close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Невыдуманные истории
Амосов Н. Чари
Н. Амосов
Она умерла...
Не тревожьтесь: она - всего лишь собака. Для посторонних - собака, для нас - близкий
друг.
Вот и закончилось все. Пять дней страданий. Восемь лет жизни. Счастливой собачьей
жизни, если, например, сравнить с человеческой.
Трудный был этот последний вечер дома. Разбудил Лиду - подхватилась, ничего не
понимая: проспала всего час после бессонной ночи.
- Что?! Что?!
- Чари умерла.
Кинулась в комнату к собаке, замерла над ней. Слезы без рыданий, без звуков. Без
упреков: "Недосмотрел".
Потом приехала Катя, наша взрослая дочь, вернулась из института племянница Ира. Обе
плакали.
Давно я не знал слез. Может быть, их уже и нет вовсе? Но подбородок и губы начинают
изредка дрожать. Сердце сжимается все больше и больше. Странное это чувство - горе
смерти, невозвратимой утраты. Как будто вынуто что-то из груди, осталась пустота. И
упрямое неверие в совершившееся.
В коридоре стоит картонный ящик из-под телевизора, уже с полгода стоит, выбросить
боялся - вдруг сломается аппарат? Теперь как раз кстати.
Часа два я мудрил с ним на полу, вначале разбирал на листы, затем конструировал новую
форму - гроб: вырезал, сшивал, чтобы прочно, с двойными стенками...
А Чари жила со мной рядом, все время я ее видел тут. Она была очень любопытна и, когда
я мастерил, обязательно крутилась возле меня, нюхала своим черным носом детали,
инструменты, трогала их лапой, а потом, если дело затягивалось, ложилась тут же на
строительный беспорядок, норовя касаться спиной или мордой. Вот и сейчас она лежала
бы на этих листьях картона и пришлось бы кричать: "Чари, отойди, Христа ради!" А она
пихала бы голову мне под руки, укладывала на мои колени, считая, что это и есть мое
главное дело - гладить ее и разговаривать.
Она умерла после моей операции! Не сумел.
Наверное, многие, кто прочитает это, осудят. "Сентиментальный старик, стольких людей
отправил на тот свет, а тут разнюнился над собакой!" Это не так. Смерть только обострила
чувства. Над мертвой собакой я плачу о людях, о детях, что умирают после операций... В
том числе и от моих.
Я понимаю, собака - всего лишь собака. Она умерла ("сдохла" - есть же такие слова о
чувствующем и любящем существе), можно взять другую. Она заменит. Тень и звуки
ребенка годами будут наполнять квартиру... И напоминать о хирурге тоже.
Ящик готов. Перевязал веревкой, чтобы нести, - большая была собака. Никогда не
удавалось ее поднять, нипочем не позволяла оторвать себя от земли. Только перед
операцией понял, какая тяжелая, когда, обессиленная, покорно отдалась в мои руки.
Прибрана комната. Открыта форточка. Сели за стол в кухне - с утра не ели. Молчаливые
поминки. Горло сжимает спазм.
На следующий день закопали в дальнем углу сада, у забора. Голова жестоко болела. Не
оперировал.
Осталось немного сказать о Чари. Но это - самое горькое: "историю болезни", как говорят
врачи.
Чари была породистая собака, с большой родословной. Мы с Лидой плебейского рода,
нам дворянство ни к чему. Собаку брали не для медалей, не для защиты имущества - для
души. Впрочем, что значит "брали"? Лида взяла собаку для себя, при нашем с дочкой
неодобрении.
- Бери, если хочешь, но нам с ней возиться некогда.
- Ладно, буду сама.
Удивлялся про себя: зачем ей? Прожили мы с женой до того почти тридцать лет, и не
было разговоров ни о какой живности. Она - врач, прислуги не было никогда, хозяйство.
Избытка времени не замечал, скорее наоборот.
Теперь, через восемь лет, понимаю: тоска по душевной теплоте. Дочь выросла, муж занят
своей хирургией и идеями. Холодновато стало ей на душе.
Как-то в начале мая привела изящную маленькую барышню. Именно так можно
определить добермана-пинчера женского пола в возрасте семи месяцев. Очень они
красивы. Можно сравнить только с молодыми ланями, которых часто показывают в
передаче "В мире животных".
Жена прочитала книжки, собрала информацию - надо гулять, правильно кормить. Все
педантично соблюдала - отрывала время от сна. Одна.
Не скажу, что я так уж сразу растаял. Собака как собака. Не было у меня с ней особенных
контактов. По молодости, бывало, намочит на полу, но в пределах. И быстро всему
научилась. Туфли сгрызла только одни.
Лишь в августе я стал с ней гулять, когда Лида бывала занята. Так мы познакомились
поближе. Стал прорезываться у нее характер: ласковость и взрывы. Смотрел: ого,
личность!
К осени мы уже сошлись короче. Лида стала жаловаться, что-де тяжело одной гулять по
два часа в день, как ни жаль, а придется отдать... Думаю, что это был шантаж. Но
подействовал. Вначале я взял три гулянья в неделю, потом - пять (из 14), а с лета 1972
года мы с Чари стали бегать по утрам. Именно она приохотила меня к бегу. До того я
ограничивался гимнастикой и ходьбой. Но раз нужно гулять, то лучше бегать. Красивая
была собака. Правда, одно ухо висело, но это придавало ей особое выражение
недоумения. Не перекармливали, поэтому была поджарая, собранная. Здоровая: ни разу не
болела.
Одна девочка в парке назвала ее "доберманка-пинчерка", чтобы отличить женский пол.
Собакам, что числятся в собачьем клубе, полагается образование. Лида тоже водила ее на
занятия, учила командам, таскала через барьеры, по бревну. Обе приходили домой
усталые, грязные. Но Чари не проявила таланта, а Лида - упорства, и образование осталось
незаконченным, диплома не получили. "Сидеть", "лежать", "стоять", "место" - знала, но
выполняла, только когда считала нужным. Разумная!
Мы не хотели иметь щенят. Боялись большой возни. Это была первая ошибка. Нет, не
ошибка - эгоизм. С природой не следует шутить. Но это я узнал только теперь. В общем,
когда у Чари бывала течка и она проявляла живой интерес к собакам, ее симпатии
пресекались. С поводка спускали, только когда вблизи не было опасности. Нельзя сказать,
чтобы она страдала от воздержания. Аппетит и сон не теряла, не скулила, как некоторые
сексуальные особы. Специалисты говорили, что безбрачие не влияет на здоровье. Прямые
наблюдения только подтвердили это. И вот случилось.
Вечером в конце декабря мы гуляли в парке. Чари "пустовала" - есть такой термин у
собачников, обозначающий течку. Было темновато, шел снежок, собак нигде не было. Я
отпустил ее с поводка. И вдруг (всегда это "вдруг") откуда-то появилась овчарка, и я
только успел крикнуть: "Ко мне!", как их и след простыл. "Чари! Чари!" - куда там! Разве
она послушается? Через весь парк бежал и догнал их на другом конце минут через десять.
Но было поздно. Всезнающие мальчишки сказали:
- Уже! Точно.
Чари не убегала больше, стояла с недоумением на морде. Надел ошейник. Она еще стала
требовать колбасу, нахалка. Не ругался - что скажешь, когда сам виноват? Природа
сильна. Долго надеялись - пронесет. Но через три недели стали набухать соски.
Тревожились - пожилая, и первые роды. У людей в таких случаях бывают трудности.
Звонил ветеринару, акушеру Павлу Семеновичу, заведующему кафедрой в
сельхозакадемии. Он успокоил: "Ничего, родит! А нет - поможем".
И мы успокоились.
23 февраля должно было быть заседание в три часа. В 11 Лида звонит: "Роды начались,
приезжай срочно". Помчался на такси. Но собака спокойно лежала на подстилке. (На
чистой белой подстилке - хозяйка ведь бывший хирург!) Только шумно дышала.
Далее у меня подробно все написано, но пусть останется в черновике: я знаю, как тягостно
читать жалостливые подробности о страданиях детей и животных.
Чари не смогла родить. Родовые схватки были слабые, и через сутки я ее оперировал
дома. Нужно было отправить ее в лечебницу, но боялись, что наша сумасшедшая собака
не выдержит незнакомой обстановки. Попросить бы Павла Семеновича приехать домой,
так постеснялся - представил себя на его месте, наверное, сказал бы: "Блажь!" А может
быть, просто самонадеянность? В свое время оперировал на собаках даже пересадку
сердца, а тут - подумаешь, живот разрезать, вынуть щенков...
Все было сделано, как надо, если бы... Опытный анестезиолог, ветеринар из нашей
лаборатории не смогла ввести трубку в трахею, когда Чари уже была парализована
релаксантами. Несколько минут она не дышала, пока доктор не вмешался. Эти минуты и
стали роковыми. Сделали операцию. Щенки были мертвые, казалось, что собака
нормально проснулась, все были рады. Лида даже стол накрыла для участников. Ночь
бессонная, как и полагалось, а на утро выяснилось, что Чари не может глотать, не может
встать... Видимо, кислородное голодание во время задержки с дыханием вредно сказалось
на мозге. Было очень досадно, потому что такой сложный наркоз через трубку в трахею
совсем не нужен, но анестезиолог привыкла к нему при грудных операциях, и я боялся
нарушить ее стереотип.
У людей такие мозговые осложнения чаще проходят благополучно, а тут - нет.
Мы провели тяжелые бессонные четверо суток у своей любимицы. Она была очень
беспокойна, все порывалась встать и не могла, валилась на бок и только жалобно
смотрела, дышала тяжело, со свистом. Тягостно вспоминать.
Навсегда в памяти останется ее образ. Забавно опущенное правое ухо. Маленькое белое
пятнышко на черном любопытном носу. Требовательный и проникающий взгляд, когда
хочет понять человеческую речь.
Позы: еще живая - на боку на диване, с вытянутыми лапами и откинутой головой, с
судорожно поднимающимися боками; и уже мертвая, приготовленная, чтобы положить в
гроб, - лапы поджаты к животу, голова наклонена к груди, как будто спит, такая изящная,
аккуратная.
Вот сидит на окне и, возбужденная, смотрит на улицу, готовая сорваться и лаять. Вот
лежит на пороге кухни - передние лапы перекрещены, изгнана от стола за нахальство. Вот
голова на моих коленях, смотрит в глаза и умиленно урчит. Вот залезла в урну до
половины тела - в сквере, где бегаем. В каждом углу квартиры и на улице вижу ее в
разных позах. Нашу милую Чариньку.
"Мы любим не собаку, а собак. Поэтому, когда умрет любимая, скорее берите другую", эту фразу я прочитал у одного автора. Поэтому всем знакомым было заказано искать
щенка добермана женского пола. Через неделю уже была Чари-вторая, одного месяца от
роду. Теперь ей уже два года, и мы любим ее очень. Но первую забыть не можем. Ее
фотография лежит у меня на столе.
Из книги Н. М. Амосова "Книга о счастьях и несчастьях" - М.: Мол. гвардия, 1984.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа