close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Ясинская Светлана Георгиевна,
учитель русского языка и литературы МОУ «СОШ №22»
Череповца Вологодской обл.
Создание субъективно-модальной оценочности
в повести В.Маканина «Человек свиты»
Владимир Семёнович Маканин входит в круг лучших писателей
России . В 1990-х годах выходят «Лаз», «Кавказский пленный»,
«Андеграунд, или Герой нашего времени» и другие. Последняя книга
«Испуг» появилась в 2007 году.
В центре повести 1982 года «Человек свиты» три основных героя:
Дмитрий Родионцев, Вика Журавлёва, секретарша директора Аглая
Андреевна. Они работают в одном из учреждений города. Для этих героев
самое главное - ощущать себя людьми свиты. Эти ощущения создают
видимость полноты жизни, собственной значительности.
Эти зависимые, свитские отношения выражаются на уровне
эмоционально-оценочной лексики. Для характеристики Аглаи Андреевны
автор подбирает группу слов «царственной» направленности. «А за столом
сидела Аглая Андреевна, секретарь директора, с царственно-неприступной и
одновременно доброй улыбкой». «Чего же она хочет?» - ласково и покойно
спрашивала Аглая Андреевна». «…он спускается на второй этаж, где
начальство; этаж невысок, но там своего рода небо и соответственно
небожители, так что много там не походишь…». «Как- то он даже и
сталкивается в коридоре с Аглаей Андреевной; они поздоровались, после чего
Аглая Андреевна проходит по коридору дальше, вся в делах, изобразив
глазами грусть и некую вечность, которые не поддаются осмыслению».
Заметно, как автор постепенно нагнетает ироническое отношение к
«небожительнице» Аглае Андреевне. Особенно ярко проявляется ирония в
эпизоде со шторами. В нём автор противопоставляет неприступность
секретарши и «мелкость» человека – «гномика» из хозобеспечения.
1
«Напротив Аглаи Андреевны сидит маленький заикающийся человечек из
хоэобеспечения». «Красивые глаза. Ухоженное крупное тело. Два дорогих
кольца, изредка сигарета». В этом эпизоде роль секретарши заключается
всего лишь в том, чтобы выбрать шторы для приёмной. Но даже и в такой
обыденной ситуации она сохраняет свою царственность и обращается с
«маленьким человечком» как с приказчиком. «Вика одновременно
подмигивает Аглае Андреевне: мужичок-де хитроват и вкрадчив, не лукавит
ли? – на что величавая как богиня Аглая Андреевна тут же реагирует и
говорит строго:
- А принеси-ка, хитрец, нам ещё шторы. Мне не нравятся оба варианта».
« - Почему сразу эти шторы не нёс? – смеётся Аглая Андреевна,
выговаривая гномику, впрочем добродушно. – Неужели хотел всучить что
похуже?» Таким образом, у автора вполне определённый взгляд на Аглаю
Андреевну – насмешливо–иронический.
Гораздо сложнее отношение автора к Родионцеву. Мы застаём этого
героя в тот момент, когда Аглая Андреевна очень тихо и спокойно
отстраняет его от свиты. И начинаются мучительные размышления Мити о
причинах этой отставки. «После её звонка Родионцев только и делает, что
ищет этот промах, и прежде всего в днях недавних, по времени близких.
Достигнув в своём поиске определённой изощрённости, он очень скоро
находит два случая, которые тщательнейшее исследует. Он только ими и
занят». В сознании героя потеря места в свите – драма. Потеряв «солнечное
местечко», он теряет самого себя, потому что «чаепитие в той солнечной
приёмной, бывшее когда-то радостью, и делом, и чуть ли не смыслом его
приходов на работу…».
Читатель знает, как секретарша когда-то выбрала Митю.
«Закончившего вуз и пришедшего сюда на работу Аглая Андреевна выделила
и приблизила, почувствовав, что у него гнущийся позвоночник, что он мил,
вежлив ,быстр, весел, а подчас и остроумен. Дальше ковало время.
Родионцев взрослел, а склад его ума и талант определённой человеческой
2
мягкости так влияли, сочетаясь, друг на друга, что из Мити Родионцева
незаметно выработался полноценный, как однажды выразилась Аглая
Андреевна, работник свиты. Путём некоторого осмысления и ежедневной
корректировки мимика его тоже поднялась на высокую степень
правдивости, в том смысле, что теперь и внешне была видна
необходимость его служения людям и делу. Он почувствовал себя нужным».
Обыкновенная лакейская угодливость - «необходимость служения людям и
делу». Создавая образ Родионцева, Маканин подбирает группу слов
«свитского» свойства. « раньше он был свеж и в свиту годился…».
«Адъютантская причастность к сиянию, пусть чужому и отражённому,
причастность к власти и суете людей (к их расталкиванию туда-сюда, в
союзе с желанием принять нужных и отмахнуться от назойливобесполезных) – всё это было не только сутью его, Родионцева ,и страстью
но и как бы ответом, почему он в жизни этой, в сущности недолгой, лишь
пересчитывает какие-то заурядные сметы (на уровне новичка), почему он
сидит в солидном экспериментальном отделе, где и получает зарплату,
инженерным работником нимало не являясь. Впрочем, сметы он считал
добросовестно и был вне упрёков. Не затягивал. Не подводил. Так было
проще». Итог жизни Мити – «так было проще». Жизнь свиты – это жизнь
людей с «гнущимся позвоночником», людей, не способных на собственные
волевые решения, но и эта жизнь – отражение чужого сияния. «И поскольку
свой быт сер и событиями скуден, для Родионцева и отчасти для жены
Родионцева из года в год существовала иллюзия знания той жизни, иллюзия
даже и соучастия в ней». Отстранённый Родионцев понимает незавидность
своей роли в свите. Он сравнивает два ряда слов, которые в сущности ничем
не отличаются: «референт, составитель докладов для директора» - «шут,
увеселитель, массовик-затейник». В финале у Мити появляется мысль о
свободе, он мучительно осознаёт, что он человек, а не свитский работник.
Отношения
между
людьми
свиты
автор
показывает
вполне
определённо. После отставки Родионцева Вика начинает скрывать свою
3
дружбу с ним, чтобы и самой не лишиться «солнечного местечка». »Вика не
заглядывает к ним в отдел и не подходит в коридоре, чтобы вместе пойти
пообедать, но Вика звонит – и пока ещё довольно часто. Игра в товарища и
проста и непроста. Вика наконец лишилась мелькания разных оттенков в
голосе: после случившегося она как бы раз и навсегда по отношению к
Родоинцеву
приобрела
телефонный
голос,
полувоинственный,
полузадумчивый… Недальновидность товарища и даже его корысть можно
простить, но не отворот судьбы – тот поворот, когда судьба почему-то
отвернулась». Особенно поражает выверт в сознании героев: они считают,
что судьба отвернулась, если секретарша не приглашает пить чай в свою
«солнечную приёмную».
В повести можно выделить слова – символы, вокруг которых
группируется тематически близкая лексика.
1.Солнечный (имя прилагательное):
«солнечная приёмная», «солнечное
местечко».
«Приёмная директора в такой час особенно просторна и заливаема солнцем
– закатным, нестрастным, мягким, но обильным. Шторы раздвинуты до
предела, в креслах уютно, а над дымчатым фарфоровым чайником, только
что внесённым и зазывно стоящим на подносе, клубится лёгкий парок».
2.Свита (имя существительное): «человек свиты», « работник свиты»,
«отставленный шут», «приближённый», «адъютантская причастность»,
«гнущийся позвоночник», «покорность», «не ропщет», «судьба».
«Как и раньше, Родионцев улыбается встречным начальникам и почти
начальникам, и как приближённого к Аглае Андреевне они все, конечно, его в
лицо знают и тоже здороваются».
3.Небожители (имя существительное): «царственно – неприступная»,
«небо», «грусть и вечность, которые не поддаются осмыслению»,
«величавая как богиня».
В
эти
группы
торжественная) и
слов
входит
лексика
книжная
(абстрактно
–
разговорно – просторечная, слова с уменьшительно4
ласкательными
и
уменьшительно-уничижительными
суффиксами.
Противопоставление рядов таких слов и создаёт авторскую иронию.
Особенно насмешливо относится Маканин к Санину, молодому заместителю
Родионцева в свите. Это явно проявляется в эпизоде со шторами: «посуздальски бьёт рука об руку», «многотрудная пыль», «аккуратно занял
освободившееся место», «чуткий Санин», «новый человек».
Можно
обнаружить
приёмы
создания
оценочности
в
повести
В.Маканина.
1.Подбор существительных абстрактного характера: «грусть, вечность,
судьба».
2.Подбор фразеологизмов: «мальчик на побегушках, песня спета, кипели
страсти,».
3.Подбор
слов
уничижительными
с
уменьшительно-ласкательными
суффиксами:
«человечек,
и
уменьшительно-
гномик,
должностишка,
графинчик».
4.Подбор антонимов: «маленький – крупный».
5.Подбор контекстуальных антонимов: «гномик – богиня».
6.Подбор контекстуальных синонимов: «человек свиты, шут, адъютант».
Очень интересное явление – обилие в тексте повести скобок.
1.Пояснение предшествующей фразы.
«Чутьё работает с полной отдачей (для своих тридцати пяти Вика вышла
замуж недавно, а до замужества её хорошо покатало и помяло)». «Отстань
же! – грубо, как в очереди, вскрикивает муж. И Вика осмотрительно идёт
на попятную. (Он, если зол, свирепеет).
2.В скобки внесён внутренний монолог героя.
«Он уже прошёл мимо, прошагал, а всё же слышит сзади, как плотно
прикрытая дверь (какой знакомый звук) распахивается». «Он успокаивает:
Это пройдёт, Галя…У нас семья. У нас дочь взрослая.(В отделе то один, то
другой уже догадывается, нет-нет и вперяя в Родионцева глаза: с чего это,
мол, человек перестал к секретарше директорской шастать? – удивлялись,
5
что он там засиживается, теперь удивляются, что он не там. Люди такие.
Люди во всём такие. Ничего. И это пройдёт)».
3.Углубление смысла предшествующей фразы.
«Возможно. что от лица его, помимо воли, исходит жалкость (не жалость,
а жалкость), и всякому видно, что по коридору движется человек конченый,
отстрелянный патрон». «Родионцев, - говорит (велит) начальник отдела, поди-ка к плановикам и спроси, можем мы смету сдать на два – три дня
позднее? Поклянчь, если что».
6
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа