close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
АХ, ВОЙНА, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА, ПОДЛАЯ?
И впрямь, подлая. Может убить принародно в бою, а может и втихаря стереть с лица
земли. Был человек и нету - пропал без вести. Вроде и как за Отчизну кровь пролил, вроде, как кто его знает, куда подевался. И всегда при этой формулировке «пропал без вести» этакая неловкость ощущается. Я это не понаслышке говорю, а по собственному опыту.
Полвека назад вот так исчез, как пушинка тополиная с ладони, и мой дед Михаил Антонович Ужакин.
Был он боец опытный. В Гражданскую войну 18-ти лет от роду ушел из отчего дома к
Буденному. В Отечественную, подхватив тот же самый сидор, который еще в армии за собой таскал, поклонился жене своей Вере Дмитриевне, обнял четверых малых ребятишек и
опять воевать.
Сражался на Втором Белорусском фронте. Был подносчиком снарядов. За бой восьмого апреля 1945 года получил медаль «За отвагу». Под Кенигсбергом был ранен, контужен.
Его отправили в госпиталь. Потом перевели служить на военный склад в город Кинешму. 19
июня 1945 года он написал свое последнее письмо домой. На следующий день красноармеец Ужакин был снят «с котлового довольствия» и переведен на военную базу № 36 в город
Бабушкин. В приказах же по 36-й артиллерийской базе Ужакин М. А. не упоминается.
И все. Больше не было ни от него, ни о нем ни слуху, единственный раз, правда, жену
его Веру Дмитриевну вызвали в военкомат, чтобы вручить мужнину медаль «За отвагу". Тогда же, первый и последний раз, выдали пенсию на детей по утрате кормильца. Потом не
давали ни копейки: пропал без вести, кто его знает куда... Жена надрывалась телятницей
на базе. Детишки при ней. Так и жили вперемежку с телятами. И ели одну с ними траву…
«Здравствуйте, супруга моя, Вера Дмитриевна! К деткам Вале, Любе и Нине и дорогому сыночку Пете - ко всем мой фронтовой привет! Еще кланяюсь кумушке Марфе Павловне и племяннице Фае.
…Мне от вас хочется узнать, как вы живете, как питаетесь и какое ваше материальное
обеспечение? Вы мне все это напишите. Меня это интересует...
Жму ваши руки и всех вас крепко целую. Ваш муж и солдат Михаил Антонович».
Вот так, Михаил Антонович, солдат Великой Победы, и питались твои детки и супруга
твоя и во время войны и много лет после нее.
Когда подросла старшая дочь Люба, она стала искать отца. Но отовсюду приходил
один и тот же ответ: сведений о его судьбе не имеем. Потом эстафету у нее приняла я,
старшая его внучка. Моей маме было семь лет, когда дед отправился воевать (почти столько же, сколько сейчас моему младшему сыну). Дочка пошла в первый класс, папа - на войну.
Куда только ни писала я, чтобы найти деда! Но ни в картотеке учета безвозвратных
потерь, ни в картотеке на уголовные дела, осужденных военным трибуналом, ни в бумагах
комиссии Политбюро по изучению материалов репрессий, ни в архиве Министерства обороны, ни в каких других архивах его фамилии не значилось. "Сведений о его судьбе не
имеем..." Да, похоже, никто кроме нас, его близких, и иметь-то не хотел. А потому не остается ничего другого, как доставать из шкатулки истрепавшиеся треугольники дедовых писем и вновь и вновь вчитываться в скупые строки:
«Здравствуй, дорогая супруга Вера Дмитриевна! Привет деткам Любе, Вале, Нине и
сыночку Пете. Передайте также привет Моте с детишками и Насте с детишками. Я сейчас
нахожусь в глубоком тылу. Ранения мои зажили, контузия стала проходить. Работаю на военном складе. Ожидаем приказа о роспуске по домам. И тогда я приеду к вам. Пока до свидания. Жду ответа. Крепко-крепко целую вас. Михаил Ужакин...»
Ничего кроме этих писем не осталось от моего деда. Не считая, конечно, пышно разросшегося фамильного древа: четверо детей, двенадцать внуков, шестнадцать правнуков.
Разве ж это «пропал без вести»?
Наталья ВЕРКАШАНЦЕВА.
("Оренбургская неделя", 21 апреля 1995 г.)
Книга Памяти «Это надо живым», том2 А.Г. Григорьев
НА ФРОНТЕ И В ТЫЛУ
Перед нами всего один документ, который может рассказать об очень многом.
Главное управление кадров Министерства обороны СССР 26 августа 1987 года на запрос редакции областной газеты «Южный Урал» сообщило следующее:
«На 7-521 от 25 июля 1987 г. сообщаем, что по учетным данным Главного управления
кадров МО СССР в числе награжденных значится рядовой Ужакин Михаил Антонович, 1900
года рождения, уроженец Оренбургской обл. Александровского района.
Награжден медалью «За отвагу» приказом 716 стрелкового полка № ОЗЗ-Н от 8 апреля 1945 г. по должности подносчика. Награда за № 2021192 вручена с временным удостоверением Е-176945. Сведений о его судьбе не имеем. Зам. начальника управления Каракозов».
К этому можно добавить только несколько слов. Значит, Михаил Антонович Ужакин на
фронте не прятался за спины других, ведь награды так запросто никому не давались. Но он
пропал без вести уже после войны при переезде с одного места службы на другое. На малой родине его помнят родные и знакомые. Фронтовики считают, что имя Михаила Антоновича Ужакина должно быть вписано на мемориальную доску обелиска погибшим воинам.
Его дочь Нина Михайловна сегодня возглавляет первичную организацию ветеранов
войны и труда Добринского сельсовета, и об ее деятельности на этом поприще можно
услышать самые лестные отзывы.
Д. Н. ПЕРХОВ,
председатель совета ветеранов района.
Книга Памяти «Это надо живым», том2 А.Г. Григорьев
Михаил Антонович, Вера Дмитриевна, племянница Фаина, девочка постарше – дочь Люба,
поменьше – средняя дочь Нина. Фото 1937-38гг.
Живи и помни
Нам отвечали, что дед пропал без вести, а мы его нашли. 63 года спустя после Победы.
Возвращение после смерти
Про своего деда, Михаила Антоновича Ужакина, я знала только то, что в сентябре
1941 года он ушёл на фронт, а в июне 1945-го пропал без вести. Его жена Вера Дмитриевна и
четверо детей всю жизнь горевали о нём. И искали…
История его исчезновения была загадочной. А странность этого исчезновения вот в
чём: произошло это после войны - 25 июня 1945 года и не на вражеской территории, а на
родной, самой что ни на есть русской земле.
Мы не прекращали поисков. И случилось чудо! Через 63 года после Победы нашлась
могила деда. Это произошло 14 мая - в день празднования иконы «Нечаянная радость».
Мы уже и не чаяли. А точнее сказать - отчаялись. И вдруг известие: умер от ран в
госпитале Арзамаса, похоронен на городском кладбище. Узнали об этом из Интернета, где
создан обобщённый компьютерный банк данных, в котором содержится информация о погибших и пропавших без вести солдатах Великой Отечественной войны. Отсюда же мы
узнали, что он занесён в Книгу Памяти Башкортостана, откуда его отправили на фронт, и в
Книгу Памяти Нижегородской области, где он умер.
Сказать, что мы загорелись идеей съездить в Арзамас, значит ничего не сказать. Нас
штормило и лихорадило от нетерпения - скорее в путь. Поездка должна была увенчать наши
поиски длиной более чем в полвека. В путешествие отправились мамина младшая сестра с
дочерью, зятем и внуком на своей машине, следом мы с мамой - на поезде. (Жаль, что не
совпали по времени в Арзамасе в исторический момент для нашей семьи.)
Арзамас - старинный русский городок - встретил нас дождём. Заезжаем к фронтовику,
очень деятельному человеку из городского Совета ветеранов Николаю Александровичу Шеронову, с которым заочно познакомились по телефону. Он встречает с распростёртыми объятиями, как родных. Отправляемся на Тихвинское кладбище. По дороге покупаем цветы. Николай Александрович тоже покупает букет - от Совета ветеранов, подчёркивая тем самым, что
наш приезд вовсе не частное дело.
Идём к мемориалу, как в тумане: в душе борются два чувства - радость обретения и
горечь утраты. Боюсь за маму, вдруг будет плохо с сердцем. Но и за себя не ручаюсь. Вот
она - братская могила 100 на 50 метров, где покоятся 346 бойцов, умерших в арзамасских
госпиталях в годы войны. Среди них мой дед. На одной из плит высечено его имя.
Дочь М.А. Ужакина – Нина Михайловна Веркашанцева и Николай Александрович Шеронов
из Арзамасского городского совета ветеранов у братской могилы
Мама опускается на колени. Плачет: «Папа, прости. Мы иногда думали, что ты нас
бросил. Но ты не мог бросить. Ты нас сильно любил. Мы тебя тоже сильно любили. Это любовь привела нас к тебе». Слёзы перемешиваются с дождинками: природа будто оплакивает
наше многолетнее горе. Вместе с нами плачет Николай Александрович – доблестный воин –
защитник Ленинграда.
Утешает одно - уж больно в хорошем месте упокоен дед: под боком у кладбищенской
церквушки, среди сосен, в которых поют птахи. Мы ведь до этого не знали, как о нем молиться - как о мертвом или как о живом. Теперь знаем, что молиться за воина Михаила
надо как за «положившего жизнь за други своя». А ведь многие его товарищи по оружию
до сих пор лежат в лесах и болотах, а то и вовсе на чужой сторонке, не преданные земле.
Кстати, о земле. Берем пригоршню арзамасского чернозема из-под раскидистой ели:
повезем в Оренбург, чтобы посыпать на могилку бабушки, которая умерла, так и не дождавшись никаких вестей о своем муже. Пусть после смерти они соединятся хотя бы под
могильным крестом. Перед поездкой батюшка, у которого мы просили благословения, сказал, что благодаря этой горстке земли они будут считаться похороненными вместе. Уже изза одного этого стоило приехать...
Следующая цель нашего путешествия - место, где умер дед. Когда-то в этом здании
располагалась Духовная семинария. Потом - ремесленное училище, где учился Аркадий
Гайдар. В годы войны здесь был госпиталь. Потом - обком партии.
Сегодня - городская дума. История этого здания - история всей нашей страны с ее не-
вероятными перипетиями. Заходим посмотреть здание изнутри. Высокие потолки, похожие
на церковные своды, толстые стены, готовые выдержать любую осаду. Основательно строилось, на века. И вдруг Николаю Александровичу, считающему наш визит в Арзамас делом
государственной важности, приходит мысль - подняться к городскому руководству. Мы не
против, нам не терпится поблагодарить отцов города за то, что Тихвинский мемориал выглядит ничуть не хуже, чем мемориал в Александровском саду возле Кремлевской стены.
Директор департамента по информационному обеспечению и связям с общественностью Марина Владимировна Козлова встречает нас не то что приветливо, а можно сказать,
ласково. Рассказываем ей нашу историю. Она не может сдержать слез. И для ее семьи война тоже стала разлучницей. Пока мы осматриваемся в кабинете (может, именно здесь была
дедова палата?) — появляются журналисты двух телеканалов. Как истинные профи, понимают, что такой сюжет к грядущему Дню памяти и скорби - редкая удача. Записывают наш
рассказ о посещении могилы, снимают истлевшие от времени документы о поиске деда,
начатом в 1946 году. Невооруженным глазом заметно, как человеческое участие оттесняет
в сторону их профессиональный интерес. А когда они видят ту самую пригоршню земли в
моих ладонях, у них наворачиваются слезы... Ни один человек в Арзамасе не остался безучастным, а тем более равнодушным к нашей истории. Вот бы это умение жителей маленького русского городка сопереживать поделить между всеми нашими согражданами.
Из мэрии едем в Воскресенский собор, поставить поминальные свечи. Это один из самых крупных соборов России, построенный в честь победы русского оружия в другой Отечественной войне - войне 1812 года. Кстати, и после той войны в Арзамасе есть братская
могила, где похоронены герои Бородинского сражения. Церквей в этом славном городе десять. И ни одна не пустует. (Когда-то было 36 на 12 тысяч населения.) А в 50 километрах
от Арзамаса - Дивеево, где в Свято-Троицком монастыре упокоен Серафим Саровский - великий подвижник Православной Церкви. Приложиться к его мощам и искупаться в святых
источниках близ монастыря едут люди со всего мира. Не только православного. Совершили
паломническую поездку в этот заповедный край и мы с мамой. Уезжали домой просветленными и счастливыми: дорогой нам человек обрел приют в таких святых местах, за его могилой ухаживают такие добрые люди, и вообще, здесь так красиво, как, наверное, бывает
только в раю.
«Война закончится тогда, когда похоронят последнего солдата», - сказал Суворов.
Наша семья стала ближе на один шаг к окончанию войны.
Р. S. Вернулись мы из Арзамаса в состоянии эйфории. Мы были
счастливы, что нашли деда и побывали на его могиле. Но не давал покоя вопрос: почему, если он умер в госпитале, не сообщили родным о
его смерти? Может, он после контузии потерял память? В Арзамасском
военкомате нам дали адрес архива военно-медицинских документов,
который находится в Санкт-Петербурге в переулке с подходящим
названием - Лазаретный. Сказали, что документы, хранящиеся там,
прольют свет на интересующие нас обстоятельства.
Наталья Веркашанцева,
внучка М.А. Ужакина
Ответа пришлось ждать два месяца. И вот он - долгожданный конверт. Вынимаю первый листок. «Для уточнения места захоронения рекомендую обратиться в Центральный Архив МО РФ, г. Подольск, Московской области», - пишет начальник 5 отделения 6 отдела Н.
Яшкина. Лыко-мочало, начинай сначала. Да знаем мы место захоронения! Достаю второй
листок. Читаю: «Красноармеец Ужакин Михаил Антонович, 1900 года рождения, по поводу
рака (!) желудка находился на излечении в эвакогоспитале 3078 с 20.06.1945г., а с 28
июня 1945 года в военном госпитале 424 г. Арзамас, в котором умер 15 июля 1945 года от
заболевания. Где похоронен, не указано. Из анамнеза: „Заболел в армии, но не лечился.
Ранен был два раза легко, не эвакуировали".
Примечание: домашний адрес - Чкаловская область, Александровский район, Добринский сельсовет. Жена - Ужакина Вера Дмитриевна. Основание: подлинная история болезни №1753».
Если первый листок вызвал недоумение, то второй поверг в шок. Как же так, оказывается, адрес жены был известен, но известие о смерти не было отправлено! Если бы его
отправили, то бабушка могла бы получать пособие на воспитание четверых ребятишек как
вдова фронтовика. А вместо пособия получала намеки, бросавшие тень на честное имя моего деда: пропал без вести, а может, он дезертир. И моя мама вместе с сестренками и братишкой голодали, питаясь травой и картофельными очистками, которые им давали добрые
люди. А у бабушки не просыхала спина от тяжелой изнуряющей работы. Да и мысли в голове всякие были: может, муж не хотел вернуться домой, завел на чужбине новую жену. Мало ли таких историй было в войну? И это тоже оскорбляло память моего деда. А как же в
фильмах про войну нам показывают, как заботливые сестрички пишут письма за раненных
бойцов домой, как трепетно ухаживают за ранеными? Художественный вымысел?
А этот пассаж «заболел в армии, но не лечился». Так почему ж не лечили?! Он ведь
не на даче прохлаждался, а на фронте воевал. Рак желудка - страшная болезнь. От нее
умирают мучительно долго.
Дед умер через три недели после того, как оказался в госпитале. Значит, он мучился
не один месяц. И вот поди ж ты - «не лечился»!
А что там с датами? С военного склада всю жизнь нам писали: «Снят с котлового довольствия 25 июня 1945 года». (Да еще «пропал без вести»), А теперь выяснилось, что он лежал
в госпитале уже с 20 июня. А вовсе не пропал без вести. Зачем понадобилось вводить в заблуждение родственников?
Возникает совершенно очевидный ответ: на дворе была победа, на военном складе
совсем ни к чему была смертность в мирное время. Поэтому от загибающегося красноармейца избавились, как от ненужного хлама, отправив в госпиталь. А родным написали то,
что написали. Все равно, мол, не узнают правды. А мы узнали!
И вот ведь как все получилось одно к одному на складе написали неправду, в госпитале не оповестили о смерти. Случайное совпадение? Что-то много случайностей в этом деле! Больше похоже на закономерность. Люди считались винтиками. И, подумаешь, один из
них сломался! Но мой дед не был винтиком! Он был живым человеком, который всю войну
проливал на передовой пот, таская тяжелые снаряды для орудия, и кровь в боях за родину,
который там заболел и умер в муках. И как теперь жить, зная, как к нему отнеслись наши
соотечественники, люди, рядом с которыми и за которых он воевал?
* * *
За помощь в организации поездки благодарим депутата Государственной Думы Александра Когана, военкомат Шарлыкского района, совет ветеранов Александровского района.
Наталья Веркашанцева.
Журнал «Оренбургский край», №3, 2010г.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа