close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Н. И. КОНДРАТЬЕВ
« М У М У » ТУРГЕНЕВА И «МАДМУАЗЕЛЬ КОКОТКА»
МОПАССАНА
(к истории творческих связей писателей)
В своем критико-биографическом очерке о Мопассане
Ю. И . ’Данилин заметил, что влияние Тургенева на ф ран­
цузского писателя явно сказалось в сюжете рассказа «М ад­
муазель Кокотка», напоминающего «Муму», и добавил: «Ко­
нечно, дистанция между тургеневской повестью и мопассановским рассказом во всех отношениях огромна: замысел
тургеневской повести связан с борьбой против крепостного
права, в то время как рассказ М опассана лишен всякой
социальной темы; переживания Герасима тоже обрисованы
неизмеримо глубже и полней» [1, 153].
Высказывание Ю. И. Данилина безусловно справедливо.
О днако оно, во-первых, не исчерпывает всех отличий между
этими произведениями, а, во-вторых, не является результа­
том их анализа а сравнения. Такой задачи автор критико­
биографического очерка о М опассане перед собой и не ста­
вил. Нет развернутого анализа и сравнения «Муму» и «М ад­
м уазель Кокотки» и в других работах о Тургеневе и М опас­
сане [2, 129; 3, 37; 4, 117— 121, 188; 5, 51—53; 6, 99— 124] '
Попытаемся установить в мопассановском рассказе все
сходные с тургеневским рассказом ситуации и показать, что,
несмотря на их наличие, нельзя говорить о подлинно глубо­
ко идейном ученичестве М опассана. Заимствование • ряда
мотивов и ситуаций из тургеневского рассказа в данном
случае носило формальный характер.
173
1
В рассказе Тургенева сцена, которую можно н азвать
«Дворник Герасим находит Муму», (начинается фразой —
«Дело было к вечеру». В мопассановском рассказе анало­
гичная сцена
(озаглавим ее «Кучер Франсуа прицимает
Кокотку») начинается фразой, похожей на тургеневскую,—
«Однажды вечером». Эта сцена получилась у М опассана
более пространной- по сравнению с тургеневской вследствиетого, что Франсуа не хотел вначале брать собаку, и автору
нужно было показать, как. кучер от нежелания взять Кокот­
ку приходит к решению принять ее. Герасим же сразу берет
щенка.
Приютить собак Герасима и Франсуа заставляет причи­
на психологического порядка, одинаковая в обоих рассказах.
Главную роль играет жалость, которая и у Герасима, и у
Франсуа вызывается плачевным видом собак. Оба автора
умело подбирают &лава при описании их внешнего вида и
поведения. У Тургенева сказано, что щенок, «несмотря на
все свои старания, никак не мог вылезти из воды». Он «бил­
ся, скользил и дрож ал всем своим мокреньким, худеньким
телом». Говоря о ж алком виде щенка, Тургенев не случайно
употребляет слова .с уменьшительными суффиксами. Д алее
он говорит, чтО' «Герасим поглядел на несчастную собачон­
ку», проникся к ней жалостью, «сунул ее к себе в пазуху и
пустился большими ш агами домой» (а до этого шел тихо по­
берегу р еки ).
У М опассана о собаке говорится, что она была «ужасно
худая», походила на «живой скелет», что она «тащилась за
Франсуа, ж ал к ая и голодная, поджав хвост». Франсуа стал
гладить эти «торчащие кости», был тронут «несчастным ви­
дом животного». Вот почему он говорят, наконец: «Ну, пой­
дем, пойдем!» И читатель понимает состояние Франсуа: его
решение приютить Кокотку не кажется читателю странным
[7, 66—7]1.
Не каж ется странным и забота, которую проявляют к
своим питомцам Герасим и Франсуа, особенно первый, кото­
рому нужно было заботиться о щенке.
П ридя в свою каморку, Герасим уложил его на кровать,
прикрыл, своим армяком, сбегал в конюшню за соломой, по-;
том в кухню за чашечкой молока. Армяк он откинул осто—
■'.1 В дальнейшем все ссылки будут д аваться' на это издание.
174
рожно, щенка взял легонько, двумя пальцами за голову,
чтобы пригнуть его мордочку к молоку.
С собачонкой Герасим возился всю ночь, укладывал ее,
обтирал и заснул, наконец, возле нее «каким-то радостным
и тихим сном».
Важ но отметить, что сцена «Герасим находит Муму»идет в тургеневском рассказе сразу же за сценой прощания
. с-Татьяной, к которой Герасим был горячо привязан. И вот,
утратив по прихоти барыни Татьяну,®"он отдается новой
.привязанности, нежность и сила котррой обусловлены не* только жалостью к беспомощной Муму, но и одиночеством
Герасима среди угодливых дворовых старой помещицы.
Этого мотива нет в рассказе М опассана и потому привязан­
ность Франсуа к Кокотке читателю кажется менее обосно­
ванной.
Заботясь о Кокотке, Франсуа приносит ей не чашечку
молока, как Герасим своей Муму, а хлеб, так как накормить
«|ужно было не трехнедельного щенка, а большую, к тому
ж е изголодавшуюся собаку. М опассан зде'сь не мог, конеч’ но, • «повторить» Тургенева. Однако в этой сходной сцене
повторения все же есть: Герасим для Муму «сбегал в ко­
нюшню за соломой», а Франсуа у М опассана Кокотку
«устроил на соломе в конюшне».
В тургеневском рассказе старая барыня вы раж ает недо- '
вольство собакой Герасима, а позже приказывает от нее
" -избавиться. То же происходит и в мопассановском рассказе.
Недовольство собакой кучера вы раж ает его хозяин — бога­
тый буржуа. Он ж е приказывает удалить Кокотку.
Не будем говорить пока о совершенно.различных причи­
нах недовольства у барыни в тургеневском рассказе и у
богатого буржуа в рассказе М опассана. Отметим лишьсходные эпизоды.
Муму и Кокотку не сразу думают топить в реке. Вначалеих хотят завезти в -далекое незнакомое место, откуда они не
смогли бы найти дорогу. Однако собаки домой все же воз­
вращаются. Разница в изображении этого одинакового
г эпизода состоит в том, что тургеневский Герасим не знаето намерении дворовых увезти Муму по приказу барыни.
В рассказе ж е М опассана кучер Франсуа о таком намерении
знает и сам с ним соглашается. В связи с этим в рассказе
Тургенева есть сильные сцены, рисующие переживания Ге­
расима, когда он обнаруживает исчезновение Муму. Сцены
' эти вновь показывакэт горячую привязанность Герасима к
175.
своей питомице, его способность на глубокое чувство. П о­
добных сцен нет в рассказе М опассана. Он, конечно; беднее
в смысле раскрытия внутреннего мира героя.
П осле возвращ ения домой Муму у Тургенева и ,Кокотку
у М опассана на время оставляют в покое. В тургеневском
рассказе дворецкий Гаврила говорит: «Авось до барыни не
дойдет!» А у М опассана сам хозяин, сжалившись над Ко^
коткой, «не настаивал больше на* ее изгнании».
Однако барыня скоро узнает о возвращении Муму и
приказывает окончательно с ней разделаться. Хозяин в р ас-’
сказе М опассана раздраж ается поведением Кокотки (о ко­
тором мы пока говорить не будем) и тоже приказывает ку­
черу: «Если вы до завтраш него утра не утопите эту собаку,
я вышвырну чвас за дверь».
Герасим сам решает утопить Муму. Сам решает утопить
Кокотку и Франсуа. И тот и другой делаю т это утром, долго
не реш аясь перед этим расправиться со своими любимцами.
Похожие эпизоды и мотивы из рассказов Тургенева и
М опассана, конечно, свидетельствуют, что французский пи­
сатель в какой-то мере находился «под влиянием» русского
писателя. Однако мера, характер этого влияния пока неясны.
Д ля определения их необходимо подробнее рассмотреть оба
рассказа.
2
Рассказ «Муму» был написан в апреле—мае 1852 г. в
необычной и тяжелой для писателя обстановке. В это время
Тургенев за статью, посвященную смерти Гоголя, был аре­
стован и сидел на съезжей второй Адмиралтейской части.
Он предполагал напечатать «Муму» во второй книжке
«Московского сборника», который издавался братьями Ак­
саковыми. Однако книжка эта была запрещена цензурой и
рассказ Тургенева был опубликован лцшь в 1854 г. в треть­
ем, мартовском, номере «Современника».
- Цензору В. Н. Бекетову, пропустившему рассказ, был
сделан выговор. Ему предложили впредь «рассматривать
строже представляемые статьи для журналов». Это, а такж е
всю цензурную историю «Муму», подробно изложенную в
книге Ю .-Г. Оксмана, важно иметь в виду, когда речь пой­
дет о значении тургеневского рассказа, который, как и « З а ­
писки охотника», был «целым батальным огнем против поме­
щичьего быта» [8].
176
По-французски рассказ Тургенева был впервые напеча­
тан в мартовской книжке ж урнала «Ревю де Д ё Монд» за
1856 г. П озж е рассказ» неоднократно переиздавался вместе
с другими произведениями Тургенева, которые к 1883 г,
были все и полностью (вплоть до самых мелких статей)
изданы во Франции. М опассан еще юношей мог прочитать
«Муму», а когда лично познакомился с Иваном Сергеевичем
(март 1875 г.), когда сам начал считать его (наряду с
Флобером) своим учителем, он, конечно, не раз перечитывал
и изучал произведения Тургенева.
Рассказ «Муму» во Франции был известен не только
профессионалам литераторам. Безусловно известен он был
и Мопассану, когда он работал над рассказом «М адмуазель
Кокотка», опубликованном еще при жизни Тургенева — 20
марта 1883 г. в газете «Ж иль Блас»2.
Повествование в «Муму» ведется от автора, однако Тур­
генев не выступает здесь ни в качестве очевидца-наблюдателя, ни в качестве человека, слышавшего от кого-либо этот
рассказ. Автор не сообщает о том, как и от кого узнал о
повествуемом. Он предстает перед читателем человеком
х всезнающим и вездесущим, который излагает события так,
Ц как они обычно излагаю тся в романе. Это отличает «Муму»
Ът рассказов «старой манеры», хотя, по словам самого Тур­
генева в письме к Феоктистову (1852), «Муму» еще «сби­
вается» на '«Записки охотника» [9, 156].
На «старую манеру» тургеневского письма «Муму» в
самом деле «сбивается» и обращением к читателю, и некото, рым,и ремарками, которые откровенно пронизаны авторским
-„отношением к изображаемому. Так, о дворецком Гавриле
Тургенев замечает, что этому человеку, «судя по одним его
желтым глазкам и утиному носу, сама судьба, казалось, оп­
ределила быть начальствующим лицом,». А о башмачнике
Капитоне, человеке изломанном и пьянице, любившем выра,ж аться витиевато, в рассказе говорится, что, войдя в комна­
ту дворецкого и развязно прислонясь к стене, он «поставил
правую ножку крестообразно перед левой .и встряхнул голо­
вой: «Вот, мол, я. Чего вам. потребно?» И еще один пример.
Когда Муму не подошла к старой барыне и даж е о скал и ла/
зубы, автор зам еч ает:, «Через полчаса в доме уже царство­
вала глубокая тишина, и старая барыня сидела на своем
диване мрачнее грозовой тучи.
2 Первый вариант этого рассказа
под заглавием «История одной
собаки» был опубликован в газете «Голуа» от 2 июня 1881 г:
12 З аказ № К*51
177
, Какие безделицы; подумаешь, могут иногда расстроить
человека!»
Подобных эмоционально окрашенных авторских ремарок
нет в рассказе М опассана. Он написал в «объективной ма-'
нере». В этой манере сам Тургенев стремился, создавать,
свои произведения , с середины 50-х годов, учил этому и
французского писателя после знакомства с ним.
В отличие от «Муму», автор в рассказе «М адмуазель.
Кокотка» не предстает перед читателем человеком всезнаю­
щим и вездесущим. В кратком вступлении к рассказу гово­
рится: '
■
«Мы выходили из больницы, когда в одном из углов
двора я заметил высокого, худого человека, упорно подзы­
вавшего к себе воображаемую собаку. Он звал ее кротко и
нежно: «Кокотка, малю тка моя, Кокотка, иди сюда, моя
красавица!»— и похлопывал себе по ноге, как это делаю т,
ж елая поманить животное.
Я спросил у доктора: «Кто это?» Он отвечал: «О, этот не
интересен.' Это кучер по имени Франсуа, сошедший с ума
после того, как утопил свою собаку», i
Но я принялся настаивать:
«Расскаж ите мне его историю. Самые простые, самые
незаметные вещи часто ведь сильнее всего терзают нам
сердца.
,
.
Так вот что случилось с этим человеком, историю кото­
рого узнали со всеми подробностями от одного конюха; его
товарища».
Несмотря на заглавие мопассановского рассказа, глав­
ным героем в нем является кучер Франсуа. Именно он, его
поступки, переживания стоят в центре рассказа, в первую
очередь они определяют его сюжет, завязку и развязку.
В тургеневском рассказе главным героем является точно
так ж е Герасим. Почему же у Тургенева рассказ называется
«Муму», а у М опассана — «М адмуазель Кокотка»?
Думается, что французский писатель шел вслед за Тур­
геневым, как вслед за ним он использовал ряд эпизодов и
мотивов из «Муму». Однако Мопассан, как нам кажется, не:
понял щ убокого смысла заглавия тургеневского рассказа.
Муму — это не только кличка спасенной Герасимом собаки,
это прежде всего он сам, не умевший произносить ничего;,
кроме мычания.
Тургенев о Герасиме и найденной им собачке пишет: «Он
и кличку ей дал — немые знают, что мычанье их обращ ает
178:
на себя внимание других,— он назвал ее Муму. Все люди в
доме ее полюбили и тоже кликали Мумуней».
Но так люди могли «кликать» и Герасима! Можно вы­
сказать предположение, что Тургенев, всегда умевший на­
ходить точные заглавия для своих произведений, назвал
рассказ «Муму», имея в виду не только кличку любимицы
Герасима, но и его второе имя-прозвище. с
3.
Тургеневский Герасим отчетливо представляется читате­
лю: в рассказе создан не только психологический, но и Зри­
мый образ героя. Его качества не только перечисляются и
описываются автором, но и раскрываю тся в действии. На
протяжении всего рассказа читатель знакомится то с одной,
то с другой чертой облика или характера Герасима. Это —
«мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем
и глухонемой от рождения». Он вырос могучим, «как дерево
растет на плодородной земле». В деревне Герасим «жил
один, в небольшой избушке, отдельно от братьев и считался
едва ли не самым исправным тягловым мужиком». «Одарен­
ный необычной силой, он работал за четверых — дело
спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, ког­
да он либо пахал и, налегая огромными ладонями на соху,
казалось, один, без помощи лошаденки взрезы вал упругую
грудь земли, либо в Петров день так сокрушительно дейст­
вовал косой, что хоть бы молодой березовый лесок смахи­
вать с корней долой».
В другом месте сказано, что «глядя на его размахи да
загребы», мужиков «только пробирало». А когда Герасим
«проворно и безостановочно молотил трехаршинным цепом»,
продолговатые и твердые мышцы его плеч опускались и под­
нимались, как рычаги. Работу Герасима Тургенев называет
«неистомимой», торжественную важность которой придавало
«постоянное безмолвие».
Но вот, по приказу барыни, Герасима привезли в Москву,
дали ему в руки метлу и лопату и определили дворником.
В новой обстановке, несмотря на тоску по родной деревне,
Герасим все ж е работал усердно. «На дворе у него никогда
нй щепок не валялось, ни сору; застрянет ли в грязную пору
где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая
кляча-водовозка, он только двинет плечом — и не только
телега, самую ло1ыадь спихнет с места; дрова ли примется
он колоть, топор так и звенит у него, как стекло, и летят ,во
все стороны осколки и поленья; а что насчет чужих, так
после того, как он однажды ночью, поймав двух воров, стук­
нул их друг о дружку лбами, да та к стукнул, что хоть В ;Полицию их потом не веди, все в околотке стали уваж ать
его».
Н рава Герасим был строгого, люб^л во всем порядок.
Дворовые уваж али и побаивались его, они чувствовали
превосходство и цельность натуры Герасима. Недаром Сте­
пан говорит дворецкому, когда тот подумал, что Герасим,
пообещав, все же не утопит Муму:
Оставьте его, Гаврила Андреич,— он сделает, коли
обещал. Уж он такой... Коли уж он обещает, это наверное.
Он на это не то, что наш брат.'
Кратко, но всегда выразительно изображ аю тся пережи­
вания Герасима, попавшего из деревни в город. Покончив
быстро с несложными для него делами дворника, он «вдруг
уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и
лопату, бросался на землю лицом и целые часы леж ал на
груди неподвижно, как пойманный зверь».
Через поступки, действия Герасима автор изображ ает и
его любовь к Татьяне. Ласково, дружелюбно мыча, он давал
ей то пряник, то ленту, а то просто «метлой перед ней пыль
Чрасчистит». Когда однажды за обедом начальница Татья­
ны — кастелянш а — принялась ее «шпынять» и довела почти
до слез, «Герасим вдруг приподнялся, протянул свою огром­
ную ручищу, положил ее на голову кастелянши и с такой
угрюмой свирепостью посмотрел ей в лицо, что та так и
пригнулась к самому столу».
А в другой раз, заметив, что Капитон как-то слишком
любезно раскланялся с Татьяной, «Герасим подозвал его к
себе пальцем, отвел в каретный сарай, да ухватив за конец
стоявшего в углу дышло, слегка, но многозначительно по­
грозил ему им. С тех пор уж никто не заговаривал с Тать­
яной».
Проникновенно говорится в рассказе и о новой привязан­
ности Герасима, ставшего совсем одиноким, когда его р а з­
лучили с Татьяной: о любви к Муму, заботе о ней, о пережи­
ваниях в связи с приказом барыни утопить собаку.
Тургенев знакомит читателя и с жильем героя. Ему от­
вели каморку под кухней, но обставил он ее по собственно­
му вкусу. Здесь все было под стать силе и облику дворника.
Кровать он соорудил «из дубовых досок на четырех чурба­
нах — истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было
положить на нее
не погнулась бы; под кроватью находил­
ся дюжий сундук; в уголку стоял столик такого же крепкого
свойства, а возле столика — стул на трех ножках, да такой
прочный и приземистый, что сам Герасим, бывало, поднимет
его, уронит и ухмыльнется».
Таков Герасим — яркий запоминающийся образ с плотью
и кровью. По сравнению с ним мопассановский кучер Ф ран­
суа каж ется в значительной мере бесплодным. Читатель поч­
ти ничего не узнает о его внешности, о том, где он живет,
как относится к товарищ ам по работе и как они относятся к
нему. И, думается, нельзя объяснить это только тем, что
рассказ «М адмуазель -Кокотка» по своим размерам в пять
раз меньше рассказа «Муму» Во многих своих кратких рас­
с к азах 'М о п ассан все ж е добивался отчетливой зримости
' обстановки, обстоятельств, скульптурности образов («Ме' нуэт», «Гарсон, кружку пива!», «Лунный свет», «Нищий»,*
> «В деревенском суде», «Клошет», «Семейка» и д р .).
iB начале рассказа говорится, что Франсуа был деревен­
ски^ парень, немного грубый, но добрый и простоватый м а­
лый, обойти или обмануть которого ничего не стоило. Но
где и как кучер показал' себя грубым, в чем выразилась его
простоватость, кто и каким образом обошел или обманул
Франсуа — все это в рассказе по существу не изображается.
Доброта героя подтверждена только его решением приютить
Кокотку. Если вначале ж алкий вид голодной бездомной со­
баки заставляет Франсуа сжалиться над ней, приютить и
накормить ее, то дальнейш ая привязанность кучера к Кокот­
ке психологически мало подготовлена, не объясняется и к а­
чествами собаки.
У Тургенева забота и д аж е любовь Герасима к Муму
скраш ивала его одиночество; особенно после отъезда Т ать­
яны. А кроме того, Муму превратилась «в очень ладную со­
бачку с большими выразительными глазами», которая «стра­
стно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на
шаг». Тургенев говорит, что Муму была «чрезвычайно ум­
на», и тут ж е показывает ее ум. По утрам она будила Гера­
сима? «дергая его за полу, приводила к нему за повод ста■ рую водовозку, с которой ж ила в большой дружбе, с
важностью на лице отправлялась вместе с ним на реку,
караулила его метлы и лопаты, никого не подпускала к его
каморе... Ночью она не спала вовсе, но не ла-яла без р а з­
бору, как иная глупая дворняжка».
181
Про Кокотку у М опассана сказано: «Это было доброе
животное, ласковое и преданное, умное и кроткое». Но все
это в рассказе тоже по существу не показано. Больше того,
вслед за авторской характеристикой о Кокотке пространно
говорится следующее: «Но вскоре в ней открылся страшный
недостаток. Она пылала страстью круглый год. В коротко*
время она свела знакомство со всеми псами в .окрестности,
и они вертелись около нее день и'ночь. Она с безразличием,,
потаскушки делила между нрми свои бймпатии, пребывала
в лучших отношениях со всеми и водила за собой целую сво­
ру, состоявшую из всевозможных представителей лающей
породы, ^о маленьких, величиной с кулак, то огромных, как
ослы. Она без конца бегала с ними по дорогам, а когда са­
дилась на траву отдохнуть, они усаживались вокруг и смот­
рели на нее, высунув языки.
Местные жители считали ее каким-то феноменом: никто
«никогда не видел ничего подобного. Ветеринар отказывался
что-либо понимать».
П родолжим еще цитату о Кокотке.
«Когда она возвращ алась вечером в свою конюшню, куча
собак осаж дала усадьбу. Они пробирались сквозь живую
изгородь, окружавшую парк, опустошали грядки, выдирали
цветы, выкапивали ямы на клумбах и приводили в отчаяние
садовника. Вдобавок целыми ночами они выли вокруг кднюшни, где ж ила их подруга, причем никакими силами их
нельзя было отогнать.
'
*
Днем они забирались д аж е в самый дом. Это было на­
шествие, бедствие, погибель. Хозяева поминутно встречали
на лестнице и чуть ли ни в комнатах маленьких желтых
шавок с задранными хвостами или охотничьих собак, буль­
догов, волкодавов с грязной шерстью, бродячих псов без
рода и племени, огромных ньюфаундленов, наводивших
страх на детей.
Скоро в эту'местность стали забредать такие собаки, ко­
торых никто не мог опознать на десять лье в окружности».
Собаки приводили в отчаяние не только садовника, но и
кухарку, которая обнаруж ивала их д аж е в печке, буфете,
ящике для угля. И таскали они у 1нее все, что им ни попа­
далось.
Плодовитость Кокотки была феноменальной: «Не успеет
разрешиться, как опять делается тяжелой; она щенилась по
четыре раза в грд и производила на свет вереницы малень­
ких животных, представлявших все разновидности собачьей
182
породы». О ставляя одного из «их, чтобы «оттянуть у нее
молоко», Франсуа забирал остальных в свой рабочий 'ф ар­
тук и безжалостно топил в реке.
Непривлекателен был и внешний вид Кокотки. «Она ста­
л а огромной. Насколько она была раньше худа, настолько
теперь растолстела и ходила с вечно раздутым животом,
под которым по-прежнему болтались длинные обвисшие сос­
цы. Она... едва двигалась, растопыривая ноги, как очень
толстые люди, разевая пасть, чтобы легче дышать, и тотчас
ж е задыхалась, чуть только побежит».
И странно, несмотря на поведение Кокотки и ее внешний
вид, Франсуа был привязан к ней, любил ее и даж е, как
говорится в рассказе, «обожал». Кучер постоянно повторял:
«Это животное совсем, как человек. Только что ,не гово­
рит!». Однако для читателя остается неясным, что же в по­
ведении и внешнем виде Кокотки было «совсем как у чело. века?» Странными каж утся и слова Франсуа, которые он
произносит, прощаясь со своей собакой, собираясь ее топить:
«Моя красавица Кокотка, моя м аленькая Кокотка!» Ни м а­
ленькой, ни красавицей собака кучера не была. И если она
такой ему казалась, то автор и читателя должен был подго­
товить к такому специфическому восприятию Кокотки. Этого
в рассказе не сделано.
Утопив (Кокотку, Франсуа, пишет М опассан, «едва не по­
мешался». Он долго болел, во сне ему мерещился лай своей
любимицы, она лизала ему руки и т. д. Пришлось д аж е вы- <
зв а ть врача. И когда кучер стал-поправляться, хозяева увез­
ли его на свою дачу близ Руана. Н евдалеке протекала Сена,
в которой кучер со своим другом конюхом нередко купались.
И вот однажды на реке Франсуа увидел плывущий, уж е р а з­
ложивш ийся труп собаки. По ошейнику и сделанной на нем
надписи кучер узнает в этом трупе Кокотку. И рассказ за ­
канчивается словами; «М ертвая собака отыскала своего хо­
зяина в пятидесяти лье от дома.
Он страшно закричал и, не переставая дико выть, изо
всех сил поплыл к высокому^ берегу. Ступив на землю, он*
бросился беж ать по полю нагишом. Он сошел с ума!»
4.
В мопассаяовском рассказе читатель не может не обра.тить внимания на случайность развязки. В самом деле,
. Ф рансуа мог не купаться в тот день, когда труп Кокотки
183
плыл по Сене, и трагической развязки не было бы. Сделав
ошейник, Франсуа мог не сделать на нем надписи, которая
и помогла ему узнать в разлагавш ем ся трупе Кокотку. Ошейник мог не сохраниться на трупе, как не сохранилась
привязанная к ошейнику веревка с огромным камнем, отчего
Кокотка и всплыла н а поверхность реки. И опять не было бы
трагической развязки.
Но развязка не только случайна,> h o и редкостна. Уже
слова автора о том, что кучер, утопив Кокотку, «едва не по­
мешался» и «целый месяц хворал», каж утся читателю нео­
жиданными. Ранее он не был убежден в глубокой привязан­
ности Франсуа к своей собаке, и потому такая реакция его ,
психики, такая его чувствительность читателю едва ли может
показаться обоснованной, понятной.
Напомним, что щенят Кокотки Ф рансуа безжалостно то­
пил в реке. Кроме того, когда хозяин приказал кучеру уто­
пить Кокотку, то Франсуа только вначале был ошеломлен,
а затем «рассудил, что не сможет никуда поступить, пока
будет тащить за собой это неудобное животное ; он подумал
также, что теперешнее место было неплохое: ему плапиди
хорошо и хорошо кормили. Он сказал себе, что собака, пра­
во, не стоила такой жертвы, и в конце концов решил, во имя
собственных интересов, освободиться на рассвете от К о­
котки».
■
Неожиданной, психологичесйи мало оправданной каж ет­
ся развязка рассказа. Почему кучер сошел с ума? Чем и как
подготовил автор эту развязку? Ведь Франсуа сделал все
сознательно. Кроме того, прошло много времени с того мо­
мента, когда кучеру пришлось утопить Кокотку: острота
происшедшего долж на была притупиться. Случайная встре­
ча Франсуа с почти разложивш имся трупом собаки могла,
конечно, вызвать неприятные воспоминания, известное чув­
ство брезгливости, даж е страха, но едва ли могла привести
к сумашествию.
Рассказ М опассана не отраж ает характерное в ж изни,
что подводит к серьезным обобщениям, выводам. В своих
лучших рассказах М опассан всегда изображ ал те или иные,
присущие буржуазному обществу или его представителям,
пороки. Про рассказ '«М адмуазель Кокотка», на наш взгляд,,
этого сказать нельзя. В нем богатый буржуа, хозяин куче­
ра, не воспринимается ни притеснителем, ни эксплуататором,
ни тем более тираном, вздорные капризы которого исполня­
лись бы беспрекословно. В рассказе говорится, что у этого
184
хозяина кучеру жилось хорошо, и он сам рассудил,, что во
имя собственных интересов стоит освободиться от собаки.
Напомним, что хозяин Франсуа долго терпел нашествие
собак, гонявшихся за Кокоткой, и только после ж алоб са­
довника и кухарки приказал кучеру избавиться от собаки.
Причем хозяин вначале не говорил, что ее нужно утопить.
Кокотку дваж ды увозили в незнакомые, далекие места, но
она возвращ алась. К огда во второй ра^ Кокотка вернулась
исхудавшей, измученной, почти без сил, «хозяин, сж алив­
шись, не настаивал больше на ее изгнании».
Но вскоре собаки появились в еще большем количестве,
стали более дерзкими, чем раньше. Какой-то дог во время
званого обеда утащил пулярду с трюфелями, и кухарка не
могла с ним ничего сделать. Естественно, что «на этот раз
хозяин окончательно рассердился». Он приказал утопить
.собаку, иначе от нее нельзя было избавиться. Приказание
хозяина читателю кажется оправданным. В то же время чи­
татель не может не сказать, что в социальном плане образ
этого богатого буржуа не является значительным.
Иное у Тургенева. Известно, что рассказ «Муму» был
написан в результате глубокого знакомства писателя с дей­
ствительностью России того времени, в результате наблю де­
ний автора за жизнью в имении его матери — Варвары П ет­
ровны Лутовиновой.
В '«М ум у» создан яркий типичный образ старой барыни,
поступки и поведение которой обусловлены разлагаю щ им
влиянием крепостного строя, дававш его помещикам неогра­
ниченную власть. Тургенев внимательно выписывает этот
образ, не раз прибегая (в духе «старой манеры») к эмоцио­
нально окрашенным
авторским ремаркам, иногда чуть
скрытым ироническим замечаниям, чтобы вызвать у читате­
ля отрицательное отношение к этому образу.
Окруженная дворней, старая барыня-вдова, с которой
уже не жили ни сыновья, ни дочери, поселилась на одной из
отдаленных улиц Москвы и дож ивала здесь «последние годы
своей скупой и скучающей старости».
Властная и капризная, она д аж е представить себе не
могла, чтобы кто-нибудь осмелился пойти против ее ж ела• ний. Захотелось барыне — и Герасима из деревни привезли
в город, сделали дворником. В здумалось ей женить Капито41а на Татьяне — и она женит его, не спрашивая согласия.
Причем, реш ая судьбу Татьяны и Капитона, барыня, пишет
Тургенев, «с удовольствием нюхала табачок», который, оче­
185
видно, занимал и оживлял ее больше, чем вопрос о личной
жизни дворовых.
Р аздраж ен ная тем, что к ней, желанию и слову которой
все подчинялись беспрекословно, не подошла однажды М у­
му, барыня становится .«мрачнее тучи», начинает приверед­
ничать, называет собаку Герасима «злой», «скверной», хотя
за н^скол^ко минут до- этого М уму казалась ей «премиленькой». Барыня «ни с кем не разговаривал», не играла в карты
и ночь дурно провела. В здумала, что одеколон ей подали не
тот, который обыкновенно подавали, что подушка у ней.пах­
нет мылом, и заставила кастеляншу все белье перенюхать».
Когда Муму, отвезенная Степаном в незнакомое место,
вернулась и своим лаем вновь «обеспокоила» барыню, она,
опять иронически замечает Тургенев, «закинула голову на­
зад, что должно было означать обморок». Прикинувшись
«загнанной и сиротливой страдалицей», барыня тихим и
слабым голосом заявила утром старшей приживалке: «Лю­
бовь Любимовна, вы видите, каково мое положение; подите,
душ а моя, к Гавриле Андреичу, поговорите с ним: неужели
для него какая-нибудь собачонка дороже спокойствия, самой
жизни его барыни? Я бы не ж елала этому верить,— приба­
вила она с выражением глубокого чувства».
О т таких слезливых просьб всем в дом е «становилось не­
ловко»: дворовые' хорошо знали, что просьбы эти всегда бы­
ли злее приказов, отданных в гневе.
Муму решают утопить. Не мог ослушаться барыни и Ге­
расим. Но, утопив Муму, он, не боясь последствий, самоволь­
но уходит в родную деревню.
В последних сценах, как в апофеозе, Тургенев любовно
и проникновенно дорисовывает образ «великана» Герасима,
который ночью безостановочно ш агал по шоссе с «какой-то
несокрушимой отвагой, с отчаянной и вместе радостной ре­
шимостью». «Широко распахнулась его грудь; глаза жадно
и прямо устремились вперед». К ак лев, выступал он «сильно
и бодро, так что когда восходящее солнце озарило своими
влажно-красными лучами только что расходившегося мо­
лодца, между Москвой и им легло уже тридцать пять верст».
Во весь рост встает перед читателем образ не сломленно­
го горем и деспотией барыни смелого, независимого бога­
ты ря Герасима. Н е дворецкого Гаврилу, который, согнув
спину, внимательно выслушивал барыню и без всякий при­
знаков протеста выполнял любые ее приказы, не опустивше­
гося Капитона Климова, не робкую послушную Татьяну, не
186
-лакея Степана, не вечно пребывающих в страхе приживалок,
а именно Герасима изображ ает Тургенев как лучшего и ти­
пичного представителя русского народа: сильного, морально
здорового, которого нельзя поработить [10, 11—-М3; 11].
* *
*
'
'
'
С*
Итак, при создании рассказа «М адмуазель Кокотка»
Мопассан заимствовал ряд ситуаций и мотивов из «Муму»
•Тургенева. Однако в своем рассказе французский писатель
изображ ает редкое, случайное, даж е патологическое. Н е­
смотря на отдельные удачные сцены, в нем рисуются герои
, без обычной для лучших рассказов М опассана типизации и
индивидуализации. Поведение главного героя, его поступки
и некоторые слова оказываю тся иногда неоправданными и
потому неожиданными. Р ассказ в целом не наполнен зн а­
чительным социальным содержанием. И потому сближение
его с тургеневским рассказом мало обоснованно.
Рассмотренный конкретный случай подтверждает вывод,
который можно сделать, изучая проблему Литературных
влияний и заимствований. Когда какой-либо писатель нахо­
дится под влиянием другого и следует в значительной мере
за литературно-эстетическими, философскими, общественнополитическими взглядами своего учителя, находя подтверж­
дение им в самой действительности, когда он при создании
своих произведений идет от жизни, тогда такой писатель не
. будет эпигоном. Он напишет оригинальные произведения, не
повторит, не скопирует произведений писателя-учйтеля, а
будет пользоваться только методом его работы, точкой зре­
ния на задачи искусства, на окужающую действитель­
ность.
Таким писателем — учеником Флобера и в то же время
Тургенева — был Мопассан, когда он создавал авоя лучшие
произведения, в том числе романы «Жизнь», «Милый друг»,
«Монт-Ориоль».
Когда ж е писатель-ученик подраж ает писателю-учителю,
из его произведений, а не из самой жизни, заимствует р а з­
личные ситуации и мотивы, когда он не наполняет их новым
содержанием, соответствующим той действительности, в ко­
торой он живет, тогда такой писатель-ученик создает про­
изведения слабые, не оригинальные. Ученичество такого
писателя будет носить формальный характер. Оно не может
дать основания для серьезного сближения произведений писателя-ученика с произведениями писателя-учителя.
Благотворное влияние Тургенева на М опассана; глубоко
идейное, а не формальное ученичество французского писа­
теля, которое, однако, не мешало ему быть оригинальным
художником слова, может быть обнаружено только при
тщательном изучении и сравнение всего творчества писате­
лей, их социально-политических. ■философских, особенно ли-тературно-эстетических взглядов. Но э'то не является за д а ­
чей настоящей статьи.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ю. Д а н и л и н . М опассан. М., ГИХЛ, 1951.
2.
Н.Н. К у р о е д о в а . И. С. Тургенев и Ги де М опассан. Уч. зап.
Кустанайского пед. и|н-та, т. 4, Кустанай,
1959.
3. Я. С а м о ч а т о в а. Из опыта постановки специального курса по
творчеству И. С. Тургенева в педагогическом институте. «Брянский рабо­
чий», 1961.
4.
С. А н т о н о в . П и с ь м а -о рассказе. М., 1964.
*
'5. М. М. К л о ч и х и н а . Особенности метода типизации И. С. Турге­
нева в повести «Муму». Уч. зап. Владимировского пед. ин-та, Владимир,
1966.
6.
А. В и а л ь. Мопдссан — наследник Б альзака,
Тургенева и др.
«Эроп», сентябрь, 1963.
7. Г и д е М о п а с с а н . Поли. собр. соч. Т. 4. ГИХ Л, М., 1939.
8. Ю . Г. О к с м а н. И. С. Тургенев.
И сследования и материалы.
Вып. 1, Одесса, 1921.
,
(
9. Тургенев и круг «Современника». М.—Л., 1930.
10. Е. Д о б и н. Ж изненный материал и художественный сюжет. Л.,
1956.
11. В. В. Г о л у б к о в . «Муму» И. С. Тургенева. «Л итература в шко­
ле», 1959, № 6.
.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа