственных, интеллектуальных и эстетических качествах, о своём Я. Личностное Я
формируется с самого раннего детства под влиянием оценок взрослых. Вы, наверное,
заметили, что в развитии ребёнка наступает момент, когда он перестаёт называть себя по
имени и вместо «Коля хочет гулять» или «Машеньке больно» заявляет: «Я хочу», «Мне
надо» и т. д. Этот важный момент развития личности приходится обычно на начало третьего
года жизни, а к концу этого года любимое выражение ребёнка «Я сам!» открывает новую
страницу его жизни – дошкольное детство.
У взрослых самооценка – важнейший элемент структуры личности, который вместе с
уровнем притязаний – представлением человека о своих ещё, может быть, не реализованных
возможностях – во многом определяет отношение к самому себе и к другим людям. Человек
как зеницу ока бережёт привычный для себя уровень самооценки и болезненно реагирует на
преднамеренные или невольные попытки окружающих снизить его представление о самом
себе. Недаром межличностные отношения – это отношения постоянных взаимных оценок.
Особенно остро переживаются человеком оценки в тех областях деятельности, в которых у
него имеются высокие притязания, и от тех людей, с которыми он считается. Вспомним, как
приятно общественное признание наших трудовых успехов и как мучительна их
действительная или мнимая недооценка. При этом мы нередко забываем о том, что и
внутрисемейная деятельность также нуждается в справедливой и тактичной оценке, а во
многих сферах только муж от жены и жена от мужа и могут получить признание и
подтверждение своих притязаний.
Особенно чувствительны к недооценке своей личности и своего нелёгкого домашнего
труда женщины: «Всю душу вкладываешь, чтобы в квартире было красиво и чисто, а он
пришёл – даже не заметил»; «Так стараюсь сготовить повкуснее, все кулинарные книги
перечитала, а он даже не похвалил…»
А сколько горьких обид из-за незамеченного мужем нового платья или причёски!
Впрочем, в оценке (положительной!) своих достоинств постоянно нуждается и мужчина. И
ему важно быть уверенным в том, что в глазах собственной жены он самый сильный, самый
умный, самый мужественный мужчина на свете.
Как уже говорилось, восприятие личностью оценки зависит от уровня её притязаний в
области оцениваемой деятельности. Вы, наверное, можете вспомнить немало
парадоксальных на первый взгляд фактов: мужчина или женщина то порой спокойно
принимают довольно острую критику в свой адрес, то вдруг совершенно неожиданно
«взрываются» от, казалось бы, необидного замечания. Чаще всего это означает, что в
последнем случае критическая стрела попала в «болевую точку» личности и коснулась той
заветной сферы, где её наиболее высокие притязания сочетаются с внутренней
неуверенностью в себе.
Не об этом ли шутливые по форме, но очень серьёзные по психологическому
содержанию стихи великого немецкого поэта Генриха Гейне, в которых он, обращаясь к
будущей супруге, предупреждает:
И если ты станешь моей женой,
Все кумушки лопнут от злости,
Я жизнь обращу тебе в праздник сплошной,
Подарки, театры и гости!
Ругай меня, бей – на всё я готов,
Мы брань прекратим поцелуем,
Но если моих не похвалишь стихов,
Запомни: развод неминуем.
На самом деле если не развод, то взаимное недовольство друг другом, которое
выливается в ссоры и отчуждение, неминуемы, если муж и жена не берегут самолюбия друг
друга и в борьбе за самоутверждение порой незаметно для самих себя больно ранят близкого
человека. Отсюда понятно, как важно супругам научиться разбираться в притязаниях друг
друга, научиться понимать, как сочетается в любимом человеке «что он есть» и «чего он
хочет».
Недаром говорят, что умная жена знает своего мужа лучше, чем он сам себя знает. Это
же, разумеется, можно сказать и об умном муже. А ведь порой мы, зная, казалось бы, всё о
человеке, живя с ним рядом многие годы, так и не догадываемся о его сокровенных мечтах и
надеждах, не знаем, что он сам думает о себе, чего он ждёт от жизни и от нас. Так
постепенно накапливается глухое недовольство, которое иногда совершенно неожиданно
для окружающих – столько лет вместе прожили! – оканчивается разрывом.
Золотое правило оценивания
Да, именно в неумении мужа и жены взаимно тонко и тактично оценивать друг друга
кроются причины не только взаимных упрёков, но и постепенного охлаждения, супружеских
измен и разводов. Удивляются: «И что он нашёл в этой женщине? Его законная жена куда
красивее и интереснее». А он нашёл то, чего недополучил в семье – признание, высокую
оценку тех своих качеств, которые постоянно недооценивала или вовсе не замечала жена.
Очень легко представить себе и женский вариант этой ситуации. «Так, что же вы
предлагаете: его всё время по шерсти гладить?»
Вопрос, конечно, совершенно законный. Оценка должна быть справедливой и
искренней. Другое дело, в какой форме и в какое время её «выдавать». В психологии
воспитания есть такое явление: смысловой, психологический барьер. Его открыли
психологи, изучавшие взаимоотношения взрослых и детей: одно и то же взаимодействие –
слова, поступки и пр. – имеет для ребёнка и взрослого совершенно различный смысл. В этом
случае они не понимают друг друга. Барьеры непонимания нередко разделяют и взрослых.
Даже самые справедливые слова воспринимаются как обидные и ложные упрёки, если они
адресованы человеку, который находится в состоянии эмоционального раздражения,
усталости или гнева. Ясно, что здесь лучше было бы не спешить с критикой, дать
возможность человеку прийти в себя и даже помочь ему в этом. Вспомним традиционный
эпизод русских народных сказок.
Усталый герой (Иванушка-дурачок, Иван-царевич и т. д.) приходит в избушку к Бабе
Яге, которая немедленно засыпает его вопросами. В ответ она слышит грубоватый, но
весьма резонный с психологической точки зрения совет: «Ты б меня, дура старая, сначала
накормила, напоила, в баньке попарила, а потом бы и спрашивала».
Психологический барьер между мужем и женой возникает и тогда, когда нарушается
другое важное правило, которое многие считают «золотым правилом» оценивания: не
следует по конкретному поводу давать личности общие оценки и характеристики. Например,
не успела жена обед приготовить или замешкалась со стиркой, как у мужа уже готов
приговор: «Ты вообще лентяйка, копуха, неряха…» Нередко в ответ он тоже слышит
«общую характеристику» своей личности: грубиян, нахлебник и вообще не очень умный
человек. Впрочем, в этом случае раздражённая женщина чаще обходится одним словом для
оценки интеллекта своего мужа…
Такого рода «дискуссии» не только вредны, но и бессмысленны. Отрицательные общие
характеристики (даже если они верны) всегда воспринимаются как оскорбления и
отбрасываются личностью. Лучше оценивать данный конкретный поступок и при этом так,
чтобы, «не загоняя человека в угол», дать ему понять, что веришь в его способность в
следующий раз проявить себя с лучшей стороны. Ну примерно так:
- Сегодня ты при Верочке разговаривал со мной грубовато.
- На этот раз пирог тебе не очень удался.
- Обычно у тебя это получается лучше.
Подчёркнутые слова создают, как говорится, перспективу и оставляют надежду.
Именно эти принципы фактически лежат в основе культуры спора и ссоры,
психологической «техники безопасности» в конфликтных положениях, о которых
рассказывает наш специалист по проблемам любви и брака Юрий Рюриков в книге
«Трудность счастья».
Её герои, молодые супруги Наташа и Валерий, «дойдя до пропасти» и поняв, что «ссоры
убивают лучшее в их жизни, что каждый убитый день, каждый час и каждая секунда –
необратимы», что жизнь, которая идёт во время ссор, - это жизнь со знаком минус,
выработали свой кодекс спора. «Первое правил этого кодекса – говорить только о самом
разногласии, только о самом предмете спора, то есть сужать площадку спора до минимума.
Они не позволяют себе вспоминать о прежних промахах другого («Ты всегда так»), никогда
не делают контрвыпад на замечание («А ты сам…»). Они не говорят друг другу обидных
слов, не клеймят эпитетами. Они поняли, что резкость вызывает только ответную резкость и
если хочешь, чтобы твоё слово подействовало, говори деликатнее, не обижая».
Здесь обращает на себя внимание не только и, может быть, даже не столько конкретное
содержание «кодекса», сколько то, что супруги стремятся сознательно строить свои
взаимоотношения, обсуждают их стратегию и тактику, не позволяют стихии эмоций и игре
самолюбий разрушить своё семейное счастье».
Темперамент и психологическая совместимость супругов
Психологическая совместимость людей зависит и от природных особенностей их
личности. В сфере семейных отношений первую скрипку здесь, по-видимому, играет
темперамент, свойства которого необходимо учитывать супругам для достижения
межличностной гармонии.
Темперамент относится к числу таких психологических понятий, о которых «все
знают». Давая характеристику своим знакомым, мы то и дело употребляем названия
различных темпераментов – об одном утверждаем: «Типичный холерик», другого именуем
сангвиником, третьего – флегматиком, четвёртого – меланхоликом. Да и себя обычно
относим к одной из четырёх категорий.
От чего же зависят различия людей по темпераменту?
Наиболее успешную попытку связать темперамент с особенностями организма человека
предпринял русский учёный Иван Петрович Павлов. Он предположил, что все черты
темперамента зависят от особенностей высшей нервной деятельности.
Темперамент тесно связан с другими особенностями личности. Он является как бы той
природной канвой, на которую жизнь наносит узоры характера.
Свойства темперамента определяют, прежде всего, динамику психической жизни
человека. Советский психолог В. С. Мерлин приводит очень образное сравнение.
«Представьте себе, - говорит он, - две реки: одну – спокойную, равнинную, другую –
стремительную, горную. Течение первой едва заметно, она плавно несёт воды, у неё нет
ярких всплесков, бурных водопадов, ослепительных брызг. Течение второй – полная
противоположность. Река быстро несётся, вода в ней грохочет, бурлит, клокочет и, ударяясь
о камни, превращается в клочья пены…
Нечто подобное можно наблюдать в динамике (особенностях течения) психической
жизни разных людей».
Здесь предполагается, что обе реки – бурная и спокойная – текут порознь, независимо
друг от друга. Для семейной жизни характерно как раз другое: происходит слияние двух
потоков, которое порождает новые водопады и водовороты, всплески и бури, поскольку
каждая из рек стремится в общем русле семейной жизни сохранить, как мы только что
видели, свою самобытность и самоценность. Легко себе представить, как по-разному может
сложиться общее течение при различных исходных характеристиках: одно дело, когда
сливаются две горные реки; другое – когда оба потока спокойные, равнинные; третье – когда
сталкиваются реки с разной скоростью течения… Отсюда ясно, насколько важно мужу и
жене знать особенности своего темперамента и темперамента друг друга, учитывать их
сильные и слабые стороны.
Темперамент тесно связан с особенностями общения человека с окружающими.
Сангвиник, например, быстро устанавливает социальный контакт. Он почти всегда является
инициатором в общении, немедленно откликается на подобные проявления со стороны
другого человека, но его отношение к людям может быть изменчивым и непостоянным. Он
как рыба в воде чувствует себя в большой компании незнакомых людей, а новая, необычная
обстановка его только возбуждает.
Флегматик не таков. Социальные контакты он устанавливает медленно, свои чувства
проявляет мало и долго не замечает, что кто-то ищет повод вступить с ним в знакомство.
Зато он устойчив и постоянен в своём отношении к человеку. Флегматик любит находиться в
узком кругу старых знакомых, в привычной обстановке.
Конечно, общительность сама по себе ещё не обеспечивает человеку благополучие в
семье и благоприятное положение в коллективе. Скорее всего, она положительно действует
на первых порах, когда человек только входит в новую группу. А потом начинают
«работать» другие, более важные качества человека. И нередко чрезмерно общительный
человек может даже вызывать досаду и раздражение. Дело в том, что потребность в
общении, которая присуща человеку, совсем не предполагает непрерывного пребывания в
непосредственном контакте с другими людьми. Напротив, человек нуждается и в
относительном одиночестве. Даже очень общительному человеку иногда необходимо
побыть одному. И это очень важно учитывать в семейной жизни.
«Чистые» темпераменты встречаются довольно редко. Чаще всего у человека
сочетаются черты разных типов, хотя преобладают свойства какого-то одного. Нельзя
путать, смешивать свойства темперамента и черты характера. Честным, добрым, вежливым,
дисциплинированным или, наоборот, лживым, злым, грубым можно быть при любом
темпераменте.
Правда, проявляться эти черты у людей с разными темпераментами будут по-разному.
Кому, например, легче выработать у себя дисциплинированность, последовательность в
работе, настойчивость – холерику или флегматику? Конечно, последнему. Зная свой
темперамент, человек стремится опереться на его положительные особенности и преодолеть
отрицательные. Зная темперамент близкого человека, можно избежать многих конфликтов.
Иногда опасаются, что, если всё учитывать и рассуждать, пропадёт простота,
естественность и искренность отношений. Это, конечно, напрасные опасения. Знания,
особенно психологические, ещё никогда никому не помешали. Разве мешает образованному
музыканту знакомство с историей и теорией музыкальной культуры наслаждаться при
непосредственном восприятии музыки? Скорее наоборот! Психологическая образованность
может действовать так, как, например, знания и навыки в области грамматики: мы забываем
формулировки правил, но пишем правильно. Иначе уже не получается.
И ещё одно замечание необходимо сделать. Рассуждая о психологической
совместимости супругов, мы почти ничего не сказали о любви. Во-первых, это такая
большая тема, что о ней надо говорить отдельно и обстоятельно. Во-вторых, когда есть
любовь, психологическая совместимость (а может быть, только её видимость) возникает
сама по себе. Может быть, любовь и необходима для того, чтобы люди не замечали острых
углов друг друга, чтобы ощущали «рай в шалаше». Но чувство это – могучее и прекрасное –
не очень надёжно. Само оно знает взлёты и падения. «От любви не требуют поруки», - писал
Сергей Есенин. А от брака, от семьи требуют поруки, и надёжности, и устойчивости.
Недаром, напутствуя молодых, в народе говорят: «Совет вам да любовь!» И совет на первом
месте. Может быть, и те психологические советы, которые мы здесь дали, как раз помогут
сохранить любовь.
Поведение как общение и общение как поведение
Труднее всего объяснять то, что всем кажется простым и понятным. И рассказывать об
этом тоже очень нелегко.
Самое первое и, может быть, самое главное в отношении к другому – это вызванное им
эмоциональное состояние: нравится – не нравится, приятно – неприятно, притягивает –
отталкивает. Потом будет рассуждение, анализ, потом мы будем пытаться понять, почему
один нравится, другой нет, будем говорить, что первое впечатление обманчиво, что «надо
съесть три пуда соли», чтобы разобраться в человеке. Но всё это потом, а сначала – эмоция,
оценка по самой простой (и не самой ли надёжной?) двоичной системе.
Чтобы стало нагляднее, нарисуем вертикальную ось, где на верхнем конце знак плюс, на
нижнем – минус, а посередине – ноль. Если придать «краям» экстремальные значения –
определить самый «сильный» плюс и самый «сильный» минус, то на верхнем полюсе –
любовь, а на нижнем – ненависть. При всей упрощённости этой схемы она хорошо
иллюстрирует следующую мысль: наше эмоциональное отношение, отражение (эхо) другого
человека никогда не бывает бесстрастным, холодно-рассудочным. Достаточно обменяться с
кем-то взглядами, как индикатор межличностного выбора, который с самого раннего детства
«вмонтирован» в нашу психику, либо устремится вверх, к плечу (чуть-чуть полюбил), либо
упадёт вниз (немножко возненавидел).
Мы даже порой стремимся избежать этих эмоциональных колебаний, которые связаны с
излишними эмоциональными затратами. Вспомним, как мы ведём себя, например, в кабине
лифта, где кроме нас ещё два-три незнакомых человека. Вообще говоря, когда люди
оказываются в такой непосредственной пространственной близости, у них возникает
стремление либо как-то вступить в общение (молчание тяготит), либо как-то
самоизолироваться. И достигается эта самоизоляция очень просто: мы отводим друг от друга
взгляд, смотрим «мимо». Это помогает даже в такой «сверхнаселённой» ситуации, как салон
переполненного автобуса или троллейбуса: мы опять-таки отводим взгляд от тех, к кому нас
прижимает толпа. Попробуйте поступить иначе и внимательно посмотреть в лицо
случайному попутчику. Здесь есть известный риск. Можно спровоцировать реплику: «Чего
уставился?» или более мягкую, но тоже недвусмысленную осуждающую реакцию. Ведь вы
нарушили какой-то неписаный закон. Может быть, принцип экономии эмоциональных
ресурсов: избегай ненужных эмоциональных контактов. Другое дело, если попутчик не
прочь вступить в контакт. Тогда ваш взгляд будет истолкован как приглашение к общению.
Впрочем, эта наша такая простая на первый взгляд ось «любовь – ненависть» таит в себе
немало загадок. Ну хотя бы такую: можно ли безоговорочно считать любовь эмоциональным
переживанием или эмоциональным состоянием со знаком «+»? А как же тогда с известной
поговоркой, согласно которой «от любви до ненависти только один шаг»?
Да, наверное, нам придётся нашу ось превратить в замкнутую кривую, и тогда
обозначатся внутренние эмоциональные состояния, которые называются амбивалентными,
двойственными: в одном и том же переживании слиты и положительные, и отрицательные
эмоции. Часто временная ситуативная отрицательная эмоция возникает на фоне устойчивого
положительного чувства. Вспомните хотя бы такой случай: вы за что-то «ужасно»
рассердились на своего сына (или дочь). «Ну, прямо разорвать готова!» Но ведь это гнев
«сквозь» любовь, на фоне любви! А. С. Макаренко говорил, что воспитатель имеет право на
гнев и на то, чтобы показать его воспитаннику. Но гнев этот он назвал педагогическим:
воспитанник, во-первых, прекрасно знает, что заслужил, во-вторых, что взрослый «тоже
человек». А главное, что воспитатель, несмотря на это, всё же относится к нему хорошо,
желает ему добра… Не в этом ли макаренковская диалектика уважения и требовательности:
требую от того, кого уважаю…
А вот ещё один распространённый вариант амибвалентных отношений – ревность. Я
думаю, правда, что не всякая ревность амибвалентна, а только та, где с отрицательным
переживанием слита, спаяна любовь. А если нет любви, то нет и ревности? Есть, но особого
рода. Разберём, к примеру, такую ситуацию… Живёт парень в общежитии. Пришёл после
работы домой – видит, кто-то его тумбочку открывал, книгу унёс, кто-то его кефир выпил, а
тут ещё на дискотеке с «его» девушкой часто другой танцует. Неприятно? Конечно. Отчего?
Может быть, он просто не любит, когда берут его вещи, и это ревность собственника?
Или ещё. Одна девушка говорит другой:
- Ну чего ты переживаешь, что Виктор приходить перестал? Он же тебе вроде и не очень
нравится…
- Конечно, не очень… Но пусть бы был…
«Для чего?» - спросим мы. Для престижа? Ревность уязвлённого самолюбия? Но есть и
другая, настоящая ревность: страдание, ненависть, обида на фоне и вместе с любовью.
Именно она и привела Отелло к столь жестокому поступку по отношению к не виновной ни
в чём Дездемоне… «Нет, - призналась одна студентка, - уж пусть меньше любит, зато жива
останусь!» Что же, как поётся в одной песне: «Если у вас нету тёти, вам её не потерять…»
О ревности вообще стоит поговорить чуть подробнее, поскольку она часто… Хотел
написать – разрушает семейные отношения, но всё не так просто. Двойственные
переживания не поддаются столь однозначной оценке. На то они и двойственные. Вот и
ревность оценивается по-разному: и отрицательно, и положительно. В. Г. Белинский считал,
что ревность «есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают самих себя». Дидро
видит в ревности влюблённого «страсть убогого, скаредного животного, боящегося потери».
Автор известной книги «Мужчина и женщина» (любимое произведение одного из
героев И. Ильфа и Е. Петрова, Васисуалия Лоханкина) Форель отмечал, что это чувство не
является плодом истории человеческой культуры. Ревность, по его словам, «животное
наследие», которое иногда приводит к «кровавым жертвам». Поль Лафаг видел в ревности
особую разновидность чувства собственности, которое порождается аморальной природой
классового общества.
Мы привели высказывания, безоговорочно осуждающие ревность как чувство, которое
несовместимо с любовью, гибельно для неё. Однако с этим далеко не все согласны. Помните
сентенцию из известной песни репертуара Клавдии Шульженко: «Тот, кто любит, ревнует
всегда…» Возможно, автор текста запомнил утверждение одного из героев испанского
драматурга Лопе де Вега, который говорит своей возлюбленной: «Я люблю тебя, так как
ревную». Шекспир в поэме «Венера и Адонис» утверждает, что «там, где царит любовь, на
страже её, как вечный часовой, стоит ревность».
Где же истина? Обсуждая этот вопрос, болгарский философ Кирил Василев (его
солидная книга о любви переведена на русский язык) солидаризируется с французским
писателем Жаном де Лабрюйером, который три века назад доказывал, что ревность бывает
несправедливая, неосновательная и справедливая, естественная, культурная. Первая
основывается на нелепых глупых подозрениях, вторая – из «здравого смысла». Лабрюйер
подчёркивал, что эти разновидности надо называть разными словами. Первую можно
назвать ревнивостью. Её симптомы, признаки: недоверие к партнёру, слежка за ним,
подозрительность, упрёки, амбивалентность, двойственность чувств: одновременно
переживается чувство любви (псевдолюбви) и ненависти, эгоизм, желание полного
обладания партнёром, ограничение его свободы, ощущение его как своей личной, частной
собственности.
В этом месте хочется посоветовать читателям (и читательницам) на минутку-другую
отложить книгу и «примерить» черты психологического портрета ревнивца… к себе. А
вдруг что-то совпадает и пора перестраиваться. Пока не поздно. Дело в том, что подобные
ситуации гибельны для любви, даже если она и была. Впрочем, такая ревность от «болезни
любви» может привести к самой настоящей болезни – неврозу и даже психозу.
Вот что рассказал болгарский психолог Николай Колев. «Мне, - пишет он, - известна
супружеская пара довольно почтенного возраста, в которой жена вдруг стала увлекаться
чтением и сочинением любовных лирических стихов, из-за чего муж попал в
психиатрическую клинику. Образ-химера Любовника, вдохновившего жену на поэзию,
превратил жизнерадостного человека в мрачного ипохондрика, который вечерами кружил с
ножом в рукаве возле дома». Автор отмечает, что паранойя на почве ревности чаще всего
возникает у людей, которые вообще склонны к подозрительности, мнительности,
недоверчивости. Заболевание развивается в зрелом возрасте и характеризуется тем, что
больной – параноик – выдвигает внешне правдоподобные, обоснованные, а на самом деле
бредовые обвинения. Совсем случайные жесты и слова подозреваемого им в измене
партнёра или окружающих он истолковывает как доказательство виновности.
Нередко ревнивость сочетается с алкоголизмом. Случается, что у людей,
злоупотребляющих спиртными напитками, ревнивость служит своеобразным защитным
механизмом. Они сознают, что не в силах отказаться от дурной привычки, победить в себе
этот порок, и на справедливые упрёки жены и других близких отвечают контратакой,
обвиняя жену в неверности и измене. Пьяница стремится этим вызвать сочувствие
окружающих: вот до чего меня довела, пью с горя…
В то же время ревность в умеренных, «культурных» формах (второй вид ревности, по
Лабрюйеру) – в общем-то, нормальное психическое явление. Он считал, что эта сладостная
приглушённая мука, стремление к полному взаимному слиянию с партнёром вносит чуть
трагическую и элегическую ноту в счастье настоящей любви. Это потенциальное
«беспокойство» делает переживания истинной дружбы более волнующими и глубокими. Не
об этом ли у К. Симонова:
Чтоб с тобой, сдержав дыхание,
Шла, как со свечой рискованной,
Чтобы было это здание
От огня не застраховано…
Итак, мы обсудили эмоциональный компонент отношения человека к человеку.
Пожалуй, главный, но не единственный. Отношение к другому – это ещё и его образ в нашем
сознании, и мнение, суждение о нём, и многое другое. Все эти компоненты тесно друг с
другом связаны, друг на друга воздействуют. При этом опять-таки первую скрипку играет
эмоция, чувство. Именно эмоциональное отношение приводит к тому, что объект нашей
симпатии, человек, которого мы любим, который нам нравится, видится если не красивым,
то уж во всяком случае симпатичным, привлекательным, милым. И наоборот, те, к кому
отношение отрицательное, кажутся и внешне отталкивающими. Во всяком случае, взгляд как
бы «ищет» (и находит) в их облике отрицательные черты. Не по этой ли причине, когда Анна
Каренина вернулась в Петербург после встречи с Вронским, которого она полюбила, ей
вдруг показалось, что у мужа слишком большие уши…
В одном из исследований межличностных отношений к воспитателям детских садов
была обращена просьба написать характеристики на самых предпочитаемых детьми
сверстников и тех, кто у них расположением не пользуется… Потом сравнили «портреты»
тех и других. И вот обнаружилось, что нередко, характеризуя не пользующихся
расположением, воспитатели тёмными красками писали их внешний облик. Порой, даже
весьма экспрессивные выражения проскакивали: «Его внешний вид – отвратительный». Это
о ребёнке-то! Возникло предположение, что сам воспитатель отрицательно относится к этим
детям, а его неприязнь передаётся и его воспитанникам.
А вот совсем противоположный пример. Когда читаешь книги А. С. Макаренко, где он
рисует прекрасные психологические портреты своих питомцев, бросается в глаза одна их
общая черта: они все красивы! Как на подбор! Сохранились фотографии многих, о ком писал
великий педагог. Посмотришь – ничего особенного… В чём дело? Вы, видимо, уже
догадались: Антон Семёнович любил своих воспитанников.
Так воздействует эмоциональное отношение на образ того, кем оно вызвано. Теперь
ясно, насколько бессмысленны вопросы-восклицания: «И что он в ней нашёл?!» Теперь ясно,
почему дети всегда кажутся своим родителям красивыми… И наоборот: образ того, к кому
испытываешь антипатию, искажается иногда вплоть до карикатуры. Между прочим,
карикатуры и призваны вызвать отрицательное отношение к своим «героям». Здесь уже
используется обратное воздействие: искажённый образ порождает отрицательное
отношение.
Такое же взаимное влияние оказывают друг на друга эмоциональный и рациональный
компоненты отношения к человеку. Отсюда пристрастность наших суждений: мы невольно
стараемся преуменьшить недостатки тех, кого любим, и преувеличить грехи тех, кто нашей
симпатией не пользуется. Если, например, кто-то из близких и, в общем-то, приятных нам
людей, передавая какую-либо информацию, имеет обыкновение её, мягко говоря, несколько
деформировать (что-то прибавляет, изменяет и т. д.), мы высказываемся об этом примерно
так: «У него богатая фантазия!» или: «У него плохо с памятью», или: «Он немного
рассеянный». Для характеристики такого же поведения человека неприятного используются
совсем другие слова: «Лжец, обманщик, ему нельзя верить» и т. п.
А какие разные характеристики даются любителям горячительных напитков в
зависимости опять-таки от общего эмоционального отношения. В случае положительного –
находят оправдательные мотивы и причины типа: «увлекающийся», «ему нужна разрядка»,
«не в силах отказаться в компании» и т. д. В других случаях приговор строг, но справедлив:
пьяница, алкоголик…
Итак, мы выяснили психологическое содержание внутренней стороны взаимодействия
между людьми – отношения человека к человеку. Психологическое эхо – это эмоциональное,
образное и рациональное отражение человека человеком. Но по каким признакам мы судим
об отношении людей друг к другу, как узнать, что кто-то как-то к кому-то относится?
Прежде всего, по поступкам, по действиям и словам, адресованным другому, иначе говоря,
по поведению.
Вести себя так или иначе – это значит проявлять своё отношение к другому человеку,
который в соответствии с характером наших действий судит о том, как мы к нему относимся.
Вот мы сказали – проявлять своё отношение… А всегда ли одно другому соответствует?
В том-то и дело, что далеко не всегда. Здесь можно выделить, по крайней мере, четыре типа
межличностного взаимодействия: два согласованных и два несогласованных.
Вот согласованный положительный тип взаимодействия: вы хорошо относитесь к комуто и открыто проявляете это в своём поведении: улыбаетесь ему, говорите добрые слова,
обнимаете, целуете, дарите подарки, оказываете услуги. Репертуар общения зависит от
уровня «положительности» отношения – от лёгкой симпатии до горячей дружбы и страстной
любви. В соответствии с этим выбирается и средство общения. При этом большое значение
здесь имеют и темперамент человека, и манера поведения, воспитанная в семье, и обычаи, и
национальные особенности и т. д. Преувеличенные восторги, безудержные эпитеты и т. д.
могут вызвать обратную реакцию или, в лучшем случае, комический эффект. Вспомним хотя
бы гоголевского Манилова с его «майским днём, именинами сердца». Во всяком случае, как
и всегда при решении задачи «как себя вести», необходимо чувство меры и такт…
Мы описали тип межличностного взаимодействия, который можно обозначить
словесной формулой «тепло – тепло»: «плюс внутри, «плюс» снаружи. Вы, наверное,
догадываетесь, что дальше речь должна пойти о варианте «холодно – холодно»:
«минусовое» отношение проявляется в «минусовых» формах общения… От холодного
взгляда до рукоприкладства – таков широкий диапазон средств, выражающих антипатию. Но
тут хотя бы всё ясно: общение без масок – веду себя так, как чувствую… Хотя и здесь есть
рамки культуры и того, что называется приличиями. А они, в общем-то, диктуют
сдержанность, более того, порой и маскировку отрицательных отношений.
И возникает тип взаимодействия, который можно обозначить так: «холодно – тепло».
Человек демонстрирует положительные формы общения при внутренне отрицательном
отношении. Очень выразительно описал этот тип межличностного взаимодействия А. С.
Пушкин в «Евгении Онегине». Вспомним, о чём думал герой романа, «скача в пыли на
почтовых» к своему дядюшке, который таки заставил родственников относиться к себе с
уважением:
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же чёрт возьмёт тебя!
Уроки «низкого коварства» мы, а от нас потом наши дети, получаем с детства.
К сожалению, довольно часто случаются ситуации, похожие на описанную В. Пановой в
повести «Серёжа»:
«Однажды …дядя Петя подозвал Серёжу и дал ему конфету, большую и редкую –
«Мишка косолапый». Серёжа вежливо сказал: «Спасибо», развернул бумажку, а в ней ничего
– пустышка. Серёже стало совестно – за себя, что поверил, и за дядю Петю, что тот обманул.
Серёжа увидел, что и маме совестно, она тоже поверила…
- Гы-гы-гы-гы! – засмеялся дядя Петя.
Серёжа сказал не сердито, но с сожалением:
- Дядя Петя, ты дурак.
Он был уверен, что мама с ним согласна. Но она воскликнула:
- Это что такое! Извинись сейчас же!
Сережа посмотрел на неё удивлённо.
- Ты слышал, что я сказала? – спросила мама.
Он молчал. Она взяла его за руку и увела в дом.
- Не смей подходить ко мне, - сказала она. – Не хочу с тобой разговаривать, раз ты такой
грубиян.
Она постояла ожидая, что он раскается и попросит прощения. Он сжал губы и отвёл
глаза, ставшие грустными и холодными. Он не чувствовал себя виноватым: в чём же он
должен просить прощенья? Он сказал то, что подумал».
Дальше происходит интересный для нашей темы разговор между мамой и отчимом
Серёжи – Коростелёвым, который стоит послушать и обсудить, тем более что проблема
разговоров в семье – взрослых между собой, взрослых с детьми и взрослых о детях – особо
важный аспект поведения в семье.
«Вечером он (Серёжа) слышал, как она (мама) рассказывала о происшествии
Коростелёву.
- Ну и правильно, - сказал Коростелёв. – Это называется – справедливая критика.
- Разве можно допустить, - возразила мама, - чтобы ребёнок критиковал взрослых? Если
дети примутся нас критиковать – как мы их будем воспитывать? Ребёнок должен уважать
взрослых.
- Да за что же ему, помилуй, уважать этого олуха! – сказал Коростелев.
- Обязан уважать. У него даже мысль не должна возникнуть, что взрослый может быть
олухом. Пусть сначала до этого самого Петра Ильича дорастет, а потом уже его критикует.
- По-моему, – сказал Коростелёв, - он давно умственно перерос Петра Ильича. И ни по
какой педагогике нельзя взыскивать с парня за то, что он дурака назвал дураком.
Про критику и педагогику Серёжа не понял, а про дурака понял и почувствовал к
Коростелёву благодарность за эти слова».
В. Панова реалистически изобразила один из тех уроков жизни, которые постепенно
формируют у ребёнка двойную мораль: да, соглашается мать Серёжи, взрослый дядя дурак,
но говорить об этом нельзя. Потом нельзя будет сказать учителю о его несправедливых
действиях, потом уже не захочется критиковать начальство и т. д. и т. п. Хорошо, что в этом
эпизоде нашёлся умный, добрый и, главное, смелый человек. Коростелёв, который, можно
сказать, реабилитировал взрослых в глазах ребёнка. Не зря к нему Серёжа почувствовал
благодарность. А ведь часто в таких конфликтах взрослые выступают единым фронтом и…
терпят поражение. «Все вы заодно», - раздражённо бросает обиженный подросток и
перестаёт всем верить, даже тогда, когда мы правы.
В приведённом отрывке обратим внимание на ещё одну важную деталь – она нам
понадобится при обсуждении вопроса о разговорах в семье. Желая наказать
«провинившегося» Серёжу, мать заявляет: «Не хочу с тобой разговаривать…» Разговор,
беседа, словесное общение удовлетворяют настолько важные потребности членов семьи, что
любой перебой здесь воспринимается как нарушение взаимоотношений… Недаром очень
часто характеристику семейных отношений начинают именно с рассказа о том, как муж с
женой разговаривают… «Мои родители ни разу при мне не сказали друг другу ни одного
слова хотя бы в повышенном тоне, не говоря уже о ссорах. Без меня это, может быть, и
случалось – трудно прожить долгую жизнь вместе, ни разу не повздорив. Но при мне они
всегда были внимательны и заботливы друг к другу. И это ощущение надёжности родного
дома осталось у меня на всю жизнь», - вспоминает народная артистка РСФСР Мария
Миронова.
До сих пор речь шла о несоответствии межличностного взаимодействия, которое
охарактеризовали словесной формулой: внутри холодно – снаружи тепло. Но есть ещё один
тип несогласованного взаимодействия – внутри тепло, а снаружи холодно. Вы относитесь к
человеку хорошо, а проявляете себя холодно, дистантно, строго, грубовато, а порой и просто
грубо. Нередко такая дисгармония внутреннего (отношения) и внешнего (общения)
проявляется у начинающих учителей, молодых родителей и даже любящих супругов. Откуда
берётся эта крайне непродуктивная, скажем так, манера? Возникает она по разным
причинам.
Часто бывает, что учителей, например, неправильно научили. Им сказали, что с детьми
надо быть построже, что, если быть с ними мягкой и ласковой, они тебе «на голову сядут».
Вот и напускает на себя учительница строгость, старается говорить неестественным
менторским тоном, боится лишний раз улыбнуться. А уж чтобы маленького школьника по
головке погладить – это ни-ни. Не педагогично! А потом эта маска прирастает, скрывает
живое человеческое лицо… Помните директрису, которая встречает детей на пороге школы
в кинофильме «Чучело»? Да, если слишком долго скрывать свои тёплые чувства, они могут
и охладеть!
В полной мере относится это и к семейным отношениям. В некоторых семьях считается
хорошим тоном демонстрировать друг к другу эдакое грубовато-простоватое общение, а вот
«всякие там нежности и всё такое» считаются излишними. На одной читательской
конференции молодым мужчинам был задан вопрос: «Когда вы в последний раз сказали
жене, что любите её?» Задача оказалась далеко не простой… А один, как бы выражая мнение
большинства, сказал: «Ну, когда в загс шли, сказал, Чего повторять-то».
Это несоответствие внутреннего (желаю своему близкому добра) и внешнего (веду себя
с ним так, что всё порчу) особенно часто наблюдается при взаимодействии родителей со
своими детьми. Особенно опасно здесь нудное морализирование, бесконечные нотации и
поучения, которые чаще всего достигают обратного результата. Здесь зло совершается из
наилучших побуждений. Не потому ли так живучи ошибки в воспитании, что их трудно
осознать: не могу я вредить своему дитяте, если всеми силами хочу сделать ему добро.
Кстати, любителям многочасовых нотаций и поучений можно напомнить об одной
психологической закономерности: раздражитель, который действует длительное время,
постепенно вообще перестаёт восприниматься, наступает адаптация. Именно она повинна в
том, что мы не ощущаем одежды, быстро перестали чувствовать запахи (увы, даже
французских духов!), а вода, которая сначала казалась слишком холодной или горячей, уже
не раздражает. Правда, слуховой адаптации не наступает. У ребёнка, которого мучают
поучениями и бесконечными упрёками, наступает адаптация эмоциональная. Он привыкает
не обращать внимания на слова взрослых, независимо от их смысла. Очень опасная
привычка! Но есть и другой вариант – поучения воспринимаются как преднамеренная пытка,
издевательство, и тогда подросток реагирует опять-таки не столько на смысл того, что
говорится (уже не доходит. Между отцами и детьми – барьер!), сколько на сам факт: «Опять
началось!» Со всеми последствиями. Разумеется отрицательными…
Итак, мы убедились, что поведение и общение неразрывно друг с другом связаны и
вопрос «как вести себя в семье» можно переформулировать: как общаться в семье, как
руководить семейным коллективом? Об этом стоит поговорить более подробно.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа