close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Автор: Бледный Гиацинт
Фэндом: Камша Вера «Отблески Этерны»
Основные персонажи: Рокэ Алва, Альдо Ракан, Катарина Ариго.
Пэйринг или персонажи: Рокэ Алва/Катарина Оллар
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Ангст, Драма, Мистика, Психология, Даркфик,Hurt/comfort, AU
Предупреждения: Насилие
Размер: Мини, 13 страниц
Описание: Рокэ Алва сидит в Багерлее и подвергается пыткам по приказу
Альдо Ракана, но у того не получается добиться от Ворона посредством
пыток того, что ему нужно. Тогда он подключает к действию Катарину
Оллар...
Публикация на других ресурсах: Только с разрешения автора
Альдо сидел в удобном кресле в своем кабинете за письменным столом и изучал
внушительный фолиант гальтарских легенд, безжалостно ставя при этом пометки
чернилами на полях или прямо в тексте старинной книги. В момент, когда он оторвал
глаза от страниц и откинулся на спинку кресла, чтобы потянуться и зевнуть, в дверь
кабинета постучали. Тут же выпрямившись и напустив на себя деловой вид, анакс
громко пригласил постучавшего войти. Им оказался секретарь, приоткрывший дверь и
заглянувший вовнутрь.
- Ваше Величество, - произнес секретарь, поклонившись королю, - Вашей аудиенции
просит господин тюремный супрем.
- Что-то срочное? – осведомился Альдо.
- Я уточню, - секретарь снова склонил голову.
- Не нужно, - Альдо махнул рукой, - Мы все равно собирались сделать перерыв. Скажите
ему, что мы готовы его выслушать. Пусть войдет.
Секретарь поклонился и вышел, и вскоре в дверях появился тюремный супрем, который
в свою очередь склонился в приветственном поклоне.
- Мы Вас слушаем, господин супрем, - сказал ему Альдо, приглашающим жестом
указывая на кресло подле письменного стола. – Неужели наш заточенный упрямец,
наконец, заговорил?
- К сожалению, нет, Ваше Величество, - супрем неловко присел на край кресла, опустив
глаза.
Анакс нахмурился.
- Так что же тогда привело Вас к нам?
- Заточенная госпожа Оллар, - супрем вздохнул, - От нее поступают прошения каждый
день по нескольку раз.
- Прошения о чем?
- О свидании… с супругом и…
- ...И любовником, - задумчиво продолжил за супрема Альдо, вертя в пальцах перо с
испачканным чернилами кончиком. – Горлица из своей клетушки рвется в клетку к
Ворону, ну что ж, здесь ничего удивительного… Мы надеемся, ее и бывших фрейлин
содержат в достойных условиях? Жалоб от дам не поступало?
- Никак нет, Ваше Величество! – воскликнул супрем, подняв на короля глаза. – Дамы
всем довольны, насколько… можно быть довольными в тюрьме.
- Вот и славно, - пробормотал себе под нос Альдо, глядя мимо супрема, - Вот и славно.
На какое-то время он замолчал, откинувшись на спинку кресла и продолжая вертеть в
пальцах перо. Супрем терпеливо ждал, не смея прерывать молчание короля, хотя оно
продлилось довольно долго, отчего получивший высочайшую аудиенцию явно
чувствовал себя неловко. Наконец, Альдо произнес:
- Вот что. Передайте госпоже Оллар, что свидание с супругом пока не представляется
возможным. Нам на это некогда тратить время. Убедите ее, что с господином Олларом
все в порядке, он жив, здоров, ходит на прогулки – это ведь так и есть?
- Да, Ваше Величество! – вновь воскликнул супрем.
Альдо поморщился и снова сделал неопределенный жест рукой:
- Ну вот, так ей и скажите. Что все в порядке, мол, но увидеться с ним пока нельзя.
Причину можно не называть. А вот чем скорее наша горлица попадет к Алве, тем
лучше… Сегодня его уже подвергали пыткам?
- Его начали пытать около 10 минут назад, Ваше Величество, - ответил супрем.
- Сколько продлятся пытки?
- Еще не менее получаса.
- Прекрасно, - сказал Альдо, - отведите госпожу Оллар в камеру к Алве сразу, как его
вернут туда после пыток. Пусть она увидит, к чему способно привести упрямство ее
любовника. Ступайте, скажите даме, что ее проводят к Алве через полчаса. Нашей
пичужке они наверняка понадобятся, чтобы распушить перышки перед свиданием.
После от нее наверняка посыпятся прошения о снисхождении к этому мерзавцу, так
вот… Никаких прошений не берите и ничему не внимайте. К Алве больше не пускайте
тоже. Пусть госпожа Оллар хорошенько пострадает пару дней о своем любовнике, а
после, мы сами ее навестим, но не ставьте ее об этом в известность заранее.
- Слушаюсь, Ваше Величество.
Супрем поднялся и поклонился анаксу, но тому в голову, видимо, пришла еще одна
идея.
- Постойте. В камере у Алвы все также жарко?
- Как в пекле, Ваше Величество.
- Вода в кувшинах соленая?
- До горечи.
Альдо кивнул:
- Славно. Кто сегодня в карауле у его камеры?
- Теньент Редсон.
- Смышленый?
- Ну… как сказать…
- Понятно. Тогда вот что. Пришлите к нам самого смышленого из караула, что сегодня
есть в наличии. И поживее. Когда вернется, пусть сменит Редсона.
- Да, Ваше Величество.
- Ну все, теперь ступайте и ничего не перепутайте.
Тюремный супрем с поклоном вышел. Альдо, покачиваясь на задних ножках кресла,
запустил пером в чернильницу, неожиданно метко в нее попал и довольно закинул руки
за голову, теперь от души потягиваясь.
***
Когда супрем сам явился в камеры к бывшей королеве Катарине Оллар и объявил о том,
что одно из ее прошений будет удовлетворено, то есть, через полчаса она сможет
увидеться с заточенным Алвой, взоры ее бывших, но оставшихся верными, фрейлин
немедленно обратились к ней. Прямой взгляд серых глаз Айрис Окделл; внимательный
и разумный голубых Луизы Арамоны; наивный и печальный таких же голубых, но
кажущихся огромными, Селины Арамоны, атаковали, словно с 3 сторон. С такими
взглядами и слов не нужно, что хотели ими сказать без ума влюбленные в Рокэ Алву
дамы, и так было ясно. В ответ Катарина лишь кротко потупила взор, поблагодарила
господина супрема, а когда он вышел, вопреки предположениям Альдо не стала менять
наряды и бросаться к зеркалу, а лишь попросила подать ей шаль, на вид строгую, но с
дорогой оторочкой, очень выгодно оттенившую ее глаза и подчеркнувшую хрупкие
точеные плечики.
***
Чем дальше охрана вела Катарину, тем сильнее сужался коридор, тем больше мрачнело
вокруг, тем теплее, а после и жарче становилось. Непонятное тепло словно исходило от
самих каменных стен и пола, будто там за ними топили один огромный камин. Наконец,
стражник остановился в самом конце перед тяжелой железной дверью и принялся
открывать замок.
- Прошу, госпожа Оллар, - сказал он, распахивая перед ней дверь, отчего обоих изнутри
обдало волной уже не теплого – горячего воздуха.
Камера напоминала каменный мешок, душный и безумно жаркий. Окон в стене не было.
Небольшое, тесное, несмотря на очень скудную обстановку, помещение тускло
освещалось единственной свечой, стоящей в плошке на колченогом столе в углу
камеры. Рокэ лежал ничком на низкой кровати, поверх драного одеяла, под которым
виднелось застиранное серое белье. На скрип открывающейся, а после запираемой
двери и лязг засова он не обернулся.
Катарина подошла к нему и опустилась прямо на пол у изголовья кровати, подвернув
под себя юбки. Грязный каменный пол был теплым, словно и вправду прямо под ним
развели костер. Протянув руку, она положила ладонь на спину Алвы поверх несвежей
измятой рубашки, прикоснулась очень легко, но спина от прикосновения дрогнула,
мышцы под ее рукой напряглись. Рокэ зашевелился и медленно поднял на Катарину
тяжелый и мутный взгляд. Когда он узнал ее, его лицо немного просветлело.
- Ваше Величество, - проговорил он.
Голос прозвучал хрипло.
- Я больше не Величество, - произнесла Катарина, едва улыбнувшись, - Просто госпожа
Оллар.
Алва попытался приподняться на руках, чтобы встать, но его лицо при этом исказилось
такой мукой, что Катарина поспешно положила на его спину и вторую ладонь, словно
пресекая эту попытку, легким движением погладив плечо.
- Что у Вас болит… больше всего? – тихо спросила она. – Я знаю, это после пыток…
Рокэ проигнорировал и ее вопрос, и последующие слова, вместо этого ответив:
- Фердинанд Оллар остается королем, которому я присягал, а Вы – моей королевой.
Только… Вы напрасно пришли, Ваше Величество, - его голос стал еще более хриплым, как видите, я не готов сейчас принимать гостей.
- Вы мне не рады?
- Нет, не рад, - признался Ворон, - Не сидите на полу. Я не могу предложить Вам кресло,
потому что его здесь нет, но присядьте хотя бы на кровать.
Сцепив зубы, он, насколько смог, сдвинулся к стене, освобождая край койки. Катарина
поднялась с пола и осторожно присела на кровать.
- Скажите, - Рокэ прервал молчание, посмотрев на Катарину через плечо, - Вы довольны
свершившимся переворотом? Я имею ввиду: Вы и Штанцлер.
- Как здесь жарко, - проговорила Катарина, стягивая с плеч шаль и опуская глаза под
взглядом Алвы, - Я… во многом ошибалась. Август тоже оказался в тюрьме. И
Фердинанд, и я, и Вы… То, что творят с Вами здесь по приказу Ракана – отвратительно.
Последняя фраза бывшей королевы невольно прозвучала резко. Ворон отвернулся,
проговорил:
- Если Вам неприятно это видеть, Вам лучше уйти.
Он будто безразлично уложил голову на руки, но Катарина увидела, как вновь
напряглись его плечи – Алва делал новую попытку подняться, но и она ему не удалась.
Он еле слышно выдохнул, явно подавив стон.
- Рокэ, - почти прошептала Катарина, осторожно положив ладонь на его поясницу
поверх смятой выбившейся из пояса рубашки, - Позвольте мне взглянуть на Вашу спину.
- Смотрите, если желаете, - ответил Алва своим обычным тоном, только голос оставался
непривычно хриплым, - хотя, ничего нового или интересного Вы там не увидите. Дыба
рвет связки и выкручивает суставы, но обычно не оставляет видимых следов на коже, невозмутимо пояснил он.
Катарина поспешно потянула его рубашку вверх, но Ворон был прав – никаких отметин
на ней, кроме нескольких старых глубоких шрамов, давно изученных кончиками
пальцев бывшей королевы от и до, не было. Вот и теперь руки молодой женщины сами
невольно вернулись к этому занятию. Легонько погладив неровные рубцы подушечками
пальцев, Катарина скользнула ладонями вверх, к плечам Алвы, будто стараясь
успокоить, расслабить напряженные мышцы.
- Мммм…
- Я делаю Вам больно? – тихо спросила Катарина.
- Нет, напротив, - прохрипел Рокэ, - но если Вы продолжите, я, пожалуй, окончательно
нарушу все законы гостеприимства и просто усну…
- Это ничего, - прошептала бывшая королева, - Вы очень устали, так что спите… спите…
Она продолжала осторожно гладить его настрадавшиеся плечи, пока не ощутила, как
расслабляются зажатые «в камень» мышцы под ее ладонями. Рокэ глубоко и
размеренно задышал, приняв более удобную позу на кровати. Катарина тихонько
опустила его рубашку назад. Можно было уходить. Молодая женщина поднялась со
скрипнувшей кровати и облизала пересохшие губы. В невыносимой духоте камеры
захотелось пить. Благо, на столике в углу стояли кувшины с водой. Взяв один из них,
Катарина поднесла его к губам и собиралась сделать маленький глоток, но вода,
попавшая ей в рот, оказалась соленой настолько, что тут же стала разъедать ей уголки
губ и кончик языка. Она в ужасе отставила кувшин обратно на стол и взяла другой. Вода
в нем оказалась такой же безумно соленой. Не менее едкий «рассол» был и в третьем,
последнем кувшине. Вернув и его обратно на стол, Катарина бросила на кувшины
непонимающий и рассерженный взгляд. Алва зашевелился на койке, неровно и тяжело
дыша, прохрипел что-то во сне. Катарине показалось, что он попросил пить, что в этой
жаре было немудрено.
Охранник отпер дверь быстро, услышав негромкий стук. После «нагретой» камеры
достаточно спертый воздух коридора казался блаженной прохладой. Выйдя наружу,
Катарина посмотрела на стоящего перед ней немолодого стражника с простым лицом.
- Принесите кувшин воды, - произнесла она, - Холодной и пресной.
Гвардеец хитровато прищурился, откровенно разглядывая ее, а потом вдруг спросил:
- А кто ты такая, чтобы приказывать? Муж твой больше не король, и ты сама теперь
никто.
- Как Вы смеете так разговаривать, - прошептала Катарина, скорее даже в удивлении,
чем в гневе.
- Уж смеем теперь, - усмехнулся он.
- Принесите воды, - повторила она, тихо, но твердо и холодно.
- Его Величество Альдо Первый не велит твоего любовничка пресной водой поить, нагло заявил охранник. – Он все равно здесь скоро подохнет.
Прежде, чем Катарина успела что-то сказать в ответ, гвардеец неожиданно продолжил,
понизив голос и приблизившись к молодой женщине почти вплотную:
- Хотя, знаешь… Я принесу… Принесу воду, - он вдруг облизал губы, охватывая ее
взглядом с головы до ног, - Только ты покажи… прелести, - негодяй ткнул пальцем в
сторону груди Катарины, - Не бойся, я не трону… Просто покажи, и все. Распусти лиф…
Уж очень охота поглядеть, какие они у тебя. Все ж таки ты была королевой…
Катарина лишь ненадолго прикрыла глаза, не став ни кричать, ни возмущаться, ни бить
стражника по лицу.
- Я принесу воду, - вновь пообещал гвардеец, видя, что женщина не возражает ему, - И
никому не скажу. Но и ты меня награди, красавица, все же я приказ нарушу… Только
покажи, я трогать не стану.
Катарина сделала несколько шагов, отступая к стенке, прислонилась к теплому камню
спиной и затылком, закрыла глаза, чтобы не видеть гнусную рожу, и стала медленно
распускать лиф. Стражник приблизился к ней, жадно рассматривая ее, ловя в
нетерпении каждое движение тонких пальцев, распутывающих шнуровку.
Скрипнула незапертая дверь камеры, но обернуться на скрип гвардеец не успел. Рука,
показавшаяся железной перчаткой, мгновенно сомкнулась на его горле умелым
движением, пальцы надавили на кадык, пережали артерию, перекрыли доступ воздуха.
Стражник захрипел с вытаращенными глазами, неловко взмахивая руками в попытке
схватиться за оружие, но лицо его быстро багровело, после стало синеть, пальцы
скользили по гарде шпаги и рукояти пистолета, не в силах выхватить оружие.
- Рокэ, не убивай, - попросила Катарина, сжав ткань платья на груди обеими руками,
светлыми широко распахнутыми глазами глядя в искаженное яростью и болью лицо
Ворона, - Ради Создателя, не убивай.
Ее слова прозвучали очень тихо, но Алва все же медленно разжал пальцы и дал пинка
отлетевшему к противоположной стене задыхающемуся, со всхлипами хватающему
воздух ртом охраннику, но и сам на ногах не удержался. Покачнувшись назад, он сполз
по стене, тяжело опустил голову на руки. Катарина подошла к нему, присела рядом.
- Ваше Величество, - прохрипел Рокэ, - не приходите больше сюда. Катари… Не
приходи…
Он замолк. Катарина подняла глаза на кашляющего у другой стены охранника.
- Ну что вы расселись? – спросила она негромко и невозмутимо, словно ничего и не
произошло, - Принесите воду.
Гвардеец безропотно поднялся, продолжая кашлять, и, согнувшись в три погибели,
побрел вперед по коридору. Вернулся он довольно скоро, держа в руках кувшин с
прохладной водой. Катарина взяла кувшин, опустила в воду пальцы и провела ими по
лбу и вискам Рокэ.
- Приподнимите ему голову, - потребовала она у гвардейца, - Осторожно.
Тот послушался, и Катарина поднесла к запекшимся губам Алвы край кувшина. Рокэ не
открыл глаз, но, ощутив воду на губах, стал жадно пить.
- Хватит, хватит с него, - сказал охранник, все еще перемежая слова кашлем и
отталкивая руки женщины, - Запалите, как жеребца. Воды ему долго не давали, пояснил он, - нельзя ему больше сейчас. Повремените пока, потом еще дадите...
- Почему в камере так жарко? – спросила Катарина.
- Так ведь она над пекарней, - ответил стражник, - Вот и горячо, как в закатном
пламени.
- Нельзя ли перейти в другую?
- Нет, - гвардеец покачал головой, - Никак нельзя. Тут я ничем подсобить не могу.
- Тогда позовите тюремного лекаря, - тихо потребовала Катарина.
- Не велено звать ни в каком случае, - было видно, что и тут охранник останется
непреклонен.
Катарина замолчала, ничем не выразив протеста или возмущения, лишь ее пальцы
судорожно сжали глиняный кувшин, наполненный водой, который она все еще держала.
Рокэ не шевелился, уронив голову на руки и тяжело дыша.
- Не переживайте так… отойдет он, - вдруг сказал стражник, - А дверь в камеру я
запирать не стану, пока Вы тут, - пообещал он. – Все дышать легче…
Затем гвардеец склонился к Алве.
- Давайте-ка, сударь, вставайте, - сказал он, подхватывая Ворона под одну руку, - Я
помогу.
Рокэ поднимался рывками, пытаясь хвататься одной рукой за стену и принимая, словно
должное, поддержку стражника, которого только что собственноручно едва не
отправил в Закат, и на шее которого еще виднелись отметины от его пальцев. Затем тот
втащил его обратно в камеру. Катарина вошла следом и вновь присела на кровать
рядом.
Гвардеец, как и обещал, оставил дверь открытой, от чего в «каменном мешке»
действительно стало немного легче дышать. Сам он в проем не заглядывал.
Весь остаток свидания Катарины с Вороном прошел в молчании. Она подносила кувшин
к его губам, и он делал жадные глотки, а после снова закрывал глаза, в ожидании
очередной порции живительной влаги. Бывшая королева никогда не видела Алву таким.
Происходящее походило на дурной сон.
С последними каплями воды в кувшине окончилось и свидание. Стражник громко сказал
об этом из коридора. Рокэ вновь открыл глаза, взял руку Катарины в свою и поднес к
губам. Он долго не отпускал хрупкое бледное запястье, так что в этом поцелуе
отразились все несказанные фразы. После, Катарина поднялась, чтобы уйти.
- Обещайте больше не приходить, - сказал Ворон, провожая ее взглядом.
Молодая женщина лишь молча отрицательно покачала головой, прежде чем выйти из
камеры.
- Так что ты слышал?
- Поначалу ничего… Я дверь оставил открытой, как Вы велели, а сам у стены рядом
стоял, чтобы слушать, и чтоб не видно меня… Так вот, молчали они, Ваше Величество. И
только в самом конце, когда уж я позвал госпожу Оллар на выход, он ей опять сказал,
чтобы больше не приходила, мол. А она только головой покачала, вот так.
Стражник, навытяжку стоящий перед Альдо, помотал головой из стороны в сторону.
- Понятно… И это все?
- Все, Ваше Величество.
- Ну что ж, в целом неплохо, - Альдо бросил на кое-где испачканное чернилами сукно
письменного стола небольшой кожаный мешочек. – Можешь идти.
- Кхм…
Гвардеец осторожно хмыкнул, словно прочищая горло, и поднес руку к отметинам на
шее, отливающим багровой чернотой. Альдо недовольно скривился, но добавил к
мешочку еще пару монет. Стражник торопливо сгреб свою награду со стола, поклонился
анаксу и вышел.
***
Новоявленный король в очередной раз всмотрелся в светлые глаза сидящей перед ним
женщины и повторил:
- Госпожа Оллар… Мы уверяем Вас, что этот способ единственный. Вы должны быть
благодарны за то, что он вообще существует. Рокэ Алва – опасный государственный
преступник, и условия его содержания в Багерлее полностью соответствуют этому
признанному статусу. Однако, Ваши ходатайства для нас не пустой звук, - анакс учтиво
склонил голову, внимательно глядя на Катарину, - мы готовы рассмотреть их, но и Вы
найдите возможным пойти нам на встречу. Пытки… да, они крайне негуманны, но пока
мы вынуждены их применять. Как можно было бы избежать этого, мы Вам уже
изложили. Многое зависит от Вас. Так что, решайте.
- Я согласна.
Катарина почти отрешенно смотрела на Альдо, также прозвучал и ее негромкий голос.
- Мы благодарим Вас за Ваше решение, госпожа Оллар, - сказал анакс, - Если Ваши
действия увенчаются успехом, Вы не только спасете заточенного Алву от дальнейших
мучений, которые, вероятнее всего, привели бы к его гибели, но и окажете неоценимую
услугу вновь возрожденной Великой Талигойе. Мы желаем Вам удачи, но в любом
случае, все Ваши старания с этого момента будут оценены по достоинству.
Высокий светловолосый красавец король подошел к Катарине и, склонившись,
почтительно прикоснулся губами к ее руке.
- Вы увидитесь с господином Алвой через 2 дня. У Вас есть время подумать и
подготовиться.
***
Низкий закопченный потолок дергается перед глазами в каком-то бешеном танце, пока
Катарина не закрывает их, прикусив губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны.
Сдерживать их - отдельная, особая пытка, но кричать нельзя, хотя этого просто
невозможно хочется. Не помогают ни закушенные губы, ни сжатые до боли пальцы.
Горячие ладони Алвы на ее бедрах почти подбрасывают ее вверх и опускают вниз – его
власть. Он убирает их, чтобы гладить ее живот, ласкать открытую грудь, и тогда она
двигается сама – ее власть. Потолок, наконец, исчезает, и на скрипучую кровать сверху
льется звездный поток, который безумно, невозможно обжигает, проходит по коже
бесконечной судорогой. Катарина изгибается назад так, что ее локоны из давно
распустившейся прически падают на колени Ворона шелковым пепельным покрывалом,
и все-таки не кричит. Он держит ее руки в своих. Горячие… какие у него горячие
ладони. Это ощущение постепенно возвращает на землю, в душную камеру, в Багерлее.
Еще несколько толчков, и теперь его руки судорожно вцепляются в ее ослабевшие
пальцы. Теперь все… можно найти его губы… Дыхание Рокэ такое же горячее, как и его
ладони. Во время поцелуя он открывает глаза, смотрит на нее с лихорадочным блеском.
Катарина знает, что он скажет ей. Но еще не сейчас… Еще не сейчас… Сейчас можно
лечь с ним рядом на этом рваном одеяле и положить голову ему на плечо, которое уже
не болит… Закрыть глаза самой, отдаваясь неге, и гладить его по щеке, по волосам.
Еще минутку… Еще мгновение без этих слов… Ну пожалуйста…
- Я же просил Вас больше не приходить.
Катарина чуть сильнее прижалась щекой к плечу Рокэ. Еще секунда… две… пять… Все,
надо вставать. И все-таки она еще помедлила, словно не в силах подняться. Нельзя
больше медлить… Вставай же… Встать!
Стальной гиацинт поднялся на ноги, оторвавшись от горячего тела любовника, опустил
глаза в пол, оправляя юбки. Чулки и белье валялись на кровати рядом со скомканными
рубашкой и штанами Алвы. Катарина взяла свои вещи и стала одеваться.
- Если Вам действительно не нужны мои визиты, я не стану приходить.
- Обещаете?
Бывшая королева натягивала чулки, опустив ресницы, но все же не удержалась, чтобы
не взглянуть на Ворона после этого вопроса. Рокэ лежал, повернув голову на
напоминающей камень подушке, и словно всматривался в нее. Понять выражение его
глаз было невозможно, лишь в глубине темных зрачков все еще плавились отблески
недавно пережитого удовольствия. Катарина затянула шнуровку лифа платья на груди.
Забавно… ведь это Рокэ всегда одевался и уходил, оставляя ее в разобранной постели
будуара, а теперь она оставляет в постели его, одевается сама, чтобы уйти…
- Можете больше об этом не беспокоиться.
Ловко заколов волосы и спрятав плечи в шаль, Катарина отправилась к выходу. Она
знала, что снова выглядит безупречно.
***
Она выглядела безупречно… Рокэ снова и снова вспоминал хрупкую фигурку своей
женщины, удаляющуюся к выходу. Ее лицо, обрамленное пепельными локонами.
Опущенные в пол глаза. Тонкую руку, гладящую его по щеке. Легкие, почти невесомые
шаги. Прошло две недели, а он не продержался и одной – не отдавая себе отчета,
принялся считать дни, неизвестно зачем.
Пытки продолжались каждый день, но стали легче. Более сносными. Палач словно
исполнял формальность, особенно не усердствуя. Боль не сбивала с ног, как раньше, и
Рокэ вполне с ней справлялся. Пресную воду теперь приносили каждый день, и кормить
стали лучше. Иногда приносили даже вино. Ворон снова начал набираться сил, но
лихорадка все-таки его накрыла, в конце второй недели без Катарины.
- Совершенство… она совершенство…
Рокэ сразу не осознал, что говорит это вслух, и что именно он говорит. Он знал, что
выдержит этот внезапно подступивший жар, просто, надо было ждать. Теперь
выдержит, сил за это время у него добавилось. Ответа на ежедневно сверлящий мозг
дознавателями вопрос от него так и не добились, но условия смягчили. Почему –
вариантов было несколько, но сейчас его тревожил только один: чем она заплатила?
Катари… все, чем он мог защитить ее здесь, в Багерлее – настоять на том, чтобы она
отказалась от встреч с ним. Только этого недостаточно.
= Катари… Чем ты за меня заплатила?
Жар захлестнул колкой волной. Рокэ шептал вслух несвязные обрывки фраз, сам себя не
слыша.
- Я право, не устаю сожалеть, Росио, что из всех твоих братьев выжил именно
ты.
Голос отца вошел в уши, и его строгое лицо склонилось над ним.
- Соберано… Вы давно мертвы, вот и покойтесь с миром.
Только отец и не думал «упокаиваться».
- Я давно наблюдаю за твоей девочкой, - продолжил он, - Жертву из себя ей
строить очень нравится, но жертвовать чем-то по-настоящему, тем более, для
тебя… Что ты там предположил? Ее согласие на развод ради того, чтобы палач
перестал вытягивать из тебя жилы? Росио… Твое «совершенство» будет
держаться за трон всеми 4 лапками и коготками. И чтобы взойти туда снова,
наступит тебе на голову не раздумывая, если понадобится. Неужели Винная
улица тебя ничему не научила? Разве для этого тебя тогда спасали? Чтобы ты
повторил ошибку?
- Соберано, довольно…
- Нет никакого совершенства, мой мальчик. Не было, нет, и не будет. Никогда.
Ты слишком расслабился. Соберись.
- У меня нет права на любовь?
- У тебя нет права на глупость. Ты его уже давно исчерпал.
Весь этот привидевшийся ему диалог Рокэ проговорил вслух, мечась в бреду по койке.
Когда последние его слова окончательно перешли в стоны, и других за ними не
последовало, подслушивающий через окошечко в двери Альдо, так вовремя пришедший
навестить пленника, изо всех сил ударил по кованому железу кулаком и выругался.
***
- Сначала Вы пригласите для него лекаря. Хорошего. Иначе, я не стану дальше ничего
делать.
- Лекаря… К кошкам! - Альдо, злой и взъерошенный, перестал ходить по камере взад и
вперед и остановился прямо перед вновь сидящей перед ним Катариной. - Вы
понимаете, что он Вам не верит? А если не верит – значит, ничего и не скажет. Что это
означает в свою очередь, Вам известно.
- Я постараюсь сделать так, чтобы поверил, - вновь отрешенный взгляд бывшей
королевы встретился с бешеным взглядом нынешнего короля, - Я все сделаю, обещаю. Я
уверена, что у меня получится. Только не мучайте его больше…
Альдо усмехнулся, немного успокаиваясь.
- Старайтесь, госпожа Оллар. Если у Вас не получится, мы в свою очередь обещаем, что
все, что испытал заточенный Алва в Багерлее до сих пор, покажется ему легкой
щекоткой по сравнению с тем, что его ждет в случае Вашей неудачи.
- Я…
- Нам нужен результат! – в голосе Альдо вновь прозвучали истеричные нотки, - Вы
должны сыграть не просто хорошо, а… блистательно!
- Я сыграю блистательно.
***
Отец говорил еще и еще, и лишь когда жар начал немного отступать, Рокэ понял, что
лицо, склонившееся над ним, теперь его собственное, и на самом деле все это время он
разговаривал и спорил сам с собой. И что решить задачу, которую необходимо было
решить, ему, таким образом, удалось.
К палачу на следующий день не поволокли. А еще через день в камеру явился
незнакомец с сосредоточенным лицом и назвался тюремным лекарем.
Ворон дал себя осмотреть, выдержав все прощупывания и прослушивания, которые врач
совершал весьма тщательно.
- Вас лихорадило?
- День назад.
- А сейчас?
- Стало лучше, благодарю.
- У Вас удивительно крепкий организм, - сказал лекарь, - Но в таких условиях,
разумеется, он станет давать сбой – уже дает. Вам нужно лучше питаться.
Алва чуть усмехнулся, натягивая рубашку через голову:
- Постараюсь не воротить нос от разносолов, которыми меня здесь потчуют.
Врач не обратил внимания на иронию.
- Вас водят на прогулки?
- Боюсь, что нет.
- Окна в камере тоже нет…
Лекарь выставил на столик пузырек с какой-то тинктурой.
- Принимайте это во время следующего приступа, - сказал он.
- Нужно ли? – спросил Алва, вложив в этот вопрос еще один, невысказанный.
- Это никогда не помешает, - ответил невозмутимый эскулап, - О Вашем состоянии я
доложу тюремному супрему, который меня к Вам направил.
- Окажите любезность.
***
Вразрез со всеми ожиданиями Катарины, Рокэ встретил ее улыбкой. В отличие от
прошлого раза, он не лежал на койке, а мерил неспешными шагами камеру, но
выглядел Ворон гораздо хуже, чем в прошлый раз. Лицо совсем осунулось, истрепанная
одежда на нем почти болталась, чернота вокруг глаз, кажущихся огромными, просто
пугала.
- С моей стороны было бы опрометчиво поверить обещанию женщины, - сказал Рокэ, но
улыбка на его лице говорила о том, что он не сердится, - Потому я знал, что Вы рано или
поздно нарушите его и придете, и ждал Вас.
- Ждали?
- Да, - ответил Ворон, вновь предлагая Катарине сесть на край его кровати.
Сам он встал у стены напротив и прислонился к ней спиной. Катарина опустила глаза.
- Я думала, что смогу, что справлюсь… Если не забыть Вас, то хотя бы не думать, - она
посмотрела на него, а после взгляд бывшей королевы упал на нетронутый флакон с
тинктурой на столе. – У Вас был врач… Вы принимаете лекарство?
Рокэ покачал головой.
- В этом нет необходимости, и смысла тоже нет. Лекарь был достаточно откровенен, но
я и без того понимаю и чувствую – финал близок.
Катарина смотрела на Алву во все глаза.
- Не говорите так…
- Прошу прощения, Ваше Величество, но я должен. Я действительно ждал Вашего
визита и надеялся на него, поскольку прежде, чем я отправлюсь в Закат, тайна
нахождения меча Раканов должна перейти к кому-то другому, имеющему
непосредственное отношение к трону. «Господин в белых штанах» не в счет, герцог
Эпинэ сейчас слишком предан ему, а с Его Величеством мне вряд ли еще доведется
увидеться, так что Ваш визит очень кстати.
Катарина продолжала неотрывно смотреть на Рокэ.
- Я не хочу, - прошептала она, - Не хочу слышать всего этого… Вы не умрете здесь, Вы…
не посмеете, - уголки ее губ изогнулись, дрогнув.
- Смерть – это лишь логическое завершение любой жизни, - ответил Ворон, - В этом нет
ничего страшного и даже особенно печального. Но прежде я должен исполнить свой
долг, потому, если Вы желаете мне спокойного конца, Вы меня выслушаете.
- Я не стану ничего слушать.., - лицо Катарины стало белее мела, - Не надо, пожалуйста,
Рокэ, - с мольбой добавила она, вскочив на ноги, но тут же пошатнувшись.
Алва быстро подошел, чтобы подхватить ее.
- Вам надо успокоиться, - сказал он, обнимая ее, почти приподнимая на руках, –
Нюхательной соли здесь не найдется, но есть немного вина. Или стоит позвать
кого-нибудь?
- Нет, мне лучше, - прошептала Катарина, прижимаясь к груди Ворона, - Не нужно
никого звать. Я буду слушать… Буду, как Вы скажете.
Рокэ сел на кровать вместе с Катариной, не выпуская ее из объятий, пока к ее
побелевшим щекам кровь снова не прилила немного. Затем он плеснул вина в стакан из
кувшина и подал ей.
- Выпейте все, пожалуйста, - сказал он, - А после постарайтесь запомнить то, что я
скажу сейчас.
***
Альдо все утро хмуро размышлял о том, как бы ему ухватить за хвост 2 лисиц разом.
Церковники предлагали древний скипетр, и без того принадлежащий ему по праву, как
считал анакс, но предлагали не просто так, а в обмен на Алву. Альдо собирался и в Нохе
держать непокорного Повелителя Ветра под стражей, вот только палачей с
дознавателями в монастырь уже не отправишь... Это означало, что о мече можно
забыть, но без меча не провести обряд, хотя, его не провести и без скипетра. Альдо
злился.
= Эта жалкая пигалица так ничего и не сумела добиться! Ну ничего, он ее любовничку
устроит напоследок "жаркий прием" у палача, так что он надолго запомнит, а в Ноху
Алва не войдет - его внесут, больного, истерзанного, безнадежного.
Анакс понимал, что скипетр без меча - это лучше, чем ни то ни другое вообще, и что на
условия церковников нужно соглашаться, пока они не передумали отдавать реликвию.
Поразмыслив таким образом, новоявленный король немного успокоился.
- Ваше Величество, госпожа Оллар снова просит Вашей аудиенции.
Слова секретаря снова вывели Альдо из себя.
- Опять прошения? - прорычал он, машинально сминая на столе какой-то лист, Требования, замаскированные под нытье? Мы ей устроим снисходительное отношение к
заточенному Алве...
- Господин тюремный супрем утверждает, что это очень важно, - осторожно добавил
секретарь, - Он сказал, что Вы будете довольны.
- Неужели? - Альдо резко поднялся, двинув кресло.
***
Теперь молодой король сиял, словно карас на солнце.
- Я знаю, где тайник, - снова повторила Катарина, - Алва рассказал мне все, до мелочей.
Как найти его... как открыть. Теперь Вы отмените все пытки? Переведете его в лучшие
условия?
Альдо сдерживался из последних сил, а потом все-таки расплылся в широкой радостной
улыбке.
- Вам все-таки удалось! И как вовремя! Да Вы просто сокровище!
Быстро шагнув к Катарине, он внезапно вынул хрупкую женщину из кресла и,
удерживая за талию и легко приподняв, рассмеялся и закружил ее по комнате. Бывшая
королева настолько не ожидала такого поворота , что совершенно потеряла контроль
над собой. Оказавшись в крепких объятиях анакса, она зашипела, как рассерженная
кошка, забилась в его руках:
- Пустите! Не смейте! Оставьте меня!
Альдо, казалось, не слышал ее, а на все попытки освободиться не обращал внимания.
Катарина затихла, задрожав всем телом и судорожно вцепившись пальцами в сукно его
камзола на плечах. Через какое-то время лицо анакса снова стало сосредоточенным. Он
почти швырнул Катарину назад в кресло и произнес:
- Надеюсь, вы не пытаетесь нас обмануть? Вы и Алва. Обман не приведет ни к чему
хорошему ни для него, ни для Вас, и Вы должны хорошо это понимать.
Альдо воззрился на дрожащую в кресле женщину, словно делавшую попытку закрыться
от него.
- Д-да... Я понимаю. Я не лгу, это было бы глупо, - прошептала она, - Тайник настоящий.
Я все расскажу Вам, только... только...
- Алва вскоре отправится в Ноху, - пообещал король, - Там он получит должный уход,
лекарей, все, что нужно. Но меч должен оказаться у нас. Рассказывайте.
***
Дикон, встревоженный и взъерошенный, почти бегом преодолел приемную и влетел в
двери под неодобрительным взглядом секретаря.
- Альдо!
Златовласый анакс, застегивающий плащ и держащий в руках шляпу, добродушно
посмотрел на ворвавшегося в его кабинет мальчишку.
- А, Дик! Я как раз к тебе в гости собирался, - усмехнулся он, - Пойдем-ка вместе.
Произошло кое-что важное... По дороге расскажу.
Но Дикон, казалось, его не слушал.
- Альдо, - он встревоженно смотрел на друга, - Альдо, с тобой все в порядке?
- В полнейшем, - ответил тот, наконец, заметив состояние юноши, - В чем дело, Дикон?
Что-то стряслось?
- Мне снился сон, - проговорил Дик.
Альдо негромко рассмеялся.
- Сон, и все? Из-за этого ты так переполошился?
Юноша опустил глаза.
- Я за тебя беспокоился. Сон был слишком... настоящим.
- Ну и что там было, в этом сне? - спросил Альдо, направляясь к дверям, - Пойдем, Дик,
расскажешь мне по дороге, право, нету времени. Алва, наконец, признался, где
находится тайник, так что нужно забрать оттуда меч поскорее.
Дикон встал на месте, как вкопанный.
- Меч?! Альдо, мне же снилось именно о мече!
- Как интересно, - ответил анакс, начиная раздражаться, - Может быть, мы все-таки
пойдем? Мне нетерпится убедиться, солгал ли мне Алва и эта... - он покосился на
юношу, - ...госпожа Оллар, или нет.
Он открыл двери кабинета, прошел мимо секретаря и вышел в коридор. Дик последовал
за ним.
- Сон был очень скверный, - быстро проговорил юноша, - Может быть, я лучше сам
открою тайник, а ты... не ходи туда...
- Дик, ну это уже просто смешно!
- Альдо, мне снилось... я видел во сне меч и тебя с отрубленной головой. Тебе лучше не
ходить туда, - повторил Дикон.
Анакс остановился и внимательно посмотрел на него.
- Послушай, это же просто чушь. Меч Раканов принадлежит мне по праву, и я возьму его
сам. Он не может причинить мне вред, ведь я же наследник рода.
Дикон вздохнул. Возразить было нечего, но тревога не оставила его.
***
- Посмотри, Дик, это он?
Альдо повернулся к другу с мечом в руках. Тайник в доме Алвы был только что вскрыт, в
одной из дальних комнат на самом верху. Дом Ворона переворачивали неоднократно,
простукивали полы, стены, но так ничего и не смогли найти. По описанию же Катарины
Альдо легко и быстро отыскал то самое место в стене, панели за комодом изящной
выделки, которые нужно было повернуть, и которые открылись сами собой, обнаружив
глубокую темную нишу, где был спрятан меч.
- Кажется, он, - проговорил юноша, - вот здесь, на рукояти, выпавший карас - все
совпадает. Только...
- Ну что еще? - спросил анакс, поворачивая в руках меч и рассматривая его.
- Только он какой-то слишком новый, блестящий.
- Так может быть, Алва приказал его начистить, когда получил в подарок, - проговорил
Альдо, не глядя на Дика, а словно завороженный, вертя меч в руках.
- Наверное... - Из открытого тайника вдруг ощутимо потянуло болотной сыростью.
Мерзкий холод забрался в отвороты ботфорт, за пояс, за шиворот... Дик тряхнул головой
и часто заморгал. Альдо стоял перед ним, сжимая рукоять меча обеими руками так
крепко, что побелели костяшки его пальцев. Лицо его было искажено. - Альдо...
Дик выставил перед собой руку, невольно отступая на шаг назад. Болотная затхлая
вонь становилась невыносимой.
- Это не меч Раканов, брось его!
- Ну что ты, Дик, - проникновенно сказал Альдо, двигаясь вперед, за отступающим шаг
за шагом юношей. Глаза его странно блестели, - Конечно, это настоящий меч Раканов.
Только он хочет крови... Он слишком долго лежал взаперти... Слишком долго был
голоден. Я дам ему твою кровь, Дик, его надо напоить. А потом, меч сделает все, что я
ему скажу.
- Не надо, Альдо, - прошептал Дикон, в ужасе глядя на искаженное, бледное лицо друга,
надвигающегося на него с мечом в руках, - Брось его... Брось скорее! Прошу тебя...
Внезапно, в голове у юноши зазвучала противная странная песенка. Слова были
бессмыслицей, а мелодия — на редкость гадкой и прилипчивой. Дик заморгал снова песенка звучала не в его голове... Ее пела маленькая девочка в белой сорочке и
чепчике, вдруг появившаяся из темного проема тайника, прямо оттуда, из клочьев
свисающей паутины. Она запрыгала по ковру, подбираясь к медленно наступающему на
юношу Альдо. Песенка ее звучала все противнее, но слова становились связными.
- Постой же, Дик, - ласково обратился анакс к юноше, - Меч хочет тебя.
Глупый мальчишка станет Скалой,
Сломаешь о камень ржавый меч свой!
Девочка пропела это, прыгая вокруг Альдо и самого Дикона. Юноше казалось, что он
сходит с ума, уже сошел. Или что его сегодняшний ночной кошмар продолжается.
Повернись на месте, жалкий дурак,
Злой меч напьется крови и так!
На этих словах девчонки Альдо действительно обернулся, а та с визгом бросилась ему
под ноги и исчезла. Анакс оступился, нелепо зацепился ногами за край ковра и упал на
выставленный перед собой меч. Дик закричал.
- Нет, Альдо, нет! Я же просил, я же просил тебя...
Юноша упал на колени рядом с хрипящим на полу королем. Острие меча, испачканное в
его крови, почему-то кажущейся рыжей, высовывалось между лопаток Альдо. Дик
повернул его дрожащими руками, заглянул в лицо.
- Альдо, не умирай...
Анакс приоткрыл рот, будто силясь что-то сказать Дикону, и оттуда потоком хлынула
кровь, потекла по подбородку и шее. Рукоять меча он все еще крепко сжимал в руках.
На месте некогда выпавшего караса злобно сиял "вороний глаз", а сам меч... Рыжей
была не кровь Альдо, это была ржавчина, мгновенно проступившая на совсем недавно
блистающей стали. Дик упал на четвереньки, уперевшись ладонями в пол рядом с
лежащим рядом мертвым королем, его стошнило.
***
- И тогда король Карл поднял к небу меч своих предков, которым только что заколол
дракона, и возвел свои глаза к вершине башни, где его ждала принцесса, запертая в
комнате, чтобы броситься ему на шею, как только он войдет туда...
Королевский сад был залит солнцем. Рассказав сказку до конца, Катарина, сидящая на
коленях у Рокэ, прикрыла глаза, подстаавляя лицо солнечным лучам.
- Как Вы думаете, Ваше Величество, история ему понравилась? - спросил Ворон.
Одной рукой он придерживал Катарину за талию, другая лежала на ее округлившемся
животе, полускрытом складками платья. Ответом ему послужил ощутимый толчок
прямо в собственную ладонь. Рокэ изогнул бровь, но одним толчком не ограничилось.
Катарина прислонилась к его плечу, пережидая "атаку".
- Судя по всему, понравилась, - ответила она, чуть улыбаясь.
- А что нужно сделать, чтобы молодой человек перестал так бурно выражать свои
восторги по поводу услышанного? - спросил Ворон.
- Попробуйте погладить.
Рокэ осторожно провел ладонью сверху вниз по животу Катарины, сминая светлый шелк
ее платья, потом еще и еще. Толчки постепенно прекратились. Королева подняла на
Ворона глаза.
- А Вам понравилась эта сказка, господин регент?
Алва внимательно посмотрел на нее. В синих глазах искрились смешинки.
- Мне - очень.
Взяв ее руку в свою, Рокэ поднес к губам хрупкое запястье. Катарина изогнула губы в
довольной улыбке, прижимаясь щекой к его плечу.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа