close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Ирма ВИДУЭЦКАЯ
ПРАВЕДНИКИ
В 1889 году при подготовке
своего собрания сочинений
Лесков включил
«Очарованного странника» в
цикл рассказов
«Праведники», который он
задумал и начал
осуществлять в 1879 году. Свой замысел и причину его возникновения он объяснил в
предисловии к рассказу «Однодум» (1879). После беседы с “одним большим русским
писателем” (этим неназванным писателем был А.Ф. Писемский), который мрачно
смотрел на русскую действительность, видя в ней “одни гадости”, Лесковым “овладело
от его слов лютое беспокойство.
«Как, — думал я, — неужто в самом деле ни в моей, ни в его и ни в чьей иной русской
душе не видать ничего, кроме дряни? <...>
Это не только грустно, это страшно. Если без трёх праведных, по народному
верованию, не стоит ни один город, то как же устоять целой земле с одною дрянью,
которая живёт в моей и в твоей душе, мой читатель?»
Мне это было и ужасно, и несносно, и пошёл я искать праведных, пошёл с обетом не
успокоиться, доколе не найду хотя то небольшое число трёх праведных, без которых
«несть граду стояния»...”
Лесков, придававший исключительное значение нравственному прогрессу общества в
его поступательном развитии и силе положительного примера, по словам М.Горького,
“как он поставил целью себе ободрить, воодушевить Русь”, и начал “создавать для
России иконостас её святых и праведников”. Это были редкие люди, “антики”, но
Лесков искал и находил их во всех слоях общества. Среди них квартальный
(«Однодум»), жандармский чиновник («Пигмей»), дворяне («Кадетский монастырь»,
«Инженеры-бессребреники»), простолюдин («Несмертельный Голован»), ремесленник
(«Левша»), разночинец («Шерамур»), солдат («Человек на часах»). Все они натуры
деятельные, активно вмешивающиеся в жизнь, нетерпимые ко всяким проявлениям
несправедливости. Герои Лескова далеки от политики и от сознательной борьбы против
основ существующего строя жизни. Главное, что их объединяет, — это деятельная
любовь к людям и убеждение, что “человек призван помогать человеку в том, в
чём тот временно нуждается, и помочь ему стать и идти, дабы он, в свою очередь, так
же помог другому, требующему поддержки и помощи”. Ключом к главной идее всех
этих образов могут служить слова Лескова в одной из его статей: “Опыт показывает,
что сумма добра и зла, радости и горя, правды и неправды в человеческом обществе
может то увеличиваться, то уменьшаться, — и в этом увеличении или уменьшении,
конечно, не последним фактором служит усилие отдельных лиц”.
Замечательно, что почти все герои лесковских рассказов о “праведниках” не были
плодом вымысла, а имели реальных прототипов. Историческими личностями являются
герои «Кадетского монастыря» и «Инженеров-бессребреников». Под своим именем
выведен в рассказе «Однодум» и солигаличский квартальный Александр Афанасьевич
Рыжов. Повествование о нём строится как собранный из разных источников, главным
образом устных, рассказ очевидцев, бывших в разное время свидетелями
“оригинальной жизни” этого “удивительного человека”. Достоверность описываемых
событий призвана подчеркнуть замечания от автора: “Других детей, кроме Алексашки,
у приказного Рыжова не было, или по крайней мере о них мне ничего не сказано”; “Мне
неизвестно, сколько лет он нёс службу в пешей почте...”; “Старый человек, знавший во
время своей юности восьмидесятипятилетнего Рыжова <...> говорил мне, как этот
старик вспоминал...”; “В ту отдалённую пору, к которой восходит передаваемый мною
рассказ о Рыжове...”; “Очевидец, передававший эту анекдотическую историю о
солигаличском антике, ничего не говорил, как принял это бывший в храме народ и
начальство”.
Рыжов, как и Иван Северьянович Флягин, тоже богатырь, оставивший по себе “память
героическую и почти баснословную”. Всей своей долгой жизнью он доказал
возможность в любых, самых тяжёлых условиях сохранять абсолютную честность и
верность своим убеждениям. Начиная рассказ о герое с его детства, Лесков стремится
объяснить появление такого редкого характера в косной среде типичного
провинциального русского города с узаконенным взяточничеством и мздоимством, с
молчаливым и покорным народом, в угнетении которого объединились светские и
духовные власти. Первая роль тут принадлежала его матери, “сообщившей живым
примером строгое и трезвое настроение его здоровой душе”. “Он был, как мать, умерен
во всём и никогда не прибегал ни к чьей посторонней помощи”. Идея “живого
возвышающего чувства примера” лежит в основе всего цикла рассказов о
“праведниках”. Лесковские “праведники”, эти “маленькие великие люди” (М.Горький),
не только несут в мир добро, но и служат примером того, каким может быть человек не
в отдалённом будущем, а уже сейчас, в настоящем, “в густейшей грязи земной жизни,
где погряз человек” (М.Горький).
С четырнадцати лет вступив в самостоятельную жизнь, Рыжов продолжил воспитание
своей души с помощью Библии. Проводя много часов в одиночестве, он пристрастился
к чтению этой опасной, по мнению церковников, книги, от которой “в иночестве страсть
мечется, а у мирских людей ум мешается”, прочитал её всю, “до Христа дочитался” и
воспринял её идеи как руководство к жизни. Любимой частью Библии для него
стала книга пророка Исаии, гневного обличителя богатых и заступника за бедных. Его
слова: “...перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте
угнетённого, защищайте сироту, вступайтесь за вдову” — Рыжов начал воплощать в
жизнь, когда получил должность квартального. Этот полицейский чин давал большой
простор для самообогащения. Так его обычно и использовали служители закона.
Такими их изображала и литература. Рыжов использовал свой пост иначе. С юности
твердивший слова пророка Исаии “горе, горе крепким”, он решил “самому сделаться
крепким, дабы устыдить крепчайших”. Как и другие лесковские “праведники”, этот
“библейский социалист” стремится воплотить в жизнь свой скромный идеал — “чтобы
всем было тепло в стужу” (ср. идеал Шерамура из одноимённого рассказа: “его девиз —
жрать, его идеал — кормить других”).
Отказ Рыжова не только от каких-либо поборов с населения, но и от самых скромных
подарков (как мешочек соли от откупщика), его принципиальное и неуклонно
исполняемое решение жить на одно жалованье, величина которого настолько мала, что
на него невозможно прожить, делают Рыжова в глазах сограждан “загадочным
чудаком”.
Чудак — нередко встречающаяся фигура в произведениях Лескова. Как правило, это
положительный герой, носитель авторского идеала. Чудаки Лескова вопреки всем
социальным законам демонстрируют независимость от окружающей их среды,
сформировавшей характеры всех остальных персонажей. Они бескорыстны и
бесстрашны и действуют, повинуясь только своим убеждениям и чувствам. Рыжов
бестрепетной рукой сгибает спину надменного губернатора, не оказавшего должного
почтения при входе в церковь. А потом так же бесстрашно отвечает на вопросы
Ланского о своём образе мыслей, отношении к властям (“ленивы, алчны и пред
престолом криводушны”), о несправедливом распределении налогов: “Надо наложить,
и ещё прибавить на всякую вещь роскошную, чтобы богатый платил казне за бедного”.
“Самообладающий Рыжов” читает губернатору отрывки из своей рукописи «Однодум»,
содержащей не только его мысли за много лет, но и исполнившиеся пророчества. Этот
“полумистик, полуагитатор в библейском духе” сумел убедить вельможу в том, что не
боится никакой, самой суровой кары за свои мысли и поступки, потому что он
руководствуется Священным Писанием и своей совестью. Он не боится заключения в
тюрьму, потому что, по его словам, “в остроге сытей едят”, чем он на воле.
Случай с проездом Ланского через Солигалич имел невероятное завершение. По
прошествии довольно долгого времени Рыжову был прислан дарующий дворянство
Владимирский крест — “первый Владимирский крест, пожалованный квартальному”.
Судьба “библейского чудака” сложилась относительно счастливо во многом благодаря
тому, что Ланской имел “не чуждую теплоты душу”. Он продолжал “делать своё
маленькое дело” и вести записи в своём «Однодуме». Но он по-прежнему был нищ, и
носить ордена ему “было не на чем”. Незаурядные физические и душевные качества
Рыжова не были по-настоящему востребованы обществом. Доставшееся ему в удел
поприще было слишком узко для такого богатыря. Недаром автор говорит о
“задохнувшейся в тесноте удивительной силе”.
Жизнь Рыжова, как и других лесковских “праведников”, избранный ими трудный путь,
выпавшие на их долю испытания и способность достойно их переносить заставляют
вспомнить жития святых. Взявшись за трудную задачу — создать в литературе
положительный национальный тип, Лесков, прекрасно знавший житийную литературу,
автор статьи «Жития как литературный источник», нашёл опору в древней житийной
традиции, ценность которой, по его мнению, заключалась в сохранении духовной
красоты русского народа. В «Однодуме» присутствуют такие сюжетные элементы жанра
жития, как рождение героя от благочестивых родителей, аскетический образ жизни,
бескорыстное служение людям, поиски духовной опоры в текстах Святого Писания.
Однако Рыжов не святой, и повествование об этом “замечательном чудаке” пронизано
добродушной авторской иронией. Его служение квартальным названо чудаческим, а
подвиг по укрощению надменного губернатора — анекдотической историей.
<>
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа