close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Александра Махлис:
Здравствуйте, с вами ведущая Александра
Махлис, и у нас в гостях Вова Круглов. Мы долго думали, с чего можно
начать интервью, и решили спросить у вас про самое незабываемое в
жизни — детство. Какой самый яркий момент вы помните из детства?
Владимир Круглов: Ну, это достаточно сложный вопрос, потому что,
вообще говоря, в моём детстве было много ярких моментов, и я не могу
выделить прямо такой вот самый-самый. Я могу назвать несколько.
Наверное, один из ярких моментов — это когда мы всей семьёй поехали
путешествовать на море. Поехали мы на машине, это было долгое
путешествие, мы ехали не самым коротким путём специально, чтобы
посмотреть интересные места. Ехали по Военно-Грузинской дороге,
через Грузию, Абхазию, проезжали мимо Эльбруса. К сожалению, на сам
Эльбрус нам подняться не удалось, потому что в тот момент была очень
сильная облачность и, фактически, нам просто-напросто сказали, что мы
ничего не увидим. Я, конечно, тогда был ещё маленький, по-моему, лет
пяти, но отрывочные впечатления я помню, причём картинками такими
вот, зрительными образами. Вот, например, из всего Тбилиси я помню
только одно хорошо: маленький подвальчик, который назывался
«Водолагидзе». Там продавали разную фруктовую воду, это был
длинный-длинный прилавок, где было много-много-много таких сосудов
разного цвета. И в них была разного цвета фруктовая вода. Причем там
же, в этом магазине, а может не там же, просто впечатления так
смешиваются, продавали баранки на связках такие большие... Ну вот,
это одно из ярких впечатлений. Ещё одно впечатление — это когда я
первый раз поехал в Лагерь Пионерского Актива. Тоже ничего такового
вот прямо конкретного не помню, помню то ощущение такой общей
радости, счастья какого-то... Ну, вот так!
«в моём детстве было много ярких моментов»
Александра Махлис: У вас первое впечатление яркое было — это
путешествие
—
значит,
вы
любили
путешествовать,
да?
Владимир Круглов: Да, я и сейчас люблю путешествовать.
Александра Махлис: А Лагерь Актива вам понравился сразу, или вы
приезжали туда ещё, и ещё, и ещё, и он вам только тогда понравился?
Владимир Круглов: Нет, он мне понравился сразу, и вообще, как мне
кажется, у каждого человека первый лагерь — самый яркий, самый
запоминающийся, самый хороший. И потом всегда все остальные лагеря
ты начинаешь сравнивать именно с ним. Вот у меня было именно так: я,
когда первый раз приехал, я переживал, что я первый раз поехал вообще
в лагерь, либо просто достаточно далеко. До этого я уезжал на несколько
дней, может быть, в какие-то короткие поездки, а вот так вот, чтобы на 21
день — впервые, поэтому я волновался, переживал, но уже, наверное
где-то через несколько дней после того, как мы приехали, это
беспокойство куда-то ушло, потому что были рядом и ребята хорошие, и
дела были интересные, взрослые были замечательные, ну и вообще
сама атмосфера была совершенно потрясающей, прекрасной.
Александра Махлис: А какой-то вам ещё лагерь так сильно запомнился,
или этот был прямо самый-самый?
«без сомнения, запомнился лагерь, когда я был руководителем программы»
Владимир Круглов: Ну, все лагеря по-разному запоминаются, и
достаточно сложно выделить... Я хорошо помню, например, лагерь, в
который я первый раз поехал инструктором. Да, не ребёнком, а
инструктором! Потом, мне, без сомнения, запомнился лагерь, когда я
был руководителем программы. Это был лагерь в 2002-ом году, мы
поехали на море, ну, так как там была программа Московского
правительства «Москва-Крым», и нам дали возможность вывести около
60-ти или 70-ти ребят в Крым. Вот так я поехал руководителем, а
инструкторами поехали, фактически, вчерашние пионеры, выпускники, и
это было тогда достаточно непросто, потому что многие вещи мы
сегодня уже знаем, как надо делать, тогда происходили с набиванием
шишек, наступанием на разнообразные грабли и так далее.
Александра Махлис: Немного о Лагере Актива: вы после него сразу
решили стать пионером?
Владимир Круглов: (Смеётся) Ну, дело всё в том, что надо немного
коснуться исторического контекста тех событий. Дело в том, что первый
раз в лагерь я поехал в 1991-ом году. В ту пору, когда Пионерская
организация ещё была Всесоюзной имени Ленина и массовой, и поэтому
мне не нужно было решать стать пионером — пионером я уже был,
иначе в этот лагерь я бы, собственно, и не поехал. Это был не просто
лагерь Актива, а Лагерь Пионерского Актива, куда приезжали ребята,
которые представляли собой Пионерский Актив школ. То есть в каждой
школе все дети с третьего по восьмой класс были пионерам, это была
Дружина, она была большая, в которую входило несколько сотен человек,
ну может быть меньше чуть-чуть. И у неё был Совет, Совет Дружины
состоял где-то человек из 15-и, может, 20-ти. И вот эти вот Советы
дружины выезжали в Лагеря Пионерского Актива. Поэтому вот было
именно так.
«первый раз в лагерь я поехал в 1991-ом году»
Александра Махлис: А чем отличается та дружина от нынешней?
Владимир Круглов: Ну, во-первых, как я уже сказал, количеством. И
тогда все школьники с третьего по восьмой класс были пионерами и
состояли в дружинах своих школ. Надо сказать, что в силу того, что
пионеров было много, качество было обратно пропорционально
количеству, то есть совершенно понятно, что для того, чтобы
организовать интересную, насыщенную жизнь, вот как сейчас у нас в
дружине, для большого количества детей требуется много взрослых, а
их не было. В школе был один пионер-вожатый, старший, ну, конечно,
были отрядные вожатые, это были в основном старшеклассник, которые
далеко не всегда жаждали что-то делать с детьми. Это была для них
общественная нагрузка, к которой они относились, ну, скажем, не всегда
ответственно. И поэтому деятельность пионеров тогда была в большей
степени … формальной. Вся деятельность рядового пионера состояла в
том, чтобы он участвовал в линейке, скажем, посвящённой Девятому мая,
Двадцать Второму апреля и Празднику красного галстука. То есть,
нельзя сказать, что это была для детей какая-то мощная деятельность. В
основном, активной пионерской жизнью жили скорее Советы Дружин и
Районно-пионерские штабы (это более вышестоящий орган). А рядовой
член организации редко когда занимался подобной активной
деятельностью.
«рядовой член организации редко когда занимался активной
деятельностью»
Александра Махлис:
Отлично. У вас было что-то такое
запоминающееся
в
пионерской
деятельности?
Владимир Круглов: Да у меня всё было запоминающееся. Большую
часть того, что я сейчас делаю как педагог, всё оттуда. То есть все корни
из детства. Например, мы с дружиной совершали поездки в другие
города по достаточно необычной такой схеме, то есть не пользуясь
услугами всяких там туристических агентств, автобусов разных
экскурсионных, а делаем это самостоятельно, то есть ищем
самостоятельно место для проживания, самостоятельно формируем
программу и так далее. Ведь так организовывать детские поездки меня
научили мои вожатые и инструктора, потому что это они так с нами это
делали. Вот, и даже традиция в последний день давать ребятам
возможность погулять самостоятельно, она тоже пришла оттуда, то есть
не я её сам придумал, а увидел там, подсмотрел... Так что всё было
интересно: походы были чудесные, лагеря были интересные, дела,
поездки были интересные.
Александра Махлис:
А что именно навело вас на мысль о
«Сигнальщиках»?
Владимир Круглов: Наверное, то,
что мне очень не хотелось, чтобы всё
это заканчивалось. Дело в том, что,
опять
же,
если
говорить
об
историческом контексте, то в 1991-ом
же
году,
правда,
в
августе,
прекратила
своё
существование
Всесоюзная Пионерская организация.
Дальше
всё
существовало
на
усмотрение конкретных людей. То
есть у нас в школе был сильный
Совет Дружины, был очень хороший
старший вожатый, до сих пор с ней
общаемся, поддерживаем отношения,
«мне очень не хотелось, чтобы поэтому у нас коллектив Совета
всё это заканчивалось»
Дружины существовал ещё какое-то
время. Где-то это всё распалось быстро, но прошли года, и стало
понятно, что, в общем, такой организации, как была, с теми интересными
делами уже не будет. А мне, во-первых, как бы очень не хотелось, чтобы
всё это заканчивалось, и очень хотелось, чтобы вот эта атмосфера
внимания, какая-то вот тёплых дружеских взаимоотношений, она
продолжала существовать, и стало совершенно очевидно, что
единственный способ этого добиться — это сделать подобное самому. И
так возникла мысль, чтобы сделать такой детский коллектив —
Пионерская Дружина «Сигнальщики», построенная на тех принципах,
которые мне казались правильными и интересными. Понятно, что тогда я
не думал вот такими высокими словами. Нет! Мне просто хотелось,
чтобы это всё продолжало существовать, и это была главная мотивация.
Александра Махлис: А вам больше нравится в роли руководителя или
всё-таки рядового пионера?
Владимир Круглов: Это очень интересный вопрос. Ну, как сказать? Вопервых, сравнивать, конечно, это достаточно сложно – просто пионером-
ребёнком я был очень давно, и смутно припоминаю, как это вообще. Вот.
Надо сказать, что во всём есть свои прелести, потому что когда ты в
роли руководителя, ты видишь всю картину, что называется, боевых
действий сверху и можешь представлять: Как? Что? Где? и так далее.
Когда ты какой-то рядовой исполнитель, то ты всю картину не видишь,
что с одной стороны, а с другой стороны - на тебе и ответственности
меньше. Ну вот наиболее близкая аналогия, которая сейчас мне
приходит на ум, - это недавняя, бывшая в летнем лагере ситуация, когда
мне довелось сыграть Командиром роты. Это были очень интересные
ощущения, потому что, с одной стороны, ты не видишь уже всего
масштаба игры, всего объёма, пространства. И от этого немножко
дискомфортно. Ты видишь только свой маленький кусочек, за который ты
отвечаешь. Но с другой стороны, прекрасно, потому что на тебе не лежит
весь этот груз ответственности, который обычно на тебе, когда ты в
какой-нибудь руководящей роли, вроде начальника трибунала или
руководящего игрой. И это так хорошо! Ты понимаешь, что можно не
париться о куче мелких проблем, которые неизбежно возникают при
организации большого, серьёзного и важного дела. У тебя есть своя
маленькая задача, ты её делаешь, а всё, что вокруг тебя происходит –
это проблема других людей, и это прекрасное ощущение!
«просто пионером-ребёнком я был очень давно, и смутно
припоминаю, как это вообще»
Александра Махлис: Вы можете сказать, чем отличаются ребята,
которые приходили в дружину сначала, от нынешних ребят, и до сих пор
ли вы общаетесь с теми ребятами?
Владимир Круглов: Они отличаются от нынешних ребят, я думаю,
практически ничем. За исключением того, что они, нынешние ребята,
например, носят в кармане айфоны и планшеты, а те ребята вообще не
имели мобильных телефонов. Ну какие там телефоны? Это были 95-ый
– 96-ой годы. И они гораздо меньше времени проводили перед
компьютерами, потому что далеко не у всех эти компьютеры были. Вот, а
так, я думаю, в общем-то ничем не отличаются: ну, какие-то, может быть,
иные интересы. Те ребята больше времени проводили на улице, в
прогулках, эти – больше дома, у компьютеров. Что касается того,
общаюсь ли я с ребятами, которые тогда были в дружине - общаюсь, не
со всеми, но с некоторыми общаюсь. Да и вы многих из них знаете! Вот,
например, достаточно часто в наших делах принимает участие Миша
Аутеншлюс, который сейчас является специалистом одного из
крупнейших банков. А в те года он был одним из первых пионеров нашей
дружины.
Александра Махлис: Изначально у вас были какие-то дела, они же есть
и сейчас. Чем они отличаются? Может быть, стали сложнее?
Владимир Круглов: Конечно сложнее! Потому что дружина растёт и
развивается. А когда она только начиналась. Ни у ребят не было такого
опыта, ни у взрослых руководителей. Да и вообще ресурса для этого не
было, если говорить о самом начале, когда дружина только возникла ,
был один взрослый руководитель, и больше взрослых людей не было.
Понятно, что силами одного взрослого человека можно сделать не такое
большое количество серьёзных дел. Да и даже практически по каждому
направлению можно проследить некую эволюцию. Например, если взять
лагеря, то в первые годы дружина выезжала в лагерь в составе одного
отряда, инструктором которого был я. Потом прошло какое-то время.
«силами одного взрослого человека можно сделать не такое большое
количество серьёзных дел»
И, может быть, лет через семь мы уже выехали, нет – через пять, мы
выехали, там, тремя отрядами, а потом пришло время, когда мы сделали
свой лагерь (первый раз это было в 2002-ом году, потом был небольшой
перерыв, а после 2006-ого продолжили делать исключительно свой). И
это направление называлось «лагеризм». Если говорить, например,
о направлении зарниц, то сначала мы участвовали в чужих играх, просто
выезжая маленьким коллективчиком в 10 человек в одну из рот. Потом
мы начали выезжать собственной ротой, потом стали проводить
собственные зарницы, что и сейчас делаем. Появлялись новые формы,
например, форма Лагеря Выходного Дня, как СТАС. Походы – тоже.
Сначала у нас были небольшие походы, например, однодневный
байдарочный поход, то есть без ночёвки. Когда мы утром отправлялись в
путь, ехали на электричке, там собирали байдарки, плыли, а вечером
разбирали их и ехали домой. А потом начали появляться походы и на
несколько дней. И вот последние несколько лет мы совершаем не
разные походы за лето разного вида: это и пеший поход, и байдарочный
поход, и катамаранный поход, и. честно говоря, думаю, что это ещё не
предел, потому что есть и другие виды туризма. И тут здорово, что мы не
замыкаемся сами в себе, а ещё и ищем каких-то партнёров, которые
будут помогать нам развиваться в этом направлении. Вот, завязался
контакт с турклубом «Гадкий утёнок», и это замечательно!
Александра Махлис: А на будущее у вас запланированы какие-то
походы или что-то ещё?
Владимир Круглов: Ну, это надо спросить не у меня. Вы знаете, я за то,
чтобы в нашем коллективе не было единого руководства и управления, в
том числе и идеологического. Поэтому я хочу, чтобы все, даже
стратегические решения, по развитию нашего туризма или нашего
театра принимали те люди, которые этим направлением занимаются.
Вот как им будет хотеться, например, инструкторам Туристско-ролевого
отряда, вот так пусть они и действуют. Как захочется ребятам из ИМО и в
какую сторону: ну там, заниматься ли созданием радиопередачи, или
больше сил потратить на продвижение виртуального пространства – так
пусть они и делают. Это ведь их интерес. Люди занимаются тем, что им
интересно, гораздо лучше, нежели тем, что навязано и указано сверху.
«Люди занимаются тем, что им интересно, гораздо лучше»
Александра Махлис: А как и когда пошло разделение на группы?
Владимир
Круглов:
Ты
имеешь
в
виду
профили?
Александра Махлис: Да.
Владимир Круглов: По системе профильных отрядов мы работаем
второй год. До того, как мы начали работать по профилям, эта идея
встретил достаточно мощное сопротивление. Но я-то точно был уверен,
что это правильно, хотя бы потому, что мы не первые. Дело в том, что
работа руководителя такого коллектива, как наш, - это ты ищешь себе
подобных и смотришь, как работают они, во-первых, для того, чтобы
учиться на чужих ошибках, использовать опыт этих людей. Зачем
проходить тот путь, который уже пройден, и изобретать велосипед? Я
видел, что такие коллективы идут по пути профилизации и разделения
ребят по направлениям. И, видимо, другого пути просто-напросто нет.
Ну, и ,в общем, эти два года были показательными: и направления стали
мощнее и сильнее, и деятельность наладилась и упорядочилась. А
теперь, наверное, все не представляют, как же это мы жили без
профилей?!
Александра Махлис: А вот за всё время существования дружины были
ли
трудные
времена,
кроме
самого
начала?
Владимир Круглов: Конечно, были. Начну с того, что нам трижды, или
даже четырежды приходилось менять помещение. Один раз мы меняли
помещение, когда мы ушли из школы, где всё начиналось, в 662-ой. Ну,
тогда это было достаточно эволюционно, то есть у нас было достаточно
времени, чтобы сменить площадку, перебазировать имущество,
снаряжение и тому подобные вещи. Вот следующий наш переезд был
достаточно трагичен: нас, фактически, выгнали, то есть в течение двух
часов мы должны были эвакуировать всё наше имущество, у нас тогда
не было времени понять, куда его девать. Какую-то часть просто
разобрали по домам, байдарки там у людей стояли в прихожих, на
лестничных клетках и тому подобное. Ну и потом через некоторое время
нашли место, куда можно было перебазироваться. Так что были, конечно,
разные трагические моменты.
Александра Махлис: А вот за всё время существования дружины были
ли люди, которые вам наибольшим образом запомнились, или за
которых вы переживали больше всех?
Владимир Круглов: Ну, всегда есть люди, которые больше всего
запоминаются, и, как правило, - это не те ребята, которые работали
хорошо и были молодцами. Наверное потому, что, работая с такими
людьми, ты понимаешь, что ты такому ребёнку не сильно нужен – и так у
него всё хорошо. Обычно запоминаются ребята, на которых ты отдаёшь
многое, тратишь очень много сил. И такие вот ребята запоминаются! Я
сейчас воздержусь от упоминания каких-либо имён, чтобы никого не
обидеть и не оскорбить. Это ребята, с которыми приходилось больше
общаться, проводить разные разговоры. Были ребята, которые уходили
из дома и приходили с этим ко мне, со своими проблемами – и надо
было
их
решать,
что-то
объяснять,
что-то
рассказывать.
Александра Махлис: А есть какие-то планы на будущее дружины в
общем?
Владимир Круглов: Ну, планы на будущее я уже тут излагал однажды, в
статье одного из наших номеров газеты. Одним словом, мне очень
хотелось бы, чтобы все наши профили росли и развивались! Более того,
может быть, я этого не исключаю, мы даже немножко расширим
«Конечно, хотелось бы, чтоб у дружины было более удобное место
базирования и работы»
деятельность наших профилей, хотя та золотая середина, которая, как
мне кажется, нами была определена по количеству, что нас не должно
быть больше 60-ти человек (это считая взрослых инструкторов) –
наверное, от неё отходить не стоит, потому что как только нас станет
становится всё больше и больше, мы станем терять качество. То есть
мы не будем успевать так качественно общаться со всеми ребятами,
помогать им делать поручения, и так далее, и так далее… Конечно,
хотелось бы, чтоб у дружины было более удобное место базирования и
работы, и здесь я надеюсь, что что-то у нас всё-таки получится в
ближайшем будущем. Ну вот, пожалуй, так. А все остальные мечты
связанны с конкретными делами, наверное…
Александра Махлис: А если ребят всё равно станет больше, то для
кандидатов будет более строгий отбор? Или как это будет происходить?
Владимир Круглов: Ну, вообще, когда мы изначально продумывали эту
модель, то мы руководствовались простой логикой. Вот представим, что
есть элитная школа, в которую все хотят попасть. Логично, что она не
может принять больше детей, чем стоит в классе стульев. И если все
стулья в классе заняты, и приходит новый ребёнок, то его не могут взять,
сколько бы этого не хотели. Поэтому – да, наверное, может быть, в
каком-то смысле будет и отбор. Например, если закончился лагерь, и по
его итогам несколько ребят хотят прийти в дружину, но у нас всего лишь
три или четыре свободных места есть, потому что кто-то ушёл или кто-то
выпустился. Значит, будем просить ребят обосновать свои намерения
или ещё что-то. Наверное, будем решать проблемы подобного рода по
мере возникновения, потому что тут свои отрицательные стороны. Ведь
отбор – это своеобразная фора, а ведь дружина призвана помогать, кому
помощь нужна, а не тем, у кого всё хорошо! Отбирая, мы как раз будем
приводить в дружину тех, у кого всё в порядке. Над этим надо думать,
хорошо, что время на это ещё есть!
Александра Махлис: А ребята приходят обычно после лагеря в
большом количестве?
Владимир Круглов: Этот зависит от лагеря. Как прошёл лагерь, таков
после него и результат. После этого лагеря, например, пришло ощутимо
больше людей, чем после прошлого. Хотя прошлый лагерь тоже был
удачным, но не таким эффектным, как этот. Ну, на это есть свои причины.
Тогда у нас оказалась группа ребят, которую нам, фактически навязали,
ребята из семей льготных категорий, бюджетников, которые были не
замотивированы на работу в нашем лагере и не готовы к нему. Думали,
что они едут в обычный лагерь, где будут целыми днями ничего не
делать, бегать в магазин там и так далее. А столкнулись с тем, что мы
начали пытаться их активно включить в нашу программу, потому что
считаем неправильным то, что в лагере есть люди, которые не делают то,
чего делают все остальные. Это вызывало сопротивление, конфликты, и
хотя в общем мы справились, но атмосферу лагеря это немного
подпортило.
Александра Махлис: Вот бывает, что когда ребята уходят из пионерии,
вам
трудно
с
этим
смириться
или
отпускать
их?
Владимир Круглов: Когда-то, когда в дружине было мало народу,
каждый уход воспринимался как некая трагедия. Может быть, ребёнок
ушёл, так как взрослый педагог что-то сделал не так, не доработал и так
далее и тому подобное. Сейчас педагогических ошибок мы совершаем
куда меньше, ну потому что опыт появился и уже знаем, в какой момент
лучше оставить ребёнка, не дать себе его заколебать какими-то нашими
делами. Тогда кризисная ситуация, которая может возникнуть под
влиянием каких-то эмоций, пройдёт бесследно. С другой стороны, сейчас
в дружине часто возникает ситуация, не когда ребёнок уходит сам, а
когда его просят уйти. То есть у нас за прошедший год, если взять тех
ребят, которые покинули дружину, процентов десять ушли по
собственной воле (конечно, кроме выпускников). Всех остальных мы
вынуждены были просить уйти, потому что это ребята, которые с одной
стороны хотели оставаться в дружине, потому что в дружине здорово,
хорошие ребята, атмосфера хорошая. Но с другой стороны не хотели
вносить вклад в общее дело на том уровне, на котором мы от них
требуем. Поэтому, как правило, тут работает следующая схема: мы
встречаемся с ребёнком и говорим ему: «Знаешь, родной, ты работаешь
плохо. Фактически не работаешь вообще. Ты понимаешь это?» Он
говорит: «Да» Мы говорим ему: «Если мы сейчас соберёмся и скажем это
общему сбору, то он тебя наверное выгонит. Тебе это надо? Все эти
разговоры? Ощущения? При всех. Давай-ка ты лучше сам уйдёшь». И,
как правило, ребята понимают, что это действительно так и уходят сами.
Хотя бывают и такие ситуации, когда ребёнок говорит, что совсем не
хочет уходить, а будет работать, как требуется. И начинает
действительно работать.
Александра Махлис: Вот ребята часто с вами разговаривают, говорят,
что для них есть дружина. Что это для них?
Владимир Круглов: Этот вопрос такой, достаточно сложный.
На этот вопрос отвечает каждый человек. Мнение и ответ на этот вопрос
меняется не только от человека к человеку, но и от возраста, от стадии
нахождения в дружине. Даже для меня этот ответ, например, менялся.
Когда разговариваешь на эту тему с новичками, то они обычно говорят о
клёвых делах и клёвой атмосфере. Когда разговариваешь с ребятами,
которые больше времени провели в дружине, они говорят, что это –
возможность чему-то научиться, как-то личностно измениться, вырасти.
И так далее. Мне кажется, что мы создали здесь какое-то такое
пространство, что каждый здесь находит что-то своё. Кто-то находит
здесь людей, кто-то находит возможности, поддержку, а кто-то, не
побоюсь этого слова, жену. Действительно, у нас есть пары, которые
познакомились в коллективе, впоследствии стали мужем и женой. Кто-то
находит здесь профессию, например. У нас есть ребята, которые, придя
в дружину, начали заниматься каким-то видом деятельности, потом
стали получать образование по этому профилю, может быть, потом
выбрали это своей профессией. Поэтому мне кажется, что список этот
неисчерпаем. Поэтому чем дальше будем забираться, тем больше будет
открываться новых возможностей.
Александра Махлис: А сейчас перед вами стоит какой-нибудь выбор?
Владимир Круглов: Выбор? Выбор всегда стоит, потому что при
решении каких-то задач, как правило, нет рецептов. Ну то есть в
ситуации, как поступить с тем или иным ребёнком, например. Нет
рецепта – приходится действовать на интуиции, на опыте. На ещё чём-то.
Например, возникает с ребёнком конфликтная ситуация – он что-то
сделал, там, плохое. Что сделать? Оставить его в покое, или отругать,
или наехать? Ну, это – самый простейший пример. Или ты видишь, что
человек, делая своё поручение, выполняет его некачественно,
неэффективно, проще говоря - относится спустя рукава. Как сделать?
Заставить его сделать качественно? Или дождаться, пока наступит
провал, чтобы он осознал, что был неправ, в том, что недостаточно
ответственно отнёсся? Так вот. Подобные вот выборы мы делаем
каждый день.
Александра Махлис: Спасибо большое!
«выборы мы делаем каждый день»
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа