close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
~1~
СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ И КОРОТКИХ РАССКАЗОВ
КНИГА ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ ОЧЕНЬ ЛЮБИТ ЧИТАТЬ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «СВОБОДА МЫСЛИ»
ОтлМ, ЧЕЛЫШЕВСКАЯ обл., НЕКЛЮДОВСКИЙ район, пос. ДОМБРОВЦЕМЕНТ
~2~
Содержание
От автора
..................................................................................
Памяти Неизвестного Изгоя
3
.................................................
4
Образ Нюты Ладинской ...........................................................
5
На плоскодонке
.......................................................................
6
Хорошо быть бабочкой ............................................................
6
Зимний вечер у окна
7
Тепло-прохлада
............................................................
……………………………………………………………
8
Призрак в фиолетовом ………………………………………………….
8
~3~
От автора
Стихийное бедствие… Торнадо, шторм, наводнение? Нет. Для меня – вся
жизнь. Вся земная жизнь как одно большое стихийное бедствие, как одна
бесконечная Зима, с мечтой о Покое и Весне. Не о той весне, которая бывает в
природе, в астрономии, в метеорологии или на листах календаря, а о настоящей,
цветущей и бескрайней душевной Весне, которая существует вне времени года и –
для меня - вне этого мира…
Название этого сборника появилось как-то само собой во время подкладки в
архиве. Это первый сборник за долгое время, в котором снова наряду со стихами
появились короткие рассказы. Некоторые образы, описанные в стихах и рассказах,
являлись так же, как и всегда, спонтанно и непредсказуемо, в самых разных местах
и в самое разное время. Например, строки стихотворения «На плоскодонке»
внезапно пришли все в том же архиве, а строки, из которых впоследствии
сложился стих «Тепло-прохлада», родились на даче. Образ, послуживший основой
рассказа «Призрак в фиолетовом», появился на обратной дороге с какой-то
фотовыставки… И, что интересно, на его формирование повлияло два совершенно
разных фактора: как одна фотография, которую довелось увидеть на выставке, так
и песня, незадолго до этого услышанная в Интернете и не имеющая к выставке
вообще никакого отношения. Другие же образы существовали в Пространстве
Воображения уже очень долгое время, но только сейчас, объединившись,
переплетясь друг с другом и преобразившись, попали на бумагу. Например, образ
Нюты Ладинской, который был взят за основу одноименного рассказа, является
объединением трех схожих образов, один из которых появился совсем недавно,
другой – в начале 2009 года, третий – в середине 2007 года, а четвертый –
исходный – вообще в 1998 году.
Что же касается стихов, в последнее время я понял одну, довольно
неприятную вещь. Правда, это касается только моего творчества и отношения к
своим же стихам. Почему-то мне самому больше нравятся (точнее, оставляют
большее чувство удовлетворения) те стихи, которые были написаны быстро, на
одном дыхании, что бывает довольно редко. А те, которые пишутся в мучениях, на
протяжении нескольких дней, иногда не нравятся мне до такой степени, что
вызывают у меня желание немедленно их стереть (за исключением некоторых).
Это страшно – когда «не пишется». Это до слез обидно, когда получается не то, что
задумывалось. К сожалению, такой случай имел место и совсем недавно, поэтому
одно стихотворение, написанное в марте, в сборник не вошло. Зато вошло в
сборник стихотворение, написанное еще аж год назад, но «забракованное» из-за…
однообразия. Мне показалось, что меня могли бы обозвать занудой. Просто так
выходит, что я могу писать только о том, о чем «пишется» в данный момент, и
поэтому часто получается так, что «все стихи на одну и ту же тему». Но, так уж
сложилось, что тема Побега не отступает уже три года, и многие стихи нынешней
эпохи именно об этом: о побеге от Чужого к Родному, от Судьбы к Творчеству, от
Борьбы к Покою, от Зимы к Весне…
~4~
Памяти Неизвестного Изгоя
Друзья, не сдерживайте слез!
Помянем песню, что не спета,
Что в шутки мантию одета,
А для него – звучит всерьез.
Его не стало. Мир летит,
Все так же, прочь, без остановки…
Бомбят покой боеголовки,
И в людях дух войны свистит…
Он в облаках летал тайком,
Пытаясь скрыться от печали,
А здесь его не замечали,
Лишь называли слабаком.
Его пленили огоньки
Тех тусклых звезд, что незаметны.
Он пел устало, безответно,
На берегах стальной реки.
Не возвращаясь ни на миг,
Утратив связь с толпой людскою,
Он шел извилистой тропою,
А оказалось – напрямик…
И вот теперь пришел, поник…
Любви земной он не отведал,
Но образ искренний не предал,
С которым жить давно привык.
Исчез в потоке светлых грез,
Лишь тень оставив за собою.
Помянем Дальнего изгоя,
Друзья, не сдерживайте слез!
18 февраля 2013, 22:13,
Москва, Войковский район.
~5~
Образ Нюты Ладинской
Итак, кто же это? Что за загадочный персонаж, то и дело
появляющийся из небытия, в разное время и в разных местах, мерцающий в
обрывках предложений, порой даже проскальзывающий в стихах и
заметках, неявно, переливчиво, полупрозрачно… Она находится рядом
секунды, изредка – несколько минут, а затем снова исчезает…
Ее невозможно увидеть обычным, человеческим зрением, и
невозможно услышать ее высокий, почти детский голосок… Ее присутствие
можно только почувствовать. Когда Нюта рядом – это всегда много
нежности и тепла, иногда – умиротворение и тишина, нотки мелодий из
песен Nelly Furtado, медленных, сладких, приостанавливающих время,
чтобы насладиться закатом… Ярко-оранжевая полоска света льется по
успокаивающей синеве, пробегает по лестнице, по каждой ступени, и
разливается по коридору… Может быть, здесь, в этой безмятежности – она?
В этих ярких лучах, в этой атмосфере застывшего вечера… Вне дня, недели,
года – просто вечера…
А иногда – скорость, полет, стремление… Раннее утро, зажигательная
песня Eddy Wata, включение всех турбин, пустая трасса, пролетающие
указатели с изощренными названиями поселков, березки со свежей,
желтовато-зеленой листвой, подрагивающей от ветра…стрелка около ста
семидесяти, и никаких аварий, пробок, внеплановых остановок… Только
эйфория и движение, которое хочется продолжать еще и еще… Возможно, и
здесь, в этом порыве страсти – она?
Нюта… Ну почему не сказать просто «Аня» или даже «Анна», что
привычнее человеческому слуху? Ее можно назвать и так, но сейчас хочется
назвать ее именно этим словом, от которого бросает в дрожь – Нюта…
Какая она? Как она выглядит? Длинные и прямые, светлые волосы,
голубые глаза – нет, это не аргумент. Таких тысячи, возможно, миллионы. А
Нюта одна. Да-да, такой больше нет. Много, много было сделано попыток
как-нибудь ее изобразить, запечатлеть… Но каждый раз получалось… поразному, и никогда не получалось так, как на самом деле. Ее трудно
разглядеть даже в воображении, она призрачна, неуловима… прекрасна…
Она родилась где-то далеко, из утреннего тумана. Из того самого
тумана, что обволакивает на рассвете холмы, чтобы ничто не тревожило их
сон. Она сразу появилась такой, какой остается и сейчас. Сама природа,
впервые увидев ее, расплакалась от умиления, и все травинки и цветы на
лугу окропились каплями росы…
Кто она? Просто человек или добрая фея? И не разберешь… Есть ли у
нее крылья? Определенно, есть, даже если не нарисованы. Она
перемещается бесшумно, легко, невесомо… Одно ее прикосновение – и день
становится светлее, цвета – ярче, полет – выше, покой – безмятежнее… А
она – все так же еле различима, окрылена, свободна… Свободна и преданна,
чиста и загадочна… И необъяснима… Кто она, где она, какая она: в точности
~6~
не угадаешь… Но одно – точно: она есть. И ее не может не быть. Она
существует, потому что я верю в ее существование.
26 февраля 2013, 20:37,
Москва, Войковский район.
На плоскодонке
Бежит река, хоть лед на ней не тает.
К родным истокам устремляю взор,
Но плыть вперед упорно заставляет
Безжалостный теченья приговор.
И что вокруг – не ведаю, не знаю:
И век не мой, и речка не моя…
Быть может, в шторме весла потеряю
И разобьюсь о скалы бытия…
Простор овеян горькими ветрами,
Что въедливы, придирчивы к словам…
Не смоет память летними дождями,
И не пристать к скалистым берегам…
Пустынный крик, мучительный и звонкий,
Лишь эхом отдается вдалеке…
За днями дни;… плыву на плоскодонке,
И нет конца неведомой реке…
27 февраля 2013, 18:59,
Москва, Войковский район.
Хорошо быть бабочкой
Хорошо быть бабочкой... Той, которая живет всего один день. У них,
наверное, не то, что у людей.
Бабочка может перелететь с цветка на цветок. Просто перелететь, и
все. И остаться там на какое-то время. И ей не надо прописываться на новом
цветке, не надо оформлять регистрацию по месту пребывания...
Через три минуты она увидит еще один цветок, и - туда. И опять безо
всяких условностей, формальностей, которые люди напридумывали для
себе подобных. Ведь так легко просто взять, взмахнуть крылышками и полететь! И так летать целый день, с утра до вечера, от рассвета до заката, от
рождения до смерти. А потом - тихо уйти в небытие, теплым летним
вечером где-то на извилистой подмосковной тропинке.
~7~
И нет завтра. И не надо думать о том, кто что о тебе сказал; какой след
ты оставишь после себя в памяти других; кто тебе друг, а кто тебя завтра
может и предать... Не приходится беспокоиться и о том, что завтра может
грянуть дефолт, землетрясение, война; что тебя по ошибке могут обвинить в
том, чего ты не совершал... Тебе не надо месяцами мучиться от каких-либо
своих переживаний, а потом выслушивать от посторонних "мудрецов", что
все твои страдания ничтожны. Тебе не надо ночами смотреть кошмарные
сновидения... Тебя не мучают никакие философские мысли, тебе не надо
задумываться о смысле бытия...
Ты можешь просто летать, с цветка на цветок, а тобой будут
восхищаться. Восхищаться и снимать макросъемкой. И не потому, что ты
совершил какой-нибудь героический поступок, или стал великим
писателем-художником-архитектором, или открыл новую частицу, а просто
потому, что у тебя красивые крылышки. Вот так вот.
А у людей - все сложно. И накручено. Хорошо быть бабочкой. Вся беда
человека как вида в его высокоразвитом мышлении.
4 марта 2013, 11:16,
Москва, Войковский район.
Зимний вечер у окна
Белой пудрой метель за окном
Заметает следы прошлых лет…
В этом мире холодном, чужом
Ничего сердцу близкого нет.
А во сне все летят поезда
По просторам свободных миров,
И остаться бы мне навсегда
В череде нарисованных снов!
Только данность ударом извне
Отстраняет меня от мечты,
И я снова один в тишине…
А вдали снова ждешь меня ты…
[февраль] 2012,
Москва, Войковский район.
~8~
Тепло-прохлада
Слова «мороз» и «мерзость» так похожи…
Я чучелом зимы сгорел дотла.
Ах, сколько лет душа воспрять не может,
Не ведая прохлады и тепла!
Жара – не радость, но проходит быстро…
Жара – не радость, но и не печаль…
И солнце с ореолом золотистым
Уходит, заглянув лишь невзначай.
Тепло, прохлада – вот мои подруги!
Тепло, прохлада! Где, в каком краю,
Где тополиным пухом кружат вьюги,
Найти страну весеннюю свою?
Тепло, как счастье, так неуловимо!
Как зов весны, как песня ни о чем!
И каждый год лишь пролетает мимо,
Не согревая ласковым лучом.
Мороз на сердце, вьюга за плечами…
Не возвести от холода стены…
Всё мерзну одинокими ночами,
И даже знойным летом жду Весны…
17 марта 2013, 23:48,
Московская обл., Солнечногорский район.
Призрак в фиолетовом
Я помню, хорошо помню, как все это было. Помню каждый кадр,
каждую секунду, каждый метр. Помню, будто это было только что. Такой
синий вечер, такая серая плитка, такие желтые фонари… Альмановская.
Сердце города. Пешеходная улица-стрела. Как Старый Арбат в Москве, как
Большая Покровская в Нижнем Новгороде, как улица Баумана в Казани…
Такие есть во многих крупных городах. Вот и здесь, в нашем городе
Челышево – хоть и в другой стране, даже в другом мире, но тоже есть такая
улица…
Альмановская… И почему она так названа? Вряд ли кто-то из жителей
это знает. И я не знаю. Да и зачем мне это знать: название красивое – и
достаточно. Здесь по вечерам царит сине-желтая атмосфера. Небо синее,
фонари желтые, по бокам всякие лавки, ресторанчики, офисы, свет которых
~9~
добавляет желтизны… Туда-сюда снуют какие-то люди. Одни прогулочным
шагом, часто парами, будто единый организм, иные – поодиночке, чуть
быстрее, будто бы по делам, хотя какие дела у людей могут быть вечером на
Альмановской? Видимо, какие-то есть. Заходят в лавки, выходят из них.
Некоторые – пустыми, некоторые – с множеством разноцветных пакетиков,
которые трудно удержать в руках… И дальше идут. И я иду. Кажется, в
булочную. Или в канцтоварный. А разница? Главное, что иду.
Нравится мне этот город и эта улица. Здесь, если даже я иду один, то
все равно я не один. И здесь никогда не бывает толпы. И все люди какие-то
спокойные, блаженные. То ли из-за этой магической сине-желтой
атмосферы, то ли из-за того, что просто все счастливы… А, впрочем, какое
мне дело. Я иду. И слушаю что-то из репертуара Ляны Новак. И все как-то
гармонично: и освещение, и музыка, и вот эти вот деревья в кадках, и серая
плитка, и эти снующие взад-вперед, но не создающие суеты люди – все как
единое целое. Убери хоть что-то одно – и уже будет казаться, что чего-то не
хватает. И эти скамейки… Ах да, скамейки! Вот они-то всегда меня больше
всего удивляли… Возможно, из-за своей вычурности, изогнутости,
нестандартности… Или из-за темно-зеленого цвета, который вроде бы не к
месту в этой сине-желтой картинке… Странно, но именно они, а не дома,
магазинчики, деревья, фонари или даже люди, являлись доминантой
улицы. Без них не было бы Альмановской. И, да – пустынность. Почему-то
эти скамейки почти всегда были пустыми. Лишь изредка я видел на них
людей: однажды двух женщин средних лет, видно, подруг, обсуждавших
какой-то фильм, в другой раз – полуспящего господина в шляпе и с зонтомтростью, положившего голову на эту самую трость. А в основном – пустая
скамейка, фонарь и урна: вот такое трио.
А сейчас я иду. Иду и думаю о том, что всегда видел скамейки с
улицы, но ни разу – улицу со скамейки. А ведь, это, наверное, интересно –
посидеть на скамейке. И взглянуть на улицу под другим углом. И, тем более,
сегодня на небе включили звезды. Их не каждую ночь включают. А еще
скоро день весеннего равноденствия. Сейчас конец марта, и вечера стали
теплее.
И я решил посидеть на скамейке. И посмотреть на звезды. И на улицу.
Вот в это время все и началось… Вся мистика, вся непонятность, вся
прелесть непонятно-прекрасного…
Я не могу точно вспомнить, с какого именно момента все стало так
странно, размыто, необъяснимо… То ли уже тогда, когда я сел на скамейку,
то ли в тот момент, когда на скамейке нас стало двое, когда появилась она…
И когда она появилась? И откуда? Так и не понятно… Я смотрел на
звезды, а потом обернулся. И не помню, что сильнее всего тогда меня в ней
поразило: то ли это темно-фиолетовое платье, то ли опьяняющий аромат ее
духов… кажется, «лемин-транс»…то ли этот искусственный пластиковый
цветок, вплетенный в ее волосы…Скорее всего, все вместе, одновременно. В
~ 10 ~
ее образе, как и в образе улицы, все элементы были важны, все они
составляли единое целое…
Смотрите, какой синий вечер! – полушепотом произнесла она. То ли
мне, то ли в пустоту… Я ничего не ответил, только кивнул.
Не по-ни-ма-ю. Решительно не понимаю, не могу осознать до сих пор,
как это произошло. Помню только, что через минуту после этих слов мы
взялись за руки и синхронно пошли по улице. И я уже не думал ни о
скамейках, ни об улице, ни о вечере, ни о прочих декорациях… Я думал
только о том, как, оказывается, приятно просто держать девушку за руку.
Тем более такую, прекрасную и совсем незнакомую, о которой ничего не
знаешь… Это в сто раз приятнее, чем просто идти по улице, даже по самой
любимой улице, и сидеть на скамейке… Нет, никогда, никогда мне не
забыть этого ощущения… Ведь я сейчас прикасаюсь к целому миру,
неизведанному, загадочному, но, определенно – прекрасному.
И так мы шли молча. Не проронив ни слова. Да слова сейчас и не
были нужны: они бы только испортили, уничтожили это состояние транса,
мистики, волшебства… И только одно, одно слово крутилось в моей голове:
романтика. Я всегда о ней мечтал, но никогда в полной мере не ощущал ее…
Что для меня романтика? Нет, не те изъезженные, усредненные земные
ухаживания, букетно-конфетные тактические приемы, плюшевые мишки,
посиделки в кафешках, стандартные фразы, пустые обещания: все эти
пресловутые свидания, больше похожие на игры-квесты, исход которых
известен наперед и зависит от того, правильный ли ты выбрал вариант
ответа в определенный момент времени. А вот этот, неожиданный,
спонтанный и непонятный вихрь страсти – не есть ли это та романтика, о
которой я мечтал? Возможно, это всего лишь один из ее видов, романтика
может быть и другой… Но почему бы и не такой, как сейчас?
Куда мы идем? Зачем мы идем? И вообще, кого я сейчас держу за
руку? Кто она такая? – ни на одну секунду мысли об этом не посетили меня
в тот момент. Я знал, что рядом со мной моя девушка. Моя родная
незнакомка, мой молчаливый фиолетовый призрак…
Альмановская горела огнями, мерцала вокруг нас. Будто бы не мы
шли по улице, а улица медленно двигалась под нами. Слева проехала
цветочная лавка. Мне захотелось сделать ей приятное… Мне захотелось
отблагодарить ее за то, что мы встретились. Я забежал в лавку, бросил
деньги на стол и прокричал: «Тюльпанов, тюльпанов, дайте мне девять
тюльпанов!» Это звучало так, будто бы я задыхался и просил в аптеке
«вентолин». И продавец вручил мне букет фиолетовых цветов, от которых
веяло свежестью, весенней свежестью Юрловской долины… Я ринулся к
ней, и на глазах у всех прохожих, с каким-то непонятным театральным
жестом преподнес ей цветы. Она снова ничего не сказала, только
улыбнулась. Но что, что еще могло быть волшебнее, лучезарнее и
исчерпывающе яснее этой улыбки? Улыбки фиолетового ангела, моего
прекрасного и незнакомого призрака…
~ 11 ~
Но Альмановская подходила к концу. Куда, куда нам идти дальше? Я
уже не шел в какое-то определенное место: в моей булочной давно
закончились чернила, в моем канцтоварном давно раскупили весь свежий
хлеб. И я предложил ей поехать на левый берег, где можно посидеть на
крыше многоэтажки и полюбоваться ночными видами города. Она снова
ничего не ответила, только кивнула. И бело-зеленый автобус перебросил
нас через мост. Я хочу, чтобы не только Альмановская, но и всё Челышево,
да что там – весь Отличный Мир знал, что мы встретились! Что мы вместе.
И вот подъезд, бело-синяя стена, лампа дневного света, лифт…
Серебристая дверца, внутри зеркало, в зеркале ее отражение… Уже и
семнадцатый, черная лестница, крыша… Кошки, луна, звезды, легкий
ветерок, сво-бо-да… Свобода от одиночества, свобода быть вместе…
Мы сели на какую-то балку, как два птенца на жердочку, и долго
сидели молча… Над нами летали самолеты, спутники сотовой связи… Под
нами искрился город, медленно уходящий ко сну… А мы были вместе. Какое
счастье – так, безо всяких пошлостей и скрытых смыслов, фрейдовских
намеков, - просто держать ее за руку… И осознавать то, что у меня есть она, моя любимая незнакомка… Фиолетовое платье, вплетенный в волосы
желто-зеленый цветок, «лемин-транс» местного розлива,… вечерние огни,
энергичная мелодия, не выходящая из головы…
Впервые за все это время она вымолвила несколько слов. «Мне пора,
но мы еще встретимся. Если захотите снова меня увидеть, я буду ждать вас
вечером на Альмановской» - сказала она и вмиг исчезла. Не ушла, а просто
исчезла, растворилась в воздухе. Я осмотрелся по сторонам, но нигде не
было ее видно.
Она пропала, но я ничуть не усомнился в истинности ее слов. В какойнибудь такой же синий вечер я снова приду на Альмановскую, и на темнозеленой скамейке, которая в вечернем освещении кажется черной, увижу
свою фиолетовую нимфу, загадочную и призрачную, как весь мой мир. Я
никогда тебя не забуду, моя незнакомка! И мы встретимся вновь, еще и
еще, ведь теперь мы есть друг у друга…
А потом я проснулся. Проснулся… здесь, на Земле… надел наушники
и пошел на работу. Больше я никогда ее не видел…
21 марта 2013, 02:28,
Москва, Войковский район.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа