close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Урок литературы в 9 классе.
РЕКВИЕМ ПАМЯТИ ПОЭТОВ, ПАВШИХ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ войны.
Цели:
привлечение внимания учащихся к творчеству и чтению произведений поэтов-фронтовиков, не
вернувшихся с войны; укрепление живой связи поколений; воспитание чувства любви и гордости за
свою Родину и народ.
И всё ж поэт не может умереть!
И не умрет народ, рождающий поэтов!
Ход урока.
1. Слово учителя.
...Священна память о павших.
Но как мало мы знаем о людях, сражавшихся с фашистами и павших в борьбе за свободу и независимость
нашей Родины. Знаем ли мы, помним ли мы о поэтах, талант которых убила фашистская пуля?..
Имена... Имена... Имена... Все молодые, талантливые, жадные до жизни, преданные Родине и поэзии. Ведь
что ни фамилия, что ни строчка - то молодая, оборванная войной жизнь.
Бессмертен подвиг Мусы Джалиля, писавшего даже в гитлеровском застенке. Ему посмертно присвоено
звание Героя Советского Союза.
Это звание присвоено и Борису Котову, погибшему в боях при форсировании Днепра.
Другие не удостоились этого звания, но они и без звания были Героями: под Ленинградом погиб Всеволод
Багрицкий, убит в боях под Смоленском Борис Богатков, под Киевом погиб Борис Лапин, в боях под
Смоленском убит Николай Майоров, в боях под Сталинградом погиб Михаил Кульчицкий.
Погибли смертью храбрых на фронтах Великой Отечественной войны Павел Коган, Георгий Суворов
При всех различиях, при всем несходстве творческого почерка их роднит одно, они были едины в главном:
одинаково не мыслили своей жизни вне того, чем жил весь народ, своей судьбы - вне судьбы народной. И
когда грянула война, на зов Родины они ответили одинаково.
Но жизнь их продолжается. В собственных биографиях, ставших легендами, в стихах о любви и верности
Отечеству. Сотни прозаиков и поэтов пали за свободу и независимость нашей Родины. Бессмертен подвиг
Мусы Джалиля, не сложившего своего оружия – поэтического слова в гитлеровском застенке. Его сборник
стихов вышел под названием «Моабитская тетрадь». Под Ленинградом сложил жизнь Всеволод Багрицкий,
убиты в боях под Смоленском Борис Богатков, Николай Майоров. Под Киевом погиб Борис Лапин. В боях под
Сталинградом – Михаил Кульчицкий... Признанные и начинающие поэты разных возрастов, национальностей
– все они в пору тяжких испытаний были на переднем крае борьбы.
Пусть им не поставлены памятники. Разве в этом дело? Главный памятник, главный обелиск им всем - это их
поэзия.
Давайте вспомним о них, чьё, творческое движение было прервано войной. Они заслуживают этого.
Юноша
Было училище
Форма – на вырост
Стрельба с утра
Строевая зазря
Полугодичный ускоренный выпуск
И на петличке –
Два кубаря.
Шёл эшелон по протяжной России,
шёл на войну сквозь мельканье берёз
«Мы разобьём их!»
«Мы их осилим!»
«Мы им докажем!» - гудел паровоз.
Станции, как новгородское вече
Мир, где клокочет людская беда
Шёл эшелон.
А навстречу, навстречу –
лишь
санитарные поезда…
В тамбуре,
маясь на стрелках гремящих,
весь продуваемый сквозняком
он по дороге взрослел, этот мальчик, тонкая шея,
уши торчком.
Только во сне, оккупировав полку
в осатанелом
табачном дыму,
он забывал обо всём
ненадолго.
И улыбался.
Снилось ему
что-то распахнутое и
голубое.
Небо, а может,
морская волна.
«Танки!!!»
и сразу истошное «К бою–у!»
Так они встретились
ОН
и ВОЙНА.
Воздух наполнился громом, гуденьем
Мир был изломан, был искажён.
Это казалось ошибкой, виденьем,
странным, чудовищным миражом.
Только виденье
не проходило,
следом за танками у моста
пыльные парни
в серых мундирах
шли и стреляли от живота!
Дыбились шпалы!
Насыпь качалась!
Кроме пожара,
Не видно ни зги!
Будто бы эта планета
кончалась
там, где сейчас наступали враги!
Будто её становилось всё меньше!
Ёжась
От близких разрывов гранат Чёрный, растрёпанный, онемевший, В жёстком кювете лежал лейтенант.
Девушка
Мальчик лежал посредине России,
Всех её пашен,
дорог и осин…
Что же ты, взводный?!
«Докажем!» «Осилим!»
Вот он – фашист.
Докажи.
И осиль.
Встань, лейтенант!
Слышишь, просят об этом,
Вновь возникая из небытия,
Дом твой,
Пронизанный солнечным светом.
Город.
Отечество.
Мама твоя.
Просят деревни, пропахшие гарью.
Солнце, как колокол,
В небе гудит!
Просит из будущего
Гагарин!
Ты не поднимешься – он не взлетит.
Просят твои нерождённые дети.
Просит история…
1ый юноша
И тогда
Встал лейтенант!..
И наткнулся на пулю,
Большую и твёрдую,
Как стена. (Звучит фрагмент из «Реквиема» Моцарта, декламация продолжается на
фоне музыки после продолжительной паузы)
Девушка
Вздрогнул он, будто от зимнего ветра.
Падал он медленно, как нараспев.
Падал он долго.
Упал он мгновенно.
Он даже выстрелить не успел!
И для него наступила сплошная
И бесконечная тишина…
Чем этот бой завершился – не знаю.
Знаю,
Чем кончилась эта война!
(Рождественский «210 шагов «Война»)
«Случайный вальс»
Я не поэт, не писатель. Я военный лётчик. Летал на самолёте У-2. Однажды нашу часть перебросили с
фронта в небольшой городок отдохнуть, выспаться.
Иду я вечером (говорит и поднимается по ступенькам на сцену, но оченьмедленно)по городу. Вдруг слышу
– музыка…
(Звучит один из вальсов, популярных в те годы, например «На сопках Манчжурии»)
Молодёжь танцевала под патефон вальс. И была там одна девушка. Такая чистая, такая светлая. Я
пригласил её на танец. Быстро пролетело время. Мы расстались, а на утро наш полк вновь отправили на
фронт.
(Музыка замолкает)
Шло время, но забыть девушку я не мог. Летать приходилось много. Как-то взяли мы фронтовую агитбригаду.
Рассказал я свою грустную историю композитору Марку Фрадкину, а тот – поэту Евгению Долматовскому. Так
и родилась песня «Случайный вальс».
Девушка (выходит). Прихожу я однажды на работу, а девчонки кричат: «Зинка! Зинка! Про тебя песню
написали!» я, конечно, не поверила. А потом услышала и поняла: правда, про меня песня! Написала я в
редакцию письмо. Стали искать того лётчика, нашли его часть. Оказалось, что Вася Васильев летал в
истребительной авиации. Но встретиться нам не пришлось: Вася Васильев погиб в неравном воздушном
бою. (Спускаясь по ступенькам, встаёт по другую сторону от юноши). Погиб лётчик, а песня осталась.
Имена Марка Фрадкина и Евгения Долматовского известны всем. Но сегодня мы вспомним тех поэтов, чьи
жизни оборвала война.
Презентация
Елена Ширман.С начала войны работала редактором ростовской агитгазеты «Прямой наводкой». Писала
стихи, листовки. В 1942 году был издан сборник её стихотворений «Бойцу Н-ской части».
Разве можно, взъерошенной, мне истлеть,
Неуёмное тело бревном уложить,
Если все мои двадцать корявых лет,
Как густые деревья, гудят – жить!
Если каждая прядь на моей башке
К солнцу по-своему тянется,
Если каждая жилка бежит по руке
Неповторимым танцем!
Жить! Изорваться ветрами в клочки,
Жаркими листьями наземь сыпаться,
Только бы чуять артерий толчки,
Гнуться от боли, от ярости дыбиться!
(«Жить!»)
В нынешнем году исполняется 104 года со дня рождения поэтессы Елены Ширман. Творчество ее
сравнительно мало известно: так уж сложились обстоятельства. Но среди тех, кто, говоря старинным слогом,
положил свою жизнь на алтарь отечества, нужно назвать и Елену Ширман. Она не была на фронте, не
стреляла в фашистов. Но воевала другим оружием – пером поэта. И внесла свой вклад в Победу. Юность
поэтессы прошла в Ростове на Дону. Там же на страницах газет были опубликованы ее первые поэтические
творения. Она вступила в РАПП (Российская Ассоциация Пролетарских Писателей), бывала на литературных
собраниях, конференциях. И, наконец, поехала учиться в Москву, в литературный институт имени М.Горького.
Но учебу прервала начавшаяся Великая Отечественная война. Вернувшись в Ростов, Е.Ширман стала
редактором сатирической боевой газеты «Прямой наводкой», тушила зажигательные бомбы, редактировала
брошюры о первой помощи. Отступая из Ростова, она вместе со своей семьей и редакционным архивом
попала в руки к немцам… Много лет спустя в «Комсомольской правде» были впервые напечатаны ее стихи и
письма. Следом за публикацией в редакцию пришло письмо: «Прочитал в вашей газете стихи и письма
Елены Ширман… Неужели это та самая Лена?». Вскоре в редакцию пришел человек – живой свидетель
последних дней ее жизни. 19-летний раненый паренек находился у своих родителей в станице Пролетарской,
когда туда пришли фашисты. Знание немецкого языка и случайная встреча с, как показалось юноше,
интеллигентным фашистским офицером толкнули его на путь предательства. Он стал работать в немецкой
комендатуре. (За это в своё время понес суровое наказание). Но настоящее прозрение, подлинное ощущение
своей вины перед Родиной, перед собственными детьми пришло много позже. После расстрела Лены он
сумел спасти её дневник, который хранил всю жизнь. Учился, работал. Дети росли. Прошлое постепенно
забывалось. И вдруг оно ворвалось в его жизнь и все перевернуло. Этот человек пришел в редакцию, принес
дневник Елены Ширман. И мучительно исповедался уже не перед судом, а перед людьми и самим собой.
Дневник напечатали в «Комсомольской правде». А позже с хранителем дневника встретилась сестра Елены
Ширман и услышала все подробности о последних днях жизни и гибели своих родных. Свидетель рассказал,
как немец с внешностью профессора, гестаповец и садист, бил Лену по лицу, по голове ее книжкой стихов,
подшивкой газеты «Прямой наводкой», которую она редактировала, и кричал: «Зачем ты это писала?!» Лена
не закрывала лица. Она молчала, хотя прекрасно знала немецкий язык. Затем свидетель еще раз увидел
Лену через 3 недели после ареста. Обессиленные, крепко обнявшись, мать, отец и дочь стояли в шеренге
обреченных на смерть. Гестаповцы с плетками в руках загоняли людей в машину. Когда дошла очередь до
отца Лены и гестаповец хотел ударить его плеткой, Лена загородила отца и все яростные удары приняла на
себя. Затем она протянула руку матери, помогла ей подняться в машину, поднялась сама и, обернувшись ко
всем, сказала громко: «Не плачьте! Да, нас везут на расстрел. Все равно придется умереть. Но надо умереть
с достоинством, по-человечески. Не надо плакать. Посмотрите, какой чудесный день, как светит солнце!»
Всех приговоренных привезли на территорию кирпичного завода. Их загнали в большую яму, приказали
раздеться и лечь лицом в землю. Один из гестаповцев, держа в руках список, вызывал по одному человеку.
Шофер машины стрелял каждому в затылок. А детей гестаповец расстреливал сам. Когда вызвали отца
Лены, она выскочила из ямы и попросила: «Сначала расстреляйте меня». Гестаповцы загнали ее обратно в
яму. Отец сказал: «Смотрите, как умирают честные люди…». Следом за ним расстреляли мать. Потом
вызвали Лену. Она осталась стоять у края ямы, высоко подняв голову. «Какое небо! Какое солнце!», - громко
сказала она и улыбнулась. Ей крикнули: «Встань на колени!» Она не шелохнулась. И автоматная очередь
подкосила ее. Двадцать лет живым укором была предателю собственная память. Через всю жизнь пронес он
не только дневник Лены, но и ее предсмертную улыбку…. Друзья не забыли Елену Ширман. Поэты писали о
ней: «Она была необыкновенной и как личность, и как художник, и как воплощение черт коммунистического
общества…». Некоторые произведения Елены Ширман печатались при ее жизни, но большинство из них
увидело свет лишь после ее гибели. К 60-летию со дня ее рождения был издан сборник «Жить!», в который
вошли стихи, начиная с юношеских произведений и кончая написанными в дни войны. В сборник «Жить!»
были включены также стихи из ее дневника. Вот одно из них, написанное в для всех нас памятный день – 22
июня 1941 года.
Лесная поляна В узорах солнечных, не хожена, не мята Звенит кузнечиком и пахнет пряно Ромашкой,
донником и мятой – Лесная мирная поляна. Вдруг сверху тень Косой и хищной птицы, Все ближе гул,
губительный и тяжкий, И разом разрывая медуницы, И солнечные заросли ромашки – Восстали в небо,
яростью налиты, Стальные жерла сомкнутых зениток. И хлынул из грохочущего зева Поток народного святого
гнева.
Стихи Елены Ширман интересны тем, что в каждой их строке отражается характер автора, сильной духом
женщины, которой не безразлична даже самая малость в окружающей жизни. И хотя военное лихолетье
наложило свой отпечаток на ее творчество, есть у Елены Ширман стихи совершенно «не военные», как,
например, «Фантасмагория», отрывок из которого приводится: …Без дорожек и без тропинок Ты войдешь в
легендарный лес. Брезжит радугой, как во сне… Не дыши на него – он растает: Это изморозь на окне.
Душевной теплотой проникнуты строчки стихотворения «Письмо девушки-донора»:
Прости, не знаю, как тебя зовут,
Мой друг далекий, раненый боец.
Пишу тебе от множества сердец,
Что в лад с тобою бьются и живут.
Ты видишь? Вся огромная страна
Склонилась, как заботливая мать.
Чтобы тебя от смерти отстоять,
Ни днем, ни ночью не уснет она.
Мой друг далекий, ты меня прости,
Коль нужных слов я не смогла найти.
Ты кровь пролил за Родину в бою…
Мой кровный брат, прими же кровь мою.
Еще одно стихотворение Елены Ширман – очень личное, очень грустное. Оно обращено к любимому
человеку, который погиб на фронте в начале августа 1941 года.
Твоя дочь …Я ее никогда не увижу,
Никогда не возьму на колени.
И щеки моей не коснутся
Ее волосы, взвитые ветром.
И глаза в лучистых ресницах,
От отца перенявшие ясность
И суровую нежность к людям,
Никогда на меня не глянут…
Елена Ширман работала над поэмой «Невозможно» долго и тщательно, но завершить так и не успела. Жить!
Изорваться ветрами в клочки, Жаркими листьями наземь сыпаться, Только бы чуять артерий толчки, Гнуться
от боли, от ярости дыбиться! В этих строчках – жизненное кредо поэтессы.
Презентация
Они оставили ему только номер 15674927. Концлагерь Заксенхаузен. Но они не лишили его Родины. Они
не лишили его памяти. Они не сломили его. (Читает стихи неизвестного узника лагеря Заксенхаузен )
Я вернусь к тебе, Россия,
Чтоб услышать шум твоих лесов,
Чтоб увидеть реки голубые,
Чтоб идти тропой моих отцов.
Я давно не пел в густых дубравах
И не плыл по глади русских рек,
Не сидел под дубом величавым
С синеокой – другом юных лет.
Но я каждый день и миг с тобою,
И лишь только дрёма веки мне смежит,
Я иду с подругой дорогою
Травкой, что у озера лежит…
Я вернусь ещё, к тебе, Россия,
Чтоб услышать шум твоих лесов,
Чтоб увидеть реки голубые,
Чтоб идти тропой моих отцов.
Стихи к этой песне написаны узником лагеря Заксенхаузен. В 1958 году при раскопках территории
бывшего концлагеря бригадир строителей в развалинах барака обнаружил блокнот, на обложке которого
стояли слова: «незабываемые стихи в плену». Находку передали советскому офицеру.
ОН ВЕРНУЛСЯ К ТЕБЕ, РОССИЯ!
Поиски автора стихов, найденных
в лагере смерти Заксенхаузен, продолжаются
Рассказ Михаила Даниленко
В номере от 22 января мы опубликовали письмо бывшего узника Заксенхаузена Я.М. Шевченко, где
сообщалось, что стихи, напечатанные 14 января в "Комсомольской правде", он слышал в блоке №9 от
Михаила Даниленко из Кировоградской области. На другой день наш коллективный корреспондент - редакция
газеты "Кировоградская правда" сообщила, что ей удалось разыскать Михаила Афанасьевича Даниленко,
бывшего узника Заксенхаузена. Он художник, живет и работает в Кировограде.
Вот что рассказал Михаил Афанасьевич:
"Я попал в Заксенхаузен весной 1943 года за то, что пытался бежать с фашистской каторги.
Мне запомнился вечер, который состоялся 7 ноября 1944 года. Собрались русские, поляки, норвежцы.
Мы тихонько пели: "Широка страна моя родная" и другие песни, читали патриотические стихи, в частности, те,
часть которых опубликовала "Комсомольская правда". Особенно запали мне в душу стихи "Я вернусь еще к
тебе, Россия". Эти стихи мне передал узник по имени Николай. Фамилию его и откуда он родом, к сожалению,
сейчас вспомнить не могу. Может быть, он и был автором их, но мне не говорил".
И вот на след Николая нас наводит другое полученное нами письмо. Оно пришло из Нальчика.
Находка в Нальчике
"Дорогая редакция!
Я ваш читатель, простой рабочий - столяр. Спешу сообщить следующее: прочитав стихотворение "Я
вернусь еще к тебе. Россия", я извлек сохранившиеся у меня письма, блокноты, дневники. пожелтевшие
записи, которые я вывез из Грандзее, близ Берлина, где находился в лагере военнопленных. Тогда я носил
вымышленные имя и фамилию - Андрей Маковийчук. Среди этих бумаг было и стихотворение "Дорогой
отцов". Может быть, бумаги, хранящиеся у меня, помогут разыскать неизвестного поэта.
И. АНДРЕЕВ, бывший узник гитлеровских лагерей".
Срочно связываемся с бывшими узниками Заксенхаузена. Выясняется, что команды из этого лагеря
работали в Грандзее.
Самолет берет курс на юг, и уже на другой день корреспондент "Комсомольской правды" в Нальчике, у
Ивана Федоровича Андреева. И в самом начале разговора появляется снова имя - Николай. Николай,
который писал стихи.
Письмо Николая
Иван Федорович рассказал, что в начале войны воинская часть, где он служил, попала в окружение, и
контуженый комсомолец Иван Андреев оказался в плену. Три раза он бежал, но неудачно. Наконец с группой
украинцев его привезли в небольшой немецкий городок Грандзее, где работали военнопленные и
насильственно угнанные в Германию советские люди. Фамилии некоторых из них Иван Федорович хорошо
помнит: это - Василий Мовчан, Иван Дорогань, Яша Табаченко и Володя Русанов.
- Когда я прочитал в "Комсомольской правде" стихи неизвестного солдата, - сказал И.Ф. Андреев, - я был
очень взволнован. - Некоторые из этих стихов мне были хорошо знакомы. Стихотворение "Я вернусь еще к
тебе, Россия" мы читали в узком кругу.
На вопрос: не знает ли он автора этого стихотворения, И.Ф. Андреев ответил: "Был такой человек,
который писал стихи. От него сохранилось у меня даже письмо".
Дело в том, что тов. Андреев через своих друзей Василия Мовчана и Григория Варченко, который
работал в имении одного крупного помещика недалеко от концлагеря Заксенхаузен, установил связь с
узниками лагеря смерти. Так он заочно познакомился с военнопленным из Заксенхаузена Николаем и в
августе 1943 года получил от него письмо.
Содержание писем наталкивает на мысль о том, что Николай (фамилия его пока неизвестна) возможный автор стихотворной тетради. "Друг Андрюша, - писал он Андрееву, - ты просишь, чтобы я прислал
стихотворение. Да, у меня есть несколько написанных стихотворений, но пока что я их опасаюсь тебе
выслать. В будущем я постараюсь".
И вот что удивительно: многие строчки письма перекликаются со строчками найденных стихотворений. В
письме, например, Николай пишет: "Мне помнятся, товарищ Андрей, слова испанской революционерки
Долорес Ибаррури, которая говорила: "Лучше умереть стоя. чем жить на коленях", то есть в проклятом
рабстве..." А в одном из стихотворений эта мысль выражена так:
Не мирится разум, беснуется сердце,
И ненависть руку сжимает в кулак.
Уж лучше погибнуть геройской смертью,
Чем жить на коленях, как требует враг.
Письмо Николая дает основание думать о его связях с подпольной организацией, действовавшей в
концлагере Заксенхаузен. Из письма ясно, что Николай был в курсе важнейших политических и военных
событий.
Заслуживает внимания и такое обстоятельство: нам удалось установить, что в списках узников
Заксенхаузена, переведенных 6 декабря 1944 года из этого лагеря в Бухенвальд, числится Николай
Коробанов, рождения 1916 года, 5 мая из г Речицы.
Возможно, это и есть тот самый Николай, который, как рассказывает Михаил Даниленко из Кировограда,
передал ему лично стихотворение "Я вернусь еще к тебе, Россия!"
Вести об Иване Колюжном
Вчера в редакцию пришло сообщение бывшего узника Заксенхаузена № 68203.
Дорогая редакция! - пишет он. - Спешу сообщить вам следующее. В июле 1943 года я вместе с Василием
Завьяловым, младшим лейтенантом из г. Коломны, сидел в карцере концлагеря близ г. Кюстрина за побег. На
двадцатый день после истязаний нас перевели в Заксенхаузен. Здесь я познакомился с военнопленным
Иваном Колюжным, лет двадцати пяти. С помощью старого немецкого коммуниста Вилли Чехера мы
включились в работу лагерного подполья.
Иван часто читал мне стихи. Помню он наизусть прочел почти всего "Демона" Лермонтова. Слышал я от
него и стихи об Отечественной войне. Однажды Колюжный прочел нам с Завьяловым стихи о крематории и
признался в ав-торстве их. Стихотворение "Я вернусь еще к тебе, Россия!" я лично слышал в конце 1943 года
от Ивана Колюжного перед нашим расставанием: я был переведен в другой лагерь.
Иван был, насколько мне помнится, офицером.
А. УСИКОВ, бывший узник Заксенхаузена".
Три знакомых имени
Наш берлинский корреспондент сообщает некоторые сведения о русском парне по имени Виктор,
который читал и прятал опубликованные нами стихи. Сведения эти получены от сотрудника Института
марксизма-ленинизма тов. Шумана, который вспоминает, что в 27-м блоке вместе с ним находился
невысокого роста, худощавый и черноволосый паренек по имени Виктор, лет 16-18. Родом он был из
Сталино. Бывший школьник. Работал электриком.
Видимо, это тот самый Виктор, о котором говорил и Мартин Гаусле.
Бывший узник лагеря Г.И. Шубин сообщают нам, что он знал в лагере Шали - негра. Возможно, это и был
Сельвадор Шали.
Из Брянской области, из редакции суражской районной газеты "Маяк коммуны", нам прислали
объемистый пакет со стихами безвременно погибшего Бориса Васильевича Винникова. Окончив в 1940 году
Суражское педучилище. Борис Васильевич работал учителем в сельской школе. С начала войны ушел на
фронт, в мае 1942 года попал в плен.
Борис Винников, по свидетельству Мартина Гаусле и М.Г. Тилевича, работал вместе с узниками
Заксекхаузена, которые прятали блокнот со стихами. Вполне возможно, что Борис Васильевич был одним из
авторов стихов, записанных в этом блокноте. К сожалению, поговорить с самим Винчиковым сейчас уже
невозможно - не так давно он скончался от болезни, полученной в фашистских застенках.
Поиски продолжаются.
В найденном блокноте стихотворение неизвестного автора было под названием «Дорогой отцов». А вот
песня, созданная на тему этого стихотворения Львом Ошаниным и называется «Я вернусь к тебе, Россия».
Звучит песня «Я вернусь к тебе, Россия».
Презентация.
М. Кульчицкий.
Поэт Михаил Кульчицкий...
Родился в1919 году вХарькове. Его отец, профессиональный литератор, погиб в1942 году внемецком
застенке. Михаил закончил десятилетку, некоторое время работал плотником, потом
чертежником на Харьковском тракторном заводе. Проучившись год вХарьковском университете, перевелся на
2-й курс литературного института им. Горького. Одновременно вел уроки водной из московских школ. Писать
ипечататься Кульчицкий начал рано, сразу обратив на себя внимание масштабностью таланта, поэтической
зрелостью, самостоятельностью мышления. Преподаватели итоварищи видели вМихаиле сложившегося
поэта, связывали сним большие надежды. С первых дней войны М. Кульчицкий вармии. Вдекабре 1942 года
окончил пулеметно-минометное училище и взвании мл. лейтенанта отбыл на фронт. Погиб под Сталинградом
вянваре 1943 года.
Презентация.
Н. Майоров. Поэт и политрук пулемётной роты Н. Майоров родился в 1919 году в семье ивановского
рабочего. Ещё в десятилетке начал писать стихи, которые читал на школьных вечерах, публиковал в стенной
газете. Окончив Ивановскую школу, переехал в Москву и поступил на исторический факультет в МГУ, а с 1939
года, кроме того, стал посещать поэтический семинар в Литературном институте имени Горького. Писал
много, но печатался редко.
В 1939 – 40 годах Майоров пишет поэму «Ваятель», затем – «Семья». Сохранились лишь отрывки из
них, а также немногие стихи этой поры. Чемодан с бумагами и книгами, оставленный Майоровым у одного из
товарищей, до сих пор не удалось найти.
Летом 1941 года Майоров вместе с другими московскими студентами роет противотанковые рвы под
Ельней. В октябре он ушёл на фронт. Погиб под Смоленском 8 февраля 1942 года.
Презентация.
Мусса Джалиль.
Песня меня научила свободе,
Песня борцом умереть мне велит.
Жизнь моя песней звенела в народе,
Смерть моя песней борьбы прозвучит.
26 ноября 1943 года.
Муса Джалиль
Мусе Джалилю было бы теперь 104 года. Но он погиб, когда ему не исполнилось и сорока.
Родился Муса Джалиль в 1906 году в семье Мустафы в деревне Мустафино бывшей Оренбургской
губернии. С тринадцати лет стал принимать активное участие в работе комсомола. Первое его
стихотворение было опубликовано в 1919 году в газете "Кызыл юлдуз" ("Красная звезда") – органе
большевиков Туркестанского фронта. Потом он учил
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа