close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
1
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
«ЯКУТСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР КОМПЛЕКСНЫХ МЕДИЦИНСКИХ ПРОБЛЕМ»
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ТЕРАПИИ И
ПРОФИЛАКТИЧЕСКОЙ МЕДИЦИНЫ»
СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ МЕДИЦИНСКИХ НАУК
На правах рукописи
НЕУСТРОЕВА ВАРВАРА НИКОЛАЕВНА
ФАКТИЧЕСКОЕ ПИТАНИЕ У ЛИЦ
ПОЖИЛОГО, СТАРЧЕСКОГО ВОЗРАСТА И ДОЛГОЖИТЕЛЕЙ
С МЕТАБОЛИЧЕСКИМ СИНДРОМОМ
Специальность 14.01.04 – Внутренние болезни
Диссертация
на соискание ученой степени
кандидата медицинских наук
Научный руководитель:
доктор медицинских наук, профессор
Симонова Галина Ильинична
Научный консультант:
доктор медицинских наук, доцент
Кылбанова Елена Семеновна
Красноярск, 2014
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
стр.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ………………………………………………………… 3
ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………….. 4
Глава 1. ФАКТОР ПИТАНИЯ – ВАЖНЕЙШИЙ ЭЛЕМЕНТ ЗДОРОВЬЯ
ЧЕЛОВЕКА (ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ)………………………………………........ 9
1.1. Потребность в пищевых веществах и энергии в пожилом возрасте.....9
1.2. Особенности питания жителей Крайнего Севера……..……………….15
1.3.Влияние
нутриентов
(факторов
питания)
на
формирование
метаболического синдрома…………..……………………….……….…….21
Глава 2. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ……..…….………….33
Глава
3.
ФАКТИЧЕСКОЕ
ПИТАНИЕ
НАСЕЛЕНИЯ
ПОЖИЛОГО,
СТАРЧЕСКОГО ВОЗРАСТА И ДОЛГОЖИТЕЛЕЙ …………….………………40
3.1.
Анализ фактического питания у лиц пожилого, старческого возраста и
долгожителей г. Якутска……………………………………………………..40
3.2. Фактическое питание у лиц пожилого, старческого возраста
и долгожителей с метаболическим синдромом……………….………..…..56
3.2.1. Фактическое питание населения в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим
синдромом
по
дефинициям
NCEP
ATP
III
(2001)……………………………………………………………………….….56
3.2.2. Фактическое питание населения в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим
синдромом
по
дефинициям
ВНОК
(2009)………………………………………………………...…………….…..66
Глава 4. ОЦЕНКА АССОЦИАЦИИ ФАКТИЧЕСКОГО ПИТАНИЯ
С МЕТАБОЛИЧЕСКИМ СИНДРОМОМ У ЛИЦ В ВОЗРАСТЕ
60 ЛЕТ И СТАРШЕ…………………………………...…………………….……….77
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………..….………………80
ВЫВОДЫ………………………………………………………………..…………..95
ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ………………………………………..….97
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ……………………………………………………….....98
3
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АГ
артериальная гипертензия
АД
артериальное давление
ВОЗ
Всемирная организация здравоохранения
ГТГ
гипертриглицеридемия
ДАД
диастолическое артериальное давление
ИБС
ишемическая болезнь сердца
ИМТ
индекс массы тела
ИР
инсулинорезистентность
МНЖК
мононенасыщенные жирные кислоты
МС
метаболический синдром
НЖК
насыщенные жирные кислоты
НТГ
нарушенная толерантность к глюкозе
ОТ/ОБ
окружность талии/окружность бедер
ОХС
общий холестерин (сыворотки) крови
ПНЖК
полиненасыщенные жирные кислоты
РЭ
ретиноловый эквивалент
САД
систолическое артериальное давление
СД
сахарный диабет
ССЗ
сердечно-сосудистые заболевания
ТГ
триглицериды
ТО ФСГС
НИЗ
Территориальный орган Федеральной службы государственной
статистики
неинфекционные заболевания
ХС-ЛВП
холестерин липопротеиды высокой плотности
ХС-ЛНП
холестерин липопротеиды низкой плотности
ХС-ЛОНП холестерин липопротеиды очень низкой плотности
ХСН
хроническая сердечная недостаточность
ЦВЗ
церебро-васкулярные заболевания
4
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность проблемы. Современная демографическая ситуация в мире, в
том числе и в России, характеризуется стремительным ростом популяции
пожилых людей [29, 103]. Подобная тенденция наблюдается и в Якутии. По
данным переписи населения республики 1989 г., удельный вес пожилых составлял
4,9%, а в 2010 г. – увеличился в 2 раза – 9,4% [26]. Пожилой и старческий возраст
– один из основных факторов риска смертности от сердечно-сосудистых
заболеваний (ССЗ) [22, 64, 67], связанных с атеросклерозом (ишемическая
болезнь сердца (ИБС), цереброваскулярные болезни (ЦВЗ)) [69, 164, 4].
Одним из патологических состояний, ассоциированных с ССЗ, является
метаболический синдром (МС). Проведенные эпидемиологические исследования
показали высокую распространенность МС среди взрослого населения многих
стран мира, в том числе и в России, которая составляет от 20 до 35% [141,155,
159, 187, 257]. Распространенность МС увеличивается в старших возрастных
группах. Так в возрасте 60-70 лет МС встречается в странах Европы более чем у
40% населения, в США – у 50% населения, а в России – у 20-40% лиц среднего и
старшего возраста [61, 81, 91, 238].
Перемена образа жизни коренных жителей Якутии привела к изменению их
традиционного белково-липидного характера питания [7, 97, 125]. Эти изменения
приводят
к
метаболическим
неинфекционных
заболеваний
нарушениям
(НИЗ).
По
и
способствуют
данным
развитию
патоморфологических
исследований ИБС в Якутии, прослеживается тенденция не только неуклонного
роста атеросклероза среди коренного и некоренного населения старше 60 лет, но
и утяжеления его степени за счет увеличения площади поражений в аорте и
коронарных артериях у практически здоровых мужчин в возрасте 40-59 лет [9,
11].
В последние годы также отмечается значительный и быстрый рост
заболеваемости сахарным диабетом (СД) 2 типа [169], при этом темпы роста
заболеваемости у коренного населения выше, чем у некоренного [168] и
5
увеличивается с возрастом [28]. Вместе с тем, в Якутии распространенность МС
среди некоренных жителей трудоспособного возраста составила 23-32,4% [34, 98],
среди населения в возрасте 60 лет и старше – от 8,8 до 51,5% по разным
дефинициям [90, 125, 142, 149, 183].
При всем многообразии причин, приводящих к развитию основных
проявлений МС, первостепенное значение в его патогенезе имеет нерациональное
питание [35, 122, 209].
Многие эпидемиологические исследования фактического питания в Якутии
были проведены у детей и лиц трудоспособного возраста [71, 114, 175]. Выявлены
признаки сочетанной недостаточности макро- и микронутриентов [13, 63, 154].
Анализ современных тенденций питания у лиц пожилого и старческого
возраста Якутии с оценкой вклада питания в формирование одного из наиболее
значимых алиментарно-зависимых факторов риска ССЗ – метаболического
синдрома нам представляется крайне актуальным.
Цель исследования:
Изучить особенности фактического питания лиц пожилого и старческого
возраста Якутии с оценкой взаимосвязи основных нутриентов с метаболическим
синдромом для ранней профилактики алиментарных факторов риска.
Задачи исследования:
1. Оценить фактическое питание жителей г. Якутска в возрасте 60 лет и
старше (в т.ч. долгожителей) в зависимости от пола, возраста и этнической
принадлежности.
2. Сопоставить структуру и нутриентный состав рационов питания, основные
продуктовые источники среди обследованных лиц с метаболическим синдромом
и без него.
3. Изучить в мультивариантном анализе ассоциации фактического питания с
метаболическим синдромом у жителей Якутии 60 лет и старше.
4. Разработать методические рекомендации по питанию для лиц пожилого и
старческого возраста.
6
Научная новизна исследования:
1. Впервые на популяционном уровне, с применением стандартных
эпидемиологических методов исследования, проведен анализ нутриентного
состава рационов питания жителей г. Якутска 60 лет и старше, рассмотрены
продуктовые источники нутриентов у лиц пожилого и старческого возраста
(включая долгожителей) и выявлено, что рацион питания не соответствует
принципам сбалансированного питания.
2. Впервые изучены гендерные, этнические особенности фактического
питания лиц с метаболическим синдромом и без в возрасте 60 лет и старше и
установлено,
что
рацион
питания
обследованных
с
МС
носит
также
несбалансированный характер и существенно не отличается от структуры питания
лиц без МС.
3. Впервые по данным мультивариантного регрессионного анализа доказана
ассоциация МС с женским полом, уровнем ТГ,
содержанием целлюлозы и
отрицательно – с возрастом и уровнем ХС-ЛВП. У коренного населения выявлена
положительная связь МС с женским полом, содержанием целлюлозы и обратная
связь – с возрастом, уровнем потребления крахмала. У некоренного населения МС
ассоциируется с женским полом, уровнем ТГ и отрицательно – с возрастом.
Теоретическая и практическая значимость исследования:
1. Исследование позволило выявить особенности структуры питания в
зависимости от возраста, пола и этнической принадлежности, прогностическую
значимость отдельных факторов питания в формировании метаболического
синдрома у лиц пожилого, старческого возраста и долгожителей г. Якутска,
которые могут быть использованы для межпопуляционного сопоставления с
данными других регионов.
2. Результаты оценки фактического питания и выявленные положительные
связи углеводного и жирового компонентов с метаболическим синдромом могут
быть использованы при разработке профилактических и образовательных
программ разных уровней, направленных на рационализацию питания населения
старших возрастных групп и достижение активного долголетия.
7
Внедрение в практику. Материалы диссертации, выводы и рекомендации
используются в научно-практической работе Якутского научного центра КМП СО
РАМН; в лечебно-профилактических программах «Школа больных артериальной
гипертонией», «Школа контроля веса» в РБ №2-ЦЭМП, РБ №3 – Гериатрический
центр; в лекционных и практических занятиях на циклах усовершенствования
врачей факультета последипломного обучения врачей Медицинского института
СВФУ, «Общества геронтологов»; в средствах массовой информации.
Положения, выносимые на защиту:
1. Фактическое питание в общей популяции лиц пожилого, старческого
возраста и долгожителей г. Якутска несбалансированно по углеводному и
жировому компонентам и характеризуется высокой долей общего жира, НЖК,
рафинированного сахара.
2. Фактическое питание лиц 60 лет и старше с метаболическим синдромом
существенно не отличается от структуры питания лиц аналогичного возраста без
МС, однако имеет более негативную характеристику относительно высокой доли
жиров, преимущественно насыщенных, и рафинированного сахара.
3. Впервые по данным мультивариантного регрессионного анализа доказана
ассоциация МС с полом, уровнем ОХС и ТГ, содержанием целлюлозы. У
коренного населения с МС обнаружена ассоциация с возрастом, уровнем ТГ и
выявлена обратная связь с уровнем потребления крахмала. У некоренного
населения МС ассоциировался также с возрастом, уровнем ТГ и содержанием
пищевых волокон.
Степень достоверности результатов.
В исследование было включено 575 мужчин и женщин в возрасте 60 лет и
старше. Репрезентативные выборки формировались на основе избирательных
списков по таблицам случайных чисел. Интерпретация данных согласно
международным
стандартам,
их
корректная
математическая
обработка
обеспечили высокую достоверность полученных результатов, выводов и
рекомендаций, сформулированных в диссертационной работе. Выводы были
опубликованы в реферируемых изданиях и не получили критических замечаний.
8
Апробация
диссертации.
Материалы
исследования
представлены
и
доложены на российской научно-практической конференции «Профилактика
сердечно-сосудистых
(Новосибирск, 2008),
заболеваний
в
первичном
звене
здравоохранения»
республиканской научно-практической конференции
«Медицина в современном мире: взгляд научной молодежи» (Якутск, 2010),
региональных конференциях: «Здоровье и качество жизни пожилого населения»
(Якутск, 2010), «Метаболический синдром в условиях Крайнего Севера» (Якутск,
2011), межрегиональных научно-практических конференциях: «Питание – основа
образа жизни и здоровья населения в условиях Севера» (Якутск, 2012), «Медикосоциальная помощь пожилому населению Якутии» (Якутск, 2012), «Экология и
здоровье человека на Севере» (Якутск, 2012).
Публикации. Число публикаций по теме работы – 14, в том числе 5 статей в
журналах, рекомендованных ВАК – Якутский медицинский журнал. – 2012. – № 2
(38), Вестник НГУ. Серия: Биология, клиническая медицина – 2013. – № 1,
Успехи геронтологии. – 2013. – Том 26, № 1 (2 статьи), Якутский медицинский
журнал. – 2013. – № 4; и методические рекомендации – 1.
Объем и структура диссертации. Диссертация изложена на 129 страницах
печатного текста, содержит 26 таблиц и 7 рисунков, состоит из введения, обзора
литературы, главы «Материалы и методы исследования», 2 глав собственных
результатов, заключения, выводов и практических рекомендаций. Библиография
содержит 189 отечественных работ и 94 зарубежных.
Личный вклад автора в исследование. Автор лично принимала участие в
работе на всех этапах ее выполнения: в сборе первичного материала, подготовке
материала для биохимических методов исследования, в создании базы данных и
статистическом анализе полученного материала.
9
Глава 1. ФАКТОР ПИТАНИЯ – ВАЖНЕЙШИЙ ЭЛЕМЕНТ
ЗДОРОВЬЯ ЧЕЛОВЕКА (ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ)
1.1.
Потребность в пищевых веществах и энергии в
пожилом возрасте
Особенности
питания
пожилых
людей
обусловлены,
прежде
всего,
возрастными изменениями [84, 249]. По мере старения у человека возникает
целый ряд функциональных и морфологических изменений, которые самым
непосредственным образом влияют на процессы усвоения и переваривания пищи
[85, 111]. Поэтому питание пожилых людей должно быть не только полноценным,
но и сбалансированным, с учетом, прежде всего, возрастных особенностей
организма [36, 139, 178].
Характер питания людей старших возрастных групп изучает геродиететика
[12]. Становление этой науки тесно связано с достижениями геронтологии,
демографии, экономики, практического здравоохранения и т.д.
Различные нарушения в питании могут быть причиной развития некоторых
заболеваний и, в свою очередь, способствовать преждевременному старению
организма [4].
Старение человека – это закономерный биологический процесс [43, 46]. Многие
авторы связывают старение со снижением адаптационных возможностей
организма, постепенным понижением интенсивности обменных процессов,
лежащих в основе жизнедеятельности организма [137]. Это выражается в
снижении показателей основного обмена, потребления кислорода и выделения
углекислоты, в уменьшении интенсивности белкового обмена, накопления
липидных компонентов в тканях, снижении скорости утилизации глюкозы, в
падении активности ферментов биологического окисления в тканях печени,
почек, сердца и др. [128, 153].
Наиболее
энергетический
частым
признаком
дисбаланс,
преждевременного
сопровождающийся
старения
ожирением,
является
понижением
10
подвижности, снижением скорости нейрогуморальной регуляции обмена веществ
и других физиологических функций организма. Нередко энергетический
дисбаланс проявляется в нарушении липидного обмена и, в частности,
холестеринового, имеющего непосредственное отношение к этиопатогенезу
атеросклероза [145]. В старческом организме снижаются энергозатраты и
основной обмен, уменьшается физическая активность, сокращается мышечная
масса тела. Это ведет к закономерному снижению потребности в пищевых
веществах и энергии [130]. Установлено, что потребление энергии у пожилых
женщин снижается в меньшей степени, чем у мужчин, поэтому у женщин выше
частота ожирения [33].
Вопрос о белковом составе рациона в пожилом и старческом возрасте не
решен однозначно. В процессе старения в организме снижается способность
ассимилировать белки, в результате чего увеличиваются эндогенные потери
белковых, минеральных компонентов пищи и витаминов [43]. Установлено, что
адекватное потребление белка пожилыми людьми способствует сохранению
мышечной массы, физической активности и увеличение минеральной плотности
костной ткани [173].
Известно, что в стареющем организме снижен синтез гормонов, различных
белковых структур, регенерация тканей, синтез ферментов, в том числе
расщепляющих белково-липидные комплексы [99]. Процесс пищеварения и
усвоения белков мяса весьма сложен, в то время как активность пищеварительных
ферментов в старости снижена. Одновременно с этим распад белков и потеря их
организмом возрастают. Важно отметить, что люди старших возрастов плохо
переносят значительный дефицит белков в питании (0,8 г белка/кг массы тела в
день и менее). При таком уровне потребления белка снижаются регенераторные
процессы, нарастает интоксикация, ухудшаются функции печени, поджелудочной
железы, активизируется патологическое (преждевременное) старение.
По мере старения происходит ускоренная замена мышечной массы на
жировую ткань, что ведет к усилению инсулинорезистентности. Одновременно
возникают специфические дефекты в окислении жирных кислот в мышечные
11
ткани,
что
также
увеличивает
негативные
эффекты,
обусловленные
инсулинорезистентностью [185].
Поступление жира с пищей может быть снижено у пожилых людей до 30% и
менее
от
общей
калорийности
рациона
без
каких-либо
отрицательных
последствий для сбалансированности питания. Именно снижение потребления
жиров
является
основной
характеристикой
рационального
питания
для
профилактики развития атеросклероза. Однако, важно и то, что чрезмерное
ограничение жира (менее чем 20% суточной калорийности) может воздействовать
на качество питания [42]. Важно соблюдать определенное соотношение между
жирами животного и растительного происхождения. Насыщенных жиров не
должно быть более 10% от общего жира рациона.
Избыточное количество сахара увеличивает концентрацию ТГ, ХС-ЛНП и
повышает уровень ОХС в крови, способствуя к тому же избыточному накоплению
жировой массы [243].
В пожилом возрасте целесообразно увеличить потребление сложных
углеводов, в первую очередь пищевых волокон [57]. Активация моторной
деятельности кишечника, нормализация стула под влиянием пищевых волокон
представляются реальной мерой профилактики дивертикулеза, дисбактериоза и
злокачественных новообразований толстой кишки. Благодаря своим физикохимическим свойствам пищевые волокна обладают способностью адсорбировать
пищевые и токсические вещества и улучшать бактериальное содержание
кишечника. Кроме того, пищевые волокна способствуют снижению уровня
холестерина в крови и желчи.
В России лица пожилого и старческого возраста, испытывают хронический
дефицит микронутриентов (минералов и витаминов), особенно в зимнее время в
силу экономических причин и традиций питания [110, 163]. Зимний рацион
питания пожилого человека, состоящий преимущественно из рафинированных
продуктов, практически полностью лишен витаминов.
Возрастные
особенности
желудочно-кишечного
тракта
(например,
атрофический гастрит), могут быть причиной наблюдаемой у пожилых людей
12
витаминной недостаточности (витаминов В2, В6, В12, РР, аскорбиновой кислоты),
что способствует снижению активности многих ферментных систем организма и
развитию обменных нарушений [128]. Также в дефицит витаминов группы В, РР
и особенно фолиевой кислоты, в первую очередь способствует развитию и
прогрессированию анемии в пожилом и старческом возрасте [108].
Доказано, что потребности в некоторых витаминах с возрастом изменяются
[188]. У пожилых людей ретиниловые эфиры задерживаются в печени и могут
оказать токсическое действие; поэтому были сделаны такие рекомендации, в
которых потребности витамина А были понижены. Не определены потребности в
β-каротине и не указана его токсическая доза. Потребности в витаминах Е и К не
меняются, но на уровень витамина К может влиять использование антибиотиков,
содержащих серу, или антагонистов витамина К. Потребности в витамине D
могут повыситься с возрастом, и может значительно повыситься риск его
дефицита. Потребности в водорастворимых витаминах остаются постоянными на
протяжении
жизни,
хотя
есть
некоторые
доказательства
повышенных
потребностей для витамина В12 и витамина В6, потребности в фолиевой кислоте
могут понизиться, но нет подтверждения измененных потребностей в других
водорастворимых витаминах. По мнению ряда исследователей, чаще всего
пожилым не хватает витамина С [110, 115, 173]. Дефицит витаминовантиоксидантов витамина С, токоферолов (витамин Е) и каротиноидов является
одним из факторов, усугубляющих риск сердечно-сосудистых и онкологических
заболеваний. Кроме этого, аскорбиновая кислота абсолютно необходима для
нормального осуществления репаративных процессов и защитных свойств
легочного сурфактанта, концентрация в котором аскорбиновой кислоты в норме в
1000 раз превышает ее концентрацию в плазме крови.
С возрастом происходит накопление в организме некоторых из минеральных
веществ и снижение других. Содержание в организме калия, меди, хрома, йода,
железа и некоторых других минеральных веществ падает, тогда как содержание
цинка, свинца, натрия и ряда других – увеличивается [110].
13
Не решен вопрос с уровнем потребления кальция. С одной стороны,
стареющий организм способен накапливать кальций в стенке сосудов. В то же
время дефицит кальция часто является одной из причин старческого остеопороза.
Недостаточное содержание железа приводит к железодефицитной анемии.
Соотношение калия и натрия у пациентов пожилого возраста должно быть
изменено в пользу увеличения калия [110].
Следует отметить, что на состояние фактического питания людей старшего
возраста существенно влияют и возрастные изменения аппетита, вкусовой
чувствительности, секретной и моторной функции пищеварительной системы,
состояния зубов [38, 176].
Важное значение имеет изучение питания пожилого населения. Так при
анализе основных нутриентов населения в возрасте 60-89 лет на Украине
установлено, что в 2001 г. белковый компонент был ниже рекомендуемых
величин. Изменилось количество и качество потребляемых жиров. В 1990-2001 гг.
оно составило 73-84 г/сут. При этом содержание НЖК превышало рекомендуемые
величины (13,1% энергии рациона). Соотношение ПНЖК/НЖК равнялось 0,88.
Также отмечалось преобладание в рационе питания простых углеводов, наряду со
снижением потребления клетчатки и крахмала в 4,5 раза. Аналогичная картина
отмечалась в низком содержании витаминов и минеральных элементов.
Фактическое содержание в пище витамина А было меньше в 12 раз, β-каротина –
в 10-14 раз; минеральных элементов: калия, магния, йода, марганца – содержание
составило лишь 50% суточной потребности организма [38].
Изучение структуры питания лиц пенсионного возраста, проживающих во
Владивостоке, с помощью метода 24-часового воспроизведения питания у
работающих и
неработающих пенсионеров и пациентов одного из домов-
интернатов для ветеранов. Было выявлено, что по уровню потребления белка,
общего жира рационы питания были избыточны в доме-интернате, в других
группах был выявлен белковый дефицит, дефицит растительных жиров, особенно
у неработающих пенсионеров. Отмечен незначительный дефицит углеводов во
всех трех группах. По большинству витаминов в рационах пациентов дома-
14
интерната наблюдался избыток витамина А, витаминов группы В, некоторый
дефицит витамина С. Значительный дефицит изучаемых витаминов наблюдали у
неработающих пенсионеров. Зарегистрирован дефицит кальция, йода, магния,
железа и цинка, за исключением фосфора у работающих и неработающих
пенсионеров, а в доме-интернате – дефицит кальция, йода и избыток – фосфора,
магния, железа и цинка. В характеристике продуктового набора рационов питания
установлен дефицит растительного масла, свежих овоще и фруктов, молока и
молочных
продуктов
в
доме-интернате,
а
в
рационах
работающих
и
неработающих пенсионеров – дополнительно дефицит мяса, рыбы и яиц [150].
Анализ структуры питания среднесуточного рациона питания пожилых и
престарелых
г.
Ташкента,
проживающих
в
домах-интернатах,
выявил
недостаточное содержание белков животного происхождения, ПНЖК и дефицит
витаминов А, группы В и С [188].
Изучение пищевого поведения пациентов в возрасте 45-89 лет с ИСАГ
выявило, что лица пожилого и старческого возраста потребляют овощей и
фруктов меньше необходимого. В рационе питания у женщин старческого
возраста снижено потребление овощей и фруктов по сравнению с пожилыми
женщинами, а также мяса по сравнению с группой сравнения и мужчинами
старческого возраста [113].
Сравнительно мало данных о фактическом питании долгожителей. По
результатам обследования балкарцев-долгожителей установлено, что питание
долгожителей отличается большим содержание белка, меньшим содержание
сахара. Потребление макронутриентов животного происхождения долгожителями
значительно выше, чем у мужчин-кабардинцев, и выше рекомендуемых ВОЗ норм
потребления. Главным источником белка и жира является кисломолочный
продукт айран, потребление которого колеблется до 1,5 л/сут [179]. Для
традиционного питания долгожителей Азербайджана характерно преобладание
зернобобовых и кисломолочных продуктов, а также растительных и мясных
продуктов (мясо птицы, говядина, баранина и телятина) [39].
15
Резюме. Таким образом, анализ литературных данных свидетельствует о
существенной роли алиментарного фактора в развитии и прогрессировании
метаболических нарушений у лиц пожилого возраста.
1.2.
Особенности питания жителей Крайнего Севера
Республика Саха (Якутия) относится к регионам с экстремальными
условиями проживания [118]. Резко континентальный климат с продолжительной
зимой и коротким жарким летом, длительные периоды высокого атмосферного
давления, критически сниженное парциальное давление кислорода в атмосфере,
усиленная
геомагнитная
активность,
особенности
светового
режима
предполагают чрезвычайно высокую степень адаптации коренного населения в
условиях высоких широт [47, 92].
Пищевые факторы могут оказывать влияние на развитие адаптационных
изменений у человека в условиях высоких широт, являясь одной из
фундаментальных основ формирования здоровья человека [82].
Изменения
обмена белков, жиров, углеводов, витаминов, макро- и микроэлементов являются
целесообразным и лежат в основе формирования у человека «полярного
метаболического типа» [45, 120].
Характеризуя этнические особенности рациона питания коренных жителей
Крайнего Севера, следует отметить, особый тип питания, отличающийся не
только
специфическим
ассортиментом
продуктов,
но
и
определенным
соотношением основных ингредиентов, входящих в суточный рацион [152].
Основу традиционного пищевого рациона коренного населения составляла
большое количество мясных (жеребятина, оленина, говядина, птица) и молочных
блюд с добавлением рыбы, которые употребляли и в сыром виде, дикорастущих
ягод и растений для улучшения вкусовых качеств. Продукты животного
происхождения
употреблялись
коренным
населением
в
значительных
количествах [74]. Так, пищевой рацион якутов состоял из 119 различных блюд,
приготовленных из 10 видов продуктов. Молочные продукты якутов были
16
традиционными продуктами питания, удовлетворяющими потребность организма
в питательных веществах в суровых климатических условиях. За счет молочных
продуктов обеспечивали более 50 % потребности в продуктах питания [97].
Ценные качества кумыса обусловлены его составом: белков, лактозы, ферментов,
витаминов А, группы В, Д, Е, С и минеральных элементов [74]. С развитием в
Якутии хлебопашества (конец XIX в.) в меню добавились мучные продукты
(пресная лепешка, каша из муки (саламат) и оладьи). Еще одна особенность –
применение для приготовления блюд большого количества растительного сырья
(луб сосновой коры, лиственничной заболони, стебли и корни дикорастущих
растений), позволяющими удовлетворять потребности организма в макро- и
микронутриентах
[97,
152].
Широкого
использования
заслуживает
распространенный среди якутского населения вид пищи – жеребятина, в связи с
исключительной ценностью этого мяса [32]. Жеребятина содержит полноценный
белок с оптимальным соотношением аминокислот и полиненасыщенных жирных
кислот, в частности линоленовой кислоты (24,3%), а также железа и витаминов
группы В и А, а также обладает липотропным и желчегонным свойствами,
способствует выведению липидов из печени [13, 148]. Мясо северного оленя
характеризуется высоким содержанием белка, низким содержанием жира и в 5-10
раз богаче витамином С [154]. Резкое сокращение в пищевом рационе доли
жеребятины и оленины, замещение их в рационе говяжьим мясом и жиром,
содержащим значительное количество насыщенных жирных кислот – одна из
причин подъема уровня заболеваемости коренного населения атеросклерозом и
связанными с ним ССЗ [45, 94].
Установлено, что с одновременным повышением ХС-ЛОНП увеличивается
содержание ХС-ЛВП [83].
Эти изменения носят адаптационный характер.
Сохранение оптимального соотношения между ХС-ЛОНП и ХС-ЛВП в крови
является основным условием, препятствующим развитию атеросклероза и, как
следствие, развитию ССЗ [120, 156]. При увеличении потребления ω-3 ПНЖК в
крови эскимосов и инуитов, повышался уровень ХС-ЛНП и понижались уровни
ТГ, инсулина и глюкозы, как натощак, так и через 2 часа после теста
17
толерантности глюкозы [274]. При этом у коренных жителей Севера отмечался
низкий риск развития ожирения [280]. Кроме того, было выявлено, что чем
больше потребляли эскимосы ω-3 ПНЖК, тем уровень ДАД у них был меньше
[265]. Однако, у пришлых жителей Севера в условиях высоких широт повышается
функция
гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой
системы
с
развитием
явлений гипокортицизма, что вызывает неблагоприятные сдвиги в липидном
спектре крови [119].
Роль
углеводов
в
энергообеспечении
физиологических
функций
и
адаптационных реакций человека на Севере снижается и возрастает роль липидов
[156]. Были выявлены дизадаптационные изменения углеводного обмена, которые
были связаны с дефицитом в продуктах питания витаминов группы В, в первую
очередь витамина В1 [120].
Процессы
адаптации
предъявляют
повышенные
требования
и
к
антиоксидантной защите и витаминной обеспеченности организма, особенно
жирорастворимыми витаминами. Для обеспечения эффективных адаптивных
процессов требуется адекватная обеспеченность макро- и микроэлементами: для
обмена жирных кислот – медью и цинком; для воспроизведения красной крови –
железом и кобальтом; для активизации ферментов – марганцем, молибденом и
другими; для нормализации функции щитовидной железы – йодом и другими
[120].
Отмечено, что из-за повышенных энергозатрат у пришлого населения Севера
содержание сахара в крови уменьшается на 40-45% за счет усиленного окисления
депонированных жиров и гликогена, а затем и глюкозы (особенно в полярную
ночь). Снижение содержания сахара в крови приводит к снижению почечного
барьера для углеводов и нарушению функции поджелудочной железы [45]. К
последним относятся значительно участившиеся в последние годы среди
коренного населения Севера случаи ИБС, АГ, болезней обмена веществ, таких как
ожирение, СД, патология опорно-двигательного аппарата, анемии, болезней
органов пищеварения, наследственно-обусловленных болезней [2, 49, 207]. По
данным ТО ФСГС РС (Я) в динамике за последние 5 лет наблюдается рост
18
болезней эндокринной системы, обмена веществ и иммунитета на 22%, болезней
органов кровообращения на 45,6%. Уровень заболеваемости по ожирению
превышает средние показатели РФ в 1,1 раза, по болезням желчного пузыря,
желчевыводящих путей – в 1,3 раза, печени – в 2,6 раза и поджелудочной железы
– в 1,6 раза, по анемии – в 1,7 раза [87].
Важное значение имеет также изучение питания коренных жителей,
выявившее подобные отношения компонентов пищи, поскольку они хорошо
адаптированы к условиям жизни на Севере [47, 72].
Несоответствие химического состава рациона характеру энергетического
обмена вызывает функциональное напряжение пищеварительной и эндокринной
систем, ведущее к нарушениям углеводного и жирового обмена [116, 120].
Подтверждением этому служат данные литературы о структуре питания коренных
жителей [45, 50, 63, 120, 127, 152, 182].
Исследования, проведенные среди эвенков Сибири и эскимосов Северной
Америки, показали относительно высокий уровень основного обмена у лиц,
ведущих традиционный образ жизни и более низкие среди урбанизированных
групп [239, 260]. Ранее проведенные исследования показали, что в диете инуитов
преобладали
традиционные
продукты,
богатые
жирами
животного
происхождения с высоким содержанием ω-3 ПНЖК, в то время как у нганасан –
ω-6 ПНЖК. Вероятно, вследствие питания традиционными продуктами у инуитов
повышался уровень ОХС, но компенсаторно увеличивалась концентрация ХСЛВП. Суточные рационы нганасан имели углеводный характер питания. При этом
на фоне более низкого уровня ОХС в популяции инуитов повышался уровень
атерогенных липидов [274].
Фактическое питание неорганизованного населения Тюмени в возрасте 35-54
лет
также
характеризуется
несбалансированностью
пищевого
рациона:
превышение доли животных жиров, дефицитом витаминов (А, группы В, Е, С) и
минеральных элементов (кальций, магний) [112].
В сравнительной характеристике питания коренного и пришлого сельского
населения северных районов Иркутской области [14] выявлено, что рацион
19
питания коренного населения однообразен с преобладанием речной рыбы, мяса
диких животных, крупяных и макаронных изделий и практически не содержит
других продуктов, а у пришлого населения преобладали картофель, хлеб и
молоко при малом потреблении мяса, курицы, рыбы, творога и сыра.
При оценке фактического питания взрослого трудоспособного населения
Якутии
отмечено
снижение
доли
белков
и
жиров
в
обеспеченности
энергетической ценности рациона за счет увеличения вклада углеводов, и
дефицит микронутриентов (Са, К, Mg, P) и витаминов (А, группы В и С) [48, 75,
109].
При анализе минерального и витаминного состава рационов питания
взрослого населения РС (Я) (2001-2012 гг.) выявлен дефицит минеральных
веществ и витаминов, который носит характер сочетанной недостаточности.
Отмечался более глубокий дефицит минеральных веществ и витаминов у
женского населения. У коренного населения выявлен более глубокий дефицит
калия, магния, железа, а среди некоренного населения – дефицит кальция,
фосфора [114]. При сравнении уровня аскорбиновой кислоты в крови
коренного населения Севера обнаружен более высокий уровень, чем у
пришлого населения [50].
При изучении фактического питания в эпидемиологических исследованиях,
выполненных Институтом терапии СО РАМН на Чукотке, показали, что среди
жителей прибрежных районов, потребляющих в пищу большое количество рыбы
и
морских
продуктов,
атерогенные
изменения
крови
и
атеросклероз
распространены в значительно меньшей степени, чем в Новосибирске и Москве.
Также в исследованной популяции смертность от ИМ примерно в 10 раз ниже
[60]. Исследование всей структуры питания показало, что содержание жира в
рационах коренных жителей Чукотки в среднем составляет 36%. Жир был
представлен преимущественно НЖК (15,1% энергии), МНЖК (12,6%), в меньшей
степени - ПНЖК (4,5%). Отношение ПНЖК/НЖК в рационе было очень низким и
равнялось 0,3. Основными пищевыми источниками жира в рационе были жиры в
20
чистом виде, поставляющие почти половину (46%) потребляемого жира. Из этого
количества на долю сливочного масла приходилось 27,2%, на долю животных
жиров - 3,4%, при этом олений жир обеспечивал 9,8%, жир морских животных 2,5% жира. В популяции чукчей, чем в группе жителей Новосибирска, доля НЖК
в липидном составе сыворотки крови было выше (46,52+1,10% и 29,14+1,06%
соответственно, р<0,001). Доли МНЖК и ПНЖК кислот были достоверно ниже в
популяции чукчей, чем в популяции новосибирцев: 26,16+2,03% и 36,05±1,96%
(р<0,01), 27,32±2,14% и 34,81+2,03% (р<0,01) соответственно. Несмотря на то, что
в группе коренного населения доля МНЖК и ПНЖК в составе жирных кислот
крови была меньше, у них были определены более благоприятные для обмена
веществ соотношения различных ПНЖК. Это подтверждают результаты,
полученные при исследовании распространенности ССЗ среди эскимосов
Гренландии по сравнению с популяциями Дании и Северной Америки [225].
Анализ питания населения Ямало-Ненецкого автономного округа выявил
превышение калорийности суточного рациона, избыточное потребление жиров
(животных жиров), недостаточное потребление ПНЖК у пришлых жителей, а у
коренного населения выявлено избыточное потребление белков [55, 56].
При сравнении рационов питания пришлых и коренных жителей в возрасте
20 лет и старше Эвенкии выявлено, что коренное население потребляет меньше
углеводов (46,8%) и больше белка (22,8%), чем некоренное население (51,6 и
17,2% соответственно, р<0,05) и не выявлено различий в суточной калорийности
рациона. Выявлена тенденция к большему потреблению жира (32,5%) и
рафинированного сахара (16,8%) пришлыми жителями по сравнению с
коренными (31,7 и 13,9% соответственно) [126].
В качестве профилактики развития болезней метаболической дизадаптации
[71] крайне важной является разработка практических рекомендаций для
отдельных групп населения республики: как для коренного населения Севера с
его северным типом обмена, так и для приезжего населения с обычным
европейским типом обмена веществ [1]. Это нашло свое отражение, в проекте
концепции «Государственная политика в области здорового питания в Республике
21
Саха (Якутия) на период до 2015 г.», где за последние десятилетия отмечаются
негативные тенденции к распространению алиментарно-зависимых заболеваний
среди населения [148].
Региональные особенности фактического питания населения Российской
Федерации остаются малоизученными, несмотря на то, что, кроме повышения
эффективности алиментарной коррекции, сбор и анализ объективной информации
о состоянии питания населения является одной из важнейших задач при
реализации политики государства и общества в области здорового питания [37].
Резюме. Таким образом, в традиционном рационе человека, живущего на
Крайнем Севере, снижается энергетическая роль углеводов и повышается роль
жиров, в меньшей степени – белков, изменяется потребность в водо- и
жирорастворимых витаминах в сторону жирорастворимых, т.е. формируется так
называемый «полярный метаболический тип» (белково-липидный тип питания).
Изменения
характера
питания
являются
причиной
развития
болезней
метаболической дизадаптации или алиментарно-зависимых заболеваний у
коренного населения Севера.
1.3. Влияние нутриентов (факторов питания) на формирование
метаболического синдрома
Метаболический синдром представляет собой комплекс взаимосвязанных
нарушений углеводного и жирового обменов, а также механизмов регуляции АД
и функции эндотелия, в основе которых, согласно современным представлениям,
лежит снижение чувствительности тканей к инсулину – инсулинорезистентность
(ИР) [73, 132, 186, 256].
Выделение метаболического синдрома (МС) имеет большое клиническое
значение, поскольку с одной стороны это состояние является обратимым, т.е. при
соответствующем лечении можно добиться исчезновения или, по крайней мере,
уменьшения выраженности основных его проявлений, а с другой стороны, оно
предшествует возникновению таких болезней как сахарный диабет 2 типа и
22
атеросклероз – заболеваний, которые в настоящее время являются основными
причинами повышенной смертности населения [68, 80, 89, 96, 165, 254, 258]. МС
является серьезной медицинской и социально-значимой проблемой [236, 241, 246,
261, 262, 267, 269]. У пациентов с МС риск развития ССЗ осложнений в 2-3 раза
выше по сравнению с лицами без метаболических осложнений [53, 238, 270, 278],
риск развития СД 2 типа у лиц с МС в среднем в 5-9 раз выше, чем без МС [161,
196, 202].
В настоящее время связь МС и питания является общепризнанной [88, 122],
так как многочисленными научными работами доказано влияние различных
алиментарных факторов на формирование компонентов МС [18, 91, 157, 193].
Использование знаний о влиянии питания на формирование компонентов МС
позволило диетотерапии стать основным методом немедикаментозной коррекции
МС [20, 135, 147, 180]. При этом эффективность алиментарной коррекции
повышается при использовании данных о фактическом питании, которое имеет
как региональные особенности, так и популяционные, обусловленные характером
питания разных народов, проживающих в пределах одного региона [3, 31, 136,
160, 181]. Значение влияния тех или иных пищевых факторов на здоровье
раскрывают результаты популяционных исследований, позволяющие установить,
как проявляют свое действие те или иные пищевые агенты [51, 131, 271].
Сравнительно большое количество исследований посвящено влиянию
факторов питания, ведущих к развитию ожирения и МС [23, 30, 31, 54, 62, 104,
122, 123, 198, 226, 245].
Однако, мы не нашли исследований, посвященных
изучению фактического питания у лиц пожилого, старческого возраста и
долгожителей c метаболическим синдромом.
Современный образ жизни внес большие коррективы в характер питания во
всем мире [143, 194, 218, 244, 279]. Значительно снизились энергозатраты,
наблюдается устойчивая тенденция к увеличению потребления насыщенных
жиров, рафинированных углеводов, соли и сахара [264]. Одновременно
регистрируются дефицит в рационе пищевых волокон, витаминов и минеральных
23
веществ. Общие неблагоприятные тенденции современного питания, находят
отражение и в рационе питания жителей России [37].
Вопрос о энергетической ценности рациона питания, ее оптимальном
химическом составе при длительном применении широко обсуждается [263].
Избыточная калорийность питания и энергетический дисбаланс оказывают
выраженное влияние на состояние липидного обмена, являясь важным фактором,
определяющим степень риска развития ССЗ. Повышение калорийности питания
сопровождается увеличением эндогенного синтеза ХС, повышением в плазме
крови уровня атерогенных фракций липидов крови – ОХС, ХС-ЛНП, ХС-ЛОНП,
ТГ [10, 190].
Длительное высококалорийное питание сопровождается гиперинсулинемией
и инсулинорезистентностью и накоплением висцерального жира [103, 199, 210,
211, 237]. Особенно неблагоприятно действие калорийности пищи, поступающей
с рафинированной пищей, содержащей мало витаминов и микроэлементов [213].
Соблюдение гипокалорийной диеты, особенно за счет жиров, а также
включение физических нагрузок приводят к снижению массы тела, что в свою
очередь сопровождается снижением уровня инсулина в крови и улучшением
толерантности к глюкозе, снижением АД и уменьшение концентрации ОХС и ТГ
[20, 86, 200]. При этом гипокалорийная диета способствует лучшему усвоению
глюкозы в периферических тканях и нормализует продукцию глюкозы печенью у
больных с ожирением [259]. Однако, их применение часто сопровождается
гипогликемическими состояниями и плохо переносится больными [35]. Несмотря
на
то,
что
гипокалорийные
высокоэффективны
в
коррекции
диеты
в
ИМТ
краткосрочных
и
наблюдениях
метаболических
нарушений,
долгосрочные наблюдения показывают, что длительно сохранить эффект
значительной снижения массы тела сложно [5].
Сравнительно небольшое количество исследований посвящено изучению
диет
с
высоким
содержанием
инсулинорезистентностью
[122,
белка
250].
у
здоровых
лиц
Исследования
и
у
у
лиц
лиц
с
без
24
инсулинорезистентности показали, что частичная замена углеводов белками в
диете улучшает липидный профиль плазмы [235].
При непродолжительном наблюдении установлено, что лица с МС быстрее
снижают массу тела на высокобелковой диете (25-30% белка), чем на стандартной
диете с высоким содержанием углеводов (15-20% белка), хотя оба рациона
одинаково благоприятно влияют на состояние чувствительности к инсулину [243].
Однако,
при
длительном
наблюдении
отмечена
неэффективность
низкоуглеводной высокобелковой диеты, а так же возможность развития
гиперкальциурии,
коронарного
атеросклероза
и
отрицательное
влияние
высокобелкового компонента на функции почки. В связи с нефротоксическим
действием высокопротеиновую диету так же нельзя рекомендовать больным с СД
2 типа [270].
Многочисленными работами показано, что избыток жиров в пище может
являться одной из причин инсулинорезистентности независимо от массы тела и
последующего развития МС [33, 151, 203, 204, 232]. Установлено, что увеличение
потребления
животного
жира
(40%
от
общей
калорийности
рациона),
содержащего большое количество насыщенных жирных кислот (НЖК) и ХС,
особенно на фоне дефицита полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК),
коррелирует с увеличением заболеваемости и смертности от ССЗ [17, 122, 158,
184, 192, 252].
Модификация жирнокислотного состава рациона оказывает существенное
влияние на этиопатогенетические механизмы МС [44, 118, 122, 253]. В рамках
проведенных эпидемиологических исследований получены убедительные данные,
показывающие, что в странах, где сложился тип питания с высокой долей НЖК,
регистрируются более высокий уровень ОХС крови и соответственно большая
частота ССЗ [215, 223].
Доказано, что повышенный риск ИБС положительно связан с потреблением
НЖК, и отрицательно – с потреблением МНЖК и ПНЖК. МНЖК способствуют
снижению ОХС, не снижая при этом ХС-ЛВП, а транс-изомеры МНЖК
повышают ХС-ЛНП и снижают ХС-ЛВП, подобно НЖК. Развитие СД 2 типа, АГ
25
и повышение массы тела ассоциировалось с повышением потребления жира
животного происхождения. У лиц без СД 2 типа потребление общего жира имеет
положительную корреляцию с уровнем инсулина натощак [216, 217]. При этом
чрезмерное потребление жира ухудшает чувствительность к инсулину независимо
от изменения массы тела и способствует повышению риска развития МС и СД 2
типа [220, 248].
Рекомендуют ограничить потребление НЖК в связи с тем, что для каждого
1% увеличения энергии от НЖК концентрация ХС-ЛНП в крови увеличивается на
1,3-1,8 мг/дл [273]. Кроме того, потребление НЖК имеет положительную
корреляцию с уровнем инсулина натощак [212, 214, 256].
Интерес к МНЖК проявляют в связи с известной обратной взаимосвязью
между потреблением МНЖК и отношением ОХС к ХС-ЛВП. Причем, если
равными количествами МНЖК заменить НЖК в суточном рационе, то это
приведет к уменьшению концентрации ХС-ЛНП в крови. Кроме того, существуют
данные о том, что потребление мононенасыщенного жира у лиц без СД имеет
положительную корреляцию с уровнем инсулина натощак [212, 214, 256].
ПНЖК относятся к незаменимым факторам питания, так как они не
синтезируются в организме и являются неотъемлемым компонентом рациона,
снижающие риск развития ССЗ [166, 229, 277]. Среди факторов питания,
обладающих желательными при МС свойствами, особое внимание уделяют ω-3
ПНЖК – эйкозапентаеновая, докозагексаеновая кислоты, присутствующие в
основном в жире морских рыб, млекопитающих, моллюсках, морских растениях,
фитопланктоне и α-линоленовая кислота [79, 233, 282]. Некоторые наземные
растения: мхи, лишайники (ягель) и папоротники также содержат ω-3 ПНЖК,
включая эйкозапентаеновую и докозагексаеновую кислоты. В связи с чем, эти
длинноцепочечные ЖК содержатся в мясе животных (олени), поедающих такие
растения [197].
Экспериментальными и клиническими исследованиями установлено, что
антиатерогенное и гиполиподемическое действие ω-3 ПНЖК заключается в
снижении ОХС, ХС-ЛОНП, ТГ при одновременном повышении содержания ХС-
26
ЛВП, в уменьшении синтеза основного белка в составе атерогенных ЛНП,
аполипопротеина В, а так же в увеличении уровня основного белка
антиатерогенных ЛВП – аполипопротеина А [283].
Потребление ПНЖК в повышенных количествах способствует прибавке
массы тела, развитию желчнокаменной болезни и оказывает неблагоприятное
влияние на обмен липидов, в то время как оптимальное их количественное
соотношение, причем не более 10% от общей энергетической ценности диеты,
рекомендуется для профилактики атеросклероза [166].
Несколько экспериментальных исследований было посвящено изучению
механизмов, с помощью которых ПНЖК оказывают влияние на углеводный
обмен. ПНЖК (ω-6 и ω-3) препятствуют накоплению ТГ в скелетных мышцах и,
возможно, в β-клетках поджелудочной железы, что повышает чувствительность к
инсулину [242].
В связи с тем, что в настоящее время отсутствуют достаточные сведения о
безопасности длительного употребления ПНЖК ω-6 в больших (более 10%
калорийности рациона) количествах рекомендуемые уровни потребления ПНЖК
ω-6 составляют 5-10% от суточной калорийности рациона [218]. В исследовании
GISSI (1999) у пациентов, получавшие ω-3 ПНЖК в течение 3-4 мес., снизился
риск развития внезапной смерти на 45% и на 30% риск сердечно-сосудистой
смерти [25, 247].
Выявление и лечение ранних нарушений углеводного обмена является одним
из важных направлений в первичной профилактике СД и ССЗ [66, 268].
Ограничение
общих
и
исключение
рафинированных
углеводов
сопровождается снижением уровня глюкозы, ХС-ЛОНП и ТГ в крови. При этом
наблюдается и некоторое снижение уровня ОХС крови [131]. Кроме того,
потребление углеводов у лиц без СД 2 типа имеет положительную корреляцию с
уровнем инсулина натощак [162, 221].
Рафинированные углеводы активируют симпатико-адреналовую систему и
способны вызывать задержку воды и натрия в организме за счет усиления
всасывания натрия в кишечнике в присутствии глюкозы. Употребление большого
27
количества рафинированных углеводов, бедных пищевыми волокнами, приводит
к быстрому повышению уровня глюкозы в крови и, как следствие, продукции
избыточного количества инсулина, что способствует развитию состояния
хронической системной гиперинсулинемии и появлению нарушений углеводного
обмена уже на ранних стадиях формирования МС [34, 231, 234].
Недостаточное потребление крахмала у лиц без СД связано с формированием
гиперинсулинемии [191]. Кроме того, крахмал обладает гиполипидемическим
действием, а замена крахмала в атерогенной диете рафинированным сахаром
приводит к повышению концентрации ОХС в крови у крыс [171].
Группой канадских исследователей в 1984 г. было введено понятие
«гликемический индекс», который отражает скорость адсорбции углеводов
(различная способность углеводов повышать уровень глюкозы в крови в
постпрандиальный период) [122]. Включение в диету углеводсодержащих
продуктов со средним гликемическим индексом (40-69%) способствует снижению
массы тела на 5% и более [77]. Также немаловажным критерием при составлении
правильного рациона является гликемическая нагрузка, которая позволяет
оценить не скорость усвоения углеводов, а их качество [77]. Необходимо избегать
потребления продуктов с высоким уровнем гликемической нагрузки (от 20 и
более).
Пищевые
волокна
к
настоящему
времени
продемонстрировали
эффективность в профилактике и лечении многих НИЗ [15, 122, 138]. В
многочисленных исследованиях показано, что обогащение рационов питания
растворимыми пищевыми волокнами, сопровождается снижением уровней ОХС,
ХС-ЛНП и ТГ. Добавление в рацион фруктов (до 400 г/сут), овощей (до 150 г/сут)
и 50 г орехов привело к снижению концентрации ХС-ЛНП на 31% [104, 138, 237].
При большом потреблении клетчатки улучшается чувствительность тканей
к инсулину и предотвращается развитие ГТГ. В исследовании ARIC [266] у
женщин была обнаружена значимая обратная ассоциация между потреблением
клетчатки и содержанием инсулина в крови. Повышение потребления пищевых
волокон больными СД 2 типа приводило к уменьшению уровня глюкозы в крови
28
натощак и концентрации ХС-ЛНП. Однако, длительное потребление пищевых
волокон 60 г и более в день может привести к нарушению всасывания витаминов
и микроэлементов [24].
Установлено, что нецеллюлозный полисахарид пектин снижает уровень
холестерина в организме [121, 138]. Оценка гемодинамических и метаболических
эффектов пектина у больных с сочетанием АГ и СД 2 типа выявила, что
потребление яблочного пектина в дозе 25 мг/сутки оказывает статистически
достоверное антигипертензивное, гиполипидемическое и гипогликемическое
действие, а в дозе 10 мг/сутки не выявила изменений.
Дефицит витаминов является фактором риска развития и прогрессирования
ССЗ и СД 2 типа [27, 70, 115, 185]. Наиболее важное значение имеют витамины
группы В. Это обусловлено тем, что витамин В1 повышает усвоение глюкозы,
восстанавливает чувствительность к инсулину, снижает уровень гликемии и
глюкозурии, предотвращает накопление в клетках токсичной молочной кислоты.
Биотин
проявляет
инсулиночувствительность,
гипогликемическое
липоевая
кислота
действие,
–
синергист
повышает
витамина
В 1,
активирует транспорт и утилизацию глюкозы, восстанавливает чувствительность
клеток к инсулину. Установлено, что витамины В1и В2 в эксперименте на
животных снижают уровень ОХС плазмы [163]. Витамин В6 оказывает
гипохолестеринемическое действие за счет стимуляции превращения холестерина
в желчные кислоты и их выведения с желчью [45].
Развитию сосудистых
осложнений у диабетических больных способствует также дефицит витаминов С,
Е, А и β-каротина.
В настоящее время имеются данные об изучении влияния витамина Д у
больных с ССЗ [195, 281]. Недостаточное поступление кальция и витамина Д у
больных с ожирением при ССЗ выявило недостаточное поступление витаминов А
группы В, Д и кальция при удовлетворительном потреблении витамина С и
избыточном – фосфора, что приводит к снижению минеральной плотности
костной ткани [21].
29
Содержание каротиноидов сыворотки крови обратно пропорционально
связано с развитием СД 2 типа и концентрацией глюкозы крови через 2 часа после
углеводной нагрузки [206].
Ниацин,
помимо
положительного
влияния
на
липидный
профиль,
увеличивает продукцию глюкозы печенью, что потенциально повышает уровень
глюкозы у пациентов с МС и нарушенной глюкозой натощак до значений,
характерных для СД 2 типа.
Аскорбиновая кислота активирует распад холестерина в печени, снижая
содержание ОХС в крови, предохраняет совместно с биофлавоноидами ХС-ЛНП
и ХС-ЛВП от окисления и препятствует тем самым их отложению в стенках
сосудов. Кроме того, витамин С в эксперименте снижает уровень ХС-ЛНП и
повышает уровень ХС-ЛВП без влияния на содержание ТГ в плазме крови [157].
По
литературным
данным
имеются
противоречивые
результаты
исследований, посвященных изучению влияния витамина Е [209]. Oднако, в
большинстве популяционных исследований не было выявлено достоверного
влияния витаминов (витамин С, Е, селена, β-каротина) на исходы ИБС. Данные о
влиянии потребления витамина Е на чувствительность к инсулину разнятся [276].
Антиоксиданты (Е, С, β-каротин) способны предупреждать окисление ХС-ЛНП и
тем самым – развитие атеросклероза, а также повышают чувствительность клеток
к инсулину, увеличивают транспорт глюкозы, проявляют антиоксидантный
эффект [185].
Многочисленные исследования показали, что повышение АД и вероятность
развития АГ, инсультов, ИБС и ХСН связано с повышенным потреблением
натрия [8, 65, 272].
Для профилактики и лечения АГ рекомендуются адекватные уровни
потребления калия, кальция и магния [251].
Эпидемиологическое исследование влияния потребления с пищей натрия,
калия, кальция и магния на уровень АД, проведенное в Бельгии, выявило
существенную положительную корреляцию между потреблением натрия и АД в
группе, не получавшей гипотензивную терапию, отрицательную корреляцию
30
между потреблением кальция и ДАД у мужчин, отрицательную корреляцию
между потреблением магния и САД у женщин [251].
С дефицитом магния связывают развитие АГ, инсулинорезистентности
НТГ, ДЛП, увеличение агрегации тромбоцитов, ИБС. Магний препятствует
атерогенному действию пищи, снижает уровень ОХС и ТГ плазмы крови [122].
Дефицит магния очень часто встречается при СД 1 типа, так и СД 2 типа.
Эпидемиологические исследования выявили положительную связь между
уровнем магния и риском развития МС [185].
Одним из крупных эпидемиологических исследований, анализирующих
характер питания является исследование, проведенное одновременно в 7 странах:
Финляндии, Греции, Италии, Японии, Нидерландов, США и Югославии [122, 124,
263], где было обследовано около 12 тысяч мужчин в возрасте 40-59 лет. В
течение 5 лет самая высокая заболеваемость ИБС была установлена в восточных
районах Финляндии и США: 120 и 80 на 1000 человек соответственно. Самая
низкая – 20 и менее на 1000, в популяциях мужчин, проживающих на острове
Крите, а также стран Южной Европы и в Японии. При этом выявлены отчетливые
различия питания населения данных стран, особенно жирового компонента
рациона, который представлен большей долей МНЖК и ПНЖК и в меньшей
степени НЖК. Потребление НЖК было низким в Японии и в ряде популяций
стран Южной Европы, где существенно ниже смертность и распространенность
ССЗ. Высокое потребление НЖК отмечено в Финляндии и США – от 17 до 22%
общей энергетической ценности рациона за счет жира 35-40%. Потребление
ПНЖК невысоко – 3-5% общей энергетической ценности рациона. При этом
имелась прямая корреляционная зависимость между потреблением НЖК с
содержанием в плазме холестерина.
При анализе фактического питания у лиц с ССЗ трудоспособного возраста
отмечено, что энергетическая ценность рациона у мужчин и женщин превышает
рекомендованные значения, особенно у мужчин до 40 лет. Выявлено избыточное
потребление общего жира при недостаточном количестве овощей, молочных
31
продуктов и рыбы являются распространенными факторами риска развития ССЗ
[40].
В исследовании характера питания населения Чувашии, проживающие с
разной степенью распространения ИБС, были выявлены изменения фактического
питания. Отмечена положительная тенденция сбалансированного питания за счет
увеличения
потребления
мясных
продуктов
и
снижения
потребления
сахаросодержащих продуктов. Вместе с тем, следует отметить низкое содержание
клетчатки из-за недостаточного потребления овощей, фруктов и бобовых в
рационе обследованных. В рационах обследованных обнаружена недостаточность
β-каротина, витаминов группы В и С [167].
Исследование, проведенное в Тверской области, показало, что более
половины взрослого населения (55,5%) предпочитает жирные сорта молока и
сливочное масло для бутербродов (58,6%) и редким потреблением свежих овощей
и фруктов [35].
Учитывая значимость факторов питания в сохранении здоровья и активного
долголетия,
необходимо
дифференцированное
использование
методов
профилактики и коррекции факторов питания в развитии метаболического
синдрома.
Резюме. Таким образом, непременным условием к долголетию, сохранению
работоспособности, бодрости является правильное сбалансированное питание.
Проблема питания лиц пожилого и старческого возраста остается одной из
актуальных в геронтологии, а изучение фактического питания в старших
возрастных группах имеет социально-экономическое значение и позволяет судить
об общественном здоровье в целом.
Анализ литературных данных свидетельствует о существенной роли
алиментарного фактора в развитии и прогрессировании метаболического
синдрома. Однако, работ, посвященных изучению питания людей пожилого и
более старших возрастов, мало, а изложенные в них данные противоречивы.
Установить
метаболическим
причинно-следственные
синдромом
можно
связи
при
между
проведении
питанием
и
популяционных
32
исследований. В связи с этим представляется актуальным изучение особенностей
фактического питания в формировании распространенности метаболического
синдрома у лиц пожилого и старческого возраста в Якутии.
33
Глава 2. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
В работе представлены результаты эпидемиологического исследования в
рамках НИР Якутского научного центра комплексных медицинских проблем СО
РАМН № 27 «Эпидемиология некоторых хронических неинфекционных
заболеваний и риск-факторов у лиц пожилого и старческого возраста (в т.ч.
долгожителей) г. Якутска» (протокол №7 от 25 ноября 2004 г.) и «Вклад
метаболического синдрома в развитии атеросклероза коронарных артерий у
жителей
Якутии»
(№
государственной
регистрации
0120-128-08-00).
Исследование проводилось под методологическим руководством ФГБУ НИИ
терапии СО РАМН, г. Новосибирск (руководитель – академик РАМН Ю.П.
Никитин) (государственный контракт № 274). Дизайн исследования соответствует
одномоментному популяционному исследованию (cross-sectional population study).
Объектом исследования явилось население г. Якутска в возрасте 60 лет и
старше. В указанном возрастном диапазоне численность населения г. Якутска на
01.01.2005 г. составляла18320 чел. На основе избирательных списков с
использованием таблиц случайных чисел была сформирована репрезентативная
выборка мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше. Выборка
составила 5,3% от всей численности населения города. Исследование было
одобрено локальным этическим комитетом при ЯНЦ КМП СО РАМН (протокол
№1 от 16.02.2006 г.). От всех обследованных было получено информированное
согласие на участие в исследовании, включая проведение биохимических методов
анализа образцов крови. Отклик составил 79,9% от числа приглашенных. Всего
обследовано 775 чел., средний возраст составил 75,7±9,4 года. В базу данных
включены 763 чел. в связи с дефектами анкетных и лабораторных форм. Все
обследованные были подразделены по полу (мужчины и женщины), по возрасту
(60-69, 70-79, 80-89 и 90 лет и старше), по этнической принадлежности –
коренные (якуты) и некоренные (европеоиды: русские, украинцы, белорусы,
поляки, немцы, евреи).
34
Нами было проведено дополнительное исследование по оценке фактического
питания населения г. Якутска в возрасте 60 лет и старше. Была сформирована
репрезентативная популяционная подвыборка мужчин и женщин 60 лет и старше.
Объем требуемой подвыборки для изучения фактического питания с
метаболическим синдромом в данной популяции рассчитан по формуле (M. Bland,
2000):
n = 15,4 × p × (1-p) / W2 ( n - требуемая выборка, р - распространенность
заболевания, w – требуемая ширина доверительного интервала).
Для получения 90% доверительного интервала ±2,5% на основании
литературных данных о распространенности метаболического синдрома в
популяции на уровне 17-25% [41], рассчитана репрезентативная подвыборка в 551
чел.
В сформированную выборку по таблице случайных чисел для оценки
фактического питания включено 575 респондентов (244 мужчины и 331
женщина). Средний возраст мужчин составил 75,1±8,8 лет, женщин – 76,6±10,3
года. Среди обследованных якуты составили 45,9%. Для изучения особенностей
характера питания лиц с метаболическим синдромом были включены 259
респондентов (79 мужчин и 180 женщин).
Обследование проводилось в поликлинике и Гериатрическом центре ГУЗ РС
(Я) «Республиканская больница №3».
Программа обследования включала следующие обязательные разделы:
социально-демографические данные; антропометрию с оценкой окружности
талии (ОТ) и окружности бедер (ОБ); измерение артериального давления;
определение в сыворотке крови содержания общего холестерина (ОХС),
триглицеридов (ТГ), холестерина липопротеидов высокой плотности (ХС-ЛВП) и
холестерина липопротеидов низкой плотности (ХС-ЛНП), глюкозы натощак;
оценку фактического питания. Методики обследования были стандартизованы и
выполнялись
в
соответствии
с
рекомендациями,
принятыми
эпидемиологических исследований (Rose G. et al, 1982; Оганов Р.Г., 1990).
для
35
Для диагностики МС использовались критерии NCEP ATP III (2001) и
Комитета экспертов ВНОК (2009). МС диагностировался по критериям NCEP
ATP III при наличии 3 и более из перечисленных ниже компонентов [228], по
ВНОК – при наличии центрального ожирения и 2 дополнительных критериев
[144].
Критерии метаболического синдрома
NCEP ATP III, 2001
1. абдоминальный тип ожирения (ОТ ≥88 см у женщин, ≥102 см у мужчин);
2. уровень ТГ ≥1,7 ммоль/л;
3. уровень ХС-ЛВП ≤1,03 ммоль/л для мужчин; ≤1,29 ммоль/л для женщин;
4. АГ (АД ≥130/ 85 мм рт.ст.);
5. гликемия натощак ≥6,1 ммоль/л.
Рекомендации ВНОК, 2009
Основной признак: абдоминальный тип ожирения (ОТ ≥80 см у женщин,
≥94 см у мужчин);
Дополнительные критерии:
 АГ (АД ≥135/85 мм рт.ст.);
 уровень ТГ ≥1,7 ммоль/л;
 уровень ХС-ЛВП <1,0 ммоль/л у мужчин; <1,2 ммоль/л у женщин;
 уровень ХС-ЛНП >3,0 ммоль/л;
 гипергликемия натощак (глюкоза в плазме крови натощак ≥ 6,1 ммоль/л);
 нарушение толерантности к глюкозе (глюкоза в плазме крови через 2 часа
после нагрузки глюкозой в пределах ≥7,8 и ≤11,1 ммоль/л).
2.2. Методы исследований
2.2.1. Антропометрический метод исследования
Рост измеряли с помощью вертикального ростомера в положении стоя без
обуви. Обследуемый становился спиной к вертикальной прямой планке с
36
распределением веса тела равномерно на обе ступни. Измерение проводили с
точностью до 0,5 см.
Для измерения массы тела использовали рычажные медицинские весы,
прошедшие метрологический контроль. Исследование проводилось без обуви
после установления на нулевой отметке весов. Вес регистрировали с точностью
до 100 граммов. Для определения избыточной массы тела использовали
традиционный показатель – индекс массы тела (ИМТ) или индекс Кетле-II, –
который рассчитывали по формуле (Халтаев Н.Г., 1983; Pyörälä K. etal., 1994):
ИМТ (кг/м2) = масса тела (кг) / рост (м)2.
Измерение ОТ в сантиметрах проводили ниже грудной клетки над пупком,
где регистрировалась наименьшая окружность талии. У лиц с ожирением
сантиметровую ленту располагали на середине расстояния между краем реберной
дуги и верхним гребнем подвздошной кости. Регистрировали окружность талии в
конце нормального выдоха при обычном дыхании, прижимая сантиметровую
ленту к телу, но не вдавливая ее в кожу. Измерение производилось с точностью от
0 до 0,1 см.
2.2.2. Биохимические методы исследования
Забор крови для биохимических исследований липидного профиля крови и
уровня глюкозы натощак осуществлялся вакутейнером из локтевой вены утром
натощакв положении сидя через 12 часов после последнего приема пищи. После
центрифугирования сыворотку до проведения анализовхранили в холодильной
камере при температуре -80оС. Биохимические исследования были выполнены в
лаборатории клинических, биохимических и гормональных исследованийФГБУ
«НИИ терапии и профилактической медицины» СО РАМН (зав. лаб. – д.м.н.
Рагино Ю.И.). Определение концентрации ОХС, ТГ и ХС-ЛВП проводились
энзиматическим методом с использованием коммерческих реактивов «Biocon»
(Германия) на автоанализаторе FP-901 «Labsystem» (Финляндия).
37
Концентрацию
глюкозы
в
плазме
венозной
крови
определяли
энзиматическим методом на автоанализаторе FP-901 «Labsystem» (Финляндия) c
использованием коммерческих реактивов «Biocon» (Германия).
2.2.3. Клинический метод исследования
Определение
уровня
артериального
давления
проводилось
с
использованием ртутного сфигмоманометра с точностью до 2 мм рт.
ст.Артериальное давление измеряли на правой руке в положении сидя после 10минутного отдыха, спустя 30 мин после курения сигарет с точностью до 2 мм рт.
ст. Манжету для определения АД накладывали на 2 см выше локтевой ямки.
Регистрировали первую фазу тонов Короткова как систолическое артериальное
давление (АД), пятую – как диастолическое. Проводили три измерения АД с
интервалом в 3 мин и использовали среднее значение в 3измерениях.
2.2.4. Оценка фактического питания
Изучение фактического питания проводили частотным методом, который
ранее
был
валидизирован
в
Институте
питания
РАМН
[140]
и
в
эпидемиологическом исследовании в НИИ терапии г. Новосибирска (Симонова
Г.И., 1999, 2000 гг.).
Анкета включает 142 наименования продуктов с указанием порций данного
продукта и частоты потребления. Опросник включает информацию о количестве
потребляемых
продуктов
за
последние
3
месяца
и
адаптирован
для
эпидемиологических исследований [140].
Количество жидких, сыпучих, а также других продуктов оценивали по
бытовым мерам массы и объема пищи (стаканы, ложки, тарелки и др.) с
последующим переводом в граммы или миллилитры для оценки количества
потребляемой пищи с использованием альбома порций продуктов и блюд [6].
Расчеты микронутриентного состава рационов питания осуществляли с
применением компьютерной базы данных, разработанной в ГУ НИИ терапии СО
РАМН (канд. биол. наук Е.Г. Веревкин) и основанной на «Таблицах химического
38
состава блюд и кулинарных изделий» с учетом потерь при тепловой обработке
[177]. В суточных рационах оценивали структуру основных питательных веществ,
рассчитывали содержание и соотношение питательных веществ: общих белков,
жиров, в том числе НЖК, МНЖК, ПНЖК, углеводов общих, сложных и простых,
витаминов А, β-каротина, В1, В6, РР, С и минеральных элементов (натрия, калия,
кальция, фосфора и железа), а также суточную энергоценность рационов питания.
В результате был рассчитан нутриентный состав суточных рационов питания в
граммах. Содержание витаминов и минеральных элементов оценивали в мили- и
микрограммах. Для расчета энергетической ценности рациона принимали
общепринятые калорические коэффициенты в ккал на 1 грамм: 4 ккал – для
белков и углеводов, 7 ккал – для алкоголя, 9 ккал – для жиров. Рассчитан
удельный вес питательных веществ в суточной энергоценности рациона (%), а
также отношение ПНЖК к НЖК. Помимо нутриентного состава рассчитывали
продуктовый набор суточного рациона, суточную гликемическую нагрузку.
Оценку полученных данных о характере питания проводили в соответствии с
нормами физиологических потребностей в пищевых веществах и энергии для
различных групп населения (2008), регламентированными рекомендациями ВОЗ
(2002).
Проведена оценка особенностей фактического питания у коренного (в
якутской этнической группе) и некоренного (европеоидного) населения с учетом
половозрастных характеристик.
2.2.5. Статистические методы
Статистическую обработкуи анализ данных проводили с помощью пакета
статистических программ SPSS для Windows (11,5 версия). Результаты
представлены в виде средних величин и стандартной ошибки средней величины
(М±m). Применялись параметрические методы однофакторного дисперсионного
анализа (ANOVA) и непараметрические методы (test Mann-Whitney U).
Критерием
статистической
достоверности
принимали
значение
р<0,05.
Многомерный анализ связей главных признаков проводился с помощью
39
регрессионного анализа. Для анализа методом однофакторной логистической
регрессии в качестве зависимой переменной было взято наличие МС по
критериям NCEP ATP III (2001), а в качестве независимых переменных –
поочередно возраст, пол, уровни липидов (ОХС, ХС-ЛВП, ТГ), энергоценность
рациона, макронутриенты – общие белки, общие жиры (НЖК, МНЖК, ПНЖК),
общие углеводы (сахар, лактоза, крахмал, пищевые волокна, целлюлоза). Для
многофакторной логистической регрессии в качестве зависимой переменной
использовали наличие МС, в качестве независимых – возраст, пол, уровни ОХС и
изучаемые нами макронутриенты.
40
Глава 3. ФАКТИЧЕСКОЕ ПИТАНИЕ НАСЕЛЕНИЯ ПОЖИЛОГО И
СТАРЧЕСКОГО ВОЗРАСТА Г. ЯКУТСКА
3.1 Анализ фактического питания у лиц пожилого, старческого возраста
и долгожителей г. Якутска
Поло-возрастная характеристика потребления основных нутриентов
у лиц в возрасте 60 лет и старше
Анализ характера питания показал, что структура пищевых рационов у лиц
пожилого и старческого возраста не соответствовала рекомендациям ВОЗ по
здоровому питанию [143] и рекомендованным в Российской Федерации нормам
физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для лиц старше
60 лет [170].
Из таблицы 1 видно, что энергетическая ценность суточного рациона
обследованных
составила
в
среднем
1824,8±28,7
ккал/сут,
при
этом
энергоценность среди мужчин была значимо выше, чем у женщин – 2016,9±45,1 и
1683,2±33,9, соответственно (р=0,000).
Среднесуточное содержание белка в рационе обследованных составило
62,1±0,9 г/сут, что соответствовало 13,8% энергии рациона и было в пределах
рекомендуемых значений (рекомендации ВОЗ 10-15%).
У мужчин суточное потребление белка было значимо выше – 68,4±1,5 г/сут,
чем у женщин – 57,4±1,1 г/сут, р=0,000 (таблица 1), однако доля белка в структуре
рациона питания (рисунок 1) не различалась и составила в среднем 13,8%
энергии. При анализе продуктовых наборов
отмечено, что основными
источниками белка в рационе обследованной выборки были хлебопродукты,
блюда из муки и круп – 24,4%, мясные продукты – 24,0%, молочные продукты –
18,3%, рыбные продукты – 6,4%.
41
Таблица 1 – Среднесуточное потребление пищевых веществ и энергии (г/сут) в
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше, M±m
Наименование
Общее число
Мужчины(n=
Женщины
нутриента
обследованных
244)
(n=331)
рм-ж*
(n=575)
Белок общий
62,1±0,9
68,4±1,5
57,4±1,1
0,000
Жир общий
82,4±1,5
92,4±2,4
74,9±1,7
0,000
НЖК
31,8±0,6
35,9±1,0
28,8±0,7
0,000
МНЖК
28,1±0,5
31,9±0,9
25,3±0,6
0,000
ПНЖК
16,0±0,3
17,3±0,5
15,0±0,5
0,000
ПНЖК:НЖК
0,5±0,01
0,5±0,01
0,6±0,01
0,000
Углеводы общие
206,7±3,4
223,2±5,3
194,5±4,3
0,000
Сахар
74,1±1,9
74,7±3,2
73,7±2,4
0,811
Крахмал
121,5±1,9
136,9±2,7
110,1±2,4
0,000
Лактоза
9,2±0,3
9,6±0,6
9,0±0,4
0,372
Целлюлоза
6,2±0,1
6,2±0,2
6,1±0,2
0,913
Пищевые волокна
16,7±0,3
17,4±0,4
16,1±0,4
0,019
1824,8±28,2
2016,9±45,1
1683,2±33,9
0,000
Энергоценность, ккал
Примечание: Во всех таблицах М – среднее значение, m – стандартная ошибка среднего
значения. * рм-ж – достоверность различий между мужчинами и женщинами.
Содержание общего жира в рационах питания населения г. Якутска старше
60 лет в среднем было высоким, как по среднесуточному потреблению (82,4±1,5
г/сутки), так и доли энергоценности рациона и составила 13,8% энергоценности
(таблица 1, рисунок 1), по сравнению с рекомендациями ВОЗ и НИИ питания
РАМН (не более 30% энергии). Отмечалось значимо высокое содержание
суточного потребления общего жира у мужчин по сравнению с аналогичным
показателем у женщин (92,4± 2,4 г/сут и 74,9± 1,7 г/сут соответственно) (таблица
1).
42
60
44.6 46,3**
50
40.8 39,8*
40
мужчины
30
20
женщины
13.7 13.8
10
0
Белки
Жиры
Углеводы
Рисунок 1 – Структура потребления основных нутриентов в рационе питания
мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше; * р<0,05;
**
р<0,01
Выше рекомендуемых значений в рационах питания обследованных была
доля энергии НЖК – 15,4±0,1% (ВОЗ – меньше 10% энергии). В мужской
популяции содержание НЖК в рационе значимо выше, чем среди женской:
15,7±0,2 против 15,2±0,2% энергоценности рациона соответственно (р=0,039).
Доля МНЖК в рационе питания населения геронтологического возраста
была в пределах рекомендуемых значений – 13,7±0,1% энергии (ВОЗ – 10-15%
энергии), при этом у мужчин доля МНЖК было значимо выше, чем у женщин –
14,1±0,2 и 13,4±0,1% соответственно (р=0,004).
Доля энергии ПНЖК в рационе у лиц старше 60 лет соответствовала
рекомендуемым величинам (7,9±0,1% энергии) и не выявила статистически
значимых различий по полу (рекомендуемый уровень ВОЗ
– 6-10%).
Соотношение ПНЖК/НЖК составило 0,5, что ниже рекомендуемого норматива и
свидетельствует о более высоком содержании животных жиров в рационе
питания обследованных. Значимо выше было соотношение ПНЖК/НЖК в
женской популяции – 0,6.
фактического
питания
Аналогичные результаты получены при изучении
жителей
г.
Новосибирска
[158].
Выявленный
жирнокислотный состав в рационах питания оказывает существенное влияние на
обмен липидов и развитие гиперхолестеринемии. Основными источниками жира
в рационах питания старших возрастных групп были мясные продукты – 36,2%, а
также молочные продукты –15,4% , масла и жиры – 13,8%, включая растительные
43
жиры – 3,8% и животные – 10,0%, шоколад и кондитерские изделия – 10,7%,
первые блюда, соусы, включая майонез – 5,7%.
В структуре НЖК основными продуктовыми источниками были мясные
продукты – 28,5%, молоко и молочные продукты – 21,7%, масла, жиры – 17,1%,
рыбные продукты – 2,1%, сладости – 15,1%, другие – 15,5% (рисунок 2).
Мясные продукты
Молоко и молочные продукты
Масла, жиры
Рыбные продукты
Сладости
Другие
Рисунок 2 –
Продуктовые источники
в структуре НЖК в
рационе питания мужчин
и женщин г. Якутска в
возрасте 60 лет и старше
Содержание общих углеводов в рационах питания в общей популяции было
низким как в среднесуточном потреблении– 206,7± 3,4 г/сут (таблица 1), так и в
доле энергоценности рациона – 45,6% энергии (рисунок 1). Вклад общих
углеводов в энергоценность рациона питания у мужчин в среднем составил
44,6±0,4%, что значимо ниже, чем у женщин 46,3±0,4%, р=0,002 (рекомендации
ВОЗ 55-75%). При низком потреблении общих углеводов в целом, содержание
рафинированного сахара в структуре углеводного компонента питания в
суточных
рационах
было
повышено
и
составило
15,8±0,2%
калорийности. Рационы обследованных как мужчин, так и
характеризовались
суточной
женщин также
высоким содержанием рафинированного сахара, при этом
значимо выше у женщин – 74,7±3,2 г/сути 73,7±2,4 г/сут соответственно
(р=0,000).
Содержание пищевых волокон в среднем составило 16,7±0,3 г/сутки
(рекомендуемые ВОЗ уровни – 16-24 г/сут) и было более высоким у мужчин –
17,4±0,4 г/сут, чем у женщин – 16,1± 0,4 г/сут (таблица 1). Содержание крахмала в
44
рационе обследованных соответствовало 121,5±1,9 г/сут (27,4±0,3%), при этом у
мужчин выше по сравнению с женщинами: 136,9±2,7 г/сут (28,1±0,4%) против
110,1±2,4 г/сут (26,9±0,4%), р=0,000 (таблица 1).
В структуре углеводов по продуктовым источникам наибольший вклад
обеспечивали хлебопродукты, блюда из муки и круп – 42,8%,
затем сахар,
шоколад и кондитерские изделия – 23,9% и молочные продукты – 7,9%,
картофель – 4,9%, свежие фрукты и ягоды – 4,2%, овощи и блюда из овощей –
3,7%. В среднесуточном рационе питания лиц в возрасте 60 лет и старше
выявлено наибольшее потребление пектинсодержащих продуктов, таких как
яблоки, морковь красная.
Гликемическая нагрузка является немаловажным критерием при составлении
правильного рациона [77]. Необходимо избегать потребления продуктов с
высоким уровнем гликемической нагрузки (от 20 и более). По данным нашего
исследования в среднесуточном рационе питания лиц пожилого, старческого
возраста и долгожителей преобладало потребление продуктов с высоким уровнем
гликемической нагрузки – хлебопродукты, блюда из муки и круп - 57,1; сахар,
шоколад и кондитерские изделия - 28,8. Вместе с тем выявлено, что коренное
население потребляет достоверно меньше сахара, шоколада и кондитерских
изделий, чем некоренное - 21,0±2,7 и 31,8±3,0, соответственно, р=0,034.
При
анализе
уровней
потребления
основных
пищевых
веществ
и
энергоценности регистрируется существенное снижение этих показателей с
возрастом (таблица 2). Но вместе с тем, анализ структуры фактического питания
показал, что доля белка, общего жира были выше в группе 90 лет и старше
(рисунок 3). Отмечалось повышение доли общего белка в группе долгожителей по
сравнению с другими возрастными группами (рисунок 3).
45
Таблица 2 – Возрастные характеристики уровней потребления основных пищевых веществ и энергии (г/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска 60 лет и старше, M±m
Возраст/ название
нутриента
Белок общий
Жир общий
НЖК
МНЖК
ПНЖК
НЖК:НЖК
Углеводы общие
Сахар
Крахмал
60-69 лет (I)
(n=179)
68,3±1,7
89,5±2,6
34,3±1,1
30,8±1,0
17,3±0,67
0,5±0,02
230,9±6,4
85,3±3,4
133,5±3,9
70-79 лет (II)
(n=192)
63,1±1,5
82,7±2,2
33,1±0,9
28,1±0,8
14,7±0,5
0,5±0,01
217,7±4,9
76,7±2,9
129,2±2,9
80-89 лет
(III)(n=132)
55,4±1,7
75,2±2,9
29,0±1,3
28,1±0,8
14,9±0,7
0,6±0,02
186,9±6,8
68,6±4,2
108,4±3,1
90 лет и старше
(IV) (n=72)
56,1±2,8
76,8±5,3
27,1±2,2
26,2±1,8
17,7±1,1
0,7±0,02
153,0±8,8
49,8±5,6
95,1±3,8
Лактоза
10,0±0,6
9,7±0,6
8,6±0,7
7,0±5,7
I- III **, I-IV***, II-IV**
Целлюлоза
7,2±0,3
6,5±0,2
5,3±0,2
4,3±0,2
Пищевые волокна
19,3±0,5
17,7±0,4
14,5±0,5
11,5±0,5
2012,1±52,3
1879,9±41,4
1651,2±55,4
1530,3±90,5
I- II*, I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***, IIIIV***
I- II*, I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***, IIIIV***
I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***, III-IV*
Энергоценность,
ккал
Примечание: p*- достоверность различий между возрастными группами, * р<0,05;
**
p*
I- II*, I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***
I- III **, I-IV***, II-III**, II-IV**
I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***
I- II***, I- III **, I-IV***, II-III*, II-IV*
I- II*, I- III **, II-IV*, III-IV*
I- II***, I-IV***, II-III***, II-IV***, III-IV***
I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***, III-IV***
I- III **, I-IV***, II-III**, II-IV***, III-IV***
I- III **, I-IV***, II-III***, II-IV***, III-IV**
р<0,01; *** р<0,001.
46
50
40
46.8
46.2
39.7
39.2
45,7***
40,4***
44,1***
40,8***
30
Белок
20
13.7
13,5*
14,9***
13,7***
Жиры
Углеводы
10
0
60-69 лет
70-79 лет
80-89 лет
90 лет и
старше
Рисунок 3 – Структура потребления основных нутриентов в рационе
питания населения г. Якутска 60 лет и старше в зависимости от возраста; * р<0,05;
***
р<0,001
В структуре рациона питания доля общего жира также повышалась с
возрастом и была максимальной в группе долгожителей (44,1% энергии). Высокое
содержание НЖК отмечалось в группе 70-79 лет, что составило 15,6±0,2%
энергии, при этом значимые различия выявлены при сравнении с возрастной
группой 60-69 лет – 15,1±0,2% энергии (р=0,0001). Содержание МНЖК в рационе
питания обследованных респондентов было выше у долгожителей и составило
15,0±0,3% энергии. Отмечено значимое повышение содержания ПНЖК в старших
возрастных группах 80-89 лет, 90 лет и старше (таблица 2).
Выявлено снижение потребления общих углеводов с возрастом. В
возрастных группах 60-69 и 70-79 лет выявлено высокое содержание
рафинированного сахара. Содержание крахмала, пищевых волокон, аналогично
уровню потребления сахара, имело возрастные различия (таблица 2).
При анализе продуктового набора выявлено, что с возрастом уменьшается
потребление хлебопродуктов, блюд из муки и круп, молочных продуктов, масла и
жира, свежих овощей, фруктов и ягод, сахара, шоколада и кондитерских изделий,
первых блюд, соусов, включая майонез, блюд из яиц. Вместе с тем потребление
46
47
мясных продуктов в суточном рационе с возрастом повышается – значительно
высокое потребление в группе долгожителей (115,9±7,5 г/сут) и минимальное в
возрасте 70-79 лет (86,6±3,9 г/сут). В частности, у долгожителей отмечается
повышение потребления жеребятины – 3,3±2,0 г/сут и отсутствие потребления
оленины. Чаще оленину употребляют обследованные в возрасте 80-89 лет. Более
высокое потребление рыбных продуктов в группе 90 лет и старше – 49,3±4,8 г/сут
и минимальное в группе 80-89 лет – 27,8±2,1 г/сут. Потребление в суточном
рационе молочных продуктов с возрастом снижалось, однако отмечали
значительно высокие показатели в возрасте 90 лет и старше (229±16,5 г/сут).
Вместе с тем потребление кумыса было максимальным в возрасте 70-79 лет
(4,4±3,3г/сут), не употребляли его в возрасте 80-89 лет и в незначительных
количествах употребляли долгожители (1,2±0,7 г/сут). По уровню потребления
картофеля не выявлено различий.
По данным нашего исследования, потребление фруктов и овощей в
городской выборке составило 29,5%, что ниже рекомендуемого ВОЗ количества
потребления
овощей
и
фруктов.
В
многочисленных
экологических
и
проспективных исследованиях сообщалось о значительном защитном действии
потребления овощей и фруктов против ИБС и инсульта [59]. Специалисты в
области питания считают, что потребление фруктов и овощей способствует
снижению
риска
развития
неинфекционных
заболеваний
с
помощью
содержащихся в них разнообразных микроэлементов, калия и пищевых волокон.
Ежедневное потребление свежих фруктов и растительных продуктов в
адекватном количестве (400-500 г в день) рекомендуется для уменьшения риска
развития ИБС, инсульта и высокого АД [59]. Имеются убедительные данные о
том, что значительное потребление высококалорийных продуктов способствует
увеличению веса. Высококалорийные продукты, как правило, содержат много
жира, сахаров и крахмалов, тогда как низкокалорийные продукты содержат много
воды.
47
48
Для практического выполнения рекомендаций по здоровому питанию
экспертами ВОЗ была предложена «Пирамида здорового питания», где отражены
приоритеты в качественном и количественном составе рациона. «Пирамида
питания» обследованных респондентов г.Якутска также выявила нерациональный
характер питания пожилого населения (рисунок 4).
Рисунок 4 – «Пирамида питания» населения г. Якутска в возрасте 60 лет и старше
Сопоставление наших данных с другими исследованиями в России
показало, что потребление фруктов и овощей в трех городах России (в Москве,
Архангельске, Мурманске) оказалось также ниже рекомендуемого. В Москве
потребляют 376,8 г, женщины – 386,3 г, в Архангельске – 338, г овощей и
фруктов. Также при изучении питания населения, на основании составляемого
Госкомстатом
России
баланса
продовольствия,
показана
тенденция
к
уменьшению наличия в торговой сети фруктов и овощей с 1990 по 1997 г. при
этом их потребление сократилось с 340 г на человека в день в 1990 г до 300 г
всего в 1997 г. как уже указывалось выше, это значительно ниже рекомендуемого
ВОЗ потребления овощей и фруктов, которое должно быть не менее 400 г в день.
Анализ содержания витаминов и минеральных элементов в рационах
питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше
Анализ
среднего
содержания
витаминов
(А,
β-каротина,
витамина
В1,витамина В2, РР, С) и минеральных веществ (натрия, калия, кальция, магния,
фосфора, железа) в суточных рационах обследованных геронтологического
48
49
возраста показал низкое их потребление по сравнению с рекомендациями ВОЗ по
здоровому питанию и рекомендациям НИИ питания для лиц старше 60 лет [143,
170].
Содержание витамина А в среднем составило 0,5±0,02 рет.экв., β-каротина
3,1±1,1 мг/сут, витамина В1 0,9±0,01 мг/сут, витамина В2 1,2±0,02 мг/сут, витамина
РР 11,7±0,2 мг/сут, витамина С 86,1±2,4 мг/сут. Дефицит всех витаминов
отмечался как у мужчин, так и у женщин. При этом дефицит витаминов С, βкаротина более выражен у мужчин (таблица 3).
Анализ
минеральных
элементов
рациона
питания
показал,
что
среднесуточное потребление натрия в общей популяции (таблица 4) превышало
пределы нормальных значений и составило 1457,3±22,9 мг/сут (по рекомендациям
НИИ питания – от 1200 до 1300 мг/сут). Возможно, это связано с повышенным
употреблением в пищу соли как при приготовлении («всегда добавляют соль»
83,3% обследованных), так и «добавлении соли при еде» (25,6% респондентов).
Содержание калия не достигало рекомендуемых значений – 2207,9±42,4 мг/сут.
Таблица 3 – Среднее содержание витаминов (мг/сут) в рационах питания мужчин
и женщин в возрасте 60 лет и старше г. Якутска, M±m
Пищевые
вещества
Общее число
обследованных
(n=575)
Мужчины
(n=244)
Женщины
(n=331)
рм-ж*
Рекомендуемые
величины▲,
мг
Витамин А,
0,5±0,02
0,5±0,04
0,5±0,02
0,045
0,9
РЭ #
β-каротин
3,1±1,1
2,8±1,3
3,2±1,6
0,075
5,0
Витамин В1
0,9±0,01
1,0±0,02
0,9±0,02
0,000
1,5
Витамин В2
1,2±0,02
1,3±0,03
1,1±0,03
0,001
1,8
Витамин РР
11,7±0,2
12,7±0,3
10,9±0,3
0,000
20
Витамин С
86,1±2,4
82,5±3,4
88,8±3,4
0,198
90
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления пищевых веществ и энергии для
различных групп населения РФ, 2008; # витамин А в ретиноловом эквиваленте (РЭ);*pм-ж достоверность различий между мужчинами и женщинами.
Также
значительно
снижено
в
среднесуточном
рационе
питания
обследованных содержание кальция (515,9±11,5 мг/сут) и магния (255,7±3,9
мг/сут). Уровень потребления фосфора и железа был выше рекомендованных
значений на 17,7 и на 74%, соответственно. У мужчин было значимо более
49
50
высокое потребление натрия, фосфора и железа по сравнению с аналогичными
показателями у женщин (таблица 4). Однако по уровню содержания калия и
кальция различий не выявлено.
В зависимости от возраста среднесуточное содержание изучаемых витаминов
и минеральных элементов в рационах питания было наиболее высоким в возрасте
60-69 лет и более низким у долгожителей (таблица 5).
При
сопоставлении
средних
данных
потребления
витаминов
и
микроэлементов населением с общероссийскими данными отмечены аналогичные
показатели для большинства изучаемых нами микронутриентов, однако в нашем
исследовании, дефицит более выражен, кроме витамина С [157]
Таблица 4 – Среднее содержание минеральных веществ
(мг/сут) в рационах
питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше, M±m
Пищевые
вещества
Общее число
обследованных
(n=575)
Мужчины
(n=244)
Женщины
(n=331)
рм-ж*
Натрий
Kалий
Кальций
Магний
Фосфор
Железо
1457,3±22,9
2207,9±42,4
515,9±11,5
255,7±3,9
941,8±14,7
17,4±0,2
1632, 3±38,0
2251,4±60,0
530,4±19,5
266,0±5,8
1015,4±24,6
18,3±0,3
1328,4±26,0
2175,8±59,0
505,2±13,9
248,2±5,2
887,6±17,5
16,8±0,3
0,000
0,379
0,278
0,024
0,000
0,000
Рекомендуемые
величины▲,
мг
1300
2500
1200
400
800
10
Примечание: *pм-ж - достоверность различий между мужчинами и женщинами.
В отличии от стран Северной и Восточной Европы, стран Средиземноморья
население Якутии имеет существенные особенности в характере питания [124].
Как известно, одной из основных причин формирования дефицита витаминов и
минеральных веществ является недостаточное потребление овощей, фруктов,
ягод, зелени, что характерно для северных территорий в мире, в т.ч. и в
Российской Федерации [37]. Другой причиной могут служить этнические
особенности питания северных коренных популяций с высоким потреблением
животного белка и жира [116].
50
51
Таблица 5 – Возрастные характеристики
уровней потребления витаминов и
минеральных веществ (мг/сут) в суточных рационах питания мужчин и женщин
г. Якутска 60 лет и старше, M±m
р*
Возраст/
пищевые
вещества
60-69 лет (I)
(n=179)
70-79 лет
(II) (n=192)
80-89 лет
(III)(n=132)
90 лет и
старше (IV)
(n=72)
Витамин
А, РЭ #
β-каротин
0,5±0,02
0,5±0,03
0,5±0,1
0,5±0,1
I- III ***, II-III**
3,8±2,5
3,2±1,6
2,5±1,8
2,2±1,7
Витамин
В1
1,0±0,02
1,0±0,02
0,8±0,03
0,7±0,04
Витамин
В2
1,3±0,04
1,2±0,03
1,1±0,04
1,0±0,1
Витамин
РР
Витамин
С
13,1±0,3
11,6±0,3
10,4±0,3
10,6±0,5
102,7±4,5
92,5±4,5
68,6±4,3
60,0±4,7
Натрий
1633,0±44,4
1541,8±35,9
1266,5±36,9
1145,4±62,6
Kалий
2528,2±93,1
2286,5±63,0
1934,9±71,8
1702,9±82,9
Кальций
577,8±20,3
540,2±19,4
463,8±23,2
392,8±31,8
Магний
291,6±7,6
266,8±5,7
225,6±7,3
192,0±9,2
Фосфор
1055,0±26,7
971,3±23,2
837,7±28,4
772,5±42,6
Железо
19,1±0,4
18,1±0,3
16,1±0,4
14,0±0,5
I- III ***, I-IV***, IIIII***, II-IV***
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIV***
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIIV***
I- II**, I- III ***, IIIII***, II-IV**
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIV***
I- III ***, I-IV***, IIIII***, II-IV**, IIIIV***
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIV***, III-IV*
I- III **, I-IV***, IIIII***, II-IV***, IIIIV***
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIV**, III-IV***
I- II*, I- III ***, IIV***, II-III***, IIIV***
I- III ***, I-IV***, IIIII***, II-IV***, IIIIV***
Примечание: *p- достоверность различий между возрастными группами,
р<0,01; ***р<0,001.
р<0,05;
*
**
Третьей причиной вышеуказанного дисбаланса питания, вероятно, является
возрастная детерминанта и груз возрастной патологии.
51
52
Этническая характеристика потребления основных нутриентов
у лиц пожилого и старческого (в т.ч. долгожителей) возраста
Энергоценность рациона питания в якутской этнической группе ниже, чем у
европеоидной
группы
и
составила
1747,1±38,2
и
1883±41,5
ккал/сут
соответственно (р=0,013), вероятно, за счет углеводов у последних.
Установлено, что содержание белка в рационе у коренного населения было
значимо ниже – 59,6±1,2 г/сут, чем у некоренного – 64,0±1,4 г/сут (рисунок 5).
Вместе с тем, доля белка существенно не отличалась в изучаемых группах.
Анализ продуктовых наборов в зависимости от этнической принадлежности не
выявил отличий от общепопуляционных.
250
194,3
200
217,4**
150
100
коренные
59,6 64,0*
79,7 84,2
некоренные
50
0
Белки
Жиры
Углеводы
Рисунок 5 – Макронутриентный состав суточного рациона у мужчин и
женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше, в зависимости от этнической
принадлежности; *р<0,05; **р<0,01
Содержание общего жира в рационах питания не выявило различий у
коренного и некоренного населения и составило 79,5±2,0 г/сут против 84,2±2,2
г/сут соответственно. Однако, доля потребления общего жира
в рационах
коренного населения было значительно выше – 40,8±0,4 % энергии, чем у
некоренного– 39,6±0,4% энергии, р=0,029 (рисунок 6).
Доля энергии НЖК была выше в якутской этнической группе – 15,8±0,2%
энергоценности рациона питания, чем у европеоидов – 15,01±0,2% энергии,
р=0,000.
Вместе с тем, достоверных различий в уровне потребления МНЖК, ПНЖК
не выявлено (рисунок 6). Соотношение ПНЖК/НЖК также составило 0,5, что
ниже рекомендуемого норматива и свидетельствует о более высоком содержании
52
53
животных жиров в рационе питания как коренных, так и некоренных жителей.
Основными источниками жира в рационах питания у них были мясные и
молочные продукты, которые также не отличались от общепопуляционных.
40.8 39,6*
40
30
20
15.8 15
13.8 13.6
13.8 13.6
МНЖК
ПНЖК
10
коренные
некоренные
0
Общий
жир
НЖК
Рисунок 6 – Структура жира в рационах питания мужчин и женщин
г. Якутска в возрасте 60 лет и старше в зависимости от этнической
принадлежности; * р<0,05
Содержание общих углеводов у коренного населения ниже – 194,3±4,7
г/сутки, чем у некоренного – 217,4±4,9 г/сут (рисунок 4). При этом потребление
рафинированного сахара среди якутов значимо ниже по сравнению с
аналогичным показателем у европеоидов – 62,4±2,5 г/сут (13,9% энергии) и
84,3±2,8 г/сут (17,5% энергии) соответственно (р=0,000). В якутской этнической
группе содержание пищевых волокон в структуре питания снижено до 14,6±5,2
г/сут, в сравнении с показателем у некоренного населения – 18,5±5 г/сут
(р=0,000).
Рационы обследованных якутской группы содержали меньше
целлюлозы (1,2 и 1,5% энергии, р=0,000), однако поступление крахмала выше по
сравнению с европеоидной группой: 28,5 и 26,5% энергии, р=0,000.
В структуру углеводов в продуктовых источниках наибольший вклад
обеспечивали хлебопродукты, блюда из муки и круп, сахар, шоколад и
кондитерские изделия, которые также не отличались от общепопуляционных.
Гликемическая нагрузка в среднесуточном рационе питания показала, что
коренное население потребляет достоверно меньше сахара, шоколада и
кондитерских изделий, чем некоренное - 21,0±2,7 и 31,8±3,0 соответственно,
р=0,034.
53
54
Анализ среднего содержания изучаемых витаминов суточных рационах
питания обследованных в возрасте 60 лет и старше показал, что среди якутской
этнической группы было значимо ниже потребление витаминов β-каротина,
витамина В1, В2, РР и С по сравнению с аналогичными показателями
европеоидной группы (таблица 6).
Таблица 6 – Среднее содержание витаминов
(мг/сут) в рационах питания
коренного и некоренного населения г. Якутска в возрасте 60 лет и старше, M±m
Пищевые
вещества
Коренные
(n=264)
Некоренные
(n=298)
Рк-нк*
Рекомендуемые
величины▲, мг
Витамин А, РЭ #
0,5±0,03
0,5±0,02
0,842
0,9
β-каротин
2,5±1,5
3,6±1,5
0,000
5,0
Витамин В1
0,8±0,02
1,0±0,02
0,000
1,5
Витамин В2
1,1±0,03
1,2±0,03
0,000
1,8
Витамин РР
11,0±0,2
12,2±0,3
0,001
20
Витамин С
66,1±2,3
103,6±3,9
0,000
90
*
Примечание: pк-нк – достоверность различий между коренным и некоренным населением.
У коренного населения выявлен более глубокий дефицит калия, кальция,
магния и фосфора, чем у некоренных жителей (таблица 7).
Таблица 7 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в рационах
питания коренного и некоренного населения г. Якутска в возрасте 60 лет и
старше, M±m
Пищевые
Коренные
Некоренные
Рк-нк*
Рекомендуемые
вещества
(n=244)
(n=331)
величины▲, мг
Натрий
1350,1±30,2
1548,1±33,5
0,000
1300
Kалий
1980,6±57,3
2405,4±61,5
0,000
2500
Кальций
466,6±13,2
559,4±18,4
0,000
1200
Магний
234,9±4,9
273,8±5,9
0,000
400
Фосфор
877,2±18,0
996,5±22,8
0,000
800
Железо
17,0±0,3
17,8±0,3
0,063
10
*
Примечание: pк-нк - достоверность различий между коренным и некоренным населением.
При анализе продуктовых наборов у коренного населения в сравнении с
некоренными выявлены различия в потреблении основных продуктов: свежих
овощей (76,7 и 120 г/сут), картофеля (93,9 и 104,5 г/сут), консервированных,
замороженных овощей (73,0 и 123,8 г/сут), яиц (78,3 и 116,3 г/сут), жеребятины
54
55
(164,7 и 47,1 г/сут), оленины (180,0 и 20,0 г/сут), кумыса у якутов (5,5 г/сут),
свежих фруктов и ягод (73,0 и 123,6 г/сут), масла и жиров (107,3 и 93,2 г/сут), за
исключением животных жиров (131,9 г/сут), бобовых (68,0 и 127,2 г/сут), соков и
напитков (64,4 и 133,2 г/сут), сахара, шоколада и кондитерских изделий (84,9 и
112,9 г/сут). Таким образом, потребление этих продуктов значимо снижено в
якутской этнической группе, по сравнению с европеоидной, за исключением
жеребятины, оленины, масла и жиров, что подтверждается ранее проведенными
исследованиями в Якутии.
Резюме. Таким образом, рацион питания лиц пожилого, старческого возраста
и долгожителей г. Якутска несбалансирован по жировому и углеводному
компонентам и характеризуется высокой долей общего жира, насыщенных
жирных кислот и рафинированного сахара, дефицитом пищевых волокон,
целлюлозы, низким содержанием витаминов и минеральных элементов.
С возрастом в среднесуточном рационе питания отмечается повышение доли
общего белка, общего жира, повышение ПНЖК, снижение доли общих углеводов,
рафинированного сахара, витаминов и минеральных элементов, уменьшается
потребление хлебопродуктов, блюд из муки и круп, молочных продуктов, масла и
жира, свежих овощей, фруктов и ягод, сахара, шоколада и кондитерских изделий,
первых блюд, соусов, включая майонез, блюд из яиц и повышение потребления
мясных (жеребятины) и рыбных продуктов.
Суточный рацион питания коренных жителей отличается от рациона
некоренных жителей более низкой суточной калорийностью, большей долей
общего жира, НЖК, меньшим потреблением рафинированного сахара на фоне
значительно низкого содержания общих углеводов, крахмала и пищевых волокон,
витаминов и минеральных элементов. В пищевых рационах у якутов отмечено
значительно меньшее потребление свежих и консервированных овощей,
картофеля, яиц, свежих фруктов и ягод, бобовых, орехов, сахара, шоколада и
кондитерских изделий и большее потребление мясных продуктов (жеребятины,
оленины), масла и жиров.
55
56
3.2. Фактическое питание у лиц пожилого, старческого возраста и
долгожителей с метаболическим синдромом
3.2.1. Фактическое питание населения в возрасте 60 лет и старше
с метаболическим синдромом по дефинициям NCEP ATP III (2001)
В исследовании было изучено фактическое питание лиц в возрасте 60
лет и старше с наличием метаболического синдрома, установленного по
дефинициям NCEP ATP III (2001), в сравнении с рационом питания лиц без
метаболического синдрома.
Анализ фактического питания обследованных с МС
показал, что
энергетическая ценность рациона питания несколько выше, чем в группе без МС,
но различия недостоверны: 1865,7±8,8 против 1809,5±3,3 ккал/сут (таблица 8).
Также не получены различия энергоценности рациона в мужской и женской
выборках с МС и без МС (таблица 9). Энергоценность рациона обследованных в
зависимости от этнической принадлежности достоверно ниже в якутской группе с
МС 1595,9±121,2 ккал/сут, чем в европеоидной – 1992,0±80,2 ккал/сут (р=0,002).
Однако, в группе без МС не получено значимых различий в зависимости от
этнической принадлежности: в якутской этнической группе
– 1769,7±42,5
ккал/сут, в европеоидной – 1843,7±53,2 ккал/сут (таблица 10).
При анализе среднесуточных рационов питания выявлено, что содержание
общего белка у лиц с МС составило 63,2±2,2 г/сут (13,8±0,2 % от общей энергии
рациона) и у лиц без МС – 61,8±1,1 г/сут (13,8±0,1%), что в пределах
рекомендуемых значений (таблица 8). В мужской и женской выборках с МС
суточное потребление белка в сравнении с группой без МС в обеих группах
(таблица 9) не выявлено различий (рекомендации ВОЗ 10-15%). Потребление
белка в рационе обследованных лиц с МС у коренного населения составило
53,9±3,0 г/сут (14,0±0,4%) и было значимо ниже, чем у некоренного – 67,5±2,7
г/сут (13,7±0,2%), р=0,004 (таблица 10).
56
57
Таблица 8 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
населения г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без
метаболического синдрома, M± m (NCEP ATP III, 2001)
Название
нутриента
Белок общий,
г/сут
Жир общий,
г/сут
НЖК, г/сут
МНЖК, г/сут
ПНЖК, г/сут
ПНЖК:НЖК
Углеводы
общие, г/сут
Сахар, г/сут
Крахмал, г/сут
Лактоза, г/сут
Целлюлоза,
г/сут
Пищевые
волокна, г/сут
Энергоценность,
ккал
% энергии белка
% энергии жира
% энергии НЖК
% энергии
МНЖК
% энергии
ПНЖК
% энергии
углеводов
% энергии
сахара
% энергии
крахмала
% энергии
лактозы
% энергии
целлюлозы
% энергии
пищевых
волокон
Общее
число
обследованных
(n=575) (I)
62,1±0,9
МС (+)
n=98
(II)
МС (-)
n=411
(III)
pI-II
pI-III
pII-III
Рекомендации
ВОЗ
63,2±2,2
61,8±1,1
0,540
0,780
0,444
-
82,4±1,5
84,4±3,2
81,6±1,8
0,320
0,618
0,209
-
31,8±0,6
28,1±0,5
16,0±0,3
0,5±0,01
206,7±3,4
32,0±1,3
29,0±1,2
16,7±0,8
0,5±0,6
210,6±9,2
31,6±0,7
27,7±0,6
15,8±0,4
0,5±0,5
204,8±3,9
0,602
0,299
0,178
0,855
0,779
0,532
0,642
0,713
0,499
0,169
0,116
0,696
-
74,1±1,9
121,5±1,9
9,2±0,3
6,2±0,1
80,5±4,8
117,9±5,5
10,4±0,9
6,9±0,4
72,1±2,3
122,0±2,1
9,0±0,4
6,0±0,1
0,201
0,185
0,136
0,053
0,451
0,705
0,619
0,506
0,092
0,131
0,082
0,024
-
16,7±0,3
18,3±0,8
16,3±0,3
0,127
0,448
0,057
1824,8±28,2
1865,7±8,8
1809,5±3,3
0,542
0,702
0,411
16-24
г/сут
-
13,8±0,1
40,2±0,3
15,4±0,1
13,7±0,1
13,8±0,2
40,8±0,6
15,3±0,3
14,0±0,3
13,8±0,1
40,1±0,3
15,4±0,1
13,6±0,1
0,959
0,493
0,878
0,352
0,798
0,791
0,809
0,566
0,929
0,422
0,786
0,222
10-15%
15-30%
0-10%
10-15%
7,9±0,1
8,2±0,2
7,9±0,1
0,205
0,740
0,159
6-10%
45,6±0,2
44,8±0,7
45,7±0,3
0,415
0,915
0,398
55-75%
15,8±0,3
16,8±0,6
15,5±0,3
0,140
0,413
0,059
0-10%
27,4±0,3
25,5±0,6
27,8±0,3
0,008
0,406
0,002
-
2,0±0,1
2,2±0,2
2,0±0,1
0,189
0,679
0,128
-
1,4±0,02
1,5±0,1
1,4±0,02
0,056
0,663
0,035
-
3,7±0,04
4,0±0,1
3,7±0,1
0,112
0,522
0,057
-
57
58
Содержание общего жира в рационах обследованных как с МС, так и без МС
оказалось высоким и в среднем составило 84,4±3,2 г/сут (40,8±0,6% энергии) в
когорте с МС и 81,6±1,8 г/сут (40,1±0,3% энергии) без МС, что не отличалось от
общепопуляционных.
Суточное
потребление
общего
жира
было
выше
рекомендованных значений как у мужчин, так и у женщин с МС и без МС,
однако при сравнении этих групп различий не выявлено (таблица 9).
Таблица 9 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с метаболическим и без
метаболического синдрома, M±m (NCEP АТР III, 2001)
Пищевые вещества
Белок общий, г/сут
Жир общий, г/сут
НЖК, г/сут
МНЖК, г/сут
ПНЖК, г/сут
ПНЖК:НЖК
Углеводы общие,
г/сут
Сахар, г/сут
Крахмал, г/сут
Лактоза, г/сут
Целлюлоза, г/сут
Пищевые
волокна, г/сут
Энергоценность,
ккал
% энергии белка
% энергии жира
% энергии НЖК
% энергии МНЖК
% энергии ПНЖК
% энергии
углеводов
% энергии сахара
% энергии
крахмала
% энергии лактозы
% энергии
целлюлозы
% энергии
пищевых волокон
Мужчины(n=216)
МС (+) n=30
МС (-)
n=186
74,5±3,6
68,0±1,8
100,2±5,7
91,5±2,8
38,4±2,5
35,7±1,2
35,3±2,3
31,4±1,0
18,5±1,0
17,1±0,6
0,5±0,4
0,5±0,5
247,3±17,0
220,3±6,0
р
0,157
0,237
0,406
0,150
0,344
0,099
Женщины (n=293)
МС (+) n=68
МС (-)
n=225
58,2±2,5
56,8±1,3
77,4±3,6
73,4±2,1
29,1±1,5
28,2±0,8
26,3±1,2
24,7±0,7
15,9±1,1
14,7±0,5
0,5±0,8
0,5±0,6
194,4±10,2
192,0±5,1
р
0,614
0,345
0,605
0,287
0,290
0,823
86,9±9,5
143,8±8,3
14,3±2,2
7,4±0,7
21,0±1,5
72,9±3,6
136,5±3,0
8,9±0,6
6,0±0,2
16,9±0,4
0,156
0,375
0,002
0,014
0,001
77,7±5,4
106,4±6,6
8,6±0,7
6,7±0,4
17,1±1,0
71,4±2,9
110,0±2,6
9,0±0,5
6,0±0,2
15,7±0,5
0,298
0,549
0,651
0,148
0,180
2222,6±119,7
1992,4±51,7
0,096
1708,2±77,1
1658,4±40,7
0,559
13,6±0,3
40,7±1,1
15,4±0,5
14,3±0,5
7,7±0,4
44,1±1,2
13,7±0,1
40,8±0,5
15,8±0,2
14,0±0,2
7,8±0,2
44,6±0,5
0,681
0,894
0,565
0,605
0,862
0,691
13,9±0,3
40,9±0,7
15,3±0,4
13,9±0,3
8,3±0,3
45,2±0,8
13,8±0,1
39,5±0,4
15,1±0,2
13,3±0,2
7,9±0,2
46,5±0,5
0,916
0,110
0,642
0,066
0,252
0,165
14,8±12,8
26,2±0,9
14,1±0,4
28,4±0,5
0,512
0,077
17,6±0,7
25,2±0,8
16,7±0,4
27,3±0,4
0,253
0,019
2,6±0,4
1,3±0,1
1,7±1,5
1,2±0,03
0,001
0,234
2,0±0,2
1,6±0,1
2,2±0,1
1,5±0,03
0,458
0,052
3,8±0,2
3,5±0,1
0,086
4,1±0,2
3,8±0,1
0,147
58
59
Суточное потребление общего жира в рационах якутов с МС было значимо
ниже, чем у европеоидов, и составило 72,2±5,5 и 90,1±3,8 г/сут соответственно
(р=0,005). Однако доля потребления общего жира не выявила различий в этих
группах (таблица 10).
Структура жирового компонента рациона характеризовалась у лиц с МС
высоким содержанием НЖК, потребление которого составило 15,3±0,3%
(32,0±1,3 г/сут), для группы без МС 15,4±0,1% (31,6±0,7 г/сут), но не выявила
значимых различий. Содержание МНЖК, ПНЖК также не выявило различий при
сравнении с МС и без МС у пожилого населения старше 60 лет, а также в
мужской и женской выборках с МС и без МС (таблицы 8, 9). Соотношение
ПНЖК/НЖК осталось одинаковым в изучаемых группах, что в среднем было
равно 0,5±0,6 и не отличалось от популяционных. В зависимости от этнической
принадлежности содержание НЖК, МНЖК у коренного населения с МС значимо
ниже, чем у некоренного, и составило
26,8±2,2 г/сут (15,3±0,6% энергии) и
34,3±1,6 г/сут (15,3±0,3% энергии) соответственно (р=0,004).
Потребление общих углеводов в рационе питания у лиц с МС в сравнении с
группой без МС, также в мужской и женской выборках с МС и без МС, не
выявило различий и не отличалось от среднепопуляционных (таблицы 8, 9). В
зависимости от этнической принадлежности содержание общих углеводов было
значимо ниже у коренного населения с МС, чем у некоренного населения:
177,5±17,0 г/сут или 44,0±1,2% энергии и 226,2±10,6 г/сут или 45,3±0,8% энергии
соответственно (р=0,001). Подобные значения получены в группах сравнения без
МС: коренные жители – 196,8±5,2 г/сут или 44,8±0,5% энергии и некоренные –
213,0±6,0 г/сут или 46,8±0,5% энергии соответственно (р=0,011).
59
60
Таблица 10 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с метаболическим и без
метаболического синдрома в зависимости от этнической принадлежности, M±m
(NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
Белок общий,
г/сут
Жир общий,
г/сут
НЖК, г/сут
МНЖК, г/сут
ПНЖК, г/сут
ПНЖК:НЖК
Углеводы
общие, г/сут
Сахар, г/сут
Крахмал, г/сут
Лактоза, г/сут
Целлюлоза,
г/сут
Пищевые
волокна, г/сут
Энергоценность, ккал
% энергии
белка
% энергии
жира
% энергии
НЖК
% энергии
МНЖК
% энергии
ПНЖК
% энергии
углеводов
% энергии
сахара
% энергии
крахмала
% энергии
лактозы
% энергии
целлюлозы
% энергии
пищевых
волокон
Общее
число
обследованных
(n=575)
62,1±0,9
Коренное
(n=29)
МС (+)
Некоренное (n=68)
р
Корен-ное
(n=211)
МС (-)
Некоренн
ое (n=190)
р
53,9±3,0
67,5±2,7
0,004
60,7±1,4
62,7±1,8
0,599
82,4±1,5
72,2±5,5
90,1±3,8
0,005
80,8±2,2
81,8±2,8
0,809
31,8±0,6
28,1±0,5
16,0±0,3
0,5±0,01
206,7±3,4
26,8±2,2
24,2±2,0
15,9±2,1
0,6±1,0
177,5±17,0
34,3±1,6
31,2±1,4
17,2±0,8
0,5±0,5
226,2±10,6
0,004
0,001
0,066
0,001
32,0±0,9
27,3±0,8
15,5±0,6
0,5±0,6
196,8±5,2
31,0±1,2
28,0±1,0
16,0±0,6
0,5±0,5
213,0±6,0
0,199
0,993
0,494
0,020
74,1±1,9
121,5±1,9
9,2±0,3
6,2±0,1
53,1±5,2
114,5±13,2
8,2±1,3
4,7±0,3
92,7±5,9
120,2±5,6
11,3±1,1
7,9±0,4
0,000
0,132
0,029
0,000
64,1±2,9
122,4±2,8
8,4±0,4
5,5±0,2
80,4±3,5
121,6±3,1
9,6±0,7
6,6±0,2
0,000
0,697
0,968
0,000
16,7±0,3
12,9±0,8
20,7±1,0
0,000
14,9±0,4
17,8±0,5
0,000
1824,8±
28,2
13,8±0,1
1595,9±
121,2
14,0±0,4
1992,0±
80,2
13,7±0,2
0,002
1843,7±
53,2
13,7±0,1
0,403
0,581
1769,7±
42,5
13,9±0,1
40,2±0,3
41,0±1,2
40,7±0,7
0,813
40,7±6,4
39,3±0,4
0,023
15,4±0,1
15,3±0,6
15,3±0,3
0,795
16,0±0,2
14,8±0,2
0,000
13,7±0,1
13,8±0,5
14,1±0,3
0,711
13,7±0,2
13,4±0,2
0,174
7,9±0,1
8,8±0,5
7,9±0,3
0,161
7,9±0,2
7,8±0,2
0,881
45,6±0,3
44,0±1,2
45,3±0,8
0,295
44,8±0,5
46,8±0,5
0,011
15,8±0,2
13,4±0,9
18,2±0,7
0,000
14,0±0,4
17,2±0,4
0,000
27,4±0,3
28,1±1,1
24,5±0,7
0,009
28,4±0,4
27,3±0,5
0,047
2,0±0,1
2,1±0,3
2,2±0,2
0,244
1,9±0,1
2,0±0,1
0,567
1,4±0,02
1,2±0,1
1,6±0,1
0,000
1,3±0,03
1,4±0,03
0,000
3,7±0,04
3,4±0,1
4,2±0,2
0,004
3,4±0,1
4,0±0,1
0,000
0,647
60
61
В структуре потребления углеводов содержание рафинированного сахара,
лактозы и пищевых волокон в группе с МС не отличалось в сравнении с группой
без МС (таблица 8). У мужчин с МС значимо выше только содержание лактозы,
целлюлозы и пищевых волокон в сравнении с группой без МС (таблица 9). У
женщин как с МС, так и без МС не выявлены значимые различия содержания
рафинированного сахара, лактозы, целлюлозы и пищевых волокон (таблица 9).
Доля потребления крахмала составила 25,5±0,6% энергии у лиц с МС, что
значимо ниже, чем у лиц без МС – 27,8±0,3% энергии (р=0,002). Вероятно,
сниженное потребление крахмала говорит о том, что в группе с МС наблюдались
пациенты с метаболическими нарушениями
рекомендована
диета.
Среднесуточное
и соответственно им была
содержание
и
доля
потребления
целлюлозы в рационе обследованных групп было значимо выше в группе с МС по
сравнению с группой без МС: 6,9±0,4 г/сут и 6,0±0,1 г/сут (р=0,024)
соответственно (таблица 8). У женщин с МС получены значимые различия доли
потребления крахмала.
Содержание крахмала не выявило различий в зависимости от этнической
принадлежности. Содержание рафинированного сахара, лактозы, целлюлозы
было значимо ниже у коренного населения с МС в сравнении с некоренным
населением (таблица 10). Потребление пищевых волокон было значимо ниже у
якутов с МС, чем у европеоидов с МС – 12,9±0,8 г/сут и 20,7±1,0 г/сут
соответственно (р=0,000), а также в когорте без МС – 14,9±0,4 г/сут и 17,8±0,5
г/сут соответственно (р=0,0000).
Содержание витаминов в рационе обследованных как с МС, так и без МС
были ниже рекомендованных значений, кроме витамина С (таблица 11).
Содержание витаминов А, В1 , В2 , РР, β-каротина
у лиц с МС не отличалось в
сравнении с лицами без МС. В когорте пожилых лиц с МС содержание витамина
С было значимо выше, чем без МС и составило в среднем 105,9±7,6 мг и 82,5±2,7
мг соответственно (р=0,000).
61
62
Таблица 11 – Среднее содержание витаминов
(мг/сут) в суточных рационах
питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
МС (+)
(n=98)
МС(-)
(n=411)
р*
Витамин А, РЭ #
0,5±0,3
0,5±0,02
β-каротин
3,8±2,8
3,0±130,6
Витамин В1
1,0±0,04
0,9±0,02
Витамин В2
1,2±0,1
1,2±0,02
Витамин РР
12,1±0,4
11,6±0,2
Витамин С
105,9±7,6
82,5±2,7
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления
различных групп населения РФ, 2008.
Рекомендуемые
величины▲, мг
0,800
0,9
0,011
5,0
0,064
1,5
0,198
1,8
0,300
20
0,000
90
пищевых веществ и энергии для
В мужской выборке с МС по сравнению с группой без МС значимых
различий по содержанию витамина А, β-каротина, витамина РР не выявлено, за
исключением витамина С, который оказался значимо выше в группе с МС, чем у
лиц без МС, и составил 111,9±14,4 мг и 78,5±3,4 мг соответственно, р=0,001
(таблица 12). В женской выборке выявлены значимые различия только по
содержанию витамина С, где у женщин с МС содержание витамина С значимо
выше, чем у женщин без МС (103,3±8,9 мг и 85,8±4,0 мг соответственно, р=0,048).
Таблица 12 – Среднее содержание витаминов
питания мужчин
(мг/сут) в суточных рационах
и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
Мужчины (n=216)
МС (+)
МС(-)
(n=30)
(n=186)
р
Женщины (n=293)
МС (+)
МС(-)
(n=68)
(n=225)
р
Рекомендуемые
величины▲,
мг
0,9
Витамин А,
0,6±0,6
0,5±0,04
0,686
0,4±0,04 0,5±0,03 0,683
РЭ #
β-каротин
3,5±2,4
2,8±1,6
0,108
3,9±3,9
3,2±2,0 0,078
5,0
Витамин В1
1,2±0,1
1,0±0,02
0,003
0,9±0,04 0,8±0,02 0,365
1,5
Витамин В2
1,5±0,1
1,2±0,4
0,019
1,1±0,1
1,1±0,03 0,730
1,8
Витамин
13,8±0,7
12,6±0,3
0,185
11,4±0,5 10,8±0,3 0,279
20
РР
Витамин С
111,9±14,4
78,5±3,4
0,001 103,3±8,9 85,8±4,0 0,048
90
*
Примечание: p - достоверность различий у мужчин с МС и без МС, у женщин с МС и без
▲
МС. - Нормы физиологического потребления пищевых веществ и энергии для различных
групп населения РФ, 2008.
62
63
У коренного населения как с МС, так и без МС выявлен более глубокий
дефицит β-каротина, витаминов В1 , В2 , РР, С, чем у некоренных жителей с МС и
без МС (таблица 13).
Таблица 13 – Среднее содержание витаминов
питания мужчин
(мг/сут) в суточных рационах
и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
Коренное
(n=29)
МС (+)
Некоренное
(n=68)
pк-нк
*
МС (-)
Некоренное
(n=190)
Коренное
(n=211)
pк-нк *
Витамин А,
0,4±0,04
0,5±0,04
0,068
0,5±0,04
0,5±0,03
0,069
РЭ #
β-каротин
2,4±2,0
4,4±3,7
0,001
2,6±1,8
3,5±1,9
0,001
Витамин В1
0,8±0,1
1,07±0,04
0,000
0,9±0,02
1,0±0,03
0,000
Витамин В2
1,0±0,1
1,4±0,1
0,000
1,1±0,03
1,2±0,04
0,001
Витамин РР
9,9±0,5
13,1±0,5
0,000
11,2±0,3
12,0±0,3
0,000
Витамин С
58,9±4,2
126,9±9,7
0,000
67,7±2,7
98,0±4,7
0,000
Примечание: *pк-нк - достоверность различий между коренным и некоренным населением с
МС и без МС.
Содержание минеральных элементов (натрия, кальция, магния, фосфора,
железа) не выявило значимость различий между пожилыми с МС и без МС, за
исключением калия, который значимо выше у лиц с МС, чем у лиц без МС
(2421,0±110,8 мг/сут и 2181,8±50,6 мг/сут соответственно), р=0,041 (таблица 14).
Таблица 14 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
МС (+)
(n=98)
МС(-)
(n=411)
р
Рекомендуемые
величины▲, мг
Натрий
1511,9±59,1
1436,4±26,4
0,219
Kалий
2421,0±110,8
2181,8±50,6
0,041
Кальций
559,8±28,3
508,4±13,7
0,100
Магний
269,9±10,4
253,7±4,6
0,131
Фосфор
989,6±37,4
932,8±17,3
0,155
Железо
18,0±0,6
17,4±0,3
0,314
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления пищевых веществ
различных групп населения РФ, 2008.
1300
2500
1200
400
800
10
и энергии для
63
64
При сравнении мужской выборки с МС содержание натрия, калия, кальция,
магния и фосфора значимо выше, чем у лиц без МС (таблица 15). В женской
выборке между когортами с МС и без МС значимых различий не выявлено
(таблица 15).
Таблица 15 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
Мужчины (n=216)
МС (+)
(n=30)
МС(-)
(n=186)
р*
Женщины (n=293)
МС (+)
(n=68)
МС(-)
(n=225)
р*
Рекомендуемые
величины▲,
мг
Натрий
1831,0±
1593,4±
0,039 1371,0± 1306,7± 0,328
1300
118,4
41,9
60,4
31,1
Kалий
2,6±156,6
2,2±68,8
0,018 2,3±43,1 2,2±73,1 0,287
2500
Кальций
661,0±
515,3±
0,015
515,1±
502,6±
0,724
1200
58,27
22,0
30,3
17,1
Магний
299,7±
263,5±
0,043
256,8±
245,6±
0,410
400
15,32
6,7
13,1
6,3
Фосфор
1178,4±
996,6±
0,015
906,3±
880,1±
0,559
800
67,3
27,8
41,5
21,2
Железо
19,0±0,8
18,5±0,4
0,563 17,5±0,7 16,5±0,3 0,165
10
*
Примечание: p - достоверность различий в группах с МС и без МС в зависимости от пола.
▲
- Нормы физиологического потребления пищевых веществ и энергии для различных групп
населения РФ, 2008.
При сравнении потребления минеральных элементов в зависимости от
этнической принадлежности (таблица 16) выявлено, что в якутской выборке
уровень потребления минеральных элементов (натрия, калия, кальция, магния,
фосфора и железа) ниже как в группе с МС, так и в группе без МС, чем у
европеоидов, за исключением потребления железа в когорте без МС (р=0,216).
64
65
Таблица 16 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (NCEP ATP III, 2001)
Пищевые
вещества
Коренное
(n=29)
МС (+)
Некоренное
(n=68)
pк-нк*
Коренное
(n=211)
МС (-)
Некоренное
(n=190)
pк-нк*
Натрий
1217,8±116,9
1650,0±62,1 0,001 1369,1±33,0
1500,6±42,3
0,034
Kалий
1764,3±92,1
2716,7±140,8 0,000 2036,5±68,8
2331,3±76,1
0,011
Кальций
431,8±36,2
617,0±35,7
0,002
479,1±15,4
539,2±23,7
0,004
Магний
207,6±10,1
297,8±13,0
0,000
240,9±5,8
267,0±7,4
0,000
Фосфор
793,0±45,4
1078,6±46,5 0,000
895,8±20,8
967,9±28,9
0,039
Железо
15,2±0,8
19,2±0,7
0,001
17,3±0,3
17,5±0,4
0,216
*
Примечание: pк-нк - достоверность различий между коренным и некоренным населением с
МС и без МС.
При анализе продуктового набора у пожилого населения в возрасте 60 лет и
старше с МС выявлено более высокое потребление овощей и фруктов, чем в
когорте без МС: соответственно 264,5±10,3 и 133,9±7,9 г против 195,8±7,8
(р=0,001) и 91,3 ±6,9 г (р=0,001). Потребление молочных продуктов в группе с
МС было достоверно больше (264,5±10,3 г), чем в группе без МС (133,9±7,9 г),
р=0,001. Хлебопродукты, блюда из муки и круп у пожилого населения с МС
составили 224,3±4,8 г, что оказалось ниже, чем в когорте без МС – 239,4±5,4 г. В
рационе питания обследованных с МС содержание мясных продуктов было выше
по сравнению с группой без МС: 93,5±3,5 г против 89,9±3,3 г соответственно, при
этом различия недостоверны. Содержание рыбы в рационе питания лиц пожилого
и старческого возраста, включая долгожителей, составило в группе с МС 24,6±1,2
г и 21,2±1,0 г.
Резюме. Структура питания городского населения в возрасте 60 лет и старше
с МС по дефинициям NCEP ATP III (2001) носит несбалансированный характер:
высока доля потребления общего жира, в том числе НЖК, высокое содержание
рафинированного сахара на фоне низкого потребления общих углеводов, и
существенно не отличается от структуры питания лиц без МС. Среди
обследованных с МС выше содержание целлюлозы, пищевых волокон и меньше
крахмала, чем у лиц без МС. Рацион питания, как в мужской, так и в женской
65
66
популяции пожилого и старческого возраста с МС характеризуется высоким
потреблением общих жиров, НЖК, рафинированного сахара, пищевых волокон и
не отличается от общепопуляционных. В мужской выборке с МС выше
потребление лактозы, целлюлозы и пищевых волокон. Рацион мужчин с МС и без
него имеет более высокую общую энергоценность в сравнении с женщинами в
изучаемых группах. В обследованной якутской выборке с МС рацион питания
характеризуется более низкой суточной калорийностью, долей рафинированного
сахара, крахмала, целлюлозы, пищевых волокон, чем у некоренного населения.
Суточный рацион питания некоренных жителей без МС характеризуется
большей долей общих углеводов, рафинированного сахара, крахмала, целлюлозы
и пищевых волокон по сравнению с коренными жителями без МС, у которых
повышена доля общего жира и НЖК.
3.2.2. Фактическое питание населения в возрасте 60 лет и старше
с метаболическим синдромом по дефинициям ВНОК (2009)
Анализ характера питания среди населения в возрасте 60 лет и старше с
наличием метаболического синдрома, установленного по дефинициям ВНОК
(2009), в сравнении с рационом питания лиц без метаболического синдрома
показал, что структура пищевых рационов обследованных с МС и без МС также
не соответствовала рекомендациям ВОЗ по здоровому питанию и НИИ питания
для лиц старше 60 лет. При этом существенных отличий от среднепопуляционных
значений в структуре питания изучаемых групп не было выявлено (таблица 17).
Вместе с тем, в отличие от незначительных различий рациона питания
пожилого населения с МС по дефинициям NCEP ATP III (2001), анализ характера
питания пожилого населения с МС по дефинициям ВНОК (2009) выявил
значимые различия в потреблении основных нутриентов в сравнении с рационом
питания без МС.
66
67
Общая энергоценность рациона питания обследованных респондентов в
когортах с МС и без МС не выявила различий как по дефинициям NCEP ATP III
(2001), так и по дефинициям ВНОК (таблица 17).
Таблица 17 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
населения г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с метаболическим и без
метаболического синдрома, M± m (ВНОК, 2009)
Название нутриента
Общее число
обследованных
(n=575) (I)
62,1±0,9
82,4±1,5
31,8±0,6
28,1±0,5
16,0±0,3
0,5±0,01
206,7±3,4
МС (+)
n=259
(II)
63,1±1,3
83,8±2,1
32,1±0,9
28,6±11,7
16,5±0,5
0,5±0,6
210,0±5,04
МС (-)
n=266
(III)
60,5±1,4
79,8±2,3
31,2±1,0
27,2±0,8
15,1±0,5
0,5±0,5
200,8±5,0
pII-III
Белок общий, г/сут
0,078
Жир общий, г/сут
0,063
НЖК, г/сут
0,238
МНЖК, г/сут
0,071
ПНЖК, г/сут
0,027
ПНЖК:НЖК
0,019
Углеводы общие,
0,080
г/сут
Сахар, г/сут
74,1±1,9
78,8±2,7
68,0±2,9
0,000
Крахмал, г/сут
121,5±1,9
119,2±2,9
122,9±2,7
0,269
Лактоза, г/сут
9,2±0,3
10,2±0,5
8,2±0,4
0,000
Целлюлоза, г/сут
6,2±0,1
6,8±0,2
5,5±0,2
0,000
Пищевые волокна,
16,7±0,3
17,8±0,4
15,4±0,4
0,000
г/сут
Энергоценность,
1824,8±28,2
1856,3±40,3
1773,0±42,8
0,066
ккал
% энергии белка
13,8±0,1
13,8±1,8
13,8±0,1
0,810
% энергии жира
40,2±0,3
40,4±0,4
40,1±0,4
0,615
% энергии НЖК
15,4±0,1
15,4±0,2
15,5±0,2
0,757
% энергии МНЖК
13,7±0,1
13,8±2,6
13,6±0,2
0,619
% энергии ПНЖК
7,9±0,1
8,0±2,4
7,8±0,2
0,240
% энергии
45,6±0,2
45,4±0,4
45,7±0,4
0,670
углеводов
% энергии сахара
15,8±0,3
16,6±0,3
14,9±0,4
0,001
% энергии крахмала
27,4±0,3
26,3±0,4
28,5±0,4
0,000
% энергии лактозы
2,0±0,1
2,2±0,1
1,82±0,1
0,001
% энергии
1,4±0,02
1,5±0,03
1,3±0,02
0,000
целлюлозы
% энергии пищевых
3,7±0,04
3,9±0,1
3,5±0,1
0,000
волокон
Примечание: *p– достоверность различий между группой с МС и без МС.
Рекомендации ВОЗ
16-24
г/сут
10-15%
15-30%
0-10%
10-15%
6-10%
55-75%
0-10%
-
Вместе с тем, в мужской выборке с МС энергоценность рациона выше, чем
без МС, и составила 2111,1±71,3 ккал/сут и 1950,3±61,1 ккал/сут (р=0,039), в
67
68
женской с МС и без МС – 1744,4±46,5 ккал/сут и 1566,8±54,1 ккал/сут (р=0,003)
(табл.18).
Таблица 18 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с метаболическим и без
метаболического синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Мужчины(n=222)
МС (+) n=79
МС (-)
n=143
72,1±2,4
66,0±2,0
р
Женщины (n=303)
МС (+)
МС (-)
n=180
n=123
59,2±1,5
54,1±1,7
Р
Белок общий,
0,019
0,016
г/сут
Жир общий, г/сут
97,5±3,8
88,6±3,3
0,027
77,8±2,3
69,7±2,8
0,004
НЖК, г/сут
37,7±1,7
34,8±1,4
0,166
29,7±0,9
27,1±1,2
0,009
МНЖК, г/сут
34,0±1,5
30,3±1,2
0,024
26,2±0,8
23,6±1,0
0,006
ПНЖК, г/сут
18,1±0,8
16,4±0,7
0,013
15,8±0,7
13,6±0,6
0,012
ПНЖК:НЖК
0,5±0,5
0,5±0,5
0,5±0,7
0,5±0,5
Углеводы общие,
230,0±8,8
218,7±7,2
0,204
201,3±6,0
180,1±6,5
0,004
г/сут
Сахар, г/сут
80,9±5,0
70,4±4,4
0,014
77,9±3,3
65,3±3,8
0,002
Крахмал, г/сут
134,3±4,5
138,6±3,7
0,548
112,5±3,5
104,6±3,3
0,139
Лактоза, г/сут
12,4±1,3
7,8±0,5
0,000
9,2±0,5
8,7±0,7
0,070
Целлюлоза, г/сут
6,9±0,3
5,7±0,2
0,000
6,7±0,2
5,3±0,3
0,000
Пищевые
19,0±0,8
16,5±0,5
0,004
17,2±0,5
14,1±0,6
0,000
волокна, г/сут
Энергоценность,
2111,1±71,3 1950,3±61,1 0,039 1744,4±46,5 1566,8±54,1
0,003
ккал
% энергии белка
13,8±0,2
13,6±0,2
0,579
13,74±0,1
14,0±0,2
0,130
% энергии жира
41,2±0,7
40,4±0,5
0,121
39,98±0,5
39,6±0,6
0,592
% энергии НЖК
15,7±0,3
15,7±0,2
0,280
15,22±0,2
15,2±0,3
0,638
% энергии
14,3±0,3
13,8±0,2
0,027
13,51±0,2
13,3±0,2
0,695
МНЖК
% энергии ПНЖК
7,9±0,3
7,7±0,2
0,415
8,0±0,2
8,0±0,2
0,580
% энергии
43,7±0,8
45,2±0,6
0,007
46,2±0,5
46,3±0,6
0,903
углеводов
% энергии сахара
14,8±0,6
13,9±0,5
0,001
17,3±0,4
16,2±0,5
0,046
% энергии
26,1±0,6
29,3±0,5
0,997
26,3±0,5
27,6±0,6
0,056
крахмала
% энергии
2,3±0,2
1,6±0,1
0,583
2,1±0,1
2,1±0,1
0,506
лактозы
% энергии
1,3±0,1
1,2±0,03
0,000
1,5±0,04
1,4±0,04
0,000
целлюлозы
% энергии
3,7±0,1
3,5±0,1
0,006
4,0±0,1
3,6±0,1
0,003
пищевых волокон
Примечание: *p – достоверность различий между с МС и без МС в зависимости от пола.
68
69
В
этнических
группах
жителей
Якутска
старше
60
лет
суточная
энергоценность рациона питания у коренных жителей с МС значимо выше, чем у
некоренных – 1788,2±73,5 ккал/сут и 1896,9±46,6 ккал/сут (р=0,013), но не дает
значимых различий в группе без МС (1707±43,1 ккал/сут и 1856,0±81,5 ккал/сут,
р=0,725) (таблица 19).
Анализ содержания общего белка в среднесуточном рационе питания в
когорте пожилых лиц с МС составил 63,1±1,3 г/сут (13,8±1,8 % энергии) и не
имеет различий с группой без МС – 60,5±1,4 г/сут (13,8±0,1%) (таблица 17). В
мужской и женской выборках с МС суточное потребление белка значимо выше по
сравнению с группой без МС (таблица 18). У коренного населения с МС
потребление белка в суточном рационе составило 60,2±2,2 г/сут (13,8±0,2%) и
было значимо ниже, чем у некоренного населения 64,9±1,7 г/сут (13,7±0,1%),
р=0,029 (таблица 19).
Содержание общего жира в рационе обследованных с МС, так и без МС
оказалось высоким и в среднем составило 83,8±2,1 г/сут (40,4±0,4% энергии) в
когорте с МС и 79,8±2,3 г/сут (40,1±0,4% энергии) без МС, что не отличалось от
общепопуляционных (таблица 17). Суточное потребление общего жира было
выше рекомендованных значений как у мужчин, так и у женщин с МС и без МС.
В мужской и женской выборках с МС значимо выше содержание общего жира в
суточном рационе питания в абсолютных значениях, однако в относительных
значениях различия не выявлены (таблица 18). Суточное потребление общего
жира в рационах якутов с МС в сравнении с европеоидами составило 80,9±3,6
г/сут и 85,4±2,5 г/сут, соответственно и не имело различий (р=0,060). Однако,
доля потребления общего жира у коренного населения без МС значимо выше в
сравнении с некоренными жителями без МС, р=0,031 (таблица 19).
Структура жирового компонента рациона характеризовалась у лиц с МС
высоким содержанием НЖК, потребление которых составило для группы с МС
15,4±0,2% энергии (32,1±0,9 г/сут), для группы без МС 15,5±0,2% (31,2±1,0
г/сут), но без значимых различий (таблица 17).
69
70
Таблица 19 – Потребление основных пищевых веществ и их энергоценность для
мужчин и женщин г. Якутска с метаболическим и без метаболического синдрома
в возрасте 60 лет и старше в зависимости от этнической принадлежности, M±m
(ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Белок общий,
г/сут
Жир общий,
г/сут
НЖК, г/сут
МНЖК, г/сут
ПНЖК, г/сут
ПНЖК:НЖК
Углеводы
общие, г/сут
Сахар, г/сут
Крахмал, г/сут
Лактоза, г/сут
Целлюлоза,
г/сут
Пищевые
волокна, г/сут
Энергоценность, ккал
% энергии
белка
% энергии
жира
% энергии
НЖК
% энергии
МНЖК
% энергии
ПНЖК
% энергии
углеводов
% энергии
сахара
% энергии
крахмала
% энергии
лактозы
% энергии
целлюлозы
% энергии
пищевых
волокон
Общее
число
обследован
ных
(n=575)
62,1±0,9
Коренное
(n=101)
МС (+)
Некоренное (n=150)
pк-нк
Корен-ное
(n=148)
МС (-)
Некоренн
ое (n=115)
pк-нк
60,2±2,2
64,9±1,7
0,029
59,1±1,6
62,1±2,5
0,914
82,4±1,5
80,9±3,6
85,4±2,5
0,060
78,1±2,4
81,9±4,2
0,678
31,8±0,6
28,1±0,5
16,0±0,3
0,5±0,01
206,7±3,4
31,8±1,5
27,1±1,2
16,0±1,0
0,5±0,7
201,2±9,4
32,1±1,0
29,4±0,9
16,8±0,6
0,5±0, 6
215,9±5,7
0,268
0,024
0,028
0,004
30,8±1,0
26,4±0,9
14,9±0,6
0,5±0,5
189,1±5,1
31,8±1,8
28,1±1,5
15,3±0,8
0,5±0,4
216,1±9,4
0,381
0,772
0,736
0,096
74,1±1,9
121,5±1,9
9,2±0,3
6,2±0,1
69,5±4,8
119,6±5,4
9,9±0,7
5,8±0,3
84,6±3,2
119,1±3,2
10,4±0,8
7,4±0,3
0,000
0,423
0,965
0,000
57,3±2,9
122,8±3,1
7,3±0,4
5,1±0,2
81,9±5,4
123,0±4,7
9,5±0,9
6,1±0,3
0,000
0,521
0,640
0,049
16,7±0,3
15,2±0,6
19,4±0,6
0,000
14,2±0,4
17,0±0,8
0,015
1824,8±
28,2
13,8±0,1
1788,2±
73,5
13,8±0,2
1896,9±
46,6
13,7±0,1
0,013
1856,0±
81,5
13,6±0,2
0,725
0,736
1707,3±
43,1
13,9±0,2
40,2±0,3
40,5±0,6
40,1±0,5
0,482
40,8±0,5
39,1±0,6
0,031
15,4±0,1
15,8±0,3
15,0±0,2
0,012
15,9±0,2
14,9±0,3
0,002
13,7±0,1
13,6±0,3
13,8±0,2
0,665
13,8±0,2
13,3±0,2
0,134
7,9±0,1
8,0±0,3
7,9±0,2
0,760
8,0±0,2
7,5±0,2
0,342
45,6±0,3
45,0±0,7
45,9±0,54
0,232
44,6±0,6
47,1±0,6
0,015
15,8±0,2
14,8±0,6
17,7±0,42
0,000
13,3±0,5
17,1±0,5
0,000
27,4±0,3
27,4±0,6
25,6±0,51
0,084
29,2±0,5
27,7±0,7
0,014
2,0±0,1
2,3±0,2
2,1±0,1
0,360
1,7±0,1
2,0±0,1
0,861
1,4±0,02
1,3±0,04
1,6±0,04
0,000
1,2±0,03
1,4±0,04
0,012
3,7±0,04
3,5±0,1
4,2±0,1
0,000
3,4±0,1
3,8±0,1
0,001
0,412
70
71
Содержание МНЖК также не выявило различий при сравнении лиц с МС и
без МС пожилого населения старше 60 лет.
Потребление ПНЖК в среднесуточном рационе питания было значимо выше
в когорте с МС. В мужской и женской выборках с МС значимо выше содержание
МНЖК и ПНЖК в сравнении с когортой без МС (таблица 18).
Соотношение ПНЖК/НЖК одинаково в группе с МС и без МС и в среднем
было равно 0,5±0,6, т.е. не отличается от популяционных. В зависимости от
этнической принадлежности содержание НЖК, МНЖК и ПНЖК у коренного
населения с МС значимо ниже, чем у некоренного, и составило НЖК 31,8±1,5
г/сут (15,8±0,3% энергии), МНЖК – 27,1±1,2 г/сут (13,6±0,3% энергии), ПНЖК –
16,0±1,0 г/сут (8,0±0,3% энергии) соответственно (таблица 19).
Потребление общих углеводов в рационе питания у лиц с МС в сравнении с
группой без МС, также в мужской и женской выборках с МС и без МС, не
выявило различий и не отличалось от среднепопуляционных (таблицы 17,18). В
зависимости от этнической принадлежности содержание общих углеводов было
значимо ниже в абсолютных значениях у коренного населения с МС, чем у
некоренного населения: 201,2±9,4 г/сут или 45,0±0,7% энергии и 215,9±5,7 г/сут
или 45,9±0,5% энергии соответственно (р=0,004). В группах сравнения без МС у
коренного населения выявлено значимо низкая доля потребления общих
углеводов – 44,6±0,6% энергии, у некоренного
– 47,18±0,5% энергии
соответственно (р=0,015) (таблица 19).
В структуре потребления углеводов содержание крахмала, лактозы в группе с
МС не отличалось в сравнении с группой без МС. Получены результаты значимо
высокой доли потребления целлюлозы и пищевых волокон в когорте с МС
(таблица 17). У мужчин с МС значимо выше
содержание рафинированного
сахара, лактозы, целлюлозы и пищевых волокон в сравнении с группой без МС. У
женщин как с МС, так и без МС выявлены значимые различия содержания
рафинированного сахара, целлюлозы и пищевых волокон (таблица 18).
71
72
Доля потребления рафинированного сахара составила 14,8% энергоценности
среди мужчин с МС, что значимо выше, чем у мужчин без МС – 13,9% энергии
(р=0,001). Среднесуточное содержание и доля потребления целлюлозы в рационе
обследованных групп было значимо выше в группе с МС по сравнению с группой
без МС: 6,8±0,2 г/сут и 5,5±0,2 г/сут (р=0,000) соответственно (таблица 17). У
мужчин и женщин с МС получены значимые различия доли потребления
целлюлозы и пищевых волокон (таблица 18).
В зависимости от этнической принадлежности у коренного населения с МС
значимо ниже
потребление рафинированного сахара, целлюлозы и пищевых
волокон в сравнении с некоренным населением с МС (таблица 19).
Содержание витаминов в рационе обследованных с МС, так и без МС было
ниже рекомендованных значений, кроме витамина С в когорте с МС (таблица 20).
Содержание β-каротина, витаминов В1 , В2 , РР и С у лиц с МС значимо выше в
сравнении с лицами без МС.
Таблица 20 – Среднее содержание витаминов
(мг/сут) в суточных рационах
питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
МС (+)
(n=259)
МС(-)
(n=266)
Витамин А, РЭ #
0,5±0,02
0,5±0,03
β-каротин
3,6±1,9
2,7±1,3
Витамин В1
1,0±0,02
0,9±0,02
Витамин В2
1,2±0,03
1,1±0,03
Витамин РР
12,0±0,3
11,2±0,3
Витамин С
101,8±4,1
71,0±2,9
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления
различных групп населения РФ, 2008.
Р*
Рекомендуемые
величины▲, мг
0,342
0,9
0,000
5,0
0,001
1,5
0,000
1,8
0,008
20
0,000
90
пищевых веществ и энергии для
В мужской и женской выборках с МС по сравнению с группой без МС
значимо выше содержание β-каротина, витаминов В1 , В2 РР и С (таблица 21).
72
73
Таблица 21 – Среднее содержание витаминов
питания мужчин
(мг/сут) в суточных рационах
и женщин г. Якутска в возрасте 60
лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Мужчины (n=222)
МС (+)
МС(-)
(n=79)
(n=143)
р
Женщины (n=303)
МС (+)
МС(-)
(n=180)
(n=123)
р
Рекомендуе
мые
величины▲,
мг
0,9
Витамин А,
0,5±0,03
0,5±0,05
0,253
0,5±0,03 0,5±0,04 0,140
#
РЭ
β-каротин
3,38±2,0
2,75±1,8
0,000
3,7±2,6
2,7±1,9 0,000
5,0
Витамин В1
1,1±0,04
0,9±0,03
0,003
0,9±0,02 0,8±0,03 0,000
1,5
Витамин В2
1,4±0,1
1,2±0,04
0,000
1,2±0,03 1,1±0,04 0,002
1,8
Витамин
13,3±0,4
12,3±0,4
0,014
11,5±0,3 10,0±0,3 0,000
20
РР
Витамин С
104,1±7,5
70,5±3,3
0,000 100,8±4,9 71,6±5,1 0,000
90
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления пищевых веществ и энергии для
различных групп населения РФ, 2008.
У коренного населения с МС выявлен более глубокий дефицит β-каротина,
витаминов В1 , В2 , РР и С, чем у некоренных жителей с МС. Однако, у коренных
жителей без МС значимо ниже содержание β-каротина и витамина С, чем у
некоренных с МС (таблица 22).
Таблица 22 – Среднее содержание витаминов
питания мужчин
(мг/сут) в суточных рационах
и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше среди
коренного и некоренного населения с метаболическим и без метаболического
синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Витамин А,
РЭ #
β-каротин
Витамин В1
Витамин В2
Витамин РР
Витамин С
Коренное
(n=101)
МС (+)
Некоренное
(n=150)
р
Коренное
(n=148)
МС (-)
Некоренное
(n=115)
р*
0,4±0,03
0,5±0,03
0,279
0,5±0,05
0,5±0,03
0,481
2,9±3,2
0,9±0,03
1,2±0,04
11,0±0,4
74,6±4,5
4,1±2,3
1,0±0,03
1,3±0,04
12,6±0,3
119,7±5,9
0,000
0,000
0,031
0,000
0,000
2,3±1,4
0,8±0,02
1,1±0,03
10,9±0,30
60,4±2,6
3,2±2,4
0,9±0,04
1,2±0,1
5,1±10,6
85,1±5,7
0,001
0,131
0,641
0,823
0,000
*
73
74
Содержание минеральных элементов у пожилых с МС значимо выше в
сравнении с когортой пожилых без МС всех изучаемых минеральных веществ
(натрия, кальция, магния, фосфора, железа) (таблица 23).
Таблица 23 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
МС (+)
(n=259)
МС(-)
(n=266)
р
Рекомендуемые
величины▲, мг
Натрий
1494,9±34,4
1405,2±33,9
0,034
Kалий
2416,9±70,6
1995,4±53,8
0,000
Кальций
561,8±17,3
470,4±16,5
0,000
Магний
272,3±6,0
237,6±5,5
0,000
Фосфор
985,9±21,6
892,1±21,7
0,000
Железо
18,0±0,3
16,7±0,3
0,000
▲
Примечание: - Нормы физиологического потребления пищевых веществ и
различных групп населения РФ, 2008.
При сравнении как мужской, так и женской
1300
2500
1200
400
800
10
энергии для
выборки с МС и без МС
содержание натрия, калия, кальция, магния и фосфора значимо выше для лиц без
МС, чем у лиц с МС (таблица 24).
Таблица 24 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г. Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома, M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Натрий
Мужчины (n=222)
МС (+)
МС(-)
(n=79)
(n=143)
1757,5±
71,8
2552,6±
102,7
631,9±38,0
1556,2±
47,8
2066,6±
74,7
472,2±
22,2
250,7±7,5
р*
0,019
Женщины (n=303)
МС (+)
МС(-)
(n=180)
(n=213)
р*
Рекомендуемые
величины
▲
, мг
1300
1379,7±
1229,7±
0,002
35,0
42,7
Kалий
0,000
2357,3±
1912,7±
0,000
2500
90,9
77,1
Кальций
0,000
531,1±
468,2±
0,001
1200
18,1
24,6
Магний
292,1±9,7
0,000
263,6±
222,4±
0,000
400
7,5
7,8
Фосфор
1122,7±
948,9±
0,000
925,9±
826,0±
0,001
800
41,7
31,0
23,8
29,2
Железо
19,2±0,5
17,9±0,4
0,051 17,5±0,4 15,4±0,4 0,000
10
*
▲
Примечание: p - достоверность различий у мужчин и женщин с МС и без МС. - Нормы
физиологического потребления пищевых веществ и энергии для различных групп населения
РФ, 2008.
74
75
При сравнении потребления минеральных элементов в зависимости от
этнической принадлежности (таблица 25) выявили, что в якутской выборке
уровень потребления минеральных элементов ниже
в группе с МС (натрий,
калий, магний, фосфор, железо), чем у европеоидов с МС. В когорте без МС
этнических различий не выявлено.
Таблица 25 – Среднее содержание минеральных элементов (мг/сут) в суточных
рационах питания мужчин и женщин г.Якутска в возрасте 60 лет и старше с
метаболическим и без метаболического синдрома в зависимости от этнической
принадлежности , M±m (ВНОК, 2009)
Пищевые
вещества
Коренное
(n=101)
МС (+)
Некоренное
(n=150)
pк-нк
*
Коренное
(n=148)
МС (-)
Некоренное
(n=115)
pк-нк *
Натрий
1332,0±52,8
1598,8±44,1
0,000 1359,6±39,1 1464,2±59,3 0,347
Kалий
2161,4±118,3
2584,9±88,8
0,000 1862,5±58,7 2170,8±96,7 0,072
Кальций
532,8±25,8
581,1±24,0
0,168
428,8±14,0
525,2±33,0
0,245
Магний
249,8±9,5
286,9±7,8
0,001
225,6±5,6
253,8±10,2
0,166
Фосфор
926,7±33,3
1023,6±28,9
0,024
845,7±21,3
444,6±41,5
0,341
Железо
17,2±0,5
18,6±0,4
0,046
16,8±0,4
16,7±0,6
0,333
*
Примечание: pк-нк - достоверность различий между коренным и некоренным населением.
«Пирамида питания» населения с МС г. Якутска в возрасте 60 лет и старше
имеет некоторые этнические особенности (рисунок 7).
Коренное население с
метаболическим синдромом (n=29)
Некоренное население с
метаболическим синдромом (n=68)
Рисунок 7 – «Пирамида питания» коренного и некоренного населения г.
Якутска в возрасте 60 лет и старше с метаболическим синдромом
75
76
Резюме. Таким образом, несбалансированность рациона питания
лиц
пожилого и старческого возраста с МС и без МС позволяют прогнозировать
негативные тенденции в развитии метаболических нарушений в данной категории
населения в дальнейшем и, следовательно, увеличение распространенности МС.
Разработка и проведение образовательных профилактических программ по
рационализации питания позволит снизить риск развития сердечно-сосудистых
осложнений при метаболическом синдроме, сохранить здоровье и долголетие.
76
77
Глава 4. ОЦЕНКА АССОЦИАЦИИ ФАКТИЧЕСКОГО ПИТАНИЯ С
МЕТАБОЛИЧЕСКИМ СИНДРОМОМ У ЛИЦ
В ВОЗРАСТЕ 60 ЛЕТ И СТАРШЕ
Для оценки связи МС с показателями фактического питания был проведен
анализ с помощью метода логистической регрессии.
Для анализа методом однофакторной логистической регрессии в качестве
зависимой переменной было взято наличие МС по критериям NCEP ATP III
(2001), а в качестве независимых переменных поочередно – возраст, пол, уровни
липидов (ОХС, ХС-ЛВП, ТГ), энергоценность, макронутриенты – общие белки,
общие жиры (НЖК, МНЖК, ПНЖК), общие углеводы (сахар, лактоза, крахмал,
пищевые волокна, целлюлоза)
в рационах питания. В результате МС
ассоциировался с полом (В=1,255, Ехр(В)=3,508, р=0,000), уровнем ОХС
(В=0,006, Ехр(В)=1,006, р=0,027), ТГ (В=0,011, Ехр(В)=1,011, р=0,000) и
целлюлозой (В=0,238, Ехр(В)=1,269, р=0,003), но вместе с тем имел обратную
связь с возрастом (В=-0,044, Ехр(В)=0,956, р=0,000).
При анализе методом многофакторной логистической регрессии, где в
качестве зависимой переменной взято наличие МС, а в качестве независимых –
возраст, пол, уровни ОХС и изучаемые нами макронутриенты, мы получили
достоверную связь между наличием МС и женским полом, содержанием
целлюлозы, уровнем ТГ и отрицательную – с возрастом и уровнем ХС-ЛВП.
Проведенный анализ в якутской этнической группе, где также была
использована подобная модель, выявил, что МС ассоциировался с возрастом
(В=1,374, Ехр(В)=3,949, р=0,000), уровнем ТГ (В=0,008, Ехр(В)=1,008, р=0,042).
При многофакторном анализе мы получили положительную ассоциацию наличия
МС с полом (В=1,508, Ехр(В)=4,516, р=0,000), а также обратную связь с уровнем
потребления крахмала (В=-0,124, Ехр(В)=0,883, р=0,041), возрастом (В=-0,040,
Ехр(В)=0,961, р=0,038) и тенденцию зависимости с уровнем потребления
рафинированного сахара (В=-0,118, Ехр(В)=0,889, р=0,053).
77
78
Таблица 26 – Ассоциация изучаемых параметров с метаболическим синдромом у мужчин и женщин г. Якутска в возрасте
60 лет и старше (многофакторная логистическая регрессия)
Параметры
Возраст, лет
Пол
Все обследованные
В (SE)
р*
Exp (B)
-0,031 (0,017) 0,021
0,969
1,431 (0,352) 0,000
4,183
Липиды ОХС
0,004 (0,004) 0,145
ХС-ЛВП
-0,026 (0,013) 0,013
ТГ
0,009 (0,004) 0,007
Энергоценность, ккал
0,003
0,405
Общий белок
-0,031 (0,017) 0,125
Общий жир
-0,081 (0,009) 0,304
НЖК
0,054
0,459
МНЖК
0,094
0,281
ПНЖК
0,084
0,293
Общие углеводы
0,039 (0,005) 0,473
Сахар
-0,054
0,309
Лактоза
-0,040 (0,023) 0,447
Крахмал
-0,058 (0,007) 0,277
Пищевые
0,017 (0,044) 0,676
волокна
Целлюлоза
0,224 (0,096) 0,014
Примечание: *p– достоверность различий.
Коренные
В (SE)
р*
-0,040(0,024)
0,038
1,508(0,453)
0,000
Exp (B)
0,961
4,516
Некоренные
В (SE)
р*
-0,044(0,029)
0,025
1,821(0,700)
0,000
Exp (B)
0,957
6,177
1,004
0,974
1,009
1,003
0,969
0,922
1,056
1,098
1,088
1,040
0,947
0,960
0,994
1,018
0,000 (0,006)
-0,016 (0,019)
0,008 (0,006)
0,001
-0,045 (0,023)
-0,120 (0,013)
0,117
0,141
0,203
0,119 (0,010)
-0,118
-0,103 (0,042)
-0,124(0,007)
-0,063 (0,069)
0,991
0,296
0,088
0,912
0,176
0,342
0,319
0,294
0,107
0,061
0,053
0,125
0,041
0,338
1,000
0,984
1,008
1,001
0,956
0,887
1,124
1,152
1,225
1,127
0,889
0,902
0,883
0,939
0,003 (0,006)
-0,026 (0,023)
0,013 (0,006)
0,001
-0,036 (0,033)
0,104 (0,016)
-0,132
-0,067
-0,121
-0,026 (0,008)
0,922
0,047 (0,033)
0,015 (0,013)
0,095 (0,070)
0,492
0,112
0,003
0,823
0,282
0,394
0,241
0,579
0,313
0,864
0,015
0,756
0,921
0,096
1,003
0,974
1,013
0,876
0,965
1,109
0,876
1,935
0,886
0,974
1,015
1,048
1,005
1,099
1,251
0,111 (0,032)
0,012
1,083
-0,015 (0,162)
0,899
0,985
78
79
У некоренных жителей однофакторный проведенный анализ выявил
ассоциацию с возрастом (В=1,447, Ехр(В)=4,252, р=0,000), уровнем ТГ (В=0,014,
Ехр(В)=1,014, р=0,000) и содержанием пищевых волокон (В=0,102, Ехр(В)=1,039,
р=0,014), а при многофакторном анализе была выявлена ассоциация с полом
(В=1,821, Ехр(В)=6,177, р=0,000) и уровнем ТГ (В=0,013, Ехр(В)=1,013, р=0,003)
и обратная связь с возрастом (В=-0,044, Ехр(В)=0,957, р=0,025).
Полученные зависимости соответствуют большинству литературных данных,
где среди женщин чаще встречается МС, чем среди мужчин [58, 98, 141].
Существуют также работы, где указано, что частота и степень выраженности МС
отчетливо коррелируют с возрастом и уровнем общих углеводов и уровнем
липидов [20, 58, 131, 155].
Резюме. Таким образом, представленные данные, полученные при помощи
множественного регрессионного анализа, свидетельствуют, что в обследованной
выборке лиц 60 лет и старше МС положительно ассоциируется с женским полом,
уровнем ТГ, содержанием целлюлозы и отрицательно – с возрастом и уровнем
ХС-ЛВП. У коренного населения выявлена положительная связь МС с женским
полом, содержанием целлюлозы и обратная связь – с возрастом, уровнем
потребления крахмала. У некоренного населения МС ассоциируется с женским
полом, уровнем ТГ и отрицательно – с возрастом.
79
80
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Питание человека как один из ведущих факторов, определяющих здоровье
населения, с одной стороны, может выступать как инструмент профилактики
заболеваний, с другой, как этиологический фактор или фактор риска многих
распространенных неинфекционных заболеваний. Рационализация питания,
наряду с другими изменениями образа жизни, снижает частоту факторов риска и
оказывает влияние на уровень заболеваемости и смертности населения [37, 144].
С возрастом процесс старения затрагивает весь организм в целом и
характеризуется снижением физиологических функций и их недостаточности,
ограничению адаптационных возможностей организма, развитию возрастной
патологии, что ведет к увеличению вероятности смерти [38].
Анализ литературных данных свидетельствует, что работ, посвященных
изучению питания людей пожилого и более старших возрастов, мало, а
изложенные в них данные противоречивы. Это, по-видимому, объясняет различие
подходов исследователей к оценке питания пожилых людей [38, 112, 130, 150].
Обеспечение сбалансированного питания в условиях Крайнего Севера в
период экономических преобразований приобретает чрезвычайно важную
социальную и медицинскую значимость. В последние годы фактическое питание
коренного
и
пришлого
трудоспособного
населения
Крайнего
Севера
характеризуется разбалансированностью по содержанию основных нутриентов,
витаминов, минеральных веществ и имеет атерогенную направленность [63, 72,
75]. В структуре питания стало меньше белковых продуктов, выраженный
углеводно-липидный
характер
со
сниженным
содержанием
витаминов,
минералов, пищевых волокон и других жизненно важных нутриентов [2].
Несбалансированность
питания
приводит
к
развитию
болезней
метаболической дизадаптации [219]. Все это отражается в распространенности
факторов
риска
неинфекционных
заболеваний
и
алиментарно-зависимых
патологий [205]. По данным ТО ФСГС по РС (Я) в последние годы отмечается
80
81
рост заболеваний эндокринной и иммунной систем, обмена веществ на 22%,
системы кровообращения на 45%.
В настоящее время связь МС и питания является общепризнанной,
многочисленными
научными
работами
доказано
влияние
различных
алиментарных факторов на формирование компонентов МС [122]. Использование
знаний о влиянии на формирование компонентов МС позволило диетотерапии
стать основным методом немедикаментозной коррекции МС [147].
При этом эффективность алиментарной коррекции повышается при
использовании данных о фактическом питании, которое имеет как региональные
особенности, так и популяционные, обусловленные характером питания разных
народов, проживающих в пределах одного региона [95, ].
Все выше изложенное послужило основанием для проведения исследования
по изучению фактического питания у лиц старших возрастных групп с
метаболическим синдромом.
В ряде работ, посвященных изучению фактического питания жителей
средней полосы России (Москва, Нижегородская область), Центральной Сибири
(Новосибирск), Бурятии, Чукотки, Надыма, Ямало-Ненецкого автономного
округа, Приморского края, показан различный характер потребления продуктов
питания [2, 19, 55, 60, 93, 129, 146, 174].
В исследовании, проведенном среди населения Якутии в возрасте 20-54
лет методом суточного воспроизведения питания, выявили, что у коренных
жителей энергоценность рациона питания, среднесуточное потребление
белков, жиров и углеводов выше, чем у некоренного населения. Вместе с тем, у
некоренного населения энергетический вклад белков был значимо выше, в то
время как доля углеводов достоверно выше среди коренных жителей, и не
различалась по вкладу жиров в рацион питания [114].
По данным нашего исследования, потребление общего белка у лиц
пожилого и старческого возраста составило 62,1 г/сут (13,8%), что находилось
в
пределах
рекомендуемых
величин
потребления
10-15%
от
общей
81
82
калорийности рациона. Вместе с тем, у мужчин потребление общего белка
было значимо выше, чем у женщин – 68,4 и 57,4 г/сут соответственно (р=0,000),
но доля потребления общего белка в изучаемых группах не выявила значимых
различий. В России у лиц пенсионного возраста в 1996 г. при оценке
фактического питания методом 24-часового воспроизведения содержание
общего белка составило 12%, а в г. Новосибирске у населения в возрасте 25-64
лет – 13,1%, что также находилось в пределах рекомендуемых величин.
Несмотря на то, что потребление общего жира в городской популяции г.
Якутска в возрасте 60 лет и старше находилось выше рекомендуемых значений
(82,4 г/сут), оно превышало потребление общего жира у мужчин (92,4 г/сут),
чем у женщин (74,9 г/сут). Однако потребление общего жира в популяции лиц
пожилого и старческого возраста превышало потребление общего жира взрослым
населением США в 1994-1996 гг. и составило 76,4 г/сут [208]. Вместе с тем, доля
жира от общей калорийности рациона у пожилого населения Якутии составила
40,2%, что не только превышало потребление общего жира в популяции
взрослого населения США – 33,0% энергоценности, а также в г. Новосибирске
39,9% энергии, но и рекомендуемый в России уровень потребления. В
исследовании, проведенном в г. Надым у коренного и некоренного населения в
возрасте 20-59 лет методом суточного воспроизведения оценки питания, также
выявили избыточное потребление жиров у 25% пришлого населения и
избыточное потребление белка у 53% коренного населения ЯНАО [55].
Население пожилого, старческого возраста и долгожители Якутии
потребляли НЖК (15,4%) меньше, чем жители г. Москвы – 16,0-17,0% [38].
(Оганов Р.Г. и соавт., 1990), однако не отличалось от уровня потребления НЖК
населением России в целом (12,0-16,0%) и населением г. Новосибирска – 15,6%
[174], при этом больше, чем взрослое население США в 1999-2000 гг. – 11,0%
[201].
Потребление МНЖК в популяции пожилых в среднем составило 31,9
г/сут, что не превышало рекомендуемые значения. Потребление МНЖК у
82
83
мужчин было 31,9 г/сут, что согласуется с данными других исследований, в
котором потребление МНЖК у мужчин составляло от 25,0 до 39,0 г/сут, а у
женщин – от 18,0 до 24,0 г/сут [222]. При этом пожилое население Якутии
потребляет меньше МНЖК, чем популяция взрослого населения г. Новосибирска
(35,2 г/сут).
Потребление ПНЖК составляло в популяции пожилого населения в
среднем 16,0 г/сут (7,9%), что было в пределах рекомендуемых значений.
Потребление ПНЖК в мужской выборке составило 17,3 г/сут (7,8% энергии),
что выше аналогичного показателя у женщин – 15,0 г/сут (8,0% энергии), при
этом превышало потребление ПНЖК населением США, где потребление
составило – 5,0-6,0% от суточной калорийности рациона [201] и населением г.
Новосибирска (6,2% энергоценности рациона).
Избыток потребления жиров в питании может явиться причиной
инсулинорезистентности и последующего развития МС. В ряде работ показано,
что питание с высоким содержанием НЖК усугубляет инсулинорезистерность,
а питание, богатое ПНЖК, особенно ω-3, улучшает чувствительность к
инсулину [20]. Известно, что увеличение соотношение ПНЖК/НЖК в пользу
ПНЖК способствует снижению риска развития СД 2 типа [212]. В нашем
исследовании у лиц в возрасте 60 лет и старше соотношение ПНЖК/НЖК
смещено в пользу НЖК, что может говорить о повышенном риске развития СД
2 типа.
У лиц пожилого, старческого возраста и долгожителей было выявлено
недостаточное потребление общих углеводов в процентном соотношении к
энергетической ценности среднесуточного рациона (45,6% энергии, при
рекомендуемом потреблении 55-75%), в основном за счет увеличения
потребления картофеля и хлебопродуктов, на фоне отчетливой тенденции у
населения Российской Федерации в целом к снижению доли углеводов с 2001
по 2008 гг. с 55,8 до 50,3% энергоценности суточного рациона [121]. Однако,
уровень потребления общих углеводов у обследованных был приближен к
83
84
уровню потребления общих углеводов у населения г. Новосибирска (48%). У
мужчин потребление общих углеводов было выше (223,2 г/сутки), чем у
женщин (194,5 г/сут), однако, распределение доли общих углеводов в суточном
рационе питания оказалось выше у женщин (44,6 и 46,3% энергии
соответственно, р=0,002).
На фоне недостаточного потребления общих углеводов, потребление
рафинированного сахара составило в абсолютных значениях 74,1 г/сут (15,8%
энергоценности рациона), что было выше рекомендуемых значений ВОЗ и
нормами в РФ для лиц 60 лет и старше (до 10% энергоценности) и уровнем
потребления рафинированного сахара населением г. Новосибирска – 14,7%, но
ниже потребления моно- и дисахаридов населением России – 20,0% [174].
Поступление пищевых волокон было недостаточным (16,7±0,3 г) как при
сравнении с нормами потребления ВОЗ, так и рекомендуемыми нормами в РФ
для лиц старше 60 лет (20,0 г). По литературным данным, дефицит пищевых
волокон
в
сочетании
с
избыточным
содержанием
НЖК
является
неблагоприятным фактором в отношении многих НИЗ. Наши данные отличаются
от данных исследования, проведенного в Якутии, мужчин-якутов в возрасте 50-69
лет с избыточной и нормальной массой тела [78]. Это может быть объяснено тем,
что с возрастом в связи с нарушениями двигательной активности желудочнокишечного
тракта
и
частого
возникновения
запоров
многие
пожилые
придерживаются диетологических рекомендаций. Мета-анализ проспективных
когортных исследований показал, что дополнительный прием каждой порции
фруктов и овощей снижает риск ИБС на 4%, а инсультов на 5% [144].
Добавление в ежедневный рацион питания 15 г грейпфруктового пектина
вызывает снижение ОХС крови на 7,6%, ХС-ЛНП на 10,8%. При добавлении
пищевых
волокон
в
виде
нерастворимой
клетчатки
отмечено
менее
выраженное снижение ОХС и ХС-ЛНП, но снижается постпрандиальная
гликемия [144].
84
85
Поскольку
пектиновые
вещества
представляют
собой
природные
органические соединения – полисахариды, то и содержатся они в различных
количествах во фруктах, овощах, корнеплодах. В среднесуточном рационе
питания лиц в возрасте 60 лет и старше выявлено наибольшее потребление
пектинсодержащих продуктов, таких как яблоки, морковь красная, однако,
потребление этих продуктов было ниже рекомендуемых значений.
Анализ данных обеспечения взрослого населения из различных регионов
России
витаминами
характеризуется
тем,
что
встречается
сочетанная
недостаточность витаминов группы В, β-каротина и витамина С. Установлено,
что дефицит витаминов встречается от 40 до 80% населения РФ [52, 101]. В
ряде регионов поливитаминный дефицит сочетается с недостаточным
поступлением кальция и ряда других макро- и микроэлементов [101, 110].
Анализ витаминного состава суточного рациона в общей популяционной
выборке населения в возрасте 60 лет и старше показал, что недостаточность
потребления витаминов является также сочетанной и затрагивает все
изучаемые витамины: А (0,5 рет.экв.), β-каротин (3,1 мг/сут), В1 (0,9), В2 (1,2),
РР (11,7) и С (86,1 мг/сут). В мужской выборке содержание витаминов А (0,5
мг/сутки), В1 (1,0 мг/сут), В2 (1,3), РР (12,7), значимо выше, чем в женской (0,5
мг/сут, 0,9 мг/сут, 1,1 мг/сут и 10,9 мг/сут соответственно). Подобные
нарушения наблюдали в эпидемиологическом исследовании жителей Якутии в
возрасте до 54 лет с оценкой фактического питания методом 24-часового
воспроизведения. Содержание витаминов А, В1, В2, РР также было значимо
выше в мужской выборке, чем в женской [48]. Недостаточное потребление
витамина А отмечалось также в России за период с 1983 по 2004 гг. [37] и
мужчин в Кабардино-Балкарии [179], что совпадает с полученными нами
данными о недостаточном потреблении витамина А. В эпидемиологической
работе Брагиной О.М. (2004) у мужчин г. Новосибирска 25-64 лет проведен
анализ фактического питания методом суточного воспроизведения питания с
оценкой содержания микронутриентов, где выявлен дефицит витаминов С, А,
85
86
β-каротина. Наряду с этим обнаружено низкое содержание в суточных
рационах питания минеральных элементов (калия, кальция, магния, цинка) при
сохраненном в рекомендуемых пределах железа, меди, при этом у лиц с
гиперхолестеринемией
и
без
гиперхолестеринемии
и
АГ
содержание
микронутриентов не различалось [16].
Исследование питания свидетельствует о нарастающем дефиците βкаротина от 30% до 95% взрослого населения практически всех обследованных
регионов Российской Федерации в 1983-1993 гг. и до 40-50% людей за период
с 1995 по 2002 гг. [101].
Полученные нами данные о потреблении β-каротина у мужчин 60 лет и
старше (2,8±1,2 мг) согласуются с данными о фактическом потреблении βкаротина в России за период с 1995 по 2002 гг. как у мужчин – 2,66±2,74, так и у
женщин – 2,19±2,54 [37]. Однако, потребление β-каротина у женщин (3,2±1,6 мг)
оказалось выше в сравнении с аналогичными показателями по России.
Обследования,
проведенные
в
1983-1993
гг.
и
1994-2004
гг.,
свидетельствуют о недостаточной обеспеченности витамином С взрослого
населения практически всех обследованных регионов Российской Федерации [37,
133]. Недостаток витамина С выявили у 50-90% населения России, а во второй
период до 28% в связи с увелчением потребления свежих овощей, фруктов и
соков. В нашем исследовании уровень витамина С был близок к уровню
рекомендуемых норм для категории лиц в возрасте 60 лет и старше (86,1 мг/сут) и
не выявил различий между мужчинами и женщинами. В ранее проведенных
исследованиях в Якутии отмечали дефицит витамина С, при этом в
содержании витамина С между мужчинами и женщинами различий также не
выявлено [75, 144].
При оценке данных о потреблении натрия, полученных
частотным
методом воспроизведения рациона, необходимо учитывать, что потребление
натрия, вероятнее всего, недооценено в этом исследовании в связи с
отсутствием в
методике учета количества соли, добавляемой к готовым
86
87
блюдам, вкусовой чувствительности к соли у разных людей. Так, в
исследовании Борисовой Н.В. (2011) было установлено, что средний порог
вкусовой чувствительности к соленому, кислому и горькому у лиц,
проживающих в Якутии, независимо от этнической принадлежности, был
достоверно ниже, чем у лиц, проживающих в других климатогеографических
зонах [176]. Учитывая, что население Якутии проживает в суровых
климатогеографических
условиях,
особенно
в
зимне-весенний
период
потребляет меньше свежих овощей и больше консервированных продуктов, с
чем, вероятно, связан повышенный уровень натрия.
Среди
обследованных
респондентов
среднее
потребление
натрия
в
популяции лиц 60 лет и старше составило 1457,3 мг/сут, что было выше
рекомендуемых норм ВОЗ, но ниже среднего уровня потребления натрия
трудоспособным населением США, который согласно данным NHANES III
составлял у мужчин – 4300,0 мг/сут и у женщин – 2900,0 мг/сут [218], при этом в
нашем исследовании уровень потребления натрия у мужчин также было выше –
1632,3 мг/сут, чем у женщин – 1328,4 мг/сут.
Потребление
кальция
взрослым
населением
России
во
всех
половозрастных группах ниже рекомендуемых значений [100]. В нашем
исследовании потребление кальция в общей популяции пожилых жителей г.
Якутска также было недостаточным в целом в популяции, как у мужчин и
женщин, так и во всех возрастных группах, что также не отличало от уровня
потребления
натрия,
калия,
кальция,
магния,
фосфора,
железа
у
трудоспособного населения Якутии [114]. При анализе минерального состава
рациона питания взрослого населения РС(Я) (2001-2012 гг.) выявлен дефицит
минеральных веществ, при этом более глубокий у женщин. Также отмечался
глубокий дефицит калия, магния, железа у коренного населения, а среди
некоренного населения – дефицит кальция, фосфора [148].
В результате исследования выявили этнические различия потребления
основных нутриентов у лиц 60 лет и старше. Суточная энергоценность рациона
87
88
питания у коренных жителей (1747,1 ккал/сут) ниже, чем у некоренных
(1883±41,5 ккал/сут) (р=0,013), вероятно, за счет углеводов у европеоидов.
Потребление общего белка и общих углеводов значимо ниже у коренного
населения (59,6 и 64,0 г/сут соответственно), чем у некоренного (194,3 и 217,4
г/сут соответственно). В структуре углеводного компонента у коренных
жителей в возрасте 60 лет и старше отмечается меньшее потребление
рафинированного сахара, лактозы, целлюлозы, пищевых волокон. Анализ
изучаемых витаминов и минеральных веществ также выявил более низкое их
содержание у коренных пожилых, чем у некоренных.
По данным нашего исследования, с возрастом отмечается существенное
снижение уровня потребления основных пищевых веществ и их энергоценности.
Но вместе с тем, анализ структуры фактического питания показал, что доля белка,
общего жира выше в группе 90 лет и старше. Содержание витаминов ( А, β-
каротина, В1, В2, РР и С) и минеральных веществ (натрия, калия, магния,
фосфора,
железа)
также
снижается
с
возрастом,
что
связано
с
физиологическими особенностями организма в усвоении витаминов и микромакроэлементов в пожилом возрасте.
Согласно закону «О потребительской корзине в Республике Саха (Якутия)»
от 5 декабря 2013 г. [106] населению пенсионного возраста г. Якутска
установлено в среднем на хлебные продукты и макаронные изделия, крупы 107,2
кг/год, картофеля – 70,0 кг/год, овощей – 104,0 кг/год, фруктов свежих – 54,0
кг/год, сахара и кондитерских изделий – 21,2 кг/год, мясопродуктов – 62,5 кг/год,
рыбопродуктов 28,0 кг/год, молока и молочных продуктов – 233,3 кг/год, яиц –
200 шт./год, масла растительного, жиров – 9,6 кг/год. Анализ продуктового
набора, проведенный у жителей г.Якутска в возрасте до 60 лет [172] методом
балансовых расчетов, выявил, что фактическое потребление мясопродуктов на
одного жителя г. Якутска ниже рекомендуемых величин на 56,2%, молочных
продуктов – на 60, рыбы – на 34,6, яиц – на 52, овощей – на 41, фруктов – на 94,
сахара и кондитерских – на 41,8%, а потребление жиров, хлебопродуктов,
88
89
картофеля выше рекомендуемых на 4,6; 38,3 и 13% соответственно. Вместе с тем,
фактическое потребление мясопродуктов, молочных продуктов, рыбы, овощей,
фруктов, сахара и кондитерских изделий ниже рекомендуемых и выше –
потребление жиров, хлебопродуктов, картофеля, как и населением России в
возрасте 60 лет и старше [133]. В работе Иванова К.И. (2006) в проведенном
среди
населения
Якутии
в
возрасте
20-54
лет
суточного
опроса
(воспроизведения) питания отмечалось высокое потребление молока и молочных
продуктов, жира, хлеба, сахара и сладостей [48]. В исследовании Поповой Е.К.
(2004) были обследованы 187 мужчин трудоспособного возраста с ИБС и без
ИБС по
характеру питания и его связи с липидным профилем [134].
Проведенное исследование выявило благоприятные уровни липидов и
апопротеинов крови у коренного населения, которое реже употребляет яйца,
сыры, овощи, картофель с маслом и чаще молоко, мясные продукты (говядину,
жеребятину и оленину), чем некоренное.
Анализ потребления продуктов питания в домохозяйствах г. Якутска за
2001-2012 гг. показал, что на первом месте в питании жителей города зерновые
продукты, на втором – молочные, на третьем – картофель, а мясо и
рыбопродукты сместились на пятое и восьмое места соответственно [148].
Несмотря, на положительные тенденции, наблюдаемые в последние годы в
структуре фактического питания населения Самарской области, которые
характеризуются ростом потребления фруктов, овощей, мясо-молокопродуктов
и рыбы, также не соответствуют принципам рационального питания.
Характерен значительный рост потребления жира (36% энергоценности), при
этом несколько возросло потребление белка и снизилось потребление
углеводов [102].
В нашем исследовании анализ продуктового набора согласно закону «О
потребительской корзине в РС (Я)» (2013) для лиц пенсионного возраста не
соответствовал по всем продуктовым наборам, за исключением избыточного
потребления сахара, шоколада, кондитерских изделий (65,1 г/сут).
89
90
Доказана определенная зависимость между потреблением овощей, фруктов и
ССЗ. Эпидемиологические исследования показали, что в тех странах, где
употребляют больше овощей и фруктов, смертность, вследствие ССЗ, и
распространенность определенных форм рака ниже, меньше и дефицит
микронутриентов. Так, в Греции потребление овощей и фруктов населения
составляет в среднем 600 г/сут на человека, в Дании, Швеции, Польше – около
400 г/сут, в России – 300 г/сут. При этом смертность от ССЗ одна из высочайших
в Европе и составляет около 250 случаев на 10 тыс. населения в возрасте до 64
лет, в то время как в Греции – 60, Швеции – 50, Польше – 150 случаев.
Увеличение потребления фруктов и овощей на 1-2 приема ежедневно снижает
риск развития ССЗ на 30% [133]. По результатам ряда популяционных и
клинических исследований было установлено, что потребление в рационе питания
ежедневно 35 г рыбы также снижает риск смерти от ИБС, а также от инсульта
[255, 275].
Одним из факторов, вносящих свой значительный вклад в формирование
компонентов МС и влияющих на их распространенность среди населения,
является избыточное или недостаточное потребление ряда нутриентов [227,
230, 240].
Проведенное
исследование
позволило
дать
одновременную
количественную оценку фактического питания у лиц с метаболическим
синдромом в сравнении с лицами без метаболического синдрома людей
пожилого, старческого возраста и долгожителей г. Якутска.
По данным нашего исследования, рацион питания обследованных в возрасте
60 лет с МС по дефинициям NCEP ATP III (2001) и старше носит также
несбалансированный характер и в целом не отличается от структуры питания лиц
без метаболического синдрома, за исключением содержания целлюлозы (с МС –
6,9 г/сут, без МС – 6,0 г/сут, р=0,024). Вместе с тем, имеет более негативную
характеристику
относительно
высокой
доли
жиров,
преимущественно
насыщенных, рафинированного сахара, целлюлозы, крахмала. Рацион питания
90
91
обследованных в возрасте 60 лет и старше с МС по дефинициям ВНОК (2009) в
сравнении с обследованными без МС отличался значимо высоким потреблением
ПНЖК, пищевых волокон и доли потребления в суточном рационе питания
рафинированного сахара, целлюлозы и меньшей долей потребления крахмала и
лактозы.
В клиническом исследовании оценки фактического питания, проведенном
частотным методом у пациентов с МС в возрасте 23-69 лет, выявили повышенную
калорийность рациона (2557 ккал/сут), избыточное потребление общего жира
(128,4 г/сут), недостаточное потребление пищевых волокон (12,4 г/сут) [20].
Оценка среднесуточного рациона питания пришлого населения в г. Надым в
возрасте 20-59 лет с МС выявила также нерациональный характер – избыточное
потребление общих жиров (около 39% от суточной калорийности рациона),
недостаточное поступление ПНЖК (7,3%), углеводов (16,9%), пищевых волокон
(15,5 г/сут), витаминов группы В и минеральных элементов (калия, кальция,
магния и фосфора) [27].
В исследовании фактического питания коренного и некоренного населения в
возрасте 18-59 лет с МС в Ямало-Ненецком автономном округе, выполненном
частотным методом [19], выявили также нарушения жирового и углеводного
компонентов в среднесуточном рационе питания на фоне повышения содержания
НЖК, простых углеводов, снижения потребления ПНЖК, витаминов (А, группы
В, Д, Е) и макроэлементов (натрия, магния, кальция). Соотношение ПНЖК/НЖК
у коренного населения составило в среднем 0,9±0,1, что несколько выше, чем у
некоренного – 0,6±0,1.
Изучение витаминной обеспеченности населения в возрасте 41-66 лет с МС,
проживающих в Ханты-Мансийском автономном округе, выявило, что у больных
с МС и, особенно, при развитии ИБС, имеется выраженный сочетанный дефицит
витаминов С и Е, который усиливается при прогрессировании тяжести течения
сахарного диабета 2 типа.
Однако, женщины с МС в возрасте 39-60 лет г.
91
92
Тюмени потребляют больше витамина А и С, чем практически здоровые лица
[189].
По данным многофакторного регрессионного анализа в обследованной
выборке лиц 60 лет и старше, получено достоверное увеличение относительного
риска развития МС в 4,2 раза у женщин (Ехр(В)=4,183, р=0,000), увеличение ТГ
на единицу увеличивает риск развития МС 1,0 раза (Ехр(В)=1,009, р=0,007) и
увеличение целлюлозы в 1,3 раза (Ехр(В)=1,251, р=0,014) , что не противоречит
литературным данным [131, 185]. При этом выявлена достоверная отрицательная
связь МС с возрастом (Ехр(В)=0,966, р=0,021) и уровнем ХС-ЛВП (Ехр(В)=0,974,
р=0,013).
В проведенном регрессионном анализе в якутской этнической группе риск
попасть в группу с МС увеличивался в 4,5 раза у женщин по сравнению с
мужчинами
(Ехр(В)=4,516,
р=0,000)
и
уровнем
потребления
целлюлозы
(Ехр(В)=1,083, р=0,012), а уменьшался риск попасть в группу с МС при
повышении уровня потребления крахмала в 0,9 раза (Ехр(В)=0,883, р=0,041) и с
возрастом в 0,961 раза (Ехр(В)=0,961, р=0,038).
У некоренных жителей в возрасте 60 лет и старше многофакторный
регрессионный анализ выявил ассоциацию с полом (Ехр(В)=6,177, р=0,000) и
уровнем ТГ (Ехр(В)=1,013, р=0,003) и обратная связь с возрастом (Ехр(В)=0,957,
р=0,025).
Выявленные
нами
нарушения
потребления
нутриентов,
как
макронутриентов, так и микронутриентов, способствуют формированию
негативной тенденции распространенности компонентов МС у лиц пожилого,
старческого возраста и долгожителей и не отличаются от других исследований
фактического питания частотным методом населения трудоспособного
возраста у лиц с МС [19, 189].
Алиментарная профилактика и коррекция компонентов МС являются
наиболее эффективными при использовании особенностей фактического
92
93
питания, в первую очередь, всей популяции и лиц с высоким риском
нарушенной толерантности к глюкозе и СД 2 типа.
Таким образом, в общей популяции пожилых жителей г.Якутска с МС
необходимо модифицировать углеводный и жировой компоненты суточного
рациона питания на фоне снижения потребления общих жиров за счет
увеличения ПНЖК, для чего необходимо увеличить потребление жеребятины
и рыбы в качестве традиционного источника ПНЖК для коренного населения
Крайнего Севера. Увеличение поступления общих углеводов
повышения
пищевыми
потребления
волокнами
продуктов,
и
богатых
пектинами,
сложными
витаминами
(В1,
за счет
углеводами,
В2,
РР)
и
макроэлементами (калий, кальций, магний), на фоне ограничения пищи,
содержащей в большом количестве простые углеводы.
В последние годы отмечается негативная тенденция, как в целом по России,
так и в Якутии,
снижения суточной энергоценности рациона питания и
нарушения его структуры, который носит несбалансированный характер.
Для предупреждения развития компонентов метаболического синдрома
(дислипопротеидемии, абдоминального ожирения, артериальной гипертензии,
нарушенной толерантности к глюкозе, сахарного диабета 2 типа) на основе
полученных данных о фактическом питании необходима разработка программ
обучения в области здорового питания для врачей (терапевтов и диетологов) и
населения, направленных на снижение потребления населением пожилого и
старческого возраста для достижения активного долголетия [107], в первую
очередь, общих жиров, НЖК, рафинированного сахара, натрия. Необходимо
ограничить потребление жира, как животного, так и растительного, при этом для
восполнения
недостаточного
поступления
ПНЖК
ω-3
рекомендовать
использовать в качестве источника животного жира преимущественно рыбу
местных видов (нельма, муксун, чир и т.п.), а также как наиболее полезных
употребление в условиях Крайнего Севера продуктов питания, традиционных для
93
94
коренного населения, – мяса северного оленя и жеребятины, характеризующихся
высоким содержанием ПНЖК.
Кроме того, необходимо повысить потребление продуктов питания,
содержащих преимущественно сложные углеводы (крахмал), богатых пищевыми
волокнами, пектинами, витаминами (В1, В2, РР) и макроэлементами (калий,
кальций, магний и фосфор).
Результаты проведенного исследования показали, что питание населения
пожилого и старческого возраста с МС характеризовалось типичными для всей
популяции населения в возрасте 60 лет нарушениями фактического питания.
Разработка и проведение образовательных профилактических программ по
рационализации питания позволит снизить риск развития сердечно-сосудистых
осложнений при метаболическом синдроме, сохранить здоровье и долголетие.
Таким образом, с целью снижения распространенности компонентов
метаболического синдрома у пожилого населения необходимо проводить не
только алиментарную профилактику на уровне популяции, но и коррекцию
компонентов метаболического синдрома у лиц с высоким риском нарушенной
толерантности к глюкозе и СД 2 типа. Для повышения эффективности
алиментарной профилактики необходимо использовать данные об особенностях
фактического питания популяции, а для коррекции – лиц с высоким риском
нарушений углеводного обмена.
94
95
ВЫВОДЫ
1. Рацион питания лиц пожилого, старческого возраста и долгожителей г.
Якутска
несбалансирован
характеризуется
высокой
по
жировому и
долей
общего
углеводному компонентам и
жира
(40,2%
энергоценности),
насыщенных жирных кислот и рафинированного сахара (15,8%), дефицитом
пищевых волокон, целлюлозы, низким содержанием витаминов (А, β-каротина,
витамина В1, В2, РР) и минеральных элементов (калия, кальция, магния).
2. С возрастом в среднесуточном рационе питания отмечается повышение
доли общего белка (14,9% энергии), общего жира (44,1%), повышение ПНЖК
(10,3%), снижение доли общих углеводов, рафинированного сахара (12,5%),
витаминов и минеральных элементов. С возрастом уменьшается потребление
хлебопродуктов, блюд из муки и круп, молочных продуктов, масла и жира,
свежих овощей, фруктов и ягод, сахара, шоколада и кондитерских изделий,
первых блюд, соусов, включая майонез, блюд из яиц и повышение потребления
мясных (жеребятины) и рыбных продуктов.
3. Суточный рацион питания коренных жителей отличается от рациона
некоренных жителей более низкой суточной калорийностью, большей долей
общего жира (40,8 и 39,6% энергоценности), НЖК, меньшим потреблением
рафинированного сахара (13,9 и 17,5%) на фоне значительно низкого содержания
общих углеводов, крахмала и пищевых волокон, витаминов (β-каротина, витамина
В1, В2, РР, С) и минеральных элементов (натрия, калия, кальция, магния,
фосфора).
4. В пищевых рационах у якутов отмечено значительно меньшее потребление
свежих и консервированных овощей, картофеля, яиц, свежих фруктов и ягод,
бобовых, орехов, сахара, шоколада и кондитерских изделий и большее
потребление мясных продуктов (жеребятины, оленины), масла и жиров.
5. Рацион питания обследованных в возрасте 60 лет и старше с МС
характеризуется высокой долей потребления рафинированного сахара (16,6 и
95
96
14,9% энергоценности) на фоне низкого потребления общих углеводов,
целлюлозы, крахмала, в пределах рекомендуемых содержание пищевых волокон
(17,8 и 15,4 г/сут) по сравнению с лицами без МС. В группе с МС отмечено
высокое потребление овощей, фруктов и молочных продуктов.
6. В обследованной выборке лиц 60 лет и старше наличие МС, независимо от
других факторов, положительно с женским полом, уровнем ТГ, содержанием
целлюлозы и отрицательно – с возрастом и уровнем ХС-ЛВП. У коренного
населения выявлена положительная связь МС с женским полом, содержанием
целлюлозы и обратная связь – с возрастом, уровнем потребления крахмала. У
некоренного населения МС ассоциируется с женским полом, уровнем ТГ и
отрицательно – с возрастом.
96
97
ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ
1.
Коррекция питания лиц пожилого и старческого возраста с риском
развития МС должна быть направлена, в первую очередь, на достижение
оптимального соотношения основных пищевых веществ с учетом региональных
особенностей,
направленных
на
снижение
потребления
общих
жиров,
преимущественно НЖК. При этом для восполнения недостаточного поступления
ПНЖК нужно
использовать
в
качестве
источника
животного
жира,
рыбу преимущественно местных видов (нельма, муксун, чир и т.п.), а также
наиболее полезно употребление в условиях Крайнего Севера продуктов
традиционных для коренного населения – мясо северного оленя и жеребятины,
которые характеризуются высоким содержанием ПНЖК. Повысить
продуктов
(крахмал)
питания, содержащих
и
преимущественно
потребление
сложные
углеводы
богатых пищевыми волокнами и пектинами, витаминами (В1, В2,
РР) и минеральными элементами (калий, магний, фосфор).
2.
С
целью
профилактики
метаболического
синдрома необходима
разработка образовательных программ по формированию здорового образа жизни
и рационализации питания, особенно для лиц с артериальной гипертонией,
избыточной массой тела и дислипопротеидемией.
3.
Разработанная
методическая
схема
проведения
популяционных
исследований с целью изучения фактического питания населения и оценки его
влияния на состояние здоровья населения может быть использована при
аналогичных исследованиях в других регионах.
97
98
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Абрамов, А.Ф. Рационы питания, предлагаемые для населения Якутии
/ А.Ф. Абрамов // Якутский медицинский журнал. – 2009. – № 3 (27). – С. 106-109.
2.
Агбалян, Е.В. Прогностическая значимость факторов питания в
формировании хронических неинфекционных заболеваний на Крайнем Севере:
автореф. дис. … д-ра биол. наук: 14.00.07 / Агбалян Елена Васильевна. – М., 2005.
– 37 с.
3.
Алексеева, Н.С. Факторы риска развития метаболического синдрома и
психологическая готовность больных к проведению профилактики возраста / Н.С.
Алексеева, О.И. Салмина-Хвостова // Профилактическая медицина. – 2011. – Т.
14, № 2. – С. 53-56.
4.
Алиджанова, Х.Г. Старение, возрастзависимые болезни и некоторые
факторы риска сердечно-сосудистых заболеваний у лиц пожилого и старческого
возраста / Х.Г. Алиджанова, Б.А. Кауров // Клиническая медицина. – 2011. – Т. 89,
№3. – С. 21-27.
5.
Алиментарная коррекция нарушений пищевого статуса у пациентов с
метаболическим синдромом / А.В. Погожева, С.А. Дербенева, А.Р. Богданов [и
др.] // Вопросы питания. – 2009. – Т. 78, № 6. – С. 42-47.
6.
Альбом порций продуктов и блюд / А.Н. Мартинчик, А.К. Батурин,
В.С. Баева [и др.]. – М., 1995. – 68 с.
7.
Анализ энергетичекой ценности и состава зимнего рациона жителей
Якутии / Т.С. Неустроева, У.С. Лебедева, Л.С.Захарова [и др.] // Межрегиональная
научно-практическая конференция «Питание-основа образа жизни и здоровья
населения в условиях Севера»: сб. ст. – Якутск, 2012. – С. 105-107.
8.
Антонов, А.Р. Изменения обмена микроэлементов при сердечно-
сосудистой патологии / А.Р. Антонов, Л.Д. Хидирова, Н.Н. Маянская //
Профилактическая медицина. – 2010. – Т. 13, № 4. – С. 9-11.
98
99
9.
Аргунов,
В.А.
Возрастная
динамика
атеросклероза
аорты
и
коронарных артерий у мужчин г. Якутска и его эволюция за 40 лет / В.А. Аргунов
// Атеросклероз. – 2010. – Т. 6, № 1. – С. 20-24.
10.
Арутюнов, Г.П. Терапия факторов риска сердечно-сосудистых
заболеваний: руководство / Г.П. Арутюнов. – М.: ГЭОТАР-Медиа, 2010. – 658 с.
11.
Атеросклероз коронарных артерий и ишемическая болезнь сердца в
Якутии: вопросы патологической анатомии / В.А. Аргунов, К.Г. Башарин, В.Н.
Жиркова [и др.] // Сибирский медицинский журнал (Томск). – 2007. – № 2, прил. –
С. 45-47.
12.
Барановский, А.Ю. Геронтодиетология / А.Ю. Барановский, О.Б.
Протопопова, О.Г. Хурцилава // Успехи геронтологии. – 2012. – Т. 25, № 2. –
С.205-216.
13.
Безродных, А.А. Вопросы питания и витаминной обеспеченности в
современной
терапевтической
клинике
/
А.А.
Безродных
//
Вопросы
рационального питания и витаминной обеспеченности в условиях Севера: сб.
науч. тр. – Якутск: ЯГУ, 1989. – С.4-17.
14.
Боева,
А.В.
Сравнительная
характеристика
питания
сельского
населения северных районов Иркутской области / А.В. Боева // Бюллетень
Сибирского отделения РАМН. – 2006. – № 1, прил. – С.34-35.
15.
Бойцова, Т.М. Научные основы технологии сбалансированного
питания / Т.М. Бойцова, Ж.Г. Прокопец, С.В. Журавлева. – Находка : Ин-т
технологии и бизнеса, 2008. – 75 с.
16.
Брагина, О.М. Микронутриентный состав рационов питания и
факторы риска ишемической болезни сердца: автореф. дис. … канд. мед. наук:
14.00.06 / Брагина Оксана Михайловна. – Новосибирск, 2004. – 22 с.
17.
Бубнова, М.Г. Нарушенная толерантность к пищевым жирам и ее
значение в атеротромбогенезе / М.Г. Бубнова, Р.Г. Оганов // Терапевтический
архив. – 2004. – Т. 76, № 1. – С. 73-78.
99
100
18.
Будко, Е.А. Влияние различных рационов питания на факторы риска
развития сердечно-сосудистых заболеваний у пациентов с метаболическим
синдромом: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.00.06 / Будко Елена Анатольевна.
– М., 2003. – 24 с.
19.
Василькова,
Т.Н.
Клинические
и
гигиенические
аспекты
формирования метаболического синдрома у населения Крайнего Севера: автореф.
дис. … д-ра мед. наук: 14.01.05 : 14.00.07 / Василькова Татьяна Николаевна. –
Тюмень, 2009. – 45 с.
20.
Вискунова,
А.А.
Разработка
и
оценка
эффективности
оптимизированных диетических рационов для пациентов с метаболическим
синдромом: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.01.04 / Вискунова Анастасия
Андреевна. – М., 2010. – 26 с.
21.
Витаминный статус и минеральная плотность костной ткани у
больных с ожирением и сердечно-сосудистой патологией / А.А. Светикова, О.А.
Вржесинская, В.М. Коденцова [и др.] // Вопросы питания. – 2008. – Т. 77, № 3. –
С. 39-44.
22.
Влияние внешних факторов окружающей среды на патологию
сердечно-сосудистой системы у лиц пожилого возраста / Л.С. Поликарпов, Н.Г.
Гоголашвили, Е.В. Козлов [и др.] // Актуальные вопросы долголетия : материалы
Всерос.науч.-практ. конф. – Красноярск : КрасГМУ, 2012. – С. 64-68.
23.
Влияние диетотерапии на показатели состава тела у больных
ожирением и сахарным диабетом типа 2 / И.А. Лапик, Х.Х. Шарафетдинов, О.А.
Плотникова [и др.] // Вопросы питания. – 2013. – Т. 82, № 1. – С. 53-58.
24.
Влияние пищевых волокон на усвоение витаминов у больных с
сердечно-сосудистыми заболеваниями и ожирением / А.В. Погожева, В.М.
Коденцова, О.А. Вржесинская [и др.] // Вопросы питания. – 2010. – Т. 79, № 1. –
С. 34-39.
100
101
25.
Влияние различных лечебных диет на обмен липидов у пациентов с
ожирением и метаболическим синдромом / Г.Е. Ройтберг, Е.А. Будко, Ж.В.
Дорош [и др.] // Вопросы питания. – 2003. – Т. 72, № 4. – С. 24-28.
26.
Возрастно-половой состав населения Республики Саха (Якутия) на 1
января 2011 года. Т. I. Статистический сборник № 238/484. – Якутск:
Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по РС
(Я), 2012. – 50 с.
27.
Вржесинская, В.М. О рекомендуемых нормах потребления витаминов
А, Е, С и В2 / О.А. Вржесинская, В.М. Коденцова // Вопросы питания. – 2009. – Т.
78, № 2. – С. 51-57.
28.
Выявление сахарного диабета в популяции пожилого населения
крупного российского города / С.А. Шальнова, Д.А. Смирнов, А.Д. Деев [и др.] //
Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2013. – Т. 12, № 4. – С. 36-40.
29.
Гаврилова, Н.Е. Влияние старения населения России на течение
заболеваний / Н.Е. Гаврилова // Профилактика неинфекционных заболеваний. –
2006. – № 1. – С. 23-27.
30.
Гаджиев, Г.Э. Особенности питания населения в регионах, полярных
по распространенности артериальной гипертонии / Г.Э. Гаджиев // Российский
кардиологический журнал. – 2002. – № 5 (37). – С. 84-86.
31.
Генетические подходы к персонализации питания / А.К. Батурин,
Е.Ю. Сорокина, А.В. Погожева [и др.] // Вопросы питания. – 2012. – Т. 81, № 6. –
С. 4-11.
32.
Гигиеническая безопасность и пищевая ценность мяса якутской
лошади / А.А. Мартынов, Ж.А. Габышева, В.В. Уваровский [и др.] // Якутский
медицинский журнал. – 2013. – № 1 (41). – С. 47-48.
33.
Гинзбург, М.М. Ожирение: влияние на развитие метаболического
синдрома. Профилактика и лечение / М.М. Гинзбург, Н.Н. Крюков. – М.:
МЕДПРАКТИКА, 2002. – 127 с.
101
102
34.
Гинсар, Е.А. Компоненты метаболического синдрома и гормональные
механизмы его формирования у некоренных жителей Якутии: автореф. дис. …
канд. мед. наук: 14.00.16 / Гинсар Елена Александровна. – Новосибирск, 2009. –
23 с.
35.
Гонсалес, Э.Д.Н. Питание как фактор риска развития гипертонической
болезни и ишемической болезни сердца / Д.Э.Н. Гонсалес // Вопросы питания. –
2008. – Т. 77, № 3. – С. 15-19.
36.
Гороховская, Г.Н. Основные принципы питания и рациональная
витаминотерапия в пожилом возрасте / Г.Н. Гороховская, Ю.О. Зимаева, М.М.
Петина // Терапевт. – 2009. – № 3. – С. 33-40.
37.
Государственная политика здорового питания населения: задачи и
пути реализации на региональном уровне: рук. для врачей / под ред. В.А.
Тутельяна, Г.Г. Онищенко. – М. : ГЭОТАР-Медиа, 2009. – 281 с.
38.
Григоров, Ю.Г. Состояние питания людей старшего возраста на
Украине / Ю.Г. Григоров // Вопросы питания. – 2003. – № 5. – С. 3-7.
39.
Григулевич, Н.И. Этническая экология питания / Н.И. Григулевич. –
М. : ИЭА, 1996. – 163 с.
40.
Денисова, Н.Н. Анализ питания больных, страдающих сердечно-
сосудистыми заболеваниями / Н.Н. Денисова, А.В. Погожева, А.К. Батурин //
Вопросы питания. – 2005. – № 1. – С. 24-27.
41.
Диагностика и лечение метаболического синдрома. Российские
рекомендации // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2007. – № 6, прил.
2. – 26 с.
42.
Добротина, Н.А. Здоровое питание и качество жизни человека / Н.А.
Добротина, Т.А. Ускова. – Н.Новгород: Изд-во ННГУ, 2003. – 333 с.
43.
Донцов, В.И. Системная теория старения: пути и перспективы
влияния на процесс старения / В.И. Донцов, В.Н. Крутько // III съезд геронтологов
и гериатров России: сб. тезисов. – Новосибирск, 2012. – С. 96-97.
102
103
44.
Еганян, Р.А. Значение жирового компонента рациона в профилактике
ишемической болезни сердца / Р.А. Еганян
// Кардиоваскулярная терапия и
профилактика. – 2014. – Т.13, № 1. – С.82-87.
45.
Еганян, Р.А. Особенности питания жителей Крайнего Севера России
(обзор литературы) / Р.А. Еганян // Профилактическая медицина. – 2013. – Т. 16,
№ 5. – С.41-47.
46.
Журавская, Э.Я. Тромбоциты и старение организма человека / Э.Я.
Журавская, Л.Д. Латынцева, Л.А. Гырголькау // III съезд геронтологов и
гериатров России: сб. тез. – Новосибирск, 2012. – С. 115.
47.
Здоровье населения и экология республики Саха (Якутия): метод.
пособие для студентов, врачей и организаторов здравоохранения / П.Г. Петрова,
А.Я. Кульберг, А.И. Воложин [и др.]. – М., 1995. – 86 с.
48.
Иванов,
К.И.
Клинико-эпидемиологическая
ситуация
сердечно-
сосудистых заболеваний в Республике Саха (Якутия): автореф. дис. … д-ра мед.
наук: 14.00.06 / Иванов Кюндюл Иванович. – Ростов н/Д., 2006. – 48 с.
49.
Иванов, К.И. Сердечно-сосудистая патология в Якутии / К.И. Иванов
// Российский кардиологический журнал. – 2006. – № 1 (57). – С. 52-57.
50.
Иванова, Г.В. Повышение пищевой ценности традиционных блюд
коренных народов Севера / Г.В. Иванова. – Красноярск: КГТЭИ, 2006. – 186 с.
51.
Изучение и коррекция состояния питания человека: учеб.-метод.
пособие для студентов. – Н. Новгород : НижГМА, 2009. – 49, [1] с.
52.
Изучение обеспеченности водо- и жирорастворимыми витаминами
взрослого трудоспособного населения в зависимости от возраста и пола / Н.А.
Бекетова, Т.В. Спиричева, О.Г. Переверзева [и др.] // Вопросы питания. – 2009. –
Т. 78, № 6. – С. 53-59.
53.
Изучение распространенности метаболического синдрома во взрослой
популяции: результаты исследования ПРИМА / З.Н. Токарева, А.А. Евдокимова,
М.Н. Мамедов [и др.] // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2008. – Т.
7, № 4, прил. 2. – С. 22-23.
103
104
54.
Изучение фактического питания – важное звено в многоуровневой
системе диагностики нарушений пищевого статуса у пациентов с ожирением /
Л.В. Блохина, Н.М. Кондакова, А.В. Погожева [и др.] // Вопросы питания. – 2009.
– Т. 78, № 5. – С. 35-39.
55.
Ионова, И.Е. Особенности характера питания и здоровье коренного
(малочисленного) и пришлого населения Крайнего Севера: автореф. дис. … канд.
мед. наук: 14.00.07 / Ионова Ирина Евгеньевна. – Надым, 2004. – 25 с.
56.
Ионова, И.Е. Современные тенденции характера питания и липидного
спектра жителей коренной национальности Крайнего Севера / И.Е. Ионова, Е.В.
Агбалян // Профилактика заболеваний и укрепление здоровья. – 2005. – № 3. – С.
16-19.
57.
Исаев, В.А. Незаменимые факторы питания и физиологические
аспекты их действия в организме человека / В.А. Исаев. – М. : Мир и Согласие,
2010. – 275 с.
58.
Караева, Е.В. Метаболический синдром и его клиническое значение у
больных ишемической болезнью сердца пожилого и старческого возраста:
автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.00.06 / Караева Елена Васильевна. – Тверь,
2006. – 22 с.
59.
Кардиоваскулярная профилактика. Национальные рекомендации.
Разработаны
Комитетом
экспертов
всероссийского
научного
общества
кардиологов // Кардиоваскулярная терапия и профилактика.– 2011. – Т. 10, № 6.
Прил. 2. – С. 18-26.
60.
Качество
жизни
в
Сибири
(популяционные
и
клинические
исследования): сб. науч.тр. / под ред. Г.И. Симоновой. – Новосибирск: Параллель,
2008. – 139 с.
61.
Кивва, В.Н. Метаболический синдром у мужчин пожилого и
старческого возраста и его лечение: автореф. дис. … д-ра мед. наук: 14.00.05,
14.00.42 / Кивва Владимир Николаевич. – Волгоград, 2000. – 38 с.
104
105
62.
Клебанова, Е.М. Влияние диетотерапии на состояние углеводного,
липидного обмена и содержание грелина в сыворотке крови больных сахарным
диабетом типа 2 / Е.М. Клебанова // Вопросы питания. – 2007. – Т. 76, № 1. – С.
63-66.
63.
Климова, Т. М. Фактическое питание коренного малочисленного
населения Республики Саха (Якутия) / Т. М. Климова, М.Е. Балтахинова, В.И.
Федорова [и др.] // Вестник Российского университета дружбы народов. – 2008. –
№ 7. – С. 306-310.
64.
Клинико-генетические аспекты долгожительства. Медико-социальные
исследования,
возрастная
патология
и
продолжительность
жизни,
ассоциированные с генотипом ангиотензинпревращающего фермента / А.В.
Шабалин, В.А. Пентегова, М.И. Воевода [и др.] // Клиническая геронтология. –
2001. – Т. 7, № 10. – С. 33-37.
65.
Кобалава, Ж.Д. Потребление поваренной соли и артериальная
гипертония: есть ли основания для смены позиций? / Ж.Д. Кобалава, С.В.
Виллевальде, Е.А. Троицкая // Кардиология. – 2013. – Т. 53, № 11. – С. 75-83.
66.
Ковригина, М.Н. Ранние нарушения углеводного обмена – мишень
для первичной профилактики сердечно-сосудистых заболеваний / М.Н.Ковригина,
М.Н. Мамедов // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2013. – Т. 12, №
2. – С. 89-93.
67.
Комиссаренко, И.А. Полиморбидность и метаболический синдром у
пожилых / И.А. Комиссаренко // Клиническая геронтология. – 2009. – Т. 15, № 1.
– С. 29-38.
68.
Консенсус российских экспертов по проблеме метаболического
синдрома в Российской федерации: определение, диагностические критерии,
первичная профилактика и лечение / Н.М. Ахмеджанов, С.А. Бутрова, И.И. Дедов
[и др.] // Профилактическая медицина. – 2010. – Т. 13, № 5. – С.27-32.
105
106
69.
Костомарова, И.В. О факторах риска и профилактике ишемической
болезни сердца в старших возрастных группах / И.В. Костомарова,
Н.А.
Малыгина // Здравоохранение Российской федерации. – 2004. – № 5. – С. 19-21.
70.
Кошелева, О.В. Пищевые продукты как источник витамина С в
питании населения Российской Федерации / О.В. Кошелева, А.К. Батурин, Л.Н.
Шатнюк // Вопросы питания. – 2006. – Т. 75, № 2. – С. 14-18.
71.
Кривошапкин, В.Г. Метаболический статус коренного населения
Якутии / В.Г. Кривошапкин, Т.М. Климова // Материалы I съезда терапевтов
Республики
Саха
(Якутия),
XI
межрегиональной
научно-практической
конференции РНМОТ. – Якутск, 2013. – С. 39-40.
72.
Кривошапкин, В.Г. Питание – основа формирования здоровья
человека на Севере / В.Г. Кривошапкин // Наука и образование . – 2002. – № 1. –
С. 57-60.
73.
Кузин, А.И. Метаболический синдром: клинические и популяционные
аспекты / А.И. Кузин, Ю.А. Ленгин. – Челябинск: Челяб. межрайон. тип., 2001. –
90 с.
74.
Культура питания якутов / авт.-сост. М.Н. Габышева, А.Н. Зверева. –
Спб. : Русская коллекция, 2012. – 231 с.
75.
Кылбанова, Е.С. Липидно-метаболические нарушения, характер
питания и социальный градиент у пришлого населения Якутии: автореф. дис. …
д-ра мед. наук: 14.00.06 / Кылбанова Елена Семеновна – Новосибирск, 2006. – 54
с.
76.
Лобанова, Л.П. Распространенность компонентов метаболического
синдрома и фактическое питание у пришлого населения Крайнего Севера:
автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.00.07 / Лобанова Лилия Петровна. – Надым,
2008. – 21 с.
77.
Лобыкина, Е.Н. Гликемический индекс продуктов и использование
его в диетотерапии ожирения / Е.Н.Лобыкина, В.З. Колтун, О.И. Хвостова //
Вопросы питания. – 2007. – Т. 76, № 1. – С. 14-21.
106
107
78.
Лыткина, Л.Е. Избыточная масса тела при высоком коронарном риске
у коренных жителей Якутии, подходы к коррекции: автореф. дис. … канд. мед.
наук: 14.00.06 / Лыткина Лена Егоровна. – Новосибирск, 2006. – 26 с.
79.
Мазур,
Н.А.
Омега-3
полиненасыщенные
жирные
кислоты:
доказательства пользы и перспективы их применения / Н.А. Мазур //
Кардиология. – 2012. – Т. 52, № 4. – С. 80-84.
80.
Мамедов, М.Н. Метаболический синдром в реальных клинико-
амбулаторных условиях: принципы диагностики и лечения / М.Н. Мамедов, Р.Г.
Оганов // Профилактика заболеваний и укрепление здоровья. – 2005. – Т. 8, № 6.
– С. 41-45.
81.
Мамедов,
М.Н.
Эпидемиологические
аспекты
метаболического
синдрома / М.Н. Мамедов, Р.Г. Оганов // Кардиология. – 2004. – Т. 44, № 9. – С. 48.
82.
Манчук, В.Т. Состояние и тенденции формирования здоровья
коренного населения Севера и Сибири / В.Т. Манчук, Л.А. Надточий // Бюллетень
СО РАМН. – 2010. – Т. 30, № 3. – С.24-32.
83.
Манчук, В.Т. Этнические и экологические факторы в развитии
патологии у коренного населения Севера и Сибири / В.Т. Манчук // Бюллетень СО
РАМН. – 2012. – Т. 32, № 1. – С. 93-98.
84.
Мартинчик, А.Н. Общая нутрициология: учеб. пособие для студентов
мед. вузов / А.Н. Мартинчик, И.В. Маев, О.О. Янушевич. – М.: МЕДпрессинформ, 2005. – 392 с.
85.
Мартинчик, А.Н. Физиология питания, санитария и гигиена: учеб.
пособие / А.Н. Мартинчик, А.А. Королев, Л.С. Трофименко. – 2-е изд., стереотип.
– М.: Академия : Мастерство, 2002. – 191 с.
86.
Медведев, И.Н. Возможности низкокалорийной диеты по снижению
риска тромбозов у больных артериальной гипертонией с метаболическим
синдромом / И.Н. Медведев // Российский кардиологический журнал. – 2006. –
№1 (57). – С. 27-32.
107
108
87.
Метаболическая адаптация якутов (Саха) / Д. Снодграсс, В.Р. Роув,
Л.А. Тарская [и др.] // Якутский медицинский журнал. – 2011. – № 2 (34). – С. 1114.
88.
Метаболический сердечно-сосудистый синдром / В.А. Алмазов, Я.В.
Благосклонная, Е.В. Шляхто [и др.]. – СПб.: Изд-во СПбГМУ, 1999. – 202 с.
89.
Метаболический синдром / О.В. Александров, Р.М. Алехина, С.П.
Григорьев [и др.] // Российский медицинский журнал. – 2006. – № 6. – С. 50-53.
90.
Метаболический синдром у аборигенного населения Якутии / В.Л.
Осаковский, Л.Г. Гольдфарб, Т.М. Климова и [др.] // Якутский медицинский
журнал. – 2010. – № 2. – С. 98-102.
91.
Метаболический синдром: под ред. В. Фонсеки ; пер. с англ. Н.А.
Михайловой [и др.].– М.: Практика, 2011. – 272 с.
92.
Механизмы адаптации человека в условиях высоких широт / [В.П.
Казначеев, В.Ю. Куликов, Л.Е. Панин и др.] ; под ред. В.П. Казначеева. – Л. :
Медицина. Ленингр. отд-ние 1980. – 199 с.
93.
Мирзонов, В.А. Показатели фактического питания и состояние
здоровья населения Нижегородской области / В.А. Мирзонов // Здравоохранение
Российской Федерации. – 2008. – № 5. – С. 33-35.
94.
Мясная продуктивность и пищевая ценность мяса домашних северных
оленей Якутии / А.Ф. Абрамов, М.П. Неустроев, К.М. Степанов [и др.]. – М.,
2011. – 117 с.
95.
Научно-организационные подходы в области пропаганды знаний о
рациональном питании / Е.Н. Лобыкина, О.И. Хвостова, В.З. Колтун [и др.] //
Здравоохранение Российской Федерации. – 2007. – № 1. – С. 32-36.
96.
Никитин, Ю.П. Сахарный диабет и метаболический синдром в Сибири
и на Дальнем Востоке / Ю.П. Никитин, М.И. Воевода, Г.И. Симонова // Вестник
РАМН. – 2012. – № 1. – С. 66-74.
97.
Николаев, В.П. Питание местного населения Якутии в XVII-XIX
веках: краткие исторические сведения / В.П. Николаев // Межрегиональная
108
109
научно-практическая конференция «Питание-основа образа жизни и здоровья
населения в условиях Севера»: сб. ст. – Якутск, 2012. – С. 102-105.
98.
Николаев, Ю.А. Динамика распространенности метаболического
синдрома в зависимости от длительности проживания на Севере у трудящихся
Западно-Якутского промышленного района / Ю.А. Николаев, В.Г. Селятицкая,
И.М. Митрофанов // Профилактическая медицина. – 2012. – Т. 15, № 4. – С. 1721.
99.
Нутрицевтика. Питание для жизни, здоровья и долголетия / Аделия
Дэвис и др. ; [ред.: Н. Воронцов, А. Журавлев ; пер. с англ. О. Блейз. – М. : Саттва,
2008. – 653 с.
100.
Обеспеченность
больных,
страдающих
сердечно-сосудистыми
заболеваниями, витаминами и минеральными веществами / Н.А. Оглоблин, О.А.
Вржесинская, В.М. Коденцова [и др.] // Вопросы питания. – 2007. – Т. 76, № 1. –
С. 31-38.
101.
Обеспеченность
витаминами
взрослого
населения
Российской
Федерации и ее изменение в 1983-1993 гг. / В.Б. Спиричев, Н.В. Блажеевич, В.М.
Коденцова [и др.] // Вопросы питания. – 1995. – № 4. – С. 5-12.
102.
Обоснование программы реализации основ государственной политики
здорового питания населения Самарской области на период до 2020 г. / Г.П.
Котельников, Н.Н. Крюков, Г.Н. Гридасов [и др.] // Вопросы питания. – 2011. –
Т.80, № 2. – С. 52-57.
103.
Оганов, Р.Г. Демографические тенденции в Российской Федерации:
вклад болезней системы кровообращения / Р.Г. Оганов, Г.Я. Масленникова //
Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2012. – Т. 11, № 1. – С. 5-10.
104.
Оганов,
Р.Г.
Профилактика
сердечно-сосудистых
заболеваний:
руководство / Р.Г. Оганов, С.А. Шальнова, А.М. Калинина. – М.: ГЭОТАР-Медиа,
2009. – 211 с.
109
110
105.
Ожирение [Электронный ресурс] : глобал. практ. рекомендации/
Всемирная гастроэнтерологическая
организация. – Б.г., 2009. – Режим
доступа:http://www.gastroscan.ru/literature/authors/6686
106.
«О
потребительской
корзине
в
Республике
Саха
(Якутия)»
[Электронный ресурс] : [Закон Республики Саха (Якутия): принят 05 декабря 2013
г.
№
1237–З
№
29-V].
–
Якутск,
2013.
–
Режим
доступа:http://www.base.consultant.ru
107.
Опыт работы школы активного долголетия в Чувашской республике /
Н.В. Макарова, А.А. Евдокимова, З.Н. Токарева [и др.] // Профилактика
заболеваний и укрепление здоровья. – 2005. – Т. 8, № 6. – С. 39-41.
108.
Осина, В.А. Возрастные особенности состояния питания при
некоторых гастроэнтерологических заболеваниях / В.А. Осина, Т.Н. Кузьмина //
Клиническая геронтология. – 2006. – Т. 12, № 1. – С. 16-22.
109.
Основы нутригенетики на Севере / У.М. Лебедева, К.М. Степанов,
А.М. Дохунаева [и др.] // Якутский медицинский журнал. – 2014. – № 2 (46). – С.
35-38.
110.
Особенности микроэлементного статуса лиц старческого возраста /
Э.Я. Журавская, Л.Д. Латынцева, К.П. Куценогий [и др.] // III съезд геронтологов
и гериатров России: сб. тез. – Новосибирск, 2012. – С. 115-116.
111.
Особенности питания в пожилом и старческом возрасте / Ю.В. Конев,
Е.Д. Ли,О.О. Кузнецов [и др.] // Русский медицинский журнал. – 2009. – Т. 17, №
2. – С. 145-148.
112.
Особенности питания неорганизованного населения Тюмени / Е.В.
Акимова, Г.Я. Пургина, Е.И. Гакова [и др.]
// Профилактика заболеваний и
укрепление здоровья. – 2005. – Т. 8, № 3. – С. 20-25.
113.
Особенности питания пациентов старших возрастных групп с
артериальной гипертонией / Е.Л. Давыдов, Е.И. Харьков, А.В. Шульмин [и др.] //
Сибирское медицинское обозрение. – 2012. – Т. 77, № 5. – С. 66-69.
110
111
114.
Особенности фактического питания населения Республики Саха
(Якутия) / К.И. Иванов, О.В. Шадрина, Е.Ю. Алексеева [и др.] // Дальневосточный
медицинский журнал. – 2005. – № 2. – С. 72-74.
115.
Оценка обеспеченности пациентов с ожирением и
сердечно-
сосудистыми заболеваниями витаминами С, В2, и А: сопосталение данных при
поступлении витаминов с пищей и уровнем их крови / О.А. Вржесинская, В.М.
Коденцова, Н.А. Оглоблин [и др.] // Вопросы питания. – 2008. – Т. 77, № 4. – С.
46-52.
116.
Панин, Л.Е. Влияние структуры питания на энергетический обмен и
эндокринный статус в организованном коллективе пришлых молодых мужчин на
крайнем Севере / Л.Е. Панин, П.Е. Влощинский // Атеросклероз. – 2013. – Т. 9, №
3-4. – С. 44-50.
117.
Перова, Н.В. Пути модификации пищевых жиров в антиатерогенной
диете / Н.В. Перова, Р.Г. Оганов // Терапевтический архив. – 2004. – Т. 76, № 8. –
С. 75-78.
118.
Петрова, П.Г. Экология человека в условиях Севера : (Якутия,
Республика Саха) / П.Г. Петрова, А.И. Воложин. – М. : Б.и., 1996. – 181 с.
119.
Петрова, П.Г. Экология, адаптация и здоровье: (Особенности среды
обитания и структуры населения Республики Саха) / П.Г. Петрова; под ред. Н.А.
Агаджаняна. – Якутск: Сахаполиграфиздат» 1996. – 271 с.
120.
Питание – основа первичной профилактики заболеваний на Севере /
под ред.Л.Е. Панина. – Новосибирск : Б.и., 1987. – 100 с.
121.
Марченкова, И.С. Углеводный профиль фактического питания
населения Российской Федерации: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.02.01 /
Марченкова Ирина Сергеевна. – М., 2010. – 26 с.
122.
Питание в патогенезе, лечении и профилактике метаболического
синдрома / И.В. Медведева, Е.Ф. Дороднева, Т.А. Пугачева [и др.]. – Тюмень:
Академия, 2004. – 111 с.
111
112
123.
Питание
в
профилактике
социально-значимых
заболеваний:
материалы симпозиума с междунар.участием, 24-25 нояб. 2009 г. / [отв. ред. Е. И.
Прахин, С. В. Смирнова]. – Красноярск : Краснояр. гос. мед. ун-т, 2009. – 159 с.
124.
Питание и здоровье в Европе: новая основа для действий / под ред. Э.
Робертсон [и др.]. – М. : Весь мир, 2005. – 505 с. – (Региональные публикации
ВОЗ. Европейская серия; № 96).
125.
Питание и метаболические нарушения среди населения Республики
Саха Якутия) / Т.М. Климова, В.И. Федорова, М.Е. Балдахинова [и др.] //
Межрегиональная научно-практическая конференция «Питание – основа образа
жизни и здоровья населения в условиях Севера»: сб. ст. – Якутск, 2012. – С. 98100.
126.
Питание и особенности развития атеросклероза у детей и взрослых
жителей Севера / Л.С. Поликарпов, И.И. Хамнагадаев, Е.И. Прахин [и др.] //
Бюллетень СО РАМН. – 2010. – Т.30, № 6 . – С. 129-135.
127.
Питание коренного сельского населения Севера / И.И. Хамнагадаев,
Л.С. Поликарпов, М.И. Ганкин [и др.] // Терапевтический архив. – 2003. – № 1. –
С. 34-37.
128.
Питание лиц старших возрастных групп / Ю.В. Конев, Л.И. Ефремов,
Е.Д. Ли [и др.] // Клиническая геронтология. – 2014. – Т. 20, № 1-2. – С. 56-60.
129.
Питание населения Приморского края / М.П. Лапардин, П.Ф. Кику,
Л.П. Бондаренко [и др.] // Вопросы питания. – 2006. – Т. 75, № 2. – С. 9-13.
130.
Поворинская,
О.О.
Особенности
питания
пациентов
старших
возрастных групп / О. Поворинская, О. Карпенко // Врач. – 2009. – № 11. – С. 103108.
131.
Погожева, А.В. Диетотерапия сердечно-сосудистых заболеваний
/
А.В. Погожева, С.А. Дербенева // Российский медицинский журнал. – 2009. – № 5.
– С. 51-53.
132.
Подзолков, В.И. Предикторы возникновения основных факторов
сердечно-сосудистого риска у больных с метаболическим синдромом / В.И.
112
113
Подзолков, Д.А. Напалков, В.И. Маколкин // Атмосферa. Кардиология. – 2003. –
№ 4. – С. 3-4.
133.
Политика здорового питания: федеральный и региональный уровни /
В.И. Покровский, Г.А. Романенко, В.А. Княжев [и др.]. – Новосибирск:
Сиб.университет. изд-во, 2002. – 342 с.
134.
Попова, Е.К. Характеристика питания и его связь с липидным
профилем крови в зависимости от этнической принадлежности и стажа
проживания на Севере / Е.К. Попова, К.И. Иванов // Материалы научнопрактической конференции: cб. ст. – Якутск, 2004. – С. 44-46.
135.
Потемкин, В.В. Лечение ожирения / В.В. Потемкин, С.Ю. Троицкая //
Российский медицинский журнал. – 2008. – № 3. – С. 51-55.
136.
Проблемы питания населения России как фактор риска здоровью /
В.М. Черепов, О.В. Соболевская, М.П. Кузыбаева [и др.] // Здравоохранение
Российской федерации. – 2007. – № 2. – С. 46-48.
137.
Пугаев, А.В. Оценка состояния питания и определение потребности в
нутритивной поддержке: учеб. пособие для системы послевуз. образования
врачей/ А.В. Пугаев, Е.Е. Ачкасов. – М. : Профиль, 2007. – 85 с.
138.
Радченко, В.Г. Роль пищевых волокон при метаболическом синдроме:
усовершенствованная медицинская технология: метод. рекомендации / В.Г.
Радченко. – М., 2011. – 32 с.
139.
Разработка
и
практическое
применение
диетологических
рекомендаций, сформулированных применительно к продуктам питания // Доклад
Объединенного консультативного совещания экспертов ФАО/ВОЗ. – Женева,
1999. – 156 с. – (Серия технических докладов ВОЗ).
140.
Разработка метода исследования фактического питания по анализу
частоты потребления пищевых продуктов: создание вопросника и общая оценка
достоверности метода / А.Н. Мартинчик, А.К. Батурин, В.С. Баева [и др.] //
Вопросы питания. – 1998. – № 3. – С. 8-13.
113
114
141.
Распространенность и особенности проявлений метаболического
синдрома во взрослой городской популяции / З.Н. Токарева, М.Н. Мамедов, А.Д.
Деев [и др.] // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2010. – Т. 9, № 1. –
С. 10-14.
142.
Распространенность метаболического синдрома среди мужчин и
женщин г. Якутска от 60 лет и старше (по критериям ATP III (NCEP) 2001 г.) /
К.К. Созонова, Г.И. Симонова, Л.В. Щербакова [и др.] // Научно-практическая
конференция «Метаболический синдром: современные подходы диагностики,
профилактики и лечения у жителей Якутии»: тез. докл. – Якутск, 2011. – С.73-75.
143.
Рацион питания и предупреждение хронических заболеваний: доклад
Совместного консультативного совещания экспертов ВОЗ/ФАО. – Женева, 2003.
– 196 с. – (Серия технических докладов ВОЗ).
144.
Рекомендации
экспертов
ВНОК
по
диагностике
и
лечению
метаболического синдрома. Второй пересмотр. – М., 2009. – 40 с.
145.
Робинс, С. Дж. Коррекция липидных нарушений:основные принципы
и практическое осуществление терапевтических вмешательств: пер. с англ. /
Сандер Дж. Робинс. – М.: Медицина, 2001. – Х, 176 с.
146.
болезни
Родигина, Т.А. Фактическое питание и факторы риска ишемической
сердца
неорганизованной
городской
популяции
крупного
промышленного центра Западной Сибири: автореф. дис. … канд. мед. наук:
14.00.06 / Родигина Татьяна Анатольевна. – Новосибирск, 1992. – 25 с.
147.
Роль алиментарного фактора в коррекции основных проявлений
метаболического синдрома. Современные подходы к диетотерапии / А.А.
Вискунова, Б.С. Каганов, Х.Х. Шарафетдинов [и др.] // Вопросы питания. – 2009.
– Т. 78, № 5. – С. 4-11.
148.
Роль натурального питания из местных продуктов в пищевом
рационе населения Республики Саха (Якутия) / К.М. Степанов, У.М. Лебедева,
А.М. Дохунаева [и др.] // Якутский медицинский журнал. – 2014. – № 1. – С. 7275.
114
115
149.
Романова, А.Н. Метаболический синдром и коронарный атеросклероз
у жителей Якутии / А.Н. Романова, М.И. Воевода, А.С. Гольдерова // Вопросы
питания. – 2011. – Т. 80, № 5 . – С. 90-99.
150.
Романова, О.Б. Состояние фактического питания лиц пенсионного
возраста с различными формами организации питания во Владивостоке / О.Б.
Романова // Тихоокеанский медицинский журнал. – 2009. – № 1. – С. 74-78.
151.
Рыженков, В.Е. Особенности влияния насыщенных и ненасыщенных
жирных кислот на обмен липидов, липопротеидов и развитие ишемической
болезни сердца / В.Е. Рыженков // Вопросы питания. – 2002. – Т. 71, № 3. – С. 4045.
152.
Саввин, А.А. Пища якутов до развития земледелия : (опыт историко-
этнографической монографии) / А.А. Саввин. – Якутск: ИГИ АН РС(Я), 2005. –
274 с.
153.
Савченко, А.А. Теоретические основы реализации технологии
долгожительства / А.А. Савченко, А.Г. Борисов // Актуальные вопросы
долголетия : материалы Всерос. науч.-практ. конф. – Красноярск, 2012. – С. 68-73.
154.
Сафонова, С.Л. Проблемы рационального питания и витаминной
обеспеченности населения Севера / С.Л. Сафонова, Д.Г. Тихонов // Вопросы
рационального питания и витаминной обеспеченности в условиях Севера:
cб.науч. тр. – Якутск, 1989. – С.17-25.
155.
Свайкина,
Е.В.
Эпидемиология
метаболического
синдрома
на
Крайнем Севере: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.00.05 / Свайкина Елена
Валерьевна. – Надым, 2008. – 20 с.
156.
Севостьянова,
Е.В.
Особенности
липидного
и
углеводного
метаболизма человека на Севере (литературный обзор) / Е.В. Севостьянова //
Бюллетень сибирской медицины. – 2013. – Т. 12, № 1. – С.93-100.
157.
Семихненко, И.Н. Клиническое значение витаминного дисбаланса у
больных с метаболическим синдромом: (аспекты коррекции): автореф. дис.
115
116
…канд. мед. наук: 14.00.05 / Семихненко Инна Николаевна. – Тюмень, 2003. – 26
с.
158.
Симонова, Г.И. Питание и атеросклероз / Г.И. Симонова, В.А.
Тутельян, А.В. Погожева // Бюллетень СО РАМН. – 2006. – № 2. – С. 80-85.
159.
Симонова, Г.И. Распространенность метаболического синдрома в
Сибири: популяционное исследование в г. Новосибирске / Г.И. Симонова, С.В.
Мустафина, Е.А. Печенкина // Бюллетень СО РАМН. – 2011. – Т. 31, № 5. – С.
100-106.
160.
Система многоуровневой диагностики и коррекции пищевого статуса
пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями / С.А. Дербенева, А.Р.
Богданов, Б.С. Каганов [и др.] // Вопросы питания. – 2009. – Т. 78, № 3. – С. 43-52.
161.
Современные представления о роли питания и генетических факторов
в развитии метаболического синдрома / А.В. Юдочкин, Х.Х. Шарафетдинов, О.А.
Плотникова [и др.] // Вопросы питания. – 2011. – Т. 80, № 3. – С. 16-24.
162.
Современный
взгляд
на
профилактику
и
коррекцию
ранних
нарушений углеводного обмена в кардиологической практике / М.Н. Мамедов,
Е.А. Поддубная, М.Н. Ковригина [и др.] // Кардиология. – 2012. – Т. 52, № 9. – С.
29-35.
163.
Спиричев, В.Б. Научное обоснование применения витаминов в
профилактических и лечебных целях. Сообщение 1. Недостаток витаминов в
рационе современного человека: причины, последствия и пути коррекции / В.Б.
Спиричев // Вопросы питания. – 2010. – Т. 79, № 5. – С. 4-14.
164.
Старение населения России – одна из причин роста смертности от
основных болезней системы кровообращения / В.И. Харченко, М.М. Вирин, М.В.
Корякин [и др.] // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории
медицины. – 2006. – № 3. – С. 8-16.
165.
Стрюк, Р.И. Диагностика инсулинорезистентности и коррекция
метаболических нарушений
/ Р.И. Стрюк, Н.Ю. Цыганок // Клиническая
геронтология. – 2006. – Т. 12, № 10. – С. 55-61.
116
117
166.
Суркова, Е.А. Практическая ценность омега-3 полиненасыщенных
жирных кислот в профилактике внезапной сердечной смерти / Е.А. Суркова, Д.В.
Дупляков // Кардиология. – 2013. – Т. 53, № 6. – С. 91-96.
167.
Сусликов,
В.Л.
Мониторинг
питания
населения
Чувашии,
проживающего в районах с разной степенью распространения ишемической
болезни сердца / В.Л. Сусликов, Н.В. Толмачева // Вопросы питания. – 2008. – Т.
77, № 5. – С. 54-58.
168.
Сыдыкова,
Л.А.
Современный
портрет
сахарного
диабета
в
Республике Саха (Якутия) / Л.А. Сыдыкова, Л.Н. Бурнашова // Научнопрактическая конференция «Метаболический синдром: современные подходы
диагностики, профилактики и лечения у жителей Якутии»: тез. докл. – Якутск,
2011. – С.77-79.
169.
Танбаева,
Г.З.
Скрининг
сахарного
диабета
II
типа
среди
терапевтических больных пожилого возраста / Г.З. Танбаева, Р.А. Касымалиева //
Клиническая геронтология. – 2004. – Т. 10, № 1. – С. 9-11.
170.
Тутельян, В.А. О нормах физиологических потребностей в энергии и
пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации / В.А.
Тутельян // Вопросы питания. – 2004. – Т. 73, № 1. – С. 32-35.
171.
Тышко, Н.В. Влияние высокосахарозной диеты на антиоксидантный
статус крыс / Н.В. Тышко, А.Б. Левицкая // Вопросы питания. – 2004. – № 1. – С.
32-35.
172.
Тяптиргянова, В.М. Гигиеническая оценка фактического питания
городского населения Республики Саха (Якутия): автореф. дис. … канд. мед.
наук: 14.00.07 / Тяптиргянова Виктория Матвеевна. – Иркутск, 2004. – 22 с.
173.
Украинцев, С.Е. Особенности питания пожилых людей / С.Е.
Украинцев, О.И. Данилов // Российский медицинский журнал. – 2009. – № 5. – С.
27-29.
174.
Фактическое питание и здоровье населения Сибири: результаты
двадцатилетних эпидемиологических исследований / Г.И. Симонова, Ю.П.
117
118
Никитин, О.М. Брагина [и др.] // Бюллетень СО РАМН. – 2006. – № 4 (122). – С.
22-30.
175.
Фактическое питание у пришлого населения Якутии / Е.С. Кылбанова,
С.К. Малютина, Л.В. Щербакова [и др.] // Материалы I съезда терапевтов Сибири
и Дальнего Востока. – Новосибирск, 2005. – С. 412-414.
176.
Характеристика
функциональных
резервов
и
вкусовой
чувствительности у разных этносов, проживающих в Республике Саха (Якутия) /
Н.В. Борисова, И.Ш. Малогулова, П.Г. Петрова [и др.] // Якутский медицинский
журнал. – 2011. – № 1 (33). – С. 27-30.
177.
Химический состав российских пищевых продуктов: справочник / под
ред. И.М. Скурихина, В.А. Тутельяна. – М.: ДеЛи принт, 2002. – 235 с.
178.
Хорошинина, А.П. Правильное питание пожилого человека: какие
продукты полезны пожилым : питание и продолжительность жизни : рецепты
вкус. и полез. блюд / А.П. Хорошинина. – СПб.: ДИЛЯ, 2004. – 139 с.
179.
Хуранова,
Л.М.
Питание
балкарцев-долгожителей
и
клинико-
биохимические маркеры сердечно-сосудистых заболеваний у них / Л.М. Хуранова
// Клиническая геронтология. – 2005. – Т. 11, № 10. – С. 94-97.
180.
Хуцишвили,
М.Б.
Немедикаментозные
методы
лечения
метаболического синдрома / М.Б. Хуцишвили, С.И. Рапопорт // Клиническая
медицина. – 2009. – № 10. – С. 4-9.
181.
Чазова, И.Е. Результаты реализации программы по борьбе с
артериальной гипертонией в России в 2002-2012 годах / И.Е. Чазова, Е.В.
Ощепкова // Терапевтический архив. – 2013. –Т. 85, № 1. – С. 4-10.
182.
Чанчаева, Е.А. Фактическое питание коренных жителей южных
районов Республики Алтай / Е.А. Чанчаева // Вопросы питания. – 2010. – Т.79, №
1. – С. 46-51.
183.
Частота метаболического синдрома и его клинических вариантов у
больных с верифицированным коронарным атеросклерозом в Якутии / А.Н.
118
119
Романова, А.С. Гольдерова, М.И. Воевода [и др.] // Якутский медицинский
журнал. – 2011. – № 2. – С. 16-19.
184.
Шевченко, В.П. Клиническая диетология / В.П. Шевченко ; под ред.
В.Т. Ивашкина. – М.: ГЭОТАР-Медиа, 2009. – 246 с.
185.
Шендеров, Б.А. Функциональное питание и его роль в профилактике
метаболического синдрома / Б.А. Шендеров. – М.: ДеЛи принт, 2008. – 318 с.
186.
Шестакова, М.В. Метаболический синдром как предвестник развития
сахарного диабета 2-го типа и сердечно-сосудистых заболеваний / М.В.
Шестакова, С.А. Бутрова, О.Ю. Сухарева // Терапевтический архив. – 2007. – Т.
79, № 10. – С. 5-8.
187.
Шляхто, Е.В. Эпидемиология метаболического синдрома в различных
регионах. Зависимость от используемых критериев и прогностическое значение /
Е.В. Шляхто, А.О. Конради // Артериальная гипертензия. – 2007. – Т.13, № 2. – С.
95-112.
188.
Шовалиев, И.Х. Биологическая ценность среднесуточных рационов
питания лиц пожилого и старческого возраста / И.Х. Шовалиев // Гигиена и
санитария. – 2003. – № 1. – С. 49-50.
189.
Юсупова, Е.Ю. Взаимосвязь особенностей питания, витаминного
статуса и психоэмоциональных факторов у больных с метаболическим
синдромом. Возможности коррекции: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.00.05 /
Юсупова Екатерина Юрьевна. – Тюмень, 2009. – 22 с.
190.
A dietary portfolio approach to cholesterol reduction: combined effects of
plant sterol, vegetable proteins and viscous fibers in hypercholesterolemia / D.J.
Jenkins, C.W. Kendall, D. Faulkner [et al.] // Metabolism. – 2002.– Vol. 51, № 12. – P.
1596-1604.
191.
A longitudinal analysis of the impact dietary intake and physical activity on
weight change in adults / R. Klesges, L. Klesges, C. Haddock [et al.] // Am. J. Clin.
Nutr. – 1992. – Vol.55, № 4. – Р. 812-822.
119
120
192.
A prospective study of dietary fat and risk of prostate cancer / E.
Giovannucci, E.B. Rimm, G.A. Colditz [et al.] // J. Natl. Cancer Inst. – 1993. Vol.85,
№19. – P. 1571-1579.
193.
Ajala, O. Systematic review and meta-analysis of different dietary
approaches to the management of type 2 diabetes / O. Ajala, P. English, J. Pinkney //
Am. J. Clin. Nutr. – 2013. – Vol. 97, № 3. – P.505-516.
194.
Alcohol consumption and the metabolic syndrome in Korean adults: the
1998 Korean National Health and Nutrition Examination Survey / Y.S. Yoon, S.W. Oh,
H.W. Baik [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 2004. – Vol. 80, № 1. – P. 217-224.
195.
Anker, S. D. Vitamin D in Chronic Kidney Disease : more questions than
answers / S. D. Anker, S. von Haehling // JAMA. – 2012. – Vol. 307, № 7. – P. 722723.
196.
Araneta, M.R. Type 2 diabetes and metabolic syndrome in Filipina-
American women: а high-risk nonobese population / M.R. Araneta, D.L. Wingard, E.
Barrett-Connor // Diabetes Care. – 2002. – Vol. 25, № 3. – P. 494-499.
197.
Association
between Omega-3 fatty acid supplementation and risk of
major cardiovascular disease events: a systematic review and meta-analysis/ E.C. Rizos,
E.E. Ntzani, E. Bika [et al.] // JAMA. – 2012. – Vol. 308, № 10. – P. 1024-1033.
198.
Blood pressure change with weight loss is affected by diet type in men /
C.A. Nowson, A. Worsley, C. Margerison [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 2005. – Vol.
81, № 5. – P. 983-989.
199.
Boden, G. Obesity, insulin resistance, Type 2 diabetes and free fatty acids /
G. Boden // Expert Rev. Endocrinol. Metab. – 2006. – Vol. 1, № 4. – P. 499-505.
200.
Body mass index and the prevalence of hypertension and dyslipidemia /
C.D. Brown, M. Higgins, K.A. Donato [et al.] // Obes. Res. – 2000. – Vol. 8, № 9. – P.
605-619.
201.
Briefel, R.R. Secular trends in dietary intake in the United States / R.R.
Briefel, C.L. Johnson // Annu. Rev. Nutr. – 2004. – Vol. 24. – P. 401-431.
120
121
202.
Characteristics of patients with type 2 diabetes in Mexico: results from a
large population-based nationwide survey / C.A. Aguilar-Salinas, O.M. Velazquez, F.J.
Comez-Perez [et al.] // Diabetes Care. – 2003. – Vol. 26, № 6. – P. 2021-2026.
203.
Clarke, S.D. Polyunsaturated fatty acid regulation of gene transcription: a
molecular mechanism to improve the metabolic syndrome / S.D. Clarke // J. Nutr. –
2001. – Vol. 131, № 4. – P. 1129-1132.
204.
Clarke, S.D. The multi-dimensional regulation of gene expression by fatty
acids: polyunsaturated fats as nutrient sensors / S.D. Clarke // Curr. Opin. Lipidol. –
2004. – Vol. 15, № 1. – P. 13-18.
205.
Diabetes among Alaska natives: a review / J.L. Naylor, C.D. Schraer,
A.M. Mayer [et al.] // Jnt. J. Circumpolar Health. – 2003. – Vol. 62, № 4. – P. 363-387.
206.
Diabetes mellitus and serum carotenoids: findings of a population-based
study in Queensland, Australia / Т. Coyne, T.I. Ibiebele, P.D. Baade [et al.] // Am. J.
Clin. Nutr. – 2005. – Vol. 82, № 3. – P. 685-693.
207.
Diabetes prevalence, incidence, complications and mortality among Alaska
Native people 1985-2006 / M.L.Narayanan, C.D. Sahraer, L.R. Bulkow [et al.] // Jnt. J.
Circumolar Health. – 2010. – Vol. 69, № 3. – P. 236-252.
208.
Did fat intake in the United States really decline between 1989-1991 and
1994-1996? / P. Chanmugam, J.F. Guthrie, S. Cecilio [et al.] // J. Am. Diet. Assoc. –
2003. – Vol. 103, № 7. – P. 867-872.
209.
Diet, nutrition and the prevention of chronic diseases / report of a joint
WHO/FAO expert consultation. – Geneva : World Health Organization, 2002. – 159 p.
210.
Dietary fat and meat intake in relation to risk of type 2 diabetes in men /
R.M. van Dam, W.C. Willett, E.B. Rimm [et al.] // Diabetes Care. – 2002. – Vol. 25, №
3. – P. 417-424.
211.
Dietary fat and serum lipids: an evaluation of the experimental data / D.M.
Hegsted, L.M. Ausman, J.A. Johnson [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 1993. – Vol. 57, №
6. – P.875-883.
121
122
212.
Dietary fat and the risk of clinical type 2 diabetes: the European
prospective investigation of Cancer-Norfolk Study / A.-H. Harding, N.E. Day, K.T.
Khaw [et al.] // Am. J. Epidemiol. – 2004. – Vol. 159, № 1. – P. 73-82.
213.
Dietary fat intake and risk of type 2 diabetes in women / J. Salmeron,
F.B.Hu, J.E. Manson [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 2001. – Vol. 73, № 6. – P. 10191026.
214. Dietary fat intake as risk factor for the development of diabetes :
multinational, multicenter study of the Mediterranean Group for the Study of Diabetes
(MGSD)/ A.C. Thanopoulou, B.G. Karamanos, F.V. Angelico [et al.] // Diabetes Care.
– 2003. – Vol. 26, № 2. – P. 302-307.
215.
Dietary fat is associated with metabolic syndrome in Japanese Brazilians /
R.D. Freire, M.A. Cardoso, S.G. Gimeno [et al.] // Diabetes Care. – 2005. – Vol. 28, №
7. – P. 1779-1785.
216.
Dietary fat modifies the postprandial inflammatory state in subjects with
metabolic syndrome: the LIPGENE study / C. Cruz-Teno, P. Pérez-Martínez, J.
Delgado-Lista [et al.] // Mol. Nutr. Food Res. – 2012. – Vol. 56, № 6. – P.854-865.
217.
Dietary fiber decreases fasting blood glucose levels and plasma LDL
concentration in noninsulin-dependent diabetes mellitus patients / B. Hagander, N.G.
Asp, S. Efendić [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 1988. – Vol. 47, № 5. – P.852-858.
218.
Dietary Guidelines for Americans [Electronic resource]. – URL :
/www.health.gov/dietaryguidelines
219.
Dietary habits in three central and eastern European countries: the HAPIEE
study / S. Boylan, A. Welch, H. Pikhart [et al.] // BMC Public Health. – 2009. – № 9. –
P. 439.
220.
Dietary lipids and blood cholesterol: quantitative meta-analysis of
metabolic ward studies / R. Clarke, C. Frost, R. Collins [et al.] // Br. Med. J. – 1997. –
Vol. 314. – P. 112-117.
122
123
221.
Dietary patterns and the metabolic syndrome in obese and non-obese
Framingham women / L. Sonnenberg, M. Pencina, R. Kimokoti [et al.] // Obes. Res. –
2005. – Vol. 13, № 1. – P. 153-162.
222.
Dietary references intakes for energy, carbohydrates, fiber, fat, fatty acids,
cholesterol, protein, and amino acids/ IOM (Institute of Medicine). –Washington:
National Academy Press DC, 2002. – 50 p.
223.
Diet-quality scores and plasma concentrations of markers of inflammation
and endothelial dysfunction / T.T. Fung, M.L. Mc Cullough, P.K. Newby [et al.] // Am.
J. Clin. Nutr. – 2005. – Vol. 82, № 1. – P. 163-173.
224.
Donald, K.M. Hypertension and coronary heart disease / K.M. Donald //
Circulat. Res. – 1979. –Vol. 34. – P.112-122.
225.
Dyerberg, Y. Prevalence of chronic noncommunicable diseases in
population of Greenland and North America / Y. Dyerberg // Philos. Trans. Soc.
London. – 1981. – Vol. 294. – P. 373-386.
226.
Effect of changers in fat, fish and fibre intake on death and myocardial
reinfarction: diet and reinfarction trial (DART) / M.L. Burr, A.M. Fehily, J.E. Gilbert
[et al.] // Lancet. – 1989. – № 2. – P. 757-761.
227.
Effect of whey on blood glucose and insulin responses to composite
breakfast and lunch meals in type 2 diabetic subjects / A.H. Frid, M. Nilson, J.J. Hoist
[et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 2005. – Vol. 82, № 1. – P. 69-75.
228.
Executive Summary of the Third Report of the National Cholesterol
Education Program (NCEP) Expert Panel on Detection, Evaluation and Treatment of
High Blood Cholesterol in Adults (Adult Treatment Panel III) // JAMA. – 2001. – Vol.
285, № 19. – P. 2486-2497.
229.
Ezaki, O. The optimal dietary fat to carbohydrate ratio to prevent obesity in
the Japanese population: a review of the epidemiological, physiological and molecular
evidence / O. Ezaki // J. Nutr. Sci .Vitaminol. – 2011. – Vol. 57, № 6. – P.383-393.
123
124
230.
Fat versus carbohydrate in insulin resistance, obesity, diabetes and
cardiovascular disease / Т. Hung, J.L. Sievenpiper, A. Marchie [et al.] // Curr. Opin.
Clin. Nutr. Metab. Care. – 2003. – Vol. 6, № 2. – P. 165-176.
231.
Features of the metabolic syndrome predict higher risk of diabetes and
impaired glucose tolerance. A prospective study in Mauritius / E.J. Boyko, M. de
Courten, P.Z. Zimmet [et al.] // Diabetes care. – 2000. – Vol. 23, № 9. – P. 1242-1248.
232.
Fescens, E.J. Dietary fat and the etiology of type 2 diabetes:
epidemiological perspective / E.J. Fescens, R.M. van Dam //Nutr. Metab. Cardiovasc.
Dis. – 1999. – Vol. 9, № 2. – P. 87-95.
233.
Fish oil and postoperative atrial fibrilation: the Omega-3 Fatty Acids for
Prevention of Post-operative Atrial Fibrillation (OPERA) randomized trial / D.
Mozaffarian, R. Marchioli, A. Macchia [et al.] // JAMA. – 2012. – Vol. 308, № 19. – P.
2001-2011.
234.
Food group consumption and glycemic control in people with and without
type 2 diabetes:the ATTICA study / E. Papakonstantinou, D.B. Panagiotakos, C.
Pitsavos [et al.] // Diabetes Care. – 2005. – Vol. 28, № 10. – P. 2539-2540.
235.
Food patterns and components of the metabolic syndrome in men and
women: a cross-sectional study within the Malmö Diet and Cancer cohort / E. Wirfält,
В. Hedblad, B. Gullberg [et al.] // Am. J. Epidemiol. – 2001. – Vol. 154, № 12. – P.
1150-1159.
236.
Ford, E.S. Increasing prevalence of the metabolic syndrome among U.S.
Adults / E.S. Ford, W.H. Giles, A.H. Mokdad // Diabetes Care. – 2004. – Vol. 27, №
10. – P. 2444-2449.
237.
Fruit and vegetable intake and incidence of type 2 diabetes mellitus:
systematic review and meta-analysis / P. Carter, L.J. Gray, J. Troughton [et al.] // BMJ.
– 2010. – Vol. 341. – P. c4229.
238.
Galassi, A. Metabolic syndrome and cardiovascular disease: a meta-
analysis / A. Galassi, K. Reynolds, J. He // Am.J.Med. – 2006. – Vol. 119, № 10. – P.
812-819.
124
125
239.
Heart rate is associated with markers of fatty acid desaturation: the
GOCADAN study / S.O. Ebbesson, J.C. Lopez-Avarenga, P.M.Okin [et al.] // Jnt. J.
Circumolar. Health. – 2012. – Vol. 71. – P. 17343.
240.
High carbohydrate diets, triglyceride-rich lipoproteins, and coronary heart
disease risk / F. Abbasi, Т. McLaughlin, С. Lamendola [et al.] // Am. J. Cardiol. – 2000.
– Vol. 85, № 1. – P. 45-48.
241.
High prevalence of diabetes in Adana, a southern province of Turkey / A.
Gokcel, A.K. Ozsahin, N. Sezgin [et al.] // Diabetes Care. – 2003. – Vol. 26, № 11. – P.
3031-3034.
242.
High prevalence of impaired fasting glucose and type 2 diabetes mellitus in
Penghu Islets, Taiwan: evidence of a rapidly emerging epidemic? / K.T. Chen, C.J.
Chen, E.W. Gregg [et al.] // Diabetes Res. Clin. Pract. – 1999. – Vol. 44, № 1. – P. 5969.
243.
High protein,high carbohydrate hypoenergetic diet for the treatment of
obese hyperinsulinemic subject / N.H. Baba, S. Sawaya, N. Torbay [ et al.] // Int. J.
Obes. Relat. Metab. Disord. – 1999. – Vol. 23, № 11. – P.1202-1206.
244.
Identification of a food pattern characterized by high-fiber and low-fat food
choices associated with low prospective weight change in the EPIC-Potsdam cohort /
M. Schulz, U. Nöthlings, K. Hoffman [et al.] // J. Nutr. – 2005. – Vol. 135, № 5. – P.
1183-1189.
245.
Increasing prevalence of diabetes mellitus and impaired fasting glucose in
the Seychelles, a rapidly developing country / D. Faeh, A. Gabriel, L. Tappy [et al.] //
CHUV Research Day. – 2006. – № 2. – P. 133.
246.
Increasing rates of diabetes and cardiovascular risk in Metis Settements in
northern Alberta / K.Ralph-Campbell, R.T. Oster, T. Connor [et al.] // Jnt. J.
Circumpolar Health. – 2009. – Vol. 68, № 5. – P. 433-442.
247.
Intake of fish and Omega-3 fatty acids and risk stroke in women / H. Iso,
K.M. Rexrode, M.J. Stampfer [et al.] // JAMA. – 2001. – Vol. 285, № 3. – P. 304-312.
125
126
248.
Katan, M.B. Characteristic of human hypo- and hyperrespondents to
dietary cholesterol / M.B. Katan, A.C. Beynen // Am. J. Epidemol. – 1987. – Vol. 125,
№ 3. – P.387-399.
249.
Keet fit for life: meeting the nutritional needs of older persons / World
Health Organization. –Geneva : World Health Organization, 2002. – P. 83.
250.
Keller, U. Dietary proteins in obesity and in diabetes / U. Keller // Int. J.
Vitam. Nutr. Res. – 2011. – Vol. 81, № 2-3. – P.125-133.
251.
Kesteloot, H. Relationship of dietary sodium, potassium, calcium, and
magnesium with blood pressure. Belgian Interuniversity Research on Nutrition and
Health / H. Kesteloot, J.V. Joossenses // Hypertension. – 1988. – Vol. 12, № 6. – P.594599.
252.
Kromhout, D. The inverse relation between fish consumption and 20-year
mortality from coronary heart disease / D. Kromhout, E.B. Bosschieter, C. de L.
Coulander // N.Engl.J.Med. – 1985. – Vol. 312, № 19. – P. 1205-1209.
253.
Law-fat dairy consumption and reduced risk of
hypertension: the
Seguimiento Universidad de Navarra (SUN) cohort / A. Alonso, J.J. Beunza, V.
Delgado-Rodriguez [et al.] // Am. J. Clin. Nutr. – 2005. –Vol. 82, № 5.– Р.972-979.
254.
Malik, S. Metabolic syndrome, cardiovascular risk and screening for
subclinical atherosclerosis / S. Malik, N.D. Wong // Expert Rev. Cardiovasc. Ther. –
2009. – Vol. 7, №3. – P. 273-280.
255.
Markers of high fish intake are associated with decreased risk of a first
myocardial infarction / C.G. Hallgren, G. Hallmans, J.H.Janson [et al.] // Br. J. Nutr. –
2001. – Vol. 86, № 3. – P. 397-404.
256.
Mazzone, T. Cardiovascular disease risk in type 2 diabetes mellitus:
insights from mechanistic studies / T. Mazzone, A. Chait, J. Plutzky // Lancet. – 2008. –
Vol. 371. – P. 1800-1809.
257.
Meigs, J.B. Epidemiology of the metabolic syndrome / J.B. Meigs // Am. J.
Manag. Care. – 2002. – № 9. – P. 283-296.
126
127
258.
Meigs, J.B. Metabolic syndrome and risk for Type 2 diabetes / J.B. Meigs
// Expert Rev. Endocrin. Metab. – 2006. – Vol. 1, №1. – P. 57-66.
259.
Metabolic consequences of very-low-caloric diet therapy in obese non-
insulin-dependent diabetic and nondiabetic subjects / R.R. Henry, T.A. Wiest-Kent, L.
Scheaffer [et al.] // Diabetes. – 1986. – Vol. 35, № 2. – P.155-164.
260.
Metabolic profile in two physically active Inuit groups consuming either a
western or traditional Inuit diet / T. Munch-Andersen, D.B. Olsen, H. Sondergaard [et
al.] // Jnt. J. Circumolar Health. – 2012. – Vol. 71. – P. 17342.
261.
Metabolic syndrome and 10-year cardiovascular disease risk in the Hoorn
Study / M. Dekker, C. Girman, T. Rhodes [et al.] // Circulation. – 2005. – Vol. 112, №
5. – P. 666-673.
262.
Metabolic syndrome in the Pressioni Arteriose Monitorate E Loro
Associazioni (PAMELA) study: daily life blood pressure, cardiac damage, and
prognosis / G. Mancia, M. Bombelli, G. Corrao [et al.] // Hypertension. – 2007. – Vol.
49, № 1. – P. 40-47.
263.
Nutrition recommendations and interventions for diabetes / American
Diabetes Association // Diabetes Care. – 2010. – Vol. 30. – P.s48-s65.
264.
Obesity and the metabolic syndrome: role of different dietary
macronutrient distribution patterns and specific nutritional components on weight loss
and maintenance / I. Abete, A. Astrup, J.A. Martínez [et al.] // Nutr. Rev. – 2010. – Vol.
68, № 4. – P. 214-231.
265.
Omega-3 fatty acids improve glucose tolerance and components of the
metabolic syndrome in Alaskan Eskimos: the Alaska Siberia project / S.O. Ebbesson,
P.M. Risica, L.O. Ebbesson [et al.] // Int. J. Circumpolar Health. – 2005. – Vol. 64, №
4. – P. 396-408.
266.
Outcomes of screening for diabetes in high-risk Hong Kong Chinese
subjects / G.T. Ко, J.C. Chan, L.W. Tsang [et al.] // Diabetes Care. – 2000. – Vol. 23, №
9. – P. 1290-1294.
127
128
267.
Prevalence and trends in obesity among US adults, 1999-2000 / K.M.
Flegal, M.D. Carroll, C.L. Ogden [et al.] // JAMA. – 2002. – Vol. 288, № 14. – P. 17231727.
268. Prevalence of diabetes and impaired fasting glucose in Korea: Korean
National Health and Nutrition Survey 2001 / S.M. Kim, J.S. Lee, J. Lee [et al.] //
Diabetes Care. – 2006. – Vol. 29, № 2. – P. 226-231.
269.
Report of the expert committee on the diagnosis and classification of
diabetes mellitus // Diabetes Care. – 2003. – Vol. 26, suppl 1. – P. S5-S20.
270.
Risk of coronary events in people with chronic kidney disease compared
with those with diabetes: a population-level cohort study / M. Tonelli, P. Muntner, A.
Lloyd [et al.] // The Lancet. – 2012. – Vol.380. – P. 807-814.
271.
Smith, S.C.Jr. Multiple risk factor for cardiovascular disease and diabetes
mellitus / S.C.Jr.Smith // Am.J.Med. – 2007. – Vol.120, № 3., suppl.1. – P. S3-S11.
272.
Sodium, blood pressure, and cardiovascular disease: further evidence
supporting the American Heart Association sodium reduction recommendations / P.K.
Whelton, L.J. Appel, R.L. Sacco [et al.] // Circulation. – 2012. –Vol. 126, № 24. – P.
2880-2889.
273.
Summary of the scientific conference of dietary fatty acids and
cardiovascular health: conference summary from the nutrition committee of the
American Heart Association / P. Kris-Etherton, S.R. Daniels, R.H. Eckel [et al.] //
Circulation. – 2001. – Vol. 103, № 7. – P. 1034-1039.
274.
The association between N-3 fatty acid erythrocyte membranes and insulis
resistance: the Inuit health in transition study / T.Thorseng, D. Witte, D.Vistisen [et al.]
// Jnt. J. Circumpolar Health. – 2009. – Vol. 68, № 4. – P. 327-336.
275.
Dietary supplementation with n-3 polyunsaturated fatty acids and vitamin E
after myocardial infarction: results of the GISSI-Prevenzione trial // Lancet. – 1999. –
Vol. 354. – P. 447-455.
128
129
276.
The effect of lipoic acid and vitamin E therapies in individuals with the
metabolic syndrome / P.J. Manning, W.H. Sutherland, S.M. Williams [et al.] // Nutr.
Metab. Cardiovasc. Dis. – 2013. – Vol. 23, № 6. – P.543-549.
277.
The hypotriglyceridemic effect of fish oil in adult-onset diabetes without
adverse glucose control / W.E. Connor, M.J. Prince, D. Ullmann [et al.] // Ann. N. Y.
Acad. Sci. – 1993. – Vol. 683.– P. 337-340.
278.
The relative value of metabolic syndrome and cardiovascular risk score
estimates in premature acute coronary syndromes / R. Kalantzi, P. Korantzopoulos, P.
Tzimas [et al.] // Am.Heart J. – 2008. – Vol. 155, № 3. – P. 534-540.
279.
Thomas-Dobersen, D. Case Study: man with type 2 diabetes and stage 1
kidney disease on Atkins-Like diet / D. Thomas-Dobersen, L. Casey // Clinical
Diabetes. – 2005. – Vol. 23, issue 1. – P. 46-48.
280.
Trayhurn, P. Obesity in the Inuit – adipose tissue and ishaemic heart
disease / Trayhurn P. // Jnt. J. Circumolar Health. – 2009. – Vol. 68, № 5. – P. 419-420.
281.
Vitamin D therapy and cardiac structure and function in patiens with
chronic kidney disease: the PRIMO randomized controlled trial / R. Thadhani, E.
Appelbaum, Y. Prichett [et al.] // JAMA. – 2012. – Vol. 307, № 7. – P. 674-684.
282.
Wang, Y. Dietary conjugated linoleic acid and body composition / Y.
Wang, P.J. Jones // Am. J. Clin. Nutr. – 2004. – Vol. 79, № 6. – P. 1153S-1158S.
283.
Work-shop on the impact of dietary cholesterol on plasma lipoproteins and
atherogenesis / S.M. Grandy, E. Barrett-Connor, L.L. Rudel [et al.]// Atherosclerosis. –
1988. – Vol. 8, № 1. –P.95-101.
129
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа