close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Введение;pdf

код для вставкиСкачать
АКТУАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА “RUSSIA” В ДИСКУРСЕ
АМЕРИКАНСКИХ И БРИТАНСКИХ СРЕДСТВ МАССОВОЙ
ИНФОРМАЦИИ1
К. В. Гарчева, А. Г. Кириллов
В последнее время решение различных вопросов теории языкового
значения и функционирования языка связывается с изучением особенностей
представления знаний в языке, с когнитивной деятельностью человека. В связи
с этим такие понятия, как «языковая картина мира», «наивная модель мира» и
т.п., вошли в круг устоявшихся лингвокогнитивных терминов. Восприятие
другой культуры всегда идет через призму своих национальных ценностей и
особенностей характера (Гришина 2004), следовательно, восприятие России и
россиян, в частности американцами и британцами, дает богатый материал для
изучения особенностей американского менталитета.
Одним из основных источников, формирующих способы восприятия
России на Западе, являются словари, справочные материалы, энциклопедии и
т.д. Одним из источников для изучения восприятия России на Западе могут
стать путеводители по России. Эти путеводители предоставляют очень
интересный материал для исследователей межкультурной коммуникации. Они
представляют собой уникальный источник информации о том, что одна нация
думает о другой, своего рода «энциклопедию стереотипов». Поскольку их цель
состоит в том, чтобы учить читателя вести себя определенным образом в
иностранной окружающей среде и другой культуре, они отражают особенности
двух культур в сжатой, сконцентрированной форме: одна из них – культура
родной страны путешественника, и другая – страны-конечного пункта его
путешествия.
Образ партнера по межкультурной коммуникации может начать
формироваться задолго до непосредственного контакта на основе тех
умозрительных представлений, которые складываются в воображении
индивидуума. Основу таких представлений могут составлять стереотипы.
Стереотип определяется как «схематический, стандартизированный образ или
представление о социальном явлении или объекте, обычно эмоционально
окрашенный и обладающий устойчивостью. Выражает привычное отношение
человека к какому-либо явлению, сложившееся под влиянием социальных
условий и предшествующего опыта» (Тер-Минасова 2000: 138). Хорошо
известный подход, ставший уже классическим, – это рассмотрение двух
базовых стереотипов мы/свои и они/чужие (в английской терминологии
1
Опубликовано в: Типология
высказывания и текста: Сб. статей. Вып. VIII. Самара:
Международный институт рынка, 2008. С. 61-74.
1
соответственно we/ingroup и they/outgroup), которые находятся в оппозиции
друг другу. Ведущую роль в создании стереотипов играет язык. Носители
языка не задумываются над содержанием клишированных фраз, принимая их
как данность.
При межкультурных контактах возникает столкновение двух картин
мира. Человек, попадающий в чужое культурно-языковое пространство,
приносит с собой индивидуальный образ мира, который не вполне совпадает с
языковой картиной. Концепты являются частью картины мира. Картина мира –
это «концептуальная модель мира, включающая в себя сумму знаний индивида,
этноса, социума об объективной действительности. Концептуальная модель
мира складывается из групп и классов понятий.
Изучение концептов весьма важно для понимания процессов
категоризации и репрезентации знаний. Под концептом «RUSSIA» понимается
особый ментальный объект, представляющий собой структуру, совокупность
актуализируемых
исследуемым
дискурсом
признаков,
отражающих
представление о реальном объекте, стоящем за именем концепта, которое
является фрагментом англо-американской языковой картины мира.
Актуализация концепта «RUSSIA» в дискурсе англоязычных СМИ
происходит следующими способами:
1)
путем наименования реального объекта – России как страны,
государства: “Russia had a “grandiose” plan to strengthen the armed forces” (в
данном случае концепт объективирует лексема “Russia”); “inhuman terrorist acts
on the territory of the Russian Federation” (концепт объективируется
официальным наименованием государства);
2)
путем наименования российских реалий (люди, события и т.д.) (в
этом случае концепт объективируется лексемами Russian, Russia's в препозиции
к существительному и другими однокоренными словами);
3)
с помощью других слов и словосочетаний (например, “Soviet”,
”Moscow”, “Kremlin”, “East European”, “motherland” и др.) (кроме «Russia»,
«Russian»,«Russia's» и слов с корнем 'RUS'), обозначающих Россию и
российские реалии.
В блоке «обозначение людей: отдельные персоналии: политика»
значительная часть примеров представляет собой обозначение президента
России: former Russian president Boris Yeltsin; Russia's likely new president of
Russia; Russia's new interim president Vladimir Putin; Russia's next president;
Russia's new president; Russian president (Vladimir Putin). Признак концепта
«президент России» отражает реальную динамику событий: прошлое состояние
– бывший президент Борис Ельцин; будущее – новый вероятный президент
России, будущий президент; настоящее – новый президент, президент России,
временный президент. По отношению к реальному времени опубликования
материалов в журнале все три состояния являются «настоящими». Таким
2
образом, действующий президент России В.В. Путин представлен прошедшим
стадии от премьер-министра до временного, будущего и настоящего
президента – Russian prime-minister Vladimir Putin; Russia's likely new president
of Russia; Russia's new interim president Vladimir Putin; Russia's next president;
Russia's new president; Russian president (Vladimir Putin).
Следует отметить также, что американским и британским СМИ
свойственен перенос признаков со своих реалий на российские: таким образом,
нивелируется дихотомия «свой-чужой» и иностранная, иноязычная культура
становится более понятной, близкой – «Russia's 9-11».
Для обозначения России в дискурсе англоязычных СМИ используются и
другие наименования, кроме лексемы «Russia», например:
1. The rehabilitation of Stalin says much about how the chaos of post-Soviet
reforms has inspired nostalgia for the orderly ways of the Soviet Union.
2. Some experts worry that the countries of the former Soviet Union, with
enormous stockpiles of pathogens, high level of corruption, dilapidated
labs and grim conditions for scientists, could be vulnerable to terrorists
looking for highly destructive agents.
3. In the wreckage of a former Soviet military base, about 40 kilometers east
of Tbilisi, Gen. Gia Uchava recently welcomed a team of U.S. Special
Forces trainers to their new home away from home.
4. So how worried should we be? At its height, the Soviets are thought to have
employed upwards of 60,000 people on bioweapons projects, which
produced a greater volume and variety of deadly agents than any other
country.
5. Beyond Kazakhstan, throughout the ruins of the Soviet Empire, hundreds
of laboratories holding samples of bioweapons agents are also poorly
guarded.
6. Moscow lashed at Washington on Wednesday for its willingness to hold
talks with Chechens agitating for independence and suggested the issue
could harm bilateral relations.
Стереотипные представления о свойствах души и характера русской
нации раскрываются через словосочетания русский характер и русская душа в
следующих фрагментах текста: «What the rise of Vladimir Putin – whom some in
the West have called a «liberal reformer» – says about the Russian soul»);
«Validata conducted a separate study to pinpoint notions of the Russian character.
The participants described Russians as open-hearted, generous, bold. But
according to the study of Putin, the new leader displays traits opposite of that ideal».
Все чаще для описания событий, происходящих в России, американские и
британские СМИ прибегают к образам РОССИЯ – ИМПЕРИЯ ЗЛА и ПУТИН –
ДЕСПОТ. “Russia is going backwards and there’s no democracy there. Putin’s
regime won’t tolerate any kind of opposition.” Российская действительность все
3
чаще описывается как Vladimir Putin’s Russia, Putin’s criminal regime, Putin’s
regime – the corrupt elite, chaotic post-Soviet Russia, totalitarian Russia.
Отмечается, что российская экономика растет, однако только благодаря
природным богатствам: “Now Russia is flush with oil revenues and its economy
is booming and hawkish Mr Putin made clear that he was determined to restore its
military prestige”. А такие наукоемкие отрасли, как авиастроение находятся в
упадке: “Today, Russian passenger planes are so outdated that airlines flying to
European and U.S. destinations must use Western-made planes to meet noise and
pollution restrictions”; “If Russia feels as though they want to take some of these old
aircraft out of mothballs and get them flying again, that’s their decision”,
spokesman Sean McCormack said.” Аналогичным образом описывается
российская инфраструктура: “Putin’s government has pledged 12 billion dollars to
turn Sochi from a worn-out resort of traffic jams, ramshackle Soviet-era hotels and
aging villas into a world-class winter sports complex”.
Несомненно, концептуальный вектор таких ярких и откровенно
негативных метафор направлен на нагнетание в подсознании адресата страха и
ужаса по отношению к России и ее лидеру. Поддерживаемый журналистами
образ, а, следовательно, и сферы-мишени метафорической экспансии вызывают
резкое отторжение читателем ввиду своей агрессивности.
Очень часто как британскими, так и американскими СМИ для
метафорической экспансии образа России и ее правителя используется сфераисточник монархия. Россия называется “Czarist Russia”, а президент Путин –
“emperor”, “monarch”, “ruler”, “leader”. “Russia does not have a government; it has
a prince, and a court driven by factions trying to win access to the resources they
crave”; “Vladimir Ryzhkov, an independent member of parliament, says that Mr
Putin may see himself as an emperor, but not as a Fuhrer”.
Монархические модели РОССИЯ – МОНАРХИЯ, ПУТИН – ЦАРЬ
свидетельствуют о том, что о России до сих пор судят, опираясь на ее
историческое прошлое. В политическом дискурсе США и Великобритании
часто выстраивается аналогия между царской Россией и Россией В. В. Путина.
Западную прессу удивляет тот факт, что, несмотря на лишение
демократических свобод и тотальный контроль сверху, рейтинг Путина в
России необычайно высок, следовательно, этот народ выбирает для себя
именно такого правителя.
Другим распространенным образом, эксплуатируемым для разоблачения
и уничижения России в политическом дискурсе США и Великобритании,
является метафорическая модель РОССИЯ – БАНДИТСКОЕ ГОСУДАРСТВО,
опасное место, где торжествуют коррупция и порок. “As the country’s economy
continues to boom, so does corruption, which has gone from rampant to endemic”;
“The West should direct its efforts at countering those at the source of support for
Putin’s regime – the corrupt elite”; “In Russia, where most foreign businessmen
4
agree the key to success is not what one knows but whom one knows, the right
connections can often cut through red tape far more speedily than in the West”.
Устойчивое
использование
модели
РОССИЯ
–
БАНДИТСКОЕ
ГОСУДАРСТВО закрепляет в сознании адресата перманентное желание
держаться подальше от этой страны.
Оригинально и свежо смотрится в политическом дискурсе метафора
нечаянно СВАЛИВШЕГОСЯ на россиян БОГАТСТВА, обнажающая такое
ранее неизвестное качество русского национального характера как АЛЧНОСТЬ
к деньгам. “Russians have fallen irreversibly in love with denghi – their ugly word
for money – and the mobility and riches of the globalised world; “How can they
acquiesce in Putin’s restoration of tyranny? Here is a nation suddenly granted
wealth which might enable its people to become prosperous social democrats like
us”. Несомненно, такой образ России современных русских создан с
прагматической целью унижения народа России в глазах читателей.
Однако случаются в политическом дискурсе США и Великобритании и
выступающие в защиту России журналисты, которые замечают положительные
сдвиги в экономической жизни страны. “Under Putin, Russia has not turned into
Latin America. Quite the contrary. Reality on the ground in Russia nowadays is
different, and this is not just to do with the recent rise in oil prices… you can see a
successful change going ahead, as people set up businesses such as furniture
factories… The horrors of Chechnya are receding into the past… Russia is
recovering, and is back on the world’s stage”. Следует отметить, что такие
высказывания по отношению к России являются большой редкостью.
Таким образом, по представлению западных СМИ, страна находится в
плену своих традиций, к сожалению, далеко не радужных. Исследование
представления современной России показало, что в зарубежном политическом
дискурсе складывается удручающий и наводящий страх имидж России.
В результате исследования было выявлено, что наиболее часто
используемыми являются:

Метафорическая модель «Россия – человек»

Милитарная метафора

Театральная метафора

Метафора механизма

Фитоморфная метафора.
Метафорическая модель “Россия – человек” построена на основе
выделения
антропоморфных
признаков
(социальных,
ментальных,
физиологических, признаков речи и волеизъявления), приписываемых России.
Таким образом, Россия представляется западными СМИ как человек, т.е.
персонифицируется. Метафорическая модель “РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК”
актуализируется посредством синтаксических конструкций, в которых лексема
«Russia» занимает синтаксическую позицию субъекта действия (т.е. Россия
5
понимается как некий субъект, мыслится как человеческое существо), и
построена в результате «последовательного сопоставления метафор,
объединяемых сферой-источником метафорической экспансии» (Чудинов 2003:
66). Метафорическая модель 'РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК' проецирует онтологически
присущие лишь человеку признаки на всю страну в целом, что и находит
отражение в языке. Социальные признаки России раскрываются в единицах
текста, где Россия выступает как человек в различных социальных ипостасях.
Как «военный», Россия обладает оружием: “That would cause both
Moscow and Washington serious headaches: Russia has more than a hundred
weapons sites that are similarly in need of cleanup”; проверяет вооружение:
«One, Defense Minister Sergei Ivanov, recently warned that Russia would reexamine the defensive nature of its nuclear strategy, taking a leaf from the Bush
administration and talking of preemptive strikes against unspecified international
targets»; вооружается: Mr. Putin made it clear that Russia would deploy weapons
to counter the proposed defence shield in Poland and the Czech Republic; решает
нанести удар: «Should the day ever come that Russia does decide to strike, there's
not a lot the West could say in response».
Как «политик», Россия подписывает документы: “Russia signed these in
the early and mid-1990s, when it was much less stable and needed to offer sweet
deals to lure investors”; контролирует: “Kremlin has also taken control of more
than 30 percent of fuel resources, formerly in private hands”; предупреждает: “A
spokesman for British Prime Minister Tony Blair said Russia’s warning that it could
aim its missiles at Europe is worrying, but the bloc will not hesitate in expressing its
displeasure”; делает уступки: “Specifically Clinton hopes to win Russian
concessions to allow the United States to build a limited missile-defense system —
perhaps in return for deep cuts in nuclear arsenals”; продолжает
сотрудничество: “Perhaps most ominously, there's Iran. Even as the United States
steps up its rhetoric against the mullahs, Russia continues its quiet alliance...”;
завоевывает статус: “The message: riding an oil boom, Russia is regaining its
lost status as a world player”.
В текстах изданий Россия также выступает как “финансовый работник”,
получает деньги: “Russia received barely $20, translating to an expected total of
about $25 billion in 2003, only $2.4 billion more than last year”; распродает
богатства: “It's not clear how deeply the Kremlin was involved, but the result helps
protect President Vladimir Putin from charges that Russia is selling off its natural
wealth as he prepares for elections later this year”.
Как субъекту общественной жизни России также свойственно выполнять
те или иные социальные действия, например, Россия владеет, руководит
военными базами: “But Russia still maintains major bases – in three of Georgia's
most sensitive areas”. Россия обладает, владеет газетными королями и
главарями воровской шайки: “If America at the turn of the century had its robber
6
barons and flamboyant, politically powerful press lords, then why shouldn't the
new Russia?” Россия преуспевает, наряду с другими странами, в спорте, в
отличие от других стран: “The problem remained that they simply weren't as good
as Romania, Russia and China”.
Россия в ряде примеров выступает как человек, обладающий
физиологическими органами, каждый из которых выполняет определенную
функцию, “отвечает” за какую-то сферу жизнедеятельности.
Чаще всего для описания военной или экономической мощи России,
используется слот «мускулы, мышцы», основная функция которого –
демонстрация силы, решительное физическое и иное воздействие на оппонента.
“Putin’s government, keen to exploit its new economic muscle, has also taken a
hard line with multinationals, especially in the energy sector”; “Such views are
increasingly popular in Russia as it flexes its muscles on the international stage to
regain influence”. Россия может обладать силой, мощью: “Russia has enough
strength and power to defend itself and its interests, both on its territory and in other
parts of the world”. Следующий пример подтверждает наличие способности
смотреть у России, у нее выделяется такой признак, как наличие глаз: “Russia,
not keen itself on an Iranian nuclear weapon, is keeping a close eye on the work that
Iran insists is merely for electricity”. Очень часто Россия наделяется такими
частями тела, как ноги и плечи: “Russia, India and China have shrugged their
shoulders at this”; “Russia went on the front foot by proposing a new EU/Russia
human rights institute to promote values across the continent”.
России как человеку приписывается такой физиологический признак, как
способность говорить, высказывать свое мнение: “Russia says extradition is
forbidden under its constitution”; “U.N. Secretary-General Kofi Annan called on
Russia to respect the rule of law while fighting Chechen rebels, after Moscow said
Wednesday it would attack terrorist bases anywhere in the world”.
Как эмоциональный субъект Россия может раскаиваться в каких-либо
совершенных поступках и извиняться за них: “Last year, Russia apologized for
violations of Finnish airspace, following about a dozen such incidents over a period
of two years”. Россия может возлагать какие-либо надежды, иметь желания:
“Moscow displays growing military power, hopes fair will boost aircraft sales”;
“The editors said they had no evidence of foreign involvement and accused Mr.
Chaika of tailoring his findings to the Kremlin’s wishes”.
Метафора описывает Россию как движущийся с помощью пара
механизм (паровоз/пароход): “Russia was steaming toward democracy and
capitalism. That is what mattered”. Так же как и у механизма, движение России
может происходить не только вперед, но и назад: “Russia is going backwards
and there’s no democracy there”. Следующий пример изображает Россию как
механизм, который может издавать сигналы, указывать на происходящие
изменения: “China and Russia signaled last night that they would block any UN
7
sanctions against Burma”. Как корабль, Россия может плавать в «море из
нефти»: “Meanwhile, Russia and Middle Eastern nations that float on a sea of oil
are parlaying $90-a-barrel prices into vast accumulations of wealth”.
При сравнении России с растением происходит перенос признаков
растения (рост, цветение, корни, ветви) на всю страну, например,
экономическое благополучие страны, ее экономика нередко рассматриваются
как ее рост и концептуализируются как нечто положительное: “Under Vladimir
Putin, Russia is finally getting enough things right to post its third straight year of
strong growth”; “Russia is one of our fastest growing markets”; “Russia opened
its largest air show in post-Soviet history on Tuesday, showing off its growing
military footprint and global assertiveness”.
Милитарные метафоры, являясь конфликтными, отражают характерные
черты политики как вида общественной практики. Рассматриваемая
метафорическая модель представляет российскую действительность как «войну
всех против всех». Политические деятели, партии, бизнесмены постоянно с
кем-то воюют: наступают, идут врукопашную, обороняются, подводят мины,
прячутся в окопах, используют различные виды вооружения и другие
необходимые для боевых действий средства.
При рассмотрении данной метафорической модели в политическом
дискурсе американских и британских СМИ были выявлены следующие
фреймы.
Фрейм «Война и ее разновидности»: “We are in the middle of an
information battle”, said a British diplomat who based in Moscow.
Фрейм «Военные действия и вооружение»: “U.N. Secretary-General Kofi
Annan called on Russia to respect the rule of law while fighting Chechen rebels,
after Moscow said Wednesday it would attack terrorist bases anywhere in the
world.”; “But it was the missile shield which provoked the strongest reaction from
the Russian President, who attacked Washington yesterday for “running around
crazily like a man with a blade in his hand” for threatening fresh sanctions against
Iran”; “Mr. Putin made it clear that Russia would deploy weapons to counter the
proposed defence shield in Poland and the Czech Republic”; “We are talking about
those individuals who stand behind bloody attacks by terrorists in Russia, which
have drawn the indignation of the entire civilized word”
Фрейм «Начало войны и ее итоги»: “Roman Abramovich’s delight as he
watched from the stands when Russia defeated England yesterday seemed
untrammed, but he may experience mixed emotions when Israel play Russia in Tel
Aviv next month”.
Метафорическая модель ЖИЗНЬ – ТЕАТР широко распространена в
самых различных коммуникативных сферах. В соответствии с рассматриваемой
моделью на политической сцене (“Russia is recovering, and is back on the
world’s stage”; “Such views are increasingly popular in Russia as it flexes its
8
muscles on the international stage to regain influence”) по заранее разработанным
сценариям и под руководством опытных режиссеров разыгрываются различные
типы представлений, в которых играют свои роли (“Despite the collapse of the
Soviet Union, Russia still plays a key role in world politics”; “The Kremlin has said
that Mr. Putin will retain a political role after stepping down”) актеры (“The idea
behind the deceit is simple: a puppet successor, a constitutional assembly, an
amendment to the constitution, then the successor asks to resign and Putin returns”;
“He went on to answer those who have speculated that he could simply become
prime minister and continue effectively to run the country with a puppet president”).
Итак, концепт «RUSSIA» («Россия») в дискурсе американских и
британских
средств
массовой
информации
представляет
собой
социокультурный концепт, в котором сосредоточены знания носителей
английского языка о России. С одной стороны, это концепт страны, т.е.
сложное ментальное образование, в котором заключены знания о возможном и
реальном устройстве страны как государства (т.е. социального «организма») и
территории (т.е. пространства). С другой стороны, любой концепт есть продукт
национальной культуры; социальные концепты формируют концептосферу
политической коммуникации, которая является особой сферой культуры нации.
Концепт «RUSSIA» имеет сложную структуру представления,
объективируемую в языке различными языковыми средствами и способами. В
результате исследования выявлены основные характеристики России:
 Россия – это люди, живущие в ней;
 Россия – это Москва, средоточие политической, экономической и
социальной жизни страны;
 Россия – страна с холодным климатом, ее символ – медведь;
 Россия – великая, огромная страна, сохраняющая старинный уклад
жизни;
 жители страны обладают непредсказуемым характером, обусловленным
особой душой, которая отличает их по щедрости и любви к Родине,
однако по поведению их отличает наглость.
Очень часто в последние годы Россия изображается в англоязычной
прессе с использованием таких негативных образов, как Россия – тоталитарное
государство, Путин – деспот, Россия – монархия, Путин – царь, Россия –
бандитское государство.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Гришина, О. А. Актуализация концепта Америка в современном русском
языке: дисс...кандид. филол. наук [Текст] / О. А. Гришина. – Кемерово,
2004.
9
2. Тер-Минасова, С. Г. Язык и межкультурная коммуникация[Текст] / С. Г.
Тер-Минасова. – М.: Слово, 2000. – 624 с.
3. Чудинов, А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное
исследование политической метафоры [Текст] / А. П. Чудинов. –
Екатеринбург, 2001.
4. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика (общие проблемы, метафора)
[Текст] / А. П. Чудинов. – Екатеринбург, 2003. – 194 с.
5. Чудинов, А. П. Методика сопоставления метафорических моделей
[Текст] / А.П.Чудинов // Филологический сборник. Язык. История.
Культура. Вып. 5. –Кемерово, 2003. – С. 61-68.
10
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа