close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Шаги Эльвиры.
(Быль)
Вл. Светов.
Однажды в летний будний день около полудня я включил телевизор. Щёлкая переключателем, попал на джанкойский городской телеканал и увидел её.
Она была, как мне показалось, раннего бальзаковского возраста, если не сказать
предпенсионного. В тёмной широкополой шляпе времён А.П.Чехова, как будто взятой из театрального реквизита, и в непонятного вида, из-за плохого
качества видеосъёмки, тёмной, широкой одежде. Сидя за столом, она читала
стихи какого-то итальянского поэта эпохи средневековья.
Как человек творческий, я всегда интересуюсь любым проявлением
музыкально-поэтической и литературной жизни, особенно здесь в крымской
провинции и поэтому с удовольствием расположился в кресле у телеэкрана.
Минуты через три она закончила читать итальянцев.
-А теперь, дорогие друзья, как всегда по традиции, сложившейся за год
нашей совместной работы, я прочитаю вам стихи, которые я написала за
неделю, прошедшую после последней нашей встречи.
Я понял, что это местная поэтесса, и мне стало ещё интереснее. Говорила
она как-то заученно, по-детски старательно выговаривая слова, немного
торжественно, напомнив мне забытое пионерское детство с его
торжественными линейками, старательно произносимыми рапортами и
клятвенными обещаниями любить родную партию, правительство, и конечно
же, хорошо учиться.
-Дорогие телезрители, вы знаете, что я всех вас очень и очень люблю,
и очень хочу, чтобы мои стихи пришлись вам по душе, чтобы они
приносили счастье и радость в ваши дома, согревали ваши сердца и души.
Для меня нет другого счастья, кроме счастья дарить вам своё тепло,
щедрость своей души и доброту моего сердца.
Говоря это, она приподнимала голову, вытягивала вперёд подбородок,
глядя в камеру немигающим, остановившимся взглядом.
-И ещё, я клянусь вам, дорогие телезрители, что всех вас я безмерно
люблю, поэтому приложу все силы, чтобы выпустить вторую книгу своих
стихов, чтобы вы, купив эту книгу, смогли навсегда сохранить обо мне
память в своих сердцах.
Её совершенно детская старательность и надрывность голоса были
настолько необычны, казались такими искренними и сердечными, что я
невольно почувствовал к ней большую симпатию и доверие.
-Признаюсь вам честно, дорогие друзья, у меня всё чаще и чаще
появляется желание вернуться на свою историческую Родину в Германию.
Вы знаете, что мои папа и мама были чистокровные немцы. Возможно, я
так и сделаю, а в память обо мне вам останутся мои книги со стихами.
Она принялась читать. Минут за десять он прочитала шесть или семь
стихотворений, которые показались мне невзрачными и однообразными. В
них сквозила извечная женская тема непонятой, неразделённой любви и
глубокого внутреннего одиночества по этому поводу. Конечно, в
изысканных и утончённых симферопольских поэтических кругах, её бы
засмеяли с первого разу, а на второй бы не пустили за порог. Но к
личности самой поэтессы я испытывал такое безграничное уважение и
даже некоторое обожание, что художественная сторона её творчества меня
вовсе не волновала.
“Надо же какой поэтический полевой цветочек возрос среди полей степного Крыма! Пусть скромный и невзрачный, главное, что не сорняк! Нигде и
никогда я не видел этой замечательной женщины, ни на поэтических встречах,
случавшихся в этом городке, ни тем более на симферопольских.
Как здесь, так и в столице поэты усиленно варятся в своём собственном
соку, никому не нужные, кроме самих себя. Они занимаются чем угодно,
бесцельно слоняются по жизни, спиваются, но не хотят приложить усилия,
чтобы напрямую выйти к читателю, выйти на публику со своими стихами,
на порядок превосходящими стихи этой простой женщины. И сколько бы я
не предлагал им взяться за реальное дело они отказывались...
1
А тут в провинции! Никому не известная и не очень талантливая,
простая женщина, уже не молодая, нашла в себе силы и мужество, одна
вышла на телевидение, пусть местное, чтобы смело и открыто нести своё
творчество, нести своё поэтическое слово людям...” Я был в восторге.
-Дорогие телезрители, на этом моя передача заканчивается, и я, как
всегда приглашаю всех, кто обладает поэтическим даром, пишет стихи
прозу или песни, принять участие в работе поэтической гостиной, которая
выходит в эфир каждую неделю по воскресеньям в семь часов вечера и по
понедельникам в одиннадцать тридцать. До встречи, дорогие телезрители.
Не забывайте, что я Сапфира Ивановна Галинина крымская поэтесса и
журналистка, всех вас очень и очень люблю и приглашаю смотреть нашу
передачу.
После “Поэтической гостиной” началась музыкальная программа
поздравлений. Её вела Эльвира, весьма симпатичная, даже можно сказать,
красивая брюнетка, лет 27-ми, единственная ведущая всех остальных
телепрограмм местного телевидения.
Я был взволнован. Мои мысли целый день и вечер кружились вокруг
телепередачи “Поэтическая гостиная” и её автора, поэтессы Сапфиры
Ивановны Галининой. У меня было ощущение человека, который после
долгой разлуки и поисков, вдруг увидел дорогое, полузабытое, но родное
лицо своего единомышленника и почувствовал снова его самую близкую и
родственную душу.
Утром следующего дня я уже был в офисе местного телеканала. Узнав,
что я ищу поэтессу Галинину, секретарша ответила.
-Подождите, с минуты на минуту подойдёт Эльвира - наша ведущая, они
с Сапфирой лучшие подруги и, она Вам всё о ней расскажет.
Я вышел на улицу и тотчас увидел Эльвиру, подходившую к офису.
-Простите, можно Вас на минуту.
Обрадовался я.
-Да.
Эльвира остановилась.
-Мне бы очень хотелось увидеть поэтессу Галинину.
-Зачем?
-Во-первых, я немного пишу песни, как на свои стихи собственные, так
и на стихи других крымских поэтов и, возможно, мне посчастливится
написать песню, хотя бы на одно из её стихотворений. А, главное, я хочу
сказать, ч просто преклоняюсь перед её мужеством. В наше, такое тяжёлое
время, когда многим нечего кушать, она отважилась нести духовность и своё
поэтическое слово людям. По сути она занимается на мой взгляд, очень
нужным и чрезвычайно благородным делом – популяризацией поэзии. Хотя
бы пусть даже и через чтение на публику своих собственных стихов. Я
считаю, что это здорово. От её стихов я не в восторге...
-Я тоже.
Вставила Эльвира.
-...но то, что она делает – это бесценно.
-Должна сказать, что читает стихи она не только свои. А передачу
“Поэтическая гостиная” организовала я, чисто под Сапфиру Ивановну. Мы
приглашаем всех желающих местных поэтов участвовать в ней, но таких
мало. Придут один раз, побудут, потом исчезают навсегда.
-Как это навсегда ? И милиция найти не может.
-В смысле, на хотят больше сотрудничать...
Эльвира даже не улыбнулась моей шутке.
-Я, я хочу сотрудничать. Я всегда мечтал найти творческих людей, для
которых литературное и песенное творчество является самым главным
делом жизни, мечтал объединить таких людей. Ведь все мы, художники
слова – тонкие, легко ранимые души, нам так необходима взаимоподдержка,
взаимопомощь, нам нужно чаще общаться, обмениваться опытом, своими
достижениями, находками. Ведь литература, это коллективное творчество,
даже как бы, совместное. может быть вместе с Сапфирой Ивановной нам
2
бы удалось собрать вокруг Вашей телепередачи всех местных поэтов,
прозаиков, песенников и объединить их.
Говорил я очень сбивчиво, но вдохновенно.
-Попробуйте поговорить с ней.
Эльвира повернулась, собираясь уйти.
Но, скажите, когда она будет на телевидении, чтобы с ней встретиться?
-А Вы можете идти к ней домой, прямо сейчас. Она всегда дома. У неё
большой двухэтажный дом по улице Свердлова, зелёные ворота. Её дом
один двухэтажный на всей улице, найдёте сразу. Живёт она одна. Хочу
предупредить, она – очень больной человек. У неё рак, Одна грудь
ампутирована. Очень больные почки. Ну и от того, что она больна, характер
резкий и вспыльчивый.
-Спасибо.
-Всего хорошего.
Эльвира направилась к двери телеофиса, а я на всех парусах рванулся
в прекрасную неизвестность.
Замечательный солнечный денёк начала июня под синим крымским
небом, ожидание долгожданной встречи, с которой я связывал новые
открытия и интересное общение, создавали в моей душе необычайноприподнятое, почти восторженно - праздничное настроение. Я мигом
добежал до улицы Свердлова и тотчас увидел дом в два этажа за
невысокими воротами, покрашенными зелёной краской, стоявший в
глубине узковатой усадьбы. На зеленых воротах, которые были сварены из
сплошного, толстого железа, я увидел небольшую картинку от жвачки
размером чуть меньше спичечного коробка, налепленную, похоже, из
шалости ребятишками, которые небольшой кучкой стояли метрах в
двадцати и с интересом наблюдали мою реакцию.
С картинки на меня смотрело фантастическое, ужасное чудовище
голливудского производства,
приготовившееся
к
прыжку. Подобное
отношение мне было уже знакомо. “Поэт и вообще творческий человек не
бандит. Он не опасен, не убьёт и не зарежет. Над ним любой может
издеваться, как хочет. Всё сойдёт с рук.” – подумал я и постучал в ворота.
В доме хлопнула дверь, и послышались шлёпающие по бетону
шлёпанцы. Ворота открылись, из них вышла низкорослая не очень толстая,
но округлая женщина, очень похожая на мужчину. В рабочей одежде, в
мужских рабочих брюках
грязной, военной, мужской рубашке и
шлёпанцах на грязных ногах. В таком виде, обычно вскапывают огород.
Прежде всего, она глянула на ворота, увидела наклейку, с чудовищем,
сорвала её, скомкала и со злостью отбросила прочь.
-Вы Сапфира Ивановна Галинина?
-Да. А ,что такое?
C, явной, тревогой в голосе и, настороженностью переспросила она.
“Пожалуй, Вы уже далеко не цветок, а скорее перезревший овощ”. –
Невольно подумалось мне. Но я подробно рассказал ей о себе, о своём
желании написать песню на её стихи и поучаствовать в работе “Поэтической
гостиной”. Поведал ей также о своей мечте создать содружество творческих
людей: поэтов, прозаиков, авторов песенников, музыкантов, и художников,
живущих в городе и районе, объединив их вокруг её телепередачи.
-Чушь собачья!
Не задумываясь, ответила она.
-Ничего себе. Круто отшивает...
Подумал я, но промолчал.
-Меня люди узнают. Встречают на улице, останавливают и говорят:
“Сапфира Ивановна, мы балдеем от Ваших стихов. Спасибо. Огромное
Вам спасибо, что Вы есть на свете и пишете такие замечательные стихи...
Я еду в электричке из Симферополя, ко мне подсаживается молодой мужчина,
а я сижу в своей широкополой шляпе, мне её одна хорошая женщина
подарила – моя поклонница, я вся при делах, и мужчина спрашивает меня:
“Извините,Вы, случайно не поэтесса Сапфира Ивановна Малинина? Я говорю
3
-Да.
-О...о..! - восклицает он,- Как давно я хочу встретиться с Вами и познакомиться... А Вы, поэты и писатели? Вы будете меня так любить?Будете ?
Я растерянно смотрел на неё, совершенно не зная, что ответить.
-Да это абсолютная чепуха. Нет конечно. Вы скорее подохните от
зависти. Я не верю в бескорыстную дружбу между людьми, тем более в
дружбу и сотрудничество между, как Вы говорите, творческими людьми.
Это мне ничего не даст. Без всякой дружбы и сотрудничества с Вами, я
взяла за свои деньги издала книгу своих стихов тиражом в семьсот
экземпляров и уже почти всё продала по пять гривен за штуку. Вот это я
понимаю реальное, конкретное дело. А дружбу и сотрудничество с
творческими людьми я пыталась организовать при своей телепередаче, это
такая нудота и тоска - всё равно ничего не выходит.”
Её голос был совершенно не похож на телепередачный, там она
говорила юная пионерка-школьница. А теперь её голос был резкий,
напористый, энергично-агрессивный и какой-то слегка каркающий. Такая
мощь и сила звука не могла исходить от больного человека. На
мгновение она замолчала, чтобы переменить тему.
-Однако пойдёмте в дом, попробую уделить Вам минут десять.
Она повернулась и пошла по бетонной тропинке к дому. Я последовал
вслед за ней прикрыв за собой ворота.
-Запомните, для меня самое главное это личные отношения, а в
творческие содружества я никогда не верила и верить не хочу.
Поэтесса остановилась перед крыльцом.
-Но ведь русские литераторы всегда держались вместе, сотрудничали,
делились творческими идеями. Пушкин, например, подал Гоголю идею
написания“Мёртвых душ”,а никому не известный теперь поэт Городецкий ввёл
в литературную жизнь России простого деревенского парня - Сергея Есенина.
Возразил я, но моя собеседница пропустила это мимо ушей.
Представляете, все майские праздники 1-е, 2-е и 9-е Мая я провела одна.
Выщла в город, ко мне подходит какой-то мужчина и спрашивает.
-Вы, Малинина?
-Я отвечаю. Да...
-А почему праздник, и вы Одна?
-Да... Вот так, представьте себе, одна, отвечаю. С мужиками я не могу,
вам мужикам только одно надо. А я женщина одинокая, свободная и не хочу,
чтобы обо мне всякое говорили. Хотя в постели с мужчиной, я просто волшебница, могу сделать ему всё, что он только пожелает и намного больше.
-У Вас что, нет ни мужа, ни детей?
-С мужем мы расстались очень давно. Есть взрослый сын, ему 32 года,
он в России живёт... У меня с ним, особенно с невесткой очень сложные
отношения. Я бы её вообще расстреляла. Написала мне письмо, типа:
“Вы самая злая, гнусная и подлая женщина на Земле.”
-Представляете? Пишет:
“Серёжу я Вам ни за что не отдам...”
-Нашла чем пугать. Смешно.
Поэтесса недоумённо пожала плечами.
-А Вы говорите: “Творческое содружество, Гоголь, Пушкин...”
-Я знаете, что ей ответила ?
“Приедешь ко мне сука, я тебя отравлю или лопатой по башке.”
-Ого ! – невольно вырвалось у меня.
-А Вы не очень жестоко поступаете с ними? Ведь они Ваши дети.
Сапфира Ивановна начала подниматься по бетонным ступеням
крыльца, шлёпая короткими ногами в рабочих, пузырящихся на коленях
брюках, деловито-уверенная
в
себе,
внешне весьма
напоминая
хозяйственного мужичка-строителя, но совсем не миловидную поэтессу с
телеэкрана в широкополой чёрной шляпе. Немного задержавшись, она
обернулась.
4
-А я со всеми так. Правду – матку режу прямо в глаза. Как пуля. Прямо
в лоб моя правда бьёт сразу и наповал.
“Какая грубая, беспардонная баба. Прямолинейная, ну точь в точь, как
немецкий солдафон.” Едва не вырвалось у меня, но я сдержался и спросил.
-У Вас, наверное, жизнь очень непростая была?
-Что непростая, так это точно, хуже не придумаешь.
Мы зашли в дом. Внутри царила идеальная чистота и порядок. На полу и
стенах ковры, массивная деревянная лестница, покрытая лаком вела на второй
этаж и сильно пахло лекарствами. Меня жизнь лупила, как сидорову козу и
всё по морде, да по башке, всё по морде да по башке, иногда в поддых даст,
а чаще всего в самое сердце. Мне всего-то пятьдесят два года, а я очень
больная женщина, очень больная.
“Что-то непохоже .” –подумал я, но решил поддержать собеседницу.
-Мы все сейчас больны. Чернобыль нас порядком подорвал.
-Да при чём тут Чернобыль? Кроме Чернобыля найдётся кому нервы
потрепать. У меня рак. Левая грудь ампутирована. Метастазы у меня уже в
мозгу.
Поэтесса подняла руки к голове.
“Это заметно невооружённым глазом.” – подумал я, но промолчал.
-Я на лекарствах живу, у меня больные почки. Мне один профессор сказал
“Девушка, если хотите жить, Вам надо заняться чем-то таким, чтобы оно
Вас всецело захватило, чтобы Вы отвлеклись от болезней, а лучше совсем
забыли о них.” И тогда я начала строить и построила вот этот самый дом
вот этими самыми руками.
Она протянула в мою сторону довольно крупные для женщины
мясистые, грубые ладони с короткими толстыми пальцами.
-Я сама ложила камень-ракушку, сама штукатурила, белила, красила.
Нанимала людей только крышу делать, да водопровод с отоплением. Думаете
почему я сейчас в рабочем виде перед Вами? Да потому, что ветром лист
шифера с крыши сорвало, и я сама с раннего утра залезла на крышу, сама
поднимала его на верёвках и сама приколачивала.
-Ого! Вы очень мужественная, независимая женщина – из любой
ситуации выход найдёте.
Сказал я и подумал: “Ну мужик мужиком”.
-Обстоятельства
заставляют быть мужественной. Я всю жизнь в
бухгалтерии проработала, и когда стала выступать на телевидении, мой
начальник меня до этого-то не любил, а тут вовсе возненавидел. “Стихи,говорит,- твои параша, да и сама ты не лучше.” Я ушла с работы по болезни.
Сделала себе инвалидность, теперь получаю около 30-ти гривен в месяц, а
через три года выйду на пенсию. Вот так - жизнь меня и мордует.
-Вы же и книги свои продаёте. 700 книг продали по 5 гривен, это уже
три с половиной тысячи.
-Да это так. Ерунда. Кстати я Вам сейчас свои лучшие стихи почитаю,
садитесь вот сюда в кресло.
Я сел в кресло, стоявшее слева от лакированной лестницы, напротив
стояло точно такое же, а левее у стены стояло пианино светлого дерева с
надписью “Украина”. Поэтесса сбегала наверх и принесла потрёпанную
тетрадь со многими листками натолканными внутрь.
-А когда Вы начали сочинять стихи?
-Наверное лет с четырёх,скорее всего с тех пор,как говорить начала, точно
не помню. Я всю жизнь сочиняю. Никогда раньше не записывала. Не так
давно записывать начала. Поэтические слова и рифмы у меня в голове, как
муравьи в муравейнике сами в голову лезут копошатся там, ползают, друг на
друга налазят, трахаются друг с другом, балуются, дерутся, детей рожают,
потом воспитывают в общем дурдом, вавилонское столпотворение или творческий процесс, как Вы говорите. Сами собой в стихотворения складываются.
Я уже не хочу, а они в голове всё сочиняются и сочиняются, по 5-6
стихов в день, я уже записывать не успеваю. Видите сколько листков
натолкано в тетради? Просто напасть какая-то. Стихийное бедствие в голове.
5
Может быть рак оказывает какое-то воздействие на мой мозг? Мне самой
уже это надоело, но людям мои стихи очень нравятся, я стала записывать
их в тетрадь, и вот теперь передачу веду на телевидении. Ничего не
платят мне, но зато приятно дарить людям свою поэзию и талант. Как сказал Господь Бог не следует свой талант зарывать в землю.
Она принялась читать, к своему удивлению, я очень быстро устал их
слушать. Одна и та же извечная женская тема – неразделённая любовь и
глубокое одиночество по этому поводу. Одни и те же образы,
словосочетания и рифмы, затасканные поколениями поэтов: кровь-любовь,
туман-дурман-обман, жаль - печаль и так далее кочевали из стихотворения в
стихотворение. Её стихи напоминали нехитрые поделки из детского
конструктора, когда из одних и тех же деталей можно собрать некое подобие
самолёта, подъёмного крана, автомобиля или космического корабля. Читала
она, как и перед телекамерой по-детски, старательно-самозабвенно, забыв,
похоже, обо всём на свете и обо мне тоже, видимо этот процесс доставлял
ей огромное удовольствие. Я высидел очень терпеливо минут пятнадцать.
Она успела прочитать почти пол-тетради, не пропустив ни одного
вложенного листика, когда я перебил её.
-А стихов для песен у Вас нет?
Она остановилась, словно конь на скаку, и некоторое время в упор
молча смотрела на меня, как будто вспоминая, кто я и чего тут сижу перед
ней.
-Как Вы ко мне попали? –медленно проговорила она.
Я оторопел, соображая, что она имеет ввиду.
-Вас, наверное, Эльвира ко мне направила. Я просила её, чтобы она
всех интересующихся мной,
направляла прямо ко мне, особенно
симпатичных молодых мужчин. Хотя всех вас интересует только постель.
-Но мне этого от Вас совсем не нужно, - поспешил отреагировать я,мне бы хотелось написать песню на Ваши стихи.
А про себя подумал “ с тобой я спать не лягу даже за тысячу долларов.”
-Уже все песни написаны. Каждое моё стихотворение – это песня. На
каждое своё стихотворение я сама сочинила свою мелодию. Не так давно
я купила отличное пианино. Дёшево, всего за пятьдесят гривен. Пригласила
мастера, он мне его настроил. Ко мне приходит одна девочка, учит меня
играть вот уже целый месяц, причём совершенно бесплатно. И я, благодаря
её урокам, уже сама сочиняю не только песни, но и классическую музыку.
Она подошла к инструменту, открыла крышку, положив тетрадь со
стихами сверху на пианино, пододвинула под себя винтовой стульчик и села
перед инструментом. Я встал с кресла и подошёл тоже.
-Сейчас я сочиняю фортепианный этюд.
Она положила правую руку на клавиатуру, левой снова взяла тетрадь.
-До, Ми, Ре, Соль, Фа, Ля,Ля,Ля, Фа,Ля,Ля,Ля,До,Ми,Ре,Соль,Фа,Ля,Ля,Ля,
Фа,Ля,Ля,Ля, и так далее ...
Я смотрел, как её короткие пальцы утапливают клавиши, и никак не мог
ухватить мелодии.
-Это должно быть что-то очень весёлое, развлекательно современное?
Мне хотелось ей немного польстить.
-Да нет. Сразу видно, что Вы тупой и ничего не понимаете в
классической музыке. Это совсем не тра-ля-ля, это очень серьёзная вещь.
А знаете, как я назвала этот этюд? – поэтесса бросила перебирать клавиши.
-Откуда мне знать?
-Я назвала этот этюд “Шаги Эльвиры”.
-Сильное и серьёзное название.
-Сейчас Эльвира моя самая лучшая подруга. Если бы не она, вряд ли
бы на телевидении появилась моя передача “Поэтическая гостиная.” Хотя у
неё сейчас очень большое горе.
-У передачи?
-Да нет. У Эльвиры. Её покинул друг. И теперь она одна. Очень сильно
переживает. Два года они встречались, а на днях он снова ушёл к жене. Я
6
поддерживаю её, как могу. Она совершенно убита горем, стала очень
нервная, раздражительная...
-Да. Я заметил. А Сапфира, это Ваше настоящее имя?
-Ну конечно же нет. Это моё поэтическое, или точнее, как Вы говорите
творческое имя. Мои папа и мама чистокровные немцы, я этим очень
горжусь, и так назвать меня они естественно не могли. Моё настоящее имя
... А, впрочем, оно Вам совершенно не нужно. Мне оно очень не нравится,
особенно, когда его русифицируют, произносят на русский манер. Я очень
это не люблю, вообще не люблю русских. Все русские свиньи и пьяницы.
-Да почему же все-то? – не удержался я, от такого неожиданного
поворота.
-Все, все... И Вы скорее всего тоже. Вы же русский? А если и
обидитесь, то это Ваше личное дело.
Я не обиделся, вздохнул, почесал затылок в раздумье и решил, что надо
побыстрее уходить от национальной тематики.
-А почему именно Сапфира?
-Во-первых сапфир, это мой любимый камень. А во-вторых
почувствуйте волшебство, поэзию и рифму, вслушайтесь: Земфира, Эльвира,
Сапфира...
-Да трудно на почувствовать, не хочешь, да почувствуешь, - отозвался я
не без иронии, и тотчас увидел, как моя собеседница нахмурилась в мою
сторону плотной, маленькой грозовой тучей.
-В литературе имя не самое главное. - Поспешил я увести разговор от,
похоже, весьма опасной области самолюбия моей собеседницы, поближе к
цели моего визита. - В литературе и музыке главное это самоотверженное
служение музе, а также сотрудничество и содружество литераторов.
-Да отвяжитесь Вы от меня со своим сотрудничеством литераторов.
Я уже говорила Вам, что я совершенно одна, одинокая, свободная женщина
и для меня главное только личные отношения. Мужчины, которые спали со
мной, были от меня просто без ума. Хотя, впрочем, и личные отношения
бывают всякие.
Моя мама, когда я была маленькая, да и повзрослее, каждый день
колотила меня по башке, приговаривая: “Это из-за тебя маленькая,
противная сучка я вынуждена жить с твоим папой!” Она страшно
ненавидела меня и папу, а я папу любила и жалела. Когда я подросла, она
нас бросила и уехала к любимому человеку, и мы остались с папой. Он
меня тоже не любил, но очень любил, и весь остаток своей жизни страдал
по маме. А, кстати, Вы женаты? Хотя для меня это не важно.
-Нет, но живу с молодой и очень красивой восемнадцатилетней
девушкой. Она татарка её зовут Эльмара. Я на неё не могу пожаловаться
ни в каком смысле. Она очень часто говорит, что очень меня любит.
После этих слов наступила пауза, Сапфира смотрела на меня
бессмысленными глазами.
-Пойдёмте я Вас провожу.
Она громко, видимо всерьёз рассерженная, хлопнула крышкой пианино.
-Я потратила на Вас уйму времени, мне теперь его ничем не восполнить.
-Может быть, всё-таки, Вы дадите мне свои стихи для написания песни?
-Возьмите.
Поэтесса выхватила из своей тетради несколько отдельных листиков и
молча подала мне. Мы направились к выходу.
На крыльце я немного задержался.
-Мы забыли обсудить с Вами очень важную тему. Я считаю, на
телевидении Вы делаете очень важное дело.
Сапфира замедлила шаг, услышав тёплые слова в свой адрес.
-В наше сложное время, когда людям совсем не до поэзии и не до
литературы, Вы несёте им своё поэтическое слово - совершенно бесплатно
занимаетесь популяризацией поэзии, современной крымской поэзии, одним
из деятелей которой, Вы являетесь. Я со своей стороны, как бы Вы ко мне
не относились, просто преклоняюсь перед Вами.
7
Поэтесса недоверчиво улыбнулась, от этой улыбки в её мужественном,
суровом лице шевельнулось что-то женственное, чего не было до сих пор.
-Но литература это ещё и проза. Как прозаику, я ещё не успел Вам
сказать, что кроме всего прочего, я пишу новеллы и рассказы из нашей
современной, крымской действительности. Та к вот, как прозаику, мне бы
очень хотелось поработать с Вами и поучаствовать в Ваших передачах. Тем
более, что Вы это предлагаете в своих выступлениях.
-Чего? Чего Вы хотите?
Поэтесса немного сощурилась, по глазам было видно, что в мозгу
её, закрутились шарики и ролики мыслительных усилий.
-Наша совместная работа мне видится так. В Вашу чисто поэтическую
передачу мы можем добавить немного прозы, которую я беру на себя.
Буду, так же, как и Вы, читать свои рассказы, рассказы других современных писателей Москвы, Петербурга. Будем приглашать читать свои вещи
других прозаиков Крыма, из Симферополя, из нашего города и района...
Мы подошли к железным, зелёным воротам. Я шёл впереди, постоянно
оглядываясь на свою собеседницу, а Сапфира Ивановна сзади, сердито и
недовольно, шлёпала шлёпанцами по узкой бетонной дорожке, проложенной
между редкими кустами крыжовника, смородины и молодых персиков.
-А вот это ты не хотел бы сожрать!
Она выкрикнула слово “сожрать” словно рявкнула по-собачьи. Я повернулся и увидел перед носом фигу.
-Да ты знаешь, поганец, сколько крови мне стоило попасть на телевидение?!! Сколько я затратила энергии и усилий втереться в подруги к той
Эльвире?!! Она там никто - пешка. А я каждый день бегаю ей задницу лижу.
Ты хочешь просто так за красивые глазки, по моей спине выползти
наверх. Ты думаешь, моя спина, - она подняла над головой руку и показала
согнутым указательным пальцем себе на загривок, - станет для тебя
лестницей в небо. К литературной славе? Да?!! Вот тебе на,..выкуси...
Поэтесса снова скрутила мне под нос фигуру из трёх пальцев. Потом
проворно отворила створку ворот и совсем не женским, бульдозерным толчком
вытолкнула меня на улицу. Тотчас ворота захлопнулись, и щелкнул засов.
На мгновение я совершенно забыл, где находится мой дом, И куда
мне вообще надо идти, и стоя ошарашенный с листками её стихов в руке,
слушал гневные выкрики поэтессы, которые доносились из её двора, сопровождаемые ударами шлёпанцев по бетонной дорожке. Мне казалось, что эти
выкрики слышали все жители этого степного городка и всего района.
-Подонок! Хотел у меня полпередачи украсть! Ему спина моя лестницей
в небо показалась!!! Полпередачи у меня хотел оттяпать!!! Поносник!!!
Наконец захлопнулась входная дверь дома и крики смолкли. От хлопка
двери я очнулся и пошёл в сторону своей квартиры.
Зайдя в свою комнату, я машинально бросил её листки на стол, но вдруг
моё внимание привлекла, и я прочитал сначала первую строку, а потом и всё
стихотворение следующего содержания.
Осторожно относитесь к людям, помните - ранима их душа.
Как порой мы эти души губим, часто убиваем без ножа.
Осторожно относитесь к счастью тех, кто с вами рядом и вдали.
Счастье быстротечно, а несчастье ожидает исподволь в тени.
Будьте осторожны со словами, не бросайтесь ими так бездумно.
Утверждайтесь в жизни лишь делами, и дела творите лишь разумно.
Позже, размышляя об этой истории, я понял, что поэтесса хотела любить
людей и быть любимой ими, но не умела этого. Любить ближнего ещё надо от
кого-то научиться. От кого она могла научиться, если всё детство прожила в
ненависти и вражде. Мать била её, приговаривая “Это из-за тебя сучка маленькая, я так несчастна”. Противоречие между желанием любить и неумением делать это - пожизненная драма её души. Возможно, именно такие, драмы, такие
неразрешённые противоречия психики толкают людей к перу и бумаге, чтобы излить свою невидимую миру и остальным людям, глубокую боль одиночества.
8
19.03-15.04-2002.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа