close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

...кафедрального собора во имя вознесения господня в г. верном

код для вставкиСкачать
Вестник ТГАСУ № 1, 2013
23
УДК 726.6 (574.51)
ТУМАНИК АРТЕМИЙ ГЕННАДЬЕВИЧ, канд. архит., докт. ист. наук,
профессор,
[email protected]
Новосибирская государственная архитектурно-художественная академия,
630099, г. Новосибирск, Красный проспект, 38
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ АРХИТЕКТУРЫ
КАФЕДРАЛЬНОГО СОБОРА ВО ИМЯ ВОЗНЕСЕНИЯ
ГОСПОДНЯ В Г. ВЕРНОМ (АЛМА-АТЕ)
Статья представляет собой авторский опыт научной характеристики основных достоверных черт архитектуры кафедрального собора во имя Вознесения Господня
в г. Верном (Алма-Ате), формировавшей в начале ХХ в. вместе с архитектурными ансамблями кафедральных храмов г. Омска, Томска, Красноярска, Иркутска, Читы и Владивостока единую каркасную систему важнейших архитектурно-градостроительных
комплексов азиатской части Российской империи.
Ключевые слова: архитектура; архитектурно-художественная культура; градостроительное искусство; планировка и застройка населенных мест; градоформирующий архитектурный объект; церковное зодчество; кафедральные соборы (кафедральные храмы); средневековая русская архитектура; русский
классицизм; романтизм; архитектурные стили и стилизации; постклассицистическая культура; архитектурно-художественная эклектика; исторические стили
в архитектуре и изобразительном искусстве; лубочный (народный) стиль.
TUMANIK, ARTEMY GENNADJEVICH, Prof. D.S.Sc., Ph.D.,
[email protected]
Novosibirsk State Academy of Architecture and Fine Arts
38 Krasniy Avenue, Novosibirsk, 630099, Russia
FEATURES OF ARCHITECTURE OF SAINT ASCENSION
CATHEDRAL IN THE TOWN OF VERNY (ALMATY)
The article presents the author's experience of the scientific characteristics of the main features
of Saint Ascension cathedral architecture in the town of Verny (Almaty). At the beginning of
the 20th century this cathedral together with architectural ensembles of cathedral churches of
Omsk, Tomsk, Krasnoyarsk, Irkutsk, Chita and Vladivostok formed a single frame system of
major architectural and town-planning complexes of the Asian part of the Russian Empire.
Key words: architecture; architectural and art culture; town-planning art; design
and construction of inhabited areas; architectural object with function of townplanning; the church architecture; cathedrals (cathedral temples); medieval Russian
architecture; Russian classicism; romanticism; architectural styles and styling; Russian culture of post-classicism; architectural and artistic eclecticism; historical styles
in architecture and fine arts; «national» style.
Творческому опыту русской архитектуры второй четверти XIX – начала
XX в., социокультурной катастрофой века минувшего превращенному в общий исторический итог тысячелетнего развития национального зодчества,
 А.Г. Туманик, 2013
24
А.Г. Туманик
опыту, изучение которого, несмотря на идеологические запреты, было начато
еще в советское время, в современном научном знании по-прежнему отводится сугубо периферийное место, место непреодолимо противоречивого, вторичного, не имеющего существенной самостоятельной ценности (хотя и занявшего почти целое столетие) эклектического перехода от глобальной классицистической традиции XVIII – начала XIX в. к «альтернативной» культуре
революционной и советской эпохи. При этом наследие церковного зодчества,
расположенное в идейно-временных границах данного перехода и совмещенное с контекстом развитого типологического многообразия архитектуры, оказывается полностью лишенным позиций явления в социокультурном отношении исключительного, явления, вырывающегося из утилитарно трактуемого
архитектурного ландшафта и, находясь вне его – над ним, его преобразующего и эстетически, и мировоззренчески. То, что фундаментальной частью всегда органически входило и входит в научную характеристику храмового зодчества средневековой Руси, от церковной архитектуры России предреволюционной эпохи с легкостью отторгалось и отторгается.
Да, можно предположить, что в подобном обстоятельстве проявляется
лишь закономерная инерция социальной идеологии и индивидуального мировосприятия советской эпохи. Пусть так. Но при этом любому современному
человеку уже предельно сложно своей духовной природой уловить подлинный смысл, своим художественным чувством ощутить подлинное формальное
совершенство русского храма середины XIX или начала ХХ века, современному человеку трудно в умозрении своем восстановить даже один лишь физический – грандиозный! – масштаб практически полностью уничтоженного
материально наследия русской церковной архитектуры этого времени. Но
именно это обстоятельство и подводит нас к той пугающей черте, за которой
прикосновение к прошлому станет необратимо невозможным, к той черте,
которая сегодня говорит нам о последней надежде на сохранение драгоценной
памяти, драгоценного знания о великом опыте нашей национальной культуры.
Воссоздать как можно большее число памятников русского церковного
зодчества предреволюционной эпохи, вне зависимости от их объективных характеристик как архитектурно-художественных, архитектурно-градостроительных объектов, хотя бы в форме публикаций чертежей их проектов,
в форме профессиональных архитектурно-графических реконструкций и текстов научных исследований, – острейшая жизненная необходимость и прямая
обязанность современного отечественного искусствознания. Часть подобной
работы в последние десятилетия уже выполнена разрозненными исследователями – и столичными, и провинциальными, но огромная по масштабу и научной сложности деятельность по-прежнему только предстоит. Вполне понятно
то, что для каждого отдельного специалиста, в существующей сегодня научной практике неизбежно ощущающего себя одиноким энтузиастом подобного
дела, велик соблазн попытаться «объять необъятное» и взяться за освоение
всей темы русской церковной архитектуры 1820–1930 гг. (рубеж национальной катастрофы начала ХХ в. не может отделить грандиозный опыт церковного зодчества в исторической России от подвижнической послереволюционной
зарубежной храмостроительной практики русской эмиграции). Однако трез-
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
25
вая оценка единственно достоверно существующего для этих нужд ресурса –
личных «организационно-технических» возможностей – всякий раз при подобном искушении приводит исследователя к осознанию достижимости лишь
локальных – промежуточных – научных целей, заключающихся в посильном
освоении доступного конкретного исторического материала.
Комплексному архитектуроведческому и культурологическому исследованию архитектуры крупнейших православных храмов Сибири, созданных известными мастерами русского зодчества в г. Омске, Томске, Красноярске
и Иркутске во второй половине XIX в. и представлявших собою совершенные
образцы национально ориентированных творческих концепций в рамках отечественной художественной культуры постклассицистической эпохи (т. е. «византийского», «русского», «русско-византийского» стилей), уже посвящен ряд
опубликованных автором данного материала научных работ. В пределах же
не Сибири только (в современных административно-территориальных ее границах), но всей азиатской части России, – или, если использовать терминологию и правописание начала ХХ столетия, собственно Азиатской России, –
остаются не изученными еще три крупнейших кафедральных православных
собора: единственный из всех кафедральных храмов Азиатской России, сохранившийся материально, – собор во имя Вознесения Господня (Вознесенский)
в г. Верном (ныне Алма-Ата); собор во имя Святого Благоверного Великого
Князя Александра Невского (Александро-Невский) в г. Чите (полностью разрушен при советской власти); собор во имя Успения Пресвятой Богородицы
(Успенский) в г. Владивостоке (полностью разрушен при советской власти).
Существующий алма-атинский Вознесенский собор уже более 20 лет находится
на иностранной территории с подавляющим влиянием мусульманской культуры, храмы Читы и Владивостока, уничтоженные около 80 лет назад, населением
даже этих городов сегодня практически забыты. Очевидно, что цель сбора
сколько-нибудь полного историко-документального материала об архитектуре
названных храмов (по крайней мере, кафедральных соборов Забайкалья и Приморья) уже в настоящее время недостижима. Но также совершенно ясно и то,
что в ближайшей исторической перспективе эти храмы из-за утраты остаточных достоверных сведений о них окончательно прекратят свое существование
как самостоятельные объекты научного исследования.
Сегодня подобное исследование еще возможно. И начать его рационально с того памятника, об истории создания которого в общедоступном варианте сохранились относительно подробные документальные сведения.
1. Исторические предпосылки строительства Свято-Вознесенского кафедрального собора в г. Верном.
Город Верный – административный центр Семиреченской области Западной Сибири (с 1882 г. – Степного края) Российской империи и центр Туркестанской епархии Русской православной церкви – вырос из временного русского военного укрепления, возведенного в 1854 г. в подчиненном России
Семиречье, на левом берегу р. Малой Алматинки, у развалин средневекового
городища Алмату. Первоначально укрепление Верное представляло собой
обнесенный палисадом и окаймленный рвом неправильной формы пятиугольник, одна из сторон которого располагалась параллельно берегу Малой Алма-
26
А.Г. Туманик
тинки. Одновременно с простейшей фортификационной основой на компактной территории внутри крепости были сооружены казармы и бревенчатые избы для гарнизона, пороховые погреба, склады для оружия и боеприпасов. Однако планы русского правительства определяла не только демонстрация вооруженного присутствия России в Семиречье, эти планы предполагали
освоение нового края русскими переселенцами. Уже в июле 1855 г. между
рекой Алматы и крепостью прибывшими из Семипалатинска казаками была
основана первая станица – Большая Алматинская (Больше-Алматинская), через год рядом с ней следующий переселенческий отряд заложил Малую Алматинскую станицу: русский форпост стал прирастать обширными посадами.
За пять лет с момента основания Верное развилось в относительно
крупное поселение, по числу жителей (вместе с личным составом гарнизона,
населением станиц и слободки в нем проживало уже 5000 человек) и количеству строений (только деревянных домов насчитывалось более 600) сравнявшись со многими городами империи и даже превзойдя их. В Верном развивалась торговля, население станиц занялось огородничеством и садоводством.
В декабре 1867 г. военный губернатор Семиреченской области
Г.А. Колпаковский сформировал из числа своих ближайших сотрудников
специальный комитет по развитию города Верного. В следующем году комитет представил губернатору на утверждение план обширного строительства,
предполагавший создание новых городских кварталов к югу и западу от
Большой Алматинской станицы – с прямыми и широкими улицами, площадями и бульварами. В основу организации новых территорий, с учетом местных
природно-климатических условий, была положена прямоугольная сетка, ориентированная на стороны света. Авторы первого проекта планировки и застройки Верного как города, безусловно, учли то обстоятельство, что функции центральной части поселения предшествующей практикой его развития
уже были закреплены не за крепостью, а за Больше-Алматинской станицей,
где находились все важнейшие городские постройки, в том числе деревянная
церковь, которая стояла на четырехугольной площади, окруженная рощей [6].
Город, отталкиваясь в своем упорядоченном росте от регулярной системы станичных кварталов, оставил крепость на периферии своей территории и на долгое время затормозил градостроительный процесс на восточном берегу
р. Малой Алматинки – в районе Мало-Алматинской станицы и Ташкентской
слободки. Данная тенденция в развитии планировки и застройки Верного сохранялась в дальнейшем не менее полувека, приведя к многократному увеличению площади городской территории и объемов городской застройки к западу
от Малой Алматинки относительно исходного (на вторую половину 1860-х гг.)
состояния территории Больше-Алматинской станицы и в то же время обеспечив
лишь условное (путем создания значительных по площади, но лишенных комплексного благоустройства прибрежных рекреационных зон) развитие города
на восточном берегу Малой Алматинки. Свидетельствующая об этом схема генерального плана Верного, датированная 1911 г. (рис. 1), зафиксировала несколько стадий данного процесса, включив в себя границу роста города от
кварталов Больше-Алматинской станицы, существовавшую в 1887 г. [8]. Расположение этой границы позволяет сделать вывод о том, что наиболее дина-
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
27
мичное пространственное укрупнение Верного по указанному выше принципу
происходило в 1870-е – первой половине 1880-х гг., и уже к концу XIX в.
сложившаяся в режиме автономного формирования новая – масштабная –
схема модульной поквартальной застройки городской территории настоятельно требовала преобразования ее в композиционно и функционально полноценную иерархическую градостроительную систему. Прежде всего обширному пространству города необходим был выразительный центр.
Рис. 1. План г. Верного. 1911 г. Схема отражает процесс градостроительного развития
г. Верного в период с 1885 по 1911 гг.
Альтернативы архитектуре православного храма при создании основы
центрального ансамбля исторического русского города, как известно, не существовало. Доминантный церковный объем, способный стать не только впечатляющим общегородским ориентиром, но и эффективным градоформирующим объектом, не мог не появиться в растущем пространстве столицы Семиречья. Приобретение г. Верным, помимо положения областного центра,
статуса административного центра новой православной епархии, конечно,
должно было значительно ускорить это появление.
28
А.Г. Туманик
2. Из истории проектирования и строительства кафедрального собора во
имя Вознесения Господня в г. Верном.
О строительстве в г. Верном для нужд православного населения Степного края и образованной 4 мая 1871 г. (выделением из Оренбургской епархии) Туркестанской епархии Русской православной церкви – нового кафедрального храма – первые епархиальные владыки настойчиво хлопотали еще
в 70-е – 80-е гг. XIX в.: в 1872 г. правящий архиепископ Софония (Сокольский) принял решение о создании нового собора, рассчитанного на 1500 прихожан. Отсутствие в то время у епархии и местной (областной) военногражданской администрации каких-либо действительных возможностей осуществить в Верном подобное масштабное предприятие задержало выполнение
этого решения на 10 лет, но в 1882 г. начальством Туркестанской епархии
и администрацией Семиреченской области все-таки был организован архитектурный конкурс на создание проекта нового кафедрального храма. В конкурсе
приняли участие архитекторы П. Гурдэ и Г. Серебренников [9], проект последнего был признан «более подходящим как по размерам, так и по изяществу и стилю для Кафедрального собора» [1], утвержден к реализации, на его
основе была составлена смета строительных расходов. Однако строительство
храма так и не началось. Основной причиной этого стало мощное землетрясение в 1887 г., практически полностью разрушившее Верный. Лежавший в руинах город, в котором, к удивлению многих, каменные постройки пострадали
значительно сильнее деревянных, предполагалось даже не поднимать из развалин, а возвести на новой, менее сейсмоопасной, территории. Если верить
источнику, будущее Верного во многом определило мнение профессионального строителя – военного инженера А.П. Зенкова: «Строили неправильно,
вот и снесло. А мы построим, как следует, – и будет стоять век. Ни одно землетрясение не шелохнет». В дальнейшем, проходя в Верном службу в должности главного инженера Семиреченской области, А.П. Зенков стал основоположником строительства сейсмоустойчивых зданий, прочность которых,
испытанная очередным жесточайшим землетрясением, происшедшим
в 1911 г., превзошла самые смелые ожидания [7]. Об этом в романе «Хранитель древностей» свидетельствовал Ю. Домбровский: «Страшнейшее землетрясение было! Земля провалилась, горы разошлись. А что зенковское было,
то так и осталось стоять. Даже стекла не вылетели…» [5, с. 8].
Именно инженера А.П. Зенкова повсеместно называют автором архитектуры кафедрального собора во имя Вознесения Господня в г. Верном.
Оспаривать фундаментальный вклад этого специалиста в дело создания уникального верненского храма нет никаких оснований, но при этом нельзя не
подчеркнуть тот факт, что осуществленный под руководством инженера
А.П. Зенкова – им же в процессе реализации существенно измененный – проект кафедрального собора Туркестанской православной епархии был разработан и в 1899 г. представлен на рассмотрение местному епархиальному и областному начальству архитектором К.А. Борисоглебским.
Сохранившееся заключение по проекту К.А. Борисоглебского, подготовленное Строительным отделением Семиреченского областного правления
и датированное 1900 г., содержит важное указание на идеологическое и куль-
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
29
турное значение будущего православного храма на периферийных территориях Российской империи с нехристианским местным населением: «Величественный и поместительный Собор должен быть в нашем городе Верном как
для поддержания престижа русского имени и православной веры, [так и]
представителем их в мусульманском крае…» [4, л. 35].
В целом положительно оценив проект нового кафедрального храма
с профессиональных позиций, специалисты Строительного отделения дали
в заключении достаточно полное его описание и при этом категорично, подчеркивая необходимость последующей его корректировки, указали на недостатки предложения К.А. Борисоглебского: «Ввиду местных землетрясений
постройка проектирована деревянная, со стенами в виде сруба, на каменном
фундаменте и цоколе, под железной крышей, с деревянными полами, штукатуренными известью внутри и снаружи стенами и потолками; отопление печное. Церковь трехпридельная, рассчитана примерно на 2000 прихожан и в достаточной степени снабжена службами… План, вообще, вполне удобен. Фасад разработан довольно изящно, но массы не удовлетворительны ввиду того,
что главный купол мало доминирует над боковыми…» [4, л. 35].
Даже полное одобрение местной властью проекта столь значимой постройки, как главный епархиальный православный собор, предполагало долгий путь дальнейшей экспертизы архитектурного замысла в вышестоящих
государственных (церковных и светских) институтах и, в конце концов, вынесение относительно его будущего окончательного официального решения либо Святейшим синодом, либо императором. Проект верненского храма, выполненный К.А. Борисоглебским, подвергся критике (вероятно, вполне
оправданной) уже на уровне местной – епархиальной и областной – власти
и поэтому был обречен столкнуться в дальнейшем с серьезнейшими профессиональными претензиями. Одно намерение архитектора возвести масштабный объем кафедрального собора, способного вместить тысячи прихожан,
полностью из дерева, что, по мнению экспертов, неизбежно должно было создать множество непреодолимых проблем, таких, прежде всего, как сложность обеспечения пожарной безопасности, предполагаемая низкая его сейсмостойкость, дороговизна дерева как основного строительного материала,
дороговизна самого строительства из него огромного храма, наконец, возможность поражения и разрушения древесины грибковыми заболеваниями,
могло привести к признанию проекта К.А. Борисоглебского абсолютно неудачным. Но при этом, кроме инженерно-технических свойств спроектированного собора, обсуждению подлежали и горячо обсуждались и определявшие его формальные – собственно архитектурные – решения. Купол центральной главы должен был уступить место шатровой пирамиде, дерево на
фасадах не рекомендовано было маскировать оштукатуриванием под камень
(если уж все-таки допустить строительство храма из дерева!)… За годы хождения чертежей верненского кафедрального собора по государственным инстанциям появилась даже альтернатива проекту К.А. Борисоглебского – проект архитектора С.К. Тропаревского [9].
Против ожидания первоначальный замысел храма для Туркестанской
епархии государством отвергнут не был: проект вернулся в епархию для «ис-
30
А.Г. Туманик
правления», – очевидно, на основе замечаний экспертизы. Дальнейшая судьба
проекта и самой архитектуры кафедрального собора г. Верного (по крайней
мере, в рамках предприятия по ее созданию), действительно, всецело связана
с деятельностью семиреченского областного инженера А.П. Зенкова. Известно, что архитектор К.А. Борисоглебский навсегда уехал из Верного в 1902 г.,
и именно А.П. Зенкову принадлежит труд переработки, защиты с целью официального признания, а позднее – и реализации его проектного предложения.
Еще 20 февраля 1901 г. датирована подготовленная инженером А.П. Зенковым «Справка Строительного отделения Семиреченского областного правления «по истории ходатайств о разрешении постройки Соборного храма
в г. Верном» [2, л. 91–92, машинописный подлинник]; таким образом, по
крайней мере с этого времени его следует считать официально причастным
к местному храмостроительному процессу.
Обновленный проект кафедрального храма Туркестанской епархии был
утвержден Святейшим синодом в 1903 г., а 26 сентября того же года Преосвященный Паисий (Виноградов), епископ Туркестанский и Ташкентский,
освятил закладку соборного здания. Полномочия осуществлять общее управление крупным строительным предприятием получил специально для этого
учрежденный областной и епархиальной властью комитет, непосредственное
же профессиональное руководство строительством храма, развернувшимся
весной 1904 г., было поручено вошедшему в строительный комитет подполковнику А.П. Зенкову. Наличие тщательно проработанного, прошедшего всевозможные экспертизы проекта, средств и кадров для его реализации не могло
в экстремальных природных условиях избавить от необходимости уже в ходе
строительства искать нестандартные решения сложных технических задач.
Специалистов строительного комитета и инженера А.П. Зенкова в подобном
положении отличал не только высочайший профессионализм, но и исключительная целеустремленность, энергия творческой работы. Об этом красноречиво свидетельствует, возможно, первое деловое письмо инженера в комитет,
датированное 12 апреля 1904 г.: «Ввиду возникшего в Комитете вопроса о желании при постройке Собора принять меры к обеспечению здания Собора на
случай сильного землетрясения от сдвига его с цоколей и отделения от них,
я считаю долгом доложить Комитету нижеследующее: 1) вряд ли кто знает
случай, чтобы даже во время очень сильных землетрясений могли разрушаться или сдвинуться с цоколей деревянные здания; 2) в городе Верном в Большой и Малой Алматинских станицах во время страшного землетрясения
1887 года остались, безусловно, целыми все деревянные здания, и ни одно не
было сдвинуто с цоколя, за исключением очень немногих, под которыми развалились непрочные каменные цоколи, уже настолько выветрившиеся и примитивно построенные, что они развалились бы от времени; 3) кладка цоколей
Собора будет очень прочная, и притом подпольное пространство будет засыпано для устройства полов на лагах или же для устройства полов асфальтовых, каменных, керамиковых, каковые могут быть устроены взамен деревянных, положенных в смете, если Комитет предпочтет таковые как не гниющие
и более безопасные в пожарном отношении. Цоколи с засыпанным между ними подпольным пространством представят из себя как бы искусственно
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
31
устроенное плато в 250 квадратных сажень при высоте лишь в 2 (?) вершка.
Эта засыпка в связи с громадной нагрузкой на цоколи от высоких деревянных
стен Собора придаст цоколям еще большую крепость, не говоря уже о том,
что кладка цоколей наружных в 1,5 аршина толщиной будет связана с кладкой
таковых же внутренних и с наружными утолщениями цоколей в виде контрфорсов под выпуски стен. Замена деревянных полов допускается параграфом 6 пункта е) существующих правил, рекомендованных Министерством
внутренних дел 16 августа 1889 года, хотя правила эти будут видоизменены
и утверждены новые Военным министерством в нынешнем же году…
А. Зенков» [3, л. 19–20, подлинник].
Действительно, строительство кафедрального храма в Верном, несмотря
на множество сложных инженерно-технических задач, решение которых, очевидно, не было заложено в проекте собора и которые могла предъявить храмостроителям только практика реализации архитектурного замысла, велось
очень высокими темпами. Инженер А.П. Зенков вынужден был дополнительно (уже на строительной площадке) и существенно усовершенствовать
и изменить проектную основу и при этом смог возвести храм за три сезона.
Достоверным, таким образом, можно считать обстоятельство полной финансовой, материальной, профессиональной и организационной готовности инициаторов строительства кафедрального собора Туркестанской епархии
к началу этого процесса весной 1904 г.
Принятое А.П. Зенковым после закладки каменного фундамента храма
решение проектировавшийся кирпичный цоколь заменить железобетонным
смогло обеспечить зданию прочнейшую в плане сейсмоустойчивости основу.
Принципиальный выбор дерева в качестве основного строительного материала для верненского собора (следует напомнить, этот выбор был продемонстрирован еще в оригинальной – авторской (1899 г.) – версии проекта архитектора К.А. Борисоглебского) А.П. Зенков перед лицом критиков из строительного комитета дополнил необходимостью рубку деревянных брусчатых
стен храма производить не в лапу, как было принято повсеместно, а в обло –
по распространенной технике возведения бревенчатых срубов с остатком бруса, доходящим до 45 см. Углы и простенки срубных конструкций здания собора инженер дополнительно укрепил специальными «сжимами» из деревянных брусьев, стянутых болтами, таким же способом были дополнительно усилены рубленные из бруса опорные колонны в интерьере храма. Брусчатые
венцы стен собора по всей длине своей были сращены друг с другом путем
посадки их на многочисленные металлические нагели, объем же соединенной
с храмом колокольни и барабаны соборных куполов, как наименее надежные
по прочности конструкции элементы архитектурного ансамбля собора, были
буквально начинены прошившими их насквозь металлическими связями, при
этом сруб барабана центральной главы усилен еще и поверхностно специальными стальными накладками; многочисленными металлическими связями
и скобами были снабжены также все стропильные конструкции здания [9].
Данные факты из практики строительства кафедрального храма в г. Верном,
конечно, категорически опровергают долгое время существовавшие (и, возможно, сохраняющиеся и сейчас) в среде местного населения представления
32
А.Г. Туманик
о верненском соборе как постройке, возведенной «без единого гвоздя», но,
в свою очередь, факт существования подобных представлений косвенно и все
же весьма убедительно свидетельствует о высочайшем строительном качестве
архитектуры кафедрального храма Туркестанской епархии и, соответственно,
о высочайшем профессиональном мастерстве его создателей, и прежде всего –
инженера А.П. Зенкова.
Наиболее значительными формальными (архитектурными) корректировками проекта К.А. Борисоглебского, предпринятыми А.П. Зенковым вовсе
не в ходе многолетней достроительной экспертизы проекта верненского собора,
а в процессе строительства последнего, т. е. тогда, когда, по существу, противозаконным и недопустимым было любое отступление от утвержденной верховной властью проектной основы кафедрального храма, были радикальная перестройка уже в значительной части его возведенного объема ярусной колокольни собора и замена шатрового завершения архитектуры его центральной главы
широким куполом. Высота колокольни в утвержденном проекте К.А. Борисоглебского – А.П. Зенкова была значительно меньшей, чем высота собора по оси
центральной главы. Объемы ярусов колокольни проект предполагал в виде
восьмигранных брусчатых срубов. В таком варианте колокольня была начата
строительством под руководством инженера А.П. Зенкова, доведена до уровня
третьего яруса и, очевидно, могла быть завершена, полностью (благодаря ранее
произведенным тем же А.П. Зенковым тщательным проверкам и расчетам) удовлетворив при этом требованию исключительной конструктивной прочности.
Но руководитель строительства остановил работу и распорядился срубы колокольни разобрать. Возможно ли считать данное его решение проявлением непоследовательности? Едва ли. Вероятнее всего, А.П. Зенков еще задолго до начала строительства храма, полагаясь на собственный профессиональный вкус,
пришел к убеждению в наличии ряда принципиальных недостатков в проектном облике верненского кафедрального собора, созданном К.А. Борисоглебским. Так, шатровую колокольню он видел высотным доминирующим элементом в архитектурном ансамбле храма, – может быть, однако, потому только,
что громоздкий шатер центральной главы собора (который, кстати, на стадии
длительной ревизии проекта К.А. Борисоглебского в официальных инстанциях
вместо оригинального купола в композицию храма мог вынужденно – под
внешним давлением – ввести и сам А.П. Зенков) мечтал заменить новым по
пропорциям и структуре «византийским» куполом. Подобные «радикальные»
идеи – идеи, предполагавшие внесение дополнительных исправлений в долго
и сурово критиковавшийся и все-таки в конце концов одобренный проект верненского собора, инженер А.П. Зенков осуществить не решился и отложил воплощение их на будущее. Казалось, возможности для этого должны были появиться на храмостроительной площадке, но и здесь у А.П. Зенкова не хватило
духа сразу же пойти вразрез с утвержденным проектом. И все же, чувствуя, что
иначе поступить нельзя, он, в конце концов, отважился на такой шаг. На месте
соответствовавших проекту восьмигранных срубов колокольни были подняты
четырехгранные – более прочные, – что позволило «революционно» увеличить
проектную высоту колокольни на 9,24 м. При этом первоначальный уровень
расположения колоколов собора (их совокупный вес превышал 7 т) был снижен
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
33
до минимума, что повлекло за собой снижение центра тяжести и увеличение
устойчивости колокольни и тем самым окончательно решило задачу максимального снижения центра тяжести всей системы объемов кафедрального храма. Над этой проблемой еще на стадии проектирования собора серьезно работал
и архитектор К.А. Борисоглебский, и, вероятно, сам А.П. Зенков. Результатами
подобных усилий явились симметрия и уравновешенность планов и разрезов
основных элементов архитектурного ансамбля храма, максимальная облегченность не только конструкций, но даже мелких деталей декора в верхних частях
объемов храма и колокольни. Так, к примеру, гипсовая лепнина потолков
в проекте собора была заменена имитацией – литьем из папье-маше [9].
Сезон 1906 г. был последним в строительстве кафедрального храма
в г. Верном: к ноябрю в оконченном постройкой здании завершались отделочные работы. Сообщая об этом, газета «Туркестанские ведомости» писала:
«Новое здание собора заканчивается отделкой, снаружи он уже готов. Иконостас делается в верненской мастерской Усырева за 7 тысяч рублей. Иконы для
иконостаса выписаны из Киева из мастерской Мурашко, а для алтарей пишутся местным художником Н.Г. Хлудовым. Церковная утварь куплена в Москве
за 8 000 рублей. Строительным комитетом израсходовано уже около
100 000 рублей. Строящийся собор, по уверению знатоков, лучшее здание
в Туркестанском крае по своей красоте и величию…» [10].
В следующем, 1907 г., 30 июля владыкой Димитрием, епископом Туркестанским и Ташкентским, новый кафедральный храм в г. Верном был освящен во имя Святого Вознесения Господня. В торжественной речи епископа
благодарность Церкви за многолетние подвижнические труды в деле создания
верненского собора была обращена ко многим людям – имена всех их прозвучали из уст владыки во всеуслышанье, но при этом «особая благодарность»
была оглашена перед православным миром «честнейшему, безгранично христиански доброму строителю-инженеру Андрею Павловичу Зенкову, чрезмерным трудолюбием которого собор наш, один из величайших деревянных
храмов нашего отечества, был выстроен в три года» [11].
3. Основные особенности архитектуры Свято-Вознесенского кафедрального собора в г. Верном.
Архитектура православных кафедральных храмов Российской империи,
созданная в рамках постклассицистической русской культуры второй трети
XIX – начала ХХ в. и к рубежу революционной катастрофы представленная
десятками монументальных соборных ансамблей в городах – епархиальных
центрах России – от Варшавы до Владивостока и от Петрозаводска до Верного, по своим формально-стилевым признакам может быть практически полностью подчинена классификации внутри триединой системы «национальноисторических» архитектурно-художественных стилей этой эпохи: «византийского», «русского», «русско-византийского». Действительно, преимущественная общая ориентация зодчих на приемы и формы, характерные для церковной архитектуры Византии (как правило, без привязки их произведений
к конкретным историческим постройкам), церковного зодчества средневековой Руси (с принципиально более достоверным заимствованием форм и мотивов отдельных памятников), и, наряду с этим, опыт совмещения в одном объ-
34
А.Г. Туманик
екте наиболее условных формально-образных черт архитектуры византийских
и древнерусских христианских храмов охватывают собою едва ли не весь
пласт творческого наследия русских зодчих-храмостроителей 1830–1910-х гг.
Однако архитектурно-художественный облик Свято-Вознесенского кафедрального собора в г. Верном, как следует предположить, подобному охвату не
подчиняется – он, будучи полноценным результатом творчества профессиональных русских зодчих, ни одному из названных выше стилей профессиональной церковной архитектуры России не принадлежит и даже условно не
соответствует. Но так ли это? Ведь именно на уровне условной характеристики экстерьер верненского собора представляется вполне «национальным».
Традиционная для практики народного зодчества, в XVII в. ставшая распространенной принадлежностью архитектуры каменных храмов трехчастная горизонтальная система основных объемов соборного ансамбля, высокая шатровая пирамида монументальной колокольни, сложное богатство объемного
декора фасадов, их контрастная полихромность, наконец, дерево как ничем не
заслоняемая материальная основа соборной архитектуры – все эти объективные свойства должны были бы органично вписать верненский храм Вознесения в достаточно широкую формалистическую концепцию «русского» национального стиля. Но этого не произошло. Черты фрагментарного или обобщенного – единичного или множественного – видимого сходства с исторически
предшествующей ему (в границах культуры Средневековья) церковной архитектурой в Вознесенском кафедральном соборе категорически отсутствуют;
и в этой ретроспективной «неузнаваемости» храма – прямое доказательство
его независимости от исторических реминисценций и прямых ретроспективных заимствований «русского» стиля периода эклектики, убедительное свидетельство его органической формально-стилевой уникальности. И все же: что
представляет собою архитектура кафедрального собора, созданного по проекту К.А. Борисоглебского и А.П. Зенкова? Прежде всего, есть ли хотя бы
условные соответствия данному опыту в грандиозном многообразии русского
зодчества «классицистической» и «эклектической» эпох (XVIII – начала
XX в.)? Соответствий устойчивых – прямых и полных, – можно говорить уверенно, – нет. Но существует то, что в таком случае допустимо назвать примерами ассоциативного сходства, – некоей не явной и не конкретной «природной» близости. Здесь легко взять на себя смелость и вспомнить результаты
«альтернативных» (по отношению к «духу и букве» «безальтернативной»
классицистической архитектуры) стилизаторских экспериментов В.И. Баженова в екатерининской усадьбе в Царицыне. Конечно, формалистические фантазии этого произведения В.И. Баженова тесно связаны с символикой эзотерического масонского романтизма (понятное дело, подобное содержание даже
мысли не возникает искать в архитектурно-художественном решении верненского храма), но в контакте с ними находится и иная смысловая линия,
а именно линия сказочно-лубочных знаковых форм и образов народной культуры. Непосредственность и позитивная эмоциональность последних, парадоксально сочетаясь с претенциозной закрытостью и патетикой романоготических стилизаций, ими не заглушаются, а наоборот в режиме контрастного сочетания эффективно подчеркиваются. Эклектика царицынской архи-
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
35
тектуры как эклектика символов, как декларация «наднационального» мировоззрения художника – то вызывающе открытая, прямолинейная, то вдруг
якобы маскируемая (тем самым лубочно-народным декором) – болезненно
противоречива и конфликтна. Эклектика архитектуры Вознесенского собора
как эклектика не столько символов, сколько форм, совершенно различных по
происхождению, но интерпретированных в одной – сказочно-лубочной – манере, – форм, смысл в которых как творческая сверхзадача авторов попросту
отсутствует, вполне однородна и в своем роде гармонична. Пояса декоративных полуциркульных кокошников с ярким многоцветьем вписанных в тимпаны
изображений лучистого восходящего солнца – в основаниях куполов центральной и боковых глав и шатра колокольни; еще более пестрый, чем полихромные
кокошники, цветной ромбический декор граненых куполов, увенчанных золочеными барочными главками; аритмические ряды широкоствольных накладных
пилястр, «поддерживающих» узкие тяги карнизов; «прыгающие» (разноуровневые) – треугольные карнизы-«венцы» в наличниках окон второго яруса – все
эти элементы художественной редакции фасадов верненского храма, несомненно, сформировали систему единого стилевого решения его экстерьера. Да, многие из подобных элементов не имели проектного происхождения: сложные
условия создания Вознесенского кафедрального собора на разных стадиях этого
процесса, в том числе и на стадии наружной декорировки храма, вынуждали
храмостроителей то и дело действовать в режиме практической импровизации.
Но это была высокопрофессиональная импровизация, и результатом ее стало
появление уникального архитектурного объекта, в рамках «национального»
направления в русской профессиональной архитектурно-художественной
культуре второй трети XIX – начала ХХ в. материально оформившего концепцию нового – лубочного (народного) – стиля (рис. 2, 3).
Рис. 2. Кафедральный собор во имя Вознесения Господня (Свято-Вознесенский) в г. Верном. 1903–1907 гг. Архитекторы: К.А. Борисоглебский, А.П. Зенков
36
А.Г. Туманик
Рис. 3. Кафедральный собор во имя Вознесения Господня (Свято-Вознесенский) в г. Верном. 1903–1907 гг. Архитекторы: К.А. Борисоглебский, А.П. Зенков. Фрагмент
экстерьера
Приведенный выше тезис категоричен по форме: первоисточником самостоятельной стилевой линии в историческом наследии русского зодчества
в нем определена именно архитектура Вознесенского кафедрального собора
в г. Верном. Конечно, рассмотренный в качестве примера ассоциативного соответствия архитектуре верненского храма самобытный творческий опыт
В.И. Баженова как архитектора-эклектика принципиально важен для характеристики Вознесенского собора, и все-таки этот опыт в целом чужд ему идеологически; имеет угадываемое сходство с ним лишь в некоторых элементах
своей формальной системы; оторван от него во времени на целое столетие
с четвертью и, в конце концов, принадлежит иной, чем объект настоящего исследования, эпохе в развитии русской художественной культуры. Но дело
в том, что и в близкой верненскому храму по времени профессиональной
практике русских зодчих, по крайней мере, той части ее, сведения о которой
находятся в научном обороте в сфере современного отечественного искусствознания, подобия «лубочной» эклектики кафедрального собора в г. Верном
не найти. Уникальное произведение национальной архитектуры, созданное на
окраине Российской империи в последние предреволюционные годы, объективно не имело возможности получить известность за пределами отдаленного
пограничного региона и оказать воздействие на процесс стилеобразования
в русском искусстве. Между тем есть все основания предположить, что
в иных исторических обстоятельствах творческий опыт талантливых верненских мастеров К.А. Борисоглебского и А.П. Зенкова мог быть, несмотря на его
периферийный (провинциальный) характер, широко востребован и развит
Об особенностях архитектуры кафедрального собора
37
в масштабе всей национальной художественной культуры. Но судьбой этой
культуре было определено иное…
Вернемся, однако, к началу настоящего разговора. Относительно полная
характеристика такого архитектурного объекта, как крупный соборный храм,
невозможна без оценки его функциональности как объекта градостроительного. Комплекс архитектуры Свято-Вознесенского кафедрального собора
и определенного для ее размещения пространства соборной площади
в г. Верном, несомненно, проектировался и создавался как главный элемент
планировки и застройки столицы Семиречья с мощным потенциалом градоформирования. Нельзя не отметить, что подобная роль в условиях последовательного упрочения традиций средневекового русского градостроительного
искусства отводилась архитектуре кафедрального храма и примыкающему
к ней организованному пространству площади практически повсеместно:
и в городах Сибири, таких как Омск, Томск, Красноярск, Иркутск, имевших –
самое большое – трехвековую историю развития, и в старинных и существенно более сложных как градостроительные системы епархиальных центрах европейской части России. И все же для города, основанного только во второй
половине XIX столетия и почти полностью разрушенного всего за 15 лет до
начала рассматриваемого в данном исследовании храмостроительного предприятия, создание монументального ансамбля Вознесенского кафедрального
собора имело революционное значение. Формирующейся пространственной
среде и весьма условному архитектурному ландшафту Верного таким образом
были заданы принципиально новые, способные радикально преобразовать их
масштаб, эстетика и функциональность. Активно развиваясь в западном
направлении от р. Малой Алматинки и именно в этом пространстве приобретая видимые черты градостроительной организации, город окончательно
определил местоположение своего центра и одновременно получил его яркое
архитектурно-художественное выражение: соборный комплекс был размещен
в сетке новых кварталов поблизости от черты исторической застройки Больше-Алматинской станицы. Не будет преувеличением, прибегая к метафоре,
утверждать, что языком архитектуры Вознесенского кафедрального храма
были на высоком профессиональном уровне сформулированы стратегия
и тактика архитектурно-градостроительного развития не только новой столицы Семиречья, но и всего русского Туркестана.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Свято-Вознесенский кафедральный собор города Алматы // Центральный государственный архив Республики Казахстан (далее – ЦГА РК). Ф. 44. Оп. 1. Д. 50368. – Условия
доступа : http://cathedral.orthodox.kz/main
2. Из истории Свято-Вознесенского кафедрального собора // ЦГА РК. Ф. И-44. Оп. 1.
Д. 0608. – Условия доступа : http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
3. Из истории Свято-Вознесенского кафедрального собора // ЦГА РК. Ф. 153. Оп. 1.
Д. 379-в. – Условия доступа : http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
4. Свято-Вознесенский кафедральный собор города Алматы // Центральный государственный исторический архив Республики Узбекистан. Ф. И-1. Оп. 10. Д. 18. – Условия доступа : http://cathedral.orthodox.kz/main
5. Домбровский, Ю.В. Хранитель древностей / Ю.В. Домбровский. – М. : Советская Россия, 1966.
38
А.Г. Туманик
6. Королева, В. Как был основан город Верный / В. Королева. – Условия доступа :
http://narodsobor-old.ru/default.asp
7. Пигарева, Т. Алматинский Свято-Вознесенский собор / Т. Пигарева // Единение (Русская газета в Австралии). – 2011. 8 апреля.
8. План города Верного 1885–1911 гг. – Условия доступа : http://vernoye-almaty.kz
9. Свято-Вознесенский кафедральный собор города Алматы. – Условия доступа :
http://cathedral.orthodox.kz/main
10. Из истории Свято-Вознесенского кафедрального собора // Туркестанские ведомости.
1906. – 1 ноября. – № 6. – Условия доступа :
http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
11. Из истории Свято-Вознесенского кафедрального собора // Туркестанские епархиальные
ведомости. – 1907. – 15 сентября. – № 18. – Условия доступа :
http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
REFERENCES
1. Svyato-Voznesenskiy kafedral'nyy sobor goroda Almaty [Saint Ascension Cathedral in Almaty] // Tsentral'nyy gosudarstvennyy arkhiv Respubliki Kazakhstan [Central State Archive of
the Republic of Kazakhstan] (dalee – TsGA RK). F. 44. Op. 1. D. 50368. – Available at :
http://cathedral.orthodox.kz/main
2. Iz istorii Svyato-Voznesenskogo kafedral'nogo sobora [From the history of Saint Ascension
Cathedral] // TsGA RK [Central State Archive of the Republic of Kazakhstan]. F. I-44. Op. 1.
D. 0608. – Available at : http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
3. Iz istorii Svyato-Voznesenskogo kafedral'nogo sobora [From the history of Saint Ascension
Cathedral] // TsGA RK [Central State Archive of the Republic of Kazakhstan]. F. 153. Op. 1.
D. 379-v. – Available at : http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
4. Svyato-Voznesenskiy kafedral'nyy sobor goroda Almaty [Saint Ascension Cathedral in Almaty] // Tsentral'nyy gosudarstvennyy istoricheskiy arkhiv Respubliki Uzbekistan [Central
State Historical Archive of the Republic of Uzbekistan.]. F. I-1. Op. 10. D. 18. – Available at :
http://cathedral.orthodox.kz/main
5. Dombrovskiy Yu.V. Khranitel' drevnostey [Armarian of Ancientries]. Moscow : Sovetskaya
Rossiya [Soviet Russia], 1966.
6. Koroleva V. Kak byl osnovan gorod Vernyy [As the city Verny was founded]. – Available at :
http://narodsobor-old.ru/default.asp
7. Pigareva T. Almatinskiy Svyato-Voznesenskiy sobor [Almaty Saint Ascension Cathedral] //
Edinenie (Russkaya gazeta v Avstralii). – 2011. – 8 aprelya.
8. Plan goroda Vernogo 1885–1911 gg [Plan of the city Verny]. – Available at : http://vernoyealmaty.kz
9. Svyato-Voznesenskiy kafedral'nyy sobor goroda Almaty [Saint Ascension Cathedral in Almaty]. – Available at : http://cathedral.orthodox.kz/main
10. Iz istorii Svyato-Voznesenskogo kafedral'nogo sobora [From the history of Saint Ascension
Cathedral] // Turkestanskie vedomosti. – 1906. – 1 noyabrya. – № 6. – Available at :
http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
11. Iz istorii Svyato-Voznesenskogo kafedral'nogo sobora [From the history of Saint Ascension
Cathedral] // Turkestanskie eparkhial'nye vedomosti [Turkestan diocesan statement]. – 1907. –
15 sentyabrya. – № 18. – Available at: http://vedikz.narod.ru/archive/ /historyof_svks.htm
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа