close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Ковенанты Сородичей
Если кланы олицетворяют семейства, возможно даже культуру Сородичей, а города — это
их владения, то различные ковенанты становятся ближайшим вампирским эквивалентом
наций, политических партий и даже религий. Ковенанты формируют краеугольный
камень общества не-мёртвых и — насколько можно установить, учитывая весьма смутное
восприятие Сородичами их собственной истории — являются древними традициями,
которые были частью вампирского мира на протяжении многих веков. Самые
(предположительно) древние ковенанты обладают более почтенным «происхождением»,
но не могут считаться по-настоящему современными. Даже те молодые вампиры, которые
считают общество Сородичей в его нынешнем виде относительно недавним явлением,
признают, что ковенанты в том или ином виде существовали ещё до Индустриальной
Революции.
Ковенанты служат в качестве наций, поскольку они обеспечивают Сородичей чувством
общности, которое больше нигде нельзя обрести. Сородичей Обращают в определённый
клан, и они на это не могут повлиять. Как и множество смертных, даже будучи верны
своему роду и своей семье, они часто расходятся друг с другом во мнениях и взглядах.
Они, по большей части, заперты в своих родных доменах, и их верность местной власти
обычно обеспечивается страхом и подкрепляется амбициями. Однако принадлежность к
ковенанту — это то, что Сородичи могут выбирать лично. Их привлекают фракции,
исповедующие те же идеи, в которые верят и они сами (или, по крайней мере, не
вызывающие у них возражений). Здесь, чаще чем где-либо ещё, они могут встретиться с
Сородичами, разделяющими хотя бы часть их воззрений и целей.
Ковенанты выступают в качества политических партий, обеспечивая амбициозных
Сородичей надёжной опорой. Большинство ковенантов пытаются добиться
максимального влияния в локальной властной структуре Сородичей, как ради достижения
собственных целей, так и для того, чтобы просто не позволить противникам заполучить
власть. В большинстве случаев политически активные Сородичи предпочтут иметь у
власти собрата по ковенанту, а не любого другого соперника (хотя, разумеется, многие
хотели бы заполучить власть в свои собственные руки, если только это возможно).
Вампир, которому в его карьерном росте помогают многие союзники-старейшины,
несомненно обладает преимуществом относительно соперников с более скромной
поддержкой.
Что поразительнее всего, для некоторых вампиров ковенанты выступают в качестве
религиозной организации. Пусть отдельные ковенанты — особенно Ланцеа Санктум и
Ведьмин Круг — откровенно религиозны по своей сути, у всех фракций есть строго
почитаемые воззрения и взгляды, нередко превращающиеся в догмы. Хотя некоторые
молодые Сородичи мечутся от одной идеологии к другой, как в поисках подходящего
места для себя, так и в попытках определиться со своими воззрениями, многие вампиры
целиком и полностью привязываются к доктринам выбранных ковенантов и не способны
принять никаких иных точек зрения. Пусть лишь некоторые ковенанты открыто заявляют,
что их принципы завещаны Лонгинием, Богом или какой-либо другой высшей силой, в
большинстве из них есть фанатики, которые явно придерживаются такого мнения.
Что ещё сильнее отличает их от кланов, членство в ковенантах — непостоянно. Клан
Сородича никогда не меняется, а вот ковенант вампир сменить может. Разумеется,
отречься от одного ковенанта и вступить в другой нелегко, но вполне возможно.
Подобные поступки приводят ко вполне ожидаемой потере доверия, но лишь самые
ревностные члены обоих ковенантов (как бывшего, так и нового) склонны выдвигать
(безосновательные) обвинения в предательстве ковенанта. Во многих случаях
мировоззрение Сородича меняется по ходу Реквиема. Большинство ковенантов лучше
предпочтут потерять новичка, который больше не предан делу ковенанта, чем позволят
ему подрывать веру остальных. Разумеется, те, кто отреклись ото всех ковенантов, обычно
лишаются уважения своих бывших соратников, но иногда Сородич лишь вырастает в
стороне ото всех.
Так что, пусть и под презрительное фырканье, но Проклятые позволяют своим собратьям
переходить из одного ковенанта в другой. Как ни забавно, неонатам и свежесостоявшимся
служителям это сделать проще всего, поскольку непрочность связей на нижнем уровне
обычно позволяет им избежать пристального внимания. Некоторые Сородичи даже
считают себя членами нескольких ковенантов — но лишь до тех пор, пока их не
обнаружат и не заставят прекратить эту многостаночную работу. Более
высокопоставленным Сородичам переметнуться сложнее, как правило — из-за
установившихся контактов или секретной информации, которая им стала известна в
изначальном ковенанте. Всем заметное «вероотступничество» обычно становится почвой
для множества слухов, и неоднократно приводило ко вражде или даже кровавой вендетте.
Ковенанты вовсе не обязательно постоянно конфликтуют. В большинстве городов
представлены члены всех основных фракций (или хотя бы нескольких), и в правительстве
Сородичей трудятся должностные лица и советники из многих ковенантов. Подобно
церквям былых веков или современным людским правительствам, ковенантам часто
удаётся мирно сосуществовать, пусть они и редко сходятся во мнениях по каким-либо
значительным вопросам.
Тем не менее, само существование ковенантов неизбежно приводит к разногласиям. Даже
те немногочисленные Сородичи, которые не желают заполучить власть для себя,
понимают, что в их интересах обеспечить, чтобы максимальный объём власти находился в
руках у собратьев по ковенанту. Каждая из фракций желает стоять у руля, и у каждого
ковенанта собственное мнение о том, как Сородич должен править (или даже — как он
должен вести себя). В большинстве городов этот конфликт остаётся тайным, проявляясь в
виде политических интриг, шпионажа, саботажа, подкупа, шантажа и редких убийств. В
отдельных доменах эта вечная холодная война перерастает в открытый конфликт
(открытый в той мере, насколько это возможно для Сородичей). Как и в случае с
гангстерскими войнами, такие конфликты обычно быстротечны — чем дольше идёт
война, тем сложнее сохранять Маскарад — но невероятно кровавы. Подобные конфликты,
как правило, не столько завершаются, сколько гаснут из-за того, что одна или несколько
сторон становятся слишком обессилены, чтобы продолжать. Воцарившийся в результате
непрочный мир (поскольку изнурённые ковенанты вынуждены продолжать
сосуществование) нередко держится дишь до тех пор, пока одна из фракций не
восстановит достаточно сил, чтобы развязать войну снова.
Следует учесть, что пусть члены ковенанта и сходятся во мнениях относительно базовых
принципов и часто объединяются друг с другом против внешних противников, между
представителями конкретного ковенанта возникает множество трений и конфликтов. В
тех городах, где какой-то ковенант доминирует, соперничество внутри ковенанта
распространено куда больше, чем соперничество между ковенантами. Сородичи-Инвиктус
конкурируют с другими членами Инвиктус, Картианцы борются с противникамиКартианцами, и так далее. Принадлежность к ковенанту — неплохой индикатор
политических и философских воззрений вампира, но всё остальное — под вопросом.
Ковенанты по всему миру
Сородичи существуют повсюду, где человечество воздвигает города и распространяет
цивилизацию. Вампиры расселились по всему земному шару, и пусть их численность
относительно мала по сравнению с теми, кем они питаются, однако их популяция не
настолько ничтожна, чтобы её можно было подразделить на чёткие фракции. Описанные
здесь ковенанты слегка отличаются — а иногда отличаются значительно — в каждом
отдельном домене. То есть, член Инвиктус в Лондоне, вероятно, разделяет большинство
основных взглядов собрата-Инвиктус в Детройте, но они могут отличаться во множестве
деталей.
Что ещё важнее, помимо основных ковенантов в различных регионах мира существуют и
другие фракции. Описанные здесь ковенанты — наиболее крупные и влиятельные, по
крайней мере, на Западе, но есть и другие, существующие в иных культурах, небольших
общинах и странах третьего мира. Представленные здесь фракции олицетворяют
основную массу Сородичей и львиную долю власти, но ни то, ни другое не исчерпывается
лишь только ими.
Камарилья
В давно минувшие ночи все вампиры были собраны под единым знаменем, по крайней
мере — вампиры западного мира. Эта организация называлась Камарильей, что в
некотором роде связано с испанским словом, обозначающим группу властьимущих или
собрание тайных советников. Власть Камарильи была безусловной — всюду, где правила
Римская Империя, правила и Камарилья. Подозревают даже, что многие дожившие до
современности обычаи Сородичей зародились в структуре Камарильи, например —
Князья, управляющих автономными доменами. Пусть свидетельства о вампирах доримской эпохи редки или неполны, почти все Сородичи согласны, что до-римские
вампиры скорее всего существовали. Полагают, что они, по всей вероятности, были
дикими, жестокими и совершенно неорганизованными. Так или иначе, их «общество»
вряд ли было чем-то большим, нежели неопределёнными доменами, население которых
состояло из одного вампира и тех, кого он избирал в качестве своих потомков.
Несуществующая ныне Камарилья была первой успешной попыткой создать настоящее
вампирское общество.
С крушением Римской Империи обрушились и опорные элементы Камарильи. Поскольку
Сородичам для поддержания своего существования нужна кровь смертных, основой их
собственного общества служит социум смертных. Когда во время Темных Веков Европа
распалась на множество изолированных феодальных доменов, у общества Сородичей не
осталось иного выбора, как сделать то же самое или же впасть в былое варварство.
Сама природа Сородичей ускорила крах Камарильи. Вечно интригующие и завистливые
вампиры, которым удавалось добиться высокого положения в Камарилье, редко достигали
этого, руководствуясь чувством альтруизма или справедливости. Сородичи тогда и сейчас
стремились к власти, а этого можно добиться, лишь не допуская к власти соперников.
Поэтому вовсе не удивительно, что на осколках Камарильи зародилось несколько разных
фракций, каждая из которых исповедовала собственную политику или философию,
которой придерживалась группа единомышленников-старейшин или харизматичных
лидеров. Там, где раньше возвышалась единственная организация, теперь из тьмы веков
выросла горстка различных ковенантов. В результате даже установился стандарт,
согласно которому более поздние ковенанты должны были отделяться от основного
общества Сородичей.
Многие из этих ковенантов исчезли в ходе последующих веков, уничтоженные
противоборствующими фракциями, поглощённые схожими, искоренённые как еретики
или просто распавшись из-за непродуктивности. Вампиры подыскивали себе ковенант,
который мог бы помочь им добиться власти, но всегда оставались настороже, чтобы не
позволить этой фракции слишком многое требовать взамен или слишком сильно
ограничивать их своими догмами.
Затем два объединения европейских Сородичей заключили союз. Точно также, как власть
общества смертных покоилась на двух столпах — Церкви и государстве, так и эти
ковенанты обеспечили собственную версию баланса между властью мирской и духовной.
Ланцеа Санктум, суровый и евангелический ковенант, утверждающий, что вампиры
имеют библейское происхождение, претендовал на место духовного лидера Сородичей.
Их соратники, носящие имя Инвиктус (что указывает на римское происхождение),
позиционировали себя как вампирскую аристократию. В тех доменах, где этот союз стоял
у власти, Инвиктус выступал в качестве политического правителя Сородичей, а Ланцеа
Санктум обеспечивал, чтобы население должным образом почитало Бога и помнило о том,
какое место вампир должен занимать в мире.
Союз между Инвиктус и Ланцеа Санктум оказался эффективным и его легко было скрыть
среди слоёв людского общества, которое он имитировал. Договор пользовался немалым
успехом и быстро распространился по всей Европе, в отличие от феодальной модели, от
которой он позаимствовал свою структуру.
Однако не все Сородичи одобряли верховенство союза. Восстали многие древние домены,
бывшие прибежищем до-христианских и даже до-римских обрядов и религий. Пусть они и
не выступали единым фронтом по причине географической разрозненности и
отличающихся верований, неявные бунты время от времени мешали альянсу заполучить
власть во многих районах. Магия Древних Обрядов удерживала в узде тёмные чудеса
Ланцеа Санктум, и во многих случаях язычники не сдавали своих позиций. Эти верования
живы и поныне в виде нечёткой коалиции фракций, редко когда организованных, но
несомненно могущественных и обладающих собственными сферами влияния. Ковенант,
называемый Ведьминым Кругом, объединён лишь общей верой в прародительницу или
покровительницу расы Сородичей, и эта фракция добивалась власти, не прибегая к
силовой политике и завоевательной тактике, которых придерживался союз.
Затем в Восточной Европе поднял голову ещё один ковенант, возглавляемый печально
известным и популярным лидером, происходящим из смертной знати. Основатель данного
ковенанта заявил, что ни один вампир не Обращал его, это Бог от него отвернулся. Став
отверженным, он превратился в Проклятого. Распространяя философию вампирской
трансцендентности, этот лидер и его последователи, Ордо Дракул, пошатнули равновесие,
существовавшее между Инвиктус и Ланцеа Санктум, и устремились вперёд, чтобы в
возникшей смуте захватить всё, что только можно. Понятие трансцендентности оказалось
привлекательным для многих Сородичей, так что идеи Ордо Дракул укоренились и начали
распространяться. С момента основания ковенанта в 15 или 16 столетии и вплоть до ночей
21 века Орден продолжает наращивать свою власть и увеличивать своё влияние.
Время течёт и для Сородичей, даже если их собственные тела остаются неизменными. Для
многих вампиров феодальная модель, на которой основывалась мощь союза, к 18 веку
стала анахронизмом. Точно также, как мир смертных устремился к новым формам
правления, так и многие молодые вампиры приспособили новые политические системы к
обществу проклятых. Эти Картианцы не всегда сходятся во мнениях, какая именно
политическая система является лучшей, но все они разочаровались в устаревших моделях
правления, которых безоговорочно придерживается множество других Сородичей. Такое
мировоззрение особенно популярно в Новом Свете, который отвоевал собственную
независимость у наций аристократов. Картианцы убеждены, что её можно отвоевать и для
вампиров.
В нынешние ночи установилось странное равновесие. В Старом Свете во многих доменах
по-прежнему уважают власть союза. Кое-где существуют небольшие очаги
сопротивления, склоняющиеся к Ведьминому Кругу, а Ордо Дракул всё ещё правит в
Восточной Европе. Однако в Новом Свете сложилось что-то вроде паритета. Дело
Картианцев привлекает новых последователей, особенно из числа молодёжи, которая не
знакома с правлением аристократии и даже не подозревает о её существовании, когда
пред ними открывается мир Сородичей. Инвиктус и Ланцеа Санктум продолжают
пользоваться влиянием, но их союз куда менее прочен. Отдельные домены нередко
принадлежат только Князю Ланцеа Санктум или Князю Инвиктус, без каких-либо
значительных попыток сохранить традиционные отношения, существующие между этими
ковенантами в Старом Свете. Ордо Дракул и Ведьмин Круг также пользуются немалой
поддержкой, хотя их воплощения в Новом Свете не столько озабочены древними
традициями, сколько измышляют жизнеспособные (а подчас и мистические) альтернативы
атавистическому рассыпающемуся союзу.
Вот в такой обстановке оказываются современные вампиры после своего Обращения.
Ковенанты, которые издавна были союзниками, разделяются, и каждую ночь
формируются новые альянсы, чтобы выступать против правящих властей. Ланцеа
Санктум и Инвиктус — холодные партнёры, за исключением тех случаев, когда
разногласия приводят их к межфракционной войне. Такие внешне противоположные
ковенанты, как Ведьмин Круг и Картианцы, враждуют по поводу идеологии — за
исключением случаев, когда у них получается закопать топор войны и вместе выступить
против угнетателей. Мир вампиров по-настоящему готичен, в нём распространены
варварские анахронизмы, царившие многие века, если даже не тысячелетия назад. Но при
этом, технологии и общий дух времени проявляются в бунтарстве, которое предлагает
шанс сбросить старые оковы и заменить их новыми и возвышенными идеалами. Мир
является одновременно и средневековым, и современным, и общество Проклятых
воплощает все грани данного парадокса.
Время от времени группа историков, склонных к единству Сородичей или даже
откровенных заговорщиков предпринимает попытку возродить Камарилью в том виде, в
каком она существовала когда-то. До сих пор все подобные попытки терпели неудачу,
разваливаясь под грузом прекраснодушной (или непродуманной) политики, породившей
эту идею. Но это не значит, что какая-нибудь из последующих попыток не окажется
успешной, просто до сих пор такого не случалось.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа