close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Сбытча метч.

код для вставкиСкачать
Поход №4. 3-7 января 2015. Баянов, Волокитин Дмитрий, Коваль, Колмаков,
Маурер, Родогузов (сэр Родерик). 4 снегохода.
Сбытча метч.
03.01.15. Третьего января в 7:10 передовая колонна отряда (Баянов,
Колмаков, Маурер) выезжает из города Иркутска. Еще до восьми часов
минует Шелехов, в котором мы обычно запасаемся пивом. В этот раз пива и
прочих напитков взято достаточно. Завтрак в кафе Серпантин в поселке
Култук. К этому времени нас догнала вторая колонна. Заправляемся на
Роснефти в городе Слюдянка и следуем до поселка Выдрино. Колины
коневодческие связи довели нас до базы «Теплые озера», которая на 8 км
ближе к цели, чем посѐлок Выдрино. Быстро собираемся и в начале второго
отправляемся в путь. Вот тебе на! Первое препятствие возникает уже через
100 метров. Грейдер, прочищая дорогу, свалил гору снегу снега как раз на
начало снегоходной тропы. Пробив в ней туннель, отправляемся дальше. И
тут же проскакиваем спуск на реку Снежная. Возвращаемся и становимся на
тропу. В лицо задувает очень свежий ветер. Снег по берегам реки выдуло
полностью, кое-где вьется пыль. Местами снег выдуло с реки так, что
снегоходная дорога возвышается надо льдом. Спустя полчаса на Стрелке
(слияние Снежной и Селенгинки). Здесь встречаем местного рыбака
Николая. Обед. Послеобеденный отдых фавнов. Отдых прерывается
трескотней горных снегоходов, коих прибыло сразу 7 штук. Ихний
руководитель зашел к нам в зимовье. Лицом – вылитый мэр города Иркутска
Виктор Кондрашов, правда он сказа что просто похож на него.
Выдвигаемся в путь. Тут же навстречу нам попадаются горные
снегоходчики, продвинулись они недалеко, до первого препятствия в виде
открытой воды. Преодолев открытую воду, подъезжаем к Чернушке. Тропа,
которую мы проложили две недели назад, заметена полностью. Эстакаду на
Чернушке строим заново и двигаемся дальше. В первых сумерках мы уже на
Ара-Гуректае. В здешнем зимовье у нас намечена первая ночевка. Высота
снега поразительная. Зимовье почти полностью сравнялось со снежным
покровом. Для того чтобы очистить место под костер, мы прокопали полтора
метра снега. На ужин поданы свиные эскалопы в кляре, жареная картошка,
соленые грузди со сметаной, сельдь с луком, торт «Аннушка», зубровка,
зверобой, перцовка, коньяк, пиво.
04.01.15. Ранний подъем. Ночью прошел снегопад, и без того высокий
снежный покров подрос еще на 20 см. Крохотное зимовье, в котором едва
поместились 6 мужиков, сильно затрудняет сборы. Как минимум 4 человека
должны постоянно находиться снаружи. Тем не менее, в 9:30 мы
выдвигаемся в маршрут. Все бодры и веселы за исключением мальчика
Димы – он вчера пытался выдержать отрядный темп по принятию горячих
напитков и поэтому сегодня ест снег, обильно выпавший накануне. На берегу
достаем две канистры бензина, припрятанные в предыдущем походе, и
заправляем снегоходы под завязку. Труды двухнедельной давности пошли
насмарку. Никаких следов тропы не осталось и в помине. А. Маурер ищет еѐ
верхним нюхом. Подъезжаем к Бассейну (он же «Жаба»). По счастью, лед не
рухнул и мы преодолеваем препятствие по своей же жесткой тропе. Минуем
Водопад. Проезжаем на Нижний Кит-Кит. В этот момент Анатолий Баянов
вспоминает, что сумочку-то со всеми документами он оставил на зимовье.
Толя было хотел повернуть назад, но его успокоили тем, что в зимовье всѐ
равно никого не будет. Спустя два километра мы натыкаемся на невиданное
раннее препятствие – река Снежная перетекает по ледяному желобу от
левого берега к правому через всю ширину реки. Желоб покрыт снегом,
который позволяет проехать только одному снегоходу. Первым слева
проезжает Коля Коваль (теперь он возглавляет отряд, сменив Маурера на
должности вожака стаи). Следом по центру проезжает Андрей Маурер, а за
ним сэр Родерик с Димой. На наших с Толей глазах весь снег рухнул в воду.
Осталась только маленькая перемычка справа, но, прежде чем мы с Толей
успели по ней проехать, Николай, чуя избыток сил, проехал по этой
перемычке к нам навстречу. Перемычка рухнула. Итогом Колиного
энтузиазма стало разделение отряда на две части. По ту сторону препятствия
– Маурер, Волокитин и Родогузов, по сю – Коваль, Колмаков и Баянов. Толя,
как человек, задумавший совершить большую подлость, машет рукой и дает
полный газ через трещину. Лыжи ударяются о противоположный край
ледяного желоба. Снегоход кренится и сбрасывает Толю в воду. Шеф
панически выпрыгивает на противоположную льдину. Толя пулей
выскакивает из Снежной, мокрый до пояса, как русалка. Навстречу нам
бежит Маурер уже с крюком от лебедки. Не прошло и двух минут, как наш
Т-V вытащили на чистый лед. Коля, покружив по своей стороне, всѐ-таки
перескакивает обратно к отряду. Толя переодевается во всѐ сухое, при этом
ругается как грузчик. Через полчаса мы уезжаем от препятствия, которое
получило название «Толина щелка». Проходит час, и под Колей
откалывается заберег от огромного валуна, который он пытался объехать,
величина льда оказывается достаточной чтобы удержать снегоход на плаву, и
в несколько приемов снегоход Николая Lynx погружается в воду Снежной,
омываемый со всех сторон. В ход идут лебедка Маурера и многочисленные
юные березки с берега реки. Спустя час снегоход освобожден. Место
происшествия получило название «Колина дырка». Проходит еще полчаса, и
вся кавалькада выезжает на участок полный ледяных провалов. Снежная
трасса строится вручную, благо строительного материала море. Пока идет
подготовка трассы, отряд принимает горячий обед. Это новое изобретение
Маурера (из него идеи буквально фонтаном вылетают) – он купил два
пищевых термоса по два литра каждый, и Шеф-повар еще утром залил в них
суп с фрикадельками рисом и картошкой. Нельзя сказать, что термосы
хорошо держат тепло, обед только назывался горячим, по существу он был
теплым. К 17:30 мы вплотную приближаемся к устью Верхнего Кит-Кита, но
здесь мы тормозим как немцы под Сталинградом - через реку можно
перебраться только по узкому ледяному мосту. На левом берегу снега мало.
А он так необходим, чтобы засыпать россыпь каменных валунов! Пока отряд
соскребает снег для трассы откуда можно, Маурер улетает вперед. По его
следу мы выходим к переправе, и, о чудо, Андрюхин след исчезает. Это тем
более удивительно, что сам он в это время ведет с нами переговоры по рации.
Он буквально тыкает нас носом в трассу, и оказывается, что он опять
вернулся на правый берег по ледяному мосту, а затем метров сто двигался по
льду, минуя снежные участки. Понятно, что мы не могли найти следов. 18
часов, сумерки сгущаются. Необходимо решить дилемму: либо двигаться
дальше уже в полной темноте и усталости, либо оставаться на зимовье в
устье верхнего Кит-кита. Проблема в том, что зимовьем постройку можно
назвать только условно: двери нет, щели есть, а главное – 20% крыши
отсутствуют, а еще 30% – это полиэтилен, присыпанный снегом. Между тем
температура упала до -18. Спрашиваю у Маурера: «Можно ли ночевать?».
Отвечает: «Вы только решение примите, а уж остальное мы сделаем».
Сказано – сделано. К 19:30 наш домик не узнать: дверь сколочена, крыша
собрана, снег выметен, ласково трещит печка, набитая кедром и сырой
березой, разогреваются тушеные куриные сердца, варятся пельмени,
разогреваются напитки. На нарах спят Толик и сэр Родерик, еще 4 человека
заваливаются на пол. После еды все засыпают под веселый звон капели – то с
крыши капает на тела спящих растаявший снег. Введено дежурство. Люди
просыпаются под мощное кукареканье Мауреровского жопса. За свою
голосистость этот аппарат получает имя собственное – Петух Гамбургский
(автор клички Коля Коваль). Первым, как всегда, дежурит Толя с 23:30 до
часу. Большую часть дежурства он развлекается, теребит нас и не дает нам
спать. В час на дежурство вступает сэр Родерик. Их Величество очень
деятельное. Он то подкидывает дрова, то чистит снег, то ремонтирует крышу.
В 2:30 на дежурство вступаю я. Дежурю до 5:30, поскольку петух не
прокукарекал в 4. Ну, что значит «дежурю»? Сплю, как убитый, и вдруг мне
снится, что печка подернулась льдом. Подскакиваю, обнаруживаю, что всѐ в
порядке, подбрасываю дрова и опять падаю в спальник. И так несколько раз.
В 5:30 на деужурства заступает Коля. До подъема, назначенного Маурером
на 6:30, остается час. Выпиваем за успех Колиного дежурства, и засыпаю с
чувством исполненного долга.
05.01.15. Утром температура упала до -31,5. Снег буквально визжит под
ногами. Ночь для всех прошла по-разному. Толя как заснул в двенадцать
часов, так и ни разу не очнулся до самого утра. Сэр Родерик спал очень мало,
поскольку постоянно пытался отвести в сторону льющиеся на него ручьи.
Маурер спал спокойно всю ночь, не смотря на потоки воды, льющиеся на
него с сэра Родерика. Коля спал в своем обычном стиле – как подрубленное
дерево. Дима не спал совсем. Оставляем на зимовье 4 канистры: 2 с
бензином, 2 пусые и отправляемся дальше вверх по течению реки в 9:30 по
местному времени. Кстати, то, что мы называем зимовьем, сначала было
классифицировано как баня. Это уже потом по итогам собственных трудов и
ночевки мы короновали баню как зимовье. В километре за верхним Киткитом начинается оперативный простор. Скорость резко возрастает,
участники маршрута покрываются инеем. Из-за низкой температуры и
Mordewind’a. За всю первую половину пути происходит лишь одно
происшествие: у Колиного снегохода занесло задницу при обходе валуна со
стороны реки. И Колин снегоход второй день подряд погружается в
Снежную. В спасательной операции принимают участие снегоход Маурера.
Работает лебедка на Колином снегоходе. Спустя четыре часа мы уже в устье
Орто-Оглока. Здесь стоит база охотника, просматриваемая с устья реки.
Первая за день наледь. Отсюда начинается истинный оперативный простор.
Через пять километров Андрей ловит снегоходный след и скорость
передвижения возрастает до 40-50 км/час. По левому берегу Юнкацук.
Отцепляет волокуши, продвигаемся вверх по Юнкацуку на полтора
километра. Говорят, что где-то здесь расположена база охотника. Мы еѐ не
нашли. Зато обнаружили, что Юнкацук – это сплошная наледь, которой
конца-края не видно. Идеальное место для путешествий. В 15:20 прибываем
на летник Байри. Заготавливаем дрова, обедаем, затем ужинаем и
погружаемся в раздумья относительно планов на завтрашний день.
06.01.15. Утром подъем в 7:30. Во время ночных бдений Маурер и Шеф
придумали новый план. Весь день до упора двигаться в направлении
Патовых озѐр. А на следующий день еще до зари выдвинуться в обратном
направлении до самых Тѐплых озѐр. Сказано – сделано. Накануне мальчик
Толик сильно разрезвился за столом. Бесконечно баловался различными
купажами. Так что утром он едва оторвал свою буйную голову от подушки,
даже поесть ничего не мог и бесконечно, как мальчик-горнист,
прикладывался к швепсу. Впрочем, на боевых качествах Анатолия это не
сказалось. В 9:30 налегке только с горячим обедом и чаем выезжаем на русло
Снежной. В этом месте Снежная разбивается на множество рукавов.
Появляются обильные наледи. Отряд долго петляет по рукавам и, наконец,
устремляется вверх по течению. Трасса оригинальная. Узкий канал шириной
3-6 метра, как будто специально прокопанный. Лѐд абсолютно гладкий.
Лишь иногда поперек канала нависают деревья, которые Маурер аккуратно
чикает своей бензопилой. Долго ли коротко, но во время одной из таких
пилежек Шеф ориентируется по карте и обнаруживает, что «вы все едете не
туда» (цитата из лифта в моем доме). Оказывается, перебирая рукава реки,
мы слишком далеко забрались влево по ходу и попали в правый приток
Снежной. Хотели было выйти на Снежную напрямик, но густые заросли
карликовой берѐзы быстро нас отрезвили. Возвращаемся обратно, встаем на
истинное русло Снежной. И теперь-то уж точно едем в направлении Патовых
озѐр. Начиная с этого момента открывается воистину оперативный простор.
Я буквально листал карты Генерального штаба, настолько быстро
заканчивалась одна и начиналась другая. Приблизительно в 12 часов
пополудни мы приближаемся к устью реки Зубкосун. Здесь лѐд истончается.
И в конце концов происходит неизбежное – снегоход Маурера проваливается
в воду. Акела промахнулся. Пока бригада решает проблему подъема
затонувших кораблей, я убегаю вперѐд. Дело в том, что снегоход провалился
ровно напротив той поляны, откуда летом водники стартуют вниз по
Снежной. Пройдя примерно 300 метров, я обнаруживаю участки чистого
льда и останавливаюсь в ожидании отряда, честно говоря, именно здесь
природа с непреодолимой силой повлекла меня в кусты. Через 20 минут
подъезжает отряд. Оказывается, по пути нашему с Толей снегоходу
неестественно вывернуло правую лыжу. Теперь Толе кажется, что
управляемость стала хуже. Снимаем крышу у капота и даем осмотреть
больного Мауреру. Едва взглянув вовнутрь, Андрей произносит слово,
хорошо рифмующееся со словом «холодец». С правой стойки шасси срезаны
все болты, рулевую тягу загнуло дугой. Дальнейшее движение невозможно.
«Что делать, что делать?!», – Шеф рвет на голове остатки волос. «Обедать!»,
– говорит Маурер, «и думать, с чего снять недостающие болты». Достается
тѐплый суп с фрикадельками, разливается чай и коньяк. Толя и сэр Родерик,
кряхтя и матерясь, затягивают на стойке болты, снятые с подножки, а Андрей
Маурер лупит кедровым поленом по тяге, таким образом выпрямляя еѐ. Кто
читал предыдущие описания, тот знает, что деревянные поленья – это самый
эффективный инструмент ремонта в нашем отряде. Непременно
превосходный результат! Так что в 14 часов отряд готов к дальнейшему
движению. Зная свою натуру, Маурер говорит: «двигаемся до четырех, а
потом обратно». Аккурат к 16 часам отряд подъезжает к слиянию Снежной и
Субутуя, остается каких-то 500 метров. Снег на берегах и на льду исчезает
как понятие. Сам лѐд истончается настолько, что снегоходы проваливаются
ежеминутно. Хорошо хоть река не слишком глубокая. Пешее движение по
льду невозможно по той же причине: лѐд проваливается. В 16:15 по причине
полной невозможности продвижения вперед отряд ложится на обратный
курс. Обратная дорога больше всего напоминала гонки. Поскольку морозы
только начались, Снежную перекрыло многочисленными наледями.
Половина трассы шла по льду, половина – по участкам открытой воды,
глубина которой достигала иногда 40 см. Обратная дорога длинной 54 км
заняла у нас чуть более двух часов. Средняя скорость движения 26 км/час.
При такой скорости всю Снежную за день можно проехать. По приезду
домой (в летник Байри) короткий, но интенсивный ужин и ранний отбой
примерно в 22 часа. Подъем назначен на 4:30, выезд – на 7.
07.01.15. Подъем по сигналу Гамбургского петуха. Все быстро подскакивают,
поскольку Маурер вчера всем сказал, что будить он будет жестко, и добавил:
«потом не обижайтесь». Ни у кого не болит голова, никто не ест снег,
«посмотрите на свою собаку, посмотрите в какой она форме». Завтрак
приготовлен накануне. На обед Шеф-повар обжаривает две пачки пельменей.
Приблизительно к 6:25 обед готов. В этот момент выясняется, что быстрые
успехи Шефа расслабили отряд. Все во главе с самим Маурером сидят в доме
вокруг печи и смотрят, как Шеф жарит пельмени, хотя на улице, где 30
градусов мороза, дел невпроворот: отбить лед со снегоходов после ночных
водяных гонок, заправиться, упаковать и пристегнуть волокуши. В
результате выезжаем на 10 минут позже расчетного срока. Но качество
трассы такое, что мы быстро отыгрываем потери. За 40 минут мы доехали до
Орто-Оглока. Без пяти девять мы уже на Верхнем Кит-Ките. Пройдено 34,5
км пути менее чем за 2 часа. Дальнейшее движение происходит способом
«лететь пулей». Легко обходим сначала «Колину дыру», а потом «Толину
щелку». На Нижних Кит-Китах обнаруживаем лыжню, которая идет с Киткитской базы охотников вниз по Снежной. Толя заволновался насчет
оставленной раннее в зимовье сумочки. Отряд побежал еще быстрее. Кстати,
начиная с верхнего Кит-кита ощущается действие снегопада, который застиг
нас на второй день пути. Снегоходная тропа плохо различима. Начиная от
Водопада она переметена полностью. Хорошо, что Маурер тут каждый
камень знает. В половину двенадцатого мы на Горевой. Толина сумочка на
месте. Колина баночка из под груздей тоже на месте. Лыжники повернули и
ушли вверх по Горевой. Респект и уважуха. Крутой маршрут. До нас
доносится позвякивание их стальных колокольчиков. Кстати, температура,
которая в Байри была -30, стремительно растет по мере нашего приближения
к Байкалу. На Верхнем Кит-ките она была -24, на Нижнем – -18, на Горевой –
-15. Пока мы собирали оставленные на зимовье причиндалы, счастливый
Коля позвонил домой и радостно сообщил жене, что через час мы будем в
Тѐплых озѐрах. Тем самым Коля нарушил самый главный завет любого
похода – не намечать сроки. Надо ли говорить, что отъехав на 2 км от
Горевой, мы обнаруживаем, что тропа не просто переметена. Она исчезла.
Количество наметенного снега поражает воображение. Местами ущелье
приобретает вид буквы V. Что там тропа! На некоторых участках полностью
засыпаны камни. Наконец, подъезжаем к Чернушке. Эстакада занесена
полностью. Третий раз за два похода мы достаем лопаты и восстанавливаем
эстакаду. Наконец, в 13:30 мы на стрелке Снежной и Селенгинки, на базе
Алексея. Съедаем прохладные жареные пельмени. В 15:00 на один час
раньше расчетного срока (и на два часа позже предсказанного Колей) мы
прибываем на Тѐплые озера. Маурер счастлив – чуть ли не впервые в жизни
действительность срослась с его планами и, по-моему, впервые превзошла
их. Мы бы могли спуститься еще быстрее, но случилось предначертанное –
давишние горно снегоходчики испохабили тропу. Третьего января утром она
была гладкой как стол. Теперь она больше напоминает стиральную доску.
Удивительно, насколько некоторые люди не ценят труд других. Но вернемся
к нашим баранам. Час на сборы и в 16 часа мы выезжаем по направлению к
городу Иркутску. Домой! В 19:30 я уже дома.
Итоги похода. Ого-го-го-го-го! Мы продвинулись по Снежной на 142 км,
считая от Тѐплых озѐр (150 км от Выдрино). Теперь неизвестной осталась
только узкая перемычка между двумя точками: слияние Снежной и Субутуя
на юге и слияние Зубкогана и Шубутуя на севере. По карте между ними 3032 км пути. Остальные 220 км мы проходили. Ладошки потеют от
предвкушения.
Бюджет похода. На каждого участника пришлось 5200 рублей. 2700 –
провиант и напитки, 2400 – горючее, 100 – стоянка автомобилей. Чуть
больше 1000 рублей на нос/одень. Кризис нас еще не догнал.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа