close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

...III международной конференции «Гюнтер Тюрк. Поэзия и судьба»

код для вставкиСкачать
АОО «Международный союз немецкой культуры»
Алтайская краевая национально-культурная автономия
российских немцев
Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом
Центральная городская библиотека им. В.М. Шукшина
г. Бийска
«… И обещала жизнь нам
долгий-долгий день…»
Материалы III международной конференции «Гюнтер
Тюрк. Поэзия и судьба», посвящённой творчеству поэта
1 ноября 2013 год, Бийск
Барнаул
2013
83.3 (2Рос-Нем) 6-5
И-11
Редакционная коллегия:
Классен Г.П., Председатель Межрегионального координационного Совета российских немцев Западной Сибири,
г. Барнаул, ответственный редактор
Домникова Л.С., директор МБУ «ЦБС г. Бийска», заслуженный работник культуры РФ, Почётный гражданин города
Бийска
Язовская С.В., ведущий библиотекарь Алтайского краевого
Российско-Немецкого Дома
И-11 «… И обещала жизнь нам долгий-долгий день…»: Материалы III международной конференции «Гюнтер Тюрк.
Поэзия и судьба», посвящённой творчеству поэта. – Бийск, 1
ноября 2013 г. / Г.П. Классен (отв. ред.), Л.С. Домникова,
С.В. Язовская. – Барнаул: типография «Спектр», 2013. – 100
с.: ил.
Настоящий сборник содержит материалы III международной
конференции. Читателю представлены новые материалы о
жизни и творчестве поэта Г.Г. Тюрка и документы по истории толстовского движения в Сибири. Адресован широкому
кругу читателей.
Издание осуществлено при финансовой поддержке АОО
«Международный союз немецкой культуры» в рамках
Программы Правительства Германии в пользу немецкого меньшинства в Российской Федерации
© Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом
СОДЕРЖАНИЕ
Приветствия
Классен Г.П. Приветствие участникам конференции
Домникова Л.С. Приветствие участникам конференции
Калинина Н.А. Приветствие участникам конференции
Штерн Клара и Владимир. Приветствие участникам конференции
Любовь и Михаил Качан. Приветствие участникам конференции.
Войде Е. «удивительные, лирические и жизненные стихи»
Никифорова В.Т. Источники по истории «толстовства» (по
материалам фонда редкой книги ЦГБ имени В.М. Шукшина
Гросбейн Б.А. Положительные и отрицательные тенденции в
историко-культурном изучении толстовской коммуны
«Жизнь и Труд», 1931-1938 гг., Южный Кузбасс
Москвичёва Н.П. Я родилась в коммуне «Жизнь и Труд»
Тетенова Т.П. Я родилась в семье коммунаров
Шванькова Т.Л. Мариинск. Земляк поневоле
Дистанова Л.Я. «И себя поэтом назову…»
Муравинская Л.И. Человек и мир в поэзии Гюнтера Тюрка
Глушкова И. Перевод стихотворения Гюнтера Тюрка «Любимая! Товарищ! Лучший друг!»
Левушкина Л. Судьба Гюнтера Тюрка и память потомков
Лихачёва Ю.В. Гюнтер Тюрк и Вилли Генчке
Визер В.Г., Сорокина Т.М. Из опыта работы поисковоисследовательской деятельности культурного наследия российских немцев на Алтае
Павлова И.В. Новые материалы о жизни и судьбе Гюнтера
Тюрка
Язовская С.В. Сохранение литературного наследия Гюнтера
Тюрка
Список авторов и участников конференции
Приветствия
Классен Г.П. Приветствие участникам конференции
Уважаемые коллеги! Дорогие друзья!
С большим удовольствием приветствую всех Вас от
имени Международного Союза немецкой культуры и Межрегионального совета немцев Западной Сибири!
Здесь собрались люди, которым близко и дорого
творчество большого российского поэта Гюнтера Тюрка,
долгое время прожившего в Сибири, оставившего яркий след
в поэтической палитре Алтая и города Бийска.
Биография Тюрка, одновременно, и уникальна, и характерна для нашей страны первой половины ХХ века.
Большая часть его короткой жизни – всего 39 лет – прошла в
ссыльных этапах, в тюрьмах и лагерях.
Выросший в патриархальной интеллигентной немецкой семье, с детства впитавший духовные воззрения гения
русской литературы Льва Николаевича Толстого, он оказался
не нужен новой послереволюционной стране и её власти.
Его высокие устремления, поэтический талант не получили выхода на волю, оказались невостребованными. Поэтому особо впечатляет, поражает воображение тот факт, что
все его прекрасные строки появились в неволе, написаны
подручными средствами на случайных материалах (в том
числе на щепках при лесоповале), писались без какой-либо
надежды на опубликование и в то же время в большинстве
своём наполнены светлым устойчивым оптимизмом.
То, что поэтическое наследие Гюнтера Тюрка всётаки сохранилось, нашло своего читателя, дошло до нас –
великое чудо.
И сегодня, прежде всего, хочется сказать слова огромной признательности настоящему энтузиасту, подарившему нам большого поэта – Юлии Виллиевне Лихачёвой.
Очень хочется, чтобы имя Гюнтера Тюрка стало истинным достоянием прекрасного города Бийска, где он творил последние годы своей нелёгкой жизни и где похоронен.
Лучшие пожелания всем участникам нашей конференции.
Домникова Л.С. Приветствие участникам конференции
Уважаемые гости, читатели, коллеги!
Мы рады приветствовать вас в стенах одной из старейших библиотек в Сибири – Центральной городской библиотеки имени В.М. Шукшина.
Нашей библиотеке в этом году исполняется 113 лет.
Путь, который она проходит, подобен пути многих сибирских библиотек. Мы живем вместе со своим городом, делим с
ним радости и беды, активно участвуем в образовании и воспитании жителей города-наукограда.
Но есть в работе нашей библиотеки одна особенность,
что отличает её от других библиотек, заставляет ею гордиться – она открывает читателю новые имена в литературе, имена, что берут своё творческое начало здесь, на алтайской,
бийской земле и вспыхивают вдруг звездами на литературном небосклоне страны и мира.
Именно так было в 1960-е годы, когда бийская библиотека представила своим читателям творчество талантливого земляка Василия Макаровича Шукшина, организовала
его первые встречи с читателем, стала инициатором проведения Шукшинских чтений, которые из стен библиотеки шагнули на городские и краевые площадки.
Так было и в 2000 году, когда в стенах библиотеки
прозвучало новое имя: Гюнтер Тюрк – поэт, которого судьба
забросила в наш город, где родились его стихи. В 2000 году в
библиотеке прошла I Международная конференция, посвященная Тюрку. Библиотекари участвовали в поисковой работе, пропагандировали творчество поэта среди читателей города.
В будущем, возможно, мы пригласим своих читателей
на чтения, посвященные Гюнтеру Тюрку, имя которого уже
зазвучало по всей Сибири. Сегодня мы приветствуем участников новой, третьей по счету, представительной конференции. Уверены, что её работа будет интересной, плодотворной, и запомнится новыми знаниями и новыми впечатлениями: и от творчества поэта и от общения друг с другом.
Калинина Н.А. Приветствие участникам конференции
Уважаемые коллеги!
Сердечно поздравляем вас со знаменательным событием в научной и культурной жизни Сибири, с открытием III
научной конференции, посвященной Гюнтеру Тюрку.
Творчество выдающегося поэта Гюнтера Тюрка вошло благодаря вам в золотой фонд отечественной литературы и стало настоящим открытием. Вся его жизнь, творчество
были освещены огромной любовью к великому Льву Николаевичу Толстому. Это помогало ему выжить в самые трагические моменты его жизни. И то, что на Алтайской земле уже
в третий раз проходит конференция, посвященная Гюнтеру
Тюрку, говорит о возрастающем интересе к его творчеству.
От имени коллектива Государственного музея Л.Н. Толстого
желаю успеха конференции и её участникам. Очень сожалею,
что не могу быть с вами в этот день.
С уважением, директор Государственного музея Л.Н.
Толстого
Наталья Алексеевна Калинина.
Штерн Клара и Владимир.
Приветствие участникам конференции
Л.С. Домниковой
Ю.В. Лихачевой
Приветствуем участников конференции, посвященной
творчеству Гюнтера Тюрка. Желаем успеха в этом благородном и важном деле!
Клара и Владимир Штерн
Хьюстон, США
Любовь и Михаил Качан. Участникам конференции,
посвящённой поэту Гюнтеру Тюрку
Дорогие друзья! Память о замечательном поэте, прошедшем сталинские тюрьмы, лагеря и ссылки, не сломивших
его дух, жизнелюбие и любовь к людям, для нас священна.
Мы рады, что с каждым годом растёт число поклонников его таланта, и всё большее число людей начинает ценить его пленительные стихи, каждая строка которых вычеканена и западает в душу, пронизана любовью, пропитана
верой и огранена страданием.
Несгибаемая воля, непреклонность взглядов и нечеловеческая стойкость поэта, мы уверены, послужат образцом
человека, достойного подражания. Его стремление жить каждую минуту, наслаждаться самой жизнью, даже маленьким
лучиком солнечного света, проникшего в тюремную камеру,
говорит о его духовной мощи, высоком гуманизме и тонких
чувствах, так удивительно отражённых в его бессмертных
стихах.
Он «…в этом мире не случайно». Он пришел, чтобы
показать, как важно и нужно любить этот мир, несмотря на
все его несовершенства. Он пришел и остался. Он среди нас,
он с нами.
Благодарим всех, кто сопричастен к восстановлению
имени поэта и розыску материалов о его жизни и творчестве.
Поздравляем организаторов и участников конференции! Желаем успешной работы!
Любовь и Михаил Качан.
Сакраменто, Калифорния, США. 30 октября 2013 г.
Елена Войде «…удивительные, лирические
и жизненные стихи»
С творчеством Гюнтера Тюрка я познакомилась
несколько месяцев назад, прочитав отрывки стихов в
мемуарах Любовь Николаевны Качан в интернете, на
сайте Проза.ру: http://www.proza.ru/avtor/lumikat.
Любовь Николаевна рассказала мне о поэте и о
первом сборнике его стихов – «Тебе моя звезда», вышедшем в Новосибирске (1997). И о том, что составитель сборника Юлия Виллиевна Лихачева сделала это в
память о своем отце – Вилли Генчке (1908-1937), расстрелянном вскоре после ее рождения.
После я нашла в интернете этот сборник... Это
удивительные, лирические и жизненные стихи: о природе, о любви, о тяжёлой судьбе поэта, который прожил
очень короткую жизнь, но до конца остался верным
своим идеалам, которые навсегда сохранил в глубине
своей души. Тяжкие страдания от неволи и от долгой
разлуки с родными и близкими выливались в глубокие,
пронизывающие строки – в стихи...
Мне очень жаль, что только после смерти поэта,
его стихи смогли увидеть свет. Я читаю их днём и вечерами, читаю моим родным, даю почитать друзьям...
А недавно Любовь Николаевна Качан рассказала
мне о том, что 1 ноября состоится конференция «Гюнтер Тюрк. Поэзия и судьба. Новые материалы». И мне
захотелось написать несколько слов.
Обращаясь к Вам, к организаторам конференции
и всем её участникам, я хочу сказать большое спасибо
за вашу работу, за то, что знакомите нас, читателей нашего и нового поколения с творчеством поэта.
Рассказывая нам о нём, читая его стихи, вы несёте светлую память о том, чем и как жил поэт, как рождались его стихи. И ещё я хочу, чтобы потомки и земляки поэта Гюнтера Тюрка знали, что его стихи читают и
любят не только в Сибири, не только в России и в странах СНГ, но и в Германии, и в Америке, и благодаря интернету во многих других странах мира.
Коротко расскажу о себе. Меня зовут Елена Войде. Моя семья живёт в Германии с 1990 года. Я родилась в октябре 1955 года в Казахстане, в Павлодарской
области, в целинном совхозе «Пограничник». Туда в
конце августа 1941 года, в связи с началом Второй мировой войны, были сослана моя мама Екатерина Фляум
(Шандер) вместе с семьёй мужа, ранее проживавшей в
Саратовской области. Пройдя регистрацию в Павлодаре,
мама была отправлена в трудовой лагерь в Сибирь, на
лесоповал. Мой отец, Александр Фляум, в то время
служил в рядах Красной Армии на Монгольской границе. Летом 1941 он был отозван и тоже отправлен в трудовой лагерь в Челябинск, в закрытые Копейские шахты. В 1948 отец смог разыскать свою жену, и тогда маме
было разрешено уехать к мужу по вызову.
Прожив до 1954 года под надзором комендатуры
в городе Копейске, они переехали (так же по вызову
родных) жить в Казахстан к папиной семье. Там я и родилась.
Родилась в рубашонке – счастливая!
Так в народе у нас говорят.
На просторах целинных – где сизые
Ковыли, да подснежников ряд ...
Этот край приласкал меня вьюгою
Под покровом звезды я росла
Познакомилась с жизнью-подругою,
Рубашонка от бед берегла ...
Внимательно прочитав биографию поэта Гюнтера Тюрка и его стихи, я заметила, что судьбы поэта и
моих предков в чем-то очень похожи. Только моим родителям повезло, им удалось выжить и найти друг друга. Мой дед Давыд Шандер умер в 1947 году в трудовом
лагере под Карагандой. Светлая и добрая память всем...
...Наши любимые живут в наших сердцах, пока
мы любим и помним о них, пока мы сами живы...
Душа настоящего Поэта продолжает жить не
только в сердцах близких ему людей, но и в его стихах...
Или прибито к небу солнце, что ли?
Дорога бесконечна предо мной.
Сухая пыль. Неотвратимый зной.
Куда ни глянь – лишь выжженное поле.
Одним желаньем я и жив, и болен.
Оно томит мечтою неземной:
Пройти бы Степь, прийти бы в Край Иной,
Где солнце жечь уже не будет боле...
Да, видно, надо претерпеть страданье,
Дабы потом возликовало знанье
Того, что зной тебя не может сжечь.
Хоть жизнь тебя не круто замесила,
Но есть, но есть в тебе такая сила –
Пройти сквозь ад и душу уберечь.
Гюнтер Тюрк.
С уважением и глубокой признательностью, Елена Войде
29 октября 2013 год Воргентраих, Германия
Никифорова В.Т. Некоторые источники по истории
«толстовства» (по материалам фонда редкой книги
ЦГБ имени В.М. Шукшина
Толстовство – религиозно-нравственное общественное течение в России конца XIX - начала XX вв. Возникло в
1880-х годах под влиянием религиозно-философского учения
Льва Толстого. Оно основано на идеях смирения, «непротивления злу насилием», признания высшим долгом человека
нравственное самоусовершенствование и жизни «трудами
рук своих». Толстовство трактует христианскую веру как
знание о том, что такое человек, и в чём смысл его жизни –
человек должен осознавать в себе разумное божественное
начало через личное самосовершенствование. Как система
взглядов, толстовство отвергает любые формы насилия, зовёт
к приобщению к нравственному идеалу, природе, народу.
(Определения приводятся по статьям справочных изданий:
Большой энциклопедический словарь, Философская энциклопедия, Энциклопедия культурологии, Википедия).
Готовясь к конференции, мы задались вопросом: «Что
наша библиотека может предложить читателю, проявившему
интерес к истории толстовства?» В первую очередь, будут
интересны сами произведения, философско-религиозные статьи и трактаты гения русской литературы, вокруг которых и
возникло общественное течение толстовства. Причём живыми свидетелями истории всегда являются издания, максимально приближенные по своему выходу к интересуемой
эпохе. Поэтому мы внимательно изучили произведения Льва
Николаевича Толстого и литературу о нем, в фонде редкой
книги Центральной городской библиотеке имени В.М. Шукшина (это был буквально построчный просмотр изданий) и
нашли в нём немало интересного.
Первым опытом толстовства, давшим тон всем последующим, думается, явилась вся жизнь самого Л.Н. Толстого
после 1878 (в числе характерных её черт – опрощение, отрицательное отношение к собственности, вегетарианство, земледельческий труд, приоритет духовной общности перед
внешними, в т.ч. семейными, обязанностями и т. п.).
Поэтому в источниках по истории толстовства значительное место должны занять книги: «Л.Н. Толстой. Дневники и записные книжки 1910 года». (М, Гослитиздат, 1935) –
это точное воспроизведение 58-го тома ПСС Л.Н.Толстого
под общей редакцией В.Г. Черткова, что представляет мысли,
которые записывались преимущественно самим Толстым и в
редких случаях по его поручению дочерью Александрой и
его секретарями: Чертковым и Булгаковым.
Вторая книга – фундаментальное издание в 2-х томах
«Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого»
Н.Н. Гусева (М.: Гос. изд. худож. лит. 1958-1960). Первый
том охватывает 1828-1890, второй – 1891-1910). Это второе
дополненное издание (первое было выпущено в 1936 году
издательством Academia).
Целый ряд мыслей: об осознании своего Я, о любви и
зле, о боге и жизни, проходят в Летописи и Дневниках мно-
гократно и под разными датами. Это значит, что они занимали Толстого на протяжении всей его жизни.
В библиотеке сохранились разрозненные тома Полного собранiя сочиненiй Льва Николаевича Толстого. Подъ
редакцiей и съ примечанiями П.И. Бирюкова. Изданiе Товарищества И.Д. Сытина. М, 1913.
В 11-м томе ПСС как раз и опубликованы главные
статьи, по мнению исследователей, составляющие основу
философии толстовства. В первую очередь это автобиографическая статья «Исповедь», которая была написана Толстым в основном в конце 1879, переработана – к началу июля
1881, завершающий её раздел относится к 1882 году. Заглавие «Исповедь» трактат Толстого получил не сразу. Выделившийся из одной главы обширного изложения религиознофилософских воззрений, к которому Толстой приступил в
октябре 1879, трактат был назван «Вступление к ненапечатанному сочинению». В «Исповеди» Лев Николаевич впервые сформулировал свои религиозные взгляды, выражение
его отношения к существующей религии: как он пришел к
новой религии, что его не устраивает в существующей.
Христианству, как нравственному учению, его этическим идеям были посвящены религиозно-философские трактаты «В чём моя вера?» (1884), «Исследование догматического богословия» (1879-80), «Соединение и перевод четырёх
Евангелий» (1880-81), знакомство с которыми и предваряла
«Исповедь». Все они также вошли в 11-й том ПСС 1913 года.
В 15 томе ПСС опубликован ряд философских статей
Л.Н. Толстого, в которых он продолжает излагать свои взгляды на духовную жизнь и на роль религии в совершенствовании человека. Это извлечение из статьи «Царство Божие
внутри вас» (1893), «Что такое религия и в чём сущность её?»
(1902) и «Религия и нравственность» (1898).
Кроме того, в данном томе помещено письмо, обозначенное как «Князю Д. А. Х.» (в ПСС 1909 оно названо «О
самосовершенствовании»). Адресатом его был князь
Дмитрий Александрович Хилков, русский офицер, воспитанник Пажеского корпуса, впоследствии русский политический
деятель, революционер. Он странным образом совместил в
своей жизни воинские принципы и идеи духоборчества и
толстовства. По некоторым данным он был организатором
общин (общины, коммуны стали одним из отличительных
признаков движения толстовцев), где распространялись идеи
толстовства, но которые быстро распались. Об этом он написал Толстому. На что Лев Николаевич ответил, что «Всякая
форма отделяет от людей, следовательно, и от возможности
добрых дел и вызывания в них любви. Таковы и общины, и
это их недостаток, если признать их постоянной формой. Если общины распались, то только потому, что люди, жившие в
них, выросли из своей оболочки и разорвали её. И этому
нужно только радоваться». И далее мысли о самосовершенствовании: «Вся плотская жизнь организма с ея пищей, ростом, продолжением рода есть по отношению к истинной
жизни только разрушительный процесс. …В каких бы то ни
было условиях можно много и плодотворно работать над
своим совершенствованием…, чем труднее те условия, в которых мы находимся, тем плодотворнее и для себя и для других может быть внутренняя работа над собой».
Среди материалов, вошедших в 18 том ПСС, обращают на себя внимание статьи «Христианство и патриотизм»
(1894) и «Любите друг друга» (1907).
«Христианство и патриотизм» – одно из важнейших
философских произведений Толстого, его манифест против
войны. Патриотизм, так, как он понимается правящими классами и служит для оправдания войны и любого насилия, –
есть рабство. Как пишет Толстой: «Страшно сказать, но нет,
и не было такого совокупного насилия одних людей над другими, которое не производилось бы во имя патриотизма. Во
имя патриотизма воевали русские с французами, французы с
русскими… во имя патриотизма русские душат поляков и
немцы – славян…во имя патриотизма коммунары убивали
версальцев и версальцы – коммунаров…. Мир может измениться, если люди начнут говорить то, что они думают, то,
что говорит им их совесть. Только тогда отпадет раздуваемая
правительствами ненависть и вражда государств к государствам и народностей к народностям».
В статье «Любите друг друга» (1907) Л. Толстой призывает каждого человека следовать всем требованиям любви:
«…постарайтесь, вместо того, чтобы отплатить злом за зло
обидчику, вместо того, чтобы осудить за глаза человека, живущего дурно и т.п., – вместо этого постарайтесь отвечать
добром на зло, ничего не сказать дурного о человеке, не
обойтись грубо даже со скотиной, с собакой, а с добротой и
лаской, проживите так день, два или больше и сравните ваше
за это время душевное состояние с тем, какое бывало прежде.
Испытайте это и вы увидите, как вместо хмурого, сердитого
и тяжелого состояния вы будете светлы, веселы, радостны».
Том 20. «Письмо к К. «К вопросу о непротивлении
злу насилием!» (1900), в котором Толстой ещё раз разъясняет
ставшую всемирно известной идею «о непротивлению злу»:
«…возражение против него сводятся к тому, что вместо того,
чтобы понимать, что сказано: злом или насилием не противься злу или насилию, понимается (мне даже кажется – нарочно), что сказано: не противься злу, т.е. потакай злу, будь к
нему равнодушен, тогда как противиться злу, бороться с ним,
есть единственная внешняя задача христианства… И самое
лучшее средство – не отплатой, а добром».
Если анализировать все произведения Л.Н. Толстого,
его письма и дневники с точки зрения тех положений, что
легли в основу толстовства, практически в каждом можно
найти созвучные им мысли, строки, абзацы, потому что они
являются отражением той внутренней духовной и душевной
борьбы, которую вёл гений русской литературы всю свою
жизнь.
Левъ Толстой. Полное собранiе сочиненiй, печатавшихся до сихъ поръ заграницею и сочиненiй, написанныхъ с
1881 и печатавшихся въ Россiи. Томъ пятый. – СанктъПетербургъ. Электропечатня К. Четверикова, 1909 год
«По поводу присоединения Боснии и Герцеговины» –
«Учение Христа… с особенной ясностью и точностью указало на несовместимость учения любви, с каким бы то ни было
применением насилия, возмездием злом за зло, или самозащитой посредством зла»
«Письмо к индусу» – «Не противьтесь злу, но и сами
не участвуйте в зле… и никто в мире не поработит вас»
«Беседы с детьми по нравственным вопросам» – «Мы
все знаем, что живём не так, как надо и как могли бы жить. И
потому надо всегда помнить, что наша жизнь может и должна быть лучше. Помнить это надо не затем, чтобы осуждать
жизнь других людей и свою, не исправляя её, а затем, чтобы
стараться с каждым днем и часом становиться хоть немного
лучше, исправлять себя», «Непротивление злу злом есть
единственное средство победить зло»
Непротивление злу силой, как идея, имело определённую популярность в обществе. Скорее всего, это была
мода, увлечение определённого круга молодых людей. Правда, были и последовательные толстовцы, которые твёрдо становились на этот путь. В частности, толстовцам стали люди,
которые многие годы находились рядом со Львом Николаевичем. Так лидером толстовства, как общественного движения, был Владимир Григорьевич Чертков, близкий друг Л.Н.
Толстого, редактор и издатель его произведений, общественный деятель, имя которого очень часто упоминается в дневниковых записях Льва Николаевича, в его письмах.
Павел Иванович Бирюков – русский публицист и общественный деятель. Известен как крупнейший биограф,
друг и последователь Л.Н. Толстого. Главный его труд – 4томная биография Толстого – заключает в себе обильный материал, касающийся жизни, личности и творчества Л.Н. Толстого. Здесь впервые были опубликованы многие письма,
отрывки дневников, воспоминания детства Толстого. Начатая
ещё при жизни писателя и благодаря возможности консультаций у него написанная чрезвычайно содержательно, она
была переведена на многие иностранные языки. У нас сохранился 1-й том «Лев Николаевич Толстой. Биография. Составил П. Бирюков (по неизданным материалам, воспоминания
и письма Л.Н. Толстого). Издание книгоиздательства «Посредник» (1906)» «С робостью и благоговением, с сознанием
своей слабости, - пишет Бирюков, - приступил я к священному для меня делу, изображению жизни моего учителя, великого старца Льва Николаевича Толстого».
Также во введении он отмечает, что «важную поддержку оказал мне мой друг В.Г. Чертков, согласившийся
открыть мне для работы свой богатый архив частной корреспонденции Льва Николаевича и выписок из его дневников».
Валентин Федорович Булгаков познакомился с Толстым в 1907 и стал его искренним последователем, включив в
свою жизнь такие принципы, как пацифизм, вегетарианство,
неучастие в политических акциях при высокой социальной
активности на основе христианских принципов. В 1910 стал
личным секретарем Льва Николаевича, свидетелем жизни
обитателей Ясной Поляны в такой напряжённый год перед
смертью писателя. Главный его труд – «Валентин Булгаков
Л.Н. Толстой в последний год его жизни. Дневник секретаря
Л.Н. Толстого». (М.: Гос. издат. худож. лит., 1957) сохранился в фонде редкой книги. Впервые дневник Булгакова под
названием «У Толстого, в последний год его жизни» появился в печати в 1911, вскоре поле смерти писателя, затем несколько раз переиздавался. Во всех изданиях, как пишет в
предисловии к Дневнику С. Розанова «очень чувствовалось
«толстовство» автора… его почтительный пиетет перед Толстым – учителем и религиозным проповедником».
Источником информации по истории толстовства могут служить также библиографические указатели литературы
о Толстом, в которых можно найти ряд изданий, где говорится о последователях учения Толстого. В фонде редкой книги
библиотеки сохранились и эти источники. Так в указателе
литературы «Л.Н. Толстой» (М: Гос. библиотечно-библиогр.
изд. НКП РСФСР, 1941) мы нашли книгу Сухотиной-Толстой
«Друзья и гости Ясной Поляны», отдельные очерки которой
посвящены сподвижнику Станиславского Леопольду Антоновичу Сулержицкому и художнику Николаю Николаевичу
Ге, которые, как известно, принадлежали к «толстовцам».
Здесь же упоминается статья Карякина «Московская охранка
о Л.Н. Толстом и толстовцах» (Голос минувшего. - 1916 - №
4-6).
В указателе «Библиография литературы о Толстом.
1917-1958» (М: Книжная палата, 1960) в перечне литературы
есть статьи: Луначарский А.В. «Индийский Толстой» – об
общем в учении Толстого и Ганди (Красная нива. - 1923. №1), Ромен Роллан «Из дневников и писем» – о духовном
влиянии Толстого на Роллана, об отношении к толстовству
(Иностранная литература. - 1955. - №1) и другие материалы.
Движение «толстовцев» началось еще при жизни писателя. Поэтому интересен вопрос, а как сам Лев Николаевич
относился к «толстовству»? Парадокс в том, что как раз в то
время, когда «толстовство» получает широкую известность в
качестве идейной доктрины, сам Толстой испытывает колебания и сомнения в правоте своего учения.
Так в 18 томе ПСС (1913) напечатаны две небольшие
статьи: «О толстовстве» (из дневника – 1898) и «По поводу
«Толстовского общества» (по поводу письма английского
кружка толстовцев – 1901), в которых Лев Николаевич говорит: «дорогой друг, вы правы, предполагая, что я должен
быть заинтересован «Толстовским обществом». Но я жалею,
что во мне ещё сохранилось достаточно тщеславия для того,
чтобы быть заинтересованным им. Я всегда был того убеждения… что быть членом старого общества, учреждённого
Богом при начале сознательной жизни человечества, более
производительно для себя и для человечества, чем быть членом ограниченных обществ, организуемых нами для достижения тех целей, которые мы в состоянии сознавать», и далее: «никакого моего учения не было и нет, есть одно вечное,
всеобщее, всемирное учение истины для меня, для нас, особенно ясно выраженное в Евангелиях».
Гросбейн Б.А. Положительные и отрицательные тенденции в историко-культурном изучении толстовской коммуны «Жизнь и Труд», 1931-1938 гг., Южный Кузбасс
Проект экспозиции музея «Духовная и материальная
культура друзей и последователей Л.Н. Толстого в Кузбассе» 30-е - 90-е годы XX века.
Объектом настоящего исследования, его источниковой базой стала история толстовского движения в Кузбассе в
30-е годы XX века, архив сельскохозяйственной толстовской
коммуны «Жизнь и Труд», функционировавшей в Кемеров-
ской области с 1931 по 1938 год на территории Кузнецкого
района, на месте современного поселка Абашево (ныне Орджоникидзевский район г. Новокузнецка), а также подлинная
история переселения коммуны «Жизнь и Труд» на новые
земли левобережной поймы реки Томи, простирающиеся в
долинах речек Тальжинка, на западе от поселка Тальжино, и
Черной – на востоке.
Часть материалов, имеющих отношение к теме, была
получена из музея-усадьбы в Ясной Поляне, – это фотоархив
Б.В. Мазурина, первого председателя сибирской коммуны
«Жизнь и Труд» (1931-1938). Другая часть материалов поступила из частных собраний бывших коммунаров и их потомков, проживающих в Новокузнецке и других городах Кемеровской области: Междуреченске, Мысках, Осинниках,
Белове, поселках Елань, Тальжино, селе Атаманово и других.
Словом, география поисков в основном была сосредоточена
на юге Кузбасса.
Новизна и специфический характер источников по
теме, факт того, что они впервые вводятся в научный оборот,
обусловили достаточно подробное цитирование их в работе.
Последнее чрезвычайно важно не только для передачи читателю скупой информации, связанной с жизнью и деятельностью западносибирских последователей философского учения Л.Н. Толстого, но и наиболее полно передают атмосферу
20-30-х, 40-50-х, 60-80-х гг. XX столетия. Феномен Л.Н. Толстого состоит в том, что 90 томов полного (юбилейного) собрания сочинений великого писателя содержит не только художественные произведения. В большинстве книг мы находим сочинения философского и педагогического характера.
Это, так называемое, этическое учение Л.Н. Толстого, хотя
сам автор нередко говорил, что у него нет никакого учения.
«В чём моя вера?», «Исследование догматического
богословия», «Путь жизни», «Так что же нам делать?», «Исповедь», «Царство Божие внутри вас» и другие произведения
стали действительно указателями, путеводителями для той
части русской интеллигенции и крестьянства, которая сбивалась с ног в поисках правильной жизни.
Все, кто причислял себя к единомышленникам и последователям Льва Толстого, искали в его философских
трактатах ответы на вопрос: что делать, чтобы жить праведно. И находили.
Лев Толстой учил по-новому читать Евангелие, искать истину в притчах великого духовного реформатора и
революционера древности Иисуса из Назарета. Главное, на
что обращает внимание великий русский мыслитель, – не
иметь веры в те людские учреждения, которые породили зло:
вражду, блуд, обещания, суды, насилия и войны.
Народ России задыхался в тисках социальной несправедливости. В толстовских сочинениях многие находили для
себя откровения, руководство к действию. Что же советовал
Л.Н. Толстой?:
Жить и работать на земле, никого не эксплуатируя.
Любить друг друга, заботиться о ближнем, помогать
слабому.
Не блудить, не судить, не клясться.
Не иметь врагов государственных.
Эти христианские постулаты, произнесенные впервые
в древности, и в новое время пропагандируемые Толстым,
обрели благодатную почву. В городах и деревнях стали образовываться толстовские общества, общины, сельскохозяйственные толстовские коммуны. Так, под Москвой в 1920-е
годы возникла коммуна «Жизнь и Труд», которой суждено
было прожить славную историю вплоть до 1939 года у нас в
Кузбассе, на берегах Томи, под Новокузнецком, в Абашево,
где до сих пор стоят дома коммунаров на улице Пражская,
хоть и значительно перестроенные.
1 января 1939 коммунары встретили известием от
властей о преобразовании коммуны в артель. Жизнь без
«моё» для толстовцев кончилась. Для них, как и для всех
крестьян Советского Союза, начался социалистический этап.
Колхоз «Жизнь и Труд» стал управляемым извне организмом. Протестовать было некому. «Иных уж нет, а те
далече».
Тяжелейшие, страшные годы войны вырвали с кровью ещё многих мужчин из работоспособного коллектива.
Женщины выполняли мужскую работу, и не могли дождаться
возвращения уцелевших мужчин. Весенняя страда: пахота и
посевная, летом выращивание овощей, прополка хлебов, сенокос, уборка урожая осенью – все для победы. Как выжили
и вырастили ребятишек – одному Богу известно
Тяжелое послевоенное лихолетье окончилось для наших крестьян ещё одним нелегким испытанием: новым переселением. Воспоминания коммунаров об этих годах наиболее
полно передают детали их жизни 40-50-х, 60-80-х годов XX
столетия.
Фрагменты из дневников Анны Степановны Малород, писем Б.В. Мазурина к писателю Л.Н. Леонову, секретарю Л.Н. Толстого В.Ф. Булгакову, воспоминаний других
коммунаров, автобиографий толстовцев, даже целых их произведений или отрывков из них, приобрели ныне значение
уникальных источников автобиографического свойства.
В научной литературе названная тема не разрабатывалась никем. В периодической печати Кузбасса отдельные
публикации по данной проблематике были.
Литературные альманахи «Провинция», «Голоса Сибири» также предоставляли свои площади для освещения
этой исторической темы. Теле- и радиоэфир Кузбасса живо
откликался на публикации мемуаров Б.В. Мазурина «Раздумья...» в журнале «Новый мир» (1988 - N9) и выход в свет
книги «Воспоминания крестьян-толстовцев 1910-е - 1930-е
годы» (Москва: «Книга», 1989).
Пожалуй, наиболее серьезные публикации творчества
единомышленников Л.Н. Толстого в Кузбассе были осуществлены в сборниках документальных и публицистических материалов «Лев Толстой и Сибирь», выпуск I – г. Кемерово,
2009; выпуск II – г. Кемерово, 2011 и выпуск III – 2012 г.
1933 г. Коммуна «Жизнь и Труд». Группа крестьянтолстовцев. Запсибкрай, Абашево.
Настоящее исследование посвящено описанию жизни
и труда тех толстовцев-земледельцев, кто основал и построил
поселок Тальжино в 1948-50 годах, поднял колхозное хозяйство «Жизнь и Труд» до уровня колхоза-миллионера.
Нелегкая доля земледельца, преданность идеалам молодости, желание жить и работать на земле, воспитывать
своих детей в духе толстовской педагогики, радость от общения друг с другом, трезвый образ жизни, передача своего духовного наследия новому поколению, – всё это стало предметом изучения автора.
Системное изучение духовной и материальной культуры друзей и последователей Л.Н. Толстого в Кузбассе началось в 1985 году. К этому времени многие коммунары уже
умерли. После них остались книги, рукописи, дневники,
письма, записные книжки, – немые свидетельства богатой
духовной жизни их владельцев. Но стоило прочитать только
десять-двадцать страниц этих материалов, и становилось
слышно, как кричала, вопила, стонала эпоха, в которой довелось жить коммунарам-толстовцам. Многочисленные фотографии 1930-х годов запечатлели этих крестьян-земледельцев
на полях, огородах, животноводческих фермах. Кроме ежедневного хлебопашества наши герои занимались в философском, певческом, драматическом кружках. Проводились репетиции хора и струнного оркестра.
Жизнь во всех ее проявлениях, что называется, била
ключом на берегах Томи, примерно в 20 км от строящегося
гиганта металлургии Кузнецкого металлургического комбината. Легендарный Кузнецкстрой нуждался в свежих овощах.
Коммунары снабжали рабочих комбината сельхозпродукцией, – взамен получали стройматериалы для своих
нужд. Поселок последователей Л.Н. Толстого строился быстро: лесопилка, большие сараи для животных: коровник, конюшня, теплица, мельница, маслобойня. Люди жили дружно,
без «моё». Питание было общее, вегетарианское, в коммунарской столовой. Духовное единение помогало преодолевать трудности переселенцам из разных мест СССР. Раздоров
не было. Все дела и проблемы решались на общих собраниях,
которые проводились еженедельно.
К 1933 году коммуна «Жизнь и Труд» насчитывала в
своих рядах полторы тысячи душ. Были организованы ясли,
детский сад, школа. Школа была не государственная, без
военизации, учителя были свои с высшим, среднеспециальным и средним образованием.
На школу возлагались особые надежды, как на центр
гуманистического, свободного воспитания и образования.
Главными идеями были: воспитание добра, пацифизма, деятельного коммунизма, любовного единения друг с другом.
1931-1936 годы это «золотой век» коммуны.
Успешно развивалось рентабельное товарное сельское хозяйство: огородники удивляли своими урожаями сортовых овощей, животноводы славились хорошим приплодом
молодняка крупного рогатого скота и лошадей, полеводы
добивались отличных результатов по выращиванию зерновых культур: пшеницы, ржи, гречихи, проса, подсолнечника.
Люди жили с хлебом, растительным маслом, картофелем,
крупами для каш. Детям выдавалось сливочное масло и молоко.
Прием в коммуну был свободным, но с обязательным
условием: не употреблять вина и водки, не курить, не сквернословить, принимать посильное участие в общественно полезном труде. Коммунары были единомышленниками с высокими нравственными побуждениями.
Но уже в 1936 году власти стали вмешиваться в
жизнь коммуны: облагать высокими налогами, отбирать лошадей на лесозаготовки. А в 1937 мирные дети труда в полной мере ощутили на себе репрессии со стороны властей.
Люди исчезали бесследно, одних расстреляли тюремные палачи. Другие погибли в ГУЛАГе.
1 января 1939 властями коммуна была переведена на
колхозные рельсы. В 1941 отказались от военной службы 13
человек не по шкурным интересам, а по убеждениям. Все они
были расстреляны. Война по-разному отразилась на судьбах
толстовцев. Немногие вернулись с фронта, искалеченные,
они старались быть полезными и обществу и своим семьям.
В 1948 году в связи с бурным развитием угольных
шахт колхоз «Жизнь и Труд» вынужден был переселиться на
новые земли в левобережье Томи. Бывшие коммунары, а теперь колхозники, основали новый поселок – Тальжино, по
названию маленькой речушки Тальжинки, протекавшей рядом. К середине 1950-х новое хозяйство стало получать миллионные доходы.
После смерти Сталина началась реабилитация незаконно осужденных. После 18-летней каторги и ссылки вернулись семьи Алексеевых и Литвиновых. Бывшие коммунары, ставшие пенсионерами, пишут воспоминания о своей молодости, убеждениях, жизни в коммуне. Их записки – это
кладезь мудрости. В рукописях коммунаров мы нашли совершенно ещё не исследованный пласт духовной и материальной культуры русского крестьянства рубежа XIX-XX веков. Их идейными вождями были личные друзья великого
русского писателя, философа, мыслителя и педагога Л.Н.
Толстого.
В сибирской коммуне проживали близкие к Л. Толстому и В. Черткову выдающиеся личности: Евгений Иванович Попов – друг Л.Н. Толстого. Анна Степановна и Павел
Леонтьевич Малород – друзья В.Г. Черткова. Братья Алексеевы: Сергей Александрович, Александр Александрович,
Лев Александрович, сотрудники толстовского издательства
«Посредник». Наталья Федоровна Страхова – дочь Ф. Страхова, друга Л. Толстого. Вера Ипполитовна Лукьянская – писатель, сотрудница толстовского издательства «Посредник».
Борис Васильевич Мазурин, друг В.Г. Черткова. Братья Густав и Гюнтер Тюрк, сыновья известного московского врача
Густава Тюрка, друга В.Г. Черткова. И многие другие люди,
чьи имена стали легендарными в истории русского толстовского движения.
Мы, дети коммунаров, считаем своим долгом изучать,
исследовать в культурологическом аспекте историю коммуны «Жизнь и Труд», 1931-1938 гг.
Нами уже сделано немало:
1. Проводятся съезды потомков коммунаров, на которых поставлены первоочередные поисковые задачи и намечены перспективные планы работы по созданию музея ком-
муны «Жизнь и Труд» и изданию книг произведений коммунаров.
2. В 1989 проведена презентация книги, изданной в
Москве «Воспоминания крестьян-толстовцев 1910-х - 1930-х
годов» в новокузнецкой городской библиотеке им. Гоголя
при участии многих живых ещё действительных членов коммуны «Жизнь и Труд» (Мазурин, Гросбейн, Бормотова, Дрибас, Шипилова и другие, всего 50 человек).
3. Собраны толстые литературные журналы с публикациями о толстовцах и их воспоминаний, стихов, писем для
нашего музея: «Новый Мир», «Сельская молодежь», «Алтай», «Урал». В кемеровском книжном издательстве вышел
сборник стихов поэта серебряного века, последователя идей
Л.Н. Толстого, Василия Петровича Мазурина «В царстве
жизни», поэтический дневник.
4. В США переведена на английский язык книга
«Воспоминания крестьян-толстовцев...» известным в Америке специалистом по русской литературе Вильямом Эджертоном, который специально приезжал в Тальжино для знакомства с Борисом Мазуриным.
5. На протяжении 1988-1993 гг. продолжался сбор материалов для музея.
6. В 1994 в Новокузнецке открыта школа с экспериментальными классами по педагогической концепции Л.Н.
Толстого. При этой школе начал функционировать мемориальный музей Духовной и материальной культуры друзей и
последователей Л.Н. Толстого в Кузбассе.
Проект экспозиции музея «Духовная и материальная культура друзей и последователей Л.Н. Толстого в
Кузбассе» 30-е - 90-е годы XX века.
Суть нашего проекта состоит в следующем: Сегодня
нам, детям коммунаров, уже немало лет, возраст, как говорится, переходный. Мы пенсионеры. И вот перед уходом в
вечность мы готовы духовное и материальное наследие наших отцов и дедов сделать общественным достоянием и сосредоточить в будущей экспозиции уникальные материалы:
1. Книжные раритеты – дореволюционные издания
толстовских произведений Сытина, «Посредника», московских журналов толстовского направления 10-х - 20-х гг.
2. Около десяти тысяч листов рукописей и писем друзей и последователей Л.Н. Толстого, В.Г. Черткова, И.И.
Горбунова-Посадова, П.И. Бирюкова, мемуары наших родителей, стихи и проза, имеющих, на наш взгляд, не только познавательное, но и воспитательное значение.
3. Несколько сотен редких фотографий, запечатлевших как отдельных людей, так и группы, работающих в полях, на огородах, производящих высококачественную сельхозпродукцию для себя и для страны: в 20 км от коммуны
«Жизнь и Труд» строился гигант кузбасской индустрии –
Кузнецкий металлургический комбинат, который прославил
В. Маяковский в стихотворении «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и людях Кузнецка». «Мы в сотню солнц мартенами воспламеним Сибирь»… Но мало кто знает, что Сибирь
была воспламенена и духовным влиянием Л.Н. Толстого!
По словам А.М. Горького, «Толстой – это целый
мир». Действительно, сегодня весь мир обращается не столько к художественному, сколько к этическому наследию Льва
Толстого. А это – 9/10 его творчества.
Историей сибирской толстовской коммуны «Жизнь и
труд» заинтересовались японцы. В 1998 ректор Токийского
университета «Сёва Дзёси» Кусуо Хитоми прислал своих
специалистов в Новокузнецк специально для изучения устройства и уклада коммунарской жизни последователей Толстого. Наша экспозиция привлекла японских учёных настолько, что часть наших подлинников и копий выставлялась
в Японии, в городе Токио в 2000 году. Выставка проходила
на базе университета Сёва Дзёси под девизом «Лев Толстой –
2000. Воскресение!!!», о чём свидетельствует каталог, изданный на русском и японском языках. Названный университет
активно проводил в своих программах и учебных планах толстовскую педагогику, правда, в японском варианте. Более
десяти тысяч японцев оставили в книге отзывов свои восторженные впечатления. Они-то хорошо знают русского писателя, педагога и мыслителя. Только роман «Воскресение» был
переведен в Японии семь раз разными переводчиками. Все
семь переводов изданы! И стали достоянием островного государства. А как эффективно внедрили у себя японцы современный проект профессора В.Б. Ремизова «Школа Л.Н. Толстого»! Это отдельная педагогическая поэма.
Побывал у нас ведущий славист США, специалист по
творчеству Л. Толстого и Н. Лескова, профессор Индианского университета Вильям Эджертон. Он беседовал с ещё живыми в начале 1990-х годов стариками-коммунарами, перевел на английский язык книгу «Воспоминания крестьянтолстовцев в 1910-1930-х годов» для американских читателей. Что интересно, в Америке издание было продано моментально. Мы несколько лет состояли в корреспондентских
связях с Вильямом Эджертоном. Какой интерес к Толстому
за рубежом!
А мы? Кроме названий романов «Война и мир», «Анна Каренина» и двух-трех детских рассказов, пожалуй, ничего не знаем о нравственных трактатах нашего великого философа.
Мы располагаем этими материалами, их влиянием на
целый пласт культуры русского народа, пласт ещё не исследованный. Для этого и нужна самостоятельная структура в
Новокузнецке, в которой будет идти живая просветительская
и воспитательная работа, потому что история толстовского
движения в нашем крае, как и по всей России, в 30-90-х годах
XX века прекрасна в своем величии и трагизме.
Причём не столько в географическом плане, сколько в
разрешении сущности того этноконфессионального сплава,
который «варился в сибирском котле». Идеи Толстого объединили здесь и московскую интеллигенцию, и личных друзей
Л.Н. Толстого, и толстовцев, и малёванцев, и добролюбовцев,
и субботников, и атеистов, и анархистов, и простых православных тружеников-крестьян, для которых философские
взгляды писателя на братскую, правильно устроенную жизнь
на земле без насилия и зла, стали путеводителем в сложном
житейском мире.
Сотни семей из центральной полосы России, Урала,
Украины, Поволжья, Кавказа, снявшись с обжитых мест, спа-
саясь от голода и, так называемой, коллективизации, а фактически избегая раскрестьянивания, устремились в Кузбасс, в
неизведанные края, воспользовавшись постановлением Президиума ВЦИК СССР от 28 февраля 1930 года (протокол 41,
параграф 5, о «переселении толстовских коммун и артелей»).
В апреле 1931 первые добровольные переселенцы
стали съезжаться на пустынный, незаселенный дотоле берег
реки Томи, на отведенный им властями земельный участок.
Ровно через год коммунары насчитывали в своих рядах полторы тысячи душ, «дышавших единым дыхом», в едином порыве пытавшиеся жить по совести, без «моё».
Кто были эти люди? Каждый из них – это целый мир.
Центральные издательства: «Книга» (Москва, 1989), журнал
«Новый мир», Центрнаучфильм, телеканал «Культура», региональные журналы и средства массовой информации опубликовали большое количество материалов, которые можно
отнести к теме «Л.Н. Толстой и Сибирь».
Но это лишь малая часть того духовного и материального наследия, которым располагает «Мемориальный музей друзей и последователей Льва Толстого в Кузбассе», по
сути, музей коммуны «Жизнь и Труд». Его на общественных
началах организовал потомок коммунаров Борис Гросбейн с
группой энтузиастов. А сколько ещё уникальных материалов
находится в частных собраниях:
1) переписка с толстоведами США, Канады, Японии,
России, Белоруссии: В. Эджертон, Питер Брук, Кусуо Хитоми, Ломунов, Шифман, В.Б. Ремизов, В.Н. Черепица и др.
2) переписка с современными русскими писателями
1930-90-х годов. Это: Евгений Евтушенко, Сергей Поделков,
Леонид Леонов, Давид Кугультинов, Николай Атаров, Григорий Медынский, Ю.Феофанов, Т. Тэсс и многие другие.
3) переписка с известными учеными-востоковедами
(Амусин, Свенцицкая) – по проблематике Кумранских находок, связанных с рукописями Мёртвого моря, с знаменитым
кардиологом Н. Амосовым – по мировоззренческим вопросам.
4) переписка с редакциями газет «Правда», «Известия», журналов «Наука и жизнь», «Наука и религия», журналистами Кемеровских газет и радио.
5) переписка с музеями Л.Н. Толстого («Музейусадьба Ясная Поляна», ГМТ), музей религии и атеизма в
Петербурге.
Интересны такие малоизвестные страницы истории
коммунаров, как их зарубежные корреспондентские связи с
французскими писателями Роменом Ролланом и Анатолем
Франсом, духоборами Канады (русские сектанты, с помощью
Толстого переселившиеся в Канаду), некоторые из них лично
участвовали в жизни коммуны. Русские американцы помогали сельхозинвентарем, инструментами. Болгарские крестьяне-толстовцы снабжали наших лучшими семенами ягодных и
овощных культур.
Японцы в 1930-е годы на языке эсперанто интересовались жизнью русских единомышленников Л.Н. Толстого,
они создавали свои коммуны.
Одна такая коммуна, подобная нашей, до сих пор
процветает на окраине города Киото под названием «Единственный огонь» (Любовь).
А наша коммуна пережила страшные репрессии и
разгром. За два года с 1937 по 1938 очаг разумно устроенной
жизни, крепкий экономически, с современной точки зрения,
был уничтожен властями, ушли в небытие братские, дружественные отношения людей, построивших жизнь без «моё»
сейчас, а, не откладывая на будущее. Достижения толстовцев
в овощеводстве, молочно-товарном хозяйстве, коневодстве
до сих пор остаются непревзойдёнными.
Что касается их огромного духовного наследия, то
оно ещё робкими шагами идёт к своему читателю, слушателю и зрителю. Материалы собраны в видеофильмы, слайдфильмы, слайды, диафильмы, записаны на аудионосителях.
Считаем
целесообразным
открыть
историколитературную экспозицию при центральной библиотеке города Новокузнецка. Нам необходимо помещение под выставку – 100 квадратных метров.
Мы думаем, что в условиях большого города такая
структура принесет много пользы обучающимся школьникам, студенческой молодежи, широкой общественности в
формировании духовности, любви к родине, земледельческому труду и экологическому мышлению.
Мы сможем воспитывать высокую нравственность, о
чём неоднократно говорят в последнее время руководители
России. Мы станем прививать ненависть ко лжи, несправедливости, неравноправию, будем учить любви к истине, к миру, гуманизму.
С уважением, дети бывших коммунаров:
Рыбак Е.В., Каретников Ю.Л., Каретникова Л.П.,
Шилова Л.А. (Малород), Чубукова Е.Е. (Баранова-Яровая),
Ахметшина М.А. (Совина), Никитина Е.И. (Драгуновская),
Кожухарь Т.И. (Котляр), Яким В.Ю. (Егудина), Москвичёва
Н.П. (Литвинова), Чаткин М.А., Юминова В. Л. (Алексеева),
Носкова В.А. (Верле), Тетенова Т.П. (Литвинова), Гросбейн
Б.А.
Пояснительная записка к проекту.
В начале декабря 2010 педагогическая общественность нашего областного центра и других сибирских городов
на региональной научной конференции, посвященной 100летию со дня смерти Л.Н. Толстого с интересом и вниманием
отнеслась к новокузнецким докладчикам, презентовавшим
уникальные исследовательские материалы и фотографии об
идейных последователях и единомышленниках Л.Н. Толстого из коммуны «Жизнь и Труд», активно работавшей в 1930-е
годы на берегах Томи на территории современного поселка
Абашево. Сегодня многим известно, что великий русский
писатель, мыслитель, педагог Л.Н. Толстой пусть не прямо,
но опосредованно повлиял на духовное, культурное и хозяйственное развитие Кузнецкого края.
Толстовцы, добровольные переселенцы из разных
уголков России, в 1933 году на сельскохозяйственной выставке в городе Сталинске по всем разделам и позициям заняли первые места: в семеноводстве и овощеводстве, животноводстве и полеводстве. До сих пор их достижения остаются непревзойденными.
Последователи Л.Н. Толстого в Кузбассе оставили
потомкам замечательные образцы мемуаристики, художественного слова, богатое эпистолярное наследие. Из толстовской среды выделились известные теперь авторы: Василий
Мазурин, Борис Мазурин, Иван Горбунов-Посадов, Михаил
Горбунов-Посадов, Наталья Страхова, Арон Гросбейн, Гюнтер Тюрк, Елена Шершенева и другие. Их сочинения до сих
пор привлекают внимание издателей.
Свои страницы нашим коммунарам предоставили
журналы: «Новый мир», «Урал», «Сельская молодежь», «Алтай», «Провинция», альманах «Голоса Сибири». Вышли отдельными изданиями сборник «Воспоминания крестьянтолстовцев, 1910-е - 30-е годы», книга стихов «Тебе, моя
звезда». Нам удалось опубликовать два шестисотстраничных
сборника «Лев Толстой и Сибирь» в 2009-2011 гг. И третий –
в 2012. Ожидают своего издания многие другие материалы о
нашей сибирской коммуне.
В 1990-е годы выдающийся славист из США Вильям
Эджертон специально приезжал в поселок Тальжино, чтобы
познакомиться с толстовцами. Он перевел их произведения
на английский язык и издал в Америке. Канадский историк
Питер Брук, японский ученый Кусуо Хитоми много сделали
для популяризации русского (сибирского) толстовского движения в своих странах. Сегодня растет число толстовских
общеобразовательных школ в странах Индокитая, Японии,
Европы.
Без сомнения, Новокузнецку нужен мемориальный
музей толстовской коммуны «Жизнь и Труд», а не только
памятник Л. Толстому и В. Булгакову. Ведь не случайно, сегодня наши современники тянутся к исповедальным философским сочинениям Л.Н. Толстого: «В чем моя вера», «Путь
жизни», «Исповедь».
Что же сегодня особенно привлекает внимание людей
в толстовцах? Привлекает то, во имя чего жили эти люди:
добро, разум, правда, пацифизм, вера в стремление к жизни
достойного человека, чего так не хватает в современном мире
и отчего жизнь так тяжела. Главное, что радовало и объединяло толстовцев, – возможность работать на земле, абсолют-
но трезвый образ жизни, вегетарианство, радость от общения
друг с другом, свободное воспитание своих детей в духе педагогических и нравственных идей Л.Н. Толстого: без насилия над личностью ребенка.
Материалы для музея, который мог бы пропагандировать гуманистические идеи, давно собраны. А встреча с материальным и духовно-нравственным наследием толстовских
коммунаров способна разбудить души к созидательной и
творческой жизни, к поистине гуманному отношению друг к
другу и окружающему миру.
Толстовцы по своему социальному положению были
частью трудовыми крестьянами, небольшую часть составляла интеллигенция из Москвы и других городов, а также мастеровые, ремесленники, бывшие солдаты, – все они были последователями мировоззрения Льва Николаевича Толстого.
Эти люди не составляли из себя ни партии, ни секты –
в силу самих идей Толстого, отрицавших ложные политические учения и религиозную штамповку и окостеневшие, застывшие в догматизме церкви и секты.
Религиозность у толстовцев понималась как внутреннее отношение к жизни: отказ от оружия, вегетарианство,
трезвость, честность и доброе отношение к людям и всему
живому, свободолюбие и признание равенства всех.
Работа на полях и огородах была в радость. Поэтому
результаты труда были превосходными и во многом до сих
пор непревзойденными. Поселок, школа, водопровод, мельница, кузница, маслобойка были построены в кратчайшие
сроки. Налаженные обоюдовыгодные коммерческие отношения с Кузнецкстроем. Рабочим – свежие овощи, в том числе и
зимой, из хранилищ и теплиц. Крестьянам – стройматериалы.
Разумный отдых на природе: река, лес, горы. Разучивание песен, хоровое пение, слушание музыки – были свои
скрипачи и пианисты, играл струнный оркестр.
Изучение философских трудов заканчивалось философскими спорами, работали философский, украинский
кружки, осуществлялись драматические постановки.
Свободное воспитание детей, толстовская школа,
учительские и общие собрания, – всё это способствовало
формированию интересного жизнедеятельного коммунарского общества с жизнью «не по лжи».
Потомками коммунаров создан Музей духовной и материальной культуры друзей и последователей Л.Н. Толстого
в Кузбассе (ныне закрыт из-за отсутствия помещения).
В Новокузнецке толстовская школа, работавшая 16
лет, закрыта, уникальные материалы, которые могут послужить как детям, так и взрослым, находятся в сундуках. Духовное наследие коммунаров, увидевших свет истины, может
помочь увидеть его другим, потому что «зажегши свечу, не
ставят её под спудом, но на подсвечнике, и светят всем в доме».
Золотой век коммуны «Жизнь и Труд» кончился во
времена сталинских репрессий. «Жуткий список» Б. Мазурина насчитывает 52 имени, загубленных в ГУЛАГе, а ведь за
каждым стоял живой человек со своими жизнью, мыслями,
мечтами и убеждениями.
По мысли Михаила Ивановича Горбунова-Посадова,
толстовцев ждали суровные испытания. На них, принципиальных противников насилия, XX век обрушил это насилие в
небывало жестоких формах – две мировые войны, гражданская война, сталинский террор. Многие сотни последователей толстовского учения погибли. Но те, кто выжил, оставаясь верными своим убеждениям, кто сумел пронести живую
истину Толстого, свет добра и любви сквозь ад тюрем и лагерей, заслужили право на любовь и уважение современников и
потомков.
В 1998 мы приняли участие в международном симпозиуме в Туле «Влияние Л.Н. Толстого на духовное развитие
Востока и Запада», где впервые познакомились с большой
группой японских ученых.
В 1999 г. японские специалисты из токийского университета «Сёва-Дзёси» приехали к нам в Новокузнецк для
изучения толстовской школы 1930-х годов и современной
толстовской школы. Из нашего музея они отобрали 23 экспоната для выставки в г. Токио «Лев Толстой 2000. Воскресение». 15 тысяч посетителей выставки в Токио оставили восторженные отзывы о коммуне «Жизнь и Труд».
Борис Гросбейн (Новокузнецк) и Владимир Толстой
(Ясная Поляна) приветствуют ректора токийского университета «Сёва-Дзёси» господина Кусуо Хитоми. г. Тула, 1998 г.
В 2001 Телерадиовещательная корпорация NHK (Токио) во главе с писателем Такаси Судзии снимала в Новокузнецке, Абашево, Тальжино фильм «Мечта XX века» о коммунарах «Жизни и Труда». 25 октября этого же года фильм
был показан по государственному каналу центрального телевидения Японии.
Кемеровские писатели В. Тогулев и М. Кушникова в
девяти томах альманаха «Голоса Сибири» опубликовали материалы о коммуне «Жизнь и Труд». Они же в 600страничных сборниках «Лев Толстой и Сибирь», разместили
документальные и публицистические статьи о наших коммунарах.
Вся эта работа осуществлялась при участии неформального объединения «Потомки коммунаров» и его лидера
Б.А. Гросбейна.
C 1999 по 2013 потомки коммунаров выступали на
международных конференциях с докладами.
1. Бийск, 2000. Открытие мемориальной доски поэтутолстовцу Гюнтеру Тюрку.
2. Кемерово, 2010. В КемГУ конференция «Лев Толстой: художественная картина мира».
3. Новосибирск, 2011. Международная конференция
«Самостояние человека. Поэт-толстовец Гюнтер Тюрк».
4. 2012. Праздник в поселке Тальжино Кемеровской
области. Открытие мемориальной доски в честь крестьянтолстовцев и открытие экспозиции музея.
5. 1 ноября 2013. III международная конференция
«Гюнтер Тюрк. Поэзия и судьба».
Вокруг Новокузнецка идет плодотворная работа по
исследованию истории коммуны «Жизнь и Труд» и ее выдающихся личностей. А в самом Новокузнецке что сделано,
кроме умолчания великой и трагической истории толстовской коммуны, которую сегодня знает весь мир?
Сегодня толстовских авторов читает весь мир, кроме
Новокузнецка, где органы культуры умышленно умалчивают
легендарную теперь историю общества, где проживали с
1931 по 1938 год личные друзья и идейные последователи
классика русской литературы, великого философа и мыслителя Л.Н. Толстого.
Если не умышленное молчание, то, что тогда: невежество, малограмотность?!
Не горстка толстовцев, а полторы тысячи душ, создавших экономически крепкое хозяйство с товарным производством зерна, овощей, фруктов и ягод, молочной продукции, растительного масла. А образ жизни коммунаров, достойный человека?
По всем вопроса жизни и труда друзей и последователей Л.Н. Толстого членами неформального объединения
«Потомки коммунаров» накоплен громадный объем документов духовного и материального наследия. На этой основе
необходимо создать музей, который принесет жителем города большую пользу просветительского характера и по воспитанию нравственности.
Город Новокузнецк в культурном отношении скоро
может превратиться в выжженную пустыню в преддверии
своего знаменитого юбилея. 6 миллиардов рублей выделено
городу на что? На фейерверки? Позор – поставили памятник
Л. Толстому зачем? Ради курьеза.
А то, что здесь жили и практически претворяли в
жизнь его идеи – это не в счет? Поистине современное чиновничество – Иваны, не помнящие родства. Посмотрите
кругом, в соседних городах интеллектуальная, культурная
жизнь бьет ключом, а у нас – горят синим огнем памятники
культуры (клуб Курако, кинотеатр Коммунар...) В забвении
коммуна «Жизнь и Труд», известная теперь всему миру. Закрыта средняя школа, работавшая по педагогической концепции Л.Н. Толстого.
Пригород превращается в лунный ландшафт.
Что мы предлагаем городским властям? Выделить
помещение под музей для размещения уникальной экспозиции «Духовная и материальная культура друзей и последователей Л.Н. Толстого в Кузбассе» и помочь материально его
становлению.
Москвичёва Н.П. Я родилась в коммуне « Жизнь и Труд»
Я родилась в коммуне «Жизнь и Труд». Коммуна –
это моя любовь и печаль на всю жизнь. Это мне осталось в
наследство от родителей и от всех коммунаров.
С отцом я познакомилась в ссылке, когда он был отправлен после 10 лет его пребывания в лагерях. Папа был
последним председателем коммуны. После этого коммуну
перевели на колхоз.
В 1989 вышла книга «Воспоминания крестьянтолстовцев». Вот, что написано в предисловии к этой книге
Горбуновым-Посадовым, действительным членом Академии
строительства и архитектуры СССР.
«Я всегда считал и считаю, что жизнь и работа друзей
и единомышленников Толстого представляет собой значительнейшую сторону в духовной истории России (и не только
России). С 80-х годов XIX века до 30-х годов XX века, когда
толстовство, как организованное движение было уничтожено».
«Есть одна интереснейшая и могучая ветвь толстовского движения в первые десятилетия Советской власти – это
жизнь толстовцев-земледельцев. Вдохновлённые мыслями
Толстого о великом нравственном смысле хлебного труда,
тысячи его последователей – интеллигенты и крестьяне, рабочие и бывшие солдаты – начали осуществлять на деле заветную мечту писателя о мирной братской жизни на земле, о
свободном ненасильственном земледельческом труде, как
идеале человеческого общежития.
Большинство толстовцев-земледельцев объединялись
в сельскохозяйственные артели и коммуны. Все он считали,
что их жизнь и труд содействуют приближению провозглашенных русской революцией целей: провозглашение на всей
земле братского безгосударственного общества, свободного
от насилия и эксплуатации.
Их ждали суровые испытания. На них, принципиальных противников насилия, ХХ век обрушил это насилие в
небывало жестоких формах: две мировые и гражданская войны, сталинский террор. Многие сотни последователей толстовского учения погибли, но сумели пронести живую истину Толстого, в свете добра и любви сквозь ад тюрем и лагерей, заслужили право на любовь и уважение современников и
потомков».
О создании коммуны «Жизнь и Труд», о трудностях и
горьком счастье людей хорошо сказано в этой книге.
Это были очень мужественные люди, глубоко убеждённые в возможности построить новую жизнь. Они покидали свои дома, подворья, ехали по своей воле из многих городов и деревень, расставаясь с родными, на пустое место в
Сибирь. Из «Воспоминаний» видно, какой огромной силой
обладают люди свободного труда.
На пустом месте, в кратчайший срок был построен
посёлок: общая столовая, детский сад, школа, скотные дворы,
кузница, амбары, баня, мельница, крупорушка, маслобойка.
Посажен сад, проведён водопровод. Вот так пишет первый
председатель коммуны Мазурин: «Мы испытали счастье
жить в обществе, основанном на свободном, разумном согласии, без принуждения. Общество без чиновничества – этой
могилы всего живого, свободного и самодеятельного. Общества без «моё», в котором всё наше, общее. Мы счастливы
тем, что узнали радость труда не по найму, не из расчета, а
вольного, радостного труда». По решению правительства в
течение трёх лет коммуна освобождалась от налогов, но местная власть требовала их поставлять.
Воду в посёлок подвозили на лошадях. Воды нужно
было много. Как то на горе нашли родник. Решили провести
водопровод. Моргачев купил в Сталинске трубы, но, не доехав до посёлка, его арестовали. Поехал его искать Мазурин.
Посадили и его. Начались аресты. В посёлок приезжали
НКВДешники, устраивали облавы. Хватали подряд, кто попадался. Вышел за водой старичок Горяйнов. Схватили, и с
концом.
Был выходной. На улице не было народу. На крыльцо
вышел Клементий Красковский. Свалили на телегу и повезли. Это увидела Нина Лопаева. Схватила Клементия за ногу,
бежит за подводой и кричит: «Клементия украли!». Исчез
навсегда. Хватали и днем и ночью. Как-то пришли к Драгуновским. Иван Яковлевич успел спрятаться на чердак. Его
жена Фрося держала на руках маленького сына. Ребенка выхватили из рук, бросили. Вывих плеча. К Фросе приставили
пистолет. «Застрелю! Говорили, где муж!». Молчание. В это
время заходит родной брат Фроси. Его повалили, сели на руки и на ноги, стали бить. Второго ее брата схватили в Долине
Радости. Он отказался идти. Его привязали к хвосту лошади
и волокли по снегу в посёлок.
Явились забирать Алексея Чекменова. А он переболел
клещевым энцефалитом и был частично парализован. Жена
стала его одевать. НКВДшники посмотрели: «Куда такого?».
Спрашивают: «А у тебя нет родственников, братьев?». Есть.
Алексея оставили, а брата забрали навсегда. Так можно перечислять долго. В посёлке мужчин осталось мало. Началась
война. Все работы в колхозе легли на женские плечи, налоги
и прочее. Но, что мне запомнилось, так это большая доброжелательность. Я не помню ни ругани, ни ссор, ни зависти, а
большое сочувствие. У меня не было ощущения отрезанности, а было такое чувство, что каждый дом – это продолжение нашего дома. Чувствовалось большое душевное притяжение людей друг к другу, сочувствие, взаимопомощь. Уже
взрослой, встречаясь с бывшими коммунарами, я видела, как
при воспоминании о коммуне озарялись их глаза, молодели
лица, как они с любовью называли «коммунушкаголубушка».
Самые ранние мои детские воспоминания о тех, которые были призваны в армию в начале войны и которые, за
отказ брать оружие по религиозным убеждениям, были расстреляны – это Шипилов Пётр. Я иду мимо их дома. Он пилит дрова. Увидел меня: «Наташа, подожди!». Зашёл домой и
вынес мне кусочек халвы.
В то время отец уже был арестован и когда мама возила ему передачу, то оставляла меня у Совиных. Как-то мама вечером пришла за мной. В комнате темно, на столе маленькая коптилка. С мамой приехал и Совин Андрей. Мама,
торопясь, одевает меня. Дядя Андрей развязывает вещевой
мешок и протягивает мне белую булочку. Но мама не разрешила ее брать: «Я тоже привезла!» (У Совиных было 6 детей).
Попов Алексей: Мама ему говорит: Алеша, нельзя так
коротко подстригать ногти, может быть панариций».
Помню, как забирали Моргачёва Ивана. Мы, дети,
уцепившись за забор, смотрели в окна.
Как забирали Павленко Николая.
Василий Кирин (у него было 5 детей). Когда пошел
заявлять об отказе, его жена Мария сказала: «ведь тебя же
убьют!»
«Пусть меня убьют, лишь бы я сам не убил никого», спокойно ответил он.
Вот их имена:
Моргачёв Иван
Кирин Василий
Наливайко Афанасий
Кузьмин Филимон
Лапшин Василий
Шведов Анатолий
Шипилов Пётр
Сильванович Роман
Котляр Ерофей
Павленко Николай
Совин Андрей
Третьяков Семён
Юдин Сергей
Мазурин в своих воспоминаниях пишет: «Свою искренность они подтвердили своею смертью, на которую пошли с открытыми глазами». Остались верными своим убеждениям.
Этим кристально чистым людям их вера, их убеждения были дороже жизни. Они мне представляются, как когдато первые христиане, шли на пытки костры и смерть, но не
отреклись от веры.
Как-то я с мамой говорила об ужасах бесконечных
арестов, о горе родителей, близких, и я представляла только
одну сторону этой трагедии, а мама вдруг мне говорит: «А
знаешь, когда в Москве пришли забирать одного из сыновей
веры Ипполитовны Алексеевой, она сказала солдату, пришедшему за ним: «Я счастлива, что мой сын не на твоём месте». Меня это потрясло.
«Дивная песня в журчании быта
Незримо живет, как под снегом родник
Ничто не погибло, ничто не забыло,
Хотя я с годами к молчанию привык»
Гюнтер Тюрк.
Тетенова Т.П. Я родилась в семье коммунаров
Я родилась в семье коммунаров. Мой отец – Литвинов Пётр Иванович был последним председателем коммуны
«Жизнь и Труд».
В 1938 его арестовали. В 1948, после 10-летнего отбывания срока в лагерях и тюрьмах, он был отправлен в бессрочную ссылку в Красноярский край, с. Ношино. Моя мама
– Литвинова (Савельева) Евгения Павловна с дочерью Наташей уехала к мужу в ссылку. Там родился мой брат Александр и я. В 1956 папу реабилитировали и семья вернулась в
посёлок Тальжино Новокузнецкого района, куда в 1949 переселился колхоз «Жизнь и Труд». Я выросла среди этих замечательных людей и с детства я чувствовала большую любовь
и УВАЖЕНИЕ со стороны взрослых и уже довольно пожилых людей. Мы, потомки коммунаров, все эти годы по крупицам собираем материал о коммуне и коммунарах.
– в городе Новокузнецке 16 лет работала Толстовская
школа, директором которой был Гросбейн Борис Аронович.
– издано много книг: «Воспоминания крестьянтолстовцев», стихи Гюнтера Тюрка «Тебе моя звезда», девять
книг литературного альманаха «Голоса Сибири», три выпуска «Лев Толстой и Сибирь», «История моего Тальжино»
– собран большой фото и видеоматериал.
Сегодня я хочу представить вам фильм, состоящий из
трёх частей:
Первый фильм был приурочен к 100-летию Л.Н. Толстого о толстовской коммуне «Жизнь и Труд», снятый 10 каналом Новокузнецкого телевидения тележурналистом Викторией Ольховской.
Второй фильм о Толстовской школе N96.
Третий фильм – это небольшой рассказ об очередной
встрече потомков коммунаров, проходившей в библиотеке
имени Н.В. Гоголя в Новокузнецке.
Мои родители называли Гюнтера Тюрка – Гитя. И я
сейчас думаю: «Мог ли когда-то дядя Гитя представить, что
через много- много лет в этом городе, где он был в ссылке в
нищете и очень больной, соберутся совершенно незнакомые
ему люди и будут говорить и вспоминать о нём, читать его
стихи»?
Доживу. Умру на душной койке,
До конца любить не перестав.
По себе не жажду я нисколько
Ни строки оставить, ни креста.
Отсияют радости и муки,
Отпылают страсти и грехи,
Вспомнят дети и не вспомнят внуки,
Что писал какие-то стихи...
Я очень благодарна и низко кланяюсь всем организаторам этой замечательной конференции!
Шванькова Т.Л. Мариинск. Земляки поневоле
Хоть в метелях душа разметалась,
Все отпето в мертвом снегу,
Хоть и мало святынь осталось –
Я последние берегу.
Пусть под бременем неудачи
И свалюсь я под чей-то смех,
Русский ветер меня оплачет,
Как оплакивает нас всех.
Может быть,
через пять поколений,
Через грозный разлив времён
Мир отметит эпоху смятений
И моим средь других имён.
А. Баркова
Мариинск старинный провинциальный городок, достаточно большой для дореволюционной России. Он является
«вторым по возрасту» городом Кузбасса. История города
тесно переплелась с историей страны.
Истории было угодно сделать Мариинск одним из
наиболее заметных мест сибирской ссылки – особой трагической строкой вписана она в память края.
После революции тюрьму в Мариинске переименовали в Трудовой Дом (мечтали ликвидировать преступность),
но в середине 1930 годов вернулись к тому, что тюрьма есть
тюрьма.
В 1928 был принят закон о применении труда заключенных, а с 1930 года название «Концентрационные лагеря»
было переименовано в «Исправительно-трудовые».
В 1930 появилось Мариинское отделение Сиб. Улона
ОГПУ (Сибирские лагеря особого назначения). В 1942 году
проходит реорганизация. Образуется Сибирский исправительно-трудовой лагерь, период деятельности 1942-61 годов.
Место расположения лагеря – Мариинский, Ижморский, Юргинский, Тисульский, Чебулинский районы. Управления лагеря находится в Мариинске. Количество лагерных
подразделений – 11: Новоивановское, Антибесское, Арлюкское, Баимское, Ижморское, Мариинское, Орлово-Розовское,
Сусловское, и др. Количество лагерного контингента за годы
существования лагеря – примерно 150-200 тыс. человек. Соотношение политических заключенных и уголовных элементов 50% на 50% (по другим источникам 70% на 30%), соотношение мужчин и женщин – 45% и 55%. Виды режимов:
общий, строгий, усиленный. Виды производственной деятельности: сельскохозяйственная, лесозаготовка, переработка
сельскохозяйственной продукции.
В СИБЛАГе отбывали наказание за «преступления»
по 58 статье писатели, поэты, литераторы: Д. БыстролетовТолстой, И.Зыков, А. Баркова, У. Насыр, А. ЛаринаБухарина, Г. Горчаков, Г. Тюрк, М. Богун, В. Боков, И. Габаи, Я. Скрыган, С. Звонак, С. Барановых, Г. Маари, Н.
Пфеффер, Н. Бондарин, Х. Волович, Л. Вейман; артисты и
режиссёры: Н. Сац, А. Алексеев, С. Мишулин; а также архитектор П. Барановский, философы Н. Фиолетов, А. Лосев,
генерал М. Букштынович и многие другие.
На основе материалов кемеровского журналиста Б.
Антонова его коллега А. Ореховский составил и опубликовал
карту творческого Сиблага, которая по вполне понятным
причинам не полная. Вот несколько имен и судеб.
Гюнтер Густавович Тюрк (1911-1950) – приехал в
Кузбасс вместе с членами толстовской коммуны «Жизнь и
труд». С1937 по 1940 годы провёл в Кузнецкой следственной
тюрьме, а затем был направлен в Мариинск, где просидел 6
лет (Новоивановское, Баимское отделения). Несмотря ни на
что, вчерашний учитель и поэт продолжал писать стихи. По-
сле освобождения был направлен в ссылку в г. Бийск, где и
скончался, не дожив до 40 лет.
Спустя десятилетия, его некоторые стихи увидели
свет на страницах «Нашего современника», «Алтая», альманаха «Возвращение памяти», а в конце 1990-х вышел полновесный сборник стихов под названием «Тебе, моя звезда»,
изданный Новосибирским университетом.
Быстролетов-Толстой Дмитрий Александрович
(1901-1975). Он тонул в море и горел в огне, был графом и
нищим, в него стреляли в упор и с расстояния, был дружен с
принцами, лордами, фашистскими боссами и вождем племени пигмеев. Закончил университеты в Праге и Цюрихе, брал
уроки графики у профессоров Пражской и Берлинской академий художников. Имел звания доктор права и доктор медицины, член союза художников СССР. Знал двадцать два
языка. Тринадцать лет успешной работы во внешней разведке и шестнадцать лет лагерей – Норильлаг, Краслаг, Озерлаг,
Камышлаг, Сиблаг (Сусловское отделение).
Дмитрий Александрович освобожден как неизлечимо
больной в 1954 году. В 1956 году его реабилитировали. Будучи в лагерях, начал писать. Шестнадцать книг и сценарии
составляют литературное наследие Д.А. БыстролетоваТолстого. Несмотря на трагизм своей судьбы, он считал себя
счастливым человеком: «Я считаю, что прожил жизнь хорошую, и готов прожить так же ещё раз».
Анна Александровна Баркова (1901-1976), поэтесса. В 1921 году вышла первая книга стихов Барковой «Женщина». Печаталась в журналах «Красная новь», «Новый
мир», «Красная нива», «Печать и революция». С 1924 по
1929 работала в газете «Правда». В 1934 осуждена на пять
лет лагерей. Была освобождена в 1939 и отправлена в ссылку.
В 1947 вновь осуждена на 10 лет исправительно-трудовых
лагерей.
Освободившись в 1956, приехала в Москву, но устроиться не могла и уехала в Луганскую область. Там стала
жертвой клеветы и получила новый срок – 10 лет лишения
свободы.
Часть этого срока отбывала в Мариинске (Новоивановское отделение). В 1965 реабилитирована. Стихи Анны
Барковой трудно собрать, а многие вообще пропали. Сборник
«Возвращение» и книга стихов и прозы «Избранное» вышли
уже после смерти автора.
Зыков Илья Васильевич (1899-1985), географ, натуралист. В молодости, занимаясь научной и преподавательской работой. И.В. Зыков написал ряд исследовательских ра-
бот по изучению климата европейского севера нашей страны
и продвижению отраслей земледелия на север. В годы репрессий был арестован и отбывал наказание в Сиблаге.
О причинах ареста существует легенда, якобы он работал в министерстве финансов у Колчака, но сам Илья Василевич ни об аресте, ни о Сиблаге никому и ничего не рассказывал. После освобождения из Сиблага, натуралист всё
своё время посвятил изучению природы Кузбасса и Сибири.
Результаты наблюдений и изучения сибирской природы Зыков обобщил в ряде научных статей и сборниках.
Усман Насыр (1912-1944), узбекский поэт. Его родители отличались высокой образованностью. Благодаря матери, Усман изучил персидский язык, познакомился с образцами узбекской классической поэзии. В 1932 обучался в Самаркандской педагогической академии, и в том же году издал
свой первый поэтический сборник «Беседа с Солнцем». Через год издаются сборники «Мобилизующие строки», «Тракторобад», следом «Сердце» (1935), «Нежность» (1936), книга
«Моя любовь» (1937). В эти же годы он пишет поэмы «Нахшон» и «Норбута», используя мотивы древних легенд. Переводит на узбекский язык поэмы «Бахчисарайский фонтан»
А. Пушкина и «Демон» М. Лермонтова.
14 июля 1937 Усман Насыров был арестован и приговорён к 10 годам лишения свободы и высылке в Сибирь: Златоуст, Колыма, Магадан, Кемерово, Мариинск (Суслововское
отделение). Умер 9 марта 1944 года и похоронен в с. Суслово. Произведения Усмана Насырова вошли в сокровищницу
узбекской литературы.
Сац Наталья Ильинична (1903-1993), создатель
первого в мире детского музыкального театра для детей, народная артистка СССР, Герой Социалистического труда, лауреат Государственной Ленинской премии, премии Ленинского комсомола, профессор Российской академии театрального
искусства, талантливый режиссёр, педагог, литератор, автор
пьес и либретто, детских опер и балетов, книг и статей. В
1937 арестована и пять лет провела в тюрьмах и лагерях. В
Мариинском отделении Сиблага поставила пьесу А.Н. Островского «Бесприданница». О прожитом написала книгу
«Жизнь явление полосатое»: «В этой книге в первый раз пишу то, что навсегда старалась вытеснить из сердца, мозга,
памяти...»
Ларина (Бухарина) Анна Михайловна (1914-1996).
Вдова Н.И. Бухарина, видного теоретика социализма и одного из ближайших соратников В.И. Ленина. 26 октября 1937
была осуждена Особым совещанием при НКВД СССР, как
член семьи изменника Родине, на восемь лет в ИТЛ. Побывала в тюрьмах Астраханской, Свердловской, Томской, Новосибирской. Сидя в одиночке, писала стихи. В 1938 с этапом
прибыла в Мариинск. В 1945 освобождена из-под стражи по
отбывании срока наказания с закреплением для работы в
Сиблаге МВД по вольному найму до особого распоряжения.
В 1947 Особым совещанием МГБ СССР сослана в
Новосибирскую область на пять лет, как особо опасный элемент. Жила на спецпоселении в Юрге. В 1952 Ларина А.М.
по постановлению Особого совещания при МГБ СССР получила новый срок ссылки 10 лет, как социально опасный элемент. В 1955 дело Лариной пересмотрено и прекращено. О
полных драматизма страницах своей жизни и жизни своего
мужа Николая Бухарина она написала книгу «Незабываемое».
Пётр Дмитриевич Барановский (1892-1984), легендарный архитектор-реставратор, выдающийся учёный в области архитектурной археологии, истории архитектуры, археографии, создатель первого в стране музея архитектуры
под открытым небом «Коломенское», автор универсальных
методологий восстановления утерянных элементов древних
зданий, воссоздания полностью разрушенных зданий. 75 лет
отдал Барановский реставрации памятников культуры России, Украины, Белоруссии, Закавказья. Бесстрашно выступал
в защиту обречённого на снос, храма Василия Блаженного,
писал протесты, послал телеграмму Сталину. Храм уцелел,
но П. Барановский попал в Сиблаг (1934) на три года. Вскоре
по прибытию в Мариинск, был назначен помощником начальника стройчасти Сиблага. Простроил в Мариинске электростанцию и сельскохозяйственную опытную станцию.
Через Сиблаг прошли тысячи и тысячи людей, у каждого разрушенная судьба, отнятое здоровье, а иногда и
жизнь.
Поэт Анатолий Жигулин, обвинённый по статье 58,
посвятил этим людям строки. Лучше и не скажешь.
О, люди!
Люди с номерами,
Вы были люди, не рабы.
Вы были выше и упрямей
Своей трагической судьбы.
Дистанова, Л.Я. «И себя поэтом назову…»
Но без души и помыслов высоких
Живых путей от сердца к сердцу нет.
И.В. Гёте.
Порядок в жизни похож на любовь:
Гармонией, радостью, верностью…
Порядок в жизни – основа основ,
С согласием в многомерности.
Л. Белянина. Закон любви.
В Научной библиотеке Новосибирского государственного университета (НГУ) в результате долгой целенаправленной работы сложилось своё особое культурное пространство. Его эстетика, его внутренняя и внешняя организация, сформировали сам тип отношений с читателями, стиль
повседневного рабочего обихода и образ библиотеки. Здесь
проходят лекции по истории мировой литературы и живописи, творческие встречи с учеными, литераторами, художни-
ками и музыкантами. Состоятся авторские презентации книг
и показы фильмов, звучит живая музыка. Важным элементом
культурно-информационного пространства являются книжные выставки, тематически разнообразные, посвящённые
проблемам науки, образования, культуры.
Библиотека была и остается сильным звеном культурного просвещения. Выражение «духовный центр НГУ»
является, по сути, отражением истинного положения вещей.
Именно библиотека: её книжные богатства, «кипучая» деятельность, замечательные сотрудники, выстраивающие это
пространство и создающие эту атмосферу, – являются мощным фактором духовного развития университета.
При этом очевидно, что культурно-просветительную
жизнь библиотеки нелегко измерить «прокрустовыми» мерками каких-либо статистических показателей. Главное зерно
этой деятельности – сохранить свои живые традиции, неутомимые поиски, своё неравнодушное отношение к «окрестному» миру, сохранить интерес и любовь к книгам, искусству и
культуре. Не утратить интерес к людям, будь это известные
деятели культуры или «простые» студенты.
Мысленно обращаясь к истории, можно достаточно
ясно увидеть, что библиотека НГУ имеет немалые практические достижения, что ей удалось неуклонно двигаться путём
технологических перемен, не теряя своей цельности, лучших
принципов и традиций. В разных условиях, культурных, социальных, финансовых, в разные времена библиотека действовала в соответствии с известным принципом: «Делай, что
должно, и пусть будет, что будет».
Однажды, прекрасной осенью (хочется добавить:
«Болдинской»), в конце 1980, в университет пришла работать
Юлия Виллиевна Лихачева. Химик по образованию, она по
праву стала сотрудником кафедры истории культуры – по
праву глубокого знания и понимания мировой поэзии. С самого начала центром её деятельности явилась библиотека,
которая в те годы «созвучно» открывала новые горизонты
культурного просвещения. С 2000 Ю.В. Лихачева, ведущий
библиотекарь, работает непосредственно в Научной библиотеке НГУ.
В рамках сотрудничества сложилось одно из ключевых направлений библиотечной деятельности – поэтические
вечера, посвященные классической поэзии, поэтам Серебряного века, а также встречи с современниками. Форма литературно-музыкальных вечеров, воссоздавая определенную картину мира, помогает живому, эмоционально-полному приобщению читателей к отечественной и мировой культуре.
Наша программа «Пространство поэзии» знакомила несколько поколений студентов с судьбами разных поэтов, с конкретными литературно-историческими эпохами, давала возможность почувствовать уникальный колорит и «дыхание»
различных национальных литератур.
Действительно, замечательным образом совпали совместные искания и усилия, которые «кристаллизовали»
культурную жизнь библиотеки – насыщенную, глубокую,
притягательную для читателей.
Представляется важным показать «эскизно» общий
контекст, в котором во второй половине 1990 годов состоялось наше знакомство с новым поэтическим именем – Гюнтер Тюрк. С течением времени происходило общее погружение в тему, университетская библиотека оказалась понастоящему сопричастной судьбе поэта ранее совершенно
неизвестного. Мы узнавали события и факты, уклад жизни
семьи российских немцев, некогда живших в Москве. В наш
повседневный культурный обиход входили новые реалии.
Открывались и приближались страницы истории сообщества,
объединенного нравственными законами, – подмосковной
толстовской коммуны «Жизнь и Труд». И постепенно в этих
«страницах» высветилась, буквально, – из тени небытия в
свет нашего знания и памяти – жизнь человека репрессированного и умершего в Сибири. Подробности его трагической,
скорбной биографии-судьбы.
Короткая жизнь поэта. Короткая ли, долгая ли: «И
обещала жизнь нам долгий-долгий день…». Поэт, который в
самых страшных изломах современной ему исторической
эпохи видел и стремился к свету небесной Звезды.
Сначала о Гюнтере Тюрке узнали сотрудники абонемента художественной литературы. Затем – университетские
читатели, публика Академгородка и Новосибирска, которая
посещала наши вечера, коллеги из новосибирских библиотек.
Это знаковое событие, в сущности, стало возможным
благодаря Ю.В. Лихачевой, её подвижническую деятельность
трудно переоценить. Нельзя не сказать, что она всегда делала
и продолжает делать многое для того, чтобы не забылись и не
затерялись судьбы уникальных людей. Но сюжет с Г. Тюрком – особая «линия жизни». С давних времен Юлия Виллиевна работает с творческим наследием поэта. Исследования
шли по разным направлениям. Она занималась скрупулёзными поисками сведений о нём и его произведениях, зная, что
при жизни поэта не было напечатано ни единой строчки, и
лишь в 1989 появились первые публикации. Самый сердечный отклик у неё находит судьба толстовской коммуны, трагическая судьба поэта-толстовца. В возрасте 25 лет он был
арестован, последовали страшные годы в тюрьмах и Мариинском лагере. Освобождение в 1946 и пятилетняя ссылка в город Бийск, который стал последним земным пристанищем.
Шло постоянное изучение «сопутствующих» материалов, литературных, исторических, краеведческих. Велась
переписка с многочисленными корреспондентами, проходила
встречи с самыми разными людьми, с родными поэта, с потомками толстовских коммунаров. «Притягивались» единомышленники. Необыкновенна география путешествий Ю.В.
Лихачевой, её «частных» поездок, связанных с именем Тюрка: российские города, Московские библиотеки, музеи, архивы, глубинки сибирских и алтайских краёв. Культурный и
духовный смысл бесчисленных поездок гораздо шире подготовки отдельных литературных вечеров. Юлия Виллиевна
щедро делится «путевыми очерками», опытом и впечатлениями во время встреч и бесед с читателями и сотрудниками
библиотеки НГУ. Энергия творчества и созидания порождает
ответное «поле».
Более двух лет Ю.В. Лихачева напряженно работала
над подготовкой к печати сборника избранных стихотворений и переводов Г. Тюрка. Книга «Тебе, моя звезда...», опубликованная в издательстве НГУ (1997), составителем которой
и стала Ю.В. Лихачева. Она открыла новое поэтическое имя
для широкого круга читателей и специалистов. Все произведения автора вышли в редакции В.И. Каледина. Автор вступительной статьи И.В. Павлова, художник – А.А. Гайдаенко.
«Линия жизни» сотрудников университетской библиотеки, связанная с Гюнтером Тюрком, «тянется» из самой
истории, её традиций, из славного прошлого. Обратимся к
тем годам и увидим, что работа в этом направлении стала, по
сути, путеводной, знаковой. Явление нового поэта и выход
сборника стихотворений оказали своё непреходящее воздействие. Будто отраженный свет той Звезды.
«И себя поэтом назову…» – вот важнейший лейтмотив, зазвучавший с необыкновенной силой со страниц нового
сборника.
Сквозь полную меру страданий предстал мир именно
поэтический, истинный, возвышенный. Согласно толстовскому закону «сцеплений» он выражал целостное художественное единство в его внутренних, сложных поэтических
связях образов, ассоциаций, деталей. Стихи, классическипрекрасные, рожденные в тюрьме и устремленные к небесам.
Стихи, которые рождались потому, что не могли не родиться.
В законе «сцеплений» основа основ – гармония. Системой
поэтических средств воссоздаётся многомерность мира. В
тюремной клетке вне пространств. В ссылке – вне времени.
«…Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли
меня. В плену держали меня. Кого меня? Меня? Меня – мою
бессмертную душу! ...И еще дальше этих лесов и полей виднелась светлая, колеблющаяся, зовущая в себя бесконечная
даль. Пьер взглянул в небо, вглубь уходящих, играющих
звезд. «И всё это моё, и всё это во мне, и все это я! – думал
Пьер. – И всё это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!». Хрестоматийные примеры, как правило,
не перестают быть истинами и содержат вечную силу классических образцов, выражающих вселенские законы. Снова
толстовское «сцепление», «сопряжение».
Впервые сборник Гюнтера Тюрка «Тебе, моя звезда...» был представлен читателям 30 октября 1997 года в библиотеке НГУ, получившей в дар самые первые его экземпляры. Это незабываемое событие произошло во время литера-
турно-музыкального вечера при необыкновенно большом
стечении народа.
Даже самый краткий, беглый обзор позволяет увидеть
масштаб и внутреннюю глубину деятельности, связанную с
именем Гюнтера Тюрка.
В действительности за этим стоит целая библиотечная жизнь длиной в прошедшие годы, сотрудники абонемента художественной литературы, которым удалось сохранить
для читателей общую неповторимую атмосферу. Грани уникальной профессии библиотекаря сопряжены с высоким интеллектуальным трудом, и с физическими нагрузками, а
главное – с любовью к своему делу. В медленном и быстром
течении времени библиотека НГУ оказалась связанной с
судьбой поэта, с удивительной судьбой его книги, которая не
подлежала продаже. Тираж бесплатно распределялся по российским библиотекам и музеям, по общественным организациям, дарился потомкам поэта и потомкам толстовцев.
Множество ярких событий происходило на этом пути,
множество впечатлений связаны с именем Тюрка: представление книги в 1998 на ХХIV Международных Толстовских
чтениях (Тула), знакомство со сборником участников научной конференции «Библиотека в контексте истории» (Москва), проходившей в Российском государственном гуманитарном университете. Сотрудничество с Государственным музеем Л.Н. Толстого (Москва). Поездки, встречи, замечательные
литературно-музыкальные вечера в библиотеке НГУ, объединяющие людей искусства и слушателей. «Видит Бог, что
жить иначе я не мог…» – вечер памяти, посвящённый 50летию со дня смерти поэта. Цикл выставок «Симфония любви, творимая душой из хаоса страданий», представляющий
уникальные материалы. «Ручеёк под льдиной» – вечер, посвященный 95-летию Г. Тюрка. Стали появляться видеозаписи, сложилась со временем небольшая видеотека.
Имя поэта формировало, притягивало определённую
среду. Происходила консолидация всё новых творческих людей. Появлялись первые отзывы, первые биографические статьи. Начались серьёзные исследования.
С теплотой и волнением поминается тот сердечный
прием, интерес, внимание, самый горячий отклик, который
мы всегда находили у коллег сообщества и у всех тех, кто
был встречен нами на этом пути.
В 1998 на сайте библиотеки НГУ была размещена литературная страница Г. Тюрка с эпиграфом: «Книги имеют
свою судьбу...», которую мы считаем своеобразным Домом
Тюрка в виртуальном пространстве: «Дом, которого в действительности никогда не было у поэта, истребляемого обстоятельствами времени, места, режима, страны». Спустя 12 лет
после выхода сборника стихов «Тебе, моя звезда...», в канун
столетнего юбилея поэта, на литературной странице сайта
библиотеки НГУ представлена новая редакция книги.
В октябре 2000 в Центральной городской библиотеке
им. В.М. Шукшина (Бийск) состоялась I Всероссийская научно-практическая конференция «Гюнтер Тюрк. Поэзия и
судьба». Сотрудникам библиотеки НГУ, одному из основных
организаторов, выпала честь открыть конференцию, ставшую
знаменательным этапом в работе с литературным наследием
поэта. Завершилась конференция установлением мемориальной доски с барельефом поэта.
Своеобразной высокой кульминацией этой многолетней истории стала Международная конференция «Самостоянье человека. Поэт-толстовец Гюнтер Тюрк (к 100-летию со
дня рождения)». Юбилейная конференция могла состояться
благодаря предварительной работе Ю.В. Лихачевой, длившейся более года. Она была автором идеи, разработала концепцию этого поистине масштабного проекта. Была организатором и ведущей.
К организации Международной конференция были
привлечены: Министерство культуры Новосибирской области, Новосибирская государственная областная научная библиотека, Культурный центр «Дом Цветаевой», Государственный музей Л.Н. Толстого (Москва), Научная библиотека
НГУ, Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом (Барнаул), Центральная городская библиотека им. В.М. Шукшина
(Бийск).
Конференция состоялась 18 ноября 2011 года в Новосибирской государственной областной научной библиотеке в
рамках Всероссийского литературного фестиваля «Белое
пятно».
Несомненно, она явилась настоящим культурологическим событием – по уровню докладов, охвату материалов,
участию большого количества необыкновенно ярких, талантливых людей. Имя Гюнтера Тюрка знают и в столице, и в
Сибири, и на Алтае и за пределами России.
Библиотека НГУ оказалась сопричастной судьбе поэта с 1990 годов. Профессиональное сообщество дало высокую оценку деятельности нашей библиотеки, значительным
усилиям, трудолюбию и энтузиазму её сотрудников.
В докладе «Книги имеют свою судьбу…» (Л.Я. Дистановой, заместителя директора НБ НГУ) была представлена
история первого издания книги Г. Тюрка и многолетняя история работы библиотеки НГУ над этой темой.
Мы уверены, что это не итоги, это – путь. Наша
встреча подтверждает это.
Предлагаемое сообщение является дополнением к видеопрезентации, которая отражает историю библиотеки, связанную с поэтом Гюнтером Тюрком.
Во все времена стихи возвышают душу, наполняют её
новыми смыслами, озаряют жизнь. И это сияние – удел тех,
кто в любые времена имел мужество назвать себя поэтом.
Наш современник, поэт Бах Ахмедов написал, вернее,
выразил невыразимое:
Стихи – это легкое пламя,
в котором сгорает тоска.
Стихи не напишешь словами, слова –
это просто река…
Но где-то, в глубинах незримых,
рождается вдруг волшебство.
Слова, проходящие мимо,
не смогут поведать его.
И только потом, так нежданно,
настигнет таинственный свет.
И мир превратится в туманность
из нежности, звёзд и планет.
Муравинская Л.И. Человек и мир в поэзии
Гюнтера Тюрка
Гюнтер Густавович Тюрк (1911-1950), поэт, последователь нравственного, философско-религиозного учения Л.Н.
Толстого, подвергнувшийся, как и другие толстовцы, репрессиям, был уверен, что
…Страданья
Пора порвать паучью нить,
Пора тоски смердящий прах
Смести. Мне это по плечу.
Я жить хочу. Я жить хочу!1
И жить, и рвать нить страданий было очень нелегко в
условиях тюрьмы и последующей ссылки. К тому же развивалась болезнь легких…
Спасение было в памяти о прошлом, в надежде на
встречи с родными, любимыми людьми, и ещё было «мучительное счастье новой песни, тоска ещё неясного напева»,
«сияние новой веры», рождающей «обжигающее слово» –
2
великий праздник для души, изведавшей мирские муки»
(38).
«Мирские муки» – то, что пережито в мире, в эпохе,
конкретном, зелёном, где прибывает поэт, где живёт, страдает и радуется, разочаровывается и обретает надежду человек.
1
Цит. по сборнику: Тюрк Гюнтер. Тебе, моя звезда… Избранные стихотворения и переводы в редакции В.Н. Каледина. –
Барнаул, 2011. - С. 82. В дальнейшем ссылки на это издание будут в
тексте данной работы.
2
Слово «мирские» – одно из ключевых в стихотворениях
Г. Тюрка. Другое производное от «мир» - «мировой» - не привлекается поэтом. Он говорит именно о мирском – повседневном, земном, но и мирском, предполагающем нечто высшее, божественное.
К тому же в слове «мирской» нет той иронии, которая по традиции
узнается в словах «мирская скорбь»…
Г. Тюрк, как автор и как исповедующийся герой своих стихотворений, мир принимает и безуспешно стремится
понять как в мгновения самосознания, так и во временной
протяженности обретений и утрат, свершений и горестных
переживаний.
Мир, прежде всего – окружающая действительность в
её многообразных проявлениях, – друг, спасающий и понимающий, дарящий человеку правоту и вечность, мир человека, мир как судьба.
Расщедрясь, судьба даровала
Нам эти поля и леса
…………………………………
Здесь звезды, как мудрые очи,
На нас с пониманьем глядят
…………………………………
Мы в вечности – здесь и сейчас (18-19).
Утверждение неразрывности связи мира и человека
переходит в поэзии Г. Тюрка в отожествление себя, своей
ситуации с тем или иным проявлением жизни мира. Сравним:
Я знаю, что Земле, светилам, ветрам, водам,
Сожжённым деревням холодным городам…
………………………………………………….
Не нужен этот блуд собраний по средам…
…………………………………………………
А нужен им такой юродивый поэт,
Который закричит в слепом безумье «Нет!» –
Среди полей войны с её кровавой жертвой (11).
(«Собратьям по перу»)
Вечер. Средь далей пустынных,
Грустный, без дома, без родины,
Прячась в глухие кусты,
Бродит октябрь юродивый (31). («Октябрь»)
Человек и мир могут совпадать в том или ином переживании или состоянии.
Что-то страшное всё ближе,
Голод? Мор? Война? Тюрьма?
Обезумел мир или же
Это я схожу с ума? (60)
В развитии темы «Человек и мир» Тюрк близок к
Александру Блоку, с его провидениями, предчувствиями,
Блоку, сказавшему о себе:
Приявший мир, как звонкий дар,
3
Как злата горсть, я стал богат.
В заглавном, первом стихотворении блоковского цикла «Заклятие огнём и мраком» – «О, весна, без конца и без
краю…» – слово «принимаю» звучит в пяти четверостишиях
из семи
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
……………………………………
Принимаю тебя, неудача,
4
И удача, тебе мой привет!
У Тюрка есть такие стихотворения, в которых Блок
узнал бы себя, например, строки из стихотворения – «Хоть и
давят тюремные стены…»
Бог таинственный! Мир беспредельный!
Жизнь, как море любви и тревог!
Вашей песни тончайшей, свирельной
До конца я постигнуть не мог.
Но внимать этой музыке страстной.
Каждодневно стремился мой слух (79).
На всякий случай замечу, что речь не идёт о подражании Тюрка Блоку (или вообще кому бы то ни было). Речь
идёт о перекличке, не всегда полностью объяснимой, тех, кто
стремится выразить в слове понимание величия, трагизма,
тайн и парадоксов Бытия.
Если продолжать «слушать» названную перекличку,
то прямо-таки напрашивается сопоставление стихотворения
В. Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» и «Лошадиная тень» Тюрка. Оба поэта поняли своих «героинь».
Маяковский:
3
4
Блок А Собр. Соч. в шести томах. Т. 2. С. 62
Там же.
«Подошел и вижу глаза лошадиные…»
«Деточка, все мы немножко лошади»
5
«И все ей казалось: она жеребенок…»
Тюрк:
И братское чувство родилось во мне,
В мальчишке – к коню и к мальчишке – в коне (169).
Стихотворение «Лошадиная тень» написано Тюрком
в 1946, в год освобождения из лагеря и начала ссылки. Хотя и
поднадзорная, но началась всё-таки новая жизнь, и он вспоминал самого себя, прошлого, что служило опорой в настоящем. Отсюда, в «Лошадиной тени», воспоминание о «предлинном пути» от школы до дома, в «Нелли» – о первой любви, в «Вечерних чтениях» – о матери.
Возвращающийся к себе, Г. Тюрк находит новые повороты, оттенки в своей постоянной теме – о взаимоотношениях человека и мира. Более четко, чем раньше, определяется
соотношение «я и другие», укрепляется осознание того, что
мир – не только звезды, простор, деревья, ветер, море. Это
ещё и люди, все и каждый, ищущий «такого же счастья», мучимый «такою же жаждой».
По сути, происходило постоянное обновление темы, и
в процессе этого обновления рождалась та простота, которая,
как говорят, сродни гениальности. Как правило, «простые»
строки приберегаются поэтом к финалу очередного «эскиза»
к картине мира. «Эскиз» этот довольно часто имеет трагическое содержание, и вот тут-то и нужна простота, ибо горе –
это тоже часть целого – мира, – и оно просто, как смерть, как
«вдруг…»
Вот, например, стихотворение о дружбе: «Сперва мы
делали уроки вместе» завершается кульминацией, сразу переходящей в финал, в котором и явлена высокая простота.
… И письма огоньками прилетали
Меж станциями наших редких встреч.
Потом всё реже, реже… А потом
5
Е. Евтушенко по понятным причинам Тюрка читать не
мог, но невольно его продолжает, когда пишет в одном из своих
знаковых стихотворений «Людей не интересных в мире нет».
Совсем – уже навеки – прекратились:
Меня забрали, а его не стало… (198)6
В последней строке сказано больше, чем в иной повести… И в просторечном «забрали» звучит причастность.
И ещё один пример. В стихотворении – «Быть может,
мы и встретимся с тобой» – довольно сложный психологический сюжет о желанной и, одновременно, не желанной (из-за
возможной взаимной лжи) встрече. И «простой» смысл:
Одна у нас судьба. И боль одна,
Одних с тобой воспоминаний милых,
Но наши имена напишут на,
Не рядом расположенных, могилах (232).
Меньше чем за два месяца до смерти Г. Тюрк написал
«Requiem», в котором звучит своего рода завещание того, кто
уже заглянул за грань.
Да, были пораженья и победы.
Есть чем гордиться. Есть что проклинать.
Но, уходя, не маленькие беды –
6
Большое счастье надо поминать.
В программе конференции, посвященной Г. Тюрку и
проходящей в Бийской центральной библиотеке в ноябре
2013 года, была допущена в формулировке темы моего доклада не лишённая интереса опечатка: «Человек и миф в поэзии Г. Тюрка» вместо «Человек и мир…». Участники конференции, начиная с руководящего президиума, отнеслись к
опечатке на грани серьезности: а почему бы и нет! Я с кафедры провозгласила скорее серьезно, чем шутя, что теперь обязана следовать обозначенному в программе… И даже, импровизируя, пыталась следовать.
А если уж совсем серьезно: «опечатка»-то вносит в
изучение творчества Тюрка интересные и – главное – необходимые аспекты.
Один из аспектов – чудеса, чудесное в творчестве
Тюрка. В стихотворении «Товарищи! С тех пор, как мы не
вместе» автор, провожающий взглядом колонну заключен6
Так и хочется читать: «вспоминать» А если все-таки «поминать», то, как сказано Достоевским, это уже другая повесть…
ных, сопровождаемую стрелками с собаками, неожиданно
видит, что
Слетела птица вдруг, и на прощанье
Вам помахала ветка, как рука (183).
Само рождение человека – чудо, чудесна безграничность людских мечтаний. А если всё-таки попытаться собрать, систематизировать мечты, возникнет ещё один мир в
дополнение к более или менее известным. Пограничную черту между мечтой (мифом?) и реальностью не всегда возможно чётко обозначить. Читаем у Тюрка:
Прийти в этот мир ниоткуда,
Волшебному принцу под стать,
И жить в ожидании чуда,
И мир осчастливить мечтать –
Чтоб в истину ложь не рядилась,
Чтоб сгинул последний злодей,
Чтоб в жизни навек утвердилось
Всеобщее братство людей (185).
Второй аспект – библейские образы, мотивы, обобщения: ад, рай, всемирный потоп, гром Господень…
Когда растают наши сроки, –
А каждый – айсберг иль торос,
Нас захлестнёт волной в потоке
Немых отчаяний и слёз.
……………………………….
Лишь в светлом будущем когда-то
Волненье стихнет на часок,
И на вершину Арарата
Осядет взмученный песок (80).
Третий аспект – использование поэтом мифологемы –
метафоры как фактора сюжетообразующего и как художественного обобщения. Назовём некоторые мифологемы: круг,
свет, тьма, море, поток, дерево, пустыня, гром Господень…
Стихотворение «Над обрывом, подмытым теченьем
реки» становится сказанием, легендой о дереве и реке. Доверчивое дерево и «обделенная лаской» река не поняли друг
друга, и дерево погибает.
Кстати, в развитии сюжета, кроме основных персонажей, участвуют весна, жаворонок, ветер, как положено в
сказке (мифе).
Отожествление жизни и смерти человека и дерева
(или в другом случае подсолнуха) – практически сквозной
сюжет, объединяющий лирико-философские монологи Тюрка в единое целое. Название этого целого – скорей всего –
исповедальная поэма, или – поэма плача и надежды, или поэма земных скитаний или которой выбираю для заключения
одно из итоговых (мифологических) обобщений:
Новым кольцом годовым
Укрепилось дерево жизни
Твёрже становится ствол.
Шире становится круг.
В сердце растёт благодарность
За чистоту очертаний,
За необъятный простор,
За вдохновенный покой (234).
Глушкова И. Перевод стихотворения Гюнтера Тюрка
«Любимая! Товарищ! Лучший друг!»
Mein Favorit! Genosse! Bester Freund!
Meine Trauer ist die krankste als alle Kränkungen.
Ja, ist so das, mein’ alte Wund’:
Das presst sehr stark zusammen – und keine Verzeichnungen…
Ja, nur Geduld! Erlaub’ mir allein,
Mit meinen Problemen zurechtzukommen.
Ich muss das selbst entscheiden.
Geh’ weg ich muss das können.
Wenn lahm und schlank, aber weise,
Bin bald zurück aus der Steppe, wie aus der Wüste,
Nimm mich und, wie mit Lebenswasser,
Vom Glück du weinst müssen.
Лёвушкина Л. Судьба Гюнтера Тюрка
и память потомков.
Я хочу рассказать о Судьбе человека. Считаю, каждый человек, являясь гражданином, обязан знать историю
Отечества. В начале исследования я провела опрос старшеклассников нашей школы и выяснила, что существует проблема: молодёжи мало известно о фактах периода сталинских
репрессий имеющих место в историческом прошлом города
Бийска. Многие из респондентов (36 %) не смогли назвать ни
одну личность, которая в годы репрессий находилась в ссылке в нашем городе. А все ли современники невнимательны к
судьбам истории?
Современное общество нуждается не только в знании
цифр, обозначающих число жертв репрессий 1930-40 годов,
оно сохраняет память о людях, оставивших творческий след
в это сложное время истории страны.
История состоит из событий, в которых каждая личность играет определённую роль. Творчество Гюнтера Тюрка
является отражением определённого исторического времени
России. Это предельно искренняя исповедь человека, чьё
столичное детство осталось позади, коммунарские надежды
молодости и свойственный ей оптимизм рухнули, наконец,
чьё поздно обретённое счастье супружества и отцовства отравлялось тяготами болезни и быта. Это лишь одна судьба из
тысячи судеб одной эпохи.
Гюнтер Тюрк родился в 1911 году в Москве в немецкой семье детского врача Густава Адольфовича Тюрка. Исследователь творчества Г. Тюрка новосибирский литературовед Ю.В. Лихачева высказывает предположение, что родители назвали младшего сына Гюнтером в честь немецкого поэта XVIII века Иоганна Христиана Гюнтера, которого Гете
считал первым субъективным поэтом Германии. Мать, Надежда Карловна, принадлежала к широко известной в России
фамилии Витт. Оба сына Густава Адольфовича прониклись
идеями отца. Густав, закончивший МГУ, и Гюнтер, техникэлектрик, вступили в толстовскую коммуну «Жизнь и Труд».
Коммуна находилась в Подмосковье, но в 1931, в связи с начинающимися гонениями, переселилась в Западную Сибирь,
в район нынешнего Новокузнецка. Густав и Гюнтер покинули Москву в 1933. Летом они занимались ручным земледели-
ем, зимой преподавали в школе. Братья всегда были неразлучны, они старались держаться друг друга. Двери в их доме
не закрывались – обсудить насущные вопросы, пообщаться,
попить чаю приходили товарищи по коммуне, друзья, ученики. Гюнтер всегда и везде – даже в поле – держал при себе
блокнот и карандаш. Он с детских лет писал стихи, и брат
был первым его почитателем…
В 1936, в ходе принудительного преобразования коммуны в колхоз, её активисты были арестованы. К этому времени Гюнтер, Густав и их сестра Елена уже были детьми
«врага народа», так как отец в 1934 был арестован и отправлен на Соловки в связи с принадлежностью к Обществу любителей русской старины. (В 1937 он был расстрелян в лесном карельском урочище Сандармох под Медвежьегорском).
В 1936 году Гюнтер был арестован. Через несколько
месяцев его освободили под подписку о невыезде. Но ненадолго. В 1937 году он был вновь арестован. И долгие три года томился в тюрьме, пока власти собирали по стране осужденных коммунаров, для нового, показательного суда «за
контрреволюционную деятельность». Суды, каждый раз ужесточавшие приговор, окончились в 1940 году приговором к
семи годам лишения свободы, которые Гюнтер Тюрк провел
в Мариинском лагере «от звонка до звонка».
Для страдавшего туберкулезом Гюнтера он не оказался смертельным потому, что его направили в Мариинские
сельхозлагеря. Гюнтер Тюрк выжил, быть может, благодаря
тому, что судьба вновь свела братьев в одном лагере. И ещё
потому, что Гюнтер все это время писал стихи… Его освобождение в 1946 сопровождалось пятилетней ссылкой в
Бийск. Здесь Тюрк смог соединиться с женой Анной, стал
отцом двух дочерей.
Гюнтер Тюрк не оставил нам воспоминаний о времени, проведенном в Мариинских лагерях. Каким оно было,
можно представить по отдельным эпизодам воспоминаний
товарищей и стихам поэта. Толстовец Михаил ГорбуновПосадов, которого чудом миновали репрессии, вспоминает,
как однажды после освобождения Тюрков, он приехал к ним
в Бийск. В дискуссии о том, «что при всяких обстоятельствах
мы должны всё же по мере своих сил поступать честно, Гюнтер ответил: «Эх, Миша, тебе просто так говорить. А вот
представь себе такую картину. Зима, мы в бараке все замерзаем. Лежит старик, милейший человек, врач по профессии,
наш близкий друг с Гутей, и умирает. На нём тёплые подштаники, которые я ему подарил. Через четверть-полчаса он
умрет. Конечно, эти подштаники, сейчас же, с него стащат
урки. И вот я с умирающего, своими руками, их снимаю,
чтобы они не пропали. Что ты на это скажешь?»…
Однако в марте 1950 туберкулез осложнился воспалением легких, и 24 марта окончился смертью. В 39 лет человека не стало. Гюнтер Тюрк похоронен на Бийском кладбище,
проведя 10 лет своей жизни в лагерях и ссылках.
В историческом музее нашего города, сотрудник Борисова Елена Владимировна сообщила, что в музее имеется
информация о Гюнтере Тюрке. Оформлен стенд с фотографиями и воспоминаниями его современников.
При жизни Гюнтер Тюрк был малоизвестен. Первое
упоминание о Тюрке как о поэте появилось в книге «Воспоминания крестьян-толстовцев в1910-30 годы». Затем небольшие подборки стихов были опубликованы в журналах
«Алтай» и «Наш современник», в альманахе «Возвращение
памяти».
Я притуплённо-равнодушный весь.
Во мне теперь одна моя усталость.
Мне б отдохнуть. – Хотя бы только малость!
Я, никому не видный, лягу здесь.
Что мне теперь людская злоба, спесь? –
Прошла обида. Боль ещё осталась.
Но и она проходит ( эка жалость!).
О, если б сон смежил мне веки днесь!
Кончается навек мой хмурый день.
Пробилась вспышка солнечного света,
Но и её перекрывает тень.
Ну что ж, всё хорошо. Претензий нету.
Жизнь – благо, да. И Бог, конечно, благ.
Но только мне уже не надо благ.
Поэту суждено было вернуться много лет спустя.
Стихи Тюрка не просто хорошие, сильные – это поэзия в самом взыскательном смысле слова. Прозрачность
стиха обнаруживает завораживающую и многоликую глубину. Нередко в стихах можно заметить присутствие народнической, некрасовской традиции. И это естественно, раз автор
жил простым крестьянским трудом, был болен туберкулёзом
и от молодых лет до судов и тюрем ходил в неблагонадежных. Но Тюрк не ограничился обычными жалобами на горькую долю. Безусловный фактор – беспощадная искренность
поэта. «Необходимо заметить, что увлеченность Тюрка
идеями Толстого нисколько не подавляет в нём поэтической
самостоятельности: его стихи не являются зарифмованным
учением русского писателя и моралиста, в них вы не найдете
ни одного прямого обращения к Толстому. Каждое стихотворение Тюрка – это отпечаток глубоко личного переживания,
будь то наивное юношеское стихотворение о погибшей фасоли или зрелые, полные страшной тоски и одновременно
смирения, веры и надежды, стихи тюремных лет», - пишет о
поэте публицист журнала «Огни Кузбасса» Ирина Мирович.
Даже отсутствие малейшей надежды на публикацию
не позволили Тюрку оставлять стихи недоработанными. Он
писал их на обрывках газет, на лоскутах от простыни.
И только после его смерти в 1997 году в издательстве
Новосибирского государственного университета, благодаря
многолетней работе Ю.В. Лихачевой, вышла книга «Тебе,
моя звезда…». Сборник стихов Гюнтера Тюрка издан впервые через 47 лет после смерти автора.
К сожалению, не все стихи Тюрка дошли до нас. Особенно те его произведения, которые были написаны в заключении.
«В поэте была та огромная сила, благодаря которой
он сумел оказать духовное сопротивление циничной, бесчеловечной, основанной на насилии власти, на которое оказались неспособны многие самые выдающиеся люди того времени» - так характеризуют Гюнтера Тюрка исследователи его
творчества и судьбы.
Гюнтер Тюрк похоронен на бийской земле. Что может дать знакомство с его творчеством? Оно возвращается из
забвения, из небытия. Если авторы, работавшие в эмиграции
или в советском андеграунде, предстательствовали друг за
друга, то у него не было даже этого: как поэт он стоял особняком. Его стихи – почти классические. Горести судьбы для
того времени – весьма типичны. Но при кажущейся типичности опыт Гюнтера Тюрка уникален в том отношении, что обретение и становление его дара проходило в тех условиях,
которые на большинство других, даже вполне сложившихся
авторов оказывали почти исключительно разрушительное
действие: в тюрьмах, в лагере, в ссылке. У стихов есть свой
читатель. Они признаны современниками.
Это значит, что, несмотря на трагичность его жизни,
которую отделяет от нас целая историческая эпоха, современники помнят и о нём, и о жертвах репрессий. Очень важно не только говорить о численности жертв тех времён, но и
освещать историю судеб отдельных людей…
Лихачёва Ю.В. Гюнтер Тюрк и Вилли Генчке
...И оживает тень за тенью –
Беззвучный звук, бесследный след...
Сейчас наступит пробужденье,
И ты поймешь, что мертвых нет…
З. Миркина. Сказка о чуде.
«Вилли Генчке» – так звали моего папу, арестованного, когда мне было три месяца. Это случилось в 1937, папа и
мама работали на химическом комбинате в Московской области в городе Воскресенске. С мамой и бабушкой мы потом
оказались в Сибири, мама по-прежнему работала на химических заводах, а я до десятого класса о своем отце знала одно:
папа умер, когда я была маленькой. Перед получением аттестата зрелости требовалось написать автобиографию, и мама,
пригласив меня погулять, сообщила, что мой папа, немец,
был арестован как «враг народа» и неизвестно, жив ли он, а я
могу просто написать: «о своем отце ничего не знаю». Мама
предоставила мне право выбора, я, мамой же приученная
«выходить с открытым забралом», решила написать в автобиографии об аресте своего отца, «врага народа».
Закончив школу с медалью, поехала в Москву поступать в МГУ и, пройдя собеседование (ответы на 14 вопросов,
которые мне задали, оказались верными), я не нашла своей
фамилии в списке принятых; видимо, это меня несколько
обескуражило. Мамины друзья, помню, заметили: «Неужели
Ляля (мамино имя – Елена, и все называли её Лялей) не знала, что с такими данными нельзя ехать в Москву?!». Я уверена, что мама не только «знала», но считала необходимым погрузить меня в настоящую жизнь. Год я пропустила, а потом,
с тем же «врагом народа», была принята в Томский университет на химический факультет (тут я опять благодарна маме,
это под её мягким влиянием я не выбрала филологический,
политизированный несравненно больше естественных).
С 1960 я живу и работаю в Новосибирском Академгородке, начав с химика Института катализа и заканчивая
филологом в НГУ: от лаборанта кафедры «Истории культуры» до ведущего библиотекаря я занималась проведением
поэтических вечеров – ко времени приглашения в университет я знала наизусть всю Ахматову, всего Мандельштама –
именно через поэзию я пыталась разглядеть что-то безусловно «настоящее». Я, скорее всего, чувствовала, что поэзия – не
просто способность к версификации, но и «душевный дар». И
как важно для поэта иметь «легкое сердце» (1) – способность
из печальных тем и сюжетов создавать прекрасные произведения. Поэты, мною избираемые, относились к советскому
времени, начиная с Есенина в школе (сейчас трудно вообразить, что тогда он был запрещен!) и, кончая, Арсением Тарковским.
Мама в 1956 получила документы о посмертной реабилитации своего мужа, умершего «от язвы желудка» 30 сентября 1942. Мама рассказывала ещё, что в первом документе
дата была «31 сентября», но потом документ «отобрали», заменив на 30-е. Меня так потрясло слово «отобрали», что я
даже не оценила саму дату, сейчас я считаю эту деталь уникальной: миллионы людей исчезали в «никуда» в несущест-
вующее время! Я склонна была считать рассказ «семейной
легендой», но, разбирая мамин архив в 2001-м году, я нашла
пожелтевшую бумажку, на которой было написано: «... ранее
высланное нами свид[етельство] о смерти вы отберите и вышлите в наш адрес т.к. дата смерти указана неправильно вместо 31/IX 42 г. надо 30 сентября 1942». Семейная легенда документально подтвердилась! Вот он, «бесследный след»...
Мама моя, Лихачева Елена Андреевна, умерла в 1991,
я жила в этот момент с ней и готовилась к вечеру Мандельштама «Я христианства пью холодный, горный воздух...».
Вскоре я поехала в Москву к маминым друзьям, рассказать о
маминой «непостыдной, мирной кончине».
В Воскресенске мне помогли посетить КГБ, и я написала просьбу ознакомиться с папиным «Делом». Вскоре нам с
Тасей, моей дочерью, к тому моменту десятиклассницей (как
и мне в свое время, ребенку пришлось столкнуться с «жизнью», в возрасте 17 лет). «Дело» прочли, в руки не дав. Оказалось, что Генчке В.Р. расстрелян в ноябре 1937. Значит,
через три месяца после ареста! А мама узнала, что мужа нет в
живых, почти через двадцать лет!.. Я задала следователю вопрос о месте расстрела, ответ был: «Это нигде не фиксировано». Спросила о тюрьме – можно ли прикоснуться к тем стенам. Тот же ответ. Мне никогда не оплакать папину могилу!
В 1995 ко мне пришли мои знакомые, В.И. Каледин,
И.В. Павлова, А.Г. Бабакишиев, и попросили помочь с публикацией книги стихов Гюнтера Тюрка в НГУ. Для меня это
показалось абсолютно невозможным. Стихи поэта были знакомы по небольшим подборкам в журналах, а совсем недавно
одно из них я случайно нашла в записной книжке моей, только что умершей, подруги, Эсфири Сергеевны Косицыной,
обзванивая всех с просьбой придти на её похороны:
...Всё пережить и всё оставить
Без сожаленья за собой,
И, оглянувшись, жизнь прославить
За недостигнутый покой;
Принять, чела не отстраняя,
Все муки крестного пути,
Пригубить уксус, не пеняя,
И, не озлобившись, уйти... (Гюнтер Тюрк).
Помню, Василий Иванович Каледин сказал: «Ну, что
с тебя взять, невозможно, так невозможно, но ты всё-таки
познакомься со всеми стихами, которые мы подготовили».
Вечером, уложив всех спать, сижу за чаем и читаю стихи
Гюнтера Тюрка, а в сердце та невосполнимая пустота, которая не проходит: никогда ничего не узнаю о своём папе. И
вдруг мне показалось, что если удастся напечатать книгу
стихов Тюрка, то это будет памятником не только поэту, но и
моему папе, и другим, ушедшим так же в «никуда».
Когда задача была выполнена (прошло около двух
лет) и в 1997 книга Гюнтера Тюрка «Тебе, моя звезда...» вышла в издательстве НГУ, я рассказала родственникам и
друзьям, что делала это в память о своем отце, Вилли Генчке.
И стихи, и судьба поэта становились мне всё более
близкими. Началось с презентации книги в нашей библиотеке
30 октября 1997. В День памяти жертв политических репрессий, где я говорила о том, что Тюрк был мучеником и свидетелем той эпохи (греческое «мартирос» имеет оба эти значения) – он был Поэтом, а Ирина Владимировна Павлова, историк, автор предисловия, заметила, что, возможно появятся и
те, кто назовет Тюрка своим любимым поэтом. Я поехала в
Бийск, чтобы «подышать воздухом поэта». В городе не было
никаких знакомых, и я, воспользовавшись рекомендацией
«болящего Сергия» из Колывани (с 2013 он схимонах Митрофан), остановилась в семье слепого звонаря Виктора Миллера, меня приняли очень тепло, а потом передали книгу
Тюрка в городскую библиотеку. Я просто ходила по городу,
представляя, каково это было для ссыльных, как им здесь
жилось. Я долго шла по берегу Бии, шла и читала стихи
Тюрка:
Над обрывом, подмытым теченьем реки,
Без опоры, без ласки любимой руки,
Омертвелые корни почти на виду,
Обнажённые ветви, как в латах, во льду –
Так стоял он, открытый для ветров и вьюг,
Обращённый ветвистою грудью на юг...
И клубились, как розовые облака,
В нём надежды на будущее. Но река,
Обделённая лаской, не зная тепла,
Нет, такого позволить ему не могла!
И тогда, устоявший под натиском вьюг,
Он с подмытою глыбой обрушился вдруг...
Под обрывом лежит он, ветвями поник.
Только корни торчат, словно замерший крик.
Ничего уже нет, ни надежд, ни обид.
Только плещутся волны да ветер гудит.
В это время я неожиданно натыкаюсь на «камень
скорби» во внутреннем дворе бывшего НКВД!..
Меня буквально пронзило осознание того, что я не
имею права не заниматься творчеством и судьбой Тюрка! Я
должна попытаться восстановить всё. Вдруг Тюрк посещал
библиотеку? И где он жил с женой и детьми? И где они с
братом работали, и как он умер, а может быть, в Бийске о нём
кто-то помнит...
Братья Тюрки оказались «на Алтае», как это место тогда называлось, вместе с толстовской коммуной «Жизнь и
Труд», поэтому первый доклад о книге поэта я сделала на
Толстовских чтениях (2). В Москве познакомилась с племянницей Гюнтера Густавовича, дочерью его любимой сестры
Елены Эйгес, Натальей Сергеевной.
Именно Наталья Сергеевна сказала, что непременно
будет найдено место расстрела моего папы. Её дедушка, Густав Адольфович Тюрк, отец Гюнтера Тюрка, был расстрелян
27-го октября 1937 в местечке Сандармох – не на Соловках (в
стихотворении «В разлуке» Тюрк пишет: «Где ты закопан,
отец, на островах Соловецких?»). Этот факт был недавно установлен московским Мемориалом. «Даты так близки – конец октября и ноябрь 1937, мемориальцы безусловно установят, где расстрелян Ваш папа...»
Я познакомилась и подружилась с потомками толстовцев коммуны «Жизнь и Труд», подарила им книгу, приехав в Новокузнецк (Б.А. Гросбейн работал директором школы № 96 с толстовским уклоном, он собрал человек 20), потом добралась до деревни Абашево, затем Тальжино, там жили толстовцы, пока их не уничтожили.
«Камень скорби» в Бийске во внутреннем дворе
НКВД, каким я его увидела (сейчас он перенесен в другое
место и рядом в 2013 воздвигнута часовня в память жертв
политических репрессий). Камень этот был расположен на
берегу Бии, где «только плещутся волны да ветер гудит...»
Сохранились дома, которые они сами строили, но
главным для меня было посещение кладбища. В Абашево я
поклонилась могилке Леночки Тюрк, первой дочери поэта,
умершей в возрасте одного года, потом месту погребения
В.И. Алексеевой. Мне рассказала Наталья Литвинова о моменте ареста одного из сыновей Веры Ипполитовны: это было у них дома, мать подошла к работнику НКВД и сказала
«как хорошо, что мой сын не на Вашем месте!». Нравственная высота этих людей продолжает открываться и сейчас.
Мною сделан доклад о Тюрке в Московском Российско-Немецком Доме, тогда-то и ощутилась внутренняя связь
между тем, что делается в отношении Гюнтера Тюрка и как
отзывается на эти усилия пространство, отвечая моим желаниям: я впервые посетила Бутовский полигон (3), где был
расстрелян мой папа.
Я работала в архивах Государственного музея Л.Н.
Толстого, музея «Ясная поляна», Барнаульском архиве. Меня
не допустили к архивам Кемеровского КГБ – хорошо, что там
уже побывали И.В. Павлова и Б.C. Антонов. По крупицам
накапливался материал о толстовцах, о Тюрках.
Во всем мне помогали родственники, друзья, знакомые, становящиеся друзьями. Удивительной была встреча с
Алтайским Российско-Немецким Домом и директором Г.П.
Классеном: я приехала без всякой рекомендации с книгой
никому не известного поэта. С каким вниманием Георгий
Петрович выслушал меня, и все последующие годы, около
пятнадцати, мы продолжаем плодотворно сотрудничать. Моя
подруга, Т.Я. Маслова, работала директором Кемеровского
телевизионного канала «Кузбасс» и благодаря ее усилиям в
2000 был снят фильм о Г.Г. Тюрке «Щепки» (Кемерово).
Книга «Тебе, моя звезда...», переданная в Бийскую
ЦГБ им В.М. Шукшина, благодаря вниманию директора Ларисы Степановны Домниковой, оказалась востребованной, и
мы решили провести конференцию, посвященную 50-летию
со дня смерти поэта, в библиотеке.
.
Страница из домашнего альбома, посвященного моему отцу Вилли Генчке: я на руках у папы (июль 1937); текст,
позволивший мне справиться с отчаянием во время первой
поездки на Бутовский полигон в 1999.
Моя статья, опубликованная в альманахе гуманитарных исследований «Немецкий этнос в Сибири» (4) содержала
пожелание именно к этой дате установить мемориальную
доску в Бийске или Москве. Бийск для нас был более реален,
удалось получить разрешение архитекторов города, а скульптор Василий Иванович Усов изготовил доску (материалы были примитивны, в основном, бетон, насколько я помню, но
так важен был первый шаг!) – это было настоящим чудом.
Доска, водруженная на каменной стене библиотеки, содержала барельеф поэта и слова: «..видит Бог, что жить иначе я
не мог...» ГЮНТЕР ТЮРК поэт родился 1.1.1911 (Москва)
умер в ссылке 20.3.1950 (Бийск)
27 октября 2000, Бийск. Открытие мемориальной доски поэту Гюнтеру Тюрку на здании Центральной городской
библиотеки им. В.М. Шукшина (скульптор Валентин Усов).
Только что В.Н. Бунковским снято покрывало, в исполнении В.Е. Дулепова звучит «Хорал» Баха. В центре –
племянница поэта Н.С. Эйгес. Справа – Ю.В. Лихачева среди
потомков толстовцев коммуны «Жизнь и Труд» – Наталья и
Татьяна Литвиновы и Наталья Драгуновская.
Международная конференция, посвящённая столетию
со дня рождения поэта «Самостоянье человека. Поэттолстовец Гюнтер Тюрк» прошла 18 ноября 2011 в Новосибирской областной государственной библиотеке (6) и привлекла широкий круг исследователей. К этому времени «легкое сердце» поэта Г. Тюрка было очевидно для всех, соприкасавшихся с судьбой и творчеством, обратим внимание
лишь на статьи Александра Чеха и Майи Шереметевой.
Впервые были представлены переводы отдельных стихов
Тюрка на немецкий, французский, китайский и английский
языки, музыковед из Еревана Наталья Арутюнян провела параллели между творчеством Тюрка и поэзией и судьбой Эдмона Аветяна, певица Майя Африкян (Ереванский оперный
театр) исполнила ею сочиненную песню на стихотворение
Тюрка.
Фотография взята из статьи Лихачевой Ю.В. «Гюнтер
Тюрк: от штрихов ономатологии до сюрпризов географии»
(5).
Поздравления прислали В.И. Толстой (в настоящее
время – советник Президента РФ по культуре, в момент проведения конференции Владимир Ильич заведовал музеем
«Ясная Поляна»), поэт Ольга Седакова, родственники ближайшего друга Гюнтера Тюрка – М.И. Горбунова-Посадова.
Генеральный директор Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино Екатерина Юрьевна Гениева, присутствовавшая на конференции,
предложила издать совместную книгу-билингва переводов
Тюрка с немецкого (Гейне, Шиллер). Дочь поэта Клара Гюнтеровна Тюрк прислала письмо из Портленда (США). Были
опубликованы фотографии и материалы из архивов Елены
Густавовны Эйгес, любезно предоставленные родственниками – Натальей Сергеевной Эйгес и Сергеем Георгиевичем
Волченко. Наконец, прозвучали произведения композитора
Олега Эйгеса, написанные в период пребывания братьев
Тюрков в тюрьмах и лагерях – в живом исполнении новосибирских виртуозов Марины Кузиной (скрипка), Павла Дашкина (виолончель), Янины Койфман (фортепиано).
Два имени «Гюнтер Тюрк» и «Вилли Генчке» я впервые объединила в статье «А мир широк и светел», напечатанной в газете «Новое русское слово» (7), пытаясь разыскать
семью поэта в 1998, когда нам стало известно, что жена, дочь
и внуки выехали из Узбекистана в Америку. Данная статья
была неким «письмом в бутылке, брошенной в море», как мы
определили с моей подругой Любовью Качан, живущей в
США. Любовь Николаевна попыталась найти официально
семью Тюрков, но это оказалось невозможным, и она предложила напечатать статью в русскоязычной газете о Тюрке и
моем папе, в надежде, что кто-то из знакомых Галины Терентьевны или Клары Гюнтеровны, интересующийся немцами,
прочтёт и ознакомит вдову и дочь поэта.
Мы прекрасно понимали, что вероятность близка к
нулю, и для того, чтоб данная статья была опубликована,
Любочке пришлось предварительно написать статью о Вере
Августовне Лотар-Шевченко (известная пианистка из Франции, попавшая в советские лагеря, а потом в Новосибирский
Академгородок, и Люба, знавшая французский, с ней дружи-
ла) – где каждая глава начиналась эпиграфом из стихов Гюнтера Тюрка. Закончилась эта история тем, что я переписывалась с Кларой Гюнтеровной, и к столетию поэта мы опубликовали письмо 2011 года, где дочь поэта сообщает обо всех
внуках и правнуках Гюнтера Густавовича Тюрка, и трогательно пишет «Папа меня и Надю очень любил. Мама говорила, что он умер с нашей фотографией на груди».
Следующий виток в развитии темы «Гюнтер Тюрк»
связан с Алтайским краевым Российско-Немецким Домом.
Г.П. Классен на первой конференции пообещал переиздать
книгу Тюрка «Тебе, моя звезда...», что было сделано потом
при содействии Алтайской краевой национально-культурной
автономии российских немцев и финансовой поддержке АОО
«Международный союз немецкой культуры» в рамках Программы Министерства внутренних дел Германии в пользу
немецкого меньшинства в Российской Федерации. Книга стала настольной для членов «Сеньоренклуба»: в январе 2013
прошла «Литературно-музыкальная гостиная», организованная А.Ф. Жмакиной. «Сеньоры» читали наизусть полюбившиеся стихи поэта, а солисты ансамбля «Лореляй» исполнили романсы на стихи, блистательно переложенных на музыку
хормейстером Инессой Грицай. Круг ценителей поэзии Тюрка расширялся. Мною сделаны доклады на конференциях в
Барнауле (8,9). На конференции «Память, ответственность и
будущее», сообщалось об открытии Лютеранской церкви в
Смоленском районе Алтайского края. Благодаря любезности
Э.В. Винтера и А.А. Фаста, мне удалось поговорить с епископом Константином из Москвы, прилетевшим в деревню
Новотырышкино на открытие, и лютеранина Гюнтера Тюрка
церковь будет поминать впредь в своих молитвах.
Последнее объединение имён Гюнтера Тюрка и Вилли Генчке произошло на конференции в Бийской городской
библиотеке им. В.М. Шукшина в 2013. Мой доклад так и назывался. Мы только что получили Свидетельство о рождении
моего папы (добытое через Лондон, благодаря усилиям дочери Таси и её семьи), и это было главным в работе, которая
началась в 1995.
Фрагмент Свидетельства о рождении моего папы,
Вилли Генчке.
Конференция одарила меня настоящим чудом, в тот
момент понятным лишь мне: всё закончилось по предложению Бийской библиотеки записью песни А. Васина «Горестный вальс» на стихи Тюрка «В разлуке». Я знала наизусть не
только стихотворение, но и приписку к нему Гюнтера Густавовича: 21.8. 1943. Деловой двор. Картофельное поле. Сторожба. Папочкин день рождения. «Праздничное угощение» в
ложбинке у картофельного поля.
Папочкин день рождения!
Важным в Свидетельстве было и полное имя моего
папы – Вилли Роберт Макс Германн, и адрес Бургдорфсштрассе 1, Берлин, и имена моих дедушки и бабушки
Роберт и Эльза, но главным была дата 26 января 1910 – папочкин день рождения.
Это даже не «Двух голосов перекличка», но скорее
«Дуэт»: Гюнтер Тюрк – Вилли Генчке! «Сказка о чуде» воплотилась – «Мертвых нет».
Литература:
1. Седакова, О.А. Что такое музыка стиха? // COLTA.
RU. - 2013. - 11 нояб.
2. Лихачева, Ю.В. Поэт-толстовец Гюнтер Тюрк
(1911-1950). К выходу первой книги // XXIV Международные
Толстовские чтения. –Тула: Изд-во ТГПУ, 1998. - С.85.
3. Лихачева, Ю.В. Русская Голгофа. Бутовский полигон // Живоносный источник. – Новосибирск: журнал ЮгоВосточного благочиния Новосибирской Епархии РПЦ. - 2011
- №1. - С. 33-42.
4. Лихачева, Ю.В. «И обещала жизнь нам долгий,
долгий день...» Гюнтер Тюрк – к выходу первой книги // Немецкий этнос в Сибири: Альманах гуманитарных исследований. Вып. 2. – Новосибирск, 2000. – С. 205-208.
5. Лихачева, Ю.В. Гюнтер Тюрк: от штрихов ономатологии до сюрпризов географии // Немецкий этнос в Сибири: Альманах гуманитарных исследований. Вып. 3. – Новосибирск, 2002. - С. 190-194.
6. Самостоянье человека. Поэт-толстовец Гюнтер
Тюрк: материалы международной конференции, посвященной столетию со дня рождения поэта, Новосибирск, 18 ноября 2011 // Мин-во культуры Новосибирской области; Новосибирская Государственная областная библиотека; Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом; Научная библиотека
НГУ / сост. Н.С. Пияр. – Новосибирск, 2012. – 222 с.: портр.,
ноты.
7. Лихачева, Ю.В. «А мир широк и светел...» О жизни
и смерти в СССР // Новое русское слово (США, Нью-Йорк). 1999. - 24-25 июля. - С. 38.
8. Лихачева, Ю.В. Самостоянье человека. Гюнтер
Тюрк / «Память, ответственность и будущее»: материалы
междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 70- летию депортации
российских немцев, Барнаул, 10-11 сентября 2011 г. // Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом, Администрация Алтайского края, Министерство регионального развития Российской Федерации. – Барнаул, 2011. - С. 234-241.
9. Лихачева, Ю.В. Гюнтер Тюрк. «Баллада обо мне» /
«Российские немцы. От истоков к современности»: материалы междунар. науч.-практ. конф., Барнаул, 10-11 ноября 2012
г. // Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом, Администрация Алтайского края, АОО «Международный союз немецкой культуры». – Барнаул, 2012. - С. 329-334.
Визер В.Г., Сорокина Т.М. Из опыта работы поисковоисследовательской деятельности культурного наследия
российских немцев на Алтае
«…Я не представляю себе воспитания без преподавания и, обратно, не признаю такого преподавания, которое бы
не было воспитывающим. Те искусства и навыки, которые
молодой человек заимствует у учителя только ради их практической пользы, для воспитателя являются столь же безразличными, как и тот цвет, который он выбирает для своего
платья. Но то, каким образом определяется круг его мыслей,
всецело должно занимать воспитателя, потому что из мыслей
вытекают чувствования, а из них принципы и поступки».
И.Ф. Гербарт.
С переходом на стандарты нового поколения, возникает необходимость обучения и воспитания высококвалифицированной, всесторонне развитой, самостоятельной, творческой, конкурентноспособной личности. Язык является важнейшим средством общения, без которого невозможно существование и развитие человеческого общества. В условиях
современного рынка труда и высокой конкуренции во всех
профессиональных сферах наиболее востребованными становятся специалисты, обладающие коммуникативной компе-
тенцией, что повышает значимость владения иностранным
языком.
Равно как и на каждой ступени профессионального
обучения, в рамках начального профессионального образования актуальным становится создание воспитательной системы, направленной не только на профессиональное развитие
личности будущего специалиста, способного свободно и активно мыслить, знать своё прошлое и строить будущее, воплощать собственные идеи в жизнь, но и на его социокультурное развитие.
Достижение данной цели становится возможным благодаря поэтапной реализации образовательных программ, как
в рамках уроков иностранного языка, равно как и во внеурочной деятельности. Так, Алтайскому краевому центру
немецкой культуры, Региональному центру немецкой культуры города Бийска, большим энтузиастам возрождения
культурного наследия российских немцев Г.П. Классен, В.А.
Цихлер, М.А. Молоковой, в «Профессиональном училище №
4» организована работа клуба по изучению немецкого языка
и немецкой культуры. В состав клуба входят обучающиеся
училища, имеющие русско-немецкую родословную, под руководством директора училища, заслуженного учителя Российской Федерации, кандидата педагогических наук, Визера
Виктора Григорьевича, и преподавателя иностранных языков
первой квалификационной категории, Сорокиной Татьяны
Михайловны.
Внеклассная работа по немецкому языку в рамках
деятельности клуба ориентирована на достижение следующих целей:
– последовательное развитие иноязычной коммуникативной компетенции (речевой, языковой, социокультурной,
компенсаторной, учебно-познавательной);
– развитие и воспитание:
1) желания, способности и готовности к самостоятельному и непрерывному изучению немецкого языка, дальнейшему самообразованию с его помощью, использованию
немецкого языка в других областях знаний;
2) способности к самооценке через наблюдение за
собственной речью на родном и немецком языках;
3) социальной адаптации;
4) качеств гражданина и патриота.
Деятельность клуба дополнительного изучения немецкого языка организована по следующим направлениям:
– исследовательское (участие в конференциях российского и международного масштаба);
– методическое (разработка методических пособий);
– учебное и внеклассное (проведение предметных недель, участие в конкурсах немецкого языка на училищном,
общероссийском и международном уровне);
– творческое (создание проектных работ).
В ходе реализации работы клуба немецкого языка по
поисковой деятельности культурного наследия русских немцев в сборнике материалов международной научнопрактической конференции «Российские немцы. От истоков
к современности» напечатана статья Визера В.Г. и Сорокиной Т.М., посвящённая сохранности лингвистической идентичности российских немцев на Алтае.
В рамках исследовательской работы клуба преподавателем Т.М. Сорокиной и обучающейся Моревой Т. разработана брошюра «Weihnachten in Deutschland. Рождество в
Германии», в которой содержатся небольшие статьи на немецком языке с переводом на русский язык о традициях
празднования немецкого рождества.
Кроме того, участники клуба занимаются выпуском
стенгазет, посвящённых традициям немецкой культуры, и
воплощают разнообразные творческие проекты в жизнь. Так,
например, в рамках недель иностранного языка организуют
для всех обучающихся игровые переменки с проведением
традиционных немецких игр. А участница клуба Глушкова
Ирина выполнила литературный перевод стихотворения Г.
Тюрка «Любимая! Товарищ! Лучший друг!..» на немецкий
язык.
Члены клуба немецкого языка ежегодно принимают
участие в Международном Молодёжном конкурсе перевода
Littera Scripta (в номинациях перевод художественной прозы
и публицистики с немецкого языка на русский), становятся
активными участниками внеклассных мероприятий, посвящённых культурным традициям российских немцев, и победителями внутриучилищных конкурсов, как например, конкурс
мультимедиа-презентаций
«Культура
немецкоговорящих стран» или викторина клуба немецкого кино.
Подводя итог выше сказанному, следует отметить,
что работа клуба по изучению немецкой культуры и языка
направлена на достижение следующих задач:
– общеобразовательные задачи обучения направлены
на:
1) повышение общей культуры и культуры речи;
2) расширение кругозора обучающихся, знаний о
Германии и о российских немцах;
3) формирование у обучающихся навыков и умений
самостоятельной работы, совместной работы в группах, умений общаться друг с другом и в коллективе.
– воспитательные задачи предполагают формирование и развитие личности обучающихся, их нравственноэстетических качеств, мировоззрения, черт характера;
– практические задачи обучения направлены на развитие всех составляющих коммуникативной компетенции
(речевой, языковой, социокультурной, компенсаторной и
учебно-познавательной).
Список литературы:
1. Визер, В.Г., Сорокина, Т.М. Сохранность лингвистической идентичности немецкой диаспоры на Алтае // Российские немцы. От истоков к современности. – Барнаул,
АКРНД, 2012. - С. 401-405.
2. Немцы Алтая: справочно-библиографический
сборник. – Барнаул: АКИПКРО, 2008. - С. 35-36.
Павлова И.В. Новые материалы о жизни и судьбе
Гюнтера Тюрка.
До самого последнего времени наше знание о Гюнтере Тюрке было весьма ограниченным и основывалось преимущественно на воспоминаниях крестьян-толстовцев и
ближайшего друга братьев Тюрк – Михаила Ивановича Горбунова-Посадова, автора предисловия к известной книге воспоминаний крестьян-толстовцев, изданной в 1989 году, и
собственных воспоминаний, в которых Тюркам посвящена
специальная глава.
Затем это знание несколько расширилось благодаря
знакомству с четырёхтомным архивно-следственным делом
крестьян-толстовцев, хранящимся в архиве Управления ФСБ
по Кемеровской области. В результате появилась статья «Новые данные о судьбе толстовской коммуны «Жизнь и Труд»
и было опубликовано письмо Гюнтера Тюрка от 25 июля
1936 года. Он написал его, находясь в Старо-Кузнецком изоляторе, на имя прокурора РСФСР В.А Антонова-Овсеенко.
В настоящее время известно о приговоре особой
тройки НКВД от 9 октября 1937 года отцу Гюнтера – Густаву
Адольфовичу, а также о дате и месте его расстрела – 27 октября в местечке Сандармох в Карелии.
И вот, наконец, в нашем распоряжении оказался поистине уникальный источник, необычайно расширяющий
наше знание о поэте и человеке Гюнтере Тюрке и об исторической эпохе, в которой ему довелось жить. Это письма Тюрка Михаилу Горбунову, которые он писал на протяжении
всей своей сознательной и крайне короткой жизни. Письма
охватывают период с начала 1930-х годов, когда братья Тюрк
вместе с коммуной «Жизнь и Труд» переехали из Подмосковья в Сибирь сначала на Алтай в район речки Алмаатинки, а
потом в окрестности нынешнего Новокузнецка (бывший
Сталинск), где до сих пор в деревне Тальжино живут потомки тех коммунаров. А заканчиваются письма буквально
смертью Гюнтера – последнее его письмо продиктовано брату Густаву для Михаила и сестры Лены 19 марта 1950 года.
Письма отсутствуют лишь за время пребывания Гюнтера в
заключении во время первого ареста (перерыв со 2 апреля по
5 ноября 1936 года) и второго (перерыв с 15 января 1938 по 3
августа 1940 года).
Эти письма после смерти М.И. Горбунова-Посадова
были переданы его родственниками в распоряжение Государственного музея Л.Н. Толстого в Москве. И вот, наконец,
благодаря инициативе директора музея Натальи Алексеевны
Калининой, письма отсканированы и любезно переданы в
наше распоряжение. В напечатанном виде они составляют
почти 500 листов.
Михаил Горбунов был необычайно близок братьям
Тюрк, во-первых, потому, что тоже придерживался в жизни
идей толстовства, хотя в Сибирь не поехал, а остался в Москве. Его отец Иван Иванович Горбунов-Посадов (1864-1940) –
один из ближайших сподвижников Л.Н. Толстого, известный
просветитель, педагог, редактор и издатель книг и журналов
для детей. В издательстве «Посредник» работала и мать Михаила Елена Евгеньевна (1878-1955). Сам Михаил Иванович
(1908-1991) был ровесником старшего брата Гюнтера, Густава, и так же, как и он, окончил Московский университет. Уже
в годы войны он защитил докторскую диссертацию и всю
жизнь работал в области прикладной математики, став признанным специалистом «в области расчетов конструкций на
упругом основании и устойчивости фундаментов». А вовторых, как и Гюнтер, он тоже писал стихи. Это он вдохновил Гюнтера на поэтическое творчество, хотя нередко и
сильно критиковал за небрежность формы стиха. Он стал его
первым доверенным читателем, его интеллектуальным собеседником и посредником, благодаря которому Гюнтер, находясь вдали от Москвы, находился в курсе книжных новинок
и новых имён в поэзии. Эти письма были жизненной опорой
Тюрка. В одном из июньских писем 1935 года он прямо признавался: «Мишенька, пишу я тебе обычно, словно молитву
совершаю». Благодаря этим письмам мы теперь знаем о Гюнтере Тюрке всё или почти всё. Кроме того, письма – необычайно сильный документ о сталинском времени.
В настоящее время почти закончена их расшифровка
– все они написаны чернилами или карандашом – и перепечатка. Идёт работа над подготовкой комментариев и вступительной статьи. В результате должна получиться книга о
Гюнтере Тюрке – о поэте и человеке, и об эпохе, которая определила его короткий и трагический путь. Незадолго до
смерти, 11 декабря 1948, он получил ещё один удар судьбы –
известие об Указе Президиума Верховного Совета СССР от
26 ноября 1948 года, на основании которого Гюнтер и его
брат считались высланными в Бийск навечно. Согласно этому указу, ни при каких обстоятельствах им не разрешалось
покидать его пределов даже на самое незначительное расстояние. Самовольный отъезд расценивался как побег и карался 20-ю годами каторжных работ. Указ касался «чеченцев,
карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др. лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны».
Вот с этим знанием предопределенности своей судьбы и невозможности её изменить Гюнтер Тюрк скончался в
Бийске 20 марта 1950 года. А нам осталась память о нём и об
эпохе. И, конечно, его стихи...
В качестве анонса будущей книги предлагаю читателю небольшую подборку отрывков из писем Гюнтера Тюрка
Михаилу Горбунову. Редакция текста проводилась лишь в
случае явных несогласований и необходимости расшифровки
сокращённых слов. Датировка в квадратных скобках указана
мною – это означает, что в источнике её нет, т.е. самим Тюрком дата не проставлена.
[После июня 1935]: Мишенька, самое моё задушевное
дело – это стихи. Не столько то, что я пишу, сколько то, что
журчит в душе и что долго не выражать становится страданием…
[13 августа 1935]: Я теперь чувствую потребность работать в области стихотворной и удивительно, на какие только уловки не пускается человек. Ведь занят же круглую неделю с утра и до вечера, от зари до зари и всё-таки ухитряешься что-то обдумывать, а иногда и сочинять за работой, не
говоря уже о свободных минутках…
28 января 1936: Мне почти до боли хочется писать, но
жизнь выбивает и отвлекает от любимого дела…
5 ноября [1936]: К сожалению, только я слишком долго был неряшлив и ленив в работе над ними. Моментом начала настоящей работы я считаю мое прошлогоднее пребывание в Москве.
27 июня [1937]: Из Тютчевских стихов мне, пожалуй,
больше всего нравится стихотворение «Есть и в моём страдальческом застое». Я не могу спокойно читать его.
23 августа [1940]: За время своего пребывания в
тюрьме я прочёл много книг, пристрастился к игре в шахматы и кое-что начал в этой игре кумекать. Так как мне, к счастью, попадались для чтения и стихи, то я много стихов, которые я знал и любил прежде и которые мне понравились
вновь, заучил наизусть. Выучил целиком «Цыган» Пушкина,
не говоря уже о десятках более мелких лирических стихов
разных поэтов...
12 сентября [1944]: Чувство юношеского или скорее
детского ожидания, ощущение потаенной прелести жизни
сейчас постоянно посещает меня. Очень этому способствует
решение быть поэтом во что бы то ни стало. Явно и тайно,
шаг за шагом, день за днем. Это особое чувство и чем оно
сильнее – тем бескорыстнее и свежее, и глубже жизнь.
14 августа [1946]: Мишенька, ещё к тебе один весьма
существенный вопрос для ориентации. Что ты думаешь о
возможности для меня литературного труда – на первых порах хотя бы переводного? Я думаю опять приняться за английский и, конечно, меня в первую голову интересуют стихотворные переводы. Можно ли в этом отношении встать на
реальную практическую почву, и какие должны быть первые
шаги? А пока, до поры, до времени у меня опять мой томик
Гейне, и я попробую перевести некоторые любимые баллады…
11 сентября [1946]: Мой любимый Мишенька. Пишу
тебе это письмо из Бийска, куда я приехал третьего дня… В
отношении моего здоровья в общем то же… Порок сердца в
довольно сносной форме, хуже с легкими. В настоящее время
есть сухой плеврит и очень благодарная почва для заболевания туберкулезом. … Итак, я один в этом самом Бийске. Город производит очень симпатичное впечатление. Чувствуешь
себя в городе и одновременно не чувствуешь, что в городе –
столько больших деревьев, простору и зелени, уже начинающей желтеть. Через реку Бию – старозаветный деревянный
мост, который по временам раздвигается для пропуска паро-
хода. Почва – песчаная и, несмотря на дожди, грязи нет…
Правда, в более низменных частях, ближе к реке сыро и есть
даже опасность в малярийном заболевании. Но в более высоких частях города этого как будто нет.
…Говоря кратко, при теперешнем вступлении в новый этап жизни мне со всею искренностью хотелось бы найти свое место в советской действительности. Если при этом я
найду то, к чему тянулся все эти годы, то естественно я нашел бы возможности и пути для открытого творчества. А если нет, то попытки протащить в печать пару-другую стихов
совершенно бесцельны. В то же время, находясь за высокой
стеной, я мог делать то, что делал, побеждая этим тоску и
оживляя мечты и надежды. Теперь же должно начаться новое
или быть может… сказать страшно…рухнуть и старое. …
Последние дни усердно читаю газеты, которые в этом доме
покупают ежедневно. Я не могу не связывать себя, свою
жизнь с тем, что происходит «там», и от этого сжимается
сердце.
5 октября [1946]: Твое письмо с критикой моих стихов я получил… Оно вызвало много мыслей и чувств, так как
в некоторых отношениях было неожиданно. Было бы, однако, клеветой на себя сказать, что пострадало моё самолюбие.
Нет, этого не было. Но было чувство того, что, вероятно, я
просчитался в себе. Формальная критика – это не так страшно, хотя и достаточно стыдно, ибо она абсолютно справедлива. Действительно, я к форме непростительно небрежен. Ты,
однако, ничего не упоминаешь о ритмической строке. Твоё
замечание о том, что более хорошему стиху сопутствует более строгая форма заставляет однако догадываться, что в тебе
мои ритмические переходы не вызвали сочувствия. Ну, в
этом я, пожалуй, попробовал бы обороняться. Самое существенное в твоей критике это мнение о том, что стихи узко автобиографичны и могут иметь интерес только для тесного
дружеского и семейного круга. Если бы это писал не ты,
Мишенька, а кто другой, хоть бы и Пастернак, то я, вероятно,
стал бы горячо защищаться и возражать, но это пишешь ты, а
это имеет совсем особенное для меня значение. Ведь в области поэзии ты во мне занял такое большое, такое материнское
место. Ты первый мне сказал о том, чтобы я пробовал писать
стихи, твое мнение всегда имело для меня исключительно
первостепенное значение…
И вот – тебе возражать не так-то легко. …Я их (стихи
– И.П.) писал с твердой верою в то, что отображенные в них
чувства имеют общечеловеческое значение.
16 февраля [1947]: Эти дни, всё продолжая переписывать с накопившихся за много лет карандашных листков свои
стихи, мне захотелось, чтобы процентов 50 из них не были
бы вовсе написаны – так много бесцветного, слабого. И в то
же время в какой-то мере они были необходимы и даже спасительны. Мне почему-то подумалось недавно, что если бы я
сошёл с ума, то и тогда, вероятно, писал бы стихи. Зачем такое странное одиночество, такая безвыходность этой потребности? Порою от этого облегчение, но временами она давит
на плечи, на сердце, на душу. Честолюбивые мечты с годами
глохнут, но это остается, нет – усиливается.
20 апреля [1947]: Я совершенно выбит из поэтического седла отсутствием досуга, а фабричный шум не дает завертеться «поэтическим колесикам». Очень от этого не по
себе – как бывает во сне, когда хочется и надо бежать, или
кричать – и не можешь. А в выходной день не знаешь, за что
взяться: за книжку, за стихи, за письма или, на всё махнув
рукой, завалиться спать.
27 января [1948]: Признаться, я ещё в конце января,
будучи в Свердловске,7 набрался нахальства и послал в «Новый Мир» 11 стихов – выбрал наиболее подходящие, а Леночка напечатала на машинке. Так как не было ни слуху, ни
духу, я в начале марта послал запрос, на который мне недавно ответили, что стихи мои получены и что с 6 февраля они
отданы на чтение какой-то особе. Таким образом, очевидно,
можно еще ожидать ответ, хотя очевидно, та особа не оченьто торопится с ним.
8 марта [1948]: Твоя «хандра» мне очень понятна, но
что касается меня, то это глубокий, быть может, уже неизлечимый недуг. В жизни своей я знаю три основных элемента:
личный (в самом широком смысле), семейный и общественный. Полнота и плодотворность жизни возможна только при
свободном развитии и естественном сочетании всех трех, но
для меня это, по-видимому, невозможно. Только в жизни семейной есть луч радости… В остальном же – мгла, тревога и
нарастающая боль. Когда-то в юности переход на другие
рельсы – на землю, изучение мастерства было заполнено таким богатым внутренним содержанием, что вся эта деятельность носила творческий характер, и борьба за кусок хлеба не
накладывала гнёта на душу. Теперь всё острее ощущение постылости того труда, которое исполняется ради куска хлеба,
всё острее тоска по труду творческому, который может вобрать в себя все душевные силы.
11 апреля [1948]: Спасибо тебе за твои сердечные
слова о том, чтобы продолжать своё любимое дело, невзирая
на одиночество. Я стараюсь. И нету выбора: отказ от любимого дела есть своего рода самоубийство, а мне хочется
жить.
28 сентября [1948]: Вновь и вновь возвращаюсь к
мысли о возможности для меня учёбы и умственной работы.
Нам теперь всё чаще предлагают то стекление, то ремонт мебели. Гутя, несмотря на уборочную кампанию, ухитрялся ещё
всё это время стеклить окна в нашем магазине. Но постоянно
всё свое время употреблять только на физический труд – эта
перспектива меня удручает.
22 января [1949]: В предпоследнем письме от Леночки была совершенно сногсшибательная новость: будто какието мои переводы из Гейне попали на какой-то конкурс и заняли там «почти первое место» и что они, возможно, попадут
в какой-то «следующий» сборник. Всё это было очень удивительно, и я ждал с нетерпением в следующем письме подробностей. Но их – увы! – не последовало, так что я утвердился в
довольно-таки скептическом отношении к этой новости.
29 марта [1949]: Вообще я вполне, окончательно и
бесповоротно уверился в том, что в качестве поэта был и остался пустоцветом. Как ни горько было в этом убедиться –
все же я не могу отказаться и от этого пустого цветения, разве только всё окончательно завянет и засохнет. Это, быть
может, очень печально, но нет худа без добра: всякое тще-
славие при этом пропадает совсем и в этом большое облегчение.
18 июля [1949]: Кроме того, у меня уже накопилось
порядочно черновых переводов стихов из «Лирического интермеццо» Гейне. В среднем переводил стиха по два в день,
беспрерывно бубня себе их под нос во время своей одинокой
работы за верстаком… У каждого художника, поэта есть основная тема его творчества, которую он часто даже определённо не сознаёт или осознаёт уже после того, как она изменилась или рассыпалась или, наоборот, получила дальнейшее
развитие. Всё его творчество – это многочисленные и самые
разнообразные, подчас весьма неожиданные и оригинальные
вариации на эту основную тему. Пока в художнике, в поэте
живёт, растёт, звучит этот его лейтмотив, его творчество
также живет, растет. Утрата его, без замены другим, есть
временная или окончательная гибель творчества. Вот, у Гейне с самой юности основная тема – тема любви, постепенно
окрашивающаяся во всё более горькие и трагические тона.
Наряду с этим постепенно растет вторая основная тема – общественная – борьба с общественным злом, бичующий сарказм, звонкие оплеухи национализму, шовинизму, юнкерству
и т.д. Эти темы до конца его дней не иссякают.
Вот, у Блока также личная и общественная темы органически развиваются, переплетаются: Прекрасная Дама,
Незнакомка, Родина, Революция. Всё заканчивается «Двенадцатью», после чего наступает гибель основной темы, её обрыв, и творческая смерть предшествует телесной смерти. Таким же образом можно легко проследить основные темы и у
Тютчева, Тагора, Лермонтова, несколько сложнее дело обстоит с Пушкиным. Но и он отнюдь не представляет исключения.
Ну, а я, Мишенька, как ни трудно говорить об этом,
кажется, лишился своей основной темы. Вначале, в юности
она выросла на почве того отношения к жизни, которое было
вскормлено во мне Тагором и Толстым. Потом первоначальная ясность осложнилась неизбежной темой любви, затем
явилась тема неволи и страстного порыва на волю, затем началась ломка и пришла тема распутья, приобретающая всё
более трудный оттенок. Затем начались попытки найти выход на широкую общественную дорогу, а после этого – многоточие. И сколько ещё точек к нему прибавится – трудно
сказать. Одного боюсь, и всеми силами буду бороться с этим:
боюсь безмыслия, покоя, боюсь махнуть на всё рукой и стать
обывателем. Вот и вожусь с переводами, радуюсь отраженному свету. Мелькало в душе желание написать стихотворение о реке, теряющейся в пустыне – есть такие, так и не достигающие моря, которые на картах рисуются постепенно
пропадающей чертой на желтом фоне, но не стал – к чему?
Никому такие образы не нужны – ни мне, ни другим, особенно в наше время...
27 ноября [1949]: Мишенька, родной братишка! Пишу
тебе эту открыточку на сон грядущий. Вероятно, тебе Леночка уже сообщила, что я неожиданно смог перейти на учительскую работу. С фабрики я уволился, получил от ГОРОНО назначение в школу рабочей молодежи в качестве учителя немецкого языка во всех классах, начиная от 5-го и до 10го. Все эти дни нервничал, бегал по городу. Голова разбухла
от грамматики. 1 декабря иду в первый раз на занятия.
19 марта [1950]: Милый родной Мишенька и Леночка!
Чувствую, что давно надо мне послать вам несколько
словечек. Простите, что до сих пор не собрался – сильная
слабость и сознание своего критического положения мешали
этому. Ещё и ещё раз повторяю: трудно переоценить то моральное и физическое облегчение, которое вы оказываете мне
ежедневно. Но болезнь моя делает тоже свое дело и мне
трудно отвлечься от этого нового для меня и так неразрывно
связанного со мною дела. Знаю только, что если вернусь к
вам, это будет невиданным праздником душевным. Если же
нет, то последние мысли и чувства будут совсем рядом с Вами, мои милые, светлые гении.
Еще раз простите, при первой возможности постараюсь писать. Ваш Гитя.
Привет и любовь всем.
Примечания:
Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы. Сост. А.Б. Рогинский. М., 1989; М.И. Горбунов-Посадов.
Воспоминания. Часть II, глава 8. М., 2008 //
http://az.lib.ru/g/gorbunowposadow_i_i/text_0120.shtml
«…Меня может излечить только свежий воздух и
свобода». Документальная публикация И.В. Павловой // Немецкий этнос в Сибири. Альманах гуманитарных исследований. Вып. 2. Новосибирск, 2000; И.В. Павлова. Новые данные
о судьбе толстовской коммуны «Жизнь и труд» // Гуманитарные науки в Сибири. Вып. 2. Новосибирск, 2001.
Жертвы политического террора в СССР //
http://lists.memo.ru/index19.htm
Библиотека нормативно-правовых актов Союза Советских Социалистических Республик. Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года//
http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_4727.htm
Это стихотворение Ф.И. Тютчева (1803- 1873) написано в 1865 году// http://www.fedor-tutchev.ru/poezia148.html
Есть и в моем страдальческом застое
Часы и дни ужаснее других...
Их тяжкий гнет, их бремя роковое
Не выскажет, не выдержит мой стих.
Вдруг все замрет. Слезам и умиленью
Нет доступа, все пусто и темно,
Минувшее не веет легкой тенью,
А под землей, как труп, лежит оно.
Ах, и над ним в действительности ясной,
Но без любви, без солнечных лучей,
Такой же мир бездушный и бесстрастный,
Не знающий, не помнящий о ней.
И я один, с моей тупой тоскою,
Хочу сознать себя и не могу —
Разбитый челн, заброшенный волною,
На безымянном диком берегу.
О Господи, дай жгучего страданья
И мертвенность души моей рассей —
Ты взял ее, но муку вспоминанья,
Живую муку мне оставь по ней, —
По ней, по ней, свой подвиг совершившей
Весь до конца в отчаянной борьбе,
Так пламенно, так горячо любившей
Наперекор и людям и судьбе;
По ней, по ней, судьбы не одолевшей,
Но и себя не давшей победить;
По ней, по ней, так до конца умевшей
Страдать, молиться, верить и любить.
В это время Тюрк снимал в Бийске комнату по адресу: Заречная сторона (или Заречье). Пионерский переулок,
дом 9.
В командировку в Свердловск Тюрк выехал из Бийска
15 декабря 1947 года. Находясь в поезде, он писал 18 декабря: «Оказалось, у фабрики (тогда текстильная фабрика им.
Будённого, где он работал вместе с братом Густавом – И.П.)
срочное дело по форсированию отправки кровельного железа
с Алексеевского завода (км 170 от Свердловска). Помимо
этого – аналогичная история с вагоном алебастра в г. Ергач
(300 км от Свердловска по дороге в Молотов 8). Я надеюсь к
началу января покончить с этими делами и затем провести у
Леночки и мамы свой отпуск». Планировал уехать из Свердловска 1-3 февраля 1948 г. – Из письма от 27 января 1948 года.
Молотов – название города Пермь с 1940 по 1957 гг.
Язовская С.В. Сохранение литературного наследия
Гюнтера Тюрка
Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом единственное учреждение культуры в крае, которое осуществляет
масштабные издательские проекты. В 2011 году, при содействии Алтайской краевой национально-культурной Автономии российских немцев и финансовой поддержке АОО «Международный союз немецкой культуры» в рамках Программы Министерства внутренних дел Германии в пользу немецкого меньшинства в Российской Федерации были изданы 5
книг, среди них – избранные стихотворения и переводы Гюнтера Тюрка – «Тебе, моя звезда…»
Весть о поэтическом творчестве Гюнтера Тюрка ещё
не достигла всех городов и весей. А многие и сейчас не знают, что был такой поэт. О таких говорят: «Неизвестный поэт
ХХ века». При жизни он был известен только узкому кругу
людей. А через 47 лет после смерти, когда была издана его
первая книга, многие пришли в недоумение: «Откуда такое»?
Был снят запрет с его стихов, но они давно разлетелись и жили самостоятельной жизнью в памяти тех, кто сохранил воспоминания о поэте.
В 70-х годах прошлого века диссидентов, отбывавших свои сроки, называли «узниками совести». Поэт Гюнтер
Тюрк был узником своей совести. Именно совестливость и
сердечная боль являются главными составляющими этой поэзии. Все гонения на автора соткали канву его «всеубийственной» судьбы. Мало кому удавалось «пройти сквозь ад и
душу уберечь», а Тюрк находил в себе силы и мужество постоянно работать и созидать:
Часы, секундами стуча,
Съедают время дорогое.
Я поборол свой сон и встал.
Чего я жду? Чего я стражду?
Мой дух от книжного листа
Рассеянно бежит и жаждет
Видений, мыслей, светлых грёз,
Борьбы, молитвенного бденья,
И новых мук, и новых гроз,
И творческого вдохновенья.
Стихи, написанные в лагере, поражают своим оптимизмом и силой духа: «Смерть, не мешай. Зазвучи, Жизнь,
многострунною арфой!»
Стихи, как дневник, где не только остались запечатлёнными события из жизни поэта, но и мысли, и чувства,
возникшие под влиянием суровых обстоятельств жизни. На
первый план выходит личность автора, который, несмотря на
тяжелейшие условия, остаётся честным с самим собой. «Я
обречён. Уже, как скот, ношу клеймо я, и участь горькую уже
не отвратить»… Или «Проснулся – и в свете сознанья внезапно увидел весь ужас и всю высоту моего положенья»…
Автор раскрывает внутреннюю сущность вещей через временнЫе изменения. Усиленные звучанием в контексте всего
творчества.
Одна из особенностей поэзии Гюнтера Тюрка заключается в том, что он не жил прошлым, его больше интересовало время «здесь и сейчас», хотя и будущее, в котором он
себя не видел, и как писал поэт: «дальше мне с вами нельзя…», притягивало своей загадкой. Поэзия для Гюнтера
Тюрка – это выход из безвыходной ситуации. Творчество
помогало духовному обновлению и возрождению личности
Поэта.
Язык поэзии в высшей степени органичный. Стихи
написаны литературным русским языком. Стоит отметить
построение фразы. Тюрк разбивает предложение на две строки, происходит оборванность предложения, иногда и на полуслове. К сожалению, проходит параллель – изломанные
строки – изломанная жизнь. Каждое стихотворение – это
сложный, тревожный мир, душевная и духовная борьба. Каждое стихотворение как этап в жизни Тюрка. Да и сама
жизнь была наполнена этапами.
Идеи Л. Толстого – «непротивление злу насилием» и
личностного самосовершенствования были близки поэту. «У
окружающих в неволе, принёс я в жертву жизнь мою. Так
хочет Бог…», «И словно снова судьбы удара я жду с подставленной головой…». На современном этапе именно активный гуманизм вызывает обострённый интерес к поэзии
Тюрка.
Сохранение литературного наследия Гюнтера Тюрка
станет возможным благодаря усилиям общества. Что же уже
было сделано в этом направлении?
Первые два стихотворения были напечатаны в книге
«Воспоминание крестьян-толстовцев в 1910-30-е годы»
(1989) и открыли знатокам поэзии творчество нового автора.
В 1997 году Новосибирский государственный университет
издал поэтический сборник «Тебе, моя звезда». И творчество
Гюнтера Тюрка, ранее бережно хранимое родственниками,
впервые было представлено читателям. Предисловие для
книги написано Ю.В. Лихачёвой. Был сделан первый шаг по
возвращению имени поэта из забвения, а читатели получили
целостное восприятие его творчества.
Первая конференция прошла в Бийске в 2000 году. По
окончании мероприятия была установлена мемориальная
доска, выполненная новосибирским скульптором Валентином Усовым со строкой поэта «…Видит Бог, что жить иначе
я не мог». Потом некоторое затишье...
К 100-летию со дня рождения поэта в 2011 году Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом переиздаёт сборник Гюнтера Тюрка «Тебе, моя звезда». А 18 ноября 2011
года в Новосибирске, к этой же дате, проведена Международная конференция «Самостоянье человека. Поэт-толстовец
Гюнтер Тюрк». Конференция проходила в рамках Всероссийского литературного фестиваля «Белое пятно».
Алтайский краевой Российско-Немецкий Дом намерен привлечь внимание к имени Гюнтера Тюрка. 16 января
2013 года в его стенах состоялась Литературно-музыкальная
гостиная, посвящённая творчеству поэта. Основными ведущими и выступающими на вечере были участники «Сеньоренклуба». Зрители, а зал был полон, знакомились с поэтическим творчеством. Стоит отметить, что стихи тревожили своей болью тех, кому пришлось испытать на себе ужас депортации.
Хормейстером вокальной группы ансамбля «Лореляй» Инессой Валентиновной Грицай три стихотворения
Гюнтера Тюрка были переложены на музыку. Завораживающие романсы в исполнении участников вокальной группы
ансамбля «Лореляй» услышали все присутствующие.
«Значит, весна наделила силой
Или проржавели цепи звенья –
Иначе как бы, больной и хилый,
Брешь проломил я в стене забвенья?», – писал поэт.
Хотелось бы надеяться, что все мероприятия, в том
числе и наше, действительно поможет проломить брешь «в
стене забвенья».
Гюнтер Тюрк был первый, депортированный в Алтайский край, поэт. После освобождения из трудармии, нашими земляками стали талантливые литераторы: Фридрих
Больгер, Вольдемар Гердт, Вальдемар Шпаар, Эдмунд Гюнтер, Пётр Классен, Эвальд Каценштейн и многие другие, чьё
творчество стало литературным достоянием Алтая.
Долгие годы не было известно место захоронения
Гюнтера Густавовича Тюрка. «Мир, как лист бумаги белой»
был к поэту и после его смерти «сурово холоден и пуст». 25
сентября 2013 года было найдено место захоронения поэта.
Надеемся, что оно будет поддержано в достойном состоянии,
сюда можно будет прийти и почтить память Г. Тюрка. И теперь поэт уже не «сгинет в немоте».
Я жить хочу и буду жить.
И это жаркое желанье
Должно мой нечестивый страх,
Мой ужас смерти победить.
Я очень жить хочу. Страданья
Пора порвать паучью нить,
Пора тоски смердящий прах
Смести. Мне это по плечу.
Я жить хочу. Я жить хочу!
Перечитывая поэзию Тюрка, вдруг осознаёшь: а что,
если мы будем интересны следующим поколениям только
стихами поэта, для которого «будет труд, и счастье и отрада,
и высшая награда – мир в душе». Спасибо, что нам открыли
поэзию Гюнтера Тюрка… За что нам такое счастье?..
Список авторов и участников конференции
Визер Виктор Григорьевич – заслуженный учитель РФ,
кандидат педагогических наук, директор КГБОУ НПО «Профессиональное училище № 4», г. Бийск
Глушкова Ирина – учащаяся профессионального училища
№ 4, г. Бийск
Грицай Инесса Валентиновна – хормейстер вокальной
группы ансамбля «Лореляй»
Гросбейн Борис Аронович – заслуженный учительРФ, членкорреспондент международной Академии общественных наук, член Японского толстовского общества, г. Новокузнецк
Дистанова Людмила Яковлевна – заместитель директора
научной библиотеки Новосибирского государственного университета, г. Новосибирск
Домникова Лариса Степановна – директор МБУ «ЦБС г.
Бийска», заслуженный работник культуры РФ, Почётный
гражданин города Бийска
Классен Георгий Петрович – Вице-президент Международного Союза немецкой культуры, Председатель Межрегионального координационного Совета российских немцев Западной Сибири, г. Барнаул
Лёвушкина Людмила – учащаяся 11 класса школы № 25, г.
Бийск
Лихачёва Юлия Виллиевна – ведущий библиотекарь научной библиотеки Новосибирского государственного университета, г. Новосибирск
Москвичёва Наталья Петровна – дочь толстовцев Литвиновых, г. Междуреченск
Муравинская Лидия Ивановна – заслуженный работник
культуры РФ, доцент АГАО им. В.М. Шукшина
Никифорова Валентина Тимофеевна – заведующая информационно-библиографическим отделом ЦГБ имени В.М.
Шукшина, г. Бийск
Павлова Ирина Владимировна – историк, публицист, доктор исторических наук, г. Красноярск
Сорокина Татьяна Михайловна – преподаватель иностранных языков первой квалификационной категории КГБОУ
НПО «Профессиональное училище № 4», г. Бийск
Тетенова Татьяна Петровна – дочь толстовцев Литвиновых
Шабалина Екатерина Павловна – актриса, режиссёр, доцент кафедры сценической речи Алтайской академии культуры и искусства, г. Бийск
Шванькова Татьяна Леонидовна – старший научный сотрудник музея «Мариинск исторический», г. Мариинск
Язовская Светлана Викторовна – ведущий библиотекарь
Алтайского краевого Российско-Немецкого Дома
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа