close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Пресс-конференция в Департаменте Здравоохранения Москвы
Тема: реорганизация лечебно-профилактических учреждений в городе Москве
13 августа 2012 г.
Ведет пресс-конференцию зам. Руководителя Департамента Здравоохранения г.
Москвы А. И. Хрипун.
А. И. ХРИПУН: Мы пригласили на нашу с вами встречу двух главных специалистов по
сути обсуждаемых сегодня вопросов. В Департаменте здравоохранения существует
институт главных специалистов по всем основным профилям. Сегодня здесь присутствует
главный инфекционист по взрослому населению города Москвы Николай Александрович
Малышев, профессор, доктор наук и руководитель 1-й инфекционной больницы, а также
Ольга Васильевна Шамшева – главный детский инфекционист. Кроме того, в нашей
встрече принимает участие еще один заместитель руководителя Департамента Татьяна
Радиковна Мухтасарова, которая в нашем Департаменте занимается вопросами правового
обеспечения и кадровой политики. Пресс-секретаря Элину Николаеву представлять не
нужно. Вы с ней знакомы.
Как видите, заявленный в июле месяце стиль взаимоотношений Департамента
здравоохранения со средствами массовой информации, с москвичами, максимально
открытый и максимально понятный, подтверждается сегодня тем обстоятельством, что мы
здесь с вами собрались для того, чтобы обсудить некоторые волнующие москвичей и
средства массовой информации вопросы, связанные с реорганизацией лечебнопрофилактических учреждений в городе Москве.
Мы регулярно, кстати говоря, выезжаем на встречи с коллективами в учреждения,
которые реорганизуются, в префектуры, встречаемся с общественностью, с региональной
прессой (я имею в виду в округах), с руководителями, с представителями общественных
организаций для того, чтобы разъяснять суть происходящих процессов. Это очень важно.
Реформы, которые сейчас происходят в столичном здравоохранении, обоснованные,
правильные и мы об этом все время рассказываем. Конечно, у части москвичей вызывают
некоторую обеспокоенность, вопросы: что изменится, не станет ли хуже, в чем смысл.
Поэтому мы сегодня готовы отвечать на любые вопросы, дать вам любую информацию.
Пожалуйста, не стесняйтесь, спрашивайте о чем угодно. Чем больше москвичи будут
знать и понимать суть происходящих реформ, тем лучше.
На сегодняшний день в стадии реорганизации находится около 350 учреждений нашей
сети (всего в сети около 800 учреждений). Это разного масштаба реорганизации, они
затрагивают учреждения разных мощностей, разного профиля, разного назначения и т.д.
Это все, что я хотел сказать в качестве преамбулы. У вас на руках есть пресс-релиз, в
котором обозначены основные вещи, которыми мы сейчас занимаемся. Пожалуйста,
задавайте вопросы.
Помощник депутата Государственной думы (фракция КПРФ): Почему в городе
реформа проводится путем закрытия учреждений с передачей земли под коммерческие
объекты? В частности, почему перестали заниматься детской инфекционной больницей №
12 на Ленинградском проспекте? Ее закрывают, в то же время есть данные, что на ее
месте будут строить гостиницу и экономический объект. Есть также вопрос и по
закрытию рентгеновского отделения инфекционной больницы № 4.
А.И.ХРИПУН: Любовь Евгеньевна, спасибо. Я хотел бы уточнить вопрос, вы сказали о
закрытии рентгеновского отделения в ГКБ № 4? Вы правильно сформулировали? Это
какая-то новая тема. Вообще в 4-й градской больнице сейчас – я бы даже не назвал это
проблемой – идут процессы по оптимизации деятельности этой больницы, связанные с
перепрофилированием инфекционного корпуса, но никак не рентгеновского кабинета.
Вопрос, который вы задали, лишний раз подтверждает актуальность нашей с вами
встречи, чтобы не было недопонимания.
Я начал бы с некоторых терминологических аспектов, которые отражают и суть вещей.
Вот вы произнесли слово «закрытие». Каждый раз мы говорим, что ни одно лечебнопрофилактическое учреждение в Москве пока не закрыто, и никто не собирается
учреждения закрывать или ликвидировать. Я хотел бы это подчеркнуть с самого начала.
Ни одно учреждение не закрыто, не ликвидировано и не планируется.
На примере 12-й больницы (детской инфекционной), которая не закрывается, не
ликвидируется, а реорганизуется путем присоединения этого учреждения к больнице № 9
имени Сперанского. Мы с вами должны понимать, что больница, в том числе и 12-я, это
ведь не здание, не стены, это коллектив, это технологии, это оборудование, это навыки,
это опыт, это определенная категория больных и т.д.
Стены этой больницы были построены то ли в 1937 то ли в 1938 году. Они не позволяют,
например, организовать отделение интенсивной терапии или реанимации в этом
учреждении. Там всего 190 коек. Вместе с тем, категория пациентов, наших маленьких
москвичей, которых туда привозят, не исключает возможного ухудшения их состояния,
или тяжелого состояния при поступлении. Таким образом, мы реально рискуем жизнью
маленьких пациентов, когда они направляются в эту больницу. При том, что там нет
возможности организовать подобное, явно востребованное подразделение. Сама
планировка, некоторые особенности инженерии, как мы говорим, не позволяют
обеспечить безопасность и надлежащие условия пребывания там пациентов в полной
мере. Пациенты там все разного возраста, в том числе и очень маленькие. И хорошо было
бы, и мы к этому стремимся, чтобы родители имели возможность размещаться вместе с
детьми в таких учреждениях. Но условия в 12-й больнице не позволяют обеспечить и этот
принцип. Один санузел или туалет на этаже, например.
Вместе с тем, в 9-й больнице имени Сперанского в третьем квартале должен открыться
200-коечный инфекционный корпус, который и примет всех сотрудников 12-й, все
необходимое движимое имущество. Корпус, оснащен по последнему слову техники, там
есть аппаратура и диагностическая, и лечебная экспертного класса, высокотехнологичная.
Думаю, что в Москве это точно лучший детский инфекционный корпус. Думаю, что и в
России аналогов вряд ли найдется.
Таким образом, весь коллектив больницы и весь поток пациентов переходит в несравнимо
лучшие условия для диагностики и лечения больных. Так что, не закрывается больница, а
реорганизуется, причем путем присоединения.
Вот в двух словах я ответил бы так на ваш вопрос. Заметив при этом, что рентгеновское
отделение в городской клинической больнице № 4 никто не закрывает. Вообще я в этой
больнице провел 20 лет на кафедре общей хирургии педиатрического факультета.
Больницу очень хорошо знаю, поэтому вздрогнул, когда вы мне этот вопрос задали. Но
это не совсем верная информация.
«РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА»: Алексей Иванович, на днях министр здравоохранения
Вероника Игоревна Скворцова заявила, что тем территориям, которые плохо осваивают
бюджетные средства, которые выделены на программу, финансирование будет
приостановлено, а впоследствии из-за недостатка будет прекращено. В числе отстающих
назвала, как ни странно, Москву. Прозвучала даже цифра, что за этот год московское
здравоохранение освоило только 9% федеральных средств, выделенных на программу
модернизации. Пожалуйста, прокомментируйте, что здесь правда, а что, может быть,
недостоверная информация. Спасибо.
А.И.ХРИПУН: Комментировать решение Минздрава в этой части, наверное, смысла нет.
Министерство знает, что делает. Что касается Москвы. Масштаб модернизационных
процессов, которые происходят в крупнейшем в мире мегаполисе, несопоставим с
аналогичными процессами на каких-то других территориях Российской Федерации. Не
хочу обидеть кого-то из наших коллег в регионах очень достойные специалисты и хорошо
работают, просто сам масштаб несопоставим.
Вот 3 задачи по финансированию и по объемам мероприятий (я имею в виду
строительство новых объектов и капитальный ремонт лечебно-профилактических
учреждений). Первая задача – оснащение их новой медицинской техникой. Вторая задача
– это информатизация лечебно-профилактических учреждений. А их в Москве 800, как я
уже сказал, сконцентрированных на относительно небольшой площади с высокой
плотностью населения. И третья задача – внедрение новых стандартов, повышение
доступность амбулаторной помощи, наших специалистов и т.д.
Так вот, по объемам финансирования и объемам мероприятий Москва значительно
отличается от регионов, тем не менее, есть определенный жесткий график, который
контролируется и выполняется. Поэтому смею вас уверить, что и финансирование, и то,
что запланировано в Москве до конца года, будет выполнено.
Вы знаете, что руководство города, мэр в частности, регулярно бывают в учреждениях,
каждую неделю контролирует ход выполнения тех или иных мероприятий и освоение
финансовых средств. Его заместитель Леонид Михайлович Печатников регулярно бывает
в учреждениях, лично контролирует происходящее, как и руководитель Департамента
Георгий Натанович Голухов. Каждую неделю мы здесь собираемся и решаем все
проблемы. Поэтому у нас нет опасения, что все будет достаточно выполнено. Хотя работа
очень напряженная. И связано это с тем, что в короткие сроки, а именно за 2 года, если
иметь в виду начало финансирования (апрель 2011 года - 1,5 года получается) выполнить
такой объем мероприятий, который был обозначен в программе непросто. Но мы идем в
графике.
А.И.ХРИПУН: Кстати сказать, цифры меняются каждый день. Вы должны понимать, что
любое государственное учреждение, приобретая тот или иной товар или ту или иную
услугу, должно провести конкурсную процедуру. Она занимает продолжительное время.
Поэтому от момента заявления торгов до момента оплаты выполненной работы или
услуги (или оплаты поступившего товара) проходит достаточно много времени. Поэтому
сейчас информация в количественном отношении меняется буквально каждый день. Нет
смысла просто сейчас об этом говорить.
«МОСКОВСКАЯ ПРАВДА»: Скажите, пожалуйста, будут ли созданы поликлинические
объединения при больницах?
А.И.ХРИПУН: Очень важный вопрос, затрагивающий большой сегмент наших реформ и
большой сегмент системы оказания медицинской помощи москвичам. Я имею в виду
амбулаторно-поликлиническую помощь. В Москве примерно 250 поликлиник
объединяются в укрупненные 46 амбулаторно-поликлинических Центров. Эти вновь
образующиеся объединения можно называть и укрупненной поликлиникой, и
амбулаторным Центром, как мы это обозначаем в разговоре с вами, и таким компактным
(если хотите современным словом) - холдинг, в который входят несколько работающих
поликлиник.
И что я хотел бы подчеркнуть сразу еще раз. Ни одна поликлиника города Москвы к ходе
этой реорганизации не закрывается и не ликвидируется. Не увольняется ни один врач,
специалист и ни одна медицинская сестра. Все москвичи, в том числе и льготных
категорий, и пожилые москвичи, как они привыкли ходить сейчас в свою поликлинику,
они туда же и будут ходить за помощью. Изменяется функциональная часть,
оптимизируются принципы оказания помощи москвичам.
Что имеется в виду? Невозможно сразу, скажем, в 250 поликлиниках установить
высокоточное диагностическое оборудование и обеспечить большим количеством
узкопрофильных специалистов. Но в 46 – можно. Поэтому мы выбрали в Москве наиболее
подходящие для этого 46 учреждений из числа поликлиник, располагающих достаточной
площадью для размещения, например, КТ-оборудования, МРТ-оборудования или же
эндоскопической ультразвуковой техники экспертного класса; располагающие большим
штатом, то есть имеющие достаточный кадровый и материальный ресурс для того, чтобы
оказывать специализированную амбулаторную помощь.
К этим поликлиникам на основе реорганизации мы присоединяем 5-6 поликлиник или
расположенных недалеко, или расположенных таким образом, чтобы можно было быстро
доехать к головному офису, к центральной поликлинике (я надеюсь, вы понимаете, о чем
я говорю сейчас). А уже в этом амбулаторном центре сосредоточен основной кадровый и
материальный ресурс.
Возглавляет объединенную укрупненную поликлинику или амбулаторный центр, который
является единым юридическим лицом, главный врач. Он регулирует, управляет всеми
процессами, определяет стратегию, тактику, все, что угодно, в отношении всего этого
объединения. И это правильно. Чтобы пациент, обращаясь в участковую поликлинику,
туда, куда он обычно обращается, имел возможность быстро записаться, например, на
прием к какому-то узкому специалисту, выполнить какое-то исследование в рамках такого
объединенного учреждения. Организовать подобный процесс проще.
Что мы имели до самого последнего времени? Мы имели участковые поликлиники.
Человек приходит туда при необходимости выполнить, например, ультразвуковое
исследование экспертного класса. Он записывается, вернее, получает направление и идет
сам самостоятельно в консультативно-диагностические центр (если он есть в округе, если
он оснащен нужной техникой) и там уже самостоятельно решает все вопросы.
Когда же есть некая управленческая и функциональная вертикаль в учреждении, в
объединенной поликлинике, все это выглядит проще. При этом в обычных участковых
поликлиниках мы оставляем в основном участковую службу. А вот в головных
поликлиниках в главных поликлиниках или в офисной центральной поликлинике будет
сосредоточена основная часть материальных и кадровых ресурсов.
При этом совершенно не обязательно, что вся специализированная часть будет
сосредоточена в головной поликлинике. Если мы имеем (мы этим занимаемся) данные о
заболеваемости, данные по обращаемости по тому или иному профилю, возможно
размещение какого-то специализированного отделения (аллергологического, условно
говоря), в какой-то из участковых поликлиник. Или инструментально-диагностическая
часть какой-то клиники может быть выдвинута в какую-то поликлинику. Во всяком
случае, сейчас никто никого не увольняет, никто никого не передвигает. Мы смотрим,
изучаем потоки больных и потом с течением времени в спокойном ровном режиме
регулируем размещение наших специалистов.
Если по юридической части этого вопроса возникнет какая-то необходимость что-то
дополнить, Татьяна Радиковна дополнит то, что я рассказал.
- Вам не кажется, что эта идея может не сработать? Потому что невероятно увеличатся
очереди для обследования на каком-то оборудовании. Есть ли у вас какие-то примерные
расчеты, говорящие, что люди будут ждать обследования не месяц, а, скажем, 2 недели?
А.И.ХРИПУН: Посмотрите, о какой очереди, которая увеличится, идет сейчас речь? Той
техники, которую мы размещаем в 46 амбулаторных центрах, ее просто не было до этого
года. И очереди к этим специалистам, естественно, и к этим методам обследования не
было. Она не может увеличиваться, потому что такой возможности не было. А сейчас эта
возможность приходит в Москву, приходит к москвичам, прямо в поликлинику. Но не в
каждую из 250.
-В обычной поликлинике я сейчас могу к офтальмологу попасть. А если вы переведете его
в головной офис, я должна буду ехать на обследование туда?
А.И.ХРИПУН: Я только что сказал, ни один специалист сегодня не передвигается из
обычной поликлиники в головной офис. Как вся система работала, так она и работает.
Другое дело, что появляется возможность быстрее и эффективнее обследовать и лечить
больных – за счет управленческой функциональной вертикали.
Ну, например, приходит человек. Не будем забывать, что параллельно у нас решается и
вторая задача программной модернизации – информатизация. У нас есть
структурированная кабельная сеть, которая пронизывает сейчас всю систему
здравоохранения города Москвы. У каждого врача на столе в его кабинете, где он ведет
прием, будет АРМ (автоматическое рабочее место). Что касается москвичей, то уже более
1,5 миллионов записались на прием с помощью этих электронных технологий, или через
инфомат, или по телефону, или через Интернет. Я к чему это говорю? Приходит на прием
к врачу пациент, записавшийся с помощью цифровых технологий. Этот врач, сидя у себя в
кабинете с использованием АРМа может записать человека на определенный день на
определенное время к определенному специалисту или на определенный метод
обследования в головном поликлиническом офисе. И этот пациент сразу поедет, к кому
нужно, в определенное время.
Вот что позволяет сделать эта система. Пока она строится. Мы ждем технику для АРМ.
Уже проложили сети, вывели розетки. Привезем оборудование, подключим в розеточку,
уточним, что могут, а что не могут наши врачи в этой части и научим их пользоваться.
Это процессы параллельные. И вся система информатизации заработает.
Сейчас пока что мы будем все делать на бумаге, но принцип тот же самый. Приходит
пациент на прием к профильному специалисту в поликлинике. И специалист, владея
информацией, записывает его на какое-то конкретное время или на диагностику, или на
консультацию, или на лечебные процедуры в головной офис этого поликлинического
объединения.
- Не получится ли так, поскольку проводится такая глобальная реорганизация
амбулаторно-поликлинических сетей, что заработная плата медиков, особенно в
филиалах, понизится? Поскольку до 15 сентября вновь назначенные Главные врачи в
амбулаторных центрах должны будут ознакомиться с филиалами, определить нагрузку
каждого врача и, соответственно, обновить каждому индексные надбавки. Плюс к этому
сейчас происходит переход на новую систему оплаты труда. Соответственно, все
формальности, которые существовали раньше, ограничивали главных врачей в
назначении зарплаты, будут упразднены. Как вы думаете, в филиалах она будет
повышаться, или останется на прежнем уровне, или будет повышена в ближайшее время?
А.И.ХРИПУН: У вас несколько вопросов сразу в одном. Попробую их разделить. Первое
– не пострадают ли люди. Мы все делаем так, чтобы люди не пострадали: ни медики, ни
пациенты. В каждой участковой поликлинике, которая войдет в состав объединенной
поликлиники или амбулаторного центра, люди как работали (повторяю), так и будут
работать. И врачи, и заведующие отделением, и руководитель этой поликлиники. Он
будет отличаться названием. Его должность будет называться не «главный врач», а,
например, «заведующий филиалом» или «заместитель главного врача главной офисной
поликлиники». Только у него не будет печати, у него не будет подписи и не будет счета в
банке. Вот чем отличается этот руководитель поликлиники: в ближайшее время изменится
его статус. Кстати говоря, не буду кривить душой и скажу, что когда в большом масштабе
(я не хочу никого обидеть из наших коллег, которые сейчас руководят поликлиниками)
происходят такие реорганизационные процессы в административно-управляющем
аппарате, они всегда бывают болезненными. И поэтому вопросы, которые возникают и у
пациентов, в том числе по поводу реформ, они, к сожалению, иногда бывают
ангажированы и инициированы по этим простым причинам, о которых я вам сейчас
говорю.
Кстати, когда речь идет об объединенной поликлинике, то вопросы обеспечения ее
деятельности лекарственными препаратами, различными расходными материалами и т.д.
решаются проще, эффективнее и правильнее с экономической точки зрения. Потому что
покупать больше, дешевле и лучше – проще, когда этим занимается руководитель какойто объединенной структуры, нежели каждый на месте делает, что он хотел бы делать.
Далее, что касается новой системы оплаты труда. Здесь работает (для упрощения)
привычный многим из сидящих в аудитории принцип: от каждого – по способностям,
каждому – по труду. В перспективе в 2013 году кто как будет работать, тот так и будет
зарабатывать. Кто будет работать очень хорошо, объективно, открыто, прозрачно, ему
будет начисляться заработная плата, может быть, несколько большая, чем он сейчас в
среднем зарабатывает. Но поскольку сейчас новая система оплаты труда еще не введена, и
люди получают зарплату, как они всегда получали, то нет никаких рисков, что в связи с
реорганизацией в ближайшие 1-3 месяца будут какие-то по этому поводу изменения в
худшую сторону. Нет. В лучшую – да.
ИТАР-ТАСС: Скажите, пожалуйста, по 4-й инфекционной больнице. Там сейчас 145
коек, в инфекционном блоке. Их перепрофилируют в 40 коек. Как будут использованы
оставшиеся 100 коек? И еще один вопрос по поводу объединения двух детских
инфекционных больниц? Там площадь фонда сокращается на 100 коек. Скажите,
пожалуйста, как это обосновано, и не повлияет ли это на лечение маленьких детей?
А.И.ХРИПУН: Я думаю, в этой части я сейчас предоставлю слово после того, как скажу
сам несколько слов, моим коллегам – Николаю Александровичу и Ольге Васильевне. Но
смотрите, 8-я детская инфекционная больница – звучит: 105 коек. В этой больнице, чтобы
вы правильно понимали, 7 врачей работает сейчас. 7 физических лиц и 31 физическое
лицо среднего медицинского персонала. Это больница. Там находятся дети, москвичи.
Невозможно из экономических и каких угодно соображений увеличить этот ресурс так,
чтобы больной в этой больнице имел возможность для современного лечения. Кстати
говоря, в этой больнице 3 палаты по 20 коек. Вот я бы не хотел, чтобы мои внуки попали в
такую больницу.
Дальше, по поводу 4-й городской больницы. Это не инфекционная 4-я больница (еще раз
вношу ясность) – это ГКБ № 4, где есть отдельно стоящий инфекционный корпус,
который я помню еще с тех времен, когда мне было 23 года (я пришел в эту больницу в
этом возрасте). Этот корпус ремонтировали лет 10. Может быть по разным причинам. Но
этот процесс происходил так долго, видимо, не очень было нужно Москве, и это уже
очевидно. Сейчас Николай Александрович поподробнее расскажет, что мы там имеем в
этом корпусе по нагрузке, смыслу и целесообразности. Пожалуйста, Николай
Александрович.
Н.А.МАЛЫШЕВ: Добрый день. Я должен сказать, что на протяжении последних 6-7 лет
все время стоял вопрос о том, что, по всей видимости, нам придется закрывать именно
инфекционные койки и перепрофилировать в неврологические. Это отдельно стоящий
корпус. В нем 145 коек. Сами по себе койки, вы понимаете – это ничто. Были трудности с
обслуживанием больных в части исследования, проведения анализов.
Что такое инфекция? Инфекция без проведения микробиологических анализов
практически станет терапией, где только руками, глазами, ушами врач может что-то
оценить. А у них в больнице лабораторной службы именно для инфекционного корпуса не
было, и все время приходилось вывозить эти анализы в другое медицинское учреждение,
не близко, кстати, расположенное.
Второй вопрос. Все время шел разговор о том, что в этом корпусе инфекционная койка
работает мало. Я должен сказать, что сейчас, в последнее время, вообще оказалось, что,
например, десятая часть всех больных – это мои больные, больные 1-й инфекционной
больницы, где находится специализированный акушерский корпус. Мы специально
оказываем помощь беременным женщинам с инфекционными заболеваниями. Они
попадают в инфекционное отделение, но не специализированное. Это еще один из
вопросов.
Третий вопрос: ГКБ № 4 - это многопрофильная больница и туда вроде как поступали
больные, у которых смешанная патология, то есть соматическая и инфекционная. При
подробном рассмотрении так вопрос не стоит. Таких больных сравнительно мало. В то же
время у нас есть великолепный инфекционный корпус в Боткинской больнице, который
тоже не дорабатывает. И в случае необходимости больных с поражением сердца, с
неврологическими поражениями можно совершенно спокойно лечить в Боткинской
больнице, где имеется просто шикарное реанимационное отделение, врачи которого очень
квалифицированные.
Со многими из вас я не раз встречался, особенно во время подъемов респираторных
инфекций. Тут я должен сказать, что когда происходит подъем или, как сейчас было,
пандемия инфекций, мы перепрофилируем около 800 коек. Что делать, инфекция чем
отличается от других болезней: у нас то густо, то, как сейчас, пусто. Вот, например, в
моей больнице на сегодняшний день на 806 койках лежит 398 больных. Следовательно,
вопрос о том, что не будет хватать инфекционных коек, не стоит. И мы совершенно
спокойно можем перепрофилировать этот инфекционный корпус 4-й градской больницы.
Правильно Алексей Иванович сказал, это многопрофильная больница, где был
инфекционный корпус.
В отношении судьбы врачей. Там работает 13 инфекционистов. У нас в городе, к
сожалению, очень много вакансий в поликлиниках - около 40. Есть вакансии в 3-й
инфекционной больнице, в Боткинской больнице, так что у врачей при желании есть
широкий выбор. И об этом мы говорили на совещании, на собрании персонала
инфекционного корпуса. И уже некоторые стали приходить, устраиваться.
Надо сказать, что вопрос о койках можно и по-другому поставить. Вот смотрите, лет 20
назад у меня в гепатологическом корпусе лежало 300-320 человек на койках,
предназначенных именно для гепатита. Что мы имеем в настоящее время? Всего на всего
в половине одного из отделений лежит18 больных с гепатитом, как правило, острым.
Правда, есть больные-хроники, и число их, к сожалению, постепенно растет, потому что
эти люди заболели в те годы, когда не было вакцинации против гепатита B. Сейчас у них
хронический вирусный гепатит. Как правило, состояние их здоровья позволяет лечить их
амбулаторно.
У меня в больнице (извините, я за весь город говорю сейчас на примере своей больницы)
создано гепатологическое амбулаторное отделение в составе КДЦ. Вы знаете, за эти годы,
за 20 лет (тогда это называлось кабинет последующих наблюдений) там было 600-700
посещений. Сейчас мы имеем 55 тысяч посещений в год. Ежегодно мы ставим на свой
учет до 5 до 7 тысяч больных. Но это амбулаторные больные. То есть не надо привязывать
любую инфекцию к койке. Мы можем оказывать целому контингенту больных помощь в
амбулаторных условиях, что мы и делаем. Раньше 12 врачей работали в гепатологических
стационарных отделениях, теперь те же врачи у меня работают в КДЦ и обслуживают
больных с хроническими вирусными гепатитами, но уже в лабораторных условиях.
А.И.ХРИПУН: Спасибо, Николай Александрович. У меня есть информация, которую я
подготовил, предполагая, что возникнет вопрос по 4-й градской, чтобы усилить сказанное
Николаем Александровичем. В чем смысл существования самого инфекционного корпуса
на территории многопрофильной больницы в центре Москвы? В том, что инфекционные
больные могут страдать сопутствующей патологией. Она может быть сопутствующей, а
может быть и ведущей. Вот смотрите, что мы имеем в первом полугодии текущего года.
Ревматический порок сердца – 2 человека поступили в этот корпус. Стенокардия – 2.
Хроническая ишемическая болезнь сердца – 47. Миокардит – 1. Кардиомиопатия – 1.
Хроническая ишемия мозга – 5. Последствия ОНМК – 6. Бронхиальная астма – 34 и т.д.
Последний показатель – беременность более 12 недель – 178. Это то, о чем говорил
Николай Александрович.
Конечно же, этот поток больных может быть размещен, например, в аналогичном, но
более мощном инфекционном корпусе Боткинской больницы. Поэтому складывается
впечатление, что большое количество вопросов, которые сейчас вращаются вокруг этого
корпуса, это тоже субъективное восприятие действительности кем-то из сотрудников 4-й
градской.
Почему инфекционные отдают под неврологические койки? Потому что программа
модернизации ориентирована на приоритеты, а в Москве люди чаще умирают от инфаркта
и от инсульта. И мы имеем небольшой терапевтический промежуток, терапевтическое
окно, когда мы должны сконцентрировать усилия врачей в отношении пациента, у
которого развивается инсульт, чтобы ему помочь. Поэтому сейчас в Москве уже 32
первичных сосудистых отделения и региональных сосудистых центра (такая возможность
появилась опять же благодаря реорганизации).
Есть специальные маршруты для «скорой» - в силу маршрутизации они должны везти
больных в 4-ю градскую. Для этого там есть ресурс, и она расположена таким образом. И
этот корпус идеально подходит для того, чтобы мы имели еще один серьезный,
квалифицированный, востребованный центр в Москве, который будет работать с полной
мощностью. Такая ситуация. Ольга Васильевна, по поводу 8-й детской инфекционной
больницы, если можно, ваши комментарии?
О.В. ШАМШЕВА: Я хочу сказать, как врач-инфекционист, что главный принцип лечения
инфекционного больного – будь то ОРВИ или кожное инфекционное заболевание – это
изоляция. В первую очередь, это должны быть боксы, полубоксы, палаты на одного,
максимум, 2 человек, причем они должны быть с одинаковым диагнозом. Наличие даже в
кожной инфекционной больнице палат на 15 человек – это просто кощунство над нашими
с вами детьми. Весь мир идет пути лечения инфекционных заболеваний легкой и средней
степени тяжести амбулаторно, организовывать дневные стационары или стационары на
дому. Только дети с тяжелой патологией должны лечиться в стационарах. И здесь,
конечно, должна быть уже реанимация, лабораторная диагностика и т.д.
Что касается 8-й кожной больницы, там всего 5 врачей. Все они сейчас трудоустроены.
Кстати, в научно-практический Центр дерматологии и косметологии и очень довольны
своей сегодняшней работой. В 8-й больнице, действительно, есть средний медицинский
персонал, который уже более 30 лет работает в этой больнице. И ездят они из Егорьевска.
Понятно, что они хотят продолжить свою трудовую деятельность на одном рабочем
месте. Тем более там Новодевичий монастырь, прекрасное место. Это хорошо, но почему
наши дети должны страдать?
Там лежат дети с микроспорией. Уже давно весь мир лечит микроспорию в
поликлинических, в амбулаторных условиях. А там 1-2 ребенка. Ну, это смешно! Все
время, все года заполняемость этого стационара была 30%. Это здание бывшего детского
сада. В первую очередь (заканчивая свое выступление), надо задаться вопросом, а хотела
бы я, действительно, чтобы мой ребенок лечился в таких условиях?
А.И.ХРИПУН: Спасибо, Ольга Васильевна. Присутствует субъективная составляющая
во всем том, что касается общественности. Мы ведь выезжали туда в коллектив,
разговаривали со всеми. Мало того, есть несколько возможностей. Мы присоединяем эту
больницу к 6-й детской инфекционной больнице, где готовится аналогичное
подразделение. Один вариант. Мы говорили сотрудникам, что если это не очень удобно,
или не очень комфортно, или не очень интересно, пожалуйста – ведь эта 8-я
инфекционная больница – дерматовенерологическая больница по характеру оказываемой
помощи. Мы говорили им, что есть научно-практический центр дерматовенерологии, там
есть детская составляющая. Готовы тех, кто хотел бы продолжать свою трудовую
деятельность в этом профиле, трудоустроить туда, например. Или в больницу Короленко,
если есть такое желание. Если нет – то, значит в детскую инфекционную больницу.
Разные варианты.
Возвращаясь к 4-й градской больнице и в подтверждение того, что Департамент
здравоохранения правильно поступает, перепрофилируя этот не очень востребованный
инфекционный корпус в неврологический корпус (не в коммерческий: где-то иногда
проскальзывает информация, что там будут лечить за деньги. Нет, только по бюджету). В
подтверждение того, что мы правильно поступаем. Посмотрите, уровень смертности в
Москве от заболеваний сердечно-сосудистой системы и цереброваскулярных заболеваний
снизился в 2011 году по сравнению с 2010 годом на 17%. Это результат
реорганизационных и других мероприятий.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: Как я поняла, это инфекционное подразделение будет закрыто?
А.ХРИПУН: Не закрыто.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: Перепрофилировано.
А.ХРИПУН: И не перепрофилировано. Присоединено.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: Эти койки хотя бы временно уйдут из инфекционного коечного
фонда города, да?
А.И.ХРИПУН: Нет.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: Но пока, как вы сказали, этот корпус в больнице Сперанского еще
не открыт, эти койки не появились, то есть возникает какой-то момент, когда часть
инфекционный коек ушла из города, часть – не появилась. А если в это время, не дай бог,
произойдет какая-то инфекционная вспышка, вы уверены, что у вас проблем не будет?
Расскажите нам, как вы собираетесь…
А.И.ХРИПУН: Да, мы уверены на 300%, что не будет у нас проблем. Ольга Васильевна,
вы что-то хотели сказать?
О.В.ШАМШЕВА: Я хотела сказать, что, естественно, корпус, 12-я больница, все ее
сотрудники, койки перейдут в 9-ю, где новый корпус на те же самые 200 коек.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: Но это же не в один день произойдет.
О.В.ШАМШЕВА: Это произойдет, конечно, не в один день, но в настоящее время какихто вспышек инфекционных…
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: А вспышки появляются внезапно. Вам никто не скажет: у нас через
неделю будет инфекционная вспышка.
О.В.ШАМШЕВА: Я еще раз хочу сказать вам как инфекционист, большинство
инфекционных заболеваний должно лечиться дома. Дома должен человек сидеть с
легкими и среднетяжелыми формами. Это самое лучшее. Весь мир так идет. Только с
тяжелыми заболеваниями, с осложнениями…
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: В прошлом году была вспышка, между прочим, к нам могут
прийти эти огурчики помидорчики.
А.И.ХРИПУН: Давайте я еще включусь в полемику…
Э.Л.НИКОЛАЕВА: С какими конкретно заболеваниями можно сидеть дома, а с какими в
больнице?
О.В.ШАМШЕВА: Острая респираторная вирусная инфекция средней и легкой степени
тяжести. Ветряная оспа. Корь неосложненная. Коклюш, естественно, не у детей раннего
возраста до года. Все детские инфекции должны лечиться дома, ребенок должен с мамой
сидеть.
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: А тогда зачем нам вообще инфекционное отделение?
О.В.ШАМШЕВА: Инфекционные заболевания есть разные. Есть гепатиты вирусные…
ЖУРНАЛ «ИТОГИ»: А вспышка гепатита может быть?
Н.А.МАЛЫШЕВ: Вспышка гепатита A, вы, наверное, помните… 2 года назад, когда при
производстве салатов были нарушены технологические условия, была вспышка гепатита
А - несколько десятков человек. Мы тогда со всем этим очень хорошо управились.
А.И.ХРИПУН: Одну минуточку. Я должен подчеркнуть важный момент. Чтобы вы,
коллеги, не вынесли из этой аудитории мысль, что московское здравоохранение
ориентируется теперь на лечение инфекционных больных дома. Нет! Пожалуйста, не
пишите этого. Это не так! Ольга Васильевна, как человек продвинутый и известный в
Европе и в мире, говорит о мировых тенденциях, правильных тенденциях. Но
Департамент здравоохранения не закрывает инфекционные койки, чтобы лечить этих
детишек дома.
Далее. Исходя из простой управленческой логики, сначала нужно открыть что-то, а потом
что-то закрыть. Так мы и будем делать. Но если даже не так сделать, то инфекционных
коек в больнице в Москве настолько много (Николай Александрович сейчас говорил, что
из 800 коек взрослых занята треть), что никакой проблемы нет, никто даже не заметит
этого. Я еще раз хочу подчеркнуть, не обижая никого из коллег, потому что все мы люди,
и когда кто-то к чему-то привык, в том числе и в профессии, то от этого трудно
отвыкнуть. Большая составляющая имеющейся сейчас в Москве полемики по этому
поводу, имеет субъективный характер, к сожалению.
Татьяна Радиковна, у нас много звучало юридических аспектов. Мы все правильно
говорим? Может быть, вы в чем-то нас дополните или поправите?
Т.Р.МУХТАСАРОВА: Все было сказано абсолютно верно. Единственное, хотелось бы
подчеркнуть, возвращаясь к амбулаторно-поликлиническому звену, новая поликлиника
(новой я называю ту, которая к себе присоединит ряд поликлиник), она должна и будет
восприниматься ее руководителем как единый целостный организм. И с точки зрения
выстраивания лечебных процессов, и оказания медицинской помощи это будет продумано
и организовано. Логистика оказания медицинской помощи населению будет выстроена
крайне четко. Вот это мне хотелось бы подчеркнуть.
- У меня такой вопрос. А если, к примеру, врач какой-то поликлиники, которая
превращается в филиал, не захочет работать в новом лечебном учреждении? Это новый
начальник, у него новые взгляды на жизнь, не всегда они будут совпадать с взглядами
подчиненных. Что тогда? Он должен уволиться по своему желанию, или ему будет
выплачена какая-то компенсация? Соответственно, сколько будут составлять эти
компенсационные выплаты? И будут ли они вообще выполняться?
Т. Р.МУХТАСАРОВА: Все процессы, связанные с реорганизацией, у нас четко
регламентированы 75-й статьей Трудового кодекса, которая говорит о том, что
реорганизация в любой из своих форм (как известно, по гражданскому законодательству
их 5) не влечет за собой ни для кого увольнения, включая главных врачей, бухгалтеров,
заведующих и т.п. При этом вы правильно обозначили вопрос о том, что происходит в
случае, если работник не согласен работать в новых условиях в реорганизованном
учреждении. Такая норма также существует в трудовом законодательстве. И увольнение в
данном случае происходит на основании заявления работника, на основании пункта 6
части 1 статьи 77-й – по собственной инициативе работника. Законодательством
предусмотрена выплата выходного пособия - она составляет двухнедельный заработок.
«МЕДИЦИНСКАЯ ГАЗЕТА»: Еще один вопрос к вам. Все равно известно, что в
поликлинических учреждениях Москвы дефицит. Во всех поликлиниках у нас очереди.
Это не секрет ни для кого. Я знаю, что ассоциация частных многопрофильных клиник
приходила с предложением к Департаменту здравоохранения включить в работу частных
поликлиник систему оказания помощи по ОМС. Скажите, пожалуйста, какое-то решение в
этом отношении принято? Сколько частных учреждений задействованы сегодня в
программе ОМС?
А.И.ХРИПУН: Вообще этот сектор в Москве составляет примерно 5%
(негосударственных медицинских учреждений). До 1 сентября любое негосударственное
учреждение, которое имеет лицензию, имеет возможность и право обратиться с
соответствующим заявлением в московский городской фонд ОМС и заявить свое участие
в 2013 году в оказании медицинской помощи в этой системе (ОМС) без всяких
ограничений. Другое дело, что не все наши коллеги испытывают такое желание. Ведь что
такое ОМС? Это работа с больными, которые идут обычным потоком. Разными
больными: и тяжелыми, и ургентными, и всякими. И не все к этому готовы. То есть
использовать этот механизм в экономическом отношении всем бы хотелось, но принимать
поток больных таким, как он есть, не всем бы хотелось. Так что эти двери открыты для
любых государственных немедицинских учреждений, ведомственных, любых. Здесь нет
никакой проблемы. Мало того, мы рассчитываем, что наши коллеги, которые работают в
этой сфере, будут более активны в работе с ОМС.
«МЕДИЦИНСКАЯ ГАЗЕТА»: Сейчас есть такие частные поликлиники, которые
работают?
А.И.ХРИПУН: Есть. Например «Медицина» ОАО.
«МЕДИЦИНСКАЯ ГАЗЕТА»: Это отдельная история.
А.И.ХРИПУН: Но это хороший пример. Некоторые лечебные учреждения в системе
МЕДСИ работают прекрасно в ОМС.
«МЕДИЦИНСКАЯ ГАЗЕТА»: Когда планируется завершить реорганизацию? С 1
сентября что-нибудь изменится для пациентов? И когда изменится? Как изменится
процедура записи, медицинская запись, сам алгоритм?
А.И.ХРИПУН: Реорганизационный процесс закончится в этом году. Он уже идет. Он на
ходу. Но для того, чтобы реорганизовать несколько учреждений, нужно пройти
определенные юридические этапы. Ничем плохим для пациентов это не закончится, еще
раз подчеркиваю. Потому что к тому, что люди имеют сейчас, просто добавятся новые
возможности. Амбулаторная карта как была сейчас в участковой поликлинике, так она и
останется там до тех пор, пока не будет введена электронная амбулаторная карта.
Принцип записи – об этом я уже сказал. Это не исключает, конечно, некоего документа в
головном офисном учреждении, в главной поликлинике, в которой будут сейчас на бумаге
фиксировать результаты обращений и посещений. Но в перспективе мы будем иметь
электронную амбулаторную карту. Это будет единая база данных в Москве. Единая!
Можно, находясь в Департаменте здравоохранения, условно говоря, зайти в электронную
амбулаторную карту конкретного москвича, если ты имеешь доступ к этому и посмотреть,
что там происходит.
Кстати говоря, этот процесс привнесет абсолютную ясность в некоторые экономические
вопросы: количество посещений, оформление счетов-фактуры ОМС. Чтобы ничего нигде
не дублировалось, чтобы государственные деньги не тратились дважды на какие-то
посещения.
- Скажите, а главная поликлиника сохранит терапевта?
А.И.ХРИПУН: Да, она сохранит терапевта. Мы с вами иногда в полемике забываем, что
медицина – это особая отрасль. Здесь не может быть механистических решений: взять
волюнтаристски и из головного офиса удалить всех терапевтов. И оставить только
окулистов, ЛОР-специалистов и т.д. Учреждение должно оказывать помощь. Все, кто
нужен для того потока больных, который мы принимаем и оцениваем, все будут сидеть
там, где им положено. Если нужен, например, аллерголог (еще раз повторюсь) где-то в
филиале, потому что так сложилось, что на этой территории, на этом участке, много
аллергиков, значит, он будет сидеть там. И не нужно будет людям ездить в головную
поликлинику для этого. Все мы отрегулируем из соображений целесообразности. И уже
делаем это.
- До конца года?
А.И.ХРИПУН: Большой объем… Идеально, чтобы все работало, как часы, до конца года.
Это же не соревнование. Но мы все делаем для того, чтобы быстрее сделать это.
Единственное, что я могу сказать, новая тяжелая диагностическая техника, которая нужна,
и которой пока что не было, придет до конца года. Это точно.
- И последний вопрос. Поликлиника при 12-й детской инфекционной больнице, она в
каком виде сохраняется?
А.И.ХРИПУН: Хорошо, что вы задали этот вопрос. Может быть, наконец, нам всем
будет понятно, что происходит на самом деле. Что такое поликлиника при 12-й больнице?
Это приспособленное помещение. Во-первых, ее никто не закрывает. Она будет работать
как подразделение городской детской больницы имени Сперанского № 9. Тоже будет
присоединена. Но она не закрывается. Она даже останется на том месте, в тех же самых
стенах. А стены эти – это стены бывшей богадельни, стены, не приспособленные для
оказания медицинской помощи маленьким москвичам. Там недалеко будет построена
новая поликлиника. Когда будет построена, тогда мы этот вопрос решим.
- А на этом месте гостиница будет?
А.И.ХРИПУН: Кстати, прикрепленное население небольшое – всего 6 тысяч деток
прикреплены к этой поликлинике. Это немного. Что касается гостиницы. Вот уж чего не
хотелось бы обсуждать на нашей пресс-конференции в стенах Департамента
Здравоохранения, это то, что там построят. Нас больше другое волнует. Хотя я уверен, что
и этот вопрос и в юридическом, и в правовом отношении, и в моральном отношении, да в
каком угодно, Правительством Москвы регулируются правильно.
«МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ»: Я бы хотела уточнить, я не поняла. Все-таки куда
№ 8?
А.И.ХРИПУН: Повторяю. Как юридическое лицо – а это и коллектив, и движимое
имущество, и технологии, и потоки больных, и т.д. – детская инфекционная больница
будет присоединена к 6-й детской инфекционной больнице. Если у коллектива – а это 7
врачей и 31 медицинская сестра – возникнут пожелания выбрать что-то еще, эти
пожелания можно будет реализовать.
«МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ»: По поводу электронной очереди. Есть ли какие-то
данные, что она ускорила посещение врачей. Потому что, например, звонили читатели,
которые были возмущены. Женщина рассказывала, что она пришла в поликлинику
записаться к врачу. Ей надо было день в день посетить. Вообще понятно желание
человека попасть к терапевту день в день, правильно? Но ей сказали: у нас электронная
очередь, следующая запись через 2 недели. А если вы хотите попасть, вы должны подойти
к врачу узнать сможет ли она вас принять… Она говорит, что раньше такого не было.
Можно было прийти и по общей очереди пройти. Может, это такой-то эксклюзивный
случай. Но есть ли какие-то данные о работе электронной очереди?
А.И.ХРИПУН: Понятно, очень бы хотелось услышать от вас, о каком учреждении идет
речь, номер поликлиники. Конечно же, коллеги, что там говорить, сложнейшие процессы,
огромный объем работы. Где-то что-то как-то может пока давать сбои. Это естественно.
Тем более в такой сфере, как медицина, это болезненно всегда для человека. Но до конца
года принцип электронной записи на плановый прием будет реализован. И готовность уже
достаточно высокая.
Что касается ургентного приема. Если что-то случается с человеком, и он не вызывает
«скорою помощь», а сам идет в поликлинику, то тут вообще все обязаны делать все
быстро и в этот же день, без всякой очереди, естественно. Если вы нам назовете
учреждение, мы обратим внимание, посмотрим, что там происходит на самом деле.
НАТАЛЬЯ ЖУРАВЛЕВА: В какие сроки планируется ввести электронную карту?
А.И.ХРИПУН: Работа над ее созданием уже идет. Ведь электронная карта – это не
отдельно взятый какой-то файл где-то в документах, это же система. Для того чтобы была
возможность ввести эту функцию, нужна структурированная кабельная сеть. Нужна
единая база данных или дифференцированная, структурированная база данных. Нужны
рабочие места, нужно владение этим.
Я, например, до того, как перешел на работу в Департамент здравоохранения, работал
главным врачом 12-й городской клинической больницы. Там продвинутая, доведенная
почти до совершенства медицинская информационная система. Невозможно себе
представить работу этого учреждения – а это тысяча коек и 1,5 тысячи сотрудников – без
информационной системы. Все к этому привыкли. Но сделать это за 1 день в таком
учреждении невозможно. И даже за полгода трудно. Но у каждого врача – АРМ. У каждой
постовой сестры – АРМ. Старшей сестры, заведующей отделением и т.д. Это новая
технология, это новая психология, это новый подход к работе. Поэтому амбулаторная
карта – это не нечто отвлеченное, это новая технология работы. Я думаю, что в 2013 году
мы должны к этому прийти.
«МОСПРАВДА»: Вопрос про амбулаторные поликлинические объединения. Можете
сказать, в каких больницах будет амбулаторный прием?
А.И.ХРИПУН: Да в той же Филатовской больнице, рядом в Морозовской больнице, идет
амбулаторный прием, во многих взрослых больницах. Ведь с чем мы столкнулись в
контексте реорганизации? В подтверждении того, что это не надуманная вещь. Вот
работает больница, например 70-я, а за забором у нее или какой-то другой больницы стоит
поликлиника – отдельное юридическое лицо, живущее своей жизнью. А больница не
имеет амбулаторного приема. Мы присоединяем такую поликлинику, она в шаговой
доступности от больницы. И таким образом, больница получает возможность
контролируемо долечивать своих пациентов, что очень важно.
Ведь почему возникла необходимость реорганизационных процессов? Потому что
стационарная помощь и амбулаторная помощь до самого последнего времени
существовали отдельно друг от друга, что неправильно в экономическом отношении. У
нас 82 тысячи коек в стационарах. Это и много для Москвы (мегаполиса), и мало. Почему
так много – потому что нет условий, не было условий долечивать пациентов
контролируемо, ответственно в амбулаторном звене. И не было условий амбулаторному
звену доводить пациента до стационара полностью обследованным, если в этом есть
необходимость. Они жили и развивались отдельно. Поэтому возникает необходимость
реформ и реорганизаций.
Предвосхищая следующие наши встречи, я хочу сказать, что сейчас в реорганизации
находится психиатрическая помощь города Москвы. То есть к психиатрическим ведущим
больницам в результате реорганизации присоединяются психоневрологические
диспансеры. Таким образом, упрощая ситуацию, врачи, которые работают в
психиатрической больнице, могут контролировать, участвовать, взаимодействовать со
своими коллегами, которые будут потом долечивать, наблюдать и поддерживать
психиатрических больных в психоневрологических диспансерах. И наоборот. Здесь же
закупки препаратов, недешевых. Лекарственная стратегия в психиатрии и т.д. Это часть
реорганизации.
Туберкулезная служба претерпевает аналогичные процессы. К ведущим больницам и к
Научно-практическому центру туберкулеза присоединяются путем реорганизации
противотуберкулезные диспансеры. Во многих из них, например, есть коечный фонд.
Используется он нерационально. Когда мы получим своеобразный противотуберкулезный
холдинг, решить и отрегулировать эти вопросы будет проще. Поэтому реорганизация в
Москве проводится не ради желания что-то переделать, а во имя решения каких-то
серьезных актуальных проблем.
- Московский Департамент Здравоохранения участвует в разборе ситуации, которую
можно охарактеризовать как «война родителей дошкольников за здоровое питание в
детских дошкольных учреждениях Москвы»? Воюют родители не с вами, а с
Департаментом образования. Вы как-то в этом участвуете, и на чьей вы стороне?
А.И.ХРИПУН: Знаете, мы вообще не сторонники войн, каких бы то ни было. Потому что
профессия у нас мирная. Стараемся, конечно же, быть в курсе дела. Если где-то детишек
кто-то не так кормит, то мы участвуем в этом процессе. Но это не наше ведомство –
дошкольные учреждения.
- Я знаю. Вы как-то участвуете? Экспертами…
А.И.ХРИПУН: Конечно.
- Вообще вы поддерживаете родителей в том, что они считают, что детей в детских садах
кормят неправильно?
А.И.ХРИПУН: Мы поддерживаем сам принцип: дети должны быть накормлены
правильно. Мы с вами сегодня здесь консенсуса не найдем, кто прав: родители или нет.
Иногда – родители, а иногда – не родители.
Э.Л.НИКОЛАЕВА: Наверное, это тема отдельных выступлений.
А.И.ХРИПУН: Абсолютно. И вообще лекарственная стратегия, стратегия питания, она
тоже претерпевает, как вы знаете, сейчас, в связи с новыми государственными
установками, определенные изменения. Можно на эту тему полдня говорить. Молочные
кухни, диетическое питание и т.д.
- В совершенствованияи системы здравоохранения какое место занимает диспансеризация
подростков?
А.И.ХРИПУН: Огромное. Я не буду повторять банальные истины, всем известные, что
диспансеризация – это одно из достижений советской медицины, к сожалению,
утраченное. И мы сейчас возвращаемся к этому. Гораздо легче, как вы знаете,
предупредить заболевание, чем его лечить. Поэтому диспансеризация подростков имеет в
Москве масштабный характер. Она четко спланирована. Мы знаем, где, на какой
территории сколько подростков. Знаем, когда они придут в поликлинику на
диспансеризацию. Контролируем этот процесс и стимулируем его всеми доступными
способами. Принимаем подростков и осматриваем их. И не только подростков, кстати,
говоря. В Москве 30 с лишним центров здоровья в поликлиниках, которые занимаются
тем же самым для здорового населения, что, кстати говоря, происходит и в других
странах.
Наша делегации была недавно в Израиле. Мы знакомились с принципами работы медиков
в этой стране и собираемся там стажировать наших специалистов, а также в Швейцарии, и
в Германии. И этот процесс уже идет, кстати говоря. В одной из ведущих клиник
совершенно шикарный Центр здоровья, который занимается здоровыми людьми. Любой
желающий приходит и в комфортной обстановке подвергает себя контрольному
обследованию. Любой желающий, думающий о своем здоровье.
Э.Л.НИКОЛАЕВА: Я думаю, надо вывесить список центров здоровья на сайте.
А.И.ХРИПУН: Он, по-моему, висит у нас, Элина. Но вообще, диспансеризация
подростков – это вещь абсолютно государственная. Это не просто культура отношения к
своему здоровью. Это наше будущее. Поэтому здесь все должно быть в рамках
определенной программы. Что и есть, на самом деле.
Сейчас в связи с тем, что каникулярный период подростков не очень много в Москве, по
нашему плану-графику есть традиционное летнее некоторое отставание. Но в конце года
мы обычно этот график выполняем и всегда полностью.
- Вопрос касается все той же 8-й больницы. Вы сказали, что реорганизация будет
происходить путем присоединения. Но дело не в этом. Что будет с койками?
А.ХРИПУН: Я хотел бы уточнить, о каких койках идет речь. О тех, которые имеются в 8й больнице численностью - 105? Ведь койка – это понятие абстрактное. Мы уже говорили
сегодня. Я готов повторить еще раз и еще столько раз, чтобы было понятно. На
сегодняшний день в Москве нет дефицита детских и взрослых инфекционных коек.
Николай Александрович привел статистику по своей больнице. Сейчас только треть
коечного фонда в этой больнице занята. Понятно, что есть периоды эпидемий. Тогда мы
открываем резервные койки и готовы к этому. Нет никакой проблемы. В детской
инфекционной больнице № 6 достаточный коечный фонд свободный абсолютно для того,
чтобы принять этот поток больных.
Кстати говоря, Ольга Васильевна, мы еще подумаем, как дифференцировать этот поток.
Потому что когда мы стали подробнее изучать и смотреть, кого и как и по поводу чего
лечат в 8-й детской инфекционной больнице (Ольга Васильевна об этом сказала сегодня),
то некоторые вещи нас удивили. Поэтому этот поток регулировать мы тоже будем.
О.В.ШАМШЕВА: Я говорила. Там, например, лежат дети с микроспорией. Это
заболевание. Ну, кто отдаст своего ребенка на 30 дней лежать в стационаре с
микроспорией? Вы отдадите?
- Ну а как его не отдать, если это инфекционное заболевание?
О.В.ШАМШЕВА: Амбулаторное лечение. Для чего развивается поликлиническая
амбулаторная помощь, мы целый день об этом говорим.
А.И.ХРИПУН: Я предлагаю еще раз уйти от механистического понимания этого
процесса. Если даже таким образом рассуждать, то, повторяю, в 6-й детской
инфекционной больнице достаточный свободный коечный фонд для того, чтобы принять
весь этот поток больных.
- Дополнительных коек не будет создано?
А.И.ХРИПУН: А в этом нет необходимости. Даже в этой больнице, где 105 коек, даже в
ней только на треть заполнено. И койки работают на половину.
- Замечательно, что сейчас это так. Значит, врачи работают хорошо.
А.И.ХРИПУН: Мы ответим на все вопросы, но хочу зацепиться за фразу, которую вы
сейчас сказали, потому что она очень важна. Вы сказали: «Врачи хорошо работают».
Врачи в Москве очень хорошо работают. Мы вас просим не забывать об этом. Мы все в
жизни, в быту вспоминаем и убеждаемся в этом чаще всего. Бывает негативный опыт, но
чаще всего мы с этим сталкиваемся, когда беда случается. А ведь технологии в Москве
развиваются: видеоскопические операции в хирургии – обычная вещь сейчас,
лапароскопическая аппендэктомия – обычная вещь. Больной с инфарктом поступает туда,
где его уже ждут, готовы к его приему и делают ему коронарографию, ставят стент и
спасают его от инфаркта. И он выходит оттуда через несколько дней почти здоровым
человеком. Обычная вещь. Геморрагический инсульт оперируют, удаляют гематому из
головы, и человек в 3 раза быстрее встает на ноги и без неврологического дефицита
работает дальше. Это тоже реальность! Центры неонатологии – что они там творят, наши
медики!
Мы с вами чаще всего встречаемся, к сожалению, по таким поводам. Реорганизуем 105коечную детскую инфекционную больницу, которая работает в неприспособленных
помещениях, судьба которой беспокоит всех, начиная от муниципальных структур, до
Государственной думы и всех фракций ее. Забывая о том, что есть еще и основная
медицина. Что происходит в Институте Склифосовского? Рядом, здесь недалеко. Чудеса
происходят! Как работают наши ортопеды с эндопротезированием или травматологи – с
остеосинтезом. Давайте и об этом тоже не будем забывать. Потому что в Москве очень
хорошая медицина. Есть очередь из иногородних больных (мы стараемся регулировать
это), потому что все хотят лечиться в Москве и иногда не в федеральных учреждениях, не
в научно-исследовательских институтах, а в наших московских городских клинических
больницах (не хочу обидеть наших коллег в федеральном ведомстве). Очень много
желающих. А Московская область. Люди, которые приезжают работать в Москву, они и
лечатся в Москве. Предлагаю завершить на такой позитивной ноте наше с вами общение.
Но если есть еще вопросы, пожалуйста.
ИТАР-ТАСС: Простите, пожалуйста, что возвращаюсь к этой теме. Сейчас вы говорите,
что присутствует достаточно коек для инфекционных больных. Цель строительства этого
коечного комплекса? Второй вопрос. Не могли бы вы о нем поподробнее рассказать –
новый корпус, какие-то новые технологии там есть?
А.И.ХРИПУН: Цель – очевидная лежащая на поверхности. Если бы у нас в Москве была
возможность (по времени и по средствам) не ремонтировать капитально тот наш фонд,
который есть, и ту ресурсную часть, которая есть, а построить несколько крупных клиник,
которые поглотили бы весь поток больных, это было бы здорово, но это не реально. Чем
ремонтировать какие-то учреждения, лучше построить новые. Но стройка – это не один
день. Это 5 лет, как минимум.
ИТАР-ТАСС: Простите, пожалуйста, но вы говорите о том, что реорганизуются
больницы, приводя статистику, что койки используются не в полную меру?
А.И. ХРИПУН: Да.
ИТАР-ТАСС: Сейчас плюс 200 коек для инфекционных больных. По вашей логике…
А.И.ХРИПУН: Нет, не плюс 200. Давайте перейдем в область математики. Мы, я
подчеркиваю, не закрываем 190 коек в 12-й больнице. Мы их как бы переносим
виртуально. Берем и переносим на территорию больницы Сперанского в 200-коечный
корпус, к примеру. Корпус, оснащенный по самому современному слову техники:
диагностической, лечебной и т.д.
Я думаю, что смысла обсуждать технологии нет. Там можно лечить любые детские
инфекции по самым современным протоколам. Поэтому речь не идет о том, что мы
открываем койки. Мы открываем койки новые вместо старых. Вот такой процесс.
«ВЕСТИ МОСКВА»: Скажите, пожалуйста, в связи с чем изменились условия контракта
в сторону уменьшения обязательств перед городом?
А.И.ХРИПУН: Я предложил и поддерживаю свое предложение: эту инвестиционную,
юридическую, правовую часть не обсуждать сегодня, потому что и мы не являемся
специалистами, и вы не являетесь специалистами. Есть структуры в московском
Правительстве, которые могут на этот вопрос дать исчерпывающий ответ. Но я уверен,
что все находится в правовом поле.
Э.Л.НИКОЛАЕВА: Еще вопросы есть?
А.И.ХРИПУН: Я хотел бы пожелать всем доброго здоровья. Берегите себя!
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа