close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Почему я не участвую в теледебатах?
Поговорим о серьезном. И об очень печальном – к сожалению, мне редко удается чем-либо
порадовать читателей. Что ж, наверное, радовать по нынешним временам – не моя функция.
А оттолкнемся от «наивного» вопроса читательницы, спросившей меня в комментарии к
предыдущей статье, почему я не участвую во всяческих теледебатах, подразумевая, видимо,
что я считаю это ниже своего достоинства… Что тут ответить? Попробую ответить этой
статьей.
Дебаты бывают разные: по существу и по мелочам – для создания не более чем
«оживляжа», некоторой видимости какой-то дискуссии. Дебаты по существу – это, прежде
всего, серьезная, общественно значимая тема. В пример приведу тему фундаментальную,
любимую
тему одного
из
наших
комментаторов
–
тему практического
антиконституционного запрета в нашей стране на прямую демократию, на референдумы по
ключевым вопросам жизни общества. А также и тему текущую жизненно важную – об
упорно внедряемой заведомо мошеннической накопительной пенсионной системе. Кроме
того, дебаты по существу – это и определенная форма. Прежде всего, ограниченное
количество основных участников и четкое ведение – с тем, чтобы не возникало
бессмысленного общего крика (создающего у зрителей явное ощущение бессмысленности
действа), каковой мы сейчас наблюдаем на большинстве теледискуссий. А также и
возможность для каждой стороны довести идею до конца, сопроводив ее необходимыми
аргументами – в противном случае у зрителей остается лишь неприятное ощущение, что все
голословно и легкомысленно, а никакой однозначный вывод сделать все равно
невозможно…
Может быть, я говорю что-то новое, чего без меня не знают? Нет, лишь акцентирую
внимание на «азах». А если все это знают, то почему же делают в точности наоборот?
Полагаю, читатели догадываются…
Обратили внимание на новый телеканал «для умных людей»? Там, вроде, сплошные
дебаты. Но это вовсе не дебаты – это «ток-шоу», причем, что принципиально важно, не в
прямом эфире. Мне особенно нравится, как это обсуждают телекритики: мол, конечно, както не очень хорошо, что не в прямом эфире, да и мелкотемье очевидное; но, с другой
стороны, может быть, это пока трудности роста, а постепенно научатся, освоятся… Я так и
представляю себе на «канале для умных людей» этаких (ныне так масштабно
разрекламированных) первоклашек (по возрасту – моих ровесников), совсем еще ничего не
умеющих и пока только делающих свои первые шаги…
Но даже и эти «первоклашки» в некоторых вопросах уже давно «зубры». Во всяком
случае, хорошо знают, что можно обсуждать, а что – нет. И главное: кого можно приглашать
(даже на монтируемые, а значит, практически цензурируемые передачи), а кого – нельзя…
Остается последовать совету уважаемой читательницы и начать помогать власти,
например, в «отстаивании позиций страны на внешней арене». Но с другой стороны, а что же
я делаю? С той лишь разницей, что, образно говоря, настойчиво предлагаю не прикрывать
грязную шею роскошными и кокетливыми шарфиками, а тщательно ее ежедневно мыть…
…Цена на нефть на мировом рынке довольно стабильно удерживается на весьма высоком
уровне – около 80 долларов за баррель (при плановой в бюджете 55). Этого достаточно и для
нормальных текущих расходов, и даже для вложений в развитие. Но мыльные пузыри,
прежде всего, строительный, рухнули (недавно объявили, что собираются банкротить
1
Мирекс-групп – строителя башни «Федерация»). А расходы государства, прежде всего, на
упомянутые мною «шарфики» (для прикрытия грязной шеи), например, на будущую
помпезную олимпиаду, на «город солнца» в Сколково и т.п., резко выросли, и доходов не
хватает. Отсюда идея повышения эффективности расходования бюджетных средств.
Что ж, повышение эффективности - идея благая, но каково содержание? Об этом можно
судить, если ознакомиться со свежим документом - «Программой повышения эффективности
расходования бюджетных средств до 2012 года», проект которой (от 19 февраля 2010 г.) в
начале марта направлен правительством (за подписью вице-премьера Кудрина) в различные
государственные органы и научные учреждения. С этим стоит ознакомиться – что нам
готовят?
1. Прежде всего, обращает на себя внимание предлагаемый переход к программноцелевому планированию бюджета. Это – благо, правда, о котором говорят непрерывно уже
как минимум, полтора десятка лет. Но сразу и нечто настораживающее: с одной стороны,
много слов о повышении прозрачности бюджета; но, с другой стороны, предлагается
укрупнение статей бюджета и отказ вообще от ведомственной его классификации. Более
того, похоже, и у меня есть такое опасение, что бюджетный процесс предполагается вообще
превратить в некую процедуру утверждения парламентом сводки ранее уже утвержденный
президентом и правительством долгосрочных и среднесрочных программ. В частности,
предполагается «исключение из состава разрабатываемых при составлении проекта
федерального бюджета обоснований бюджетных ассигнований». Но повысит ли это
(практический, похоже, отказ даже и от нынешнего уровня парламентского контроля за
планированием бюджета) эффективность бюджетных расходов? Ведь такая эффективность –
это, прежде всего, соответствие самих планов расходов потребностям общества и
государства, а уже лишь затем - рациональные действия по достижению поставленных
целей.
2. Сохраняется в Программе идея отдельного от бюджета «сбережения нефтегазовых
доходов», что, очевидно, существенно подрывает бюджетную базу – объем средств, которые
в принципе можно так или иначе использовать для проведения какой-либо активной
экономической и социальной политики.
3. Предполагается дальнейшее «упорядочение и монетизация основных социальных
обязательств» государства, что, в условиях глобальной финансовой нестабильности,
вызывает большие опасения и более похоже на подготовку к дальнейшему сбрасыванию
(путем обесценивания) с государства социальных обязательств.
4. Вообще продолжают торжествовать сугубо монетарные подходы к экономической и
социальной политике. Так макроэкономическая стабильность, по мнению авторов
правительственной программы, почему-то автоматически «определяет базовые условия для
устойчивого экономического роста, создания благоприятного инвестиционного климата,
диверсификации и повышения конкурентоспособности субъектов экономики, основанной на
инновационном развитии». И даже, более того: «ведет к созданию рабочих мест,
требующих высокой квалификации кадров» и т.п. – не буду все перечислять (раздел 3
программы). При таком подходе, когда не только абсолютизируется лишь один возможный
метод экономической политики, одно из условий экономической активности, но еще и
необоснованно декларируются некие причинно-следственные связи, в реальности в таком
2
виде не существующие, очевидно, что критерии эффективности расходования бюджетных
средств мы, весьма вероятно, получим заведомо искаженные.
5. Далее в тексте программы нельзя не заметить просто переписывания из
идеологизированных учебников чуть ли не целых глав, разъясняющих важность
макроэкономической политики, вредность секвестирования бюджета и т.п. Здесь невольно
хочется спросить, сколько бюджетных денег потрачено на разработку такой
правительственной программы (подчеркиваю: не концепции, а уже «программы») и,
соответственно, не начать ли повышение эффективности расходования бюджетных средств с
того, чтобы прекратить переписывать в них тексты из идеологизированных учебников?
6. Но вот среди общих слов и заклинаний вдруг появляется предельная конкретика:
«использование для целей бюджетного планирования консервативного, исходя из
формализованных критериев, макроэкономического прогноза с одновременным расширением
вариантов прогноза для информирования бизнеса и международного сообщества».
Согласитесь, любопытно: нам разве главное проинформировать бизнес и международное
сообщество, а не реализовать свои планы развития?
И далее: «исключение из Бюджетного кодекса Российской Федерации требований по
указанию в федеральном законе о федеральном бюджете параметров макроэкономического
прогноза, а также по обязательному внесению изменений в указанный закон в случае
получения дополнительных доходов». Вот это уже точно по существу, без лицемерных
реверансов о «повышении прозрачности бюджета и эффективности его расходов». Это – о
дальнейшем безусловном повышении бесконтрольности исполнительной власти при
исполнении бюджета, а также об окончательном уничтожении бюджета как инструмента
развития. Все – в обеспечение неограниченного «сбережения нефтегазовых доходов»: чем
консервативнее прогноз, да еще и не фиксируемый и не пересматриваемый, тем больше
правительство «сбережет» от… бюджета. И тогда бюджет вообще становится мелкой и
незначительной фикцией, от которой, даже если довести ее «эффективность» до 200%, все
равно зависеть уже ничего не будет…
7. Анализировать и далее весь документ подробно в короткой статье, к сожалению, нет
возможности. Но по некоторым пунктам Программы можно судить о ближайших истинных
намерениях власти, «безусловно выполняющей свои социальные обязательства». Например,
предлагается «отказ от обязательности индексирования действующих расходных
обязательств, прежде всего публичных нормативных обязательств по уровню
прогнозируемой инфляции с возможным введением для социальных пособий принципа
индексации по уровню инфляции в отчетном (текущем) году». Обратите внимание: «отказ» безусловный, «введение» же вместо него иного – лишь как «возможное»…
А несколько далее по тексту программы (все в том же разделе 3) – и «установление
ограничений по инициированию законопроектов о внесении изменений в федеральный закон о
федеральном бюджете». То есть, для «повышения эффективности расходования бюджетных
средств» необходимо еще и ограничить конституционное право законодательной
инициативы. Понятно: неудобно, если правительство выступит против и депутаты
проголосуют против чего-либо очевидно необходимого. Нет, лучше пусть вообще никто не
вправе будет подобное и предлагать. А наша «наивная» читательница еще спрашивает о
причинах моего (или чьего-либо еще) неучастия в дебатах… Так очевидно же, что взят
3
явный курс на то, чтобы и рот никто раскрыть права не имел – не то что мы, простые
граждане, но даже и те, чье право отдельно специально предусмотрено Конституцией…
8. Понятно, что как и всякий иной документ, эта программа, наряду с тем, что я критикую,
содержит и что-то разумное и даже полезное. Хотя часто сформулированное слабо и
невнятно. Например: «повысить ответственность Федеральной налоговой службы при
выполнении ею полномочий главного администратора доходов бюджетов субъектов
Российской Федерации и муниципальных образований». Перевожу на русский: не собирает
федеральная налоговая служба местные налоги – не интересно ей это. Нужно ли что-то
делать? Разумеется. Самое основание для «административной реформы». Не в смысле
выделения из министерств еще и «агентств», как это было сделано несколько лет назад, но в
смысле создания либо служб местного подчинения, либо понятного механизма мотивации
федеральных структур к сбору местных налогов. Но вместо этого – всего лишь «повысить
ответственность». И на том спасибо…
Есть и пункты, сформулированное просто, извините, криво. Например: «усилить
действенность требований по зачислению налоговых доходов в региональные и (или)
местные бюджеты по месту их формирования». И как же они намерены «усиливать
действенность требований»? Конкретно: мой родной Санкт-Петербург так и останется
добывающим нефть регионом - в связи с перерегистрацией в нем по высочайшему
повелению нефтедобывающих компаний? Или же соответствующие налоги все-таки пойдут
в бюджеты сибирских регионов – где нефть реально и добывается? Из текста (да и всей
предшествующей практики) более похоже, что будут лишь «усиливаться требования», а
существо дела останется неизменным и явно несправедливым…
9. Но внимание все-таки важнее обратить на то безусловно вредное, что содержится в этой
программе. По простой причине: будет ли реализовано невнятно сформулированное
полезное – еще большой вопрос, а вот что с последним (с вредным и опасным) у нас «не
заржавеет» – очевидно…
Например: «В перспективе перечень видов расходов бюджетов предполагается
утверждать Бюджетным кодексом, однако, в переходный период его формирования
планируется предоставить соответствующие полномочия Минфину России (как это
имеет место в настоящее время в отношении подстатей классификации операций сектора
государственного управления)». Насколько же растянется «переходный период»? И как такая
последовательно и настойчиво институционализируемая нашей властью бесконтрольность
будет способствовать «эффективности» бюджетных расходов?
10. И, разумеется, отдельного внимания в программе «повышения эффективности»
достоин раздел 9: «Развитие системы государственного (муниципального) финансового
контроля». Как специалист в этой сфере, могу оценить этот раздел (кстати, в отличие от
иных, прописанный четко и однозначно) – как программу уничтожения нынешнего, хотя бы
относительно самостоятельного внешнего контроля за исполнительной властью. Начинается
раздел с попытки… переопределить сами понятия контроля. И затем - радикальное сужение
полномочий парламентских контрольных органов, ограничение предмета компетенции
(опять лишь узко понимаемый «бюджет», вместо контроля - лишь «аудит» и т.п. ) и объектов
контроля, исключение текущего оперативного контроля и т.п.
Не буду сейчас углубляться в эту вечную тему... Может быть, если не будет каких-то
событий, требующих срочного реагирования, посвящу этому следующую статью. Но именно
4
этот раздел, в совокупности с выше процитированными мною положениями о практическом
исключении парламента из бюджетного процесса по существу (по содержанию бюджета), и
дает ответ на вопрос, зачем такая программа вообще нужна. Четко и последовательно
выраженное (хотя и прикрытое словами о «повышении эффективности») намерение
уничтожить остатки внешнего контроля за властью придает этому весьма в целом странному
документу какой-то подлинный смысл.
11. Недвусмысленным подтверждением моей оценки истинного смысла документа является и
дальнейший его текст. Энтузиазм авторов как будто мгновенно угас. И понятно: главное дело –
сделано. Остальное, все, что после раздела 9 (о фактическом уничтожении контроля) – лишь
кое-как, штрихами, явно для проформы. За уничтожением контроля следует лишь один как
будто бы полноценный (по форме, но не по содержанию) раздел 10 «Совершенствование
контрактной системы» - о госзакупках. Но этот раздел, несмотря на некоторые общие
разумные идеи, тем не менее, в целом оставляет ощущение абсолютной непроработанности и
полного отрыва от реальности. Той реальности, в которой ныне возможна, например, закупка
РЖД поездов «Сапсан» не с уже как будто почти официально разрешенным и привычным
«откатом» (пусть в тридцать или даже пятьдесят процентов), а … в семь раз дороже, чем это
обошлось Китаю (по данным Моисея Гельмана, газета и сайт «Промышленные ведомости»);
сверхзавышенные цены на строительство автодорог (о чем уже вынужден был говорить
публично и премьер), массовые откаты «вперед», то есть, еще до получения денег, при
размещении заказов на научные исследования, систематическое невыполнение контрактных
обязательств с их пересмотром и т.п. Здесь явно необходимы не предлагаемые авторами
программы «типовые документы», а система жестких (включая уголовные санкции)
ограничений, не допускающих пересмотра условий конкурсов, а также предъявление в конкурсе
необоснованных требований, а также разделение заказов на конкурентных и неконкурентных
рынках, плюс поворот спецслужб на агентурную работу по выявлению коррупции в этой сфере
и ее жесточайшее пресечение…
То есть, очевидно, в отличие от раздела об уничтожении контроля, этот раздел написан
кое-как, из общих слов – лишь для прикрытия…
12. Следующий же раздел 11 «Повышение эффективности бюджетных расходов по
направлениям государственной политики (сферам деятельности, отраслям экономики и
социальной сферы)» сразу же сопровождается примечанием о том, что раздел будет еще…
доработан. И действительно: обсуждать просто нечего. Представленное – на уровне ниже даже не
студенческого курсовика, а ниже любого школьного реферата. Хотя реализовываться программа
будет не в отдаленном будущем, когда «доработают», а… в первом полугодии нынешнего 2010
года.
Опять все понятно: зачем расписывать что-то еще, что делать все равно никто не
собирается, если главное (фактическое уничтожение бюджета и остатков независимого
контроля за финансово-экономической деятельностью власти) уже прописано в деталях…
13. Невольно напрашивается вывод. Подобные правительственные документы (повторю, не
авторские, не чиновничьи, а правительственные), официально рассылаемые за подписью вицепремьера Кудрина по инстанциям, наводят на подозрение: не присутствуем ли мы при подготовке
уже последнего акта трагедии, после чего все разбегаются с тем, что каждый успеет прихватить?
И вернемся к исходному вопросу: почему такие, как автор этой статьи, вроде как
«брезгуют» участвовать в теледебатах? Да нет, мы не брезгуем. Но, уж извините, не
5
приглашают. Или приглашают лишь тогда, когда надо рассказать про что-либо
двадцатилетней давности, да еще и с тщательным монтированием-цензурированием любой
попытки аппроксимировать историю на наше светлое настоящее. И понятно: прочитав эту
статью, как вы, уважаемые читатели (и милая наивная читательница, задавшая этот вопрос),
себе представляете дискуссию между, например, Кудриным, разославшим веером выше
мною описанную «программу», и автором этой статьи? Может ли власть допустить
подобную публичную дискуссию, не говоря уж о том, чтобы еще и в прямом эфире?
Юрий Болдырев
29.03.2010 | 14:27
6
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа