close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
С. Галиев
И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ…
(монопьеса в одном действии)
Екатеринбургский музыкально-драматический театр «СЦЕНА»
2014 г., сентябрь
Действующие лица:
ОНА – Женщина 40-45 лет
Официант
2
Небольшой ресторан. Вдалеке звучит какой-нибудь кабацкий шлягер, звуки вилок, ножей, тарелок,
бокалов… В общем, вполне кабацкая какофония. В середине зала стоит столик. Пустой. На столике солонка,
салфетница. Звучит голос музыканта: «А сейчас, дорогие гости, только для вас, только сегодня, в нашем
арт-кафе… Впрочем, встречайте…»
В зал входит Женщина лет 40-45. Видно, что она несколько стеснена. Она осматривается так, как будто
была уже здесь когда-то давно… Но тогда здесь все было по другому… Здесь было все родное.
Женщина оглядывает зал, снимает плащик, вешает его на стул, присаживается, достает из сумочки
зеркальце, оглядывает себя… Еще раз осматривается и раскрывает меню. Некоторое время всматривается в
него. К ней подходит официант, принимает выжидательную и с тем подобострастную позу.
Ж.: Кофе, пожалуйста…
Официант безмолвно указывает в меню ручкой что-то еще.
Ж.: Кофе… Пока только кофе. (засовывает официанту купюру в карман)
Официант проворно убегает. Голос музыканта: «Только сегодня! Только для Вас! Только в нашем арткафе…»
Ж.: Да… да… Только сегодня… только для нас… недорогой, трехаккордовый джаззз…
Надо же… Стихи получились… Место обязывает! Культурное место, Колыбель
искусства… Вот нигде стихи не рождаются… Нигде… Где бы я их не рожала. В магазин
бегу – нет стихов, в трамвае еду – там их тоже нет… В аэропорту сижу в пятичасовой
задержке дебютного отдыха в Италии, казалось бы, чего проще – рейс задержали, сиди,
сочиняй… Нет. Не выходит ни одной строчки… Кроме, весьма прозаического послания в
трех томах с предисловием к Всемогущему Тупо… Туроператору… Дома тоже не
выходит стишками баловаться - старший прибежит: «Мам, дай бутик с колбаской,
разуваться небуду, Ленка ждет! Все углы уже обосс… шла… Ага… Пока… В
одиннадцать дома…» Убежал. Закрою дверь, вздохну так… по-матерински: «Ох уж, мне
эта Ленка…», иду в кухню, начинаю: «И снова здравствуйте, моншер…» Звонок.
(осматривается, будто ищет мобильный телефон) Снова звонок… (ищет в сумочке мобильный,
чертыхается) Снова звонок, будь он неладен… (наконец находит телефон в сумочке, достает)
Алло… Здравствуйте… Кто это?.. (какое-то время слушает абонента) Извините, вы, наверное,
ошиблись, ваше «Счастье» уже наверняка приняла ванну и спит… Простите, всего
хорошего… (убирает телефон в сумочку) Ну надо же… Давненько меня никто не называл
«Счастье мое»… (продолжает) На звонки попутно отвечу, продолжаю идти в кухню,
продолжаю сочинять: «И снова здравствуйте, моншер, хотела вам сказать я…» Младший
из комнаты: «Мама, а у меня математика не получается…» Господи! Как же ты мне дорог
с этой математикой… Что у тебя там не получается? Два умножить на икс равно четыре…
Ну?.. Что здесь сложного? Ах, прости, зайка… Потом еще произведение разделить на
двадцать с остатком и подробную схему начертить… Ты, Солнышко, у меня в каком
университете учишься?.. Ах, в средней общеобразовательной… Во втором классе… Ты
передай учительнице завтра, что мама подзабыла высшую математику… Что, еще и пять
тысяч принести нужно? Скажи тоже, что у мамы купюропрокатный аппарат барахлит, к
выпускному починим. Спать пора, заюшка моя… Ложись, котенок. Что?!. Гербарий к
завтрашнему дню?!. Где ты был, деспот, два часа назад?! Как я сейчас тебе в темноте
дубовые листья от кленовых отличу? Нет, дома у нас такой ботаники не водится! Спи.
Утром в школу пойдем и наберем в скверике. Спи, сказала… Заинька моя неноглядная…
Быстрей бы у тебя тоже какая-нибудь Ленка завелась…
Телефонный звонок. Снова лезет в сумочку, достает телефон.
3
Але, слушаю вас… (какое-то время слушает) Здравствуйте снова… Вы меня простите, я боюсь
вас вновь удивить, но Ваше Счастье, мне кажется, живет по – другому номеру…
Извините.
Убирает телефон.
Надо же, навязчивый какой! С Счастьем своим. Там Счастье-то, наверное, больше на
Несчастье похоже… Вот я действительно Счастье была! Молодая, озорная…
Доверчивая… Он мне сказал: «Давай встречаться?», «Давай,» - говорю. А чего не
встречаться, если понравился он мне очень. Понравиться он умел – анекдоты всегда
новые, улыбка, как у Алена Делона, ну или… как-то так в общем. Ходил всегда в рваных
штанах. Мода, говорит, такая – Европа! Нет, конечно я видела иностранцев разных в
рваных штанах. Но у них штаны порваны на коленках, у самых дерзких под коленками. А
у моего между… сзади. А еще у него курточка была… Закачаешься… Зеленая. «Целинка»
называется… С надписями «ССО «Эдельвейс»»… Ручкой простой написано… Написано
– громко сказано… Намалевано. В нескольких местах прожженная…
Ничего, нравился он мне очень. У других девчонок парни скучные какие-то: деньги
родителям отдают, живут однообразно, подруг своих в кино водят, в кафе-мороженое, не
курят… А мой – гусар! Бывало стипендию свою получит, в ларек забежит, накупит для
меня всякой всячины: открыток с видами родного колхоза, помад гигиенических штук
пять, брелок для ключей какой-нибудь… В общем, знал, как девушке угодить. Придет ко
мне с дарами несметными, полчаса у двери входной пострадает, да и позвонит в дверь
нерешительно… А я, как дурочка, смотрю на него в глазок дверной, смеюсь в ладошку и
не открываю. Он еще раз позвонит-позвонит и страдать начинает… По-своему, конечно…
Спичку горящую в потолок запустит… По перилам скатится... Переживает… А я от
счастья захожусь просто. И… открываю… Он зайдет так устало, посмотрит на меня… как
взрослый на ребенка… Возьмет за плечи, притянет к себе, обдаст крепким запахом
«Примы» красной… И так хорошо мне становится, так спокойно и уютно, будто была я
сиротой десять лет и, вдруг, у меня нашлись родители. Заглянет в глаза мне пристально
так… Молчит. Я шепчу ему: «Проходи, чаю попьем…» Он взгляд потупит, разувается…
Из носков серых пальцы голые торчат и на пятке дыра… «Что?, - говорю, - тоже мода
какая-то европейская?..» «Да ладно…» - отвечает смущенно. Проведу его в комнату,
только чай разолью… Ключ в замке поворачивается – мама на обед пришла. Еле одеться
успеваем…
Подбегает официант, выставляет на столик кофе. Женщина берет официанта за руку.
Ж.: Принеси вина, дружок.
Официант склоняется в покорной позе. Замер.
Ж.: Что, дружок, аккумулятор сел?!. На-ко, для ускорения… (засовывает в карман официанта
еще одну купюру)
Официант убегает.
Ж.: И снова здравствуйте, моншер…
Хотела вам сказать я,
Вы мой герой, вы мой пример…
Звонок. Женщина снова ищет телефон в сумке. Находит.
Ж.: Але… Снова здравствуйте… Хорошо… Если вы так настаиваете, я согласна побыть
вашим Счастьем… Но, хочу предупредить вас – недолго. Где-то с час, наверное…
4
Почему? Да потому что, в этом заведении я пробуду где-то с этот промежуток времени. А
выйдя отсюда, я незнакомым номерам не отвечаю… Что? Простила ли я вас? А за что? За
все? Ну… не знаю… А надо? Очень? Ну, хорошо… Прощаю. Тогда и вы меня простите.
Что значит, давно простил?! Вы не оборзели ли, любезный?.. Не звони сюда больше!..
Придурок какой-то!.. (кидает телефон на столик)
Ж.: Зараза! От стихов отвлек… Почти уже написала… Нет, определенно, это место
располагает к творчеству… Ну еще бы…Раньше я почти жила здесь, на этом месте. Здесь
было наше театральное училище… Во-о-он там, где сейчас сидят эти лабухи, была
сцена… Наша театральная сцена… Мы играли там… Во что мы только не играли… Мы
там играли в Шекспира, в Чехова, в Островского играли… Играли в самих себя…
Играли… Доигрались… Наигрались вдоволь и разбежались… Сейчас - кто где. Кому-то
повезло – в столичных театрах служат, в кино снимаются, в сериалах… Кто-то в родных
пенатах искусство дарит… Кто-то вообще завязал с этим делом, с актерством, я имею
ввиду: кого-то зарплатка не устроила, кого-то «съели» попросту, кто-то сам сдулся… Там
ведь как – не сумел сразу подсуетиться и… пожалуйста: ни ролей, ни зарплатки, ни
уважения… (пауза) Нет. Не так сказала… Не поймут... «Подсуетиться» - не значит, что
взятку кому-то нужно давать, в постель к режиссерам, продюсерам прыгать, перед
актерской братией лебезить… Нет! «Подсуетиться» - сразу в материал, с головой…
Доказывать, доказывать, доказывать, что ты можешь… Доказывать и показывать, как ты
это можешь… Вот смотрит на тебя махровый режиссер… Исподлобья смотрит… Не
потому, что ненавидит тебя заочно, не потому, что молода ты и зелена, не потому, что ты
с амбициями актрисы (это как раз нормально)… Он видит тебя насквозь… Он смотрит
ТАК потому, что знает – ты пришла САМА, ты пришла работать, ты пришла, чтобы стать
АКТРИСОЙ, на которую, в твоих мечтах, будет ходить зритель… Представить только:
звонит такой благодарный зритель в администрацию театра:
- Алло, будьте любезны, скажите, в сегодняшнем спектакле
Папкина играет?..
- Минуточку… Извините, сегодня играет Мамкина…
- … Да… хм… А Папкина?..
- Папкина теперь служит в театре …………
- Ах так! Тогда я в ваш театр больше никогда не приду!..
Так вот. Смотрит этот режиссер на тебя исподлобья и, казалось бы с неприязнью… А на
самом деле в этот момент из вас двоих только ОН знает, как будет бить тебя эта желанная
сцена: будет бить сильно, жестоко, беспощадно… Долго будет бить… Упиваться твоими
слезами будет… Друзей фальшивых дарить… Таких «друзей», до которых настоящим
врагам не угнаться. Непристойности предлагать под видом благодетели будет… А взгляд
режиссера: исподлобья и с недоверием говорит одно: «Выдержишь ли, милая?.. Сдюжишь
ли?.. Сама ли гнидой не окажешься?.. Может передумаешь, дочка, да куда-нибудь в
другое место?.. В офис куда-нибудь, в маркет, к чертовой матери?!.
- Сам иди к чертовой матери! – скажешь ему в душе…
- Готовы? – режиссер в кресло зрительское, около него стайка лизоблюдов штук пять
(остальные за кулисами рассредоточились, в нычках своих, тенью ткани прикрытые)
- Готова! – говорю. Улыбаюсь… Только уголок верхней губы внутри, под кожей
подрагивает… И ладошки вспотели… Вперед!.. Самое страшное уже произошло – я
здесь!.. Вперед!..
5
Закончится номер… Презентация моя закончится… Стою на сцене… Молчу… В зале
тоже тишина… Режиссер сотоварищи смотрят на меня… Молчат. Смотрят…
Вот о чем они сейчас думают, интересно? Свитка режиссерская, из актеров театра
состоящая, смотрят: кто-то раздевает тебя мысленно, кто-то в банду свою сплетнеческую
и «доброжелательную» примеряет: поведусь - не поведусь… Большая часть заведомо
ненавидит – зачем пришла, зачем встряхнула, к кому в пару отдадут, у кого роль заберет?..
И я стою… Молчу… Вердикта жду… Что думаю?.. Да ничего не думаю. Устала. В театре
работать хочу. Пить хочу. В туалет… Можно?..
Тетенька из-за столика в первой кулисе улыбается мне… По-доброму улыбается «помреж» называется.
- Идите в кадры, - говорит режиссер устало, - в режуправление зайдите, анкету заполните,
у завлита роль Сукиной примите… Нет, Сукина – не персонаж. Сукина – актриса. В
декрет ушла… Сукина… Идите…
Подбегает Официант. Ставит бутылку вина на столик, расшаркивается, начинает апплодировать.
Ж.: (официанту) Послушай, любезный, я с тобой так без денег останусь. Пойди – ка,
посмотри, кто там пришел. Во-он, у входа стоит, оглядывается…
Официант живо убегает в предвкушении «жирного» клиента.
Ж.: Итак… В конце концов хоть одно-то четверостишие я могу здесь сочинить? Та-а-ак…
И снова здравствуйте…
Звонок. Женщина хватает со столика телефон.
Ж.: (несколько раздраженно) Алло! Да!.. И снова здравствуйте!.. Виделись уже… Ой…
Слышались… Что вам в конце концов нужно?.. Не перебивайте меня!.. Я не ваше Счастье,
понятно вам?!. Не перебивайте, сказала!.. Вы ошиблись номером! О-шиб-лись!.. Что?!.
Да какая вам разница где я?! Вы что, совсем с ума сошли что ли?.. Ищите Счастье свое…
Иванушка… блин…
Бросает телефон на столик. Поправляет волосы. Берет бутылку вина, чтобы налить, но тут же ставит ее
обратно.
Ж.: (помолчав, видимо, подумав про себя) А хорошо я ему сказала… Ищите, - говорю, Счастье
свое… Иванушка!.. (начинает хохотать, но заканчивает так же внезапно, как начала) Да… Мой вот
тоже все лучшей жизни ищет – никак не найдет. Но оптимизма у него!.. Как у сборной
России по футболу перед чемпионатом.
Начали мы с романтиком моим жить поживать… Ни свадьбы нормальной не было, ни
медового месяца… Расписались втихаря, как… Даже не знаю, как это назвать. Ни гостей,
ни подарков… Так… Два его друга, на бичей похожих, да Нюська – дурочка… Она всегда
на все похороны-свадьбы ходит. Нюську отшили, конечно, тогда. Пошли вчетвером в
кафешку молодежную. Думала, хоть нажрутся в сопли, поскандалю с ним да и разведусь
на утро… Не тут-то было… Они по стакану сока с мякотью выпили, по бутерброду с
сыром съели и запели: «Пусть говорят, что романтики вымерли. Пусть говорят, что их
нет… Есть!..» Сижу, как дура. Слезы глотаю… Да что же это такое?! Об этом что ли я
мечтала?! Вот такой должна была быть МОЯ свадьба?!. Такой?!. – Два ханурика,
кафешка-забегаловка и Я?!.
Подозвала я официантку и заказала себе бутылку водки… Хотя ничего крепче кофе не
пила. Тарелку картошки вареной заказала… Шницель по-министерски… Огурцов
соленых… Да как начала застольные свадебные тосты кричать… «Горько!» - кричу…
Сама себе руки целую… « За вас!» - кричу… (пауза) Ханурики испугались… Мой
6
успокаивать меня кинулся… А мне все нипочем! «Разошлась мабута по бортам –
женюся!..»
Очнулась… Перед глазами – потолок моей комнаты… Чувствую, лицу неудобно –
косметика что ли?.. Воротничок, похоже, накрахмаленный… Сил нет… Запах цветов…
Запах пирогов… Люди перешептываются…
Мама… плачет… Причитает: «Да как же это?.. Доченька моя-я-а-а…»
Блин!.. Хоронят меня!.. Горе-то какое!..
Оказывается, напилась я в той кафешке вусмерть! Мой со своими дружками меня под
белы рученьки, вернее, на горбу своем принесли к нам домой… Бросили, в чем была, на
кровать в комнате, сверху букеты, что подарили, накидали… Сами по периметру кровати,
на полу улеглись. Мама утром как узнала, что я замуж «за этого!» вышла – свадьбу
затеяла, пирогов напекла, запричитала, как по усопшему.
Ну, потом все успокоились… Или смирились…
Мама с папой и с глупыми улыбками куда-то умчались… Мой, объявив себя моей
Звездой, тоже поскакал куда-то, попутно выпав из разношенного ботинка и повторно в
него впав…
Я за всеми двери закрыла, погоревала минутку о доле своей нелегкой, призадумалась… и
блевать от токсикоза пошла… (второй месяц шел у меня).
Через час пришли мои родители… Счастливые… Будто в лотерею выиграли. Еще через
пять минут и мой заявился… Тоже, как юбилейный рубль сияет… Я посмотрела на них –
понимаю, что-то грядет… Причем, прямо вот сейчас… И точно: (Внимание! – сценка!)
Мама: Доченька! (папе) Молчи, Сеня… Доченька! (снова папе) Сеня, блин… Что значит,
молчит он?!. Всю жизнь молчит!.. Вот и молчи… (ко мне) Доченька!.. Мы с папой узнали,
что ты полюбила человека… (папе) Да, Сеня!.. Человека!.. (мне) И вышла за него замуж…
(всхлипнула) Замуж она вышла… Полюбуйтесь… И за кого!.. (папе) Да, Сеня, да!.. Она
вышла замуж!.. Сеня, ты дурак?!. За шаромыжника вот этого вышла!.. Молчи лучше!..
(мне) Всегда вот такой была – мне надо и все тут… Ну да ладно… Доченька! По случаю
твоей свадьбы… (всхлипывает) убила бы… Зараза такая!.. (спохватившись) Так вот… По
случаю ТВОЕЙ свадьбы мы с папой… (папе) Сеня, блин… (мне) Мы с папой дарим
в…вам…м путевку на двоих в Крым!.. (всхлипывает) На две недели… Ласточкино Гнездо
посмотрите… «Массандры» попьете… Счастья вам, Дети мои!.. (папе) Сеня, блин…
Мой стоит, с ноги на ногу переминается… За спиной что-то прячет… Вижу – ему тоже не
терпится удивить меня чем-то…
Ну, - говорю, - чего застыл, благоверный? Слово предоставляется Тебе!..
Мой огляделся по сторонам зачем-то, обдал всех крепким запахом «Примы» красной и…
изрек… Да такое сказал…
«Любимая, - говорит, - я готовил это специально к нашей с тобой свадьбе! Я ничего не
говорил тебе… (прослезился на этом месте…) Я знаю, что ты оценишь мой подарок!
Потому что ты знаешь – я неисправимый романтик!..»
Достал он из-за спины конверт какой-то большой, серый… Сам светится, улыбается… Мы
с мамой переглядываемся, понять ничего не можем… Папа мой с Моим переглядывается,
радуется за поступок зятя своего новоиспеченного…
Я на конверт глазами своему киваю, - мол, давай, доставай содержимое, радуй меня
путевкой в страну соцлагеря… Пусть мама с папой в Крым по своей профсоюзной едут…
Счастливой, богатой себя почувствовала. Маме глазами говорю: «Ну… И кто здесь
«этот»?.. Видали, какой он у меня?.. Он… Он… Такой!.. Еще не так удивит!..
И тут Мой закончил свою речь дарственную… Удивил…
На голубом глазу достал бумаги какие-то из конверта и торжественно объявил:
«Милая! Мы теперь вместе!.. Мы с тобой одной веревкой связаны!... (засмеялся от шутки
своей…) Мы с тобой едем в Усть-Нюкжу – там новый участок БАМа запущен. Работники
нужны…
7
(пауза)
Мама-то сразу на пол осела… Папа еще немного подержался – мужчина все-таки… Потом
тоже как-то сник… А я… Я не знала, что делать – во-первых, все ниши неподдельного
«счастья» уже заняты, а во вторых, понимаю – убить Его сразу, без мучений, не
получится… Не допрыгну я вот так, без подготовки, до Его височной области. Стою,
смотрю на него… «Вот и само все разрешилось», - в голове мысль вертится… А голова
моя сама из стороны в сторону поворачивается: «Нет… нет…»
Посмотрел он на меня, как взрослый на ребенка… Взял за плечи, притянул к себе,
прошептал: «Надо ехать… Я обещал… Оставайся… Дождись меня… Я обязательно к тебе
вернусь… Вернусь и сделаю тебя счастливой!..» Поцеловал, выскочил на лестницу,
запустил спичку горящую в потолок и скатился по перилам…
____________________________________ // _________________________________
В театре перешептываются… Беременная, мол… На сносях почти, а со сцены не
выгонишь. А я и вправду, как бешенная стала – работаю, как лошадь ломовая.
Доказываю… Показываю… Роли из глоток вырываю! Катерину в «Грозе», Аксинью в
«Тихом Доне», Шапочку Красную с признаками депрессии – Волк встречал у второй
правой кулисы – взаправду плакал… Сентиментальный партнер – влюблен в меня тайно…
Живота у меня большого не было – так небольшое вздутие… Я еще думала: «Семьи почти
нет, отца у ребенка тоже почти нет… И живота… Почти нет…» Танцевала… О
последствиях не думала…
(танцует) – схватки.
Родился… Смотрит на меня, не отрываясь… Взгляд родной-родной… Губками пожевал,
язык мне показал, бровки сдвинул… Да как заорал!.. Требовательно так… В титьку
впился… Как папка его когда-то. Мне смешно. Только смех какой-то странный – со
слезами вперемешку. А он ест, на меня строго поглядывает… Поглядывает –
поглядывает… засыпает … Мне хорошо. Радость какая-то изнутри заливает… Точно…
Заливает… Тепло так… А Моего не хватает!.. Хоть в голос кричи!.. Где Он?!. Где Ты?!.
Почему Ты не здесь?!. Посмотри, Кто у Нас теперь есть!..
Три месяца исполнилось нам… Слава Богу, здоровенькими росли, не болели. Подумали
мы с ним – коль хорошо так все… стабильно, выходим на работу с завтрашнего дня… А
тут как раз оказия – Сукина, актриса которая, в очередной декрет умчалась, генпрогона не
дождавшись… Режиссер звонит, интересуется, как чувствую себя… Я – на опережение!
Вперед! В театр! Малыша бабушкам – контролерам на поруки, сама на сцену, и давай…
Показывать-доказывать! Доказывать-показывать!.. Так и вырос мой старшенький в
гримерных – билетерных… Бабушку с дедушкой по праздникам видел… Они мне все
простить не могли… Укорять – не укоряют, но и приветствия особого нет… Бывает…
(пауза)
Лет семь мы так прожили… Помню – второй акт премьеры какой-то доигрывали…
Смотрю, в партере Мой!.. В пиджаке каком-то нелепом, с цветами… Рядом два его
дружка – ханурика… Улыбается… встречу со мной предвкушает… Ну, думаю, устрою я
тебе встречу – ты у меня за все семь лет выслушаешь… Ненавижу… Ненавижу Его… А
под ложечкой засосало… в висках застучало… во рту пересохло… (пауза) Все равно –
ненавижу, не хочу… Завтра в суд – развод!.. Езжай обратно в свою Усть-Нюкжу, забудь
8
нас! Нам и без тебя хорошо!.. Слезы брызнули фонтаном… Зал стоя аплодировал, критики
в экстазе зашлись!.. Ханурики из зала испарились…
А Мой на поклонах поднялся ко мне на сцену, посмотрел на меня, как взрослый на
ребенка, сверху вниз, отдал букет свой актеру, негодяя игравшего и… заплакал.
Смотрю на него, ресницами накладными хлопаю – чуть не взлетаю… «Подожди, - говорю,
- у служебного…»
Идем домой. Втроем. Вся злость исчезла. Сын к нему прильнул, Отец его за плечи
обнимает, про жизнь таежную рассказывает… Смеются… А я чуть позади иду, мужиками
своими любуюсь, шлейфом аромата «Примы» красной наслаждаюсь. Думаю, думаю…
Планы на будущее строю… Под коленками дрожит.
(пауза. вспоминает)
Уехал Он снова… Месяц с нами пожил и снова - в свою стихию… Снова пообещал, что
вернется скоро, жизнь новую, счастливую обещал… Сынок наш в углу комнаты молча
игрушки перебирал… По-взрослому так, обстоятельно… Понятно, что диалог наш
нелегкий слушал. Я плакала… Как собака – беззвучно и безутешно. Верила и не верила.
Хотела, чтобы Он с нами остался… Чтобы не уезжал больше никогда…
Он поцеловал нас, прижал к себе… Вышел на лестницу, посмотрел на перила…
Спустился… Устало так… Сын во двор гулять побежал…
Я их проводила, двери за ними прикрыла… и… блевать от токсикоза пошла (второй месяц
шел у меня)…
(пауза)
И снова я в работе! Снова, как бешенная! Свои роли в театре играю, к молодым девчонкам
в пары напрашиваюсь, самостоятельные работы беру, шефа замучила – хочу
преподавать!.. Старший мне говорит: «Мама! Побереги себя! Ляльку побереги!..»
Режиссер поймал меня после спектакля: «Не устала?.. Может, отдохнешь?.. Себя не
жалеешь – малыша пожалей!.. Иди-ка ты в декрет… К чертовой матери!..»
«Сам иди к чертовой матери!» - думаю про себя. А вслух: «Позвольте только сегодня…
Перед тем, как в декрет…» И плачу… Непроизвольно…
Режиссер глянет… Исподлобья… Рукой махнет… Потому что только Он из нас двоих все
понимает… (пауза) Спасибо Вам, Мастер!
И я танцевала! (танцует. Внезапно прекращает) О последствиях?.. Да… Уже думала…
Знала – все будет хорошо! Иначе быть не может…
Родился младшенький… Тут я уже решила – пока ходить не начнет, в театр не пойду!.. И
не пошла. В театре слухи пошли – депрессия, мол, послеродовая у меня… Мол,
располнела я не на шутку, обезобразилась… Никогда, мол, на сцену больше не выйду…
Режиссер звонит, интересуется, правда ли это?.. Интересуется, вернусь ли в театр...
А мне смешно. Депрессии у меня никакой и в помине нет – вон, лежит антидепрессант,
«агукает», и не растолстела я – стою с трубкой телефонной напротив зеркала: фигурка
точеная, ножки стройные, руки – изваяние… Смешно… Только смех какой-то странный –
со слезами вперемешку… Думаю – нет, не выйду на работу, пока младшенький хотя бы в
кроватке на ножки не станет… Включу телевизор – новости культуры… Гуляю с коляской
по бульвару – афиши театральные пестрят повсюду… Режиссер звонит… спрашивает:
«Не помнишь, что у тебя в третьем эпизоде «Полианны»? Я ее тут восстанавливать
собрался…» Думаю – нет, не выйду, пока младший присаживаться не начнет…
Идем с младшеньким из поликлиники… Ну как идем?.. Частично… Я иду, он в коляске
едет-спит… В общем, иду и ловлю себя на на мысли, что роли свои про себя бормочу, в
мизансценах явственно себя представляю… И вдруг, замечаю что идем мы с
младшеньким моим мимо театра… Вперед! В театр!..
9
Режиссер меня увидел… Исподлобья посмотрел… На меня… На коляску с младшим
моим… На меня… Спрашивает: «Решила?..» «Да,» - киваю. Улыбнулся он, так тяжело
вздохнул… «А может… к чертовой матери?..» - спросил улыбнувшись… Я
расхохоталась… «Сам иди к чертовой матери…» - зашлись мы с ним от хохота…
(пауза)
И снова я в работе! Доказываю-показываю, показываю-доказываю!.. Думала,
младшенький по стопам старшего пойдет: бабушки-билетеры, гримерные-уборные…
Обошлось. Мама с папой мириться пришли… Просидели ночь до утра – наревелись,
насмеялись… И… легче стало. Пошла жизнь устойчивая: дети с бабушкой-дедушкой, я на
работе – искусство в массы… Только так тоскливо порой становилось, что даже о
любовнике – сентиментальном Волке начинала подумывать… Даже в гости однажды
пригласила его… выпили для храбрости, для почину выпили… Смотрю, а «Волк» мой
«растекся» по кухне, как свинья… Гляжу на него, думаю: «Не орел…» Отправила его
домой на такси. Поняла, что Кроме Моего никто мне не нужен! Никто! А Где он, Мой?..
Где Он?.. Плачу… Вот так еще семь лет прошли… А Его рядом нет… Жизни для нас
лучшей ищет…
Звонок. Женщина смотрит на телефон, трубку не берет. Звонок… Звонок…
Ж.: Ладно уж… (берет телефон) Алло… Да узнала я вас… Искатель счастья… Что на этот
раз?.. Что?.. Что?!. Повтори!.. Что?!. Это ты?.. А как?.. Как ты узнал мой номер?.. Где я?..
А ты где?.. Дома?.. У родителей?.. А дети где?.. С тобой?.. Где я?.. Я в кафешке тут…
Недалеко… В какой кафешке? А это, милый, в той самой, где ты меня когда-то каждый
вечер ждал… Наше бывшее театральное училище. Что делаю?.. Звание свое заслуженное
обмываю… Успокойся, ни с кем… Одна… Правда… Одна… Никого нет!.. Я ждала
ТЕБЯ!.. Только ТЕБЯ!.. Ты обещал уехать, я обещала ждать… А ты надолго?.. Что?!.
Повтори!.. Еще повтори! Еще!.. (кладет телефон на стол) Пауза… Себе. Навсегда…
Пауза. Женщина ищет глазами официанта.
А не буду я расплачиваться! Вот не буду и все! Итак, ему (про официанта) почти все отдала!
Ну и пусть… Сейчас возьму эту бутылку, приеду домой… Постучу ногой в двери!
Громко! Все перепугаются… Откроют… Я зайду… Важно зайду… Как заслуженная
артистка… Посмотрю на всех, как взрослый на детей, обдам всех запахом духов
вперемешку с вином… И скажу: «Чего застыли?.. Я пришла… И снова здравствуйте!..»
Все права защищены.
Постановка только с разрешения автора:
Галиев Сергей Булатович
[email protected]
+7 (343) 346 95 20
10
11
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа