close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Различные принудительные меры развивают в воспитываемом
ребенке привычку поступать так или иначе только потому, что так
приказывают, — то есть порождают рабские наклонности, а
затем культивируют притворство. Ребенку постоянно приходится
делать вид, будто ему нравится то, что на самом деле ненавистно.
Если при суровом воспитании дети часто сохраняют искреннюю
привязанность к родителям, то этому способствуют совсем не
метафорические розги, а благоприятные условия, парализующие вред
этих наказаний.
Немецкий философ Фридрих Шлейермахер установил следующую
классификацию наказаний, практикуемых как в школе, так и в
семье:
1) телесные наказания, причиняющие ребенку физические страдания;
2) наказания, связанные с обременением ребенка излишней
работой и временным отнятием свободы;
3) наказания, затрагивающие честь и достоинство.
До революции наиболее распространенными были телесные
наказания: розги, удары хлыстом, палкой, кнутом, линейкой, карандашом — как по голове, так и по рукам, по спине и другим частям
тела, педагоги драли детей за уши, за волосы, лишали завтрака или
обеда, прогулок, игр с товарищами и т.д. Телесные наказания
зачастую были первым и последним словом педагогической
мудрости. Избив ученика, горе-воспитатели заставляли его еще и
принять веселый вид, поскольку для рекламы заведения важно,
чтобы у его воспитанников были довольные лица. Часто
воспитанник, доведенный до отчаяния постоянными истязаниями,
убегал. За это его подвергали порке в присутствии всей школы.
В дореволюционных школах практиковались и другие виды
наказания, унижавших человеческое достоинство. Например,
описан случай, когда на спину ученика прикрепили доску с надписью «Берегитесь, он кусается» за то, что мальчик, пытаясь защититься от жестоких побоев отчима, укусил его за руку. Подобные
позорные надписи для детей с чуткой душой оказываются больнее
самых жестоких телесных наказаний и являются поэтому одной из
самых возмутительных мер воздействия на детей! Практиковалось
также запирание малыша в темную комнату в совокупности с
системой различных устрашений — в частности, устрашающими
нравоучениями типа «строптивый мальчик был растерзан львом
или медведем».
Как мера взыскания за проступки учащихся применялось их
увольнение из учебного заведения, однако в большинстве случаев
такая мера не соответствовала степени виновности ребенка и
вместо нравственного исправления виновных раздражала их,
ожесточала и зачастую доводила до неисправимой испорченности.
Детей долгое время заставляли делать все, что они не любят, и не
делать того, что они любят.
Такого рода наказания, применяемые даже в благоразумных
границах, никогда не проходят бесследно для жизни и здоровья
детей и нисколько не содействуют искоренению дурных и порочных
свойств их характера. Физические страдания всегда и при всех
условиях лишь 'порождают новые и укрепляют старые пороки и
дурные склонности детей!
Произвольная и необузданная расправа за детские проступки, как бы
ни была она легка и удобна для педагога, влечет за собой гибельные
результаты. Одно обидное слово, безосновательно сказанное, может
навсегда подорвать в глазах воспитанника авторитет воспитателя. И в
этом часто заключается причина несчастий отцов и матерей, которые,
испробовав на детях все виды наказаний, от легких до самых жестоких,
вынуждены бывают сознаться, что они совсем утратили свои власть и
влияние. Воспитатели должны твердо помнить одно великое правило:
ЛУЧШЕ ОПРАВДАТЬ ДЕСЯТЬ ВИНОВНЫХ, ЧЕМ ОБВИНИТЬ
ОДНОГО НЕВИННОГО!
Последствия несправедливых приговоров за школьные проступки
незначительны только на первый взгляд. Дело не в том, что ученик
просидит в классе сверх срока какой-нибудь лишний час — это
наказание само по себе совершенно ничтожно. Но если присуждено
несправедливо, да еще не один раз, то плоды его будут горьки. Ученик
озлобляется, привыкает к произволу и ополчается против него всеми
доступными ему средствами — хитростью, коварством, притворством
и обманом. Он утрачивает уважение к закону, олицетворяемому в его
глазах беззаконными действиями наставника. А раз это случилось,
никакие взыскания уже не заменят его понятий. Поэтому наставник
должен прибегать к наказаниям с крайней осторожностью. Вина
школьника должна стать очевидной не только наставнику, но и
провинившемуся, и всем его товарищам.
Мало того, нужно
постараться, чтобы товарищи чистосердечно осудили совершенный
проступок, чтобы провинившийся раскаялся, чтобы все они вместе
признали налагаемое наказание законным и заслуженным.
Известный педагог К. В. Ельницкий заметил, что «если ребенок
чувствует на себе гнет окружающих лиц, если он всегда находится под
страхом встретить наказание или укор, если он ни в ком из
окружающих не видит ни ласки, ни привета — он замыкается от всех.
Родители, наказывая детей, очевидно, не исправляют их порочности, а
насаждают в их душах тяжелые и даже более порочные чувства: ложь,
обман, клевету, скрытность и т.д.». ;
Всякое наказание, сопровождаемое причинением организму боли,
вызывает не только физическое страдание, но и чувство страха. Это,
главным образом, и понуждает детей подчинять свою волю и свои
желания требованиям и указаниям родителей и воспитателей. Но при
этом создаются условия для возникновения у детей разного рода психических заболеваний. Страх перед наказанием влияет и на формирование характера. А со временем и страх исчезает — ученики
привыкают к наказанию, и оно не производит на них ровно
никакого действия. Между тем, в сердцах их растет неприязнь к
суровому наставнику до такой степени, что они начинают ему мстить.
То, что раньше делалось ими невольно и необдуманно, проделывается
умышленно, да притом с добавлениями, измышленными коварством и
злой хитростью.
Поэтому воспитатель должен тщательно взвешивать свои требования
и разумно соразмерять их с возрастом и развитием ребенка. Требования
должны быть умеренными, допускающими исключения, но лишь
строго мотивированные. Подвергая строгому, но справедливому
наказанию нарушителей, педагог увидел бы понимание и смирение, с
которыми переносится наказание заслуженное; он увидел бы затем желание и старание провинившегося исправиться. Талант педагога
измеряется и его умением обходиться в своей работе без наказаний!
К 1913 году в большинстве образованных русских семей наказания
детей почти совсем вышли из употребления, а если и применялись, то в
весьма смягченной форме. Дочь известного ученого, педагога, профессора А. И. Кирпичникова Наталья Оеттли рассказывает, что в числе
педагогических приемов ее отца наказаний почти не было. Самое
сильное из них, которым дети пугали друг друга, но которое ни разу не
было применено, звучало как «папа не будет с тобой говорить». За
ссоры детей друг с другом применялось традиционные для интеллигентных семей приемы: «Не разговаривайте друг с другом» либо
«Разойдитесь по разным комнатам». Еще большим наказанием для
провинившегося в опоздании было волнение отца, поскольку он сам
был аккуратен в малейших своих привычках и не допускал мысли, что
можно опоздать из-за пустяка. А значит, случилось несчастье —
раздавили, переехали и т.д. Кроме того, отец наказывал детей за
недостаточное уважение к труду других. Например, когда сестре
Наташи было лет 11, она часто привередничала за столом и отказывалась от разных блюд (клюквенного киселя, тушеной говядины и т.п.),
что очень сердило заказывавшую обед экономку. Тогда отец поручил
дочери в течение нескольких месяцев заказывать обед. Помучившись
над придумыванием какого-нибудь нового блюда, девочка с
ожесточением объявляла: «На второе — тушеная говядина!»
Страшная ошибка прошлого в воспитании детей заключалась в том,
что все законы, которым должен был повиноваться ребенок, не
направляли его деятельности, а обуздывали ее. Закон ставил всегда
одни барьеры для деятельности, а не указывал разумного исхода для
энергии. Такое «запретительное» воспитание создает вместо
энергичных работников людей апатичных, работающих лишь из-под
палки, неспособных к самостоятельной творческой деятельности.
Одно из самых важных средств для правильного развития ребенка —
собственный пример. Намного сильнее действует поучение не словом,
а делом. Слова часто отскакивают от детей, а действие невольно
заражает, вызывает инстинкт подражания.
Современная педагогика рассматривает детей как полноценных и
ответственных в будущем членов демократического общества и
стремится воспитывать их в соответствии с этим представлением.
Чему, однако, и по сей день мешает широкое распространение
репрессивного стиля воспитания в семьях и воспитательных
учреждениях. Казалось бы, что и педагогам, и родителям сегодня
очевидны отрицательные последствия наказаний в воспитании. И всем
уже понятно, что процесс воспитания — это не переделывание, не
исправление человека, а поддержка тех лучших качеств, которые в нем
есть. Но, оказывается, с наказаниями у нас все обстоит не так
однозначно. Насилие над ребенком создает иллюзию, что проблема
решена, но на самом деле это не помогает ребенку осознать то, чего от
него требуют. Наказание — это всегда конфликт, причем конфликт
неразрешенный, неоконченный. Оптимально, когда человек, думая о
будущем, представляет, как он все хорошо сделает и какой будет
замечательный результат. А тот, кого воспитывали наказаниями,
вместо этого рисует другую картину: как все будет плохо. То есть он
уже не сам контролирует свои действия, а, словно зомби, выполняет
негативную программу, которую когда-то запустили его родители и
учителя.
Конечно, существуют и так называемые «справедливые наказания»
— за то, что не выучил урок и получил «двойку»; за то, что вернулся
позднее указанного времени или не сделал что-то по дому. Все это
случаи установления границ, жизненно важных и нужных ребенку. Для
нормального развития необходимы ограничения, определяющие
порядок взаимоотношений между людьми. Увы, случается, что даже
хорошие в принципе люди бывают изобретательны на наказанияунижения. Одна мама, наказывая непослушного сына, пользовалась
зонтиком: раскрывала автоматический зонт под носом у малыша, тот
пугался и делался покорным и на все согласным. Впрочем, когда
возникает необходимость наказать ребенка, большинство взрослых
используют шлепки, подзатыльники, ремень. А ведь если у родителей
доверительные отношения с ребенком, нет меры воздействия
эффективнее, чем временный отказ от общения с сыном или дочкой,
временное лишение доверия. Но такое наказание дает результат только
при соблюдении некоторых условий: ребенок должен дорожить
хорошим к нему отношением родителей, а само наказание не должно
применяться слишком часто.
Прискорбно, что сами дети уже принимают наказания как правило
этой жизни: я не слушаюсь - меня наказывают, мол, так было и так
будет. «Детей нужно ругать и наказывать, чтобы они были умными и
послушными», — написала в сочинении второклассница. «Когда я буду
Папой, поставлю своего сына в угол. И чтобы он там стоял два часа. А
гулять он не будет 4 дня. А давать ему конфеты я даже не собираюсь»,
— пишет мальчик того же возраста.
Но давайте будем помнить: воспитание наказанием - это
несчастное воспитание, это постоянно тлеющая борьба, это тайная
гражданская война в семье. Когда детский проступок наталкивается
на несоизмеримо строгое наказание, душа ребенка еще больше
ожесточается и изо всех сил старается себя защитить, пусть даже ценой
лжи, притворства и наушничества. Давайте будем воспитывать детей
любовью, а не ремнем!
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа