close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Игорь Лукашёнок
Съёмная комната
драма спального района
Участники сцен:
Горелов – молодой человек, аспирант;
Степаныч – заводской рабочий, владелец комнат;
Тужилин – бывший бизнесмен, безработный;
Ленка – бывшая любовница Тужилина;
София – дочь Тужилина;
Мишаня и Санчес – вечно пьяные братья, перебивающиеся временными заработками;
Юлия – жена Санчеса, актриса;
Надюха – подруга Мишани;
Отец Игнатий – священник, приятель Тужилина;
Сцена первая
Трёхкомнатная квартира в спальном районе, разделённая между собственниками. Большая
комната принадлежит Мишане и Санчесу, две другие – Степанычу. Первая сцена играется
в прихожей с жёлтыми прокуренными стенами, грязным полом и тусклым освещением.
Зрителям также видны интерьеры двух комнат, принадлежащих Степанычу. В комнате
Тужилина свет погашен.
Событие первое
Степаныч и Горелов
Степаныч: Тута и будешь теперь жить. Как?
Горелов: Ничего, освоюсь.
Степаныч: До тебя в этой комнате семейка жила.
Горелов: Большая?
Степаныч: Да не было у них никого. Работали. Лёха пахал на заводе нашем Сажевом, а
она – в ларьке тут вон, за углом. Нормальные такие ребята были, не бухали.
Горелов: И сколько они жили у вас?
Степаныч: Ой, давай без «вы» только. Аж передёргивает меня, когда выкают…
Горелов: Ладно, постараюсь.
Степаныч: Вот, значит… А отжили они тут у меня почти три года. С Лёхой мы даже в
одну смену работали. Теперь вот он на Шинный подался. И правильно, чё здоровье-то
губить смолоду.
Горелов: А хорошо платят на заводе?
Степаныч: На нашем-то Сажевом шиш да маленько платят, а на Шинном поболе,
конечно. Да туда не пролезешь без блата.
Горелов: Взятка нужна?
Степаныч: Людей нужно правильных знать.
Горелов: Везде одно и то же
Степаныч: Во-во.
Горелов: Надо бы вещи в комнату затащить.
Степаныч: Ну и книжек у тебя. Будет с чем в туалет ходить… Этно-ге-нез и биос-фера
земли. Что за зверь?
Горелов: Исследование такое, философское.
Степаныч: Сам вижу, что не комиксы. Что это за Лев Гуми-лёв?
Горелов: Слышали … Слышал про Анну Ахматову?
Степаныч: Да вроде бы слышал… Она Есенина была женой … или любовницей… Уж не
помню теперь точно.
Горелов: Где-то так. Короче говоря, это сын её написал.
Степаныч: Видно, что умный шнобель у мужика.
Горелов: Ага.
- заносят вещи в комнату Степаныч: Ладушки. Давай мне денежки за месяц вперёд и живи.
Горелов: Вот, пожалуйста. Здесь ровно пять тысяч. Проверьте сразу.
Степаныч: Да уж ладно, поверю. Если что, я ведь недалеко живу…
- из темноты своей комнаты выходит Тужилин Событие второе
Те же и Тужилин
Тужилин: Привет, Степаныч. Заселяешь? Роман. (протягивает руку Горелову)
Горелов: Илья.
Степаныч: Его заселяю, а тебя скоро выселю.
Тужилин: Ого!
Степаныч: Угу. Третий уж месяц на исходе.
Тужилин: А у меня вся жизнь на исходе, Степаныч!
Степаныч: Это я слышал уже.
Тужилин: Вот и потерпи из милосердия. Умру, все мои сбережения тебе достанутся.
Степаныч: Ой, как я обрадовался!
Тужилин: Дай мне ещё два-три дня.
Степаныч: Буду ждать твоего звонка.
Тужилин: Гонца пришлю.
Степаныч: Только с деньгами.
Тужилин: Я подумаю над этим.
Степаныч: Думай быстрее. Всё, ухожу от вас.
- раздаётся звонок входной двери Тужилин: Это ко мне пришли. (идёт открывать входную дверь)
Событие третье
Те же и Ленка с дочерью
София: Мама, здесь стены пахнут.
Ленка: Потерпи, зая, мы ненадолго зашли. Всем привет!
Степаныч: Привет.
Горелов: Здравствуйте.
Ленка: Столько снегу намело – жуть.
Степаныч: Да, я от гаража задолбался уже откидывать.
София: Мама, а скажи, что мы на санках уже катались.
Ленка: Катались-укатались…
София: А кто этот дяденька худой? (глядит на Горелова)
Ленка: Ну, какой же он худой. Просто высокий.
София: А папа мой тоже высоким был?
- неловкая паузаЛенка: Я же тебе говорила о папе, вспомни.
Степаныч: Ладно, побегу я гараж разгребать, а то завтра не вылезти будет. Бывай,
аспирант. (жмёт руку Горелову) Рома, жду звонка. (жмёт руку Тужилину и уходит)
Тужилин: Проходите в комнату… (пропускает в свою комнату Ленку и Софью) А тебя,
аспирант, жду завтра на кофе. Надо понять, что за сосед у меня появился.
Горелов: Хорошо. Постучите мне завтра в стену между десятью и одиннадцатью.
Тужилин: Замётано.
- все расходятся по комнатам -
Сцена вторая
Комната Тужилина. Вешалка для одежды. Холодильник. Диван. Тумбочка. На тумбочке
две чашки и пепельница, заполненная окурками. Два стула. Стол с компьютером.
Тужилин сидит на диване и курит. Горелов сидит на стуле со скрещенными на груди
руками.
Событие первое
Тужилин и Горелов
Тужилин: …. И вот уже семь лет я не у дел.
Горелов: Разве это были дела, Роман! Разбой это был в масштабе всей страны.
Тужилин: Вот-вот… В масштабе всей страны! Это по-настоящему было, по-русски.
Горелов: Не понимаю, как можно ностальгировать по национальной катастрофе.
Тужилин: Нет, брат, катастрофа у нас сейчас. А в девяностые было национальное
возрождение, раздолье было.
Горелов: Национальное возрождение, говоришь… А что ты под ним понимаешь?! Гибель
тысяч русских людей в битве за доллары, которые у многих тут же утекли сквозь пальцы?
Тотальный крах мировоззрения и ужасное духовное обнищание? Или, быть может, ты
считаешь национальным возрождением появление по всей стране макдональдсов и
сексшопов?!
Тужилин: Ты тогда пацаном ещё был… А я уже заканчивал третий курс и хотел
зарабатывать больше, чем мой отец на заводе. Хотел иметь столько денег, чтобы хватило
и на квартиру, и на машину, и на шубу любовнице, и на самый крутой ресторан в Москве.
И я получил эти деньги, Илюха. У меня деньги в сумках спортивных хранились и тратил я
их не глядя.
Горелов: И пистолет под подушкой лежал.
Тужилин: Лежал. Но это было тоже по-настоящему, по-мужски. Планов море было. А
что я себе позволял, Илюха! Да я каждую неделю в Москву самолётом летал, чтобы
только чашечку кофе с друзьями выпить.
Горелов: Сомнительный романтизм.
Тужилин: Для вас, считающих каждую копейку, может и сомнительный. Вы теперь
бережёте себя, всё предусмотреть стараетесь. Не люблю я ваше поколение… Нет у вас
отчаянности, страсти нет. Жизнь-то ведь, Илюха, промчится, только хвост покажет.
Поэтому надо действовать пока молодой, наглый, семьёй не оброс…
Горелов: И что ты мне советуешь начать делать? В бандиты податься?
Тужилин: Нет, теперь у бандитов руки связаны. Иди лучше в депутаты или в
телеведущие.
Горелов: Чего ради?
Тужилин: Ради денег и славы, конечно. И ещё, чтобы девки любили. Ведь это
практически всё, что нужно нормальному мужику.
Горелов: Видишь ли, Роман, когда твой народ унижен и оскорблён, то о деньгах, славе и
девках думается в последнюю очередь.
Тужилин: Ой, дался тебе этот народ. Он всегда у нас то унижен, то оскорблён, то ещё
беда какая-нибудь. Борись за себя и не гляди на других.
Горелов: Что же ты не борешься, а уже семь лет сидишь на диване и куришь одну за
одной!
Тужилин: Прошло моё время, Илюха. Теперь в другом формате надо дела обделывать.
Раньше я мог позвонить и проблемы решались. Мог выпить с начальником милиции
коньяку французского и кореша моего выпускали под подписку о невыезде. Так вот было.
А теперь не менты стали, а проститутки в погонах. Смотрят, кто больше бабок отвалит. И
понятий никаких.
Горелов: И как вам не надоест всю жизнь с кем-то договариваться… Почему нельзя по
справедливости жить, по закону! Почему я везде должен иметь «своего человечка»!
Почему должен платить за то, что мне обязаны давать бесплатно! Почему каждого
законопослушного гражданина у нас в стране считают идиотом!
Тужилин: Ну, понеслось-понеслось … Да кому у нас интересно жить по закону, Илюха!
По закону сейчас бы полстраны село за решётку.
Горелов: Вот потому и бесправие, раз все отношения людей сверху донизу построены в
обход закона. И никогда, никогда не будет в этой стране настоящей справедливости.
Тужилин: Пусть сначала придумают такие законы, чтобы они людям жить не мешали.
Горелов: Когда люди признают только самоуправство и хитростью держаться на плаву,
то любые законы бессмысленны.
Тужилин: Ну и философа к нам занесло….
Горелов: Я историк по образованию.
Тужилин: Какая разница.
- раздаётся трель звонкаТужилин: Надо открыть. Это ко мне, наверное.
- уходит, а потом возвращается с отцом ИгнатиемСобытие второе
Те же и отец Игнатий
Горелов: Здравствуйте.
Игнатий: Приветствую! Ох, и накурено же тут у вас, словно в пекле.
Тужилин: Извини, батюшка. Привык я в комнате смолить.
Игнатий: С молодёжью общаешься?
Тужилин: Ага, узнаём друг друга, притираемся…
Игнатий: Это славно. Меня Игнатием звать, а вас, молодой человек?
Горелов: Илья.
Игнатий: Хорошее имя. Служил я одно время в Ильинской церкви. Там-то мне и явилась
Богородица.
Горелов: И как же это случилось?
Игнатий: А вот решил я как-то раз после дневной службы подремать часок. Было, как и
теперь помню, жарко на дворе. Снял я с себя облачение да и заснул в келейке. И так
заснул, что сразу мне сны стали видеться. Сначала всё плыло, мелькало, а потом увидел я
себя спящего как бы со стороны. И вот вижу, что подходит ко мне темноволосая женщина
в сияющей белой шали, кладёт руку мне на голову и говорит отчётливо: « Придёт к тебе
богатый человек с деньгами на храм. Ты прими его и деньги его. И будет Господь
помогать вам». Я сразу и понял, что это Богородица была. А как проснулся, так помолился
и стал ждать с тех пор того богатого человека. Явился он ко мне через три, примерно,
месяца, перед самым Покровом. Тогда я уже в Солунский храм перешёл служить. Помню,
что погода была на удивление тёплая. Справил я утреню и уж собирался к трапезе, как
подходит ко мне добротно одетый человек и говорит: «Мне, батюшка, вас хорошие люди
порекомендовали. Сказали, что вы мне очень поможете». Я кивнул – продолжай, мол. А
он и продолжает: «Хочу я, батюшка, восстановить Владимирскую церковь. Да так
восстановить, чтобы стала она красивее всех прочих наших церквей. И хочу ещё, чтобы
вы, батюшка, в той воскрешённой церкви службу правили, так как на хорошем счету вы у
наших мирян». Вспомнил я тогда слова Богородицы и понял, что должен помочь этому
человеку во что бы то ни стало.
Горелов: И что, получилось у вас церковь восстановить?
Игнатий: Что, Роман Витальевич, получилось у нас с тобой Владимирскую
облагородить?
Тужилин: Получилось, батюшка. Только ведь не дали вам послужить в ней бюрократы
церковные.
Игнатий: Это ничего. Бог как надо управил.
Горелов: А кто теперь ходит в эти возрождённые церкви!?
Игнатий: Люди.
Горелов: Старые, больные, алкоголики, беднота – это, позвольте заметить, ещё не все
люди. Бывал я на службах местных. Если храм ближе к центру города стоит, то и народ в
него на воскресные службы худо-бедно ходит. Но вы посетите будничную службу храма
на окраине и столкнётесь с ужасным безлюдьем.
Игнатий: Ленятся люди в храм придти…
Горелов: Да им просто неинтересно стоять два-три часа на каменном полу тёмного храма
и слушать то, что они уже слышали десятки сотен раз.
Игнатий: Но только в церкви люди могут по-настоящему встретиться с Богом.
Горелов: Это вы приучили людей так думать. Но если отбросить ханжество, если
признать, что Бог с нами всегда и везде, то церковь становится для верующего человека
абсолютно ненужной.
Тужилин: Ну, Илюха, это уже перебор…
Горелов: Нет, я правду говорю, Роман Витальевич. Христос молился где придётся, так
как ощущал, что Бог с ним везде и всюду. Затем люди придумали обряды, установили
церковь и вся лёгкость Христова слова, вся детская простота и непосредственность его
общения с небом была утрачена.
Игнатий: Противно вас слушать, молодой человек. Вы так говорите от того, что никогда
не были прихожанином церкви и не переживали чувство великой благодати, которая
нисходит на всякого, кто честно соблюдает её предписания.
Горелов: Если бы я соблюдал церковные предписания, то уже давно бы потерял всякую
веру.
Тужилин: Церковь должна быть, Илюха.
Горелов: Только не для меня.
Игнатий: Вас никто и не заставляет ходить в церковь, но не нужно смущать своими
речами тех, кто ещё может в неё придти.
Горелов: Духовно здоровый человек никогда не будет искать опору в церкви. Я могу
обратиться к Богу без всяких посредников и знаю, что буду услышан. А те, кому вы
вдалбливаете, что за стенами церкви Бога нет, должны постоянно чувствовать
неполноценность своего существования.
Игнатий: Да, человек неполноценен и греховен. Потому он и должен постоянно
соединяться с Богом через церковь.
Горелов: Точно также он может соединиться с Богом во время просмотра талантливой
театральной постановки или, к примеру, читая стихи Пушкина.
Тужилин: Ты ещё скажи, что и через стопку водки можно с Богом соединиться.
Горелов: Не исключено.
Игнатий: Простоты в вас нет, молодой человек. Одна только пламенность. Поймите же,
что церковь истинная смысл жизни даёт, который сейчас многие утратили. Люди за
смыслом в церковь идут, а не за мистикой.
- раздаётся стук в дверь Тужилин: Да, войдите.
- в комнату заходит Санчес –
Событие третье
Те же и пьяный Санчес
Тужилин: О, приветик. Как самочувствие?
Санчес: Что-то худо мне сегодня. Здрасте, батюшка.
Игнатий: Здравствуй, Александр. Никак опять выпил?
Санчес: Да что я там выпил… Две бутылки пива. Надо бы за третьей пойти.
Игнатий: Выпей-ко лучше чаю крепкого да побрейся.
Санчес: Не хочу чаю, батюшка… Рома, а что за гость у тебя?
Тужилин: Это, Санчес, жилец наш новый. Знакомься.
Санчес: Привет. Чем занимаешься?
Горелов: Здравствуйте. Учусь в аспирантуре.
Санчес: Значит, ни чем не занимаешься. Наш человек, Рома.
Тужилин: Ты ещё не знаешь этого человека.
Санчес: Ничего. Мы с ним как-нибудь вмажем и поймём друг друга.
Игнатий: Только много не пейте, а то подерётесь.
Санчес: Не до этого мне теперь… Жена на днях приезжает. Хочет меня снова в Питер
забрать.
Тужилин: Поедешь?
Санчес: Может и поеду. Здесь у меня ни жилья нормального, ни работы … И сына уже
три года не видел… Эх, надо за третьей идти.
Игнатий: И поезжай. Там и жить будет где. Да и сам город уж больно красивый.
Санчес: Холодный город. Я ведь там почти пять лет отжил, пока не стал закладывать. Всё
время мёрз. Можно сказать, что промёрз насквозь.
Тужилин: И жена тебя не грела?
Санчес: Ага, согреют эти петербурженки…
- слышится недовольный мужской голос и гулкие тяжёлые шаги Санчес: Вот и Мишаня проснулся. Пойду, покурю с ним.
Тужилин: Если он сегодня Надюху приведёт, то ты приходи ко мне ночевать.
Санчес: Ладно. Посмотрим…
- Санчес уходит Игнатий: Ну, и я тогда откланяюсь. Отец Леонтий звал на обед, так надо не опоздать.
- пожимает всем руки, крестится и уходитТужилин: А ты, Сократ, что-нибудь ел сегодня?
Горелов: Нет.
Тужилин: Тогда идём в магазин.
Горелов: Как хочешь…
- Тужилин надевает ботинки, берёт с вешалки куртку и выходит. Горелов следует за
нимСцена третья
Комната Горелова, погружённая в полумрак. Кровать. Стул. Стол на одной ножке. Всюду
книги: на столе, на стуле, на полу. Сам Горелов лежит на застеленной кровати в одежде и
читает.
Событие первое
Горелов и Надюха
-раздаётся стук в дверьГорелов: Да, войдите.
- снова стук в дверьГорелов: Кто там? Войдите уже.
- дверь открывается и в комнату, шатаясь, заходит НадюхаНадюха: Миша, я пришла… Нет у них джин-тоника. Только пиво. Ты будешь пива? Ты
чего делаешь вообще? Ой…. Зашла не туда. Извини, парень.
Горелов: Вам, если не ошибаюсь, чуть дальше по коридору.
Надюха: Да я поняла теперь. А ты что, один тут живёшь?
Горелов: Один.
Надюха: Ясно… Только заехал… Хочешь, я тебя с подругой своей познакомлю… А
могу и сама заходить, когда Мишаня дрыхнуть будет.
Горелов: Спасибо. Я привык один быть.
Надюха: Сдуреть можно.
Горелов: Нет, нормально, если читать и думать.
Надюха: Может быть … Я тоже много раньше читала. Пикуля всего перечитала. Помню,
когда в больнице лежала, так просила подруг, чтобы мне книжки из дома несли,
журналы… Много тогда прочитала всего. Можно присесть-то?
Горелов: Садитесь-садитесь…
- Надюха садится на край кровати –
Надюха: Я ещё петь люблю. В классе всех лучше пела, да. А Миша не любит, когда я
пою. Вредничает, зараза. Может, я спою тебе сейчас…
Горелов: Пойте, если хотите.
Надюха: Лаванда, горная лаванда,
Наших встреч с тобой синие цветы.
Лаванда, горная лаванда,
Сколько лет прошло …
-раздаётся стук в дверьНадюха: Вот опять мне мешают спеть нормально! Миша, это ты?
- дверь открывается и входит печальный Санчес с бутылкой пиваСобытие второе
Те же и Санчес
Санчес: Тебя Мишаня ждёт, а ты зависаешь непонятно где. Иди уже к нему, пока он сам
сюда не припёрся.
Надюха: Надоел мне твой Мишаня, понял!
Санчес: Иди, иди… Он уже злой сидит.
Надюха: Пусть ещё посидит. Я, может, с человеком хочу поговорить.
Санчес: Ладно, сиди. Но я больше ни ментов, ни скорую вызывать не буду, как в
прошлый раз. Сами разбирайтесь.
Надюха: Убила бы вас обоих с Мишаней.
Санчес: И здравствуй, зона! Да?
Надюха: За вас много не дадут... Дай-ка хлебнуть.
- отпивает из бутылки Санчеса, потом тяжело поднимается с кровати и, ни с кем не
прощаясь, выходит из комнаты Санчес: Чую, вмажет ей сегодня Мишаня. Не любит он, когда Надюха вот такая.
Горелов: Какая?
Санчес: Ну, когда она петь хочет.
Горелов: Бедная она.
Санчес: Угу… Все они бедные, пока на них не женишься. И на кой хрен я женился!
Горелов: По любви, наверное.
Санчес: Наверное… Ты как думаешь, ехать мне в Питер или нет? (садится на пол, рядом
с кроватью Горелова)
Горелов: А что, есть сомнения?
Санчес: Понимаешь, братан, неправильно у меня всё… Не надо было нам с Юлей ребёнка
заводить. Она ещё совсем молодая была, а мне уже сороковник стукнул, когда мы
встретились. Она к моим знакомым в гости из Питера приезжала каждое лето. Гуляли все
вместе. Ну и завязалось у нас с ней. А она, понимаешь, не из рабоче-крестьянской семьи.
Батя у неё врач, а мамаша вообще педагог театральный. Я ничего этого не знал, запал на
неё конкретно. А ей что… Вырвалась на волю и набирается, мать её, впечатлений. А
потом забеременела. Звонит мне из Питера и плачет: Саша, у нас будет ребёнок,
приезжай. Куда деваться… Сюда её не позовёшь. Сам видишь, как я тут живу. Да и она не
особо хотела с Невы на Волгу перебираться. Поехал. И сразу-то ничего было… Свадьбу
сыграли, гуляли везде, по питергофам и эрмитажам ездили. Потом стал я машинистом в
метро работать. Первые два года более-менее жили. А на третий начались заморочки.
Любила она в кафе с подругами пойти, в театр, на выставку… Особенно театр ей покоя не
давал. Мне, говорит, мама запретила в театральный поступать, а я, говорит, до сих пор
мечтаю о сцене. Я сначала мимо ушей её нытьё пропускал. А потом вижу, что начинает
она что-то своё мутить. Ребёнка оставит бабуле своей и шасть с друзьями на спектакль
или ещё куда. Дома её было и не застать. Ну, поговорил я с ней на эту тему как-то раз,
потом ещё поговорил, потом уже поругались конкретно. Ну и пошло-поехало… Родители
её стали наезжать на меня, что я, мол, не пара их доченьке и всё такое. Я, само собой,
бухать стал. Потом застукал её в подъезде с одним патлатым, по морде ему дал… А мне за
него пятнадцать суток дали. Отсидел я их и решил, что пора мне ехать из этого Питера. Да
и она мне дала понять, что всё у нас к концу идёт. Вот так я и вернулся, братан. А теперь
она меня обратно зовёт. Даже сама ко мне едет. А нафига?
Горелов: Хочет, наверное, чтобы у сына отец был.
Санчес: Да какой из меня отец… Тяжко мне. И здесь нечего делать, и в Питер совсем не
тянет. Хоть застрелись.
Горелов: Когда она приезжает?
Санчес: Через два дня.
Горелов: Тогда не пей больше.
Санчес: Да, надо бы. Знаешь, гадливо как-то на душе. Я раньше, братан, жил и знал, что
мне хочется и чего от меня ждут. Даже если пил, то всё равно знал. И ещё всегда было
интересно посмотреть на завтрашний день. А теперь, знаешь, нефига неинтересно. Стимул
пропал… Может, если бы война завтра началась, то я бы ещё взял своё у жизни. Вот это
бы настоящее было дело, серьёзное… Для всех мужиков дело. Это, братан, не ящики с
пивом в ларёк загружать, не в офисе сидеть.
Горелов: Нет, война ещё никого не делала счастливей.
Санчес: А меня бы, может, и сделала… Вот ты, смотрю, всё книжки читаешь, учишься. А
для чего тебе это? Теперь ведь умные не нужны.
Горелов: Я точно не знаю… Устроен так, видимо.
- за сценой слышится ругань Надюхи и Мишани –
Санчес: Всё, братан, надо идти, разнимать. Бывай.
Горелов: Бывай.
Санчес: И зачем она едет? Не о чем нам говорить, не о чем…
- уходит Событие третье
Горелов, затем Тужилин
Горелов (лежит на кровати, глядя в потолок): Такое ощущение, что вокруг не люди, а
только тени людей, бесцельно блуждающие по жизни, ни к чему по-настоящему не
привязанные… Уже больше двадцати лет мы предоставлены в этой стране сами себе. И
чего мы достигли? А достигли мы личного счастьица и общего несчастья. Мы перестали
быть друг другу интересны, перестали понимать друг друга. Исчезли ценности, которые
могли бы нас объединить, примирить нас с этой новой реальностью. Чем живут сейчас
люди? Запросами тела, виртуальными новостями, пророчествами, путешествиями… Всех
охватила жажда новизны и тяга к сиюминутному. Но проблема в том … (вскакивает с
кровати и пристально смотрит в зрительный зал) Главная проблема в том, что вечность
никуда не делась. Она стоит за сценой жизни, всегда готовая призвать к себе одних
актёров и выпустить на свет других. А мы всё ловим момент, всё хлопочем о достатке …
Боже, в какую безысходную игру мы затянуты!
- в дверь стучат Горелов: Открыто.
- в комнату заходит радостный Тужилин с двумя бутылками шампанского Горелов: Ухты! Я вас просто не узнаю, Роман Витальевич.
Тужилин: А так и должно быть.
Горелов: Вы повстречали женщину своей мечты?
Тужилин: Нет.
Горелов: Дальний родственник оставил вам в наследство миллион долларов?
Тужилин: Ой, не фантазируй.
Горелов: Подозрения на ВИЧ не подтвердились?
Тужилин: Да перестань выдумывать. Как-то страшно мне становится от твоих фантазий.
Пойдём лучше ко мне, выпьем.
Горелов: С радостью.
Тужилин: Такое узнал, Илюха…
- уходятСцена четвёртая
Комната Тужилина. Расстановка предметов та же, что и во второй сцене. Тужилин сидит
на диване и курит, Горелов – на стуле. У обоих в руках фужеры с шампанским.
Событие первое
Тужилин и Горелов
Горелов: Так что мы празднуем?
Тужилин: Начало моей новой жизни.
Горелов: Прекрасно.
Тужилин: Помнишь, когда ты заезжал сюда, ко мне в гости пришла одна дамочка… С ней
ещё девчушка была.
Горелов: Припоминаю… Твоя подруга?
Тужилин: Ленка… Любовница моя бывшая.
Горелов: Важная подробность.
Тужилин: Не то слово! Она ведь пят лет мне голову морочила. А сегодня, представляешь,
говорит мне, что Софья – это наша с ней дочка.
Горелов: Та девочка, что с ней приходила?
Тужилин: Да. Представь себе. Моя дочь!
Горелов: Поздравляю, Роман!
Тужилин: И я себя поздравляю… Новая жизнь теперь… Брошу курить, найду работу,
сменю эту коморку на что-нибудь приличное.
Горелов: Женишься…
Тужилин: Ничего подобного. Как жил один, так и буду. К Ленке у меня давно всё остыло.
Да и привык я один, Илюха.
Горелов: Я тоже начинаю привыкать…
Тужилин: Ой, Господи! Да найдёшь ты себе ещё и девчонку нормальную, и женишься на
ней, и детей заведёшь… Вон их сколько красивых по улице ходит. Устройся куда-нибудь
на работу, а там само собой завяжется. Только девчонку ищи такую, чтобы попроще была.
А то вон Санчес наш связался с актрисой питерской …
Горелов: Ты видел её?
Тужилин: Видел пару раз …
Горелов: Производит впечатление?
Тужилин: Что-то строит из себя непонятное. Я таких стороной обхожу.
Горелов: А я люблю женщин с тайной. С ними всегда интересно проводить время,
интересно разгадывать их. Любая другая может быстро наскучить, но женщина с тайной
никогда не приедается. Она, как правило, ненавязчива, но всегда чем-то притягательна для
мужчины. Именно такие женщины вдохновляют на стихи и картины. Я читал о жене
одного украинского художника…
- в дверь робко стучат -
Тужилин: Заходите, батюшка, не стесняйтесь.
Событие второе
Те же и отец Игнатий
Игнатий: Учудил ты, братец, учудил …
Тужилин: Это Ленка учудила, батюшка.
Игнатий: Оба хороши. Ну, поздравляю, поздравляю…
Тужилин: Всё ещё в себя не приду.
Игнатий: Это понятно.
Тужилин: Налить вам шампанского, батюшка?
Игнатий: Нет, не нужно. Я так с вами посижу. Ведь какие бедные сегодняшние детки …
Тужилин: А чего они бедные, батюшка?
Игнатий: Так от безотцовщины бедные, от сиротства …
Горелов: Вот я тоже вырос без отца, но беды в этом не вижу.
Игнатий: А беда в том, молодой человек, что ведёте вы себя так, как будто всё вам на
свете позволено.
Горелов: Да, я за свободу мысли и поступка. Всякий человек уникален и потому имеет
право жить по своему усмотрению.
Игнатий: Нет, милый мой, на одном эгоизме не построишь ни здоровой семьи, ни
крепкого государства.
Горелов: А если лишить человека права на эгоизм, то он возненавидит и семью, и
государство, и, в конце концов, саму жизнь.
Игнатий: Верующему человеку на помощь придёт смирение перед замыслом Божьим.
Горелов: А откуда вы знаете, что Бог только смирения ждёт от человека? Если бы все
были смиренными, то ничего бы нового в нашем мире не появилось.
Игнатий: Всё совершается по велению Божьему, но человека тянет к произволу.
Горелов: Этот произвол именуется творчеством. А без творчества, как вы понимаете,
человек немыслим.
Игнатий: Человек немыслим без греха, который никаким творчеством ему не оправдать.
Горелов: А я не согласен с мнением, что человеческая природа глубоко греховна. Мы не
более грешны, чем звери и птицы. Знаем ли мы точно, чего хочет от нас Господь? видим
ли ясно цель нашей жизни? Нет. Мы постоянно ищем… Всю жизнь ищем свой путь
среди множества других путей. Поэтому человека не нужно ни жалеть, ни превозносить.
Дайте человеку быть человеком и вы увидите насколько счастливей, насколько гуманнее
он станет.
Тужилин: Я пойду на кухню, покурю…
- в дверь энергично стучатТужилин: Да, заходите!
- в комнату заходит СтепанычСобытие третье
Те же и Степаныч, затем Мишаня
Степаныч: Здрасте. Чего празднуем?
Тужилин: Моё второе рождение.
Степаныч: Как это?
Тужилин: Отцом я стал, Степаныч, понимаешь?
Степаныч: Да ты чё!
Тужилин: Вот так, Степаныч.
Степаныч: А я тебя выселять уже шёл…
Тужилин: Нет, ещё подожди пару неделек. Вот тебе половина из того, что я должен.
Остальное отдам, когда жильё новое найду.
Степаныч: Ладно, живи… А ты, аспирант, как поживаешь? Всё устраивает?
Горелов: Да, всё нормально.
- за сценой слышится беготня, ругань и женский крик Тужилин: Степаныч, дёрни с нами шампанского за дочурку мою ясноглазую.
Степаныч: Ну, давай… Хоть и не люблю я эту кислятину…
- в комнату врывается пьяный и перепуганный Мишаня Мишаня: Звоните в скорую! Ментам звоните!
Тужилин: Да что такое?!
Мишаня: Выкинулся в окно …
Степаныч: Кто?
Мишаня: Санчес.
- все срываются с мест и выбегают из комнаты Сцена пятая
Комната Горелова. Повсюду книги, сложенные в неровные стопки. На застеленной
кровати лежит Юлия в чёрном платье и листает какую-то книгу. Рядом с ней, на полу,
стоит бокал с коньяком. Горелов с Тужилиным сидят на стульях в тёмных костюмах и
держат в руках бокалы. На полу стоит ополовиненная бутылка. Тужилин курит, сбрасывая
пепел прямо на пол.
Событие первое
Горелов, Тужилин, Юлия
Юлия: Так он не хотел со мной встречаться?
Горелов: Нет, не хотел.
Юлия: Теперь я буду всё время думать, что он из-за меня выбросился.
Тужилин: Не думаю, что всё так просто.
Юлия: Вы что-то знаете?
Тужилин: Я точно знаю, что ребята из моего поколения уходят один за одним.
Юлия: А почему?
Тужилин: Почему… Жизнь, наверное, не складывается.
Горелов: А как понять, складывается у человека жизнь или нет?
Тужилин: Если интересно человеку жить, если у него всё получается – значит
складывается.
Юлия: А мне кажется, что жизнь складывается, пока у человека надежда остаётся… Хотя
бы самая небольшая (плачет).
Тужилин: Сколько уже ребят полегло… Я шёл по кладбищу и не верил своим глазам.
Все мои кореша дворовые там … Лёха Синицын, Славка Дыбин, Димка Терехов… Да все,
все там… Люди, с которыми я дружил, гулял, с которыми бизнес вместе начинал. Мне
страшно ходить под окнами их квартир. Там живут их жёны с другими мужьями. Там
включают музыку их взрослые дети… Их старые мамы плачут там в одиночку. Ничего я
не понимаю в этой жизни…
Горелов: Сейчас многие так говорят.
Юлия: Иногда мне хочется, чтобы все мы исчезли и всё вообще исчезло. Тогда бы никто
больше не мучился и не умирал… Когда мы играли в нашем театре «Бурю» Шекспира, то
я из всей пьесы особенно полюбила один монолог Просперо. Это главный герой пьесы,
герцог в изгнании и волшебник.
Тужилин: И что за монолог?
Юлия: Я сейчас прочту только его середину:
Вот так, подобно призракам без плоти,
Когда-нибудь растают, словно дым,
И тучами увенчанные горы,
И горделивые дворцы и храмы,
И даже весь - о да, весь шар земной.
И как от этих бестелесных масок,
От них не сохранится и следа.
Мы созданы из вещества того же,
Что наши сны. И сном окружена
Вся наша маленькая жизнь…
Тужилин: Да, красиво …
Юлия: Мне досталась роль Миранды, дочери Просперо. А я бы так хотела сыграть
самого Просперо! Всё, что он делает и говорит, мне безумно нравится. Я знаю, что Саша
бы этого не понял. (вновь плачет)
Тужилин: Санчес не глупым был парнем, но как-то не задалось у него ещё с молодости.
Он мне сам говорил, что ни к одной профессии у него душа по-настоящему не лежит. Так
и жил от случая к случаю, работы менял. Я его даже охранником в свою фирму устроил.
Поработал он у меня с полгода и ноги сделал. Я его обратно звал, но он уже перегорел. На
завод устроился. Там тоже не сложилось. Потом вот в Петербург уехал…
Юлия: Он меня любил.
Тужилин: Любил… Но дело не в этом…
Юлия: Как раз в этом всё дело! Он не мог ко мне не приехать, понимаете…
Горелов: Я его понимаю… (пристально смотрит на Юлию)
- в дверь комнаты стучат Юлия: Кого это к нам принесло?
Горелов: Я посмотрю.
- открывает дверь и пропускает в комнату пьяную Надюху –
Событие второе
Те же и Надюха
Надюха: На минутку пустите?
Тужилин: Привет. Как там Мишаня?
Надюха: К родителям Мишаня смотал, а меня кинул. Пипец… Пошлю его скоро к чертям
собачьим.
Тужилин: Хочешь выпить?
Надюха: Не… Не лезет уже в меня алкоголь. Третий день с Сашкиных похорон пьём… И
чего он хотел этим доказать? Я фигею… Был здоровый мужик, нормальный… Ну дрались
они с Мишаней иногда. Так все братья дерутся. А тут взял и брык… Ещё накануне мы с
ним нормально сидели, разговаривали… И что ему в голову ударило? (смотрит
исподлобья на Юлию) Это всё из-за тебя, сука. Ты ему жизнь испоганила! Он всё время
тебя вспоминал, бухал из-за тебя… И нечего на меня пялиться, будто ты не при делах.
Юлия: Да как вы можете меня оскорблять перед всеми! Вы меня совсем не знаете и не
понимаете, что было между мной и Сашей.
Надюха: Задурила ты ему голову. Ведь могла бы и аборт сделать, и не тянуть его в этот
Питер грёбаный. Я же помню, что он не хотел ехать.
Юлия: Какую чушь вы несёте! Даже смотреть на вас не хочу…
Тужилин: Надя, давай успокаивайся.
Надюха: Вот повыдёргиваю ей патлы и успокоюсь. (делает пару резких шагов в сторону
Юлии, но Тужилин с Гореловым её задерживают)
Юлия: Я прошу, уведите её, уведите!
Надюха: Сволота питерская!
Юлия: Пожалуйста, увидите её от меня…
Тужилин: Всё, хватит тут выступать. Иди домой и проспись. Явится твой Мишаня через
недельку.
Надюха: Козёл он последний… Кинул меня… Убила бы… (плачет)
Тужилин: Идём, Надя, идём… (берёт её за плечи и выводит из комнаты, а потом снова
возвращается)
Юлия: Так стыдно перед вами…
Тужилин: Нормально всё. Это у неё из-за Мишани крыша поехала. Отойдёт.
Юлия: Как же тут все несчастны…
Тужилин: А где теперь люди счастливы… Разве что в рекламных роликах… Пойду я к
себе. Посплю, если получится. «И сном окружена вся наша маленькая жизнь…». Лучше и
не скажешь. Бывайте.
Горелов: Бывай и ты…
Юлия: Спасибо вам.
Тужилин: No problems.
- Тужилин уходитСобытие третье
Горелов и Юлия
Юлия: Вот к нам и вечер пожаловал…
Горелов: Я в этой комнате перестал различать время суток.
Юлия: Как ты сюда попал?
Горелов: Прочёл объявление на столбе.
Юлия: Мне стоило догадаться.
Горелов: Были разные варианты, но что-то в этой комнате меня задержало…
Юлия: Её обречённый вид?
Горелов: Да, наверно… Хотелось проверить себя.
Юлия: Как я тебя понимаю…
Горелов: А вот я с трудом себя понимаю.
Юлия (после паузы): Я могу тебе чем-то помочь?
Горелов: Возможно.
Юлия: Я бы хотела.
Горелов (после паузы): Где ты остановилась?
Юлия: В хостеле. Но мне там не очень-то нравится. Я бы с удовольствием заночевала в
другом месте…
Горелов (пристально глядя на Юлию): Здесь?
Юлия: Да, если ты не против…
Горелов: У меня узкая кровать.
Юлия: О, у тебя идеальная кровать… (смотрит на него, улыбаясь и слегка болтая ногой)
Горелов: Кажется, она сделана ещё в СССР.
Юлия: А мне кажется, что она создана для любви.
Горелов: Хочешь проверить?
Юлия: А ты?
Горелов: По-моему, ничего другого нам и не остаётся…
- свет на некоторое время гаснет, звучит музыка; потом вновь становится
светло; Горелов и Юлия лежат вместе, накрывшись одеяломЮлия: У меня куплен билет на утренний поезд. Но я не поеду. Останусь в этой комнате, с
тобой…
Горелов: Тебя не ждут дома?
Юлия: Ждут… Но они уже ко всему привыкли… (после паузы) Давай весь следующий
день лежать и смотреть на потолок. Я давно так не лежала.
Горелов: А мы не сойдём с ума?
Юлия: Сумасшествие пойдём нам только на пользу (смеётся и целует Горелова)
Горелов: Ты такая оптимистка.
Юлия: Нет. Я фаталистка. В наше время так легче жить.
Горелов: В наше время легче вообще не жить.
Юлия: И всё же давай поживём ещё, хоть немножечко, в этой комнате…
Горелов: Думаешь, в ней что-то может измениться?
Юлия: В ней вряд ли… Но мы… Возможно, мы сможем к ней как-то приспособиться.
Горелов: Мне хочется тебе верить.
Юлия: Верь мне… (склоняет голову на плечо Горелову)
Занавес
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа