close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

"Вестник" №2(36)2014 г - Калининградский филиал Санкт

код для вставкиСкачать
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
КАЛИНИНГРАДСКИЙ ФИЛИАЛ
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ВЕСТНИК
КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
№2(36)
КАЛИНИНГРАД - 2014
1
НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО
ФИЛИАЛА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Журнал зарегистрирован в Министерстве РФ
по делам печати, телерадиовещания
и средств массовых коммуникаций.
Свидетельство ПИ № ФС77-50634 от 13 июля 2012 г.
№2(36)
2014
Подписной индекс 45691, каталог ОАО «Роспечать»
УДК 340:330
ББК 67:65
Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета
МВД России. Выпуск №2(36), 2014 г.: Научно-теоретический журнал.
Калининград: Калининградский филиал СПбУ МВД России, 2014. 182 с.
ISSN 2227-7226
Электронная версия журнала: www.klimvd.ru.
Приказом МВД России от 16 декабря 2011 г. №1250 Калининградский юридический институт
МВД России реорганизован в форме присоединения к Санкт-Петербургскому университету МВД России
в качестве филиала. В связи с этим издаваемый учебным заведением журнал переименован
в «Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России».
Журнал рекомендован Высшей аттестационной комиссией
Министерства образования и науки Российской Федерации
для опубликования работ, отражающих основные научные результаты диссертаций
на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук по экономике и праву.
(Решение Президиума ВАК Минобрнауки России от 19 февраля 2010 г. № 6/6).
Научные публикации, включенные в Вестник, представляют точку зрения автора
на актуальные проблемы правоохранительной и нормотворческой деятельности,
экономики, образовательного процесса и гуманитарных наук, которая не всегда
совпадает с мнением редакционной коллегии журнала.
«Противникам государственности хотелось бы избрать
путь радикализма, путь освобождения от исторического
прошлого, освобождения от культурных традиций ...
Им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия!»
П.А. Столыпин
Адрес научно-исследовательского и редакционно-издательского отделения
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России:
236006, г. Калининград, ул. Генерала Галицкого, 30.
Тел. 8 (4012) 46-23-04; e-mail: [email protected]
© Калининградский филиал Санкт-Петербургского университета МВД России, 2014.
2
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
научно-теоретического журнала
«Вестник Калининградского филиала
Санкт-Петербургского университета МВД России»
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
ВЕКЛЕНКО
Сергей Владимирович,
доктор юридических наук,
профессор, начальник
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
МАРТЫНОВ
Евгений Владимирович,
кандидат социологических
наук, доцент,
начальник УМВД России
по Калининградской области
ГАЙДЫШЕВА
Марина Геннадьевна,
кандидат юридических наук,
заместитель начальника
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
по учебной и научной работе
(заместитель председателя)
БАЧИЛА
Владимир Владимирович,
кандидат юридических наук,
доцент, начальник
Академии МВД
Республики Беларусь
КЛИМОВ
Андрей Юрьевич,
доктор исторических наук,
доцент, заместитель
начальника Калининградского
филиала СПбУ МВД России
по работе с личным составом
МЕШКОВ
Владимир Михайлович,
доктор юридических наук,
профессор, профессор
кафедры криминалистики
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
КУЛИКОВ
Александр Викторович,
доктор юридических наук,
профессор, профессор
кафедры общеправовых
дисциплин Калининградского
филиала СПбУ МВД России
БОГДАЛЬСКИЙ Пётр,
доктор юридических наук,
комендант-ректор Высшей
школы полиции в Щитно
(Республика Польша)
ЧАПЛЫГИН
Владимир Германович,
доктор экономических наук,
профессор, заведующий
кафедой финансов и кредита
Калининградского
государственного технического
университета
ДЖОРОБЕКОВА
Арзыгуль Мамаюнусовна,
доктор юридических наук,
профессор, заместитель
начальника Академии МВД
Кыргызской Республики
ФАДЕЕВА
Виолетта Владимировна,
доктор педагогических
наук, профессор,
профессор кафедры
АПДиИО ОВД
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
ШАБАНОВ
Вячеслав Борисович,
доктор юридических наук,
профессор, заместитель
начальника Академии
МВД Республики Беларусь
по научной работе
3
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
4
ГРИГОРЬЕВ
Анатолий Николаевич,
доктор педагогических наук,
доцент, начальник
кафедры АПДиИО ОВД
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
СТАРОСТИНА
Светлана Андреевна,
кандидат юридических наук,
доцент, начальник кафедры
общеправовых дисциплин
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
ТОКУБАЕВ
Зайрулла Сембаевич,
доктор юридических наук,
профессор, заместитель
начальника Карагандинской
академии МВД Республики
Казахстан имени Баримбека
Бейсенова по научной работе
ЛУКША
Александр Евгеньевич,
кандидат юридических наук,
доцент, доцент кафедры
оперативно-разыскной
деятельности ОВД
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
АВДЕЕВ
Виктор Николаевич,
кандидат юридических наук,
доцент, начальник кафедры
уголовного процесса
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
СТУЛОВ
Андрей Владимирович,
старший редактор НИиРИО
Калининградского филиала
СПбУ МВД России
(ответственный секретарь)
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
СОДЕРЖАНИЕ
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
АВДЕЕВ В.Н.
СЛЕДСТВЕННЫЕ ОШИБКИ, ВЛЕКУЩИЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО
ДЕЛА ДЛЯ ПРОИЗВОДСТВА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ .............................................. 9
БОСТАНОВ Р.А., КОНДРАШКИН В.М.
К ВОПРОСУ ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ В ПОРЯДКЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ОРГАНАМ, ВЕДУЩИМ УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС ........................................................................... 14
ДРЫЖЕНКО Д.Б., СЕМЧЕНКОВ И.П.
ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ
И ТРЕБОВАНИЯ К ОПИСАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ...................................................................... 18
СВЕТОЧЕВ В.А.
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ПРОЦЕССУАЛЬНОКРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО АЛГОРИТМА .................................................................................... 20
ВОСКОБОЙНИК И.О., РЫТЬКОВ А.А.
ПРОБЛЕМЫ РАЗЪЯСНЕНИЯ ПОДОЗРЕВАЕМОМУ СУЩНОСТИ ПОДОЗРЕНИЯ ..................... 23
РУДОВ Д.Н.
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ДОКУМЕНТИРОВАНИЯ
ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛИЦ, ПРИВЛЕКАЕМЫХ
К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО СТ. 314.1 УК РФ
(ПО МАТЕРИАЛАМ УМВД РОССИИ ПО БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ) ....................................... 26
ЗИБЕРОВА О.С.
КРИТЕРИЙ «ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТИ» В СОМНИТЕЛЬНЫХ ФИНАНСОВЫХ
ОПЕРАЦИЯХ ПРИ ЛЕГАЛИЗАЦИИ (ОТМЫВАНИИ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ .............................. 30
КОРОЛЁВА Ю.А., НОВИКОВ А.А.
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
ПРИВЛЕЧЕНИЯ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ОБГОНА ......................... 33
ВОСКОБОЙНИК И.О.
ПРОБЛЕМЫ ИСЧИСЛЕНИЯ СРОКОВ
ПРОВЕРКИ СООБЩЕНИЙ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ .......................................................................... 36
ЗВЕРЕВ П.Г.
К ВОПРОСУ О ПОДГОТОВКЕ СОТРУДНИКОВ ПОЛИЦИИ
ДЛЯ УЧАСТИЯ В МИРОТВОРЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ ООН .......................................................... 38
ФИЛИППОВ А.Р.
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ УБИЙСТВА, СОВЕРШЕННОГО
ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППОЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ .............................. 41
НЕФЕДЬЕВ А.С.
ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ
РАСКРЫТИЯ УБИЙСТВ ПРОШЛЫХ ЛЕТ ........................................................................................ 45
5
СОДЕРЖАНИЕ
АЛЕКСАНДРОВ А.Г.
ОСОБЕННОСТИ ТАКТИКИ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНЫХ
И СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРИ ВЫЯВЛЕНИИ
НЕЗАКОННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ТОВАРНОГО ЗНАКА .......................................................... 48
КАРНАУХОВА О.Г.
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ РАССЛЕДОВАНИЮ ........................................ 51
ФЁДОРОВ А.В.
ПРЕДМЕТ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ
БЮДЖЕТНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ .................................. 55
ГРИШАКОВ А.Г.
АДМИНИСТРАТИВНЫЙ НАДЗОР КАК ЭЛЕМЕНТ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УЧАСТКОВОГО УПОЛНОМОЧЕННОГО ПОЛИЦИИ
НА ТЕРРИТОРИИ АДМИНИСТРАТИВНОГО УЧАСТКА ................................................................. 58
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
НИЖНИК Н.С., МЕНЬШИКОВА Н.С.
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ И ИНСТИТУТЫ ГРАЖДАНСКОГО
ОБЩЕСТВА: ФОРМИРОВАНИЕ МОДЕЛИ ПАРТНЕРСКИХ
ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ПО РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ
ФУНКЦИИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА .................................................................................. 62
ЗИНЧЕНКО И.А.
РЕГЛАМЕНТАЦИЯ СТАТУСА ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ........................................................ 67
УХАНКИН В.В.
ОБ ИЗМЕНЕНИИ СТРУКТУРЫ ФЕДЕРАТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ ............................ 71
СТАРОСТИНА С.А., ПИЛЯВЕЦ С.В.
ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПАРЛАМЕНТАРИЕВ
В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ: КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ
И АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТЫ ........................................................................... 74
ТИХАЯ Л.С.
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД РЕБЕНКА
В КОНСТИТУЦИОННОМ И МЕЖДУНАРОДНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ .................................. 77
СТАНКЕВИЧ Г.В., СОЛОВЬЕВ А.М.
ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СУЩНОСТЬ НАЛОГОВОЙ САНКЦИИ
СОГЛАСНО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ .............................................. 81
МАЛЫШЕВ Е.А.
ГАРАНТИИ ПРАВ СУБЪЕКТОВ ВНЕШНЕЙ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ В РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ И АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ИХ РЕАЛИЗАЦИИ .................. 85
КУРТЯК И.В.
НОРМОТВОРЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
КАК ЧАСТЬ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА: ВОЗДЕЙСТВИЕ
ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ ПРОФЕССОРА В.Д. СОРОКИНА ................................................ 90
ВОЙТЕНКО О.Н.
КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ
ГРАЖДАНАМ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО НЕЗАКОННЫМИ
ДЕЙСТВИЯМИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОРГАНОВ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ....................................... 93
6
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ЗВЕРЕВ П.Г., ЗВЕРЕВА Е.А.
КИПРСКИЙ КОНФЛИКТ И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ООН
ПО ПОДДЕРЖАНИЮ МИРА НА КИПРЕ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ ................................ 96
МОРОЗОВ А.В., КРУТИКОВА Д.И.
ПЕРСПЕКТИВЫ ИНСТИТУТА БАНКОВСКОЙ ТАЙНЫ
НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА .......................... 99
ТАГАЕВ М.К.
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ НОРМАТИВНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ
СИСТЕМЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ .................................................................................... 102
ШЕМЕТОВА Н.Ю.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО
И СДЕЛОК С НИМ: ПРАВОВАЯ ПРИРОДА РЕГИСТРАЦИОННЫХ ДЕЙСТВИЙ ....................... 106
ЦАПКО М.И., МАЛАШЕНКО М.С.
К ВОПРОСУ О КАТЕГОРИЯХ «ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ»
И «СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ» В СОВРЕМЕННОЙ СОЦИОЛОГИИ ........................................ 110
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ МАСТЕРСТВО
МЕШКОВ В.М.
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ КАК ОСНОВА
КОМПЛЕКСНОЙ ПОДГОТОВКИ КУРСАНТОВ ............................................................................. 113
КАЛАШНИКОВА С.В.
ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ВУЗА МВД РОССИИ ............................................... 116
ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ
РОГОВ А.С., ПЛЯСКИН В.П.
ГЕНЕЗИС ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ ОРГАНАМИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
ПОСРЕДСТВОМ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ............................................. 120
ДИСКУССИОННАЯ ТРИБУНА
АЛЕКСАНДРОВ А.С., ЛАПАТНИКОВ М.В., ТЕРЕХИН В.В.
ОТ ПОЛУСОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ - К ПОЛНОЙ ИНКВИЗИЦИОННОСТИ:
ЭВОЛЮЦИЯ ПОСТСОВЕТСКОГО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА ........................ 124
САЛЬНИКОВ Е.В.
ЭКСТРЕМИЗМ И ПРАВО ................................................................................................................ 128
ЛАТЫПОВ В.С.
СЕКРЕТАРЬ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ
КАК ИНОЙ УЧАСТНИК УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА ................................................ 132
КУТАКОВ Н.Н.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ НАПАДЕНИЙ НА ПЕРСОНАЛ
ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ СО СТОРОНЫ СПЕЦКОНТИНГЕНТА ............................. 135
ИБРАГИМОВ С.М.
СОВМЕСТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОЛИЦИИ И НАСЕЛЕНИЯ
ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В СФЕРЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТЕРРОРИЗМУ......................... 138
7
СОДЕРЖАНИЕ
РЫБАЛЬНИК М.М.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ
ХАРАКТЕРИСТИКА УБИЙСТВА И ЭВТАНАЗИИ .......................................................................... 141
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
ЧАПЛЫГИН В.Г.
ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ
КРЕДИТНО-ВАЛЮТНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ ................................................................................... 143
СИНИЦИНА Д.Г.
АНАЛИЗ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ И ФАКТОРОВ
ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ИСТОЧНИКОВ ЭНЕРГИИ
В РАМКАХ РЕАЛИЗАЦИИ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ РОССИИ ..................................... 146
ПРОХОРОВА О.В.
КАЧЕСТВО ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ
УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ РЕГИОНА ......................................................................................... 149
ЧЕРКАШИНА О.В.
ПРОЦЕССЫ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ В РОССИИ
И ИХ КОРРУПЦИОННАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ............................................................................... 153
ДЕРЕНДЯЕВА Т.М., МУХИНА Г.А.
ИНДИКАТОРЫ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ РЕГИОНА .............................................................. 157
ЮДОВ О.С.
ПРИНЦИП НЕПРЕРЫВНОСТИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВЗРОСЛЫХ ............. 160
АБАЕВ А.П.
ЭНДАУМЕНТ-ФОНДЫ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ,
ОСОБЕННОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПРИМЕНЕНИЯ В РОССИИ ............................................... 164
РЯБЦЕВ С.В., МИЛЕНЬКИЙ В.И.
МЕТОДИКА ОЦЕНКИ ЭФФЕКТИВНОСТИ УПРАВЛЕНИЯ ОБОРОТНЫМ
КАПИТАЛОМ НА ОСНОВЕ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ПРИБЫЛИ ПРЕДПРИЯТИЙ
АВТОМОБИЛЬНОГО ТРАНСПОРТА КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ ..................................... 167
МОИСЕЕВА В.Г.
ОЦЕНОЧНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОГРАММНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ
ПО РАЗВИТИЮ ЛОКАЛЬНОГО РЫНКА ПОЛИГРАФИЧЕСКИХ УСЛУГ
С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ МЕТОДА СЕТЕВОГО ПЛАНИРОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ ................. 171
ХУСАИНОВА Н.Р.
ИССЛЕДОВАНИЕ КОНЪЮНКТУРЫ
КАЛИНИНГРАДСКОГО РЫНКА НОРКОВЫХ ИЗДЕЛИЙ ............................................................. 176
ПАМЯТКА АВТОРАМ ПУБЛИКАЦИЙ В ЖУРНАЛЕ ................................................................... 180
8
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
АВДЕЕВ В.Н.,
кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры уголовного процесса
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.13
СЛЕДСТВЕННЫЕ ОШИБКИ, ВЛЕКУЩИЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО
ДЕЛА ДЛЯ ПРОИЗВОДСТВА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
Дополнительное следствие, следственные ошибки, односторонность и неполнота
предварительного следствия, существенные нарушения уголовно-процессуального закона,
неправильное применение уголовного закона, прокурор, следователь, руководитель
следственного органа.
В статье рассматриваются следственные ошибки, влекущие возвращение уголовного дела для
производства дополнительного следствия. Исследован ряд их разновидностей: следственные ошибки,
выразившиеся в неполноте и односторонности предварительного следствия; следственные
ошибки, выразившиеся в существенных нарушениях уголовно-процессуального закона;
следственные ошибки, выразившиеся в неправильном применении уголовного закона.
Защита прав, свобод и законных интересов
граждан и организаций от преступных посягательств, а также защита личности от незаконного
и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод является той генеральной
идеей законодателя, которая в настоящее время
определяет задачи и принципы уголовного судопроизводства, а также содержание уголовно-процессуального права в целом.
Для того чтобы реализовать указанные положения на практике, требуется снизить до минимума
количество ошибок, допускаемых следователями,
обеспечив тем самым необходимое качество предварительного следствия по уголовным делам.
Одним из элементов механизма, направленного на устранение следственных ошибок и, соответственно, на устранение нарушений прав, свобод и
законных интересов участников уголовного процесса, является институт возвращения уголовного дела для производства дополнительного следствия.
Результаты проведенного исследования говорят о том, что в структуре следственных ошибок,
в том числе влекущих возвращение уголовного
дела следователю для производства дополнительного следствия, наибольший удельный вес
имеет односторонность и неполнота предварительного следствия, второе место принадлежит
существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, а третье - ошибкам, связанным с
неправильной квалификацией и другими нарушения уголовного закона [2, с. 15].
Остановимся далее более подробно на характеристике указанных следственных ошибок.
1. Следственные ошибки, выразившиеся в
неполноте и односторонности предварительного следствия.
Предварительное следствие по уголовным делам должно проводиться всесторонне и полно, а
оцениваться собранные и проверенные доказательства должны объективно. Лишь при соблюдении этих условий можно избежать пробелов расследования [2, с. 66].
Всесторонность исследования обстоятельств дела «означает выдвижение и проверку всех возможных версий относительно совершенного преступления, фактических данных, как подтверждающих эти
версии, так и опровергающих их» [3, с. 48].
Под полнотой исследования в юридической литературе справедливо понимается правильное и
полное определение предмета доказывания, полное выяснение всех обстоятельств, подлежащих
доказыванию по уголовному делу [3, с. 48].
Согласно ч. 1 ст. 73 УПК РФ, при производстве
по уголовному делу подлежат доказыванию:
1) событие преступления (время, место, способ
и другие обстоятельства совершения преступления);
2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;
3) обстоятельства, характеризующие личность
обвиняемого;
4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;
5) обстоятельства, исключающие преступность
и наказуемость деяния;
6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие
наказание;
7) обстоятельства, которые могут повлечь за
собой освобождение от уголовной ответственности
и наказания;
8) обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии
со статьей 104.1 УК РФ, получено в результате совершения преступления или является доходом от
такого имущества, использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма,
организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации).
Подлежат выявлению также обстоятельства,
способствовавшие совершению преступления (ч. 2
ст. 73 УПК РФ).
Таким образом, всесторонне и полно исследованным дело может считаться только тогда, когда:
9
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
1) выяснены все обстоятельства, подлежащие доказыванию по данному делу (ст. 73 УПК РФ); 2) собраны и закреплены все необходимые для этого
доказательства.
Положения, касающиеся полноты и всесторонности исследования обстоятельств дела, неразрывно связаны с принципом презумпции невиновности. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ,
подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания
обвинения и опровержения доводов, приводимых
в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит
на стороне обвинения.
Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 14 УПК РФ).
Следовательно недопустимо перелагать на подозреваемого или обвиняемого обязанность доказывания своей невиновности или меньшей виновности, наличие обстоятельств, исключающих его
уголовную ответственность. Но это не исключает
права стороны защиты доказывать невиновность
или меньшую виновность.
Из указанного выше следует, что односторонне или неполно проведенным признается следствие, которое оставило невыясненным такие обстоятельства, установление которых может иметь
существенное значение при рассмотрении дела в
суде и постановлении приговора [4, с. 25].
Проведенное исследование показывает [2, с. 1718], что предварительное следствие считается односторонним и неполным, когда:
- недостаточно полно исследованы обстоятельства, относящиеся к объективной стороне преступления (характер общественно опасных действий
или бездействия, наличие причинной связи между
действиями и последствиями и т.п.);
- при расследовании уголовного дела о групповых преступлениях не установлена роль каждого
обвиняемого в совершении каждого эпизода преступной деятельности;
- не установлен размер ущерба, причиненного
преступлением;
- не выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, и не приняты
меры к их устранению;
- не выяснены всесторонне и полно обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса о
виновности;
- не установлены или не проверены обстоятельства, исключающие преступность или наказуемость деяния; обстоятельства, смягчающие и
отягчающие наказание; обстоятельства, которые
могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;
- не были допрошены лица, чьи показания имеют существенное значение для дела.
Неполным или односторонним признается также предварительное следствие, при котором не
использованы все возможные средства доказывания, одни доказательства не проверены с помощью других. Подобные ошибки в материалах дела
имеют место, в частности, когда:
- не были приняты необходимые меры к проверке показаний обвиняемых, потерпевших, свидетелей, на которых основаны выводы следователя, не
подтвержденные другими доказательствами;
- остались невыясненными причины существенных противоречий в доказательствах, на которых
основано обвинение;
10
- выводы следователя основаны не на точно и
полно установленных фактах, а на предположениях;
- по делу не была проведена экспертиза, заключение которой имеет существенное значение, или
хотя она и проведена, но ее данные не могут быть
положены в основу обвинения ввиду того, что заключение эксперта носит предположительный характер
либо имеются сомнения в обоснованности заключения эксперта, либо имеются противоречия в выводах
эксперта или экспертов по тем же вопросам;
- не проверены все версии в ходе производства
по делу.
Неполно или односторонне проведенным следует также признавать предварительное следствие, если при изменении свидетелями, потерпевшими показаний, имеющих важное значение для
правильного разрешения дела, остаются невыясненными причины изменения показаний, а также
не исследованы либо недостаточно исследованы
обстоятельства, относящиеся к алиби.
В качестве примеров односторонности и неполноты предварительного следствия можно привести
следующие случаи.
Так, в ходе производства по уголовному делу
№ 250471/11 по обвинению Г. в совершении преступления, предусмотренного ст. 166 УК РФ, следователем при наличии противоречий в данных о
числе лиц, участвовавших в совершении угона, не
допрошен предполагаемый участник событий, не
приобщена видеосъемка, представленная свидетелем, не признаны вещественными доказательствами дактилопленки с отпечатками следов обвиняемого, изъятые с места обнаружения угнанного
автомобиля [10].
По уголовному делу № 190060/12 по обвинению
Ч. в совершении преступления, предусмотренного
ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, не проведена очная ставка между обвиняемым и свидетелем
М., дополнительно не допрошен потерпевший М. с
целью установления характера угроз со стороны
обвиняемого, что поставило под сомнение квалификацию действий обвиняемого. В ходе дополнительного расследования Ч. предъявлено новое обвинение по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ [11].
По уголовному делу № 180086/11 по обвинению
Р. в совершении преступления, предусмотренного
ч. 1 ст. 111 УК РФ, основанием для возвращения
уголовного дела прокурором для дополнительного следствия послужила неполнота проведенного
расследования, выразившаяся в том, что не была
исследована должным образом версия защиты о
применении самообороны [9].
2. Следственные ошибки, выразившиеся в
существенных нарушениях уголовно-процессуального закона.
В действующем уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона говорится в ст.ст. 389.15, 389.17, 401.15, 412.9.
В соответствии с указанными положениями
закона, существенные нарушения уголовно-процессуального закона являются основаниями для
отмены или изменения судебного решения при
рассмотрении уголовного дела в суде апелляционной и кассационной инстанциях, а также в порядке
надзора.
При этом законодатель понимает под таковыми
нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного
и обоснованного решения (ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ).
Из данного определения мы видим, что указанные выше нарушения могут допускаться как
на судебных стадиях уголовного процесса, так и
в ходе досудебного производства. В этой связи
под существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, допускаемыми следователями, следует понимать такие нарушения требований УПК РФ, которые путем лишения или
ограничения гарантированных данным законом
прав участников уголовного судопроизводства
или иным путем могут помешать принятию законного и обоснованного решения в ходе досудебного производства по делу, а также помешать
суду всесторонне рассмотреть уголовное дело и
повлиять на постановление им законного и обоснованного решения.
Соответственно, нарушения уголовно-процессуального закона, которые не могут повлечь за собой названные последствия, считаются несущественными.
Анализ действующего законодательства, юридической литературы, прокурорской и судебной
практики позволяет, в частности, относить к существенным нарушениям уголовно-процессуального
закона:
- непрекращение уголовного дела (уголовного
преследования) при наличии оснований, предусмотренных УПК РФ;
- производство предварительного следствия
без защитника, когда его участие является обязательным, или с иным нарушением права обвиняемого пользоваться защитником (например,
одно лицо защищает интересы двух обвиняемых, если интересы одного из них противоречат
интересам другого; не обеспечено право обвиняемого (подозреваемого) пригласить защитника по своему усмотрению; замена защитника,
избранного обвиняемым (подозреваемым), с
нарушением установленного порядка; отказ от
конкретного защитника ошибочно оценивается
следователем как отказ от любого защитника;
освобождение защитника от ознакомления с
материалами дела по окончании предварительного следствия при отказе обвиняемого от ознакомления с делом и др.);
- производство предварительного следствия
без законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого или с иным нарушением права указанных лиц пользоваться помощью законного представителя;
- неразъяснение прав потерпевшему, обвиняемому (подозреваемому) и другим участникам
уголовного процесса, а также прямое введение в
заблуждение указанных лиц относительно их прав;
- применение мер уголовно-процессуального
принуждения с нарушением требований УПК РФ
(без достаточных на то оснований, условий и мотивов, без судебного контроля и т.п.);
- использование доказательств, полученных в
результате подстрекательства со стороны органов
уголовного преследования к совершению обвиняемым преступления [1];
- нарушение права обвиняемого, потерпевшего
и иных участников уголовного процесса пользоваться языком, которым он владеет, и помощью
переводчика;
- незаконное ограничение иных прав подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданско-
го истца и гражданского ответчика и других участников процесса;
- нарушение презумпции невиновности (незаконное возложение бремени доказывания на обвиняемого и т.п.) [7, с. 524];
- грубое нарушение следователем процессуальных сроков, которые обеспечивают право обвиняемого на защиту, или принципа неприкосновенности личности;
- непринятие следователем уголовного дела к
своему производству (отсутствие в деле соответствующего постановления или отсутствие подписи
на данном постановлении);
- нарушение правил подследственности;
- незаконное участие в проведении предварительного следствия ненадлежащих следователей,
органов дознания, их сотрудников и др.
В качестве примеров существенного нарушения уголовно-процессуального закона следователями можно привести следующие случаи. Так, по
уголовному делу № 220259/11 по обвинению Н. в
совершении преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 158 УК РФ, допрос одного из свидетелей произведен до возбуждения уголовного дела, два других
свидетеля допрошены после ознакомления потерпевшего с материалами уголовного дела в порядке
ст. 216 УПК РФ [10].
По уголовному делу № 07550/10 по обвинению
К. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, не обеспечен перевод на
родной язык обвиняемого процессуальных документов, подлежащих обязательному вручению
(постановления суда о продлении срока содержания под стражей, постановления о привлечении в
качестве обвиняемого), чем нарушены права обвиняемого на защиту, предусмотренные ст.ст. 16,
47 УПК РФ [10].
По уголовному делу № 130086/11 по обвинению
З. в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, при проведении ряда
следственных действий (выемки, осмотра предметов) в качестве одного из понятых указана родная
сестра следователя, проводившего расследование, в связи с чем полученные доказательства признаны недопустимыми [10].
Целый ряд нарушений уголовно-процессуального
законодательства выявлен в результате изучения
уголовного дела № 001807/11. Данное уголовное
дело было возбуждено старшим следователем Г., который принял его к своему производству и приступил
к расследованию 12 апреля 2011 года в 14 ч. 20 мин.
В то же время следователем Б., который выезжал
по сообщению о преступлении в составе СОГ, произведены осмотры места происшествия: 12 апреля
2011 г. с 14 ч. 50 мин. по 17 ч. 20 мин., затем с 18 ч.
20 мин. по 18 ч. 40 мин. и с 20 ч. 40 мин. по 21 ч.
50 мин. Таким образом, при вынесении постановления о возбуждении уголовного дела следователь
неверно указал время возбуждения дела.
Кроме того, при оформлении протоколов первоначальных следственных действий следователем было неверно указано время их проведения,
в связи с чем данные о допросах потерпевших и
свидетелей не соответствуют фактическим обстоятельствам. Например, допрос потерпевшей С. производился 12 апреля 2011 года с 15 ч. 30 мин. до
16 ч. 10 мин. в помещении кабинета № 8 УВД по
г. Калининграду. Но в это время потерпевшая С.
принимала участие в осмотре места происшествия
- квартиры, согласно протоколу данного следственного действия [8].
11
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
3. Следственные ошибки, выразившиеся в
неправильном применении уголовного закона.
Неправильное применение уголовного закона в
уголовном судопроизводстве является основанием
к отмене или изменению судебного решения как в
апелляционной (ст. 389.16 УПК РФ), так и в кассационной инстанции (ст. 401.15 УПК РФ), а также в
порядке надзора (ст. 412.9 УПК РФ).
При этом, согласно ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ, неправильным применением уголовного закона являются:
1) нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации;
2) применение не той статьи или не тех пункта и
(или) части статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которые подлежали
применению;
3) назначение наказания более строгого, чем
предусмотрено соответствующей статьей Особенной
части Уголовного кодекса Российской Федерации.
Применяя правила процессуальной аналогии и
исключая третий пункт, как имеющий отношение
только к суду, полагаем, что ошибки следователей,
связанные с неправильным применением уголовного закона, заключаются:
- в нарушении требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации;
- в применении не той статьи или не тех пункта
и (или) части статьи Особенной части Уголовного
кодекса Российской Федерации, которые подлежали применению.
Учитывая, что проблемы неправильного применения уголовного закона являются предметом
уголовно-правовых исследований ученых-юристов,
специализирующихся именно в указанной области,
мы коснемся лишь общих положений, касающихся
такого вида ошибок.
Конкретные проявления неправильного применения уголовного закона органами предварительного следствия разнообразны.
Как показывает проведенное исследование,
среди нарушений уголовного закона, встречающихся на практике, большинство составляет неправильная квалификация содеянного.
В ходе производства по уголовным делам следователями допускаются следующие ошибки при
квалификации преступлений:
- завышение квалификации;
- неправильное определение объекта преступного посягательства;
- неправильное определение формы вины;
- неправильное применение правил совокупности;
- неправильное определение соучастия в преступлении;
- иные (неправильное определение обстоятельств,
исключающих преступность деяния, оконченность-неоконченность преступления и т.д.) [5, с. 112].
Указанные нарушения нередко являются следствием несоблюдения органами предварительного
следствия требований о полноте, всесторонности
и объективности исследования обстоятельств дела
[6, с. 995].
Что касается так называемой «квалификации
с запасом», то подобная практика, как справедливо отмечается в юридической литературе, создает «появление в уголовном деле следственных
ошибок, имеет неблагоприятные уголовно-процессуальные последствия для обвиняемого, выражающиеся, прежде всего, в том, что квалификация
его деяния по более тяжкой статье (части статьи)
уголовного закона может повлечь применение к
нему самой строгой меры пресечения в виде содержания под стражей, отстранения от должности»
[5, с. 113].
Указанные выше следственные ошибки в своем
большинстве носят явный характер и должны выявляться руководителями следственного органа в
ходе осуществления ими процессуального контроля, в том числе на этапе согласования обвинительного заключения.
Однако данные нарушения в основном выявляются прокурором при рассмотрении поступившего
от следователя уголовного дела с обвинительным
заключением.
Таким образом, приходится констатировать, что
на практике во многих случаях отсутствует должный процессуальный контроль со стороны руководителей следственных органов за деятельностью
подчиненных им следователей.
В этой связи руководители следственных подразделений должны обеспечить тщательное изучение материалов проверки сообщения о преступлении и материалов уголовного дела (в частности,
при продлении срока проверки сообщения о преступлении, при возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела, на стадии предварительного расследования перед принятием решения о
продлении срока следствия, перед дачей согласия на возбуждение перед судом ходатайства об
избрании меры пресечения в виде заключения
под стражу (о продлении срока содержания под
стражей), перед предъявлением обвинения, перед
направлением в прокуратуру), в полной мере реализовывать полномочия, предоставленные им
ст. 39 УПК РФ, оказывать помощь следователям
в организации расследования и в осуществлении
взаимодействия с сотрудниками полиции и других
подразделений ОВД.
Библиографический список:
1. Решение Европейского суда по правам человека по делу «Texeira de Castro v. Portugal» от 09.06.1998 г.
// СПС «КонсультантПлюс».
2. Авдеев В.Н. Обеспечение качества предварительного расследования: Учебно-практическое пособие. Калининград: Калининградский филиал Санкт-Петербургского университета МВД России, 2013.
3. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В.И. Радченко; под ред.
В.Т. Томина. 5-е изд., перераб. и доп. М.: «Юрайт-М», 1998.
4. Кругликов А.А. Возвращение уголовного дела для дополнительного расследования руководителем
следственного органа или прокурором // Российская юстиция. 2009. № 2.
5. Назаров А.Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда. СПб: Изд-во «Юридический центр
Пресс», 2003.
6. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации /
Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. 8-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во Юрайт, 2012.
7. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под общ. ред. А.В. Смирнова. По состоянию на 1 января 2012 г. // Подготовлен
для СПС «КонсультантПлюс».
12
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
8. Докладная записка о состоянии законности в процессуальной деятельности органов предварительного следствия УМВД России по Калининградской области и принимаемых СУ УМВД мерах по укреплению законности за 12 месяцев 2011 года // Материалы СУ при УМВД России по Калининградской области.
9. Экспресс-анализ о типичных недостатках и нарушениях, допускаемых при расследовании уголовных
дел, послуживших основаниями для возвращения на дополнительное расследование, за 7 месяцев 2011 г.
// Материалы СУ при УМВД России по Калининградской области.
10. Экспресс-анализ о типичных недостатках и нарушениях, допускаемых при расследовании уголовных дел, послуживших основаниями для возвращения на дополнительное расследование, за 11 месяцев
2011 г. // Материалы СУ при УМВД России по Калининградской области.
11. Экспресс-анализ недостатков и нарушений, допущенных при расследовании уголовных дел, послуживших основаниями для возвращения на дополнительное расследование, в январе-апреле 2012 г. //
Материалы СУ при УМВД России по Калининградской области.
AVDEEV V.
THE INVESTIGATING ERRORS THAT ENTAIL THE RETURN
OF THE CRIMINAL CASE FOR ADDITIONAL INVESTIGATION
Additional investigation, the investigating errors of unilateral and incompleteness of the preliminary
investigation, the essential of the violation of criminal procedural law, improper use of the criminal law,
the prosecutor, the investigator, the head of the investigative body.
The article discusses the investigative errors that entail the return of the criminal case for additional investigation.
Investigated were following their variety: investigating errors, characterized by the incomplete and one-sidedness
of the preliminary investigation, the investigating errors in terms of substantive violations of the criminal
procedure law, investigative errors, characterized by the incorrect application of the criminal law.
Рецензенты:
Попов В.Л., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного процесса Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Куликов А.В., доктор юридических наук, профессор, председатель Уставного суда Калининградской
области.
13
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
БОСТАНОВ Р.А.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры профессиональной деятельности
сотрудников подразделений экономической безопасности Нижегородской академии МВД России
[email protected]
КОНДРАШКИН В.М.,
преподаватель кафедры профессиональной деятельности сотрудников
подразделений экономической безопасности Нижегородской академии МВД России
[email protected]
УДК 343
К ВОПРОСУ ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ В ПОРЯДКЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ОРГАНАМ, ВЕДУЩИМ УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС
Оперативно-разыскная деятельность, уголовный процесс, доказывание.
Авторы статьи анализируют изменения в порядке представления результатов оперативно-разыскной
деятельности, которые внесены новой инструкцией. Они толкуют ее нормы, определяющие основания
и порядок представления результатов ОРД. В статье содержится оценка изменений, касающихся
документирования результатов ОРД, формирования доказательств на основании результатов
оперативно-разыскной деятельности.
Существующий порядок представления и
использования результатов ОРД в уголовнопроцессуальном доказывании продолжает совершенствоваться, однако на прежней доктринальной и правовой основе. Законодатель пока
не видит сколько-нибудь серьезной альтернативы существующей доктрине, хотя в теории уголовного процесса она и подвергается критике
[7, с. 57-55; 8, с. 35-39]. Российское уголовнопроцессуальное право по-прежнему закрепляет
концептуальное разделение между ОРД по выявлению, раскрытию преступлений, изобличению
причастных к ним лиц и доказыванием. В этом
разделении усматривается гарантия обеспечения прав личности и установления объективной
истины по уголовному делу.
Вышесказанное относится к новой Инструкции
о порядке представления результатов ОРД органу
дознания, следователю или в суд [4] (далее - Инструкция 2013 г.), которой внесены принципиальные изменения в существовавшую ранее Инструкцию 2007 г. [5].
Из общих положений, содержащихся в первом пункте Инструкции 2013 г., вытекает первое
и, наверное, главное новшество в анализируемом порядке: в числе уполномоченных субъектов, которым представляются результаты ОРД,
теперь нет прокурора. Термин «уполномоченные
органы» заменил содержавшееся в п. 7 Инструкции 2007 г. перечисление органов, которым представляются результаты ОРД (в их число входил
и прокурор). Заметим, кстати, что если ранее
Инструкция 2007 г. согласовывалась с Генеральной прокуратурой РФ, то теперь нет. Кроме того,
в числе соавторов новой Инструкции оказался
Следственный комитет РФ (далее - СКР). Это
обстоятельство, очевидно, также сказалось на
том, что прокурор оказался исключенным из числа уполномоченных лиц, которым направляются
результаты ОРД.
В анализируемой формулировке среди «уполномоченных органов» не указан и дознаватель.
Между тем после внесения изменений в статьи 41
и 152 УПК РФ [3] дознаватель, как и следователь,
вправе давать органу дознания обязательные для
исполнения письменные поручения о проведе-
14
нии оперативно-разыскных мероприятий (далее
- ОРМ). Здесь следует согласиться с тем, что результаты ОРД, полученные по поручению дознавателя, должны представляться в тот государственный орган, который является органом дознания и
в котором соответствующий дознаватель проходит
службу [10, с. 56], а уже начальник органа дознания
передаст этот материал дознавателю.
Из содержания пункта первого Инструкции
2013 г. следует, что указание прокурора не может быть основанием для проведения ОРМ и,
соответственно, прокурор не может получить результаты ОРД. На наш взгляд, это противоречит
федеральному законодательству, в частности,
положениям ст.ст. 2, 6, 29, 30 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»,
ст. 37 УПК РФ, ч. 4 ст. 15 ФЗ РФ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об ОРД»). Несмотря на то,
что прокурор не вправе давать поручения о проведении ОРМ, он вправе затребовать результаты ОРД. Остается в силе и Приказ Генерального
прокурора РФ от 15.02.2011 г. № 33 (в ред. от
05.09.2012 г.) «Об организации прокурорского
надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности» [11]
и другие ведомственные нормативные акты [6], которые в полной мере позволяют прокурору пользоваться результатами ОРД, в том числе для
координации или организации раскрытия и расследования преступлений. Исключение прокурора из числа субъектов, которые могут получать
результаты ОРД, противоречит действующему
законодательству и, несомненно, еще не раз послужит причиной конфликтов между прокурором
и поднадзорными органами, обострению ведомственной конкуренции.
Приведенный в Инструкции 2013 г. перечень
«уполномоченных органов» не вполне соответствует ФЗ «Об ОРД». Результаты ОРД могут
представляться в том числе и при реализации
информации о преступлениях, помимо органов
предварительного расследования и суда, еще в:
а) налоговый орган (ст. 11 ФЗ «Об ОРД»); б) государственный орган, полномочный проверять
достоверность сведений, представленных го-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
сударственным или муниципальным служащим
либо гражданином, претендующим на некоторые
должности государственной службы (ст.ст. 8,
11 ФЗ «Об ОРД»); в) другой орган, уполномоченный осуществлять ОРД; г) государственный
орган, уполномоченный на применение мер безопасности в отношении защищаемых лиц (ст. 7
ФЗ «Об ОРД»).
Вторая группа важных изменений относительно
оснований проведения ОРМ, касающаяся полномочий суда на получение результатов ОРД, обусловлена, во-первых, более последовательным
развитием «правозащитных» положений ч. 3 и ч. 4
ст. 5 ФЗ «Об ОРД» и появлением новых норм в
ст. 8 ФЗ «Об ОРД» [1]. Здесь закономерно возникает вопрос о «потребности» следственной власти,
ведь теперь судья имеет такие же полномочия по
легализации данных, полученных оперативно-разыскным путем, как и следователь.
Правомерным является решение о выделении
в качестве двух отдельных случаев представления результатов ОРД: а) проведение проверки
сообщений о преступлении и б) по уголовному
делу. Причиной этой новации стали изменения,
внесенные в редакцию ст. 11 ФЗ «Об ОРД» Федеральным законом от 28.12.2010 г. № 404-ФЗ [2].
Теперь правовой режим представления результатов ОРД в равной мере стал распространяться на
оба эти случая.
Новшество мы усматриваем в порядке урегулирования вопроса о предании гласности сведений о штатных негласных сотрудниках органов,
осуществляющих ОРД, а также о лицах, оказывающих или оказывавших органам, осуществляющим ОРД, содействие на конфиденциальной
основе, которые содержатся в результатах ОРД.
В п. 5 ранее действовавшей Инструкции 2007 г.
акцент делался на предоставление такого рода
сведений прокурору, причем условием для разглашения такого рода сведений было письменное
согласие перечисленных лиц, «за исключением
случаев, требующих их привлечения к уголовной
ответственности». Кроме того, в прежней Инструкции существовал п. 6, который регламентировал порядок привлечения к участию в производстве следственных и судебных действий
лиц, внедренных в организованные преступные
группы, в том числе штатных негласных сотрудников органов, осуществляющих ОРД, а также
лиц, оказывающих этим органам содействие на
конфиденциальной основе. Теперь законодатель
ограничился воспроизведением в п. 5 Инструкции 2013 г. положений, которые ранее были в
пункте шестом Инструкции 2007 г. Однако исчезло правило об обязательном представлении
прокурору сведений о личностях агентов в случаях, требующих их привлечения к уголовной ответственности. Произошедшие изменения можно оценивать двояко. С одной стороны, вроде
бы усиливаются гарантии конфиденциальности
штатных и внештатных агентов. Но вместе с тем
объективно ослабляется прокурорский надзор
за законностью в данной сфере деятельности.
При этом положение о рассекречивании таких
сведений все равно продолжает действовать
в силу ч. 4 ст. 15 ФЗ «Об ОРД» и п. 6 Приказа
Генерального прокурора России от 15.02.2011 г.
№ 33. Налицо еще одно противоречие в нормативном регулировании порядка представления
результатов ОРД субъектам уголовно-процессуальной деятельности.
Прокомментируем также основные изменения, произошедшие в порядке представления
результатов ОРД уполномоченным должностным лицам (органам). Следует отметить такую
особенность законодательной техники правовых
предписаний новой Инструкции, как уточнение
содержания ряда бланкетных норм через указание в них конкретных статей УПК РФ. Это проявилось в новой редакции п. 7 и п. 9 Инструкции
2013 г. Данный шаг законодателя - переход от
общих формулировок к ссылкам на статьи Кодекса - является, безусловно, верным и делает
предписания относительно порядка использования результатов ОРД в уголовном процессе более предметными. Показательно в этом плане
содержание п. 9 Инструкции 2013 г., который
стал действовать вместо п. 7 Инструкции 2007 г.
Помимо нового перечня «уполномоченных органов и лиц», в нем четко указываются цели представления результатов ОРД. Ранее подобного не
было. Теперь указано, что, во-первых, результаты
любых ОРМ представляются для осуществления
проверки и принятия процессуального решения в
порядке ст.ст. 144 и 145 УПК РФ, во-вторых, результаты ОРД представляются для приобщения к
уголовному делу.
Следует отметить, что положения п. 9 Инструкции 2013 г. развиваются в п. 10 этой Инструкции,
в котором содержится расширенный перечень
ОРМ, результаты которых представляются уполномоченным органом. В этом перечне появилось
такое ОРМ, как оперативное внедрение, указание
на которое отсутствовало в Инструкции 2007 г.
Далее в п. 10 Инструкции 2013 г. воспроизводится
положение о том, что к материалам, в которых отражены результаты ОРМ, прилагается постановление руководителя органа, осуществляющего
ОРД (начальника или его заместителя), о проведении данного ОРМ.
«Копии указанных постановлений органа, осуществляющего ОРД, подлежат хранению в материалах дела оперативного учета, материалах
оперативной проверки либо, в случае их отсутствия, приобщаются к материалам номенклатурного (литерного) дела». Приведенная формулировка правовой нормы стала более однозначной
по сравнению с той, что имелась в п. 7 Инструкции
2007 г.
Если сравнивать п. 11 Инструкции 2007 г. и аналогичный ему по содержанию п. 12 Инструкции
2013 г., в котором говорится об особенностях документирования проверочной закупки, то следует
отметить, во-первых, то, что прокурору результаты
данного ОРМ не представляются, а во-вторых, что
теперь результаты первой проверочной закупки могут приобщаться не только к материалам повторной
проверочной закупки, но и к «другим материалам
ОРМ, содержащим признаки преступления».
В п. 12 Инструкции 2013 г. воспроизводится ранее существовавшее положение (п. 13 Инструкции
2007 г.) о том, что к результатам ОРД, полученным
при проведении ОРМ, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина, прилагаются копии судебных решений о проведении
ОРМ. Несмотря на то, что в литературе высказываются сомнения о целесообразности приложения
судебных актов [9, с. 58], мы считаем это необходимым (хотя, разумеется, доказательственного значения они не имеют).
В п. 13 Инструкции 2013 г. появилось правильное уточнение насчет того, что представление
15
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
результатов ОРД, содержащих сведения об организации и тактике проведения оперативно-поисковых и оперативно-технических мероприятий,
используемых при их проведении технических
средствах, о штатных негласных сотрудниках
оперативно-технических и оперативно-поисковых подразделений, должно не только согласовываться с исполнителями соответствующих мероприятий, но и «осуществляться в соответствии
с требованиями, предъявляемыми к обращению
со сведениями, составляющими государственную тайну».
Больше конкретики стало в регламентации
процедуры рассекречивания сведений, составляющих государственную тайну. В п. 14 Инструкции
2013 г. появилось ранее отсутствовавшее указание на то, что постановление о рассекречивании
сведений, составляющих государственную тайну,
и их носителей «составляется в двух экземплярах,
первый из которых направляется уполномоченному должностному лицу (органу), второй приобщается к материалам дела оперативного учета или,
в случае его отсутствия, к материалам номенклатурного дела».
Сделано существенное уточнение относительно материалов, которые прилагаются к документам, содержащим результаты ОРД. В п. 16
новой Инструкции по этому поводу говорится,
что к документам прилагаются (при наличии) полученные (выполненные) при проведении ОРМ
материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, а также
материальные объекты, которые, в соответствии
с уголовно-процессуальным законодательством,
могут быть признаны вещественными доказательствами. Ранее указания на иные носители
информации не было, что с учетом развития информационных технологий и увеличения ассортимента носителей цифровой информации создавало на практике определенные затруднения.
В общем плане совершенно оправданно внимание законодателя к созданию гарантий сохранения и представления в случае необходимости
суду первоисточников цифровой информации,
полученной в ходе проведенных ОРМ (п.п. 16, 17
Инструкции 2013 г.). Однако, на наш взгляд, эти
гарантии недостаточны.
Новая деталь появилась в предписании относительно данных, которые имеют, по мнению
авторов Инструкции 2013 г., значение для принятия решения о возбуждении уголовного дела
на основании результатов ОРД. В п. 18 к ним
отнесены и сведения об очевидцах преступления (если они известны); о местонахождении
предметов и документов, которые могут быть
признаны вещественными доказательствами
по уголовному делу; о любых других фактах и
обстоятельствах, имеющих значение для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.
На наш взгляд, это положение нельзя толковать
буквально, т.е. требовать такого рода сведения
в каждом случае принятия решения о возбуждении уголовного дела.
В п.п. 18, 19 и 20 Инструкции 2013 г. , вопервых, появилось указание на то, что результаты ОРД могут представляться для подготовки
и осуществления не только следственных, но и
судебных действий, во-вторых, подчеркнут процессуальный аспект в направлении использования результатов ОРД, в-третьих, сделано уточнение по поводу того, что не только предметы, но и
документы могут быть признаны вещественными
доказательствами по уголовному делу и, соответственно, сведения об их местоположении могут содержаться в «результатах ОРД», используемых для подготовки и проведения тех или иных
процессуальных действий.
Надо подчеркнуть преемственность положений, содержавшихся в п. 21 Инструкции 2007 г., и
п.п. 18-20 Инструкции 2013 г., что свидетельствует
о сохранение принципиальной позиции по поводу
использования результатов ОРД в уголовно-процессуальном доказывании. Эти требования остались неизменными. Значит, результаты оперативно-разыскной деятельности могут служить основой
для формирования всех видов доказательств, а
также создавать условия и предпосылки для установления новых источников доказательств. Причем в ходе как предварительного расследования,
так и судебного разбирательства.
Библиографический список:
1. Федеральный закон от 29 апреля 2008 г. № 57-ФЗ (ред. от 03.02.2014) «О порядке осуществления
иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения
обороны страны и безопасности государства» // СЗ РФ. 2008. № 18. Ст. 1940. (СПС «Консультант Плюс»,
дата обращения 12 марта 2014 г.).
2. Федеральный закон от 28.12.2010 г. № 404-ФЗ (ред. от 22.02.2014 г.) «О внесении изменений в
отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием деятельности
органов предварительного следствия» // СЗ РФ. 2011. № 1. Ст. 16. (СПС «КонсультантПлюс», дата обращения 5 марта 2014 г.).
3. Федеральный закон от 05.04.2013 г. № 53-ФЗ «О внесении изменений в статьи 41 и 152 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации и статьи 7 и 14 Федерального закона «Об оперативнорозыскной деятельности» // СЗ РФ. 2013. № 14. Ст. 1661. (СПС «КонсультантПлюс», дата обращения 12
марта 2014 г.).
4. Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд (утверждена приказом МВД РФ № 776, Минобороны России № 703, ФСБ
России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН
России № 398, СК России № 68 от 27.09.2013 г. // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения 12 марта
2014 г.).
5. Инструкция о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд (утверждена приказом МВД России, ФСБ России,
ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН России, ФСКН России, Минобороны России от 17.04. 2007 г.
№ 368/185/164/481/32/184/97/147) // РГ. 2007. 16 мая.
6. Указание Генеральной прокуратуры РФ от 29.09.2008 г. № 215/69, МВД России от 29.09.2008 г.
№ 1/7818 «О порядке представления органами внутренних дел оперативно-служебных документов с
целью осуществления прокурорами надзора за исполнением Федерального закона «Об оперативно-
16
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
розыскной деятельности». Документ опубликован не был // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения
12 марта 2014 г.)
7. Агутин А.В., Осипов С.А. Место оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным
делам // Следователь. 2003. № 2. С. 47-55.
8. Александров А.С., Кучерук Д.С. Результаты ОРМ - база приговора? Статья 2. Российские регламенты устарели // Российский следователь. 2012. № 6. С. 35-39.
9. Горянов Ю.И. Новый порядок представления результатов оперативно-розыскной деятельности // Уголовный процесс. 2014. № 3. С. 56-58.
10. Законность. 2011. № 5.
BOSTANOV R., KONDRASHKIN V.
ON THE CHANGES IN THE ORDER OF PRESENTATION OF RESULTS OPERATIONAL-SEARCH
ACTIVITY TO THE AUTHORITIES RESPONSIBLE FOR CRIMINAL PROCEEDINGS
Operational-investigative activity, criminal procedure, evidence.
The authors analyze the changes in the order of presentation of the results of operational-investigative
activity that introduced a new instruction. They interpret norms instructions which determine the grounds
and procedures for reporting the results of operational-investigative activity. The article provides
an assessment of changes concerning the documentation of the operational-investigative activity,
the formation of the evidence on the basis of operational-investigative activity.
Рецензенты:
Александров А.С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного процесса
Нижегородской академии МВД России;
Зинченко И.А., кандидат юридических наук, доцент, доцент Калининградского филиала Международного университета (в Москве).
17
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ДРЫЖЕНКО Д.Б.,
кандидат юридических наук, начальник кафедры уголовного права, криминологии и уголовноисполнительного права Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
СЕМЧЕНКОВ И.П.,
кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права, криминологии и уголовноисполнительного права Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.01
ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ
И ТРЕБОВАНИЯ К ОПИСАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Уголовный закон, действие во времени, проблема, недостаток, описание,
преступление, принцип, законность, требование, причинная связь.
В статье рассматриваются недостатки описания преступлений в уголовном законе, которые не
позволяют правильно применить нормы, регламентирующие применение уголовного закона во времени.
В некоторых случаях совершения преступлений с материальным составом развитие причинной
связи является настолько продолжительным, что
деяние, запускающее механизм развития причинной связи, оказывается совершенным во время
действия одного уголовного закона, а последствия
наступают во время действия другого (нового). В
подобной ситуации всегда возникает вопрос о том,
какой закон необходимо применять к такому преступлению: действовавший во время совершения
деяния или действовавший во время наступления
последствий.
В соответствии с требованиями ст. 9 УК РФ
преступность и наказуемость преступления определяются уголовным законом, действовавшим во
время совершения общественно опасного деяния
(действия или бездействия) независимо от времени наступления преступных последствий. По нашему мнению, подобное решение является абсолютно
справедливым, ибо к деянию, представляющему
собой акт волеизъявления человека, следует применять именно те правила, которые действовали
во время совершения деяния.
Для реализации требований ст. 9 УК РФ в первую очередь необходимо поставить вопрос о том,
когда было совершено предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние. Вместе с тем постановка такого, на первый взгляд, несложного вопроса о времени совершения деяния
обнаруживает весьма неожиданное и любопытное
обстоятельство. Суть его заключается в том, что
в описании некоторых преступлений общественно
опасное деяние (действие или бездействие) отсутствует, а то, что указано в диспозиции в качестве
деяния, на самом деле таковым, т.е. деянием, не
является.
Показательным примером подобного рода преступления является, в частности, убийство, т.е.
умышленное причинение смерти другому человеку (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Согласно действующей редакции данной статьи деянием в убийстве следует
признавать «причинение смерти». В рассматриваемой ситуации применения уголовного закона во
времени вопрос о том, когда имело место причинение смерти, демонстрирует тот факт, что причинение смерти происходило в течение определенного
периода времени между деянием (ударом ножом,
выстрелом и т.д.) и моментом наступления смерти.
Это указывает на то, что «причинение» деянием не
18
является, а представляет собой процесс развертывания во времени причинной связи, приведшей
к смерти потерпевшего. Само же деяние в виде,
например, удара ножом при этом оказывается за
рамками состава данного преступления и процессом развития причинной связи не охватывается и
охватываться не может. Объясняется это тем, что
деяние, являющееся причиной, с одной стороны,
и причинная связь, с другой, - это не только различные самостоятельные признаки объективной
стороны преступления, но и нетождественные философские категории. С точки зрения лингвистики
понятия «причина» и «причинение» также являются нетождественными, поскольку «причинение»,
будучи отглагольным существительным, означает
процесс [1], в то время как «причина» означает явление, запускающее возникновение данного процесса.
Вышеизложенное указывает на невозможность
применения ст. 9 УК РФ к убийству на том основании, что применение данной нормы предполагает
постановку вопроса о том, когда было совершено
деяние (акт волеизъявления человека), а оно, т.е.
деяние, выведено за рамки состава преступления,
ввиду чего в решении проблемы действия уголовного закона во времени его (деяние) учитывать
нельзя.
Такой же вывод будет иметь место и в том случае, если, несмотря ни на что, всё же признать,
что деянием в убийстве является «причинение»
как процесс развития во времени причинной связи. Положения ст. 9 УК РФ к таким ситуациям всё
равно применить будет невозможно, поскольку
начинаться будет такое «деяние» во время действия одного закона, а завершаться во время
действия другого. Иными словами, причинение
смерти как процесс будет перетекать во времени
из сферы действия одного закона в сферу действия другого, и выбрать из них какой-либо один,
исходя из требований ст. 9 УК РФ, по-прежнему
окажется невозможным. При этом даже сама попытка подобных филологически неприемлемых
гипотетических рассуждений представляется не
соответствующей глубинному смыслу ст. 9 УК РФ,
которая предполагает привлечение виновных к
ответственности по уголовному закону, действовавшему во время совершения деяния, а не по
тому закону или тем законам, которые действовали во время развития причинной связи.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Вместе с тем теория и практика уголовного
права данной проблемы не замечают, ввиду чего
в правоприменительной деятельности время совершения убийства определяется по времени совершения деяния, запускающего механизм развития причинной связи, т.е. по времени нанесения
удара ножом, производства выстрела и т.п.
По сути правоприменитель поступает, как
представляется, правильно, однако в уголовном
законе эти действия, запускающие процесс развития причинной связи, в качестве деяния не
указаны. Следовательно, нарушается не только
буква закона, но вместе с этим и принцип законности (ст. 3 УК РФ). Не лучше выглядит подобная
практика и с формально-юридической точки зрения, т.к. получается, что, поступая по существу
верно, правоприменитель формально-юридически привлекает к ответственности не за деяние,
запускающее процесс развития причинной связи
и влекущее преступные последствия, а только за
процесс развития причинной связи и его последствия.
Для решения отмеченной проблемы применения
уголовного закона во времени необходимо и достаточно изложить диспозицию ч. 1 ст. 105 УК РФ таким образом, чтобы в ней не только фигурировало
«причинение» как процесс развития причинной связи, но и присутствовало упоминание деяния, запускающего развитие этого процесса: «убийство, т.е.
умышленное деяние, причинившее смерть другому
человеку». Аналогичным образом следует поступить с описанием и всех иных преступлений, где в
качестве деяния указано «причинение», в действительности, как было показано выше, деянием не
являющееся. Это, в частности, причинение смерти
по неосторожности (ст. 109 УК РФ), все виды причинения вреда здоровью (ст.ст. 111-115, ст. 118 УК
РФ), а также многие другие преступные деяния с
материальным составом, в описании которых деянием признается «причинение».
Библиографический список:
1. Текстология - сайт русского языка и литературы // URL: http://www.textologia.ru/slovari/lingvisticheskieterminy/otglagolnie-suschestvitelnie/?q=486&n=1220.
DRYZHENKO D., SEMCHENKOV I.
THE CRIMINAL LAW IN TIME AND REQUIREMENTS FOR THE DESCRIPTION OF CRIMES
Criminal law, the action in time, the problem is the lack
of description, crime, principles, laws, claim a causal link.
The paper highlights the shortcomings of describing crimes in the criminal law, which does not allow the right to
apply the rules governing the use of the criminal law in time.
Рецензенты:
Сердобинцев К.С., доктор философских наук, доцент, преподаватель кафедры социально-экономических и гуманитарных дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД
России;
Боинчану Г.И., кандидат педагогических наук, доцент кафедры социально-экономических и гуманитарных дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
19
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
СВЕТОЧЕВ В.А.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.98
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ПРОЦЕССУАЛЬНО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО АЛГОРИТМА
Криминалистика, процессуально-криминалистическая алгоритмизация и программирование
уголовного судопроизводства, алгоритм, программа, актуальные проблемы науки и практики.
В статье рассматриваются и обосновываются понятие и сущность процессуальнокриминалистического алгоритма как научной категорий современной криминалистики.
В научной и специальной литературе по криминалистике нет единой трактовки понятий, связанных с криминалистической алгоритмизацией и криминалистическим программированием раскрытия
и расследования преступлений. Одним из таковых
является понятие «алгоритм».
Так, можно найти указание на то, что криминалистический алгоритм представляет собой систему четко разработанных описаний последовательности действий следователя, направленных на
решение конкретных задач расследования, в результате которых с учетом исходных данных можно
получить требуемое [1, с. 46].
А.С. Шаталов полагает, что криминалистический алгоритм - это «правило, сформулированное при помощи понятийного аппарата (языка)
и научных рекомендаций криминалистики, определяющее процесс переработки субъектом расследования исходных данных в искомые результаты» [2, с. 114].
Иногда понятие «алгоритм» отождествляется с понятием «программа». Например, в трудах
И.А. Возгрина они объединены в самостоятельный
элемент структуры частной криминалистической
методики, который находится во взаимодействии
с другими ее элементами, а в частности, со следственной ситуацией, являющейся основополагающей при выборе программы (алгоритма) расследования [3, с. 205].
Н.С. Полевой предлагал использовать понятие
«алгоритма» на трех уровнях:
1) интуитивно-содержательный уровень;
2) уровень формальных уточнений;
3) прикладной уровень.
Первые два уровня относятся к области математики и кибернетики, а третий - к «нематематической
области знания и практической деятельности», в
частности, связанной с анализом человеческого поведения, способов переработки человеком воспринимаемой им информации [4, с. 126].
Есть и другие мнения ученых по существу рассматриваемого.
Так, например, В.К. Гавло под алгоритмом расследования преступлений понимает «научно обоснованное точное изложение последовательности
следственных, оперативно-разыскных и иных организационно-технических действий следователя, их
комплексов, комбинаций, применительно к складывающимся следственным ситуациям, выполнение которых обеспечивает решение поставленных
задач по раскрытию и расследованию преступлений» [5, с. 217].
К.О. Сливинский указывает, что таковыми являются «зависимые от следственной ситуации и
взаимосвязанные совокупности следственных, ор-
20
ганизационных и иных действий, а также их комплексов, выстроенных в оптимальной последовательности на основе приоритетов» [6, с. 11-12].
О.М. Соловьева пишет, что «криминалистический алгоритм - это система последовательно
выполняемых определенных законом и разработанных криминалистикой предписаний, направленных на эффектное решение задач по
раскрытию, расследованию и предупреждению
преступлений» [7, с. 36].
Н.Б. Семьина считает, что это «система последовательно выполняемых обязательных положений и разработанных криминалистикой рекомендаций, определяющих процесс переработки
исходных данных о преступлении в искомые результаты расследования, с помощью криминалистических приемов и методов, направленных на
эффективное решение задач по раскрытию и расследованию преступлений» [8, с. 10].
Интересно и мнение А.В. Шмонина, который
делает вывод о том, что алгоритм расследования
представляет «точное предписание органу расследования (членам СОГ), определенную последовательность процессуальных и иных действий
(мероприятий) или их комплексов для достижения
поставленной цели за конечное число шагов» [9,
с. 305-306].
Итак, мы наблюдаем определенное различие в
понимании сущности и содержания понятия «алгоритм» и, соответственно, его производных - «криминалистический алгоритм» или «алгоритм расследования». Поэтому целесообразно затронуть
этимологическую сторону исследуемого понятия.
Термин «алгоритм» (от лат. algorithmi, algorismus)
происходит от латинской формы (транслитерации)
имени арабского математика Аль Хорезми и означает совокупность и последовательность действий,
систему правил для решения конкретной задачи,
последовательность проведения вычислительных
операций, способ нахождения искомого результата
[10, с. 25].
В словаре русского языка под алгоритмом понимается последовательность действий для решения какой-либо задачи; порядок действий в процессе какой-либо деятельности [11, с. 34].
В информатике алгоритм - это последовательность команд (инструкций) для выполнения поставленной задачи, в частности, команд для электронно-вычислительных машин [12, с. 339].
В философском словаре под алгоритмом (алгорифмом) понимается точное предписание о выполнении в определенном порядке действий или
операций, приводящих к решению задач некоторого класса; по своему характеру он является формальным [13, с. 12].
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
В словаре по логике алгоритм определяется как
конечный набор правил, позволяющих чисто механически решать любую конкретную задачу из некоторого класса однотипных задач [14, с. 208].
В словаре по психологии алгоритм - это предписание, задающее на основе системы правил последовательность операций, точное выполнение
которых позволяет решать задачи определенного
класса. Являясь ключевым понятием для математики и математической логики, алгоритм применяется и в других науках (в не строго математическом смысле) при изучении процессов управления
и процедур выполнения предписаний в различных
видах деятельности. Он включает указание на необходимые для решения задачи исходные данные,
критерий (или правило), по которому при достижении результата процесс признается законченным.
Умение решить задачу в общем виде означает владение каким-либо алгоритмом [15, с. 17].
Говоря о возможности объединения понятий
«алгоритм» и «программа», следует учесть, что
смысл и содержание последнего представлены в
ином аспекте. Сам термин происходит от греческого
слова programma, означающего распоряжение, объявление. С точки зрения русского языка программа
- это содержание и подробный план предстоящей
деятельности, работы [16, с. 556]; изложение содержания и цели деятельности партии, организации
или общественного деятеля [17, с. 914]; план, порядок проведения чего-либо; план действий, задание
для ЭВМ и т.д. [11, с. 1003-1004].
В экономике термин «программа» трактуется
как совокупность взаимоувязанных мер, план действий, направленных на достижение определенной
цели, решения проблемы [10, с. 564].
То есть наблюдается существенное различие в
содержании терминов «алгоритм» и «программа»,
поэтому целесообразно и правильно их отграничивать друг от друга.
Заимствуя те или иные термины из других наук
и интегрируя их в криминалистику, мы не должны
сводить это к простому «переложению». Необходимо непосредственно внедрять их в научный инструментарий путем актуализации, адаптации и апробации для нужд криминалистики, во избежание
неточностей и противоречивости толкования при
их конечном использовании, а также несоответствия другим смежным теоретическим положениям. В рамках одной понятийной системы - криминалистической науки - один и тот же термин должен
трактоваться идентично, и его двусмысленное толкование недопустимо.
Такие понятия, как алгоритм и алгоритмизация,
программа и программирование, мы не должны использовать в «чисто» математическом, кибернетическом, логическом, психологическом или ином
значении, но и уточненное понимание, принятое
для нужд криминалистики, не должно противоречить их природе. Специфика деятельности участников уголовного судопроизводства обязывает
нас аккумулировать эти значения и адаптировать
их для нужд рационализации и оптимизации процессуально-криминалистической деятельности как
специфического вида человеческой деятельности,
осуществляемой в рамках уголовного судопроизводства. Поэтому рассмотрение этих терминов в
рамках и с использованием инструментария лишь
одной научной дисциплины (криминалистики, уголовного процесса, математики, программирования, логики, психологии и т.д.) приведет к ошибочному их применению.
Криминалистическая наука по мере своего
развития и совершенствования претерпевает
определенные изменения. Они не подразумевают необходимости признания «старых» представлений, понятий и определений абсурдными
или отвергнутыми, так как что-то из них входит в
новые научные концепции, а что-то меняется в соответствии с общим и современным взглядом на
предмет и объекты науки, а также в соответствии
с уровнем ее развития в тот или иной период. Эта
тенденция говорит не о непостоянстве науки, а о
ее генезисе.
Проведенные нами исследования в области процессуально-криминалистической алгоритмизации
и программирования уголовного судопроизводства
позволили пересмотреть ранее интегрированное в
криминалистику понятие «алгоритм», изменить,
дифференцировать и унифицировать его, опираясь на современные тенденции развития криминалистической науки и ряда других юридических
наук, предложив термин «процессуально-криминалистический алгоритм», и сделать вывод, что
процессуально-криминалистический алгоритм
- это научно обоснованное и апробированное
практикой предписание, задающее на основе
системы правил порядок и последовательность
процессуальных, оперативно-разыскных, организационных и иных действий (операций, комбинаций) субъекта в определенных условиях конкретной следственно-судебной ситуации, четкое
выполнение которых обеспечивает решение конечных и промежуточных задач уголовного судопроизводства.
Библиографический список:
1. Марочкин Н.А., Асташкина Е.Н. Алгоритмизация - эффективный метод оптимизации расследования
преступлений // Известия Алтайского государственного университета. 2001. № 2 (20).
2. Шаталов А.С. Проблемы алгоритмизации расследования преступлений: Дис… доктора юрид. наук.
М., 2000.
3. Возгрин И.А. Криминалистическая методика расследования преступлений. Минск: В. школа, 1983.
4. Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика. М.: Изд-во МГУ, 1982.
5. Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных
видов преступлений. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1985.
6. Сливинский К.О. Алгоритмизация деятельности следователя: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2003.
7. Соловьева О.М. Криминалистическая алгоритмизация следственных действий: Дис. … канд. юрид.
наук. СПб, 2001.
8. Семьина Н.Б. Основы планирования и программирования следственной деятельности: Дис. … канд.
юрид. наук. М., 2009.
9. Шмонин А.В. Методика расследования преступлений. М.: Издательство «Юстицинформ», 2006.
10. Борисов А.Б. Большой экономический словарь / Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Книжный мир, 2007.
11. Большой толковый словарь русского языка / Составитель и главный редактор С.А. Кузнецов.
СПб: «Норинт», 2000.
21
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
12. Згадзай О.Э., Казанцев С.Я., Филиппов А.В. Информатика и математика: Учебник. М.: ИМЦ ГУК
МВД России, 2002.
13. Краткий словарь по философии / Изд. 2-е (доработ. и доп.). М.: Политиздат, 1970.
14. Краткий словарь по логике / Д.П. Горский, А.А. Ивин, А.Л. Никифоров; под ред. Д.П. Горского. М.:
Просвещение, 1991.
15. Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. 2-е изд., испр. и доп. М.:
Политиздат, 1990.
16. Словарь русского языка / Сост. Ожегов С.И. 2-е изд., испр. и дополн.; под общ. ред. Обнорского С.П. М., 1952.
17. Толковый словарь русского языка / Под ред. Ушакова Д.И. Т. 1. М.: ОГИЗ, 1935.
SVETOCHEV V.
THE CONCEPT AND ESSENCE OF THE PROCEDURAL-CRIMINAL ALGORITHM
Criminalistics, procedural-criminalistic algorithmization and programming,
algorithm, program, actual problems of science and practice.
This article discusses and justifies the concept and essence
of procedural-criminalistics algorithm as scientific categories of modern criminalistics.
Рецензенты:
Рытьков А.А., кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Зибирова О.С., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
22
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ВОСКОБОЙНИК И.О.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного процесса
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
РЫТЬКОВ А.А.,
кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры криминалистики
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.13
ПРОБЛЕМЫ РАЗЪЯСНЕНИЯ ПОДОЗРЕВАЕМОМУ СУЩНОСТИ ПОДОЗРЕНИЯ
Подозреваемый, возбуждение уголовного дела, уведомление о подозрении, разъяснение прав.
В настоящей статье исследуются проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого.
Авторами анализируется практика правоприменения, обосновываются направления оптимизации
деятельности следователя по разъяснению подозреваемому сущности подозрения.
Как известно, уголовное преследование осуществляется в форме обвинения и подозрения. В
нашей статье мы остановимся на форме подозрения.
Уголовное преследование, осуществляемое в
форме подозрения, характеризуется отсутствием
четкого знания о составе инкриминируемого преступления как у органов предварительного расследования, так и у самого лица, подозреваемого в
совершении преступления.
В этой связи особую актуальность приобретает деятельность следователя по созданию условий
для осуществления подозреваемым эффективной
защиты, а следовательно, для назначения уголовного судопроизводства. Только имея сведения о
сущности подозрения, достаточные для выстраивания тактики защиты, соответствующая сторона
начинает активную деятельность по выдвижению
версий, после проверки и оценки которых формируется доказательственная база, содержащая
сведения или убедительно свидетельствующая о
виновности лица (либо об обратном) и достаточная
как для предъявления обвинения, так и для рассмотрения уголовного дела по существу. Общие
проблемы деятельности следователя были освещены в статье Мешкова В.М. и Соколова А.Н. [1].
При этом следует учитывать, что разъяснение
сущности подозрения не является аналогом ознакомления подозреваемого с материалами уголовного дела. Иными словами, при разъяснении
сущности подозрения следователь не должен нарушать нормы уголовно-процессуального законодательства, регламентирующие тайну предварительного расследования.
Реализация процессуального статуса подозреваемого предполагает создание для этого таких
условий, в рамках которых подозреваемый имеет
реальную возможность осуществлять свои права,
выполнять обязанности и нести уголовно-процессуальную ответственность за невыполнение последних.
Момент возникновения процессуального статуса подозреваемого связан с наступлением одного
из юридических фактов, указанных в ч. 1 ст. 46
УПК РФ.
В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 46
УПК РФ подозреваемым является лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело по основаниям и в порядке, которые установлены главой
20 УПК РФ.
Проблемы, связанные с реализацией процессуального статуса подозреваемого, в данном случае
заключаются, прежде всего, в обеспечении следователем права лица знать, в чем оно подозревается.
При возбуждении уголовного дела в отношении
конкретного лица основным источником сведений
о сущности подозрения является постановление о
возбуждении уголовного дела [2-4].
Вместе с тем описательно-мотивировочная часть
указанного постановления, как правило, содержит
описание отнюдь не сущности подозрения, а всего
лишь отдельных признаков преступления.
Таким образом, за пределами процессуальной
фиксации остаются многие элементы подозрения.
В связи с этим при возбуждении уголовного дела
подозреваемый не осознает сущности имеющейся
у органов предварительного расследования информации о субъективной стороне совершенного
им деяния, так как при возбуждении уголовного
дела ее установление зачастую и не требуется.
Иными словами, описательно-мотивировочная
часть постановления о возбуждении уголовного
дела не является формой фиксации имеющегося
в отношении лица подозрения. Более того, анализ
уголовных дел показывает, что в большинстве изученных материалов уголовных дел описательномотивировочные части постановлений о возбуждении уголовного дела практически идентичны вне
зависимости от возбуждения уголовного дела по
факту или в отношении конкретного лица.
Исходя из вышеизложенного, формулирование фабулы уголовного дела, содержащейся в
постановлении о возбуждении уголовного дела,
и ознакомление с данным постановлением подозреваемого не позволяет в полной мере реализовать право на ознакомление с сущностью подозрения, так как, по сути, является констатацией
наличия повода и основания для возбуждения
уголовного дела.
В свою очередь, сущность подозрения - это совокупность сведений, на основании которых строится изобличение подозреваемого в совершении
преступления. Таким образом, краткость формулировок, употребляемых в постановлениях о возбуждении уголовных дел, не позволяет подозреваемому знать о наличии всей совокупности сведений,
положенных в основу подозрения.
Полагаем, что вручение копии о возбуждении
уголовного дела подозреваемому нельзя рассматривать в качестве способа реализации права по-
23
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
дозреваемого на ознакомление с сущностью подозрения.
Вместе с тем анализ практики расследования
уголовных дел показывает, что права, предусмотренные пунктом 1 части 4 статьи 46 УПК РФ, рассматриваются на практике как единое право, а не
как совокупность различных по своей сути прав (на
ознакомление с сущностью подозрения, на получение копий процессуальных документов).
Данная практика представляется неверной. С
точки зрения создания условий для реализации
прав подозреваемого следователь может в полной
мере обеспечить право подозреваемого на ознакомление с сущностью подозрения, не только вручив копию постановления о возбуждении уголовного дела, но и разъяснив подозреваемому факты,
положенные в основу осуществления уголовного
преследования в форме подозрения.
Говоря о создании условий для реализации
прав подозреваемого, следует отметить, что существенным образом нарушает данную обязанность
следователя практика возбуждения уголовных дел
при наличии субъекта преступления не в отношении конкретного лица, а по факту совершения преступления.
Сторонники данной практики, как правило,
представлены должностными лицами органов
предварительного расследования, которые полагают, что подобным образом проще исключить
процессуальную ошибку в определении субъекта
преступления. Однако подобная позиция приводит
к нарушению конституционного права фактически
заподозренного лица на защиту.
Вторым основанием, с которым законодатель
связывает появление уголовно-процессуального
статуса подозреваемого, является задержание
лица в соответствии со статьями 91 и 92 УПК РФ.
При этом в данном случае также следует учитывать, что деятельность следователя по созданию условий для реализации прав лица, задержанного по подозрению в совершении преступления,
начинается с разъяснения сущности подозрения.
Данное право подозреваемого и в этом случае не
следует смешивать с правом на получение копии
протокола задержания. Как показывает анализ
практики, в протоколах задержания сущность подозрения разъясняется только при заполнении соответствующей графы протокола.
Ознакомление с протоколами задержания по
подозрению лица в совершении преступления, составленными в различных ведомствах, показывает, что в 90% из них сущность подозрения разъяснена посредством одного предложения. В 8%
исследованных протоколов - посредством двух
предложений, а в 2% протоколов задержания в графе разъяснения сущности подозрения и оснований
задержания воспроизводилась фабула уголовного
дела, аналогичная формулировке, имеющейся в
постановлении о возбуждении уголовного дела.
Третье основание для наделения лица статусом
подозреваемого в совершении преступления (п. 3
ч. 1 ст. 46 УПК РФ) связано с применением меры
пресечения до предъявления обвинения в соответствии со статьей 100 УПК РФ.
По общему правилу, мера пресечения избирается исключительно в отношении обвиняемого,
однако данный вид мер уголовно-процессуального
принуждения может быть избран и при осуществлении уголовного преследования в форме подозрения, что обусловлено необходимостью изобличения подозреваемого в совершении преступления
24
в условиях обеспечения интересов предварительного расследования.
Исключительный характер избрания меры
пресечения в отношении подозреваемого объясняется отсутствием четко сформулированного обвинительного тезиса, при ознакомлении
с которым подозреваемый имеет возможность
формировать позицию защиты. Подобная ограниченность в защите, обусловленная формой
уголовного преследования, допускается только
на непродолжительное время. Так, обвинение
в указанном случае должно быть предъявлено
подозреваемому не позднее 10 суток с момента
применения меры пресечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу,
- в тот же срок с момента задержания. Если в этот
срок обвинение не будет предъявлено, то мера
пресечения немедленно отменяется, за исключением случаев, предусмотренных частью второй
настоящей статьи (ч. 1 ст. 100 УПК РФ). Обвинение в совершении хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 206,
208, 209, 210, 277, 278, 279, 281 и 360 Уголовного кодекса Российской Федерации, должно быть
предъявлено подозреваемому, в отношении которого избрана мера пресечения, не позднее 30
суток с момента применения меры пресечения, а
если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу, - в тот же срок с момента задержания. Если в этот срок обвинение не будет
предъявлено, то мера пресечения немедленно
отменяется (ч. 2 ст. 100 УПК РФ) [5].
Появление процессуального статуса подозреваемого по рассматриваемому основанию в принципе не предполагает разъяснения подозреваемому
сущности подозрения, так как описательно-мотивировочная часть постановления об избрании
меры пресечения не является актом реализации
указанного права подозреваемого и, более того,
имеет своей целью обоснование оснований для избрания конкретной меры пресечения.
Относительно новым основанием наделения
лица уголовно-процессуальным статусом подозреваемого является факт уведомления о подозрении
в совершении преступления в порядке, установленном статьей 223.1 УПК РФ, при производстве
дознания.
Уведомление о подозрении среди всех вышеназванных уголовно-процессуальных документов
является единственным актом, специально предусмотренным для разъяснения подозреваемому
сущности подозрения. Вместе с тем следователь
лишен возможности создать условия для реализации права подозреваемого на ознакомление с
сущностью подозрения посредством института
уведомления о начале данной формы уголовного преследования, так как названное полномочие
предусмотрено только для дознавателя [6].
Таким образом, по нашему мнению, деятельность следователя по созданию условий для начала реализации процессуального статуса подозреваемого должна начинаться с реальной
реализации основного права подозреваемого
- знать, в чем он подозревается. Выполнить данное требование следователь имеет возможность
посредством разъяснения сущности подозрения
подозреваемому в рамках отдельного процессуального действия. В качестве рекомендации полагаем целесообразным предложить составление
отдельного протокола о разъяснении подозреваемому сущности подозрения, прав, обязанностей и
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
уголовно-процессуальной ответственности. Актуальность данного предложения подчеркивается и
тем, что права подозреваемого разъясняются не
в момент возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, составления протокола
задержания, вынесения постановления об избрании меры пресечения, а лишь в момент допроса
лица в качестве подозреваемого, то есть спустя
временной промежуток, который может быть зна-
чительным. Естественно, что наличие статуса подозреваемого не предполагает никакого разрыва
между началом уголовного преследования и реализацией права на ознакомление с сущностью
подозрения. Иная практика в некоторых случаях
может затруднить право на доступ к правосудию,
то есть явиться основанием для обжалования процессуальных действий и решений в порядке статьи 125 УПК РФ [7].
Библиографический список:
1. Мешков В.М., Соколов А.Н. О состязательности уголовного процесса через призму времени // Журнал российского права. 2006. № 2 (110). С. 35-40.
2. Гайдышева М.Г., Воскобойник И.О. Актуальные проблемы реализации некоторых новых положений УПК РФ в стадии возбуждения уголовного дела // Вестник Калининградского филиала СанктПетербургского университета МВД России. 2013. № 2 (32). С. 14-18.
3. Воскобойник И.О., Гайдышева М.Г. Проблемы формирования доказательственной базы при проверке сообщений о преступлениях // Адвокатская практика. 2013. № 5.
4. Гайдышева М.Г., Воскобойник И.О. Некоторые аспекты назначения и производства судебных экспертиз до возбуждения уголовного дела // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2014. №1 (35). С. 58-61.
5. Воскобойник И.О., Филимонов Р.Н. Обвиняемый в современном уголовном судопроизводстве России: проблемы совершенствования процессуального статуса: Монография. Калининград, 2010.
6. Быкова А.В., Воскобойник И.О., Рытьков А.А. Особенности деятельности следователя по созданию
условий для реализации прав подозреваемого и обвиняемого: Учебно-методическое пособие. Калининград: Калининградский филиал СПбУ МВД России, 2012. 64 с.
7. Воскобойник И.О., Кузнецова О.Д. Обжалование в судебном порядке процессуальных действий и
решений органов, осуществляющих уголовное преследование // Уголовное право. 2010. № 1. С. 70-74.
VOSKOBOJNIK I., RYTKOV A.
PROBLEMS OF CLARIFICATION SUSPECT ESSENCE SUSPICIONS.
The suspect, a criminal case, notification of suspicion, explanation of rights.
This paper explores the problem of implementing the procedural status of the suspect.
The authors analyzed the practice of enforcement are justified direction optimization activities
investigator to explain the essence of the suspect suspicion.
Рецензенты:
Зибирова О.С., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Светочев В.А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
25
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
РУДОВ Д.Н.,
кандидат юридических наук, преподаватель кафедры уголовного
процесса Белгородского юридического института МВД России
[email protected]
УДК 343.359.9
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ДОКУМЕНТИРОВАНИЯ
ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛИЦ, ПРИВЛЕКАЕМЫХ
К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО СТ. 314.1 УК РФ
(ПО МАТЕРИАЛАМ УМВД РОССИИ ПО БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ)
Возбуждение уголовного дела, дознаватель, административный надзор, уголовная
ответственность, подозреваемый, обвиняемый, поднадзорный, контроль.
В статье рассматриваются процессуальные аспекты сбора первоначального материала
проверки при привлечении лица к уголовной ответственности по ст. 314.1 УК РФ.
Федеральным законом Российской Федерации от 6 апреля 2011 года № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мет лишения свободы» установлено, что
административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, на территории Российской Федерации осуществляют органы внутренних дел. Необходимо отметить, что
функции по контролю за соблюдением административного надзора за указанными лицами выполняют участковые уполномоченные полиции. В
крупных населенных пунктах введены специальные должности инспекторов по осуществлению
административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы.
Документирование деятельности поднадзорного начинается с момента получения соответствующего решения суда об установлении за гражданином административного надзора уполномоченным
на то лицом. Как правило, руководитель соответствующего правоохранительного органа уполномочивает должностное лицо на проведение процессуальных действий по административному надзору.
При этом делу административного надзора присваивается номер.
Приказом МВД России от 8 июля 2011 года
№ 818 «О порядке осуществления административного надзора за лицами, освобожденными
из мест лишения свободы» утвержден перечень
документов, которые находятся в деле административного надзора. Однако не все из перечисленных в данном приказе документов, по нашему мнению, могут входить в материал проверки,
предоставляемый дознавателю ОВД для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по
ст. 314.1 УК РФ.
Первым документом, имеющим значение для
расследуемого уголовного дела, как мы уже указали ранее, будет решение соответствующего
суда о применении в отношении гражданина административного надзора. Данное решение указывается в обвинительном акте (обвинительном
постановлении). Данные выводы подтверждены и
соответствующими решениями суда. В частности,
гражданин Б. Белгородским районным судом Белгородской области был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 314.1
УК РФ. В описательной части приговора суд сделал ссылку на решение Свердловского районного суда об установлении над гражданином Б.
административного надзора, который им был нарушен [3]. Данный вывод суда свидетельствует о
26
необходимости приобщения копии решения суда
об установлении административного надзора как
к материалам проверки, так и к материалам уголовного дела.
Следующим документом, имеющим значение для расследуемого уголовного дела, будет
справка об освобождении поднадзорного. Кроме
того, что справка об освобождении является документом, удостоверяющим личность, она удостоверяет обязанность поднадзорного явиться
в конкретный орган внутренних дел для постановки на учет. Также в справке об освобождении
указывается дата, до которой поднадзорный обязан явиться для постановки на учет. Так, в описательной части приговора Грайворонского районного суда Белгородской области в отношении
гражданина С., признанного виновным в совершении преступления предусмотренного ст. 314.1
УК РФ, сделана ссылка на конкретные листы
дела, на которых находится справка об освобождении гражданина С. с обязанностью последнего
явиться в конкретное время (не позднее 14 октября 2012 года) в ОМВД России по Грайворонскому району для постановки на учет [4].
Справка об освобождении в данном случае
дублируется предписанием учреждения, где
поднадзорный отбывал наказание. В частности,
в предписании указываются конкретные даты,
когда поднадзорный убыл из исправительного
учреждения и когда он обязан прибыть для регистрации в территориальный орган внутренних
дел. В качестве примера можно привести уголовное дело в отношении гражданина Л., признанного виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 314.1 УК РФ, Грайворонским
районным судом Белгородской области. В приговоре суд указал, что Л. по предписанию ФКУ ИК-5
УФСИН России по Белгородской области убыл в
г. Грайворон Белгородской области (с указанием
адреса места жительства Л.) 29.06.2012 года и
обязан прибыть в ОМВД по Грайворонскому району Белгородской области не позднее 2.07.2012
года [5].
График прибытия поднадзорного лица на регистрацию в территориальный орган внутренних
дел является важным процессуальным документом для расследуемого уголовного дела. Данный
документ устанавливает часы и дни явки поднадзорного в орган внутренних дел для ежемесячной регистрации. Количество дней явки устанавливает суд, вынесший решение о применении
административного надзора. В соответствии с
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
п. 5 ч. 1 ст. 4 Федерального закона Российской
Федерации от 6 апреля 2011 года № 64-ФЗ «Об
административном надзоре за лицами, освобожденными из мет лишения свободы» явка от одного до четырех раз в месяц в орган внутренних
дел по месту жительства или пребывания для регистрации является одним из видов ограничений,
устанавливаемых судом при административном
надзоре. В соответствии с ч. 2 ст. 4 указанного
выше Федерального закона установление судом
административного ограничения в виде явки от
одного до четырех раз в месяц в орган внутренних дел по месту жительства или пребывания для
регистрации является обязательным. Участковый
уполномоченный полиции, на рассмотрении которого находится дело административного надзора, как правило, устанавливает удобный для поднадзорного день явки, а также период времени, в
который поднадзорный должен явиться.
Необходимо наличие в материалах проверки
и анкеты поднадзорного. Анкета поднадзорного составляется уполномоченным должностным
лицом, у которого на рассмотрении находится
дело административного надзора. Отличительной особенностью данного процессуального документа является то, что, исходя из практики,
данные о месте своего проживания собственноручно указывает сам поднадзорный. Хотелось бы
отметить, что данное действие необходимо выполнять с целью профилактики возможного последующего отказа поднадзорного от собственноручного указания им именно данного места
постоянного проживания. В случае же получения
отказа поднадзорного от указания им конкретного
адреса необходимо назначать судебное почерковедческое исследование в рамках материала доследственной проверки. Хотя приложение № 17
к порядку осуществления административного
надзора указывает, что анкету составляет сотрудник соответствующего правоохранительного
органа, однако, по нашему мнению, часть граф
анкеты может заполнить и непосредственно поднадзорный. О необходимости включения именно
данного документа в материалы доследственной проверки обосновывается и судебной практикой. В частности, Грайворонским районным
судом Белгородской области гражданин Л. был
признан виновным в совершении преступления,
предусмотренного ст. 314.1 УК РФ. В приговоре
суд указал, что гражданин Л. самостоятельно
сделал запись в анкете поднадзорного о месте
своего проживания, что свидетельствует об осведомленности лица о месте, где он был обязан
находиться [5].
Одним из важных документов, входящих в
материалы доследственной проверки, является
предупреждение поднадзорного (некоторые сотрудники практических органов называют его
подпиской). Этот документ является обязательным в деле административного надзора. В соответствии с предупреждением поднадзорного
последний ознакамливается с установленными
в отношении него судом ограничениями прав и
свобод, а также обязанностями, предусмотренными Федеральным законом от 6 апреля 2011
года № 64-ФЗ «Об административном надзоре
за лицами, освобожденными из мест лишения
свободы». В предупреждении поднадзорный указывает, что он обязуется соблюдать соответствующие ограничения, являться на регистрацию и
по вызову в соответствующий территориальный
орган МВД России, исполнять другие обязанности, установленные в отношении него судом. Поднадзорный также предупреждается о том, что
надзор в отношении него может быть продлен
судом в связи с совершением в течение одного
года двух или более административных правонарушений против порядка управления и (или)
административных правонарушений, посягающих на общественный порядок и общественную
безопасность и (или) на здоровье населения или
общественную нравственность. Особое внимание следует уделить тому, что в предупреждении
делается отметка о разъяснении поднадзорному
уголовной ответственности в соответствии со ст.
314.1 УК РФ в случае неприбытия в установленный законом срок к месту жительства.
Исходя из практики ведения дел административного надзора на территории Белгородской области, часть реквизитов указанного предупреждения заполняет сам поднадзорный. Хотелось
бы отметить, что данное действие необходимо
выполнять с целью профилактики возможного
последующего отказа поднадзорного от разъяснения ему уполномоченным на то лицом соответствующих прав, обязанностей и ответственности.
В случае же получения отказа поднадзорного,
собственноручно заполнившего часть реквизитов, от факта разъяснения ему соответствующих
прав, обязанностей и ответственности необходимо назначать судебное почерковедческое исследование в рамках материала доследственной
проверки с целью установления почерка поднадзорного на анкете и подтверждения факта разъяснения ему указанных выше позиций.
Необходимость включения предупреждения
поднадзорного в материалы доследственной
проверки обосновывается и судебной практикой. В частности, Грайворонским районным судом Белгородской области гражданин Б. был
признан виновным в совершении преступления,
предусмотренного ст. 314.1 УК РФ. В приговоре суд указал, что гражданин Б. самостоятельно
сделал запись в предупреждении поднадзорного о разъяснении ему конкретных прав, обязанностей и ответственности при примирении
к нему по решению Свердловского районного
суда г. Белгорода административного надзора
как к лицу, освобожденному из мест лишения
свободы. Данное обстоятельство, по мнению
суда, свидетельствует о разъяснении поднадзорному Б. соответствующих положений. В судебном заседании подсудимый Б. также подтвердил факт разъяснения ему конкретных прав,
обязанностей и ответственности поднадзорного
уполномоченным должностным лицом органа
внутренних дел (участковым уполномоченным
полиции), что свидетельствовало о наличии прямого умысла при совершении Б. преступления,
предусмотренного ст. 314.1 УК РФ [3].
Необходимо указать, что акт проверки поднадзорного лица дублируется рапортом должностного лица (участкового уполномоченного полиции),
который выявил отсутствие поднадзорного. Рапорт участкового уполномоченного полиции также будет находиться в деле административного
надзора, а впоследствии будет приобщен к материалам доследственной проверки. В рапорте
должностное лицо указывает время (с указанием
даты, часов и минут), место проверки, правовые
основания проверки, результат проведенной проверки поднадзорного.
27
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Должностному лицу, установившему отсутствие поднадзорного по месту жительства или
пребывания в определенное время суток, также
необходимо установить возможных очевидцев
произошедшего. В случае установления очевидцев, обладающих значимой информацией об отсутствии поднадзорного, последних необходимо
опросить. Важно отметить, что об обстоятельствах отсутствия поднадзорного дома в обязательном порядке опрашиваются лица, совместно
проживающие с поднадзорным, его родственники и соседи.
Объяснения отбираются по правилам составления процессуальных документов и правилам ведения делопроизводства с обязательным
разъяснением лицам положений ст. 51 Конституции РФ. По окончании составления объяснения
лица, у которых оно получено, самостоятельно
читают записанный текст, либо данный текст зачитывает соответствующее должностное лицо,
принявшее объяснение, о чем делается соответствующая отметка в бланке объяснения. Данный
процессуальный документ подписывается всеми
участвующими в проведении указанного процессуального действия лицами. В случае отказа
очевидцев от дачи объяснения в соответствии
с положениями ст. 51 Конституции РФ об этом
также производится соответствующая отметка в
бланке объяснения.
При наличии возможности необходимо провести опрос лица, нарушившего административный
надзор. Однако в случае отсутствия возможности
проведения опроса поднадзорного наличие объяснения последнего не обязательно. В данном
случае необходимо будет установить возможность наступления обстоятельств, исключающих
преступность и наказуемость деяния, а также
форс-мажорных обстоятельств.
При получении объяснения от поднадзорного лица необходимо выяснить обстоятельства,
подлежащие доказыванию как в рамках доследственной проверки, так и в ходе производства
дознания по уголовному делу. Если же поднадзорный отказывается от дачи объяснения в соответствии с положениями ст. 51 Конституции РФ,
об этом производится соответствующая запись в
бланке объяснения.
Наличие перечисленных выше документов
обязательно в материалах доследственной проверки.
В то же время существует ряд документов,
наличие которых в материалах доследственной
проверки не обязательно. (Однако уполномоченное на ведение дела административного надзора
лицо обязано принимать меры к установлению
фактов, послуживших основанием составления
процессуальных документов). В качестве таких
документов допускаются постановления судов о
признании лица виновным в совершении административных правонарушений либо решения
правоохранительных органов о признании лица
виновным в совершении административных правонарушений. При этом важно отметить, что в
описательной части решений судей и должностных лиц должны быть указания на совершение
лицом административного правонарушения в период времени и на территории, где поднадзорный
не имел права находиться. В качестве примера
28
можно привести уголовное дело, рассмотренное
Белгородским районным судом Белгородской области, в отношении гражданина Б., признанного
виновным по ст. 314.1 УК РФ. В ходе доследственной проверки по данному уголовному делу
было получено постановление Мирового судьи
судебного участка № 5 г. Белгорода, который
признал Б. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1
ст. 6.9 КоАП РФ. При этом установлено, что Б.
совершил административное правонарушение в
г. Белгороде в ночное время, когда ему было положено находиться дома по месту жительства [3].
Поводом для возбуждения уголовного дела
может быть заявление о преступлении, явка с повинной, постановление прокурора о направлении
соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об
уголовном преследовании, сообщение о преступлении, полученное из иных источников.
Поводом для возбуждения уголовного дела
о преступлении, предусмотренном ст. 314.1 УК
РФ, чаще всего служит сообщение о преступлении, оформленное рапортом об обнаружении
признаков преступления. При изучении практики расследования соответствующей категории
уголовных дел на территории Белгородской области установлено, что в 100% случаев поводом
к возбуждению уголовного дела стало именно
сообщение о преступлении, полученное из иных
источников.
На основании п. 8.7 Приказа МВД России от
8.07.2011 г. № 818 «О порядке осуществления
административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» участковые
уполномоченные полиции докладывают начальнику территориального органа о фактах неприбытия поднадзорного лица в установленный срок
к избранному месту жительства (пребывания),
убытия с места жительства (пребывания) без
разрешения территориального органа либо невозвращения поднадзорного лица к установленному сроку без уважительных причин к месту жительства (пребывания).
Исходя из конструкции ст. 140 УПК РФ, можно допустить, что поводом к возбуждению уголовного дела по ст. 314.1 УК РФ может быть и
заявление о преступлении (к примеру, с таким
заявлением могут обратиться родственники или
соседи поднадзорного). Однако при изучении судебной и следственной практики таких случаев
не выявлено.
В заключение хотелось бы отметить, что
указанные выше процессуальные документы и
материалы, за исключением объяснений и документов, служащих поводами для возбуждения
уголовного дела, предоставляются дознавателю
из материалов дела административного надзора в виде копий, заверенных уполномоченным
должностным лицом в установленном законом
порядке. Оригиналы же материалов остаются в
деле административного надзора. Это прежде
всего связано с тем, что при привлечении лица
к уголовной ответственности по ст. 314.1 УК РФ
административный надзор не прекращается и соответственно в деле административного надзора
должны оставаться оригиналы соответствующих
документов.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Библиографический список:
1. Федеральный закон Российской Федерации от 6 апреля 2011 года № 64-ФЗ «Об административном
надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» // Российская газета. Федеральный выпуск № 5451.
2. Приказ МВД России от 8 июля 2011 года № 818 «О порядке осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» // URL: http://garant.ru.
3. Архив Белгородского районного суда Белгородской области. Уголовное дело № 1-117/2012.
4. Архив Грайворонского районного суда Белгородской области. Уголовное дело № 1-3/2013.
5. Архив Грайворонского районного суда Белгородской области. Уголовное дело № 1-7/2013.
RUDOV D.
TO TE QUESTION DOCUMENTING OF CRIMINAL ACTIVITY OF PERSONS BROUGHT TO TRIAL
ACCORDING TO ART. 314.1 OF THE CRIMINAL CODE OF RUSSIAN FEDERATION (ON MATERIALS
UMVD OF RUSSIA ACROSS THE BELGOROD REGION)
Initiation of a criminal case, the investigator, administrative supervision,
the criminal responsibility, the suspect, the accused, under surveillance, control.
The article discusses the procedural aspects of the collection of original material
checks when criminal responsibility under Art. 314.1 of the criminal code.
Рецензенты:
Андреев И.А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры криминалистики Белгородского
юридического института МВД России;
Александров А.Н., кандидат юридических наук, начальник отделения ООД УМВД России по Белгородской области.
29
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЗИБЕРОВА О.С.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
УДК 343
КРИТЕРИЙ «ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТИ» В СОМНИТЕЛЬНЫХ ФИНАНСОВЫХ
ОПЕРАЦИЯХ ПРИ ЛЕГАЛИЗАЦИИ (ОТМЫВАНИИ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ
Легализация денежных средств, отмывание
денежных средств, сомнительность, подозрительность.
Статья посвящена вопросам выявления критерия «подозрительности» в сомнительных
финансовых операциях при легализации (отмывании) денежных средств.
На современном этапе развития общества объемы преступных доходов представляют собой «вторую» экономику страны. Огромные капиталы, полученные криминальным путем, распределяются в
теневой экономике, рассредоточиваются через финансово-кредитную систему и (или) легализуются в
бизнесе, сфере недвижимости, иных направлениях.
Легализация (отмывание) доходов, полученных
преступным путем, - придание правомерного вида
владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления [1].
В настоящее время по самым скромным подсчетам Министерства финансов РФ теневой сектор экономики России составляет 15-20% от ВВП,
то есть 10-12 трлн рублей. По оценкам экспертов,
при выводе из тени сектора малого бизнеса его
доля в ВВП России возрастет с 19% до 40-50%.
Зарубежные аналитики считают, что «теневая»
экономика России составляет 46-49% от ВВП ежегодно. Объем утраченных для российского бюджета денежных средств с 1994-2012 годы, по мнению
иностранных аналитиков, составляет порядка 250
млрд долларов [2]. Цифры выглядят более чем убедительными.
Пройдя цепочку «очистки», «теневые» денежные
средства обналичиваются или распределяются на
счета физических и юридических лиц, после чего обретают вид легальных денежных средств.
Одним из важнейших институтов финансоводенежного обращения являются банки. Банки нередко становятся объектом внимания криминальных структур как неотъемлемый элемент в схеме
легализации (отмывания) денежных средств по
незаконным финансовым операциям. Подтверждением тому выступает и банковская статистика:
так, объем наличного денежного обращения на
1.01.2007 г. составлял 3 млрд руб., к 1.01.2014 г.
эти цифры увеличились до 8 млрд руб. [2].
Выделим следующие варианты использования
банка в схеме легализации денежных средств по
«теневым» финансовым операциям:
1. Банк функционирует в соответствии с действующим законодательством, схемы легализации
(отмывания) денежных средств осуществляются с
участием банка, но под видом легальных для банка
операций.
2. Банк в лице отдельных служащих или руководства банка потворствует прохождению «теневых»,
криминальных денежных потоков. Мотивы могут
быть различны (корыстные, личные, давление со
стороны криминала или высшего руководства).
3. Банк специально создан для прикрытия деятельности одной или нескольких криминальных
структур («карманный банк»), нередко учредители
30
- нерезиденты, место создания юридического лица
- оффшорная зона.
4. Использование операционной кассы вне банковского узла для осуществления «теневых» финансовых операций. Это позволяет за 2-3 минуты
осуществлять прием, выдачу, перевод денег без
открытия счета, обналичивать средства с банковских карт, проводить валютно-обменные и кассовые операции:
4.1. Осуществление легальных операций в операционной кассе вне банковского узла, по поддельным или подложным основаниям (фиктивные
договоры, поддельные контракты и др.);
4.2. Осуществление «теневых» операций в операционной кассе вне банковского узла при участии
работников операционной кассы вне банковского
узла (подельников);
4.3. Использование фиктивно действующих операционных касс вне банковского узла, которые представляют собой «карманный финансовый кабинет»,
внешне работающий как операционная касса вне
банковского узла, но осуществляющий финансовые
операции только «своих» клиентов, приходящих по
звонку или через пропускной режим.
Организация работы операционной кассы практически не подвергается проверке Центральным
банком РФ, так как операционная касса вне банковского узла не является кредитным учреждением, чем
успешно пользуются преступники. Это представляет
собой серьезную проблему. Получая оперативным
путем сигнал об осуществлении «теневых» финансовых операций в таких учреждениях, правоохранительные органы не успевают получить достаточной
информации для получения справок о счетах и вкладах граждан и юридических лиц и движении средств
по ним с санкции суда. Данные о сомнительных транзакциях оперативно уничтожаются, фирмы, через
которые легализуют или обналичивают денежные
средства ликвидируют после реализации поставленных перед фирмой задач или при появлении в
поле зрения правоохранительных структур. Как показывает юридическая практика, суды с большой неохотой идут на раскрытие банковской тайны о счетах
физических и юридических лиц при недостаточных
данных о фактах «теневых» финансовых операций.
В тех случаях, когда легализация денежных
средств осуществляется с потворством со стороны
кредитных учреждений, данные о таких операциях
как о «сомнительных» в Федеральную службу по
финансовому мониторингу не направляются. Получается замкнутый круг: имеются факты отмывания
денежных средств, но собрать по ним информацию
нет возможности, так как они не подвергаются учету как сомнительные финансовые операции. В результате неясны источники возникновения «тене-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
вых доходов», основные фигуранты и направления
распределения средств (легализации).
В то же время банк может и не признать операцию «сомнительной». И тому есть различные причины: объективные (деятельность для банковских
служащих внешне выглядит легальной), субъективные (участие банка или отдельных ее работников в цепочке легализации денежных средств).
Информация в таких случаях не подлежит статистическому учету, оставаясь банковской тайной.
Основные составы преступлений по легализации
(отмыванию) денежных средств, закрепленные в УК
РФ: ст. 174 «Легализация (отмывание) денежных
средств или иного имущества, приобретенного другими лицами преступным путем», ст. 174.1 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения
им преступления», ст. 193 «Уклонение от исполнения
обязанностей по репатриации денежных средств в
иностранной валюте или валюте РФ», ст. 193.1 «Совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ
на счета нерезидентов с использованием подложных
документов». Описанные выше проблемы приводят к
высокой степени латентности данных преступлений.
Ст. 193.1 УК РФ особенно актуальна для Калининградской области. Калининградский регион занимает 5 место в России по выведению в оффшорные юрисдикции иностранной валюты.1 Помимо
нарушений законодательства в сфере безналичного денежного обращения, актуальными являются
как для нашего региона, так и для России в целом
факты контрабандного вывоза денежных средств.
В этой связи весьма своевременно видится введение в УК РФ нового состава - ст. 200.1 «Контрабанда денежных средств и (или) денежных инструментов». Функционирование этой нормы позволит
отслеживать не только объемы вывозимых денежных средств, но и фигурантов, которых отследить
по «теневым» банковским операциям не всегда
представляется возможным.
Банковский сектор в последние годы подвергается существенной чистке, производится планомерный
отзыв лицензий на осуществление банковской деятельности за причастность к легализации (отмыванию) денежных средств и другим нарушениям. Так, у
«Мастер-банка» в 2013 году была отозвана лицензия
за выявленные факты незаконного обналичивания
2 млрд рублей через подконтрольные фирмы-однодневки и финансово-кредитные организации. С начала 2014 года более чем у 40 банков отозвана лицензия [3]. Полностью вывести банковский сектор из
механизма незаконного обналичивания денежных
средств - задача несколько идеалистичная. По официальным данным, в последние годы преобладает
легализация (отмывание) денежных средств путем
вывода капитала за рубеж в виде отсроченных платежей за уже ввезенные на территорию России товары. Отслеживанию этих операций препятствует,
кроме прочего, несвоевременное выявление признаков «подозрительности», установленных в ФЗ от
7.08.2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма» [4].
Стоит отметить, что критерий «подозрительности» является в деятельности правоохранительных
органов камнем преткновения. В соответствии с ФЗ
№ 115-ФЗ, «если у работников кредитной организации, в которой открыт банковский счет получателя
денежных средств, возникают подозрения, что данная операция осуществляется в целях легализации
(отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, такая кредитная организация обязана не позднее рабочего дня,
следующего за днем признания данной операции
подозрительной, направить в уполномоченный орган
сведения о данной операции» [4]. К «подозрительным» операциям относятся: переводы юридических
лиц на сумму, в 100 раз превышающую размеры
уставного капитала; операции резидентов, которые
носят преимущественно транзитный характер в зарубежные банки; минимальные поступления налогов
в бюджет России и др. [5]. Этого явно недостаточно
для выявления критерия «подозрительности» по сомнительным финансовым операциям. Огромная
масса «теневых» финансов рассредотачивается через кредитные организации и обналичивается через
корпоративные банковские карты; действуют технологии дистанционного доступа к банковскому счету;
проводятся безналичные расчеты, осуществляемые
кредитной организацией по банковским счетам на
сумму, не превышающую 15 000 рублей, либо сумму в иностранной валюте, эквивалентную 15 000 рублей; делаются переводы денежных средств по поручению физических лиц без открытия банковских
счетов, осуществляемые кредитными организациями на сумму, не превышающую 15 000 рублей, либо
сумму в иностранной валюте, эквивалентную 15 000
рублей, и др.
В соответствии с изменениями в нормативных
правовых актах, в совокупности названных «антиоффшорным законом» [6], законодатель значительно расширил полномочия правоохранительных
и контролирующих органов в части контроля за денежными операциями в России. В их число входит
обязанность кредитных организаций сообщать в
Федеральную службу по финансовому мониторингу информацию по сомнительным финансовым
операциям, если сумма операции равна или превышает 600 000 рублей, платежам, осуществляющимся в адрес организации, существующей менее
3 месяцев, по лизинговым платежам, платежам по
поручению третьих лиц, приобретению акций (долей) оффшорных организаций и др.
По запросам правоохранительных органов в Федеральную службу по финансовому мониторингу
раскрывается информация по интересующим фактам, фигурантам, схемам легализации (отмывания)
денежных средств. Если в финансовой операции
не были выявлены признаки «подозрительности»,
информация по такому факту не направляется в
Федеральную службу по финансовому мониторингу. Эти операции остаются неучтенными, по ним
не проводятся проверки, в том числе внеплановые
проверки Центрального банка РФ. Ежегодный объем обрабатываемой Федеральной службой по финансовому мониторингу информации - более 10 млн
сообщений об операциях с денежными средствами
и имуществом [7]. Основные поставщики сообщений в Федеральную службу по финансовому мониторингу - кредитные организации. На них приходится 95% сообщений [7]. Роль банковского сектора в
выявлении «сомнительных» финансовых операций
высока, поэтому актуальным является вопрос опре-
1
По данным учебного семинара работников правоохранительных органов по выявлению
и расследованию уголовных дел, связанных с совершением незаконных финансовых операций,
легализацией преступных доходов и финансированием терроризма (26 марта 2014 года, Калининград).
31
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
деления критериев «подозрительности», по которому финансовую, банковскую операцию можно идентифицировать как сомнительную.
«Сомнительный» означает вызывающий сомнение, подозрение в чем-нибудь, непроверенный [8].
Получается, что в соответствии с ФЗ № 115-ФЗ «О
противодействии легализации (отмыванию) доходов,
полученных преступным путем, и финансированию
терроризма» финансово-кредитные учреждения должны усмотреть в осуществляемой финансовой операции
признаки, «вызывающие сомнение, подозрение в чемлибо», чтобы признать саму финансовую операцию
сомнительной и направить данные по ней в Федеральную службу по финансовому мониторингу.
Сомнительной является финансовая операция,
осуществляемая с участием финансово-кредитного учреждения и физического (юридического) лица
с финансовыми средствами независимо от формы
и способа осуществления, вызывающая подозрение (сомнение) в чем-либо или проводимая по непроверенным основаниям.
В процессе легализации (отмывания) денежных
средств можно выделить три этапа:
1) размещение денежных средств - депозиты,
векселя, банковские счета;
2) расслоение денежных средств на счетах - создание сложной схемы финансовых операций по маскировке источника получения денежных средств
(безналичные переводы, перевод денежных средств
в денежные инструменты, продажа имущества (недвижимости, предметов роскоши), приобретенного
на «теневые» наличные денежные средства);
3) интеграция денежных средств - придание видимой легальности «теневому» доходу (финансовые
операции между «своими» компаниями, продажа недвижимости подставной фирме, корпорации, кредитование, имитация доходов от нерентабельного бизнеса, ложные кредиты подставным компаниям и т.д.).
Сомнительной финансовую операцию можно
признать на любом из этих этапов. Но для этого не-
обходимо выявить признаки «подозрительности»,
которые в рамках деятельности одной кредитной
организации не всегда представляется возможным
выявить.
Сложность в выявлении лиц, причастных к легализации (отмыванию) денежных средств, а также способов легализации, следовой картины обусловлена несовершенством законодательства и
структурного построения процеса выявления сомнительных финансовых операций. Банку России необходимо разработать подробное Письмо о критериях
«подозрительности» в рамках выявления сомнительных финансовых операций. Встает вопрос и о создании в банковских подразделениях (межбанковских)
«фильтров» для выявления признаков «подозрительности». Это позволит качественно выявлять подозрительные финансовые операции, своевременно
их учитывать и оперативно использовать информацию правоохранительными органами для выявления
фактов легализации (отмывания) денежных средств.
В целом же по России деятельность по выявлению фактов легализации (отмывания) денежных
средств идет весьма динамично: за последний год
более чем на 20% увеличилось число уголовных
дел, переданных на рассмотрение в суды; в 1,5
раза возросло число проверок по запросам подразделений финансовой разведки иностранных государств [7], в частности, группы «Эгмонт»1.
От критерия «подозрительность» зависит не
только статистическая отчетность, но и возможность своевременно выявлять факты легализации
(отмывания) денежных средств, определять организаторов и операторов «теневых» банковских схем и
организованных преступных групп. И статистика являет собой подтверждение: по легализации (отмыванию) денежных средств калининградский регион
занимает одну из лидирующих позиций в России, но
эту статистику не подтверждают материалы уголовных дел, так как процесс выявления данных составов преступлений существенно усложнен.
Библиографический список:
1. ФЗ от 27.07.2006 г. № 153-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путем, и финансированию терроризма». Ст. 3. // URL: www.consultant.ru.
2. URL: www.cbr.ru.
3. URL: www.top.rbk.ru.
4. URL: www.RG.ru.
5. Письмо Банка России № 111-Т от 3.09.2008 г. // URL: www.RG.ru.
6. ФЗ РФ от 28.06.2013 г. № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в
части противодействия незаконным финансовым операциям» // URL: rg.ru.
7. URL: www.fedsfm.ru.
8. Толковый словарь русского языка // URL: www.vedu.ru.
ZIBEROVA O.
CRITERION OF «SUSPICION» IN QUESTIONABLE FINANCIAL
TRANSACTIONS WITH THE LEGALIZATION (LAUNDERING) OF FUNDS
Legalization of money, money laundering, dubious and suspicious.
Article is devoted to identifying the criterion of «suspicion» in questionable
financial transactions with the legalization (laundering) of money.
Рецензенты:
Рытьков А.А., кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Светочев В.А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
1
Неофициальная организация более чем 140 государственных ведомств и международных организаций,
созданная в 1995 году в рамках деятельности по укреплению сотрудничества и обмена информацией
по выявлению и пресечению отмывания денег, а также финансирования терроризма.
32
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
КОРОЛЁВА Ю.А.,
кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры административно-правовых
дисциплин и информационного обеспечения ОВД Калининградского филиала
Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
НОВИКОВ А.А.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры
административно-правовых дисциплин и информационного обеспечения
ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.9
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
ПРИВЛЕЧЕНИЯ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ОБГОНА
Безопасность дорожного движения, участники дорожного движения, обгон, объезд препятствия.
Обгон является одним из самых опасных маневров на дороге, но законодательством Российской
Федерации установлены санкции лишь за обгон или объезд препятствия, совершенные в
нарушение соответствующих знаков и дорожной разметки. В Российской Федерации действующим
законодательством об административных правонарушениях не предусматривается наказание за
обгон образовавшегося затора по полосе встречного движения. Устранение данных пробелов в
законодательстве позволит создать оптимальную модель поведения всех участников дорожного движения.
Возросшее количество транспортных средств на
дорогах России неотвратимо привело к обострению
ряда негативных явлений, среди которых можно
особо обозначить неизбежное возникновение заторов (пробок) на дороге не только в «час пик», но и
в то время и на тех участках дороги, где ранее движение было свободным. Это не может не вызывать
соответствующих последствий: напряженность обстановки на дороге, рост объёма вредных выбросов
в атмосферу из-за перерасхода топлива [8], рост
количества дорожно-транспортных происшествий
(далее - ДТП) и совершение водителями действий,
создающих аварийные ситуации. Проблема обеспечения безопасности дорожного движения усложняется также ростом количества автотранспорта,
интенсивностью движения, появлением скоростных
автомобилей, возрастанием числа молодых начинающих водителей [5]. Все это в совокупности сказывается на безопасности дорожного движения.
Безопасность на дорогах на сегодняшний момент является как серьезной проблемой мирового
масштаба, так и внутренним вопросом каждой из
стран. Несмотря на большой опыт в сфере обеспечения безопасности дорожного движения в Российской Федерации, говорить о положительном
результате пока рано.
Ежегодно в нашей стране совершается огромное число правонарушений в сфере дорожного
движения. По данным ГИАЦ МВД России, в 2012
году из 68,6 млн пресеченных органами внутренних дел административных правонарушений 55,9
млн совершено в сфере дорожного движения, что
составило 81,5% от общего числа совершенных
правонарушений.
Причем эта цифра ежегодно неуклонно возрастает. В целом за 2013 год органами внутренних дел
пресечено 73,7 млн административных правонарушений, из них 61,4 млн - административные правонарушения в области дорожного движения, что составило 83,3% от общего числа пресеченных органами
внутренних дел административных правонарушений.
В 2013 году в Российской Федерации зафиксировано 203 910 случаев ДТП, погибло 26 977 человек, ранено 258 240 человек.
Статистика ДТП по Калининградской области за
2013 год такова: количество ДТП - 1308, погибших 173, раненых - 1467.
Демографический ущерб от дорожно-транспортных происшествий и их последствий за 20042011 годы составил 571407 человек. Размер
социально-экономического ущерба от дорожнотранспортных происшествий и их последствий за
тот же период оценивается в 8188,3 млрд рублей,
что можно сопоставить с доходами консолидированных бюджетов субъектов Российской Федерации за 2012 год (8064,3 млрд рублей).
Изложенные факты свидетельствуют о том, что
безопасность дорожного движения в России, несомненно, является важным звеном деятельности по
обеспечению национальной безопасности. Как нам
представляется, начинать решение этой проблемы
нужно с детальных исследований причин повышения уровня административной деликтности в сфере дорожного движения. Необходимо предпринимать конкретные шаги по устранению этих причин.
Важную роль в обеспечении безопасности дорожного движения сегодня играет человеческий
фактор и прежде всего дисциплина водителей
транспортных средств, состояние которой определяется степенью распространенности допускаемых
ими нарушений Правил дорожного движения (далее
- ПДД) [4], а также количеством ДТП, совершаемых
по их вине. Увеличившаяся в последние годы интенсивность автомобильного движения на российских
дорогах, лихачество, отсутствие культуры вождения
либо неумелое управление транспортным средством нередко становится причиной ДТП [7].
В соответствии с международной Конвенцией о
дорожном движении, которая была ратифицирована Указом Президиума Верховного Совета СССР
от 29 апреля 1974 г. № 5938-VIII, основная задача
ПДД заключается в повышении безопасности на
дорогах путем принятия единообразных правил
движения [1]. ПДД должны обеспечивать порядок и
безопасность дорожного движения, повышать эффективность использования автомобильного транспорта. Но некоторые противоречия, связанные с несовершенством как самих ПДД, так и с коллизиями
33
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
норм ПДД и КоАП РФ, позволяют сделать вывод о
том, что, к сожалению, законодательство об административной ответственности не в полной мере
обеспечивает реализацию принципов неотвратимости и адекватности наказания, особенно в отношении водителей, постоянно нарушающих ПДД.
Это обстоятельство, в свою очередь, способствует распространению правового нигилизма и
чувства безнаказанности среди не только самих
нарушителей, но и других участников движения.
Более того, следует отметить те инциденты, связанные с нарушениями ПДД, когда незначительность степени ответственности водителя за нарушение требований ПДД в совокупности с личным
пренебрежительным отношением к иным участникам дорожного движения приводит к возникновению аварийных ситуаций на дороге, конфликтов
между водителями, созданию напряженных с психологической точки зрения состояний.
Один из ярких примеров таких действия - обгон
образовавшегося затора. Обгон считается самым
опасным маневром на дороге, но законодательством предусмотрены санкции лишь за обгон или
объезд препятствия, совершенные в нарушение
соответствующих знаков и дорожной разметки. В
то же время отсутствие соответствующих запрещающих знаков и разметки с точки зрения ПДД не
означает, что рассматриваемые маневры можно
начинать, совершать и заканчивать без учета иных
условий. Иными словами, знаки и разметка являются не единственными условиями, запрещающими совершить маневры обгона и объезда.
Действующее административно-деликтное законодательство и сложившаяся практика его применения показывают, что если обгон совершается без
нарушения требований знаков и разметки, но в нарушение иных установленных требований ПДД, то никаких серьезных санкций к водителям, допустившим
подобный маневр и при этом создавшим аварийную
ситуацию, не применяется. Возникает вопрос: почему? Обоснование подобного рода подхода связано с
необходимостью исследования отдельных понятий,
касающихся обсуждаемой проблематики.
Прежде всего рассмотрим требования ПДД, относящиеся к совершению таких маневров, как обгон и объезд препятствия, а также санкции за нарушение этих требований. Следует заметить, что
затор или транспортное средство, остановившееся
на той же полосе движения, в соответствии с требованиями ПДД, не являются препятствием [2]. Различать данные понятия важно, поскольку именно из-за
того, что расположено на проезжей части затор или
препятствие, зависит квалификация нарушения.
Невыполнение водителем требований ПДД, запрещающих выезд на встречную полосу движения,
при объезде препятствия квалифицируется по части 3 статьи 12.15 КоАП. До недавнего времени вопрос о том, что следует считать препятствием на
дороге, являлся дискуссионным, так как нормативное определение данного понятия отсутствовало
[6]. Однако в результате изменений и дополнений,
внесенных в ПДД Постановлением Правительства
РФ от 10 мая 2010 г. № 316, этот вопрос получил
четкое разрешение. Пунктом 1.2 ПДД прямо закреплено, что препятствие - это неподвижный объект
на полосе движения (неисправное или поврежденное транспортное средство, дефект проезжей
части, посторонние предметы и т.п.), не позволяющий продолжить движение по этой полосе.
Таким образом, объезд неисправного или поврежденного в результате дорожно-транспортного
34
происшествия транспортного средства с выездом
в нарушение ПДД на полосу встречного движения
(например, через сплошную линию разметки 1.1
или 1.3) квалифицируется как нарушение правил
объезда препятствия по части 3 статьи 12.15 КоАП.
В то же время ни автомобиль, стоящий в пробке, ни автобус, остановившийся для посадки или
высадки пассажиров либо снизивший скорость для
остановки, препятствием не являются. Объезд таких транспортных средств, сопряженный с выездом
в нарушение ПДД на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, должен квалифицироваться по части 4 статьи 12.15 КоАП РФ. Более
того, манёвр, связанный с опережением снизивших
скорость транспортных средств и выездом при этом
на полосу, предназначенную для встреченного движения, является обгоном, а не объездом, поскольку
опережаемые транспортные средства хоть с небольшой скоростью, но передвигаются.
Возвращаясь к заявленной проблематике статьи, уместно процитировать часть 4 статьи 12.15
КоАП РФ, а именно: «Выезд в нарушение Правил
дорожного движения на полосу, предназначенную
для встречного движения…». Законодатель четко
не устанавливает, в нарушение каких именно требований ПДД должен быть совершен выезд на полосу встречного движения, чтобы можно было применять санкции данной статьи.
Нормативное толкование данного положения
дается в Постановлении Пленума Верховного Суда
РФ от 9 февраля 2012 г. № 2 [3], в соответствии с
которым по части 4 статьи 12.15 КоАП РФ подлежат квалификации лишь те действия, которые связаны с выездом на полосу, предназначенную для
встречного движения, исключительно с нарушением запрещающих дорожных знаков или разметки, а также с нарушением отдельно оговоренных
в ПДД случаев, запрещающих соответствующие
маневры.
Таким образом, Верховный Суд РФ истолковал
фразу «в нарушение Правил дорожного движения»,
ограничив эти правила перечнем конкретных запретительных норм ПДД, к числу которых относятся:
- пункт 9.2 устанавливает запрет на выезд для
обгона или объезда на полосу, предназначенную для
встречного движения, на дорогах с двусторонним
движением, имеющих четыре или более полосы;
- пункт 9.3 запрещает выезжать на крайнюю
левую полосу, предназначенную для встречного
движения, на дорогах с двусторонним движением,
имеющих три полосы, обозначенные разметкой,
средняя из которых используется для движения в
обоих направлениях;
- пункт 11.4 запрещает обгон на регулируемых
перекрестках, а также на нерегулируемых перекрестках при движении по дороге, не являющейся
главной; на пешеходных переходах при наличии на
них пешеходов; на железнодорожных переездах и
ближе чем за сто метров перед ними; на мостах,
путепроводах, эстакадах и под ними, а также в тоннелях; в конце подъема, на опасных поворотах и на
других участках с ограниченной видимостью;
- пункт 15.3 запрещает объезжать с выездом на
полосу встречного движения стоящие перед железнодорожным переездом транспортные средства;
- пункт 8.6 обязывает совершать поворот таким
образом, чтобы при выезде с пересечения проезжих частей транспортное средство не оказалось на
стороне встречного движения.
Иных оснований для применения части 4 статьи
12.15 КоАП РФ Верховный Суд РФ не устанавли-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
вает. Подобное решение нельзя признать удовлетворительным, поскольку оно не учитывает иные
возможные нарушения ПДД при совершении указанного выше маневра. В частности, очень часто
водители совершают опасный и циничный по отношению к другим участникам дорожного движения
обгон затора по встречной полосе.
При этом инспектор ГИБДД вправе сделать
только устное замечание водителю, который в нарушение пунктов 11.1 и 11.2 ПДД перед началом
обгона не убедился, что не создаст помех и сможет
вернуться на ранее занимаемую полосу.
Резюмируя приведённые суждения, полагаем,
что последний абзац статьи 11.2 ПДД, устанавливающей перечень запрещающих манёвров, связанных с выездом на полосу, предназначенную
для встречного движения, необходимо изложить
в следующей редакции: «Водителю запрещается
выполнять обгон в случаях, если: … по завершении обгона он не сможет, не создавая опасности
для движения и помех транспортным средствам,
вернуться на ранее занимаемую полосу». В действующей редакции ПДД эта норма изложена
следующим образом: «по завершении обгона он
не сможет, не создавая опасности для движения и
помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу». Из смысла
данного положения следует, что устанавливается запрет на создание помех только обгоняемому
транспортному средству, но не встречному.
Полагаем, что участок дороги, на которой образовался затор, следует расценивать как участок
дороги с ограниченной видимостью. В этой связи
последний абзац статьи 11.4 ПДД предлагается дополнить и изложить в следующей редакции: «Обгон
запрещен… в конце подъема, на опасных поворотах
и на других участках с ограниченной видимостью, в
том числе в случае создавшегося затора».
Целесообразно также в ПДД дать четкое понятие «дорожный затор» как вызванное снижением
пропускной способности дороги скопление транспортных средств, движущихся со скоростью, значительно меньшей, чем возможная скорость на
данном участке дороги.
И, наконец, действенность предлагаемых новелл должна быть напрямую связана с возможностью наступления административной ответственности. В случае внесения изменений в ПДД часть
4 статьи 12.15 КоАП РФ (выезд в нарушение Правил
дорожного движения на полосу, предназначенную
для встречного движения) будет применяться также
в случаях обгона образовавшегося затора.
Рассматриваемая проблема не является единственной в массиве нормативных актов, регулирующих отношения в сфере обеспечения безопасности
дорожного движения. Исследования показывают,
что нормативная база в этой области характеризуется наличием целого ряда противоречий, правовых
пробелов и коллизий, устранение которых позволит
создать оптимальную модель поведения всех участников дорожного движения. Кроме того, достижение
этих целей невозможно без изменения отношения
каждого из участников дорожного движения к безопасности на дорогах и правилам поведения на них.
Библиографический список:
1. Конвенция о дорожном движении (Вена, 8 ноября 1968 г.) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. Вып. XXXIII. М., 1979. С. 385.
2. Постановление Правительства РФ от 10 мая 2010 г. № 316 «О внесении изменений в Постановление
Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090» // Российская
газета. 20 мая 2010 г. № 108.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 2 «О внесение изменений в
Постановление Пленума Верховного Суда от 24.10.2006 № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у
судов при применении Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 4.
4. Постановление Совета Министров - Правительства РФ от 23.10.1993 г. № 1090 «О Правилах дорожного движения Российской Федерации» // Собрание актов Президента и Правительства РФ. 1993.
№ 47. Ст. 4531.
5. Королева Ю.А., Маханек А.Б. Действия инспектора дорожно-патрульной службы на месте дорожно-транспортного происшествия: Научно-практическое пособие. Калининград: Калининградский филиал
СПбУ МВД России, 2013. С. 5.
6. Панкова О.В. Практика применения КоАП РФ о правонарушениях в области дорожного движения:
Практич. пособие. / 2-е изд., перераб. и доп. М.: «Издательство Юрайт», 2012. С. 47.
7. Семенова Е.А. Практическое руководство для юрисконсульта. М.: «Юстицинформ», 2013.
8. Филина Ф.Н., Либерман К.А. Автотранспорт / Под ред. О.Н. Берг. М.: РОСБУХ, 2010.
KOROLEVA J., NOVIKOV A.
SOME PROBLEMS OF ADMINISTRATIVE REGULATION
OF ACCOUNTABILITY FOR OVERTAKING VIOLATION RULES
Road-traffic safety, overtaking, punishment for overtaking against the rule of the road.
Overtaking is one of the most dangerous maneuvers on the road, but the legislation of Russian Federation
established sanctions only for overtaking or the detour of an obstacle made in defiance of the corresponding
signs and a road marking. In Russian Federation the current legislation about administrative offenses doesn't
prescribe punishment for overtaking of the formed jam on a strip of oncoming traffic. Elimination of these gaps
in the legislation will allow to create optimum model of behavior of all participants of traffic.
Рецензенты:
Маханёк А.Б., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного процесса Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Михалевич А.В., заместитель начальника УГИБДД - начальник отдела ДПС и взаимодействия с правоохранительными органами УМВД России по Калининградской области.
35
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ВОСКОБОЙНИК И.О.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного процесса
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.13
ПРОБЛЕМЫ ИСЧИСЛЕНИЯ СРОКОВ ПРОВЕРКИ СООБЩЕНИЙ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
Проверка сообщений о преступлениях, сроки, продление
сроков доследственной проверки, возбуждение уголовного дела.
В настоящей статье исследуются проблемы установления, исчисления и продления сроков
доследственной проверки, предлагаются пути оптимизации уголовно-процессуального закона
в части исчисления сроков. Автором анализируется практика правоприменения, обосновываются
позиции о необходимости исчисления сроков проверки сообщений с использованием аналогии в праве.
Изменения, коснувшиеся правового регулирования стадии возбуждения уголовного дела, отнюдь
не решили всех проблем, стоящих перед правоприменительной практикой. Одной из таких проблем
является отсутствие четкой процессуальной регламентации исчисления сроков проверки сообщений
о преступлениях.
Часть 2 статьи 128 УПК РФ устанавливает, что
срок, исчисляемый сутками, истекает в 24 часа последних суток, однако нормы указанной статьи не
определяют в качестве общего условия предварительного расследования момент, с которого начинается исчисление данного срока, что уже многие
годы обусловливает наличие неоднозначной практики понимания порядка исчисления сроков доследственной проверки.
Недавние изменения, внесенные в ч. 1 ст. 144
УПК РФ, о том, что первоначальный трехсуточный
срок проверки сообщения о преступлении истекает
со «дня» поступления сообщения о преступлении,
не привели к оптимизации правоприменительной
практики. Да и с точки зрения буквального толкования УПК РФ абсурдны, так как исчисление сроков
осуществляется в часах, сутках и месяцах. В связи с
этим суть нормы о начале исчисления срока проверки сообщения о преступлении со «дня» поступления
сообщения о преступлении проанализировать не
представляется возможным, так как определение
понятия дневного времени неизбежно должно повлечь за собой категорию ночного времени.
Именно поэтому представляется некорректной
привязка начала срока доследственной проверки,
исчисляемого сутками, к нераскрытому, но употребляемому в УПК РФ понятию «день».
Неоднозначность указанных трактовок приводит к наличию различных подходов к исчислению
названных сроков на практике.
Самый неоднозначный подход проявляется в
попытке исчислять срок проверки с момента регистрации повода к возбуждению уголовного дела,
что приводит к истечению первых суток проверки
в 24 часа суток, в которых была произведена регистрация.
Абсурдность данного подхода видна на следующем примере: если заявление о преступлении
зарегистрировано в 23 часа 50 минут, то первые
сутки, согласно приведенной логике правоприменителя, истекают через 10 минут после регистрации повода.
Вместе с тем, к сожалению, данный подход не
только встречается среди правоприменителей, но
и поддерживается отдельными авторами в юридической литературе.
36
В науке высказано мнение, что при исчислении
срока в сутках следует определиться с тем, что
сутки начинаются в 0 часов и заканчиваются в 24
часа. Если в течение этого промежутка времени,
то есть с 0 до 24 часов, в ОВД поступило и было
зарегистрировано сообщение о преступлении, то
этот день и должен считаться первым днем срока, установленного в сутках. Согласно указанной
позиции, первым днем срока, установленного в
сутках, следует считать тот день (те сутки), когда
произошел юридически значимый факт, с которым
законодатель связывает возникновение конкретных уголовно-процессуальных правоотношений.
При этом время (в часах) не имеет значения для
начала течения срока [1, с. 389].
«Применительно к рассматриваемому вопросу день поступления сообщения о преступлении
в ОВД и дату его регистрации в КУСП следует
считать первыми сутками срока, установленного
для проверки сообщения о преступлении, вне зависимости от времени его поступления. Следовательно, если заявление поступило в 15 часов 20
ноября, то вне зависимости от времени его поступления 20 ноября следует считать первым днем
трехсуточного срока, 21 ноября - вторыми сутками,
а третьими сутками будет 22 ноября, которые истекут в 24 часа. Следовательно, решение по сообщению о преступлении следует принять не позднее 24
часов 22 ноября» [2, с. 4-5].
Естественно, что приведенный подход является
неприемлемым с точки зрения охраны прав личности в уголовном судопроизводстве и приводит к
искусственному ограничению срока доследственной проверки, так как доводы в его поддержку не
являются логически обоснованными.
Как представляется, практика исчисления срока должна быть основана на аналогии с ранее действовавшим УПК РСФСР, нормы которого устанавливали, что исчисление сроков в данном случае
начинается с ноля часов суток, следующих за теми,
в которых зарегистрирован повод к возбуждению
уголовного дела. Данное обстоятельство обусловливает соответствующие изменения и дополнения
в статьи 128 и 144 УПК РФ [3, с. 4-5].
Исходя из вышеизложенного, полагаем обоснованным предложить изменение и дополнение части 1 статьи 128 УПК РФ, редакция которой может
быть следующей:
«1. Сроки, предусмотренные настоящим Кодексом, исчисляются часами, сутками, месяцами. При
исчислении сроков сутками не принимаются во
внимание тот час и те сутки, которыми начинается
течение срока, за исключением случаев, предус-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
мотренных настоящим Кодексом. При исчислении
сроков месяцами не принимаются во внимание тот
час и те сутки, которыми начинается течение срока, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. При исчислении сроков заключения под стражу, домашнего ареста и нахождения
в медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в стационарных условиях, или в
медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, в них
включается и нерабочее время».
В свою очередь, часть 1 статьи 144 УПК РФ
необходимо привести в соответствие с предлагаемой редакцией части 1 статьи 128 УПК РФ, отказавшись в ней от употребления формулировки
«со дня». Как представляется, часть 1 статьи 144
УПК РФ может быть представлена в следующей
редакции:
«1. Дознаватель, орган дознания, следователь,
руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах
компетенции, установленной настоящим Кодексом, принять по нему решение в срок не позднее
3 суток. При исчислении данного срока не принимаются во внимание тот час и те сутки, в которых
зарегистрировано сообщение о совершенном или
готовящемся преступлении. При проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания,
следователь, руководитель следственного органа
вправе получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и
предметы, изымать их в порядке, установленном
настоящим Кодексом, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и
получать заключение эксперта в разумный срок,
производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование,
требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлекать к участию в этих действиях
специалистов, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-разыскных мероприятий».
По нашему мнению, другие подходы к решению
данного вопроса искусственно ограничивают права и законные интересы заявителя [4], а также возможность достижения назначения уголовного процесса уже с первой стадии.
Сторонники иного подхода ссылаются на необходимость скорейшей проверки и невозможность
затягивания процессуальной деятельности сверх
установленного трехсуточного срока.
Вместе с тем иной подход изначально не основан на принципах уголовного судопроизводства.
По нашему мнению, полноценная проверка сообщения о преступлении, не ограниченная произвольной интерпретацией способов восполнения
пробелов ст. 128 УПК РФ, в рамках установленного трехсуточного срока никак не нарушает
принцип разумного срока, а, напротив, является
важной гарантией выполнения задач стадии возбуждения уголовного дела, гарантией охраны
прав пострадавших от преступления, а в дальнейшем - и личности от незаконного и необоснованного обвинения.
Как представляется, соблюдение данных рекомендаций позволит оптимизировать правовое регулирование стадии возбуждения уголовного дела
в целом.
Библиографический список:
1. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под общ.
ред. А.А. Чекалина. М.: Экзамен, 2006.
2. Жамков А.А. Проблемные вопросы правового регулирования сроков и средств проверки сообщений
о преступлениях экономической направленности // Российский следователь. 2009. № 4.
3. Воскобойник И.О., Гайдышева М.Г. Проблемы формирования доказательственной базы при проверке сообщений о преступлениях // Адвокатская практика. 2013. № 5.
4. Воскобойник И.О. Уголовно-процессуальный статус представителей заявителя о совершенном или
готовящемся преступлении // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета
МВД России. 2012. № 4 (30). С. 36-42.
VOSKOBOJNIK I.
PROBLEMS OF COMPUTING TIME LIMITS VERIFY REPORTS OF CRIMES
Investigation into allegations of crimes, terms, extension pre-investigation and the prosecution.
This paper explores the problem of establishing, calculation and extension of the initial inquiry, the ways of
optimizing the law of criminal procedure in terms of the calculus. The author analyzes the practice of enforcement
are justified position on the necessity of computing time limits checking messages, using the analogy of the right.
Рецензенты:
Рытьков А.А., кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры криминалистики Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Сидоров В.В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного процеса Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
37
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЗВЕРЕВ П.Г.,
кандидат юридических наук, преподаватель кафедры общеправовых дисциплин
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 341.23
К ВОПРОСУ О ПОДГОТОВКЕ СОТРУДНИКОВ ПОЛИЦИИ
ДЛЯ УЧАСТИЯ В МИРОТВОРЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ ООН
Международное миротворчество, полиция, подготовка, МВД России.
Статья посвящена исследованию вопросов подготовки сотрудников полиции для участия
в международных миротворческих полицейских операциях ООН. Автором подчеркивается
актуальность данной темы для сотрудников полиции МВД России, принимающих участие
в миротворческих операциях ООН в разных регионах планеты.
В современных условиях задачи, стоящие перед
гражданской полицией международных миротворческих операций, уже не ограничиваются простым
наблюдением за деятельностью их местных коллег.
Иностранный офицер полиции должен уметь консультировать, организовывать и обучать сотрудников местной полиции, а также при необходимости,
определяемой Организацией Объединенных Наций
(ООН), осуществлять в зоне проведения миротворческой операции исполнительно-распорядительные
функции в качестве действующего сотрудника полиции. Зачастую работая в нестабильном обществе и
опасной окружающей среде с высоким уровнем преступности, полиция вынуждена защищать разные, порой антагонистически настроенные слои населения.
Главной задачей сотрудников международной полиции, как и их местных коллег, является обеспечение
уважения прав человека и снижение уровня преступности. На них также могут быть возложены и другие
обязанности, например, по оказанию помощи в возвращении жилья законным владельцам, по участию в
разоружении населения и наблюдению или контролю
над проведением выборов. В то же время на подразделения гражданской полиции ООН довольно часто
возлагаются дополнительные, «неполицейские» задачи, для выполнения которых они не укомплектованы,
не оснащены или не подготовлены и которые гораздо
лучше выполнялись бы другими компонентами миротворческих операций (военным или гражданским). К
их числу относятся, например, функции по охране зданий и сооружений ООН, транспортировке заработной
платы сотрудников миссии и т.д.
Сформированные подразделения полиции (СПП
/ FPU), специально подготовленные и оснащенные
для выполнения, например, такой задачи, как управление толпой (crowd management), являются особым
типом международного полицейского актива. Примером таких подразделений в 1990-е - начале 2000-х
гг. стали многонациональные специализированные
подразделения (MSU) в Боснии и Герцеговине (МООНБГ, 1995-2002 гг.), находившиеся под военным
контролем Сил НАТО по поддержанию мира в Боснии
и Герцеговине (СФОР). В рамках Миссии ООН в Косово (МООНК, с 1999 г.) были сформированы специализированные подразделения полиции (SPU), ставшие неотъемлемой частью полицейских сил ООН.
Кроме того, два подразделения такого рода были
дислоцированы в качестве интегрированной части
полиции ООН в Восточном Тиморе (ВАООНВТ, 19992002 гг.). Значение СПП возрастает в рамках исполнительных (executive) полицейских миссий. Подобно
военному компоненту, СПП, как правило, работают в
подразделениях, поэтому зачастую не подходят для
38
персонального дислоцирования как обычные гражданские полицейские. Следует подчеркнуть, что СПП
интегрируются в общую концепцию полиции ООН наряду с другими особыми подразделениями (службой
экспертов, следственными подразделениями и т.д.) и
подчиняются единой системе управления.
Важной задачей, стоящей перед гражданской
полицией ООН в процессе подготовки местных полицейских, является контакт со средствами массовой информации. Необходимо, чтобы население
региона, в котором проводится миротворческая
операция, понимало, почему и зачем на его территории присутствуют иностранцы в униформе и голубых беретах. Сотрудники гражданской полиции
ООН при поддержке местных полицейских должны
показать, что они представляют не столько полицейские силы, сколько полицейскую службу, а целью их пребывания в регионе является поддержание законности и правопорядка и защита интересов
всего населения, а не одних только влиятельных
лиц и элементов общества. Достижение указанной
цели осуществляется посредством поддержания
общественного порядка и безопасности, в процессе
борьбы с преступностью и реализации совместной
охраны правопорядка (community policing).
В прошлом формальные требования ООН для
сотрудников гражданской полиции не были слишком высокими. Все, что требовалось от кандидатов, это пятилетний опыт службы в полиции, достаточное владение английским языком или другим
официальным языком миротворческой миссии
(например, французским или испанским), наличие
водительского удостоверения и навыков вождения
полноприводного автомобиля. Такие требования
основывались на традиционных функциях по наблюдению. Однако опыт миротворческих операций
последнего десятилетия показал, что требования
существенно возросли.
На прошедшем в 1998 г. семинаре в Аммане более подробный перечень предлагаемых требований
был представлен бригадным генералом Иорданской
королевской академии полиции М. Аль-Хадидом.
Согласно этому перечню, офицер гражданской
полиции должен иметь базовые навыки осмотра
места происшествия, знать, как проводится расследование, как пользоваться средствами связи и
компьютерной техникой, уметь читать карту и подготавливать письменный отчет (рапорт). Сотрудник
полиции должен понимать роль полиции в расследовании фактов нарушения прав человека. Кроме
того, иностранные полицейские должны иметь солидные знания о гражданской полиции ООН и всех
других компонентах миротворческой операции с
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
целью понимания своих непосредственных обязанностей.
Участник семинаров в Претории и Карлайле Национальный комиссар шведской полиции С. Хекшер предоставил следующий перечень требований
к квалификации офицера гражданской полиции
ООН: 1) высокий профессионализм; 2) знание истории и культурных традиций страны, в которой данный сотрудник будет проходить службу; 3) владение
соответствующим языком; 4) понимание причин
конфликта; 5) знание законодательства страны пребывания; 6) знание структуры государственных и
общественных учреждений; 7) чувство культурного
окружения и взаимодействия; 8) хорошие педагогические способности и многое другое.
Практика показала, что далеко не все страны обеспечивают ООН сотрудниками полиции, которые отвечают вышеуказанным стандартам. В докладе Независимой международной комиссии по Косово было
отмечено, что «некоторые подразделения должны
быть отправлены домой из-за недостаточной подготовленности». Например, некоторые сотрудники полиции не были обучены обращению с огнестрельным
оружием [4]. Около двухсот сотрудников полиции досрочно прекратили исполнение своих обязанностей
по причине несоответствия необходимым стандартам. Одна из причин возникших трудностей с квалифицированным персоналом была связана с тем, что
изначально основные требования были разосланы
Подразделением гражданской полиции Департамента операций по поддержанию мира (ДОПМ) ООН
государствам-членам для набора персонала для участия в Миссии ООН в Косово. В то же время шел активный набор миротворцев для прохождения службы
в миссии ООН в Боснии и Герцеговине, которая не
была исполнительной. В спешке не обратили внимания на тот факт, что вновь учреждаемая миссия в
Косово функционировала на основе исполнительного
мандата, предусматривавшего, в частности, право
полиции применять огнестрельное оружие. Важно
подчеркнуть, что так называемые «стандарты ООН»
представляют собой минимальные требования для
конкретных миротворческих миссий и зависят от задач, поставленных Советом Безопасности ООН, либо
касаются определенной фазы миротворческой операции. При этом Подразделение гражданской полиции
ДОПМ может достаточно четко определить, какого
рода профессиональные навыки и опыт требуются
для участия в той или иной миротворческой операции,
как это было в случае с Миссиями ООН в Косово или
в Восточном Тиморе в 2001 г.
Процедура тщательного отбора чрезвычайно
важна, и в этом деле полезными для национальных
правительств, желающих направить своих сотрудников полиции в зону конфликта, могут оказаться команды по оказанию помощи в подборе персонала
ООН (SAT). Как отметил на семинаре в Карлайле
Х. Хартц, руководитель Подразделения гражданской
полиции ДОПМ, эксперты таких команд могут помочь не только в проведении тестирования, но также
в даче консультаций по вопросам профессиональной
подготовки в соответствии со стандартами ООН непосредственно перед дислоцированием.
Выступая на семинаре в Буэнос-Айресе, посол
М. Холквист предложил учредить международную
систему использования «голубых карточек», наподобие той, что действует в Швеции. Голубые карточки выпускаются для сотрудников, которые имеют право несения службы в гражданской полиции
ООН, согласно стандартам на основе требований
Организации, и равным образом могут применяться
к другим видам международной полицейской службы, например, в рамках миротворческих миссий
ОБСЕ или ЕС. Сотрудники полиции, уже имеющие
голубые карточки, не должны вновь проходить тестирование перед очередным направлением в миротворческую миссию, сами же карточки обновляются по истечении определенного периода времени.
Окончательное решение относительно подбора сотрудников полиции, направляемых в зону конфликта, принимается по согласованию с ответственным
органом государственной власти соответствующей
страны при условии, что в ней также применяются
минимальные требования ООН, предъявляемые к
сотрудникам полиции в таких случаях.
Сотрудник гражданской полиции ООН должен
быть надлежащим образом оснащен. Индивидуальная экипировка (и персональное оружие - для
исполнительных миссий) обеспечивается государством, направляющим сотрудников полиции. Что касается оборудования и техники общего пользования
(автомобили, средства связи, канцелярские и иные
расходные материалы), они предоставляются ООН
и хранятся в ее логистических центрах. Комплексы
первоначального оборудования заготавливаются
заранее с целью учреждения штаб-квартиры вновь
развертываемой миссии. Данная задача возлагается на ООН или региональную организацию, координирующую проведение операции.
Обучение играет важную роль в повышении профессионализма миротворцев. На семинаре в Стокгольме генерал-лейтенант С. Намбьяр предложил
создать региональные учебные центры, в которых
могли бы проходить подготовку сотрудники полиции
многих развивающихся стран, не имеющих собственной инфраструктуры и условий для эффективного
обучения и подготовки контингентов и персонала. По
мнению докладчика, это привело бы к обеспечению
стандартизации и координации в сфере подготовки
миротворцев, а также было бы оправданно с экономической точки зрения. При этом военнослужащим
и сотрудникам полиции обеспечиваются раздельные
формы обучения, но предоставляется возможность
участия и в совместных подготовительных занятиях.
По замыслу, полицейские, прошедшие обучение в
одном из таких центров, будут эффективнее сотрудничать со своими коллегами из того же региона планеты в конкретно взятой миротворческой операции.
Особую актуальность это приобретает в операциях,
действующих на основе исполнительного мандата.
Следует также учитывать, что полицейские из
стран, расположенных в том же регионе планеты,
где проводится та или иная миротворческая операция, способны лучше понимать и относиться с большим уважением к культурным и иным региональным особенностям страны проведения операции,
нежели полицейские из других частей планеты. Как
следствие, такие сотрудники могут внести значительный вклад в ход и результаты миротворческой
операции, и их, несомненно, следует стимулировать
в плане продолжения участия в будущих операциях.
На семинарах в Канаде и Аргентине обсуждалась модель подготовки миротворцев. В соответствии с ней, необходимо учредить два отдельных
подготовительных курса: для сотрудников полиции и для начальствующего состава полиции. При
этом второй подготовительный курс необходимо
интегрировать с курсами для военнослужащих и
гражданского персонала миротворческих операций, в которых участвуют, например, представители
Управления Верховного комиссара ООН по делам
беженцев, Управления Верховного комиссара ООН
39
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
по правам человека или Международного Комитета Красного Креста. Результативным является совместное обучение с представителями других стран
и многофункциональное обучение. Подразделение
гражданской полиции ДОПМ разработало базовые
программы обучения для подготовки сотрудников
полиции к несению службы в миротворческих операциях (Курс подготовки сотрудников полиции ООН
- UNPOC). В 1997 г. в Швеции был разработан первый Курс обучения руководящего состава полиции,
нацеленный на подготовку офицеров полиции из
числа начальствующего состава для работы на руководящих должностях в миротворческих миссиях,
а в начале 2000-х гг. была подготовлена типовая
учебная программа для Курса начальствующего состава полиции ООН (UNPCC).
По прибытии в район миротворческой операции
сотрудники гражданской полиции ООН должны хорошо изучить местное население, наиболее выдающихся его представителей (политиков, военных и
т.д.), местные обычаи и традиции: все это должно
стать важной частью их полицейской работы. Данная задача облегчается тем, что сотрудники полиции могут жить в непосредственной близости к
местному населению, на практике они, как правило,
снимают жилье у местных арендодателей. Конечно, получение знаний о местном населении требует
времени, поэтому Доклад Брахими рекомендовал
сотрудникам гражданской полиции нести службу в
миротворческой миссии как минимум один год непрерывно в целях обеспечения должного уровня
преемственности [1; 5].
Кроме хорошо подготовленных полицейскихмужчин, проходящих службу за рубежом в качестве
сотрудников гражданской полиции ООН, важно
привлекать к участию в миротворческих операциях
сотрудников полиции женского пола. Об этом говорилось в заявлении Председателя Совета Безопасности ООН в 1997 г., сделанном от имени Совета
констеблем Дж. Страхан в ходе семинара в Корнуоллисе [6]. В ситуациях конфликтов или высокого уровня социальной напряженности женщины
зачастую могут лучше мужчин осуществлять уход
за жертвами насилия. Высказывалось также предположение о том, что женщины-полицейские часто
лучше своих коллег мужского пола относятся к женщинам из числа местного населения.
В заключение хочется отметить, что национальное
правительство и министерство внутренних дел того
или иного государства, включая Россию, получат дополнительный стимул для повышения репутации и
статуса полиции в глазах общественности, если сделают достоянием гласности сведения о том, что сотрудники полиции смогли внести важный вклад в дело
поддержания мира. В этой связи актуализируется заключительный отчет (рапорт) сотрудников полиции,
подготавливаемый по прибытии из миротворческой
миссии. Кроме того, что национальное правительство
должно быть способно качественно готовить (обучать)
сотрудников полиции перед их отправлением в миротворческие операции, оно должно надлежащим образом принять их по возвращении домой и оказать им
всестороннюю поддержку [3].
Обращает на себя внимание парадокс, связанный со значительными вложениями в подбор и подготовку сотрудников для международных полицейских
миссий и отсутствием отдачи со стороны бывших
миротворцев по возвращении домой. Национальные
службы полиции редко пользуются их вновь приобретенными навыками.
Отмечается, кроме того, возможное ухудшение
физического и психического здоровья бывших миротворцев, чему также не уделяется достаточного
внимания. И если вопросы физического здоровья
еще хоть как-то контролируются на национальном
уровне, то проблема психологической реинтеграции
решается намного труднее, поскольку требует определенных организационных изменений [2].
Таким образом, можно сделать вывод о необходимости повышения качества подготовки сотрудников полиции - кандидатов на участие в миротворческих операциях ООН, поскольку в конечном счете
речь идет о поддержании престижа Российской Федерации на международной арене. В этом плане
полезным может оказаться опыт других государств,
описанный в данной статье.
Библиографический список:
1. Зверев П.Г. О полицейской доктрине миротворческих операций Организации Объединенных Наций // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2014. № 1 (35). С. 71-76.
2. Зверев П.Г. Социально-психологические аспекты совместной охраны правопорядка как направления полицейской деятельности современных миротворческих операций ООН // Психология. Социология.
Педагогика. 2014. № 3 (40).
3. Dupont B., Tanner S. What happens before and after: The organizational and human resources challenges of
deploying Canadian police peacekeepers abroad. In: Community policing and peacekeeping. Ed. by P. Grabovsky.
London: CRC Press, 2009. P. 267-286.
4. Independent International Commission on Kosovo. The Kosovo Report. Oxford / New York, 2000. P. 111.
5. Report of the Panel on United Nations Peace Operations, A/55/305-S/2000/809 of 21 August 2000, para.124.
6. Security Council Presidential Statement, S/PRST/1997/38 of 14 July 1997.
ZVEREV P.
ON THE ISSUE OF THE TRAINING OF POLICE OFFICERS TAKING PART IN UN PEACEKEEPING OPERATIONS
International peacekeeping, police, training, MIA of Russia.
The article studies the issues of the training of police officers for participation in the UN international
peacekeeping police operations. Author stresses the relevance of that training for police officers of MIA
of Russia, taking part in the UN peacekeeping operations in various regions of the planet.
Рецензенты:
Фадеева В.В., доктор педагогических наук, профессор, профессор кафедры АПДиИО ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Старостина С.А., кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры общеправовых дисциплин
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
40
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ФИЛИППОВ А.Р.,
заместитель начальника управления внутренних дел, начальник
следственного управления по Калининскому району г. Санкт-Петербурга
[email protected]
УДК 67.408.115
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ УБИЙСТВА, СОВЕРШЕННОГО
ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППОЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ
Убийство, организованная группа, организованная преступная группа
несовершеннолетних, преступное сообщество, состав преступления.
Автором исследованы проблемы квалификации убийства, совершенного организованной
преступной группой несовершеннолетних, и вопросы отграничения его от смежных составов.
В работе проанализировано действующее уголовное законодательство, предпринята попытка
выработки действенных мер по предупреждению убийства посредством уголовного наказания.
Среди тяжких и особо тяжких насильственных
преступлений убийство обладает наибольшей
степенью общественной опасности. В структуре
подростковой преступности преступления против
жизни и здоровья составляют не более 3,5%, однако именно они (наравне с разбоем и вымогательством) стали своеобразной «визитной карточкой»
организованных преступных групп несовершеннолетних [1, с. 157-161; 7, с. 9-10].
С объективной стороны все виды убийства выражаются в лишении потерпевшего жизни (материальный состав). Убийство совершается путем активного поведения - действия субъекта (например,
повреждения внутренних органов, несовместимого
с жизнью). Между деянием и смертью потерпевшего обязательно существует причинная связь, т.е.
смерть является необходимым и закономерным результатом действий (бездействия) виновного, а не
случайным его последствием. Убийство выражается в противоправном лишении жизни другого человека (не самоубийстве и не пособничестве ему).
Субъективная сторона убийства, совершенного членами (членом) организованной преступной
группы несовершеннолетних, характеризуется,
как правило, умышленной формой вины. Мотивы
и цели действия виновных могут быть самыми разнообразными - от стремления самоутвердиться
среди сверстников или занять более высокую ступень в криминальной иерархии до хулиганских или
корыстных побуждений.
Следует подчеркнуть, что подростки, склонные
к наиболее «брутальным» формам насилия, имеют
глубокие искажения в мотивационной сфере, связанные с психическими аномалиями [2, с. 105-108].
Роль субъективного стимула, лежащего в основе
криминальной активности, могут играть мотивы,
связанные с нарушением опредмечивания потребностей (мотивы-«суррогаты», мотивы психопатической самоактуализации, суггестивные мотивы,
ситуационно-импульсивные и анэтические мотивы)
[3, с. 132]. По мнению И.А. Шулиной, умышленный
характер соучастия в совершении организованного убийства не предполагает обязательного совпадения мотивов и целей у совместно действующих
преступников. «В настоящее время большое распространение получили убийства, совершаемые из
корыстных побуждений или по найму. Однако один
и тот же мотив совершения убийства может порождать отличающиеся друг от друга как по форме,
так и по содержанию деяния, которые в зависимости от этого по-разному оцениваются с позиции
квалификации» [15, с. 79].
Субъектом убийства (ст. 105 УК) может быть
лицо, достигшее 14-летнего возраста. Однако в
научной литературе и в средствах массовой информации активно дискутируется вопрос о снижении порога уголовной ответственности за
убийство, нанесение телесных повреждений, изнасилование, совершение преступлений против
общественной безопасности и т.д. до 12 лет. Это
связано с тем, что отчетливо прослеживаются
устойчивые тенденции омоложения насильственной преступности. Не вдаваясь в подробности,
следует отметить, что данное предложение не
является взвешенным и обоснованным, т.к. оно
ни в коей мере не затрагивает первопричины криминального насилия несовершеннолетних. Кроме
того, общеизвестно, что ужесточение наказаний
ни в коей мере не сказывается на состоянии криминогенной обстановки в стране.
В зависимости от целого ряда обстоятельств,
относящихся к объективным либо субъективным
признакам убийства и его субъекту, в законе указано тринадцать пунктов («а» - «м» ч. 2 ст. 105 УК),
определяющих виды квалифицированного убийства. Этот перечень исчерпывающий, поэтому органы предварительного следствия и суд не вправе
дополнять его какими-то иными обстоятельствами,
относящимися к разряду отягчающих наказание
(ст. 63 УК). Если убийство совершено при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных в двух и
более пунктах ч. 2 ст. 105 УК, содеянное надлежит
квалифицировать по всем этим пунктам, хотя наказание по каждому пункту в отдельности при этом
не назначается.
И.П. Семченков совершенно правильно указывает, что в ряду квалифицированных убийств,
предусмотренных ч. 2 ст. 105 УК РФ, имеется и
такая особая их разновидность, как убийства, сопряженные с совершением иных преступлений.
Например, убийство, сопряженное с похищением
человека (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ), с разбоем,
вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст.
105 УК РФ). «Как следует из законодательной
конструкции данных составов, совершение убийства в сопряжении с указанными преступлениями
рассматривается законодателем в качестве отягчающего наказание обстоятельства, а именно в
качестве квалифицирующего признака, наличие
которого требует производить квалификацию по
ч. 2 ст. 105 УК РФ» [12, с. 50].
Рассмотрим убийство, совершенное группой
лиц, группой лиц по предварительному сговору
или организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105
41
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
УК), в контексте темы нашего исследования. Данный квалифицирующий признак означает, что
лишение жизни потерпевшего осуществляется в
любой форме соучастия, предусмотренной ст. 35
УК. Групповой способ значительно облегчает совершение убийства безотносительно к тому, было
ли оно заранее оговорено или совершено несколькими лицами без предварительного сговора. Преступление признается совершенным группой лиц,
если в его совершении совместно участвовали
два или более исполнителя без предварительного
сговора. Убийство будет считаться совершенным
группой лиц по предварительному сговору, если в
нем участвовали лица, заранее договорившиеся о
совместном его совершении.
Это означает, что субъектами убийства непременно выступают соисполнители, то есть лица,
которые непосредственно участвовали в лишении
жизни потерпевшего (оказывали на него физическое воздействие) [5, с. 169-171; 11, с. 48-50].
Как указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г., в качестве соисполнителей убийства следует признавать лиц,
которые действовали совместно, с умыслом, направленным на совершение этого преступления,
и непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего. Если наряду с непосредственным исполнителем убийства в совершении
этого преступления участвовали организатор, подстрекатель или пособник, деяние квалифицируется следующим образом: для исполнителей - по
ст. 105 УК, для остальных соучастников (если они
одновременно не являлись исполнителями преступления) - по ст. 33 и ст. 105 УК. Убийство, совершенное организованной группой, то есть устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для
совершения одного или нескольких преступлений
(необязательно убийства), квалифицируется только по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК без ссылки на ст. 33 УК.
Это объясняется тем, что все участники организованной группы независимо от фактически выполняемой каждым из них в процессе убийства роли
признаются соисполнителями совместно совершаемых преступлений [8; 9].
Члены организованной группы совершают убийства с заранее обдуманным умыслом, объективным
проявлением которого является: изготовление (приобретение) орудий и средств совершения преступления, подбор соучастников, сговор, умышленное
создание благоприятных условий для осуществления задуманного, обнаружение умысла.
А.Б. Фалько вполне обоснованно считает, что
заранее обдуманный умысел должен быть положен
в основу дифференциации уголовной ответственности за убийство [13, с. 7-9]. Данный вопрос, несомненно, заслуживает внимания. В частности, нам
представляется обоснованным предложение автора о необходимости усиления уголовной ответственности за предумышленное убийство лицом,
ранее совершавшим убийство или иное преступление, связанное с применением насилия, опасного
для жизни или здоровья, то есть было бы целесообразно дополнить ч. 2 ст. 105 УК РФ указанным
квалифицирующим признаком.
Организованность является важнейшей характеристикой значительного числа преступных групп,
структур и т.д., которая заключается во внутренней
упорядоченности, согласованности взаимодействия отдельных индивидов, в их подчиненности
определенному порядку выполнения совместной
преступной деятельности и способности действо-
42
вать в соответствии с заранее установленным планом. При этом для обозначения ее динамических
характеристик, т.е. относящихся к генезису, функционированию и взаимодействию частей целого,
может использоваться понятие «организационная
деятельность», а для фиксации статических, т.е.
относящихся к строению и способам взаимосвязи
указанных частей, - понятие «структура организации» [4, с. 667; 6, с. 26-28].
В отличие от постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. постановление
Пленума Верховного Суда от 27 декабря 2002 г.
№ 29 «О судебной практике по делам о краже,
грабеже и разбое» выделяет следующие признаки организованной преступной группы: 1) устойчивость; 2) наличие организатора (руководителя);
3) наличие разработанного плана совместной преступной деятельности; 4) распределение функций
между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного
умысла [9].
Важно отметить, что впервые Пленум Верховного Суда указал на такие важные особенности
организованной преступной группы, как устойчивость и наличие руководителя (организатора),
в Постановлении от 10 февраля 2000 г. № 6 «О
судебной практике по делам о взяточничестве и
коммерческом подкупе», однако в указанном постановлении отсутствовал такой важный признак,
как планирование совместной преступной деятельности [10].
По нашему мнению, под организованной преступной группой (ОПГ) несовершеннолетних следует понимать автономную, устойчивую, структурированную группу подростков, ориентированную
на достижение вполне конкретных, заранее фиксированных преступных целей, реализация которых
предполагает планирование преступлений, осуществление совместных скоординированных действий, подчинение конкретному организатору (лидеру, руководителю) и «групповой дисциплине».
Следует отметить, что в ОПГ несовершеннолетних
могут входить взрослые преступники и малолетние
лица, как правило, родственники подростков.
В современной России организованная преступная группа несовершеннолетних, как правило,
является составной частью преступного сообщества или банды, поэтому несовершеннолетние действуют в основном по инициативе и «указке» более
опытных взрослых преступников.
В соответствии с новой редакцией ч. 4 ст. 35 УК
РФ «преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией),
если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных
групп, действующих под единым руководством,
члены которых объединены в целях совместного
совершения одного или нескольких тяжких либо
особо тяжких преступлений для получения прямо
или косвенно финансовой или иной материальной
выгоды» [14].
При признании убийства, совершенного организованной группой несовершеннолетних, функционирующей под контролем преступного сообщества, действия всех ее участников следует
квалифицировать как соисполнительство, то есть
они подлежат ответственности по п. «ж» ч. 2 ст. 105
УК и ст.ст. 208, 209, 210 или 282.1 УК. Аналогично
квалифицируются действия организатора (руководителя) преступного сообщества, если убийство
охватывалось его умыслом.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Поскольку все участники преступного сообщества независимо от выполняемой роли должны
нести ответственность за совершение убийства,
с нашей точки зрения целесообразно дополнить
п. «ж» таким квалифицирующим признаком, как
«преступное сообщество».
Как мы уже указывали, убийства, совершаемые несовершеннолетними членами организованных преступных групп, нередко сопровождаются
целым рядом отягчающих обстоятельств (прежде
всего, имеются в виду квалифицированные убийства, предусмотренные п.п. «а», «б», «в», «д», «е»,
«з», «и», «к», «л» ч. 2 ст. 105 УК).
Поскольку корыстные побуждения доминируют в мотивационной сфере несовершеннолетних
преступников (впрочем, как и взрослых), особое
место в рассматриваемом нами вопросе занимает
убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК).
Данный вид убийства, в соответствии с разъяснением Пленума Верховного Суда РФ от 27 января
1999 г., прежде всего, охватывает лишение жизни потерпевшего, продиктованное стремлением
виновного получить какую-либо материальную
выгоду для себя или других лиц (деньги, вещи,
имущественные права, право на недвижимость
и т.п.) или обусловленное намерением избавиться от материальных затрат (возврата имущества,
долга, оплаты услуг, выполнения имущественных
обязательств и др.) [8]. При этом необязательно,
чтобы корыстные побуждения получили удовлетворение в результате убийства. Важно, чтобы
посягательство на жизнь потерпевшего обусловливалось этим мотивом, чтобы он возник до совершения убийства. Убийство по найму, по смыслу данной нормы, также предполагает корыстный
мотив: виновный соглашается лишить жизни потерпевшего за материальное вознаграждение.
Если убийство совершено при разбойном нападении, сопряжено с вымогательством или бандитизмом, то содеянное образует совокупность преступлений и квалифицируется по п. «з» ч. 2 ст. 105
УК и, соответственно, по статьям 162, 163 и 209 УК.
Как показывает практика, заказные убийства
могут совершаться без ориентации исполнителя
на получение материального вознаграждения, то
есть могут быть продиктованы профессиональной
деятельностью организованной группы, преступного сообщества; ключевым признаком состава
преступления является признак «найма»: поручение, приказание, просьба. Анализ уголовных дел
позволяет заключить, что для несовершеннолетних членов организованных преступных групп ха-
рактерны следующие виды заказных убийств: 1)
бытовые заказные убийства из корыстных побуждений; 2) заказные убийства, связанные с перераспределением сфер влияния в коммерческой
сфере; 3) профессиональные заказные убийства,
связанные с борьбой конкурирующих преступных
групп, или внутригрупповые убийства с целью
«наказания» провинившихся, устрашения окружающих.
Учитывая вышесказанное, представляется возможным сделать ряд выводов.
Во-первых, при признании убийства совершенным организованной группой действия всех
участников независимо от их роли в преступлении
следует квалифицировать как соисполнительство
без ссылки на ст. 33 УК РФ. Под участником (членом) организованной группы следует понимать
лицо, выполняющее организаторскую или исполнительскую функцию; при этом важное значение
имеет установление участия (неучастия) лица в
планировании преступной деятельности или подтверждение того факта, что лицо было информировано о готовящемся преступлении, а также то,
что своими действиями лицо способствовало его
осуществлению.
Во-вторых, следует отметить, что соисполнителями убийства, совершенного организованной
группой, признаются как непосредственные исполнители, т.е. лица, полностью или частично выполняющие объективную сторону, так и организатор, руководитель, а также те участники группы,
которые имеют устойчивые связи с организованной группой (указанные лица могут оказывать
всестороннее содействие активным членам ОПГ,
создавать благоприятные условия для совершения убийства).
В-третьих, для убийств, совершенных несовершеннолетними членами организованных преступных групп при отягчающих обстоятельствах
(ч. 2 ст. 105 УК РФ), характерна полимотивация
преступного поведения с доминированием корыстно-насильственных установок. Тем не менее
установление роли, основного мотива и цели каждого члена организованной группы имеет важное
значение при анализе субъективных признаков
убийства, поскольку умышленный характер соучастия не означает полного совпадения мотивов у совместно действующих субъектов.
В-четвертых, учитывая проведенный уголовноправовой анализ пункта «ж» ч. 2 ст. 105 УК, считаем целесообразным изложить данный пункт в
следующей редакции: «совершенное группой лиц,
группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом».
Библиографический список:
1. Андрусенко Ю.П. Особенности групповой преступности несовершеннолетних, вовлекаемых в криминальную деятельность рецидивистами // Проблемы права. 2012. № 2. С. 157-161.
2. Бакин А.А. Основные свойства личности агрессивно-насильственных преступников (криминологический аспект проблемы) // Ученые записки СПб им. В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии. 2009. №2 (34). С. 105-108.
3. Балабанова Л.М. Судебная патопсихология (вопросы определения нормы и отклонений). Д.: Сталкер, 1998. С. 132.
4. Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб: Юридический центр Пресс, 2002. С. 667.
5. Вишнякова Н.В. Квалификация убийств, совершаемых с несколькими мотивами и целями, предусмотренными ч. 2 ст. 105 УК РФ // Актуальные проблемы уголовного права: материалы международной
научно-практической конференции. Омск, 2010. С. 169-171.
6. Жовнир С. К вопросу об определении понятия преступного сообщества в уголовном законе // Уголовное право. 2005. №1. С. 26-28.
7. Загорьян С.Г. Философско-юридический подход к определению организованной преступности несовершеннолетних // История государства и права. 2008. №1. С. 9-10.
43
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
8. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» (с изменениями, внесенными постановлениями
Пленума от 6 февраля 2007 г. № 7, от 3 апреля 2008 г. № 4 и от 3 декабря 2009 г. № 27).
9. Постановление Пленума Верховного Суда от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Российская газета. 2003. 18 января.
10. Постановление Пленума Верховного Суда от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по
делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» // Сборник действующих постановлений Пленумов ВС
СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с комментариями и пояснениями / Отв. ред.
В.И. Радченко. М.: Мир, 2004. С. 388-389.
11. Святенюк Н. Ответственность за совместное участие в убийстве // Уголовное право. 2004. №4.
С. 48-50.
12. Семченков И.П. Актуальные проблемы квалификации убийств, сопряженных с совершением иных
преступлений // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
2012. №3. С. 50.
13. Фалько А.Б. Уголовная ответственность за предумышленное убийство: Дисс. … канд. юрид. наук.
Омск, 2006. С. 7-9.
14. Федеральный закон от 3. 11. 2009 г. № 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской федерации» // Российская
газета. 2009. 6 ноября.
15. Шулина И.А. Организованное убийство (уголовно правовая и криминологическая характеристика).
СПб: Нестор, 2002. С. 79.
FILIPPOV A.
SOME QUESTIONS OF QUALIFICATION MURDER COMMITTED
BY AN ORGANIZED CRIMINAL GROUP OF MINORS
Murder, organized group, an organized criminal group of minors, criminal conspiracy, the offense.
Author investigated the problems of qualification murder committed by an organized criminal group and juvenile
issues of delimitation of its related compounds. In this paper we analyze the effect of the criminal law, attempted
to develop effective measures to prevent the murder by criminal penalties
Рецензенты:
Агаев Г.А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства
и права Санкт-Петербургского университета МЧС России;
Трифонов В.Г., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры Санкт-Петербургского университета МВД России.
44
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
НЕФЕДЬЕВ А.С.,
преподаватель кафедры оперативно-разыскной деятельности
органов внутренних дел Нижегородской академии МВД России
[email protected]
УДК 351.74
ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАСКРЫТИЯ УБИЙСТВ ПРОШЛЫХ ЛЕТ
Преступления прошлых лет, раскрытие убийств,
оценка результатов оперативно-служебной деятельности.
В статье анализируется современное состояние раскрытия убийств прошлых лет
подразделениями уголовного розыска. Автор акцентирует внимание на отдельных
проблемных вопросах раскрытия убийств прошлых лет и предлагает пути их решения.
Раскрытие убийств прошлых лет является одной из основных задач уголовного розыска (далее - УР). В последние годы данная деятельность
приобретает все большую актуальность и востребованность, так как по итогам каждого отчетного года значительное количество преступлений
остается нераскрытыми, и их основная часть переходит в категорию преступлений прошлых лет.
Это косвенно свидетельствует о том, что весьма
существенная часть этих нераскрытых преступлений остается бесперспективной с точки зрения
дальнейшего расследования.
Как и в недалеком прошлом, в настоящее время вопросам раскрытия убийств прошлых лет, да и
других преступлений, перешедших в данную категорию, уделялось недостаточно внимания [1]. Прежде всего, это связано с тем обстоятельством, что
показатели раскрываемости указанных преступлений при оценке результатов оперативно-служебной
деятельности находятся на втором плане и учитываются в статистике отдельной строкой, а следовательно, не включаются в так называемый «общий
вал раскрытых преступлений». Органы внутренних
дел (далее - ОВД) и подразделения УР, в частности, ориентированы в первую очередь на раскрытие текущих преступлений, так как именно этот показатель являлся основным критерием оценки их
работы. Соответственно, отсутствует и необходимая заинтересованность в раскрытии преступлений прошлых лет.
Как правило, в большинстве подразделений УР
ОВД постоянная и целенаправленная работа по
раскрытию ранее совершенных преступлений, в
том числе убийств, ведется крайне слабо и безынициативно, в результате чего к настоящему времени
накопился значительный остаток уголовных дел по
нераскрытым преступлениям.
Указанная проблема затронула не только ОВД
отдельных регионов, но и всей страны в целом,
где-то больше, где-то меньше. Как пример предлагаем рассмотреть общероссийские данные оперативно-служебной деятельности по раскрытию этих
преступлений.
По данным Главного информационно-аналитического центра (далее - ГИАЦ) МВД России, к началу
2013 г. в стране остаток нераскрытых преступлений
прошлых лет, уголовные дела по кроторым были возбуждены по ст.ст. 30, 105, 106, 107 УК РФ (убийство и
покушение на убийство), следствие по которым приостановлено на начало отчетного года по п. 3 ч. 1 ст.
208 УПК РФ, составил 91008 преступлений. По итогам 2013 года было возобновлено производство по
1351 уголовному делу, расследовано и направлено в
суд 570 уголовных дел. Вместе с тем за отчетный пе-
риод было снято с учета 563 уголовных дела, из них
472 - в связи с истечением сроков давности, 91 - по
реабилитирующим основаниям [2].
Из представленных данных видно, что количество направленных в суд уголовных дел, возбужденных по ст.ст. 30, 105, 106, 107 УК РФ (убийство
и покушение на убийство) по преступлениям прошлых лет, находится примерно на одном уровне с
количеством уголовных дел, снятых с учета за истечением сроков давности. И это данные по раскрытию особо тяжких преступлений против личности,
преступлений, представляющих большой общественный резонанс и, как правило, стоящих на особом контроле у руководства ОВД. Что же касается
раскрытия других категорий преступлений прошлых
лет, то картина выглядит значительно хуже. Количество раскрытых преступлений в десятки раз меньше снятых с учета за истечением сроков давности.
По данным ГИАЦ МВД России, к началу 2013 г.
в стране остаток нераскрытых преступлений прошлых лет, следствие по которым приостановлено
на начало отчетного года по п. 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ,
составил 17894584 преступления. По итогам 2013 г.
было возобновлено производство по 846516 уголовным делам, расследовано и направлено в суд 57681
уголовное дело. Вместе с тем за отчетный период
было снято с учета 1648421 уголовное дело, из них
1638863 - за истечением сроков давности и 9558 по реабилитирующим основаниям [2].
Представленные данные свидетельствуют о
том, что работа по раскрытию убийств и других
категорий преступлений прошлых лет требует безотлагательных корректив. Необходимость ее качественного улучшения обусловлена тем, что эти
преступления отнесены законодательством к категории особо тяжких и, как правило, вызывают повышенное внимание общественности. Кроме того,
опасность низкой эффективности работы по раскрытию данных преступлений заключается еще и
в том, что такая ситуация может порождать новые
преступные деяния с различными последствиями.
Зачастую слабая организация работы по раскрытию преступлений приводит к рецидиву. Как известно, безнаказанность порождает чувство вседозволенности. Можно предположить, что часть
преступлений прошлых лет совершена одними и
теми же лицами, чья преступная деятельность обретает признак серийности. Потенциальный преступник, чувствуя свою безнаказанность, может
совершать преступления на протяжении длительного периода времени. Примеров тому множество.
Проблемам решения отдельных теоретических
и практических вопросов раскрытия убийств прошлых лет уделялось немало внимания в специ-
45
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
альной литературе [3], однако проведенные ранее научные исследования этой многоаспектной
и социально значимой проблемы нельзя считать
исчерпывающими по ряду причин. Во-первых,
сформулированные в работах выводы и рекомендации относятся к практике более или менее отдаленного прошлого, что затрудняет их применение
подразделениями УР ОВД на современном этапе.
Во-вторых, происходящие изменения в нормативно-правовой базе реформирование МВД России
требуют совершенствования организации и тактики раскрытия убийств прошлых лет.
Отсутствие в современной специальной литературе обобщенных результатов, выводов и новых
практических комплексных рекомендаций и методик по раскрытию убийств прошлых лет также
вносит определенные сложности в работу подразделений УР.
Безусловно, процесс раскрытия преступлений
данной категории постоянно развивается и самосовершенствуется, однако это происходит бессистемно и хаотично. Меры, предпринимаемые ОВД и
подразделениями УР, в частности, для раскрытия
убийств прошлых лет, остаются недостаточно эффективными.
С целью качественного изменения ситуации
с раскрытием убийств прошлых лет необходимо
предпринять ряд мер организационно-управленческого характера.
Безусловно, прежде всего эти изменения должны быть проведены в соответствующей нормативно-правовой базе на ведомственном уровне. Критерии оценки деятельности в органах внутренних
дел должны быть просты и понятны и не должны
требовать привлечения значительных сил для их
анализа. Кроме того, основным критерием оценки деятельности ОВД и подразделений УР должно быть раскрытие максимального количества
преступлений без разделения их на «свежие» и
«старые». Раскрытие максимального количества
преступлений и сокращение остатка нераскрытых
преступлений на обслуживаемой ОВД территории
должно являться основным и единственным критерием оценки.
Сотрудники УР и в целом ОВД должны помнить,
что каждое нераскрытое преступление, независимо от времени его совершения, вызывает у общества справедливые нарекания в их адрес.
Кроме того, они не должны забывать и упускать из виду то обстоятельство, что граждан
страны совершенно не интересует структурное
построение системы оценки показателей деятельности правоохранительных органов. Для
них важны конкретные результаты раскрытия
преступлений, так как за каждым нераскрытым
убийством стоит огромное человеческое горе,
родственники жертв продолжают ждать справедливого возмездия для преступников. В то же время, судя по представленным ГИАЦ МВД России
данным, по итогам 2013 г. было снято с учета 563
уголовных дела, возбужденных по ст.ст. 30, 105,
106, 107 УК РФ (убийство и покушение на убийство) по преступлениям прошлых лет, следствие
по которым приостановлено на начало отчетного
года по п. 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, из них 472 - в
связи с истечением сроков давности, и лишь 91 по реабилитирующим основаниям [2].
В данном случае у общества и граждан, являющихся потерпевшими по уголовным делам, которые сняты с учета в связи с истечением сроков
давности, могут возникнуть резонные вопросы о
46
справедливом возмездии за совершенные преступления и, как следствие, о качестве работы сотрудников ОВД.
При рассмотрении вопроса о раскрытии убийств,
совершенных в прошлые годы, нельзя не затронуть,
хотя бы кратко, вопросы взаимодействия, особенно
с оперативными подразделениями ФСИН России.
Несмотря на то, что в последнее время их внимание в основном направлено на соблюдение режима
содержания заключенных и профилактику побегов,
работа по выявлению лиц, совершивших преступления, в среде осужденных продолжается. К сожалению, не на том уровне, на каком бы хотелось.
При раскрытии убийств и преступлений прошлых лет других категорий работа с осужденными, отбывающими наказание в местах лишения
свободы, является одним из важнейших направлений, так как другие возможности зачастую уже
исчерпаны. К тому же можно обоснованно предположить, что лица, осужденные к лишению свободы,
ранее уже совершали преступления, однако в силу
различных причин и обстоятельств эти преступления не были своевременно раскрыты.
По нашему мнению, именно грамотное взаимодействие с оперативными подразделениями ФСИН
России может быть значительным резервом повышения эффективности работы по раскрытию преступлений. Целенаправленная, постоянная и планомерная работа в этом направлении, безусловно,
принесет свои плоды.
Вопросы взаимодействия с сотрудниками Следственного комитета России (далее - СК РФ) с момента его образования остаются наиболее острыми.
Разногласия в процессе планирования раскрытия и
расследования убийств прошлых лет иногда приводят к необратимым последствиям - утечке информации и утрате доказательств по уголовному
делу. Конечно же, такие случаи единичны, но они
встречаются. В большинстве же случаев грамотная
и планомерная работа подразделений уголовного
розыска органов внутренних дел и следователей СК
РФ приводит к раскрытию преступления. Как показывает отечественная и зарубежная историческая
и современная практика борьбы с преступностью,
добиться каких-либо заметных успехов в этом деле
можно лишь при объединении усилий оперативноразыскных и следственных органов [4].
Безусловно, нельзя умалять вклад в раскрытие
убийств прошлых лет других служб и подразделений органов внутренних дел, а также других правоохранительных структур. В значительной степени
успех в раскрытии преступлений данной категории
зависит от слаженной консолидации усилий представителей всех заинтересованных структур.
Происходящие изменения в нормативно-правовой базе и реформирование ОВД вселяют определенную надежду на то, что в ближайшие годы работа по раскрытию убийств прошлых лет, а также
преступлений прошлых лет других категорий выйдет на новый более качественный уровень. Вместе
с тем вопрос совершенствования деятельности
подразделений УР по раскрытию преступлений
данной категории остается открытым и требует
принятия соответствующих мер, о чем немало пишется в последнее время [5].
Вполне разделяем мнение о том, что существующая система управления и отчетности сформировали порочный стиль деятельности полиции. Необходимы структурные изменения, которые приведут к
ликвидации штабов и освободят оперативные подразделения от несвойственной им нагрузки в виде
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
отчетов, планирования и пр. Требуется реформа досудебного производства: превращение его в розыск
в широком смысле. В досудебной деятельности уголовной полиции должны быть слиты оперативно-разыскная, административная и собственно уголовнопроцессуальная деятельность [6].
Такие значительные изменения требуют кардинального и существенного изменения всего
действующего законодательства. Эти изменения
затронут не только ОВД, но и другие правоохранительные структуры, да и все общество в целом. Прежде чем приступить к таким глобальным
изменениям, необходимы масштабные научные
исследования, направленные на выяснение мнения сотрудников правоохранительных органов и
общественности.
Библиографический список:
1. Приказ МВД России от 31 декабря 2013 г. № 1040 «Вопросы оценки деятельности территориальных
органов Министерства внутренних дел Российской Федерации».
2. Официальный сайт МВД России // URL: http://mvd.ru/upload/site1/document_file/H8NGnfdiEy.pdf.
3. Назимов В.Ю. Вопросы теории и практики расследования и раскрытия убийств прошлых лет: Дис. …
канд. юрид. наук. Иркутск, 2005.
4. Маркушин А.Г. Совершенствование правового регулирования деятельности полиции по раскрытию
и расследованию преступлений - залог качества работы полиции // Юридическая наука и практика. 2013.
№ 22. С. 188-191.
5. Канев С. Бывший начальник МУРа полковник полиции Александр Трушкин в интервью «Новой газете» рассказал, что на самом деле происходит в московской полиции // Новая газета. 2014. 29 янв.
6. Александров А.С. Реформа полиции, реформа обвинительной власти России - путь к евроинтеграции // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2013. № 4 (26). С. 56-59.
NEFEDYEV A.
ORGANIZATIONAL AND LAW PROBLEMS OF DETECTING PAST-TIME MURDERS
Criminal detection results, detection, past-time murders,
past-time crimes, assessment of the operative activity results.
The author analyzes the present bay state of things concerning detection of past-time murders
bay the agencies of criminal detection. The author focuses alteration on a few topical issues
of detection past-time murders and proposes ways of their solution.
Рецензенты:
Александров А.С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного процесса
Нижегородской академии МВД России;
Абдуллаев Я.Д., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры ОРД ОВД Нижегородской академии МВД России.
47
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
АЛЕКСАНДРОВ А.Г.,
преподаватель кафедры информационной безопасности Краснодарского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.985
ОСОБЕННОСТИ ТАКТИКИ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНЫХ И СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
ПРИ ВЫЯВЛЕНИИ НЕЗАКОННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ТОВАРНОГО ЗНАКА
Товарный знак, оперативно-значимая информация,
раскрытие преступления, оперативно-разыскные мероприятия.
В статье автором рассматриваются вопросы планирования и проведения оперативно-разыскных
мероприятий в ходе выявления, раскрытия и расследования незаконного использования товарного
знака. Рассмотрены вопросы получения оперативно-значимой информации на этапе выявления
преступления, раскрыты алгоритмы действия следователя при типичных следственных ситуациях.
Основной проблемой при раскрытии и расследовании рассматриваемых преступлений является то,
что факт незаконного использования товарного знака чаще всего выявляется при рейдах, проводимых
на вещевых рынках, в других торговых точках. При
этом устанавливаются только продавцы товаров,
на которых незаконно используется товарный знак;
лица же, производящие данные товары, поставляющие их в торговую точку, а также организаторы этой
преступной группы остаются невыявленными и продолжают свою преступную деятельность.
Решить данную проблему можно путем проведения оперативно-тактических операций на этапе
выявления незаконного использования товарного
знака, что, в свою очередь, предполагает:
- во-первых, проведение упреждающих оперативно-разыскных и организационных мероприятий,
направленных как на выявление преступления, так
и на нейтрализацию противодействия расследованию со стороны заинтересованных лиц;
- во-вторых, опережение действий преступников во времени и пространстве с учетом характера противоправной деятельности и их личностей,
в том числе и путем навязывания неудобного для
них способа действий при совершении преступления в целях их задержания в этот момент;
- в-третьих, создание условий для сообщения лицам, осуществляющим подготовительные действия
к преступлению, дезориентирующей информации;
- в-четвертых, налаженное взаимодействие оперативного работника и следователя (дознавателя) с
другими службами и подразделениями правоохранительных органов в работе по возбуждению уголовного дела [1].
На этапе выявления факта незаконного использования товарного знака могут проводиться следующие оперативно-разыскные мероприятия:
- опрос лиц, располагающих сведениями о факте совершенных действий по незаконному использованию товарного знака, наведение соответствующих справок (направление запросов и т.п.);
- сбор образцов для сравнительного исследования (получение объектов-носителей информации,
необходимых для последующего изучения, описания, сравнения с ранее добытыми аналогами, посредством изъятия таких объектов, фотографирования, дактилоскопирования, звукозаписи);
- проведение проверочной закупки, исследование предметов и документов, имеющих отношение к
делу (с целью получения сведений о назначении исследуемых предметов и документов, их происхождении, технологии, месте изготовления, качественных
характеристиках);
48
- установление наблюдения за лицами, предположительно совершающими преступление (без вмешательства в ход их деятельности с целью регистрации,
оценки и изучения специфики поведения наблюдаемых и определения смысла и мотивов их поведения);
- проведение отождествления личности (установление лиц, причастных к совершению предполагаемого преступления);
- обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств;
- контроль и запись переговоров.
Кроме того, в ходе оперативно-тактической комбинации можно:
- осуществить снятие информации с технических каналов связи;
- произвести оперативное внедрение (организовать проникновение оперативного работника внутрь
объекта, интересующего оперативное подразделение, добыть необходимые сведения от людей, доверяющих ему и не подозревающих о его истинной роли);
- произвести контролируемую поставку (операция,
позволяющая отследить маршрут прохождения предметов и иных объектов, находящихся под контролем оперативного подразделения для выявления преступления,
место совершения которого достоверно неизвестно).
Последнее из перечисленных мероприятий является одним из ключевых элементов в деятельности
оперативных подразделений таможенных органов.
Помимо мероприятий, перечисленных выше, органы внутренних дел вправе провести оперативный
эксперимент. Под таковым обычно понимается воспроизведение каких-либо действий, обстановки или
иных обстоятельств определенного события, имеющего отношение к незаконному использованию
товарного знака, с целью получить сведения о готовящемся к совершению или совершенном преступлении. Приведенный перечень оперативно-разыскных мероприятий является исчерпывающим.
Преступление может быть выявлено правоохранительными органами:
1. В ходе оперативно-разыскных мероприятий (в
том числе по результатам рейдов на рынках, в торговых центрах и иных местах продажи товаров). В
процессе осуществления оперативно-разыскных
мероприятий оперативным сотрудникам необходимо обращать внимание на специфические признаки,
свидетельствующие о том, что продукция является
контрафактной, отличающейся от оригинальных
товаров. К характерным признакам контрафактной
продукции, в частности, относят следующее:
- наименование страны происхождения, указанное на товаре (упаковке), не соответствует наименованию страны вывоза товара;
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
- упаковка товара содержит дефекты;
- инструкция по применению товара является
копией (изготовленной на копировальной машине
или фотокопией);
- текстильные товары не содержат этикеток, на
которых должен быть указан состав ткани, а также
инструкции по уходу за данным видом товара;
- товар перевозится или хранится навалом (без
упаковки) или в разукомплектованном виде (духи,
часы, одежда, компакт-диски и др.);
- товары представляют собой этикетки, наклейки, бирки, ярлыки, вкладыши, обложки, футляры,
маркированные коробки или штампы;
- отсутствуют данные о заключении лицензионных договоров при ввозе (вывозе) партий магнитных,
оптических, механических носителей информации;
- товары маркированы знаками соответствия,
сходными до степени смешения (т.е. ассоциирующимися в целом) с товарными обозначениями,
указанными в Государственном реестре товарных
знаков и знаков обслуживания РФ;
- продукция распространяется по более низкой
цене, чем оптовая цена или цена в фирменных магазинах на тот же товар, а также отсутствуют накладные и другая документация на данный товар;
- на упаковке или в инструкции по применению
отсутствует информация для покупателей о свойствах товара на государственном языке [2; 3].
2. При проведении ревизии на торговом предприятии или на складах.
3. При расследовании дел, возбужденных по другим составам преступления. Преступления, предусмотренные ст. 180 УК РФ, чаще всего выявляются в ходе
расследования преступлений по ст. 171 УК РФ по фактам незаконной предпринимательской деятельности.
4. По заявлениям правообладателя или организаций, представляющих на территории Российской
Федерации интересы правообладателя по защите
исключительных прав на товарные знаки, о привлечении к уголовной ответственности конкретного
лица, незаконно использующего соответствующий
товарный знак, знак обслуживания и наименование места происхождения товаров. Такие случаи
встречаются достаточно редко; правообладатели
не всегда предпринимают активные шаги по защите
собственных товарных знаков или помогают правоохранительным органам довести дело до суда.
Информация о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров и их правообладателях может быть получена:
1) из таможенного реестра объектов интеллектуальной собственности, ведение которого возложено
на Управление организации защиты прав интеллектуальной собственности таможенными органами
и ведения Реестра ФТС России, осуществляющее
опубликование перечня объектов интеллектуальной
собственности, включенных в таможенный реестр, в
официальных изданиях ФТС России (информационно-аналитическое обозрение «Таможня», бюллетень
таможенной информации «Таможенные ведомости»).
Данная информация содержит сведения о правообладателе, контактных лицах, товарном знаке и товаре,
которым он обозначен (класс товара и его описание
в соответствии с Международной классификацией
товаров и услуг для регистрации знаков (МКТУ), регистрационный номер товарного знака по реестру).
Кроме того, сведения, содержащиеся в реестре, могут
размещаться на интернет-сайте ФТС России;
2) от правообладателя (его представителя) путем направления запроса, в котором также следует истребовать свидетельство на товарный знак,
информацию о лицах, являющихся эксклюзивными владельцами прав на использование товарных
знаков на территории Российской Федерации на
основании соответствующих лицензионных соглашений, зарегистрированных в Федеральной службе
по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам (Роспатенте), о международной регистрации товарного знака, об уполномоченных импортерах и дилерах товаров с товарными знаками
на территории Российской Федерации, о признаках,
позволяющих отличить продукцию от оригинальной,
а также о размере ущерба, причиненного правонарушением (в целях принятия решения о наличии в
действиях лица признаков преступления);
3) из Роспатента и подчиненных ему подразделений. Роспатент ведет Государственный реестр товарных знаков и знаков обслуживания Российской
Федерации, Перечень общеизвестных в Российской
Федерации товарных знаков, Государственный реестр наименований мест происхождения товаров
Российской Федерации.
К документам, которые могут содержать сведения, необходимые для правильного разрешения
дела, в том числе о наличии вины лица в совершении преступления, могут относиться:
- документы, подтверждающие наличие права на
товарный знак, знак обслуживания, наименование
места происхождения товара (свидетельство, договор
(в том числе лицензионный) о передаче исключительных прав, другие документы, которые правообладатель может представить в подтверждение своих прав);
- выписки из таможенного реестра объектов интеллектуальной собственности;
- заявление правообладателя, содержащее достаточные данные, указывающие на наличие события преступления, а также доказательства, полученные в ходе его рассмотрения;
- заключение эксперта о несоответствии представленных товаров, маркированных определенными товарными знаками, образцам оригинальных
(подлинных) товаров;
- учредительные и регистрационные документы
юридического лица, индивидуального предпринимателя;
- сертификаты соответствия, санитарно-эпидемиологические заключения, счета-фактуры, накладные, спецификации;
- акт проверочной закупки, объяснения и рапорта сотрудников полиции, понятых и иных лиц, участвовавших в проверочной закупке. В объяснениях
потребителей, участвовавших в проверочной закупке, должно быть обязательно отражено, что при приобретении товара они были введены в заблуждение
относительно свойств товара, например, качества,
производителя, места производства, места происхождения, а также был ли причинен им ущерб, в каком размере, является ли он для них значительным;
- объяснения и документы по установлению
личности продавца, осуществлявшего реализацию
контрафактной продукции, в том числе копия трудового договора (контракта) продавца;
- объяснения представителей администрации
учреждения, предприятия, организации;
- объяснения владельца товара и документы,
подтверждающие его личность;
- акт изъятия контрафактной продукции;
- договор аренды, регистрационные документы,
лицензии на акцизные товары, сертификаты качества на изъятую продукцию, первичная бухгалтерская документация о движении товарно-материальных ценностей, черновые записи;
49
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
- документы, подтверждающие размер причиненного вреда;
- образцы подлинной продукции, изготавливаемой правообладателем;
- иные документы.
При расследовании фактов незаконного использования товарного знака могут складываться
следующие типичные следственные ситуации:
1. Имеется информация о незаконном использовании товарного знака, но неизвестны лица,
причастные к данному преступлению.
В данной ситуации необходимо следовать следующему алгоритму действий:
- допросить заявителей;
- осмотреть предметы, имеющие признаки подделки товарного знака;
- провести обыск и осмотр в торговой точке, где
приобретены данные предметы;
- допросить в качестве свидетелей лиц, продававших предметы с признаками подделки товарного знака;
- осмотреть документы с целью установления
источника поступления товаров с признаками подделки товарного знака;
- задержать лиц, поставляющих в торговые точки
предметы с признаками подделки товарного знака;
- допросить их;
- получить информацию о соединениях между
абонентами и (или) абонентскими устройствами;
- провести необходимые экспертизы и т.д.
2. Имеется информация о незаконном использовании товарного знака и известны лица,
причастные к данному преступлению.
Алгоритм действий в данной ситуации:
- произвести осмотр принадлежащих юридическому лицу или индивидуальному предпринимателю помещений, территорий и находящихся там
вещей и документов (например, для установления
факта наличия контрафактных товаров) в присутствии представителя юридического лица, индивидуального предпринимателя или его представителя и
двух понятых;
- при наличии в осматриваемом помещении товаров, обладающих признаками контрафактных,
произвести изъятие товаров;
- осуществить изъятие вещей, явившихся орудиями совершения преступления, предусмотренного ст. 180 УК РФ, и документов, имеющих значение
доказательств по уголовному делу, обнаруженных
при осуществлении осмотра принадлежащих юридическому лицу территорий, помещений и находящихся у него товаров, транспортных средств и
иного имущества, а также соответствующих документов в присутствии двух понятых;
- осмотреть товар с признаками контрафактности и документы;
- истребовать у правообладателя товарного
знака, знака обслуживания и наименования места
происхождения товаров (его представителя) правоустанавливающие документы (свидетельство на
товарный знак, договор (в том числе лицензионный) о передаче исключительных прав и др.);
- из Роспатента и его территориальных подразделений запросить документы, подтверждающие право
правообладателя на товарный знак, знак обслуживания и наименование места происхождения товаров
(например, свидетельство на товарный знак);
- допросить потерпевшего (правообладателя)
или его законного представителя;
- допросить виновное лицо;
- допросить свидетелей;
- произвести обыск, выемку у подозреваемых (по
месту жительства, работы, на других принадлежащих
им объектах) с последующим осмотром изъятого;
- получить образцы для сравнительного исследования;
- назначить экспертизы (судебно-товароведческую, технико-криминалистическую, судебную экспертизу схожести обозначения с чужим товарным
знаком, компьютерно-техническую, КЭМВИ, судебно-бухгалтерскую экспертизу и т.д.).
В обеих ситуациях необходимо изучить все собранные материалы уголовного дела на предмет
наличия в действиях подозреваемого налоговых и
иных преступлений.
Таким образом, изучение характеристики преступлений, связанных с незаконным использованием товарного знака, определение криминалистически значимых сведений, подлежащих установлению
при выявлении данных противоправных деяний, а
также планирование и проведение оперативно-тактических операций на этапе выявления незаконного
использования товарного знака говорят об актуальности проведенного исследования и направлены на
совершенствование работы сотрудников подразделений ЭБиПК.
Библиографический список:
1. Мерецкий Н.Е. Проведение оперативно-тактических операций в раскрытии и расследовании преступлений: Автореф. дисс….докт. юрид. наук. М., 2001. С. 14-15.
2. Распоряжение ГТК РФ от 27.05.1999 г. № 01-14/632 (ред. от 01.11.2002 г.) «Об усилении контроля за
перемещением товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности».
3. Мухина Р.Р. Еще раз о контрафактности // Российский следователь. 2009. № 24. С. 11-14.
ALEXANDROV A.
FEATURES TACTICS OPERATIONAL INVESTIGATIVE MEASURES
IN DETECTING ILLEGAL USE OF THE TRADEMARK
Trademark, significant operational information, the disclosure of crimes operational search activities.
In the article the author discusses the planning and carrying out operational investigative activities during the identification,
detection and investigation of unlawful use of a trademark. How to obtain operational and meaningful information on the
identification step crimes disclosed algorithms investigator's actions under typical investigative situations.
Рецензенты:
Сафронов А.А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры оперативно-разыскной деятельности в органах внутренних дел Краснодарского университета МВД России;
Стукалов В.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры оперативно-разыскной деятельности в
органах внутренних дел Краснодарского университета МВД России.
50
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
КАРНАУХОВА О.Г.,
адъюнкт кафедры криминалистики Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 343.977
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ РАССЛЕДОВАНИЮ
Конфликт, противодействие, субъект противодействия расследованию.
В статье рассмотрены понятие и сущность противодействия расследованию,
соотношение понятий «противодействие» и «конфликт», проведен анализ дефиниций
понятия «противодействие расследованию», имеющихся в научной литературе.
Противодействие органам предварительного расследования в настоящее время принимает
все более активные и разнообразные формы. Обвиняемые и подозреваемые, их родственники и
знакомые, адвокаты, чиновники органов власти и
государственных структур, в некоторых случаях
даже потерпевшие и свидетели противостоят раскрытию и расследованию преступлений. Борьба
с противодействием расследованию как общественно-опасным явлением проводится на уровне
законодательной деятельности. В последние годы
принят ряд законов по борьбе с коррумпированными сотрудниками полиции и иных органов власти.
Ученые-юристы также вносят свой вклад, работая
над изучением накопленного опыта, построением
теоретической основы и составлением методических рекомендаций, направленных на выявление и
нейтрализацию противодействия расследованию.
На протяжении последних десятилетий концепция
изучения феномена противодействия расследованию стремительно развивается. Однако ряд понятий
требует уточнения и теоретической систематизации.
Одной из важных задач ученых является определение понятия «противодействия расследованию».
В словаре С.И. Ожегова действие определяется как проявление какой-либо деятельности,
влияние, воздействие, поступки, поведение [13],
а противодействие - действие, препятствующее
другому действию [13]. Влияние или воздействие
всегда направлено на что-либо или кого-либо, соответственно, взаимодействие нескольких субъектов либо объектов неизбежно. Столкновение двух
или более действий, направленных на создание
преград иным действиям, образует собой противодействие. Важное уточнение этого понятия дает
рассмотрение действия с точки зрения психологии.
Это процесс взаимодействия с каким-либо предметом для достижения определенной цели [14].
Действия людей могут быть как осознанными, так
и безрассудными, но они всегда сконцентрированы на достижении заранее определенной цели.
Исходя из вышеизложенного общепринятого понятия противодействия, мы можем выделить ряд
признаков понятия «противодействие». Во-первых,
это воздействие на кого-либо или что-либо; вовторых, это действия, образующие препятствия
другим действиям; в-третьих, действия по противодействию затрудняют достижение поставленных
целей другого действия.
В научной литературе противодействие рассматривается в контексте расследования преступлений, деятельности правоохранительных органов и
правосудия в целом. Противодействие состоит из
системы или совокупности действий, направленных на противостояние деятельности или действиям других субъектов и создающих препятствия по
достижению целей противостоящего субъекта. В
ходе расследования происходит психологическое
и информационное взаимодействие сотрудников
полиции и участников процесса. Таким образом,
воздействие противостоящих сторон обоюдное, и
противодействие нельзя рассматривать как влияние субъекта на объект: всегда происходит взаимодействие двух субъектов. В психологии различают
два основных типа взаимодействия - сотрудничество (кооперацию) и соперничество (конфликт)
[14]. Противодействие как действие, направленное
на недостижение целей противоположной стороны
при помощи определенных средств, является разновидностью конфликта. В то же время конфликт
- это только часть процесса противодействия. Конфликт, как один из этапов развития противодействия, выражает столкновение противоположных
позиций, целей, интересов, мнений субъектов.
В научной литературе конфликт описывается
как начальная точка развития противодействия
расследованию. Такой позиции придерживаются
Э.У. Бабаева, В.П. Карагодин, Р.Г. Мартыненко,
Н.А. Михайличенко, О.Л. Стулин, В.В. Трухачев,
М.В. Щеголева и другие [1, 6, 11, 12, 15, 16, 17].
Мы согласны с точкой зрения ученых, понимающих
конфликт как неизбежное явление, составляющее
основу противодействия.
В ходе предварительного следствия возможно множество вариантов конфликтного взаимодействия субъектов. В кругу участников процесса
самыми типичными являются конфликт между
следователем и обвиняемым (подозреваемым),
потерпевшим, свидетелем; между обвиняемым
(подозреваемым) и потерпевшим, свидетелем.
Рассматривая отношения между участниками расследования и лицами, связанными с ними, можно
выявить также конфликты между следователем и
родственниками (знакомыми) обвиняемого (подозреваемого); между потерпевшим, свидетелем и
лицами, близкими обвиняемому (подозреваемому), и др.
Согласимся с мнением М.В. Щеголевой о том,
что одной из черт противодействия является «конфликтное поведение как структурный элемент
конфликтного взаимодействия, направленное на
недостижение цели противостоящей стороной»
[17, c. 19]. Мы согласны с тем, что противодействие
можно рассматривать как «конфликтное взаимодействие», так как столкновение интересов противоборствующих сторон выражается в противодействии лиц, причастных к расследуемому событию,
и лиц, связанных с ними.
По мнению В.Н. Карагодина, «конфликты бывают не только внешними, то есть основанными на
противоречиях двух и более индивидов, но и внутренними, присущими одному индивиду» [6, c. 16].
51
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Конфликт внутри личности также может быть основой противодействия расследованию. В тех случаях, когда человек сомневается в себе, своих действиях, он может «выплеснуть» свои внутренние
переживания на других людей. В свете событий,
связанных с преступными деяниями, конфликтное
состояние внутри человека переходит во внешний
конфликт с участниками процесса расследования.
Таких людей называют конфликтными личностями. Человек стремится разрешить внутренние противоречия жизнедеятельности с помощью внешних конфликтных действий. Практика показывает,
что конфликтные личности встречаются не только
среди обвиняемых, подозреваемых (у которых внутренний конфликт личности может являться одним из побуждений к противоправным деяниям),
но и среди потерпевших, свидетелей, знакомых и
родственников всех участников процесса. Их поведение выражается в негативных эмоциях по
отношению к следователю и другим участникам
расследования, высказыванию недоверия сотрудникам полиции, созданию конфликтных ситуаций
по поводам, не имеющим отношения к событию
преступления, что создает помехи в расследовании. Согласно исследованиям, проведенным Н.А.
Михайличенко, «подавляющее большинство следователей, оперативных работников (примерно
97,3%) не единожды сталкивались в своей деятельности с «конфликтной личностью» [12, с. 33].
Э.У. Бабаева, проанализировав соотношение
понятий «конфликт» и «противодействие», пришла
к выводу, что «понятие конфликта шире и разнообразнее понятия «противодействие» [1, с. 113]. На
наш взгляд, это пересекающиеся понятия. Например, противодействие расследованию со стороны
журналистов в средствах массовой информации
нельзя обозначить как конфликт интересов или заинтересованность последних в смягчении наказания виновного лица.
В настоящее время в научной литературе
продолжается исследование проблемы противодействия. Учеными сформулировано более двух
десятков определений противодействия расследованию. С одной стороны, это говорит об актуальности исследуемой проблемы, с другой стороны,
многообразие подходов к данному понятию свидетельствует о неразрешенности данного вопроса. Свое определение противодействию в научных
трудах предложили такие ученые, как Э.У. Бабаева, Р.С. Белкин, А.А. Бибиков, Е.В. Варфоломеев,
В.В. Войников, А.Ю. Головин, С.Ю. Журавлев,
В.Н. Карагодин, А.М. Кустов, В.П. Лавров, М.В. Лившиц, А.Ф. Лубин, И.В. Нецкин, А.Н. Петрова, В.А. Рубцов, О.Л. Стулин и другие.
Проанализировав дефиниции понятия «противодействие», предложенные указанными авторами,
мы сочли возможным полагать, что в основе и сущности этого понятия лежит тезис о системе (комплексе) умышленных действий (бездействии) субъектов
с определенными целями. Все ученые едины в том,
что действия (бездействие) по противодействию
предварительному расследованию, правоохранительным органам и правосудию в целом являются
умышленными. Различие в подходах заключается в
определении субъекта деятельности и целей.
Определяя субъектов противодействия, такие
ученые, как А.А. Бибиков [3], А.Ю. Головин [5],
В.П. Лавров [8], О.Л. Стулин [15], выделили преступников (виновных) и связанных с ними лиц. На
наш взгляд, ограничивать круг субъектов виновными и связанными с ними лицами ошибочно, так
52
как, например, представители контрольно-ревизионных служб, журналисты, руководители организаций, где произошло преступление, не относятся ни к одной из этих групп, но могут выступать
в качестве субъектов противодействия. В.В. Войников, А.М. Кустов, И.В. Нецкин, А.Н. Петрова
назвали субъектов «заинтересованными лицами».
Справедливо отмечено, что все лица, осуществляющие противодействие, ставят перед собой
конкретные цели и действуют в своих интересах,
соответственно, являются заинтересованными
лицами. Р.С. Белкин, В.Н. Карагодин, А.Ф. Лубин,
С.Ю. Журавлев, Е.В. Варфоломеев в своих определениях вообще не обозначили субъектов противодействия, Л.В. Лившиц ограничился обобщением
«лицо (группа лиц)».
Что касается цели противодействия, то в науке
просматриваются три основных подхода к этому
вопросу.
Первый из них представляют Р.С. Белкин,
Е.В. Варфоломеев, В.Н. Карагодин, А.М. Кустов,
Л.В. Лившиц и А.Н. Петрова. Они определяют
цель противодействия как воспрепятствование
расследованию и установлению истины (объективной истины) по уголовному делу.
Несмотря на то, что Р.С. Белкин и В.Н. Карагодин не сочли целесообразным обозначить субъект
противодействия, определение, сформулированное
ими, многие криминалисты находят основополагающим. Точки зрения указанных ученых по поводу
сущности противодействия схожи. Так, Р.С. Белкин
определяет противодействие расследованию как
умышленную деятельность с целью воспрепятствования решению задач расследования и в конечном
счете установлению истины по уголовному делу [2,
с. 129]. В.Н. Карагодин понимает противодействие
предварительному расследованию как умышленные действия (или систему действий), направленные на воспрепятствование выполнению задач
предварительного расследования и установлению
объективной истины по уголовному делу [6, с. 18].
По вопросу о цели противодействия с ними солидарны Л.В. Лившиц, А.Н. Петрова, А.М. Кустов.
Их позиция сводится к тому, что «действия (бездействие), система действий (деятельность) или поведение лица (группы лиц) направлены на воспрепятствование или препятствуют установлению объективной
истины по уголовному делу, решению других задач
предварительного расследования» [9, с. 39].
А.М. Кустов более подробно перечисляет цели
и рассматривает противодействие расследованию
как систему противоправных действий, детерминированных объективными и субъективными факторами, направленных на дезорганизацию работы по
раскрытию преступления, воспрепятствование достижению объективной истины по уголовному делу
и осуществлению правосудия различными лицами,
заинтересованными в уклонении виновного от ответственности [7, с. 54]. Спорным представляется
определение А.М. Кустовым противодействия как
«противоправных действий». Во-первых, действия
по воспрепятствованию расследованию могут быть
не только противоправными, но и законными. Например, отказ обвиняемого от дачи показаний обосновывается ст. 51 Конституции РФ, но создает помехи
расследованию. Во-вторых, противодействие может
выражаться не только в действиях, то есть активной
форме поведения, но и в бездействии. Примером такого поведения может служить равнодушное отношение участника процесса к проведению следственных
действий и неявка на них вследствие забывчивости.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Вторая группа мнений о цели противодействия
включает в себя определения противодействия,
предложенные С.Ю. Журавлевым, О.Л. Стулиным,
В.В. Войниковым, И.В. Нецкиным. Определение
О.Л. Стулина выражает наиболее общее представление о цели противодействия: «Противодействие
- это система действий или бездействий виновных
и содействующих им лиц, совершаемых в целях
уклонения от уголовной ответственности или максимального ее смягчения» [15, с. 16].
Ученые акцентируют внимание на уклонении
виновных лиц от ответственности либо смягчении
наказания. На наш взгляд, действия, а тем более
бездействия с целью воспрепятствования расследованию имеют более широкий спектр целей.
Виновные лица различными способами стремятся избежать ответственности, но их деятельность
по противодействию может быть направлена и на
другие цели, например, скрыть совершенное ими
более тяжкое преступление.
Интересную, но противоречивую точку зрения
высказали А.Ф. Лубин и С.Ю. Журавлев. Они полагают, что противодействие расследованию - это система действий (или бездействия), преследующих
цель воспрепятствовать вовлечению следов преступления в сферу уголовного судопроизводства
и последующему их использованию в качестве судебных доказательств [10, с. 345].
На наш взгляд, авторы неоправданно сужают
цель противодействия расследованию. Помехи,
созданные лицами, заинтересованными в организации противодействия расследованию, могут
быть не направлены на материальные или идеальные следы, но также преследовать цель воспрепятствовать расследованию.
К третьей группе определений мы отнесли дефиниции В.П. Лаврова, А.Ф. Волынского, А.Ю. Головина, Э.У. Бабаевой, которые рассматривали
цели противодействия в более широком аспекте.
Ученые акцентируют внимание на том, что целью
противодействия является не только воспрепятствование расследованию и установлению истины по конкретному уголовному делу, но и выстраивание препятствий правоохранительным
органам в целом. Э.У. Бабаева рассматривает
сущность противодействия и на стадии судебного разбирательства.
Так, В.П. Лавров и А.Ф. Волынский считают, что
«противодействие раскрытию и расследованию
преступлений есть совокупность противоправных
и иных действий преступников и связанных с ними
лиц, направленных на воспрепятствование установлению истины правоохранительными органами
в их деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений» [4, с. 95].
А.Ю. Головин дает определение противодействия расследованию, как «умышленной деятельности (сложной системы действий, бездействия)
преступников и связанных с ними лиц, препятствующей работе правоохранительных органов по раскрытию и расследованию конкретных преступлений» [5, с. 148].
Согласимся с мнением Э.У. Бабаевой о том, что
сущность противодействия состоит в умышленном
(неумышленном) создании препятствий на стадии
возбуждения уголовного дела, на предварительном и судебном следствии [1, с. 82]. Необходимо
разделить понятия «противодействие предварительному расследованию» и «противодействие
правоохранительным органам». Последнее понятие шире первого по объему и включает в себя
стадии предварительной проверки, возбуждения
уголовного дела, предварительное расследование,
а также воспрепятствование сотрудникам уголовного розыска, следствия, дознания, прокуратуры и других подразделений правоохранительных
органов и иных организаций, связанных с ними.
Противодействие предварительному расследованию в большинстве случаев мы рассматриваем
как действия (систему действий, бездействие), направленные на воспрепятствование установлению
истины по конкретному уголовному делу. Этап противодействия на стадии судебного разбирательства следует выделить и рассматривать отдельно.
В нашей статье мы рассматриваем противодействие предварительному расследованию.
Учитывая изложенное, представляется возможным предложить следующее определение понятия
«противодействия расследованию». Это действие
(бездействие) или система действий субъектов, заинтересованных в определенных результатах расследования по уголовному делу, с целью воспрепятствования расследованию и выполнению иных
задач лиц, обеспечивающих производство по делу.
Данное определение может уточняться в ходе
дальнейшего изучения теоретических проблем
противодействия расследованию преступлений,
что, в свою очередь, будет способствовать разработке тактических приемов, направленных на преодоление данного явления.
Библиографический список:
1. Бабаева Э.У. Основы криминалистической теории преодоления противодействия уголовному преследованию: Дис. … докт. юрид. наук. М., 2006. 370 с.
2. Белкин Р.С. Противодействие расследованию и пути его преодоления криминалистическими и оперативно-розыскными средствами и методами // Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. М., 1997. 398 с.
3. Бибиков А.А. Противодействие расследованию преступлений, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортный средств, и криминалистические методы его преодоления: Дис. … канд. юрид. наук. Тула, 2005. 211 с.
4. Волынский А.Ф., Лавров В.П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации // Материалы научно-практической конференции. М.: ЮИ МВД
России, 1997.
5. Головин А.Ю. Криминалистическая систематика: Монография / Под общ. ред. Н.П. Яблокова. М.:
ЗАО «ЛексЭст», 2002. 335 с.
6. Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному следствию: Монография. Свердловск, 1992. 176 с.
7. Кустов А.М. Механизм деятельности по противодействию расследованию // Актуальные проблемы
криминалистического обеспечения расследования преступлений: Труды Академии МВД России. М., 1996.
8. Лавров В.П. Противодействие расследованию преступлений и меры по его преодолению: Курс лекций. М.: Академия управления МВД России, 2011. 148 с.
53
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
9. Лившиц Л.В. Проблемы преодоления противодействия расследованию преступлений несовершеннолетних: Дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 1998. 267 с.
10. Лубин А.Ф., Журавлев С.Ю. Нейтрализация противодействия расследованию // Криминалистика.
Расследование преступлений в сфере экономики. Н. Новгород, 1995. 390 с.
11. Мартыненко Р.Г. Коммуникативное противодействие расследованию: Дис. … канд. юрид. наук.
Краснодар, 2004. 197 с.
12. Михайличенко Н.А. Конфликты на досудебных стадиях уголовного судопроизводства и основные
направления их разрешения: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 202 с.
13. Ожегов С.И. Толковый словарь // URL: http://slovarozhegova.ru/word (дата обращения: 4.10.2013).
14. Психологический словарь // URL: http://slovari-online.ru/word (дата обращения: 4.10.2013).
15. Стулин О.Л. Тактические основы преодоления умышленного противодействия расследованию преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. СПб, 1999. 174 с.
16. Трухачев В.В. Правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию: Дис. … докт. юрид. наук. Воронеж,
2001. 480 с.
17. Щеголева М.В. Противодействие расследованию незаконного оборота оружия и криминалистические методы его преодоления: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. 193 с.
KARNAUKHOVA O.
CONCEPT AND ESSENCE OF COUNTERACTION TO INVESTIGATION
Conflict, counteraction, subject of counteraction to investigation.
The article considers concept and essence of counteraction to investigation, ratio of concepts «counteraction»
and «conflict». The author made analysis of definitions «counteraction to investigation» in scientific literature.
Рецензенты:
Петраков С.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры предварительного расследования СанктПетербургского университета МВД России;
Бадзгарадзе Т.А., кандидат юридических наук, заместитель начальника 7 отдела СЧиРОПД ГСУ ГУ
МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
54
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ФЁДОРОВ А.В.,
заместитель прокурора Калининградской области,
соискатель Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации
[email protected]
УДК 347.962:33
ПРЕДМЕТ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ
БЮДЖЕТНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
Прокурорский надзор, предмет, бюджет и здравоохранение.
В статье исследуется предмет прокурорского надзора за исполнением
бюджетного законодательства в сфере здравоохранения.
Анализ научных публикаций свидетельствует,
что в теории и практике прокурорского надзора
вопросам, касающимся надзора за исполнением
бюджетного законодательства в сфере здравоохранения, уделяется недостаточно внимания. Как
правило, исследователи концентрируют внимание
на основных отраслях и направлениях прокурорского надзора [1]. Материалы прокурорских проверок показывают [2], что такое специфическое
направление как прокурорский надзор за исполнением бюджетного законодательства в сфере здравоохранения требует более глубокого изучения, и
в первую очередь нуждается в научной разработке
такое теоретические понятие как предмет прокурорского надзора за исполнением бюджетного законодательства в сфере здравоохранения.
До настоящего времени в теории прокурорского надзора не достигнуто единства взглядов
относительно понимания предмета прокурорского
надзора. Пристальное внимание к содержанию
данного вопроса уделено в научных трудах российских ученых Б.В. Коробейникова [3], В.А. Баскова [4], А.Ю. Винокурова [5], Н.Н. Карпова [6],
А.Х. Казариновой [7], В.П. Рябцева [8], В.Г. Бессарабова [9] и др.
Представляется, что при определении понятия
«предмет прокурорского надзора» целесообразно
исходить из значения слова «предмет», а таковым
является то, на что направлена мысль или действие субъекта [10].
Как обоснованно отмечает А.Х. Казаринова,
«определение предмета прокурорского надзора стержневой для прокурорского надзора вопрос. От
того, насколько в теории и практике будет достигнуто согласие по ключевым вопросам, зависят реальные возможности прокуратуры по влиянию на складывающийся правопорядок» [11]. Именно поэтому
данный вопрос широко обсуждается в литературе
на протяжении всего периода существования советской, а позднее и российской прокуратуры.
Конкретизируем ключевые вопросы предмета
прокурорского надзора. Как следует из текста Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» [12], под предметом прокурорского надзора
следует понимать соответствие закону правовых актов и точное исполнение этих законов, иными словами, на органы прокуратуры возложена обязанность
следить за состоянием законности в различных сферах деятельности государства и его граждан.
Сказанное позволяет определить содержание
предмета прокурорского надзора за исполнением
бюджетного законодательства в сфере здравоохранения.
В части 1 статьи 41 Конституции Российской
Федерации закреплено право каждого на охра-
ну здоровья и медицинскую помощь, которая в
государственных и муниципальных учреждениях
здравоохранения оказывается бесплатно за счет
бюджетных средств, страховых взносов и иных поступлений.
Во исполнение указов Президента Российской
Федерации от 7 мая 2012 г. № 596 «О долгосрочной государственной экономической политике»,
№ 598 «О совершенствовании государственной
политики в сфере здравоохранения», № 606 «О
мерах по реализации демографической политики Российской Федерации», Правительством
Российской Федерации 24 декабря 2012 года, а
затем и 15 апреля 2014 года утверждена Государственная программа Российской Федерации
«Развитие здравоохранения» [13], которая стала
важнейшим системным документом, определяющим конкретные цели, задачи и пути развития
российского здравоохранения до 2020 г. Данная
программа базируется на Федеральном законе
от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»
и включает одиннадцать подпрограмм по основным отраслевым направлениям, нацеленных на
создание необходимых условий для сохранения
здоровья населения страны.
Как отмечалось на заседании коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации по
итогам работы российской прокуратуры в первом
полугодии 2013 года, прокурорскими проверками
повсеместно выявлялось нецелевое либо неэффективное использование бюджетных средств, выделенных на программы по модернизации здравоохранения, тем самым нарушались права граждан
на получение высокотехнологичной медицинской
помощи. Повсеместно прокуроры пресекали факты неэффективного использования дорогостоящего медицинского оборудования [14].
Вышеизложенное позволяет сделать вывод,
что прокурорский надзор за исполнением бюджетного законодательства в сфере здравоохранения является одним из наиболее актуальных
направлений деятельности органов прокуратуры
по укреплению законности и правопорядка в Российской Федерации, предмет которого тесно связан бюджетными правоотношениями, регламентированными Бюджетным Кодексом Российской
Федерации.
Система правового регулирования бюджетного законодательства в сфере здравоохранения
представлена актами общенормативного регулирования: Конституцией Российской Федерации,
Бюджетным кодексом Российской Федерации, а
также принимаемыми в соответствии с ним ежегодными законами о бюджетах различного уровня,
55
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
иными федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации, указами Президента
Российской Федерации, постановлениями Правительства Российской Федерации, ведомственными
правовыми актами, иными нормативными актами
исполнительной власти регионального уровня,
нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.
В системе правового регулирования бюджетной
сферы важное место отводится законам о бюджетах субъектов Российской Федерации, основы рассмотрения и утверждения которых регламентируются главой 21 Бюджетного кодекса Российской
Федерации [15].
Самостоятельным третьим звеном в системе
правового регулирования в бюджетной сфере являются муниципальные правовые акты представительных органов муниципальных образований,
регулирующие бюджетные правоотношения, в том
числе и в области здравоохранения.
Отдельные правовые нормы, регулирующие
бюджетные отношения, содержатся также в Гражданском кодексе Российской Федерации, Кодексе Российской Федерации об административных
правонарушениях (например, ст.ст. 15.14-15.15.15
КоАП РФ), Уголовном кодексе Российской Федерации (например, ст.ст. 285-286 УК РФ), в федеральных законах от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об
общих принципах организации законодательных
(представительных) и исполнительных органов
государственной власти субъектов Российской
Федерации», от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об
общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», от 5 апреля
2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере
закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите
конкуренции» и других законодательных актах.
В то же время необходимо учесть, что прокуроры осуществляют надзор не только за исполнением законов, регламентирующих общественные
отношения в исследуемой сфере, но и за исполнением подзаконных актов, принятых правомочными органами и должностными лицами и определяющих механизм применения бюджетного
законодательства.
Так, правомочием по нормативно-правовому
регулированию вопросов, касающихся бюджетного законодательства наделено Министерство
здравоохранения Российской Федерации [16]. Им,
например, утверждаются Правила о порядке и объемах бюджетного финансирования организаций и
учреждений, подведомственных министерству, за
счет ассигнований, предусмотренных в федеральном бюджете, и др.
Федеральный Фонд обязательного медицинского страхования [17] (самостоятельное государственное некоммерческое финансово-кредитное
учреждение) и его территориальные подразделения вправе издавать правовые акты и методиче-
ские указания в связи с реализацией государственной политики в области здравоохранения, а также
распоряжением финансовыми средствами Фонда.
Нормативно-правовое регулирование осуществляют также органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного
самоуправления.
Руководителями и органами управления коммерческих и некоммерческих организаций также
могут приниматься правовые акты в целях реализации бюджетного законодательства в сфере
здравоохранения.
Применительно к исследуемой теме определяющими являются положения пункта 1 статьи
21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»: предметом надзора за исполнением законов является соблюдение Конституции Российской Федерации и исполнение
законов, действующих на территории Российской
Федерации, федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными
федеральными органами исполнительной власти,
представительными (законодательными) и исполнительными органами государственной власти
субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами,
органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также соответствие законам правовых актов, издаваемых
этими органами и должностными лицами.
Анализ научных трудов, практики прокурорского надзора, нормативно-правовых норм, регулирующих сферу рассматриваемых правоотношений,
позволяет заключить, что предметом прокурорского надзора за исполнением бюджетного законодательства в сфере здравоохранения охватываются:
- соблюдение Конституции Российской Федерации;
- соответствие законам правовых актов, издаваемых органами федеральной исполнительной власти и исполнительными органами государственной
власти субъектов Российской Федерации в связи
с осуществлением бюджетных правоотношений в
сфере здравоохранения;
- исполнение бюджетного законодательства, а
также законодательства экономической направленности федеральными службами при осуществлении контрольной и надзорной деятельности в
сфере здравоохранения;
- исполнение бюджетного законодательства
при формировании доходов и расходов бюджета,
осуществлении бюджетного процесса, бюджетного контроля и применении мер принуждения к
нарушителям бюджетного законодательства в
сфере здравоохранения органами государственной власти субъектов Российской Федерации, их
должностными лицами, органами управления и
руководителями коммерческих и некоммерческих
организаций, осуществляющих экономическую
деятельность, и соответствие законам правовых
актов, издаваемых ими.
Библиографический список:
1. Настольная книга прокурора / Под общ. ред. С.Г. Кехлерова, О.С. Капинус; науч. ред. А.Ю. Винокуров. М.: Юрайт, 2012. С. 28-29.
2. URL: http://genproc.gov.ru/smi/ news/archive/news-83960.
3. Коробейников Б.В. Прокурорский надзор / Под общ. ред. Ю.Е. Винокурова. 6-е изд. М.: Высшее образование, 2005. С. 12-13.
4. Басков В.И., Коробейников Б.В. Курс прокурорского надзора. Учебник для студентов юридических
вузов и факультетов (с приложением нормативных актов). М., 2001. С. 7.
56
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
5. Винокуров А.Ю. Полномочия прокурора по надзору за исполнением законов // Законность. 2009.
№ 4. С. 10-11.
6. Карпов Н.Н. Хорошая теория - залог успешной практики // Законность. 2008. № 7. С. 13-14.
7. Казарина А.Х. Предмет общего надзора // Законность. 2004. № 11. С. 8.
8. Рябцев В.П. Прокурорский надзор: Курс лекций. М., 2005. С. 156-157.
9. Бессарабов В.Г. Прокурорский надзор. М., 2006. С. 187.
10. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1992. С. 501.
11. Казарина А.Х. Теоретические и прикладные проблемы прокурорского надзора за исполнением законов экономической направленности: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2009. С. 187.
12. Федеральный закон от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 47. Ст. 4472.
13. Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 294 «Об утверждении государственной
программы Российской Федерации «Развитие здравоохранения» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 48. Ст. 6724.
14. Бессарабов В.Г., Ашиткова Т.В. Обеспечение законности в сфере здравоохранения мерами прокурорского надзора // Законность. 2014. № 3. С. 27-32.
15. Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31 июля 1998 г. № 145-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу
с 1 января 2014 г.).
16. Постановление Правительства Российской Федерации от 19 июня 2012 г. № 608 (ред. от 18 марта
2014 г.) «Об утверждении Положения о Министерстве здравоохранения Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. № 26. Ст. 3526.
17. Постановление Правительства Российской Федерации от 29 июля 1998 г. № 857 «Об утверждении
устава Федерального фонда обязательного медицинского страхования» // Собрание законодательства
Российской Федерации. 1998. № 32. Ст. 3902.
FEDOROV A.
THE SUBJECT OF THE PROSECUTOR'S SUPERVISION OVER
EXECUTION OF BUDGETARY LAW IN THE SPHERE OF HEALTH CARE
Public prosecutor's supervision, subject, budget and health care.
The article deals with the subject of the prosecutor's supervision
over execution of budgetary law in the sphere of healthcare.
Рецензенты:
Карпов Н.Н., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой общих проблем прокурорского надзора за исполнением федерального законодательства и участия прокурора в гражданском и
арбитражном процессе Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации;
Соколова О.В., кандидат юридических наук, доцент, помощник начальника (по правовой работе) Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
57
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ГРИШАКОВ А.Г.,
кандидат юридических наук, начальник кафедры
административного права и административной деятельности ОВД
Барнаульского юридического института МВД России
[email protected]
УДК 342.9
АДМИНИСТРАТИВНЫЙ НАДЗОР КАК ЭЛЕМЕНТ
ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
УЧАСТКОВОГО УПОЛНОМОЧЕННОГО ПОЛИЦИИ
НА ТЕРРИТОРИИ АДМИНИСТРАТИВНОГО УЧАСТКА
Участковый уполномоченный полиции, административный участок, административный
надзор, контролируемые лица, постановка на профилактический учет, индивидуальная
профилактическая работа, профилактические мероприятия, прекращение и продление
административного надзора.
В статье проводится правовой анализ практической деятельности участкового уполномоченного
полиции на обслуживаемой территории, связанной с осуществлением административного надзора за
лицами, освобожденными из мест лишения свободы, направленной на предупреждение с их стороны
преступлений и административных правонарушений.
Продолжающиеся в последнее десятилетие
процессы формирования нового правового государства и непосредственно связанные с этим реформы не могли не повлечь за собой реформирования Министерства внутренних дел Российской
Федерации, в том числе и преобразования милиции в полицию. Федеральным законом от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» [1] определено, что деятельность полиции осуществляется по
основным направлениям, среди которых приоритетными являются защита личности, общества и
государства от противоправных посягательств,
предупреждение и пресечение преступлений и
административных правонарушений.
В состав полиции входят подразделения участковых уполномоченных, которые намного ближе
других служб и подразделений органов внутренних
дел расположены к населению, что обусловливает
возможность быстрого реагирования на заявления о преступлениях, административных правонарушениях и иных происшествиях. Следовательно,
участковым уполномоченным определена ведущая
роль в выполнении основных направлений деятельности российской полиции.
Указанное положение участковых уполномоченных подтверждается и результатами повседневной деятельности. К примеру, в 2013 г. ими
пресечено 3537440 правонарушений.1 Кроме того,
на профилактических учетах участковых уполномоченных полиции состоит 119 тысяч лиц, освобожденных из мест лишения свободы, в отношении которых приняты меры ограничения, а также
216 тысяч лиц, допускающих правонарушения в
сфере семейно-бытовых отношений, 311 тысяч
больных хроническим алкоголизмом и 149 тысяч наркоманией. Участковый уполномоченный полиции, выполняя возложенные на него обязанности,
находится в постоянном контакте с гражданами,
проживающими или находящимися на административном участке, соответственно, по результатам его работы будет оцениваться и деятельность территориального подразделения полиции
в целом.
Ежедневно осуществляя административную деятельность на обслуживаемой территории, в том
1
числе и в процессе профилактического обхода
административного участка, участковый уполномоченный полиции проводит индивидуально-профилактическую работу с лицами, в отношении
которых установлен административный надзор. В
соответствии с законодательством, административный надзор устанавливается в целях предупреждения совершения преступлений и административных
правонарушений определенной категорией лиц,
оказания на них индивидуального профилактического воздействия, для защиты государственных
и общественных интересов. Административный
надзор устанавливается судом в отношении совершеннолетнего лица, освобождаемого или освобожденного из мест лишения свободы и имеющего непогашенную либо неснятую судимость
за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, преступления при рецидиве преступлений, умышленного преступления в отношении
несовершеннолетнего.
Федеральным законом от 6 апреля 2011 г.
№ 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы»
[2] (далее - Федеральный закон «Об административном надзоре») определены сроки, которые могут устанавливаться судом поднадзорным лицам.
В частности, административный надзор устанавливается в отношении:
- совершеннолетнего лица, освобождаемого
или освобожденного из мест лишения свободы
и имеющего непогашенную либо неснятую судимость за совершение тяжкого или особо тяжкого
преступления, а также преступления при рецидиве
преступлений, на срок от одного года до трех лет,
но не свыше срока, установленного законодательством для погашения судимости;
- совершеннолетнего лица, освобождаемого
или освобожденного из мест лишения свободы
и имеющего непогашенную либо неснятую судимость за совершение умышленного преступления
в отношении несовершеннолетнего, за совершение преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, а
также за совершение преступления при опасном
или особо опасном рецидиве преступлений, на
Обзор правоприменительной практики территориальных органов МВД России в 2013 г.
58
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
срок, установленный законодательством для погашения судимости, за вычетом срока, истекшего
после отбытия наказания;
- лица, совершившего в возрасте старше восемнадцати лет преступление против половой
неприкосновенности несовершеннолетнего, не
достигшего четырнадцатилетнего возраста, и
страдающего расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости, на срок назначения принудительных мер
медицинского характера, но не менее срока, установленного законодательством для погашения судимости.
Обращаем внимание, что административный
надзор может устанавливаться вышеуказанным
лицам, если последние в период отбывания наказания признавались злостными нарушителями
установленного порядка отбывания наказания
или после освобождения из мест лишения свободы совершают в течение года два и более административных правонарушения.1 В то же время
существует мнение, что предусмотренная законодательством градация сроков административного
надзора несовершенна, поскольку не учитывает
ситуацию, когда лицо, которому до погашения судимости осталось менее одного года, ведет антиобщественный образ жизни и совершает административные правонарушения, но при этом по
формальным основаниям ему нельзя установить
административный надзор [3, с. 46].
К примеру, решением Мокроусовского районного суда Курганской области от 3 июля 2012 г. начальнику Межмуниципального отдела МВД России
«Макушинский» было отказано в установлении
административного надзора в отношении ранее
судимого Д., отбывшего наказание в виде лишения свободы за совершение тяжкого преступления. Несмотря на то, что Д., находясь на свободе,
совершил в течение года два административных
правонарушения, посягающих на общественный
порядок, основанием для отказа суда в установлении ему административного надзора послужило то
обстоятельство, что срок надзора после вступления в силу решения суда до момента погашения
судимости Д. составил бы менее одного года.
Такое судебное решение, безусловно, соответствует федеральному законодательству об административном надзоре, однако вступает в противоречие с его задачами и целями, что позволяет
отрицательно характеризующимся судимым лицам, у которых до погашения судимости осталось
менее одного года, избегать административного
надзора [3, с. 47].
В связи с этим существует мнение о целесообразности снижения минимального срока административного надзора до двух месяцев, что позволит осуществлять индивидуальную профилактику
в отношении большего количества ранее судимых
лиц, в том числе и проживающих на территории обслуживаемого административного участка, с чем,
на наш взгляд, нельзя не согласиться.
Кроме того, в соответствии с Федеральным законом «Об административном надзоре» в отношении поднадзорного лица могут устанавливаться
следующие административные ограничения:
- запрещение пребывания в определенных
местах (вблизи и на территориях школьных и дошкольных учреждений, в местах с массовым пре-
быванием людей, в развлекательных учреждениях (кафе, кофейнях, барах, бистро, ресторанах),
где производится распитие спиртных напитков, в
местах общественного питания, где производится реализация спиртных напитков, в общественных местах в состоянии алкогольного или иного
опьянения;
- запрещение посещения мест проведения массовых и иных мероприятий и участия в указанных
мероприятиях (к примеру, детских праздничных
мероприятий, иных массовых и праздничных мероприятий);
- запрещение пребывания вне жилого или иного
помещения, являющегося местом жительства либо
пребывания поднадзорного лица, в определенное
время суток (например, запрет выходить из своей
квартиры или дома с 22 ч. 00 мин. до 6 ч. 00 мин.
следующих суток, если это не связано с его трудовой деятельностью, в том числе без уведомления
участкового уполномоченного полиции);
- запрещение выезда за установленные судом
пределы территории (выезд за пределы какого-либо города, района или региона без согласования
органов внутренних дел по месту жительства или
без уведомления участкового уполномоченного полиции);
- обязательная явка от одного до четырех раз
в месяц в орган внутренних дел по месту жительства или пребывания для регистрации (например,
требование являться на регистрацию в 1 и 3 среду
каждого месяца).
Немаловажно отметить, что суд на основании
заявления органа внутренних дел, поднадзорного
лица либо его представителя с учетом сведений
об образе жизни и поведении лица, в отношении
которого установлен административный надзор, и
о соблюдении им административных ограничений,
может частично отменить указанные ограничения
или дополнить их.
Также следует отметить, что после принятия
Федерального закона «Об административном
надзоре» был разработан и утвержден порядок
осуществления административного надзора за
лицами, освобожденными из мест лишения свободы [4], который определил, что в осуществлении административного надзора участвуют практически все сотрудники полиции, в том числе и
участковые уполномоченные. На последних возложены обязанности по реализации административного надзора на обслуживаемой территории,
при этом ведомственным правовым актом им
предоставлены все необходимые для этого полномочия.
Осуществляя административный надзор, участковый уполномоченный полиции ведет целенаправленное наблюдение за поднадзорными лицами и ежемесячно докладывает начальнику отдела
полиции (в письменной форме) о соблюдении ими
установленных судом административных ограничений и выполнении возложенных на них законодательством обязанностей, а также возможности
совершения противоправных действий, в том числе связанных с уклонением от административного
надзора. Кроме того, участковый уполномоченный полиции обязан периодически проводить с
поднадзорными лицами индивидуальную профилактическую работу, в ходе которой получать от
них объяснения в устной или письменной форме
1
Правонарушения против порядка управления, посягающие на общественный порядок
и общественную безопасность, на здоровье населения и общественную нравственность.
59
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
и другие сведения по вопросам нарушения ими
установленных судом административных ограничений и невыполнения возложенных на них обязанностей.
Необходимо указать, что по результатам проведенных на административном участке мероприятий и бесед с поднадзорными лицами участковый
уполномоченный полиции вносит полученную информацию в анкеты и листы учета профилактических мероприятий, образцы которых определены
нормативным правовым актом МВД России [4,
Приложение № 17-18].
Более того, для получения сведений о поведении поднадзорных лиц по месту жительства
и работы участковый уполномоченный полиции
вправе направлять соответствующие запросы
или получать устную информацию по интересующим его вопросам. Например, проводить беседы
по месту проживания с соседями поднадзорного
лица для выяснения его поведения в быту, возможности возникновения каких-либо бытовых
конфликтов, отношения к окружающей действительности, склонности к совершению противоправных действий и т.д. Или, направив запрос по
месту работы, выяснить его взаимоотношения в
трудовом коллективе, характер выполняемых им
работ, степень ответственности при выполнении
конкретных поручений, наличие опозданий или
прогулов без уважительных причин, круг лиц, с
которыми поднадзорное лицо поддерживает или
установило дружеские отношения, и другую информацию, позволяющую охарактеризовать интересующее лицо.
Между тем полагаем, что получать интересующую информацию с места работы поднадзорного
лица целесообразнее посредством личного общения, без направления письменных запросов, так
как в данном случае можно получить интересующую информацию не только от руководителей (начальников) поднадзорного, но и от лиц, непосредственно общающихся с ним в процессе трудовой
деятельности.
Также обращаем внимание, что при осуществлении административного надзора участковый
уполномоченный полиции постоянно взаимодействует с различными службами и подразделениями органов внутренних дел по вопросам предупреждения и пресечения преступлений и иных
правонарушений со стороны поднадзорных лиц.
В частности, взаимодействует с оперативными
дежурными дежурных частей отделов полиции,
сотрудниками полиции строевых подразделений
патрульно-постовой службы, вневедомственной
охраны, дорожно-патрульной службы, а также
подразделений, уполномоченных осуществлять
оперативно-разыскную деятельность, и сотрудниками линейных отделов полиции на транспорте.
Указанное взаимодействие может заключаться, к примеру, в предоставлении сотрудникам
полиции строевых подразделений патрульно-постовой службы и вневедомственной охраны информации о поднадзорных лицах, проживающих
на территории маршрутов патрулирования или
рядом с охраняемыми объектами (квартирами).
Более того, в целях обеспечения личной безопасности участковый уполномоченный полиции
может осуществлять проверку поднадзорных
лиц, проживающих на обслуживаемом участке,
совместно с сотрудниками указанных подразделений полиции. Это особенно актуально при проверке указанной категории лиц в вечернее время
в районах со сложной криминогенной обстановкой либо при наличии достоверной информации,
что поднадзорный находится дома не один, либо
на него поступили жалобы от соседей или иных
лиц [5, с. 138].
Взаимодействие с сотрудниками полиции дорожно-патрульной службы может выражаться в
предоставлении участковому уполномоченному
полиции информации о наличии у поднадзорных
лиц специального права на управление транспортными средствами, о наличии транспортных
средств на праве собственности либо совершении
указанными лицами административных правонарушений.1
Кроме того, законодатель определил исчерпывающий перечень оснований прекращения
административного надзора, к которым относится истечение срока административного надзора,
снятие судимости с поднадзорного лица, осуждение поднадзорного лица к лишению свободы
и направление его к месту отбывания наказания,
вступление в законную силу решения суда об объявлении поднадзорного лица умершим, смерть
поднадзорного лица.
В то же время, административный надзор
может быть досрочно прекращен судом на основании заявления органа внутренних дел или
поднадзорного лица либо его представителя по
истечении не менее половины установленного
судом срока при условии, что лицо добросовестно соблюдает ограничения, выполняет предусмотренные законодательством обязанности и положительно характеризуется по месту работы или
жительства.
В случае отказа суда в досрочном прекращении
административного надзора повторное заявление
может быть подано не ранее, чем по истечении
шести месяцев со дня вынесения решения суда
об отказе в досрочном прекращении административного надзора. При этом следует подчеркнуть
позицию законодателя в отношении лиц, которые
отбывали наказания за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетних, выраженную в категорическом
запрете досрочного прекращения административного надзора.
После прекращения административного надзора поднадзорное лицо снимается с учета в органах внутренних дел (отделе полиции). Между тем
федеральным законодательством не исключается
повторное установление судом административного надзора в течение срока, предусмотренного для
погашения судимости.
Библиографический список:
1. Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» // СПС «КонсультантПлюс».
2. Федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» // СПС «КонсультантПлюс».
3. Калинина Т.М. Правила применения административного надзора // Административное право и процесс. 2013. № 9.
1
По гл. 12 «Административные правонарушения в области дорожного движения» КоАП РФ.
60
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
4. Приказ МВД России от 8 июля 2011 г. № 818 «О Порядке осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» // РГ. 26.08.2011 г. № 189.
5. Настольная книга участкового уполномоченного полиции: Методическое пособие / ФГКУ «ВНИИ
МВД России», ГУОООП МВД России; под ред. С.И. Гирько, Ю.Н. Демидова. М.: Объединенная редакция
МВД России, 2013.
GRISHAKOV A.
ADMINISTRATIVE SUPERVISION AS AN ELEMENT OF ENFORCEMENT PRACTICE
OF THE DISTRICT COMMISSIONER OF POLICE IN THE ADMINISTRATIVE AREA
The district commissioner of police, the administrative area, administrative supervision,
controlled persons, preventive registration, individual preventive work, preventive activities,
cessation and renewal of administrative supervision.
The article analyzes the legal practice of the district commissioner of police in the service area,
related to the implementation of the administrative supervision of persons released from prison,
aimed to prevent them from committing crimes administrative offenses.
Рецензенты:
Кузьмина О.Л., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса Калининградского
филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Пилявец С.В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры административно-правовых дисциплин и информационного обеспечения ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского
университета МВД России.
61
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
НИЖНИК Н.С.,
доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор, профессор кафедры
теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
МЕНЬШИКОВА Н.С.,
старший переводчик-методист отдела международного
сотрудничества Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.571; 348.07; 348.71
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ И ИНСТИТУТЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА:
ФОРМИРОВАНИЕ МОДЕЛИ ПАРТНЕРСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ПО РЕАЛИЗАЦИИ
ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Министерство внутренних дел Российской Федерации, полиция, гражданское общество, Русская
Православная Церковь, религиозные организации, взаимодействие государственных органов и
институтов гражданского общества в современной России, соработничество МВД России и РПЦ.
В статье рассмотрены вопросы, касающиеся форм взаимодействия государства и гражданского
общества, с акцентированием внимания на нормативные основания и формы сотрудничества
Министерства внутренних дел России и Русской Православной Церкви по реализации
правоохранительной функции современного российского государства.
Современная юридическая наука аккумулировала различные подходы к рассмотрению гражданского общества. В рамках одного из них
гражданское общество понимается как индустриальное общество, в условиях господства рыночной экономики достигшее определенного уровня
социально-экономического и культурного развития, в котором распространение получили демократические формы организации, признание прав
человека и создание механизмов их реализации.
В рамках другого - гражданское общество рассматривается как часть социума, являющаяся
негосударственной сферой политической жизни, в которой происходит институционализация
частных лиц посредством их ассоциаций [19].
Как возможную практику современного мира, «а
не его «признак» и тем менее - гарантированный
атрибут» [15, с. 36] воспринимают гражданское
общество представители постклассической социальной науки, подчеркивающие, что гражданское
общество - это «не постоянный структурный компонент современного общества, а возникающая и
исчезающая характеристика способа его деятельного самопреобразования» [15, с. 36].
Каким бы ни был подход к рассмотрению сущности и структуры гражданского общества, все
исследователи предполагают наличие в гражданском обществе неправительственных и некоммерческих организаций (институтов гражданского общества), состоящих во взаимосвязи между собой
и с государством. Сосуществование институтов
гражданского общества и государства выступает
как сложный процесс взаимоконтроля и взаимоограничений, в котором государство - субъект, обладающий властными полномочиями, - позволяет
гражданскому обществу проникать в сферу своей
деятельности посредством допуска институтов
гражданского общества к реализации государственных функций и контролировать функционирование механизма государства. Взаимодействие
62
государства и гражданского общества в целях
максимально полного обеспечения частных и публичных интересов может осуществляться в форме взаимного целенаправленного воздействия
друг на друга в определенных пределах вмешательства, а также в формах взаимной помощи,
взаимоконтроля, взаимной ответственности и сотрудничества при реализации государственных
функций. Совершенствование форм взаимодействия государства и гражданского общества выступает сущностной детерминантой определения
оптимальной модели взаимоотношений государства и институтов гражданского общества, способствует результативному проведению государственной политики и эффективной реализации
государственных функций, важное место среди
которых занимает правоохранительная функция.
Осуществление этой функции затрагивает все
сферы общественных отношений, касается интересов государства, общества, прав и законных
интересов каждой личности. Именно поэтому в
эффективной и полноценной реализации правоохранительной функции государства заинтересовано не только государство, но и общество.
В Российской Федерации действует свыше
двух десятков типов общественных организаций
[20, с. 58], в рамках каждого из которых в той или
иной степени осуществляется охрана и защита
прав и свобод гражданина. В современной России
получила закрепление тенденция на возрождение
общественных организаций правоохранительной
направленности. Ее идейная основа - осознание
россиянами необходимости совместной с органами полиции практики обеспечения общественной
безопасности. Участие гражданского общества
в правоохранительной деятельности рассматривается как условие и требование развития демократического правового государства в России, как
средство разрешения противоречий и конфликтов
в государственно-правовой сфере [16, с. 5]. Не
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
случайным поэтому является принятие 2 апреля
2014 г. Федерального закона «Об участии граждан
в охране общественного порядка» [1], направленного на создание правовых условий для добровольного участия граждан Российской Федерации
в охране общественного порядка, а именно оказания гражданами помощи органам внутренних дел
(полиции) и иным правоохранительным органам в
целях защиты жизни, здоровья, чести и достоинства человека, собственности, интересов общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств [1, ст.ст. 1, 2].
Укрепление и развитие партнерских отношений с институтами российского гражданского
общества официально объявлено важным направлением деятельности российской полиции.
Министерство внутренних дел Российской Федерации четко определило свою позицию, полагая,
что только в условиях тесного сотрудничества с
общественностью могут успешно осуществляться
борьба с преступностью и охрана правопорядка.
Перспективы развития взаимодействия полиции
и общественных организаций нашли свое отражение и в Федеральном законе «О полиции» [2],
создатели которого приняли во внимание, что для
реализации определенных в этой сфере задач необходимы правовые и социальные предпосылки,
в числе которых готовность граждан к взаимодействию в сфере профилактики и пресечения
преступлений, стремление самой полиции к привлечению общественности к сфере охраны правопорядка, развитие практики общественной правоохранительной деятельности и стимулирование
ее государством.
В общественном сознании россиян все больше
утверждается мысль о том, что правоохранительная система должна опираться не на карательные
меры, а прежде всего на социализирующие методы, в исключительных случаях используя принуждение и во всех случаях соблюдая законность [17].
Как свидетельствует исторический опыт государственно-правового развития России, применение
социализирующих методов в правоохранительной деятельности имеет наибольшую эффективность в условиях сотрудничества органов
внутренних дел с общественными, прежде всего
религиозными, организациями, обладающими
значительным потенциалом позитивного воздействия на морально-нравственную сферу общественной жизни [14, 18].
Важную роль в обеспечении взаимодействия
институтов гражданского общества с государством в сфере реализации его правоохранительной функции сегодня играют Русская Православная Церковь (далее - РПЦ) и другие традиционные
для России конфессии (буддийская сангха России, духовные управления мусульман России,
еврейские религиозные организации и др.). Взаимодействие РПЦ с государственными органами
в области охраны общественного порядка рассматривается Русской Православной Церковью
как одно из важных направлений своей общественной деятельности. РПЦ ставит перед собой
задачу помощи правоохранительным органам в
профилактике, предотвращении преступлений,
нравственном развитии общества, патриотическом воспитании молодежи. Близость задач российской полиции и Церкви в этом направлении
нашла отражение в Федеральном законе «О полиции» [2] и в «Основах социальной концепции
Русской Православной Церкви» [4].
Совместные действия, сотрудничество с государственными органами в «Основах социальной
концепции Русской Православной Церкви» названы соработничеством. В основополагающем для
РПЦ документе перечислены 16 направлений соработничества Церкви и государства, к которым
отнесены: миротворчество на международном,
межэтническом и гражданском уровнях, содействие взаимопониманию и сотрудничеству между
людьми, народами и государствами; забота о сохранении нравственности в обществе; духовное,
культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание; дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных
программ; охрана, восстановление и развитие
исторического и культурного наследия, включая
заботу об охране памятников истории и культуры;
диалог с органами государственной власти любых ветвей и уровней по вопросам, значимым для
Церкви и общества, в том числе в связи с выработкой соответствующих законов, подзаконных актов,
распоряжений и решений; попечение о воинах и
сотрудниках правоохранительных учреждений, их
духовно-нравственное воспитание; труды по профилактике правонарушений, попечение о лицах,
находящихся в местах лишения свободы; наука,
включая гуманитарные исследования; здравоохранение; культура и творческая деятельность; работа
Церковных и светских средств массовой информации; деятельность по сохранению окружающей
среды; экономическая деятельность на пользу
Церкви, государства и общества; поддержка института семьи, материнства и детства; противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, представляющих опасность для личности и
общества [4].
Нормы, закрепленные в Федеральном законе
«О полиции», свидетельствуют о том, что основными направлениями деятельности полиции являются: защита личности, общества, государства
от противоправных посягательств; предупреждение и пресечение преступлений и административных правонарушений; выявление и раскрытие преступлений, производство дознания по
уголовным делам; розыск лиц; производство по
делам об административных правонарушениях,
исполнение административных наказаний; обеспечение правопорядка в общественных местах;
обеспечение безопасности дорожного движения;
контроль за соблюдением законодательства Российской Федерации в области оборота оружия;
контроль за соблюдением законодательства Российской Федерации в области частной детективной (сыскной) и охранной деятельности; охрана
имущества и объектов, в том числе на договорной основе; государственная защита потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного
судопроизводства, судей, прокуроров, следователей, должностных лиц правоохранительных и
контролирующих органов, а также других защищаемых лиц; осуществление экспертно-криминалистической деятельности [2, ст. 2]. Провозглашая «защиту личности, общества, государства
от противоправных посягательств» [2, п. 1 ст. 2],
полиция действует в той же сфере, что и РПЦ,
стремящаяся осуществлять «противодействие
деятельности псевдорелигиозных структур, представляющих опасность для личности и общества» [4, п. 16 ст. 8 разд. III]. Защищая личность
и общество от псевдорелигиозных структур криминальной направленности, и РПЦ, и полиция
63
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
способствуют снижению уровня преступности в
данной сфере. Близость задач можно обнаружить в «предупреждении и пресечении преступлений и административных правонарушений»
[2, п. 2 ст. 2] полицией и «трудах по профилактике правонарушений» РПЦ. «Желая содействовать преодолению преступности, - отмечается в
п. 4 гл. IX «Основ социальной концепции Русской
Православной Церкви», - Церковь взаимодействует с правоохранительными учреждениями.
Уважая труд их работников, направленный на
защиту граждан и отечества от преступных посягательств, а также на исправление оступившихся, Церковь протягивает им руку помощи.
Такая помощь может осуществляться в многообразных совместных воспитательных и просветительских трудах, направленных на профилактику
и предотвращение правонарушений, в научной и
культурной деятельности, в пастырском окормлении самих сотрудников органов охраны порядка». Основой взаимодействия Церкви и правоохранительной системы РПЦ считает церковные
установления и «специальные договоренности с
руководством соответствующих ведомств» [4]. О
целесообразности поиска различных форм взаимодействия с религиозными организациями идет
речь в Приказе МВД России «Об утверждении
Концепции совершенствования взаимодействия
подразделений системы Министерства внутренних дел Российской Федерации со средствами
массовой информации и общественными объединениями на 2009-2014 годы» [3]. В качестве
важной задачи органов внутренних дел в нормативном акте называется воспитание у населения
активной гражданской позиции по оказанию содействия органам внутренних дел в предупреждении, пресечении и раскрытии преступлений и
правонарушений [3, п. 4 разд. IV]. Реализация
данной задачи в целом и отдельных общественно значимых социальных и благотворительных
программ в частности предполагает совершенствование направлений и форм взаимодействия
подразделений системы МВД России с Русской
Православной Церковью, традиционными для
России конфессиями и другими религиозными
объединениями [3]. В целях осуществления совместной работы по «возрождению духовности,
основанной на традиционных нравственных ценностях» и являющейся «важнейшим фактором
благополучия и безопасности общества» между
МВД России и Русской Православной Церковью
17 ноября 2004 г. было заключено Соглашение
о сотрудничестве [5]. «…Особую тревогу вызывают такие общественные явления, как терроризм, экстремизм, коррупция, наркомания, рост
беспризорности и правонарушения среди несовершеннолетних, - отметили МВД и РПЦ. - Стороны полагают, что для борьбы с ними необходима координация усилий правоохранительных
органов и общественности. Соглашение предусматривает организацию духовно-нравственного
просвещения сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск, психологическую
реабилитацию сотрудников, выполнявших служебные задачи в экстремальных условиях, регулярные богослужения в горячих точках и в зонах
вооруженных конфликтов, а также проведение
научно-исследовательских работ, просветительских, общественных и информационных мероприятий, направленных на укрепление нравственности» [6].
64
Русская Православная Церковь ставит своей
непосредственной задачей помощь правоохранительным органам, а Министерство внутренних дел
рассматривает развитие и укрепление партнерских отношений с религиозными организациями
как часть своей деятельности по эффективному
обеспечению реализации функций современного
российского государства. Объектом деятельности и для правоохранительных органов, и для религиозных организаций являются общественные
отношения, возникающие в рамках обеспечения
правопорядка и законности, защиты общественной нравственности, защиты прав и свобод человека и гражданина, противодействия проявлениям
религиозной ненависти и вражды, терроризму, в
области профилактики религиозных и межнациональных конфликтов, обеспечения свободы вероисповедания сотрудниками МВД, профилактики
незаконного оборота и потребления психотропных
и наркотических веществ, гражданско-патриотического воспитания молодежи, профилактики правонарушений среди личного состава МВД, духовного просвещения и воспитания личного состава,
укрепления морально-психологического состояния
личного состава, повышения правовой культуры
населения, профилактики правонарушений несовершеннолетних.
В различных регионах России наблюдается
плодотворная, систематическая совместная деятельность органов полиции с религиозными организациями [7, 9, 10, 11, 12, 13]. Так, в соответствии
с Соглашением о сотрудничестве Красноярской
митрополии и Главного управления Министерства
внутренних дел России по Красноярскому краю [8]
были проведены совместные мероприятия по нравственному просвещению сотрудников органов внутренних дел, в подразделениях управлений МВД
создаются аудио- и видеотеки, библиотеки с материалами нравственно-патриотической направленности, на территории подразделений органов
внутренних дел края строятся и восстанавливаются храмы, часовни, молельные комнаты, представителями духовенства ведется пастырское и просветительское попечение о несовершеннолетних в
центрах временной изоляции несовершеннолетних
правонарушителей органов внутренних дел края,
духовно-нравственная и психологическая реабилитация лиц, выполнявших оперативно-служебные
задачи в экстремальных условиях, а также членов
их семей, проводятся богослужения, выступления
церковных хоров в госпиталях, больницах, подразделениях органов внутренних дел при проведении
различных торжественных мероприятий, привлекаются благотворительные фонды для оказания
помощи ветеранам всех категорий, сотрудникам
органов внутренних дел края и их семьям, а также
семьям сотрудников органов внутренних дел края,
погибших при исполнении служебных обязанностей, организуются совместные паломнические
поездки по святым местам.
Приоритетными направлениями взаимодействия ГУ МВД России по Алтайскому краю и религиозных организаций, действующих на территории
края, является профилактика безнадзорности и
правонарушений несовершеннолетних. В регионе
организован обмен информацией по фактам нарушения несовершеннолетними правопорядка,
проводятся совместные мероприятия религиозных
организаций и органов внутренних дел, направленные на правовое просвещение населения, большое внимание уделяется защите прав и интересов
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
детей и подростков, в том числе тех, кто оказался
в сложной жизненной ситуации.
Плодотворное сотрудничество Министерства
внутренних дел по Республике Бурятия и Русской
Православной Церкви выражается в эффективной
реализации мер по профилактике безнадзорности
и правонарушений несовершеннолетних; проведению совместных мероприятий, направленных на
профилактику и предупреждение дорожно-транспортных происшествий, в том числе с участием
несовершеннолетних и личного состава МВД;
проведение совместных просветительских, общественных и информационных мероприятий [10].
Эффективное взаимодействие МВД России
и РПЦ будет способствовать формированию полноценного нравственно здорового общества, а
значит, и снижению уровня преступности во всех
сферах общественных отношений. Формирование общественного единства, престижа силовых
структур, законопослушания - это условия выживания страны в рамках динамично развивающегося мира. Русская Православная Церковь, другие
религиозные конфессии и правоохранительные органы Российской Федерации могут оказать существенное влияние на формирование нового облика
современной России.
Библиографический список:
1. Федеральный закон от 2 апреля 2014 года № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного
порядка» // Официальный интернет-портал правовой информации // URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.04.2014).
2. Федеральный закон от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» (ред. от 5 апреля 2013 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 7. Ст. 900; 2012. № 50. Ч. 5. Ст. 6967; 2013. №
14. Ст. 1645.
3. Приказ МВД России от 1 января 2009 года № 1 «Об утверждении Концепции совершенствования
взаимодействия подразделений системы Министерства внутренних дел Российской Федерации со средствами массовой информации и общественными объединениями на 2009-2014 годы» (текст опубликован
не был) // URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=EXP;n=504466 (дата обращения
27.09.2013).
4. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, принятые Освященным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви (Москва, 13-16 августа 2000 г.) // Официальный сайт Русской
Православной Церкви // URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/419128.html (дата обращения: 26.10.2013).
5. Соглашение о сотрудничестве между МВД России и Русской Православной Церковью от 17 ноября
2004 года (текст находится в Синодальном отделе Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами; официально опубликован не был) // Сайт Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами // URL: http://www.pobeda.ru (дата обращения 30.10.2013).
6. Продлено соглашение о сотрудничестве между церковью и МВД (Москва, 18 ноября 2004 г.) // Православие.Ru. 1999-2014 // URL: http://www.pravoslavie.ru/news/11872.htm (дата обращения: 26.10.2013).
7. Соглашение о сотрудничестве между Главным управлением МВД России по Ростовской области и
Донской митрополией 13 августа 2013 года // URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/3163370.html (дата обращения: 4.04.2014).
8. Соглашение о сотрудничестве Красноярской митрополии и Главного управления Министерства внутренних дел России от 26 июня 2012 г. // ГУ МВД России по Красноярскому краю. 2013 // URL: http://24.mvd.
ru/gumvd/Vzaimodejstvie_s_obshhestvennostju/soglash (дата обращения: 28.01.2014); URL: http://www.kerpc.
ru/news/by_nid/4833/view (дата обращения: 3.04.2014).
9. МВД по Республике Коми подписало соглашение о сотрудничестве с Сыктывкарской и Воркутинской
епархией Русской Православной Церкви (24 января 2012 г.) // URL: http://prosyktyvkar.ru/news/gorod/312
(дата обращения: 4.04.2014).
10. Соглашение о сотрудничестве и совместной деятельности РПЦ и МВД Бурятии от 13 марта 2010 г. //
URL: http://www.religiopolis.org/documents/188-soglasheniye-o-sotrudnichestve-i-sovmestnoy-deyatelnosti-rpc-iburyatii-mvd.htm (дата обращения: 4.04.2014).
11. Соглашение о сотрудничестве между Абаканско-Кызылской епархией Русской православной церкви и Министерством внутренних дел по Республике Хакасия от 6 сентября 2007 г. // URL: http://www.r-19.ru/
mainpage/authority/21/mvd/documents/soglachenia/8357.html (дата обращения: 4.04.2014).
12. Соглашение о сотрудничестве между Восточно-Сибирским институтом МВД России и Иркутской
епархией Русской Православной Церкви (11 сентября 2012 г.) // URL: http://esi.irk.ru/index.php?option=com_
content&task=view&id=947&Itemid=1 (дата обращения: 4.04.2014).
13. Соглашение о сотрудничестве между Московским университетом МВД России и Русской Православной Церковью (30 января 2008 г.) // URL: http://kapellan.biz/content/view/7552/131/ (дата обращения:
4.04.2014).
14. Босхамджиева Н.А., Кашкина Е.В. Административно-правовое регулирование взаимодействия органов внутренних дел с институтами гражданского общества в сфере предупреждения правонарушений //
Административное и муниципальное право. 2010. № 9. С. 7-12.
15. Капустин Б.Г. Что такое гражданское общество? // Критика политической философии: Избранные
эссе. М., 2010.
16. Лебедева Е.В. Институты гражданского общества в реализации правоохранительной функции российского государства: Дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2007.
17. Нижник Н.С. Социоюридический феномен «законность» в условиях диалога научных парадигм в
современной юриспруденции // Проблемы права. 2012. № 3. С. 226-231.
18. Осипова Л.В. Правовой статус религиозных объединений как института гражданского общества в
современной России: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.
19. Туманова А.С. Концепции гражданского общества западных обществоведов XX века // Гражданское общество в России и за рубежом. 2013. № 1. С. 10-15.
65
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
20. Якобсон Л.И., Мерсиянова И.В., Кононыхина О.Н. и др. Гражданское общество в модернизирующейся России. М., 2011.
NIZHNIK N., MENSHIKOVA N.
THE STATE BODIES AND THE INSTITUTIONS OF THE CIVIL SOCIETY:
THE FORMING OF A MODEL OF THE PARTNERSHIP RELATIONS
ON THE REALIZATION OF THE LAW ENFORCEMENT
FUNCTIONS OF THE RUSSIAN STATE
The Ministry of Internal Affairs of Russia, police, civil society, the Russian Orthodox Church,
religious organizations, the interaction between the state bodies and the institutions of the civil
society in modern Russia, cooperation between MIA of Russia and ROC.
The questions about the forms of the interaction between the state and civil society with the attention
to normative grounds and the forms of the cooperation of the Ministry of Internal Affairs of Russia
and Russian Orthodox Church on the realization of the law enforcement functions of the modern
Russian state are considered in this article.
Рецензенты:
Лысенков С.Г., доктор юридических наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, профессор кафедры теории и истории государства и права Санкт-Петербургского
военного института внутренних войск МВД России;
Стоцкий А.П., кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права
Санкт-Петербургского университета МВД России.
66
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ЗИНЧЕНКО И.А.,
кандидат юридических наук, доцент, доцент Калининградского
филиала Международного университета (в Москве)
zinchenko [email protected]
УДК 343.13
РЕГЛАМЕНТАЦИЯ СТАТУСА ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
Теория доказательств, доказательственное право, доказательства, источники доказательств.
Автор далек от мысли о вероятности ограничения дискуссий по любым проблемам уголовного
судопроизводства. Однако когда они касаются предложений по изменению законодательства,
на первый план, наряду с научной состоятельностью, выступают их практическая значимость
и соответствие юридической технике - языку закона. С этих позиций в статье анализируется ряд
точек зрения о созданий новых норм, регламентирующих статус источников доказательственной
информации, высказанных в отечественной литературе в последние годы.
Уже неоднократно нам доводилось писать о
концептуальной уязвимости определения понятия
«доказательство» в ст. 74 УПК РФ, в которой в гиперболизированной форме закреплено единство
доказательств и их источников [6, с. 385; 11, с. 428 и
др.]. Такое единство, в котором понятие источников
доказательств «потерялось», утратило свое право
на самостоятельное существование в легальном
определении.
Между тем процессуальные источники доказательственной информации - показания, заключения, вещественные доказательства и др. - в
реальном уголовном процессе как существовали,
так и продолжают существовать, независимо от
того, какое наименование дается им теоретиками
и тем субъектом, которого именуют законодателем. Неслучайно отечественные процессуалисты
(в первую очередь, вероятно, те, кому предложенное в законе определение понятия доказательств
представляется аксиомой) ищут для них новый
статус и находят его порой в самых неожиданных
конструкциях.
По мнению С.А. Шейфера, в научных исследованиях следует вовсе отказаться от употребления
термина «источник доказательств», что поможет
устранению путаницы в научной и учебной литературе, когда им - этим термином - обозначают
разные понятия [12, с. 73]. А.Р. Белкин определяет
источники доказательств как «материальные носители, доступные для непосредственного восприятия» [1, с. 240]. В.Т. Томин считает ограничительный перечень источников доказательств не только
излишним, но и вредным [10, с. 217], а украинский
ученый Б.Г. Розовский и вовсе говорит о его абсурдности [8, с. 158]. Перечень разноплановых примеров можно продолжить.
Поиск утраченных законодателем источников
доказательств побудил процессуалистов к воспроизводству и развитию идей В.Я. Дорохова о
том, что таковыми источниками являются лица
- участники уголовного процесса, поскольку без
homo sapiens относящаяся к делу информация не
может возникнуть и быть воспринята, сохранена
и доведена до органов расследования и суда.
«Под источником доказательств нами понимается обвиняемый, свидетель, эксперт и иные лица,
занимающие определенное процессуальное положение, от которых исходят доказательства»,
- в 1981 г. отмечал В.Я. Дорохов [4, с. 7-8]1. Три
десятилетия спустя, повторяя эту точку зрения,
В.А. Лазарева пишет: «… суд и стороны получают информацию не из показаний свидетеля или
потерпевшего, а от самого свидетеля или потерпевшего, которые и являются источниками этих
сведений» [7, с. 159]. Суждение о том, что источники доказательств - это лица, от которых исходят доказательственные сведения, проникают и
в учебную литературу [9, с. 186].
Дальше других в направлении развития позиций В.Я. Дорохова шагнули Е.А. Доля и В.А. Зажицкий. Они не ограничились изложением доктринальных идей, а сформулировали новые нормы,
которыми ими предлагается дополнить уголовнопроцессуальное законодательство.
Мы далеки от мысли об ограничении возможности дискуссий по любым проблемам уголовного судопроизводства и выдвижения любых научно обоснованных суждений. Они имеют право
на существование, хотя, очевидно, далеко не по
каждому мнению целесообразно разворачивать
публичную полемику. Однако, когда речь заходит
о нормативном воплощении доктринальных новаций, ведущую роль принимает на себя их практическая значимость. Кроме того, нельзя сбрасывать со
счетов необходимость соответствия предлагаемых
формулировок норм языку закона: они должны
быть безупречными с точки зрения законодательной техники. (В силу невыполнения этого условия
многие интересные идеи элементарно не воспринимаются субъектами, обладающими правом законодательной инициативы, а затем и законодателями). Именно поэтому мы максимально устраняемся
от дискуссии по доктринальным проблемам теории
доказывания, пытаясь сосредоточиться преимуще-
1
Ныне широко используемая в открытой печати и даже рекомендуемая студентам юридических
факультетов и вузов работа В.Я. Дорохова опубликована в сборнике научных трудов, снабженном
ограничительным грифом. Она и сейчас не знакома широкой читательской аудитории, поскольку
продолжает пребывать на специальном хранении в научно-исследовательских учреждениях и учебных
заведениях МВД России. Тем, кому комментируемая статья В.Я. Дорохова труднодоступна, хотелось
бы сообщить: в ней (последней прижизненной), как и в предшествующих произведениях, Василий
Яковлевич не отрицал за показаниями, заключениями, вещественными доказательствами, протоколами
и документами значения источников фактических данных и не призывал к изменению законодательства.
67
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ственно на конкретных предложениях по изменению законодательства.
Е.А. Доля очертил круг субъектов, «источающих» доказательства, в ст. 74.1., которой предложил дополнить УПК РФ. Процитируем ее заголовок
и ч. 1 дословно, чтобы читателю были предельно
ясны наши претензии:
«Статья 74.1. Источники доказательств.
Источниками доказательств являются подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель,
эксперт, понятой, дознаватель, следователь, судья,
автор иного документа, от которых в ходе производства следственных и судебных действий, являющихся способами формирования доказательств,
исходят относимые к делу сведения» [3, с. 8].
Оставим сейчас в стороне поиск ответов
на далеко не второстепенные, но не главные в
контексте настоящей статьи вопросы. Хотя их
и немало. Почему, например, в предлагаемой
формулировке упущены прокурор и защитник,
предъявляющие суду воспринятые ими доказательства, являясь сторонами в судебном заседании? Отчего не удостоился чести служить
источником доказательств специалист, так же,
как и эксперт, дающий показания и заключения? Чем мыследеятельность отсутствующего
в предлагаемом перечне переводчика, участвующего в допросе лица, не владеющего языком
судопроизводства, и удостоверяющего правильность протокольных записей, им же - переводчиком - сформулированных, уступает функции
понятого, включенного в перечень «источников
доказательств»? Почему проигнорированы гражданский истец, гражданский ответчик и представитель: достаточно ли констатации того обстоятельства, что данные участники уголовного
процесса допрашиваются по правилам допроса
свидетеля? Разве от них не исходят относимые к
делу сведения? Кого назвать автором документа, полученного с помощью технического устройства? И еще: допустимо ли уравнивать статусы
дознавателя, следователя и судьи, формирующих доказательства, свидетеля и эксперта, сообщающих сведения, и понятого, лишь удостоверяющего те или иные обстоятельства?
Хотелось бы также почувствовать и понять,
чем и как реально, а не на декларативном уровне,
могут укрепиться статусы участников уголовного
процесса (а именно это утверждает Е.А. Доля в названной выше работе) в результате предлагаемых
преобразований.
Главное же, однако, не в этом, а в констатации
факта: методологически уязвимая формулировка
понятия «доказательство», предложенная в ст. 74
УПК РФ, повлекла за собой ряд негативных последствий. Да еще так, что порой трудно различить, в
каких ситуациях используются понятия гносеологии, а в каких - философские категории формы и
содержания. При этом теряются и традиционные
процессуальные формы существования фактических данных.
В.И. Зажицкий считает, что в теории доказывания, наряду с понятием «процессуальный источник
сведений» (а сведения, обладающие указанными
в законе свойствами, есть не что иное, как доказательства - прим. И.З.), должны сосуществовать
еще два самостоятельных понятия - «источник
1
доказательств» и «источник осведомленности»,
определениями которых он предлагает дополнить
ст. 5 УПК РФ. Формулируются они автором следующим образом:
1) источники доказательств - «живые лица, которые занимают в уголовном процессе определенное процессуальное положение» [5, с. 77];
2) источники осведомленности - «соответствующие объективные факторы, в силу которых источники доказательств (живые лица) становятся
обладателями сведений, образующих содержание
доказательств по уголовному делу» [5, с. 84].
Разного рода вопросы возникают у нас по поводу и этих формулировок. Какова, например, их
практическая значимость?1 Имеет ли смысл лиц,
участвующих в уголовном процессе, именовать
«живыми»? Не вполне понятно, каким образом
причина, движущая сила (в терминологии автора
- «фактор») может трансформироваться в «источник осведомленности». (Каково это для языка
законодателя?). Все ли субъекты, «занимающие
определенное процессуальное положение», имеются в виду? (Их, кстати, свыше двадцати, начиная
с тех, кто осуществляет производство по делу, до
статистов, предъявляемых для опознания вместе с
опознаваемым лицом).
Обратимся, однако, к иным - принципиальным
- вопросам.
1. Ст. 5. «Основные понятия, используемые в
настоящем Кодексе» УПК РФ, далеко не совершенна. Достаточно сказать, что в ней допускается
разъяснение значения терминов, которые отсутствуют в тексте Кодекса (это «алиби», «близкие
лица», «следователь-криминалист») либо встречаются не более одного-двух раз (например, «непричастность», «свидетельский иммунитет»). Что
касается рассматриваемых терминов, то они представлены в законе следующим образом:
- словосочетание «источник доказательств»
выявляется в законодательстве лишь в одной
фразе: согласно ст. 87 УПК РФ, «проверка доказательств производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем … установления их
источников»;
- словосочетание «источник осведомленности»
использовано в Кодексе также однократно в п. 2 ч. 2
ст. 75 УПК РФ: «… показания свидетеля, который
не может назвать источник своей осведомленности». В данном случае удачно употребленное (с
точки зрения официальной деловой стилистики)
законодателем словосочетание «источник осведомленности» возведено В.И. Зажицким в ранг
термина, и сделан вывод о необходимости его законодательного толкования.
Уместен вопрос: дают ли эти примеры основания для включения в законодательство новых понятийных норм-определений? У нас на этот счет
существуют сомнения: что оправданно в доктринальном контексте, не всегда приемлемо в
прагматическом (нормативном) выражении.
2. Чрезмерно общая формулировка названия
статьи В.И. Зажицкого - «Источники в доказательственном праве» - побуждает нас обратить внимание на то, как анализируемые правовые категории
закрепляются в других отраслях судебного права
и в зарубежном законодательстве. Очевидно же,
что природа доказательств в них одна и та же.
Если она заключается в возможности установления гарантий полноты и достоверности доказательств,
устанавливаемых конкретным источником (так утверждает автор), то об этом и сегодня можно прочитать
в любом учебнике, в любом комментарии к УПК РФ.
68
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Принципиально она не может зависеть лишь от
лингвистических конструкций, употребляемых
в различных нормативных актах.
Вот характерные примеры.
В статьях 55 ГПК РФ, 64 АПК РФ и 26.2 КоАП
РФ (они называются одинаково - «Доказательства»), в отличие от ст. 74 УПК РФ, понятия сведений, фактических данных и их объективированных
носителей - процессуальных источников - четко
разграничиваются.
В законодательстве о Конституционном Суде
РФ, в его решениях (равно как и документах ЕСПЧ)
также не придается «магического» значения понятиям «доказательство» и «источник доказательств».
Предпочтение отдается таким терминам, как «материалы», «документы», «доводы».
Поучительные преобразования произошли в
новом (или обновленном) законодательстве государств, так называемого ближнего зарубежья.
Например, эстонский законодатель отказался от
определения в УПК понятия «доказательство», а
из УПК Грузии, Латвийской и Литовской республик
исключены перечни источников доказательственной информации. В п. 23 ст. 3 УПК Грузии доказательства определяются как информация, представленная в суд в установленном законом порядке,
содержащие эту информацию предметы, вещи и
иные объекты, на основе которых стороны в суде
аргументируют свою позицию, а суд устанавливает имеющие значение для дела обстоятельства. В
УПК Украины (ст. 84) разграничены доказательства как фактические данные и их носители: последние названы «процессуальными источниками
доказательств». В ст. 124 УПК Азербайджанской
Республики закреплено, что «доказательствами по
уголовному преследованию являются заслуживающие доверия улики (сведения, документы, вещи),
полученные судом или сторонами уголовного процесса», а в ч. 1 ст. 124 УПК Туркменистана включена такая формулировка: «Каждые из любых законно полученных фактических данных по уголовному
делу являются доказательствами».
Законодатели государств дальнего зарубежья
вовсе не считают целесообразным закреплять в
нормативных актах определения понятий гносеологии и логики. В них нет формулировок, которые
определяли бы понятия «доказательство», «источник доказательств» либо «источник осведомленности».1 Так в чем же здесь заключается истина
и какова ей цена, если она столь зависима от
нескольких слов, предложенных законодателю пусть даже весьма авторитетным автором
(или группой авторов)? Невольно вспоминая озабоченность горьковского Клима Самгина («А был
ли мальчик?»), хочется и нам задаться вопросом:
неужели теоретикам права термины «источник доказательств» и «источник осведомленности» кажутся столь загадочными, что для их разъяснения
полицейским, дознавателям, следователям, прокурорам и судьям УПК РФ следует отягощать более
чем спорными дефинициями? У нас на этот счет
также складывается отрицательный ответ.
3. В содержательном плане хотелось бы ограничиться следующими двумя замечаниями:
1) выход за рамки традиционных правовых
представлений о познавательных категориях судопроизводства в принципе представляется привлекательным. Однако в силу многими десятилетиями
сложившейся в правоведении парадигмы он неизбежно приводит (возвращает) к натурализму. В
натуралистическом подходе (в отличие от деятельностного) объект познания всегда предстает перед
познающим субъектом - врачом, естествоиспытателем, юристом - в готовом виде. Дескать, сведения как готовые субстанции черпаются из живого
человека как из их источника, который осведомлен
об обстоятельствах, событиях, фактах. В деятельностном же аспекте, который представляется более привлекательным, в познании источник сведений всегда тот, кто их формирует. В нашем случае
субъект доказывания - дознаватель, следователь,
прокурор, судья;
2) в статье В.И. Зажицкого рефреном проводится мысль о том, что источник доказательства появляется только после получения самого доказательства, ибо нет доказательства - нет и его источника
[5, с. 74, 75]. Тезис привлекательный, но спорный.
В общенаучном плане с этой констатацией нельзя
согласиться, поскольку она сродни утверждению:
не звучала музыка, значит, нет и музыкальных инструментов. А в правовом, - есть ли здесь «яйцо
или курица»? Попробуем разобраться (хотя, конечно, хотелось бы уточнить, о каком источнике автор
ведет речь, - о процессуальном источнике сведений или об источниках доказательств как «живых
лицах», занимающих определенное процессуальное положение?).
Обратимся к эмпирической картине. Свидетель допрошен, показания как процессуальный источник сведений состоялись (а уж живое-то лицо
приобрело свое процессуальное положение еще с
момента получения повестки о вызове на допрос).
Но вот проверка и итоговая оценка полученных
устных сообщений, сведений еще не осуществлена: они могут быть признаны доказательствами
или отвергнуты как таковые. (Подобным образом
можно рассуждать о любом источнике доказательственной информации). Так что здесь первично?
Вопрос, на наш взгляд, риторический.
Наши суждения по рассматриваемой проблеме
таковы:
1. В рамках действующего законодательства
позиции сторонников и противников закрепленного
в ст. 74 УПК РФ легального определения понятия
«доказательство» могла бы в значительной степени примирить следующая редакция ч. 2 данной
статьи: «Процессуальными источниками доказательств являются показания подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, заключения
и показания эксперта и специалиста, вещественные доказательства, протоколы следственных и
судебных действий, документы».
2. Из будущего же законодательства определение понятия «доказательство» можно вовсе исключить. Исключить из него следует и перечень источников доказательств. Его наличие или отсутствие
ничего не меняет при условии сохранения всех последующих норм гл. 10 и 11 УПК РФ.
Ясно, что последнее суждение (наверняка, неожиданное для сторонников традиционных концепций) нуждается в глубокой и серьезной аргументации. Попытка его обоснования предпринята
нами в статье (подготовленной в соавторстве с
украинским ученым В.П. Гмырко), опубликованной в 2014 г. в журнале «Библиотека криминалиста» [2, с. 9-17].
1
Справедливости ради, отметим, по имеющимся в нашем распоряжении данным, определения понятия
«доказательство» сохранились в УПК Албании, Болгарии и Румынии (причины, думается, понятны).
69
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
Библиографический список:
1. Белкин А.Р. УПК РФ: нужны ли перемены?: Монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2014.
2. Гмырко В.П., Зинченко И.А. Парадоксы доказательственного права // Библиотека криминалиста.
2014. № 2. С. 9-17.
3. Доля Е. Источники доказательств в уголовном судопроизводстве // Законность. 2011. № 12. С. 3-8.
4. Дорохов В.Я. Понятие источника доказательств // Актуальные проблемы доказывания в советском
уголовном процессе. Тезисы выступлений на теоретическом семинаре, проведенном ВНИИ МВД СССР, 27
марта 1981 г. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 8-12.
5. Зажицкий В.И. Источники в доказательственном праве // Государство и право. 2013. № 10. С. 72-84.
6. Зинченко И.А. Проблемы доказательственного права в Уголовно-процессуальном кодексе РФ // Вопросы правоведения. 2010. № 4. С. 382-392.
7. Лазарева В.А. Доказывание в уголовном процессе: Учеб.-практич. пособие / 2-е изд., перераб. и доп.
М.: Юрайт, 2011.
8. Розовский Б.Г. Ненаучные заметки о некоторых научных проблемах уголовного процесса: эссе. Луганск: РИО ЛАВД, 2004.
9. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.В.Смирнова. 4-е изд.,
перераб. и доп. М.: КНОРУС, 2008.
10. Томин В.Т. Уголовный процесс: актуальные проблемы теории и практики. М.: Юрайт, 2009.
11. Уголовный процесс. Проблемные лекции: Учебник для магистров / Науч. ред. В.Т.Томин,
И.А.Зинченко. М.: Юрайт, 2013.
12. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового
регулирования. М.: Норма, 2014.
ZINCHENKO I.
REGULATION OF THE STATUS OF SOURCE
OF EVIDENCE IN THE CRIMINAL PROCEDURAL LEGISLATION
Theory of proofs, law of evidence, evidence, sources of evidence.
The author is far from the idea of limited scientific discussions on any problems of criminal proceedings.
However, when they concern the proposals to change the law, to the fore, along with the scientific validity,
is their practical relevance and the legal technique - the language of the law. With this platform the article
is examines several points of view on the creation of new rules governing the status of evidentiary
information sources, expressed in Russian literature in recent years.
Рецензенты:
Волчецкая Т.С., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой уголовного процесса,
криминалистики и правовой информатики юридического института БФУ им. И.Канта;
Светочев В.А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Калининградского филиала СПбУ МВД России.
70
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
УХАНКИН В.В.,
кандидат юридических наук, начальник НИиРИО Калининградского
филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.24
ОБ ИЗМЕНЕНИИ СТРУКТУРЫ ФЕДЕРАТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ
Государственная целостность, Россия, субъекты Российской
Федерации, территория, федерализм, федеративные отношения.
Статья посвящена исследованию вопросов, связанных с федеративным устройством России.
В частности, автором уделяется внимание ситуации, связанной с изменением структуры федеративных
отношений в результате принятия в состав Российской Федерации двух новых субъектов.
Вопросы, связанные со структурой федеративных отношений в России, нами уже рассматривались в работе, посвященной обеспечению государственной целостности Российской Федерации
в случае реализации возможности принятия в ее
состав нового субъекта [1]. Обратиться к этому
аспекту вновь нас подтолкнула ситуация, связанная с вхождением в состав Российской Федерации
двух новых субъектов. И если ранее описывалось,
как должен работать этот механизм, то сегодня
мы увидели практическую реализацию положений
Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона от 17 декабря 2001
года № 6-ФКЗ «О порядке принятия в Российскую
Федерацию и образования в ее составе нового
субъекта Российской Федерации» [2].
В соответствии с упомянутым законом, новый
субъект федерации должен входить в состав Российской Федерации добровольно (ч. 1 ст. 3) и по
обоюдному согласию (ч. 2 ст. 4).
В свою очередь, Федеральный конституционный закон от 21 марта 2014 года № 6-ФКЗ закрепляет то, что Республика Крым принимается в Российскую Федерацию [3].
Нужно сказать, что в основу этого закона легли
различные документы, в том числе Указ Президента Российской Федерации от 17 марта 2014 года
№ 147 «О признании Республики Крым» [4], «Договор между Российской Федерацией и Республикой
Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской
Федерации новых субъектов» [5], Федеральный
закон от 21 марта 2014 года № 36-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и
Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе
Российской Федерации новых субъектов» [6], а также Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2014 года № 6-П «По
делу о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии
в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых
субъектов» [7], в котором не вступивший в силу
международный договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании
в составе Российской Федерации новых субъектов
признан соответствующим Конституции Российской Федерации.
Очевидно, что проведенная процедура базировалась на договоре, закрепляющем обоюдный
добровольный характер принятия Крыма в состав
Российской Федерации. Это еще раз подтверждает,
что в России формирование российской государственности на протяжении веков идет в основном по
федералистскому пути на основе добровольно-объединительного начала и согласия, не последнюю
роль в котором играл и играет договор [8].
Помимо этого, Федеральный конституционный
закон от 17 декабря 2001 года № 6-ФКЗ установил,
что при принятии в Российскую Федерацию нового субъекта должны соблюдаться государственные интересы Российской Федерации, принципы
федеративного устройства Российской Федерации, права и свободы человека и гражданина, а
также учитываться сложившиеся исторические,
хозяйственные и культурные связи субъектов Российской Федерации, их социально-экономические
возможности (ч. 2 ст. 3).
Как представляется, именно в этой ситуации
были учтены все названные положения. В первую
очередь был оценен уровень социально-экономических возможностей новых субъектов Российской
Федерации для определения необходимых затрат
и осуществления стратегического планирования с
целью обеспечения выравнивания уровня их социально-экономического развития.
Более того, за проведение работы во всех направлениях отвечают профильные министерства Правительства Российской Федерации. Благодаря принимаемым государственным решениям можно видеть
объем мероприятий в социальной, экономической,
правовой, политической и иных сферах, который проводится и еще необходимо будет осуществить.
Стоит также уделить внимание и выбранному
конституционно-правовому статусу новых членов
федерации. Отметим, что в соответствии с Федеральным конституционным законом от 17 декабря
2001 года № 6-ФКЗ в случае принятия в Российскую Федерацию нового субъекта (ч. 4 ст. 4) новому
субъекту должен быть предоставлен статус республики, если указанным в законе международным
договором не предусматривается предоставление
новому субъекту статуса края или области.
На практике были реализованы возможности
по созданию субъектов двух видов: «республики»
и «города федерального значения» (Республика
Крым и город федерального значения Севастополь). В связи с этим стоит сказать, что многие из
предложений по унификации статуса субъектов,
например с точки зрения наименования (губернии
и т.п.), сегодня неактуальны. В ближайшей перспективе в Российской Федерации такие субъекты, как
республики, не исчезнут. Но возможна активизация
работы, в том числе и в сфере научных поисков, по
решению проблем особенностей конституционноправового статуса новых субъектов Российской Федерации и проблемам асимметрии статусов.
71
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
В связи с рассматриваемым вопросом нужно
также сказать, что наметившаяся активность по
укрупнению субъектов в настоящее время снижена. Как мы помним, в результате процессов объединения вместо 89 в Российской Федерации стало
83 субъекта. Сегодня их 85. Возможно, «прибавление» в составе федерации поднимает отдельные вопросы управления и бюджетного федерализма. Все это будет достаточно жестко связано
с необходимостью дополнительного бюджетного
финансирования и проведения экономических
преобразований не только в этих субъектах, но и
во всей Российской Федерации. Те политические
процессы, которые сегодня происходят, оказывают
серьезное влияние в микроэкономической сфере
России и, в частности, в экономике общественного
сектора. Поэтому здесь необходимо детально прорабатывать каждое государственное решение.
Кроме того, в числе самых сложных сегодня
остаются вопросы межнациональных и межконфессиональных отношений.
Нужно напомнить об этнополитической истории
Крымского полуострова. В XI-XII вв. во время сельджукских завоеваний южное побережье Крыма
было тюркизировано выходцами из Малой Азии.
Формирование крымских татар началось после появления в Крыму монголо-татар в 1220-х гг. Крымские татары - сплав ногайцев, половцев, греков, готов, генуэзцев, венецианцев, черкесов, выходцев
из Грузии, славянских земель, Молдавии. После
Крымских войн татары массово эмигрировали в
Турцию. Опустевшие земли заселялись крымскими
греками и армянами, русскими, украинцами, белорусами, болгарами, немцами и другими народами.
Отметим, что когда Крым оказался в составе
Золотой Орды, для него началась новая полоса
истории. Золотая Орда - монголо-татарское феодальное государство, основанное в начале 40-х гг.
XIII в. ханом Батыем. В состав Золотой Орды входили Западная Сибирь, Северный Хорезм, Волжская Булгария, Северный Кавказ, Крым. Русское
государство находилось в вассальной зависимости
от Золотой Орды. В XV веке Золотая Орда распалась на Сибирское, Казанское, Крымское, Астраханское и др. ханства.
Золотая Орда была государством в этническом и экономическом отношении неоднородным.
Половцы-кыпчаки занимались кочевым скотоводством, а население Кавказа и Крыма находилось
на более высокой стадии развития. На завоеванных территориях, в том числе в Крыму, земледельческое население было поделено на две группы:
сабанчи и уртакчи. Обе группы не были свободными. Большое количество населения было порабощено. Столицей Золотой Орды был город
Сарай-Бату, затем Сарай-Берке, расположенный в
нижнем течении Волги. Постепенно монголы смешались с местным населением (разными тюркскими племенами). Официальным языком стал тюркский язык. Сами монголы у покоренных народов
получили двойное название - монголо-татары, ибо
самым многочисленным монгольским племенем
были татары. Впоследствии татарами стали называть и немонгольского происхождения народы Сибири, Поволжья, Кавказа, Крыма. Таким образом,
Крым стал «татарским», приняв ислам [9].
Все это говорит о национальном, конфессиональном и культурном разнообразии населения,
проживающего на полуострове.
Кроме того, нужно напомнить, что в середине
1940-х годов в Среднюю Азию, Казахстан и Сибирь
72
были выселены некоторые народы Кавказа и Крыма и среди них крымские татары.
А.М. Некрич писал: «Выселение мусульманских
народов Кавказа и крымских татар было, несомненно, связано и с напряженными отношениями
между СССР и Турцией во время Второй мировой
войны и с пантуранскими планами турецких шовинистов, получивших на какое-то время одобрение
со стороны гитлеровской Германии. Подавляющая
часть мусульманского населения, разумеется, и
понятия не имела ни о пантуранизме, ни о великогерманских амбициях. Однако несколько турецких эмиссаров побывали в Крыму и на Кавказе во
время германской оккупации, сколько-то тысяч из
числа позднее переселенных народов изменило
советской власти в дни войны и принимало участие в гитлеровских военных формированиях. Этого оказалось достаточно для обвинения в государственной измене целых народов и приписывании
им массового сотрудничества с врагом» [10].
В 1956-1957 годах после смерти И.В. Сталина
был выпущен ряд указов и постановлений о реабилитации репрессированных народов и восстановлении их республик, однако в этих документах
ничего не говорилось ни о крымских татарах, ни о
немцах. Их было решено «считать укорененными в
местах нынешнего проживания», пользующимися
там всеми правами советских граждан.
Сам Сталин по поводу решения национального
вопроса писал так: «Но какое решение более всего
совместимо с интересами трудящихся масс? Автономия, федерация и сепарация? Все это - вопросы,
решение которых зависит от конкретных исторических условий, окружающих нацию. Более того. Условия, как и все, меняются, и решение, правильное
для данного момента, может оказаться совершенно
неприемлемым для другого момента» [11].
В 1964 году были реабилитированы немцы Поволжья, но их автономия (АССР Немцев Поволжья) не была восстановлена, в результате чего
позднее началась репатриация российских немцев в Германию.
В 1967 году были реабилитированы крымские
татары. Но, во-первых, до последних дней существования СССР сохранялся негласный запрет на их возвращение в Крым, а во-вторых, крымским татарам
было отказано в праве на собственную этническую
идентичность: в переписях населения их учитывали
вместе с остальными татарами. Поэтому не была
восстановлена и крымско-татарская автономия
(Крымская АССР). Строго говоря, Крымская АССР
не была автономией именно крымских татар, но в
ее пределах существовало несколько собственно
крымско-татарских автономных районов. Развилось
политическое движение крымских татар за возвращение и восстановление автономии [12]. Крымская
АССР с самого начала, как и Башкирская, Татарская,
Дагестанская, Якутская, Абхазская и Аджарская,
создавалась как республика, а не была преобразована из автономной области.
Насколько гласным или негласным был указанный выше запрет, рассуждать не будем, но соответствующие документы существовали. В Постановлении Политбюро ЦК ВКП (б) «О выселенцах» от 24
ноября 1948 года отражено следующее: «ЦК ВКП
(б) отмечает, что имеются неоднократные случаи
побегов с мест обязательного поселения и возвращения к местам прежнего жительства выселенных в
отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны чеченцев, карачаевцев, ингушей,
балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
На территории Крымской области за период с 1944
по 1948 г. задержано бежавших с мест поселения в
Крым 644 человека выселенцев крымских татар и др.
В целях укрепления режима поселения выселенцев из числа чеченцев, карачаевцев, ингушей,
балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и
др., а также усиления уголовной ответственности
за побеги выселенцев с мест обязательного и постоянного поселения ЦК ВКП (б) постановляет:
1. Установить, что переселение в отдаленные
районы Советского Союза чеченцев, карачаевцев,
ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских
татар и др. произведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства.
За самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения этих выселенцев виновных
привлекать к уголовной ответственности, определив меру наказания за это преступление в 20 лет
каторжных работ» [13].
Сегодня у части крымских татар есть стремление создать в Крыму национальную автономию.
Курултай крымскотатарского народа уже обращался в ООН, Совет Европы, ЕС, ОБСЕ с призывом
поддержать право крымскотатарского народа на
самоопределение в форме национально-территориальной автономии на его исторической родине - в
Крыму [14]. Такая постановка вопроса требует определенного осмысления.
В связи с этим нужно не забывать о необходимости проведения эффективной государственной
национальной политики в целях недопущения межнациональных и межконфессиональных конфликтов на территории полуострова.
Таким образом, имея в виду то, что государство с
федеративной формой государственного устройства
обладает гораздо более сложными системными характеристиками, чем унитарное государство, а государственная целостность в федеративном государстве
имеет более сложную структуру, нежели в унитарном,
необходимо продолжить укреплять федеративные начала российского государства, заложенные действующей Конституцией и законодательством. Юридически
приняв новые субъекты в состав Российской Федерации, необходимо завершить связанные с этим процессы так, чтобы предотвратить проблемы в обеспечении
целостности российского государства.
Библиографический список:
1. Уханкин В.В. О юридической возможности принятия в Российскую Федерацию нового субъекта и обеспечении ее государственной целостности // Пробелы в российском законодательстве. № 2. 2008. С. 49-51.
2. Федеральный конституционный закон от 17 декабря 2001 года № 6-ФКЗ «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» // Российская
газета. 20 дек. 2001.
3. Федеральный конституционный закон от 21.03.2014 г. № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики
Крым и города федерального значения Севастополя» // Российская газета. 24 марта. 2014.
4. Указ Президента Российской Федерации от 17 марта 2014 года № 147 «О признании Республики
Крым» // СЗ РФ. 2014. № 12. Ст. 1259.
5. «Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов» // (Подписан
в г. Москве 18.03.2014 г.) // Российская газета. 19 марта. 2014.
6. Федеральный закон от 21 марта 2014 года № 36-ФЗ «О ратификации Договора между Российской
Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании
в составе Российской Федерации новых субъектов» // Российская газета. 24 марта 2014.
7. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2014 года № 6-П «По
делу о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора между Российской
Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании
в составе Российской Федерации новых субъектов» // Российская газета. 20 марта 2014.
8. Уханкин В.В. Договор в процессе формирования территории Российской империи // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. № 2 (32). 2013. С. 58-62.
9. Болтенкова Л.Ф. Становление и развитие Российского многонационального государства (VI в. - настоящее время) Ч. 1. М., 2011. 448 с.
10. Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 91.
11. Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос // Сталин И.В. Cочинения. Т. 2. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 290-367.
12. Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. Вильнюс-Москва, 1992. С. 93-110.
13. Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 24 ноября 1948 года «О выселенцах» // РГАСПИ. Ф. 17.
Оп. 162. Д. 39. Л. 141-143.
14. Крымские татары хотят создать национально-территориальную автономию // URL: http://ria.ru/
politics/20140329/1001570837.html.
UHANKIN V.
CHANGES IN THE STRUCTURE OF FEDERATIVE RELATIONS IN RUSSIA
State integrity, Russia, Russian regions, territory, federalism, federative relations.
The article investigates the issues related to the federal structure of Russia. In particular,
the author focuses on the situation related to the restructuring of federative relations.
Рецензенты:
Барыкин Д.А., кандидат юридических наук, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Пилявец С.В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры АПДиИО ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
73
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
СТАРОСТИНА С.А.,
кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры общеправовых дисциплин
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
ПИЛЯВЕЦ С.В.,
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры
административно-правовых дисциплин и информационного обеспечения ОВД
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.52
ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПАРЛАМЕНТАРИЕВ
В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ: КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ
И АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТЫ
Юридическая ответственность, парламентский иммунитет, неприкосновенность, парламентская
ответственность, парламентарии, депутаты Государственной Думы, члены Совета Федерации.
Статья посвящена анализу существующих теоретических и правоприменительных проблем
реализации юридической ответственности парламентариев в Российской Федерации.
В условиях построения в России правового, демократического государства и гражданского общества некоторые публично-правовые институты приобретают особую значимость. К таковым следует
отнести институт юридической ответственности
парламентариев, который, на наш взгляд, разработан недостаточно как на законодательном уровне,
так и в науке. Одним из наиболее противоречивых
моментов здесь является наличие парламентского
иммунитета.
В научной литературе термин «иммунитет» понимается неоднозначно. Одни авторы под иммунитетом понимают освобождение определенного
круга субъектов права из-под действия общих
правовых норм [4, с. 239; 12, с. 365], другие - предоставленное кому-либо исключительное право
не подчиняться некоторым общим законам [10, с.
245]. Также существует точка зрения, с которой,
на наш взгляд, можно согласиться, что иммунитет - это нераспространение некоторых законов
на лиц, занимающих особое положение в государстве [13, с. 192-193; 16, с. 177]. Однако хотелось
бы отметить, что иммунитет - это не только право
«не подчиняться некоторым общим законам», но
и запрет совершения определенных властно-распорядительных действий государства и должностных лиц в отношении субъектов, обладающих
иммунитетом (например, запрет на досмотр и задержание парламентариев). Какой бы трактовки
правового иммунитета мы ни придерживались,
в плоскости практической реализации он всегда
будет обладать двумя функциональными характеристиками:
1) правовой иммунитет прямо связан с юридической ответственностью: его наличие либо
полностью освобождает от ответственности, либо
устанавливает особые гарантии при привлечении
к ответственности и выполнении соответствующих
обязанностей;
2) правовой иммунитет направлен на повышенную правовую защиту определенного круга
лиц для обеспечения эффективной деятельности
по выполнению особо значимых государственных
функций [17, с. 13].
Отсутствие законодательной дефиниции «иммунитета» фактически нормативно отождествляет его с понятием «неприкосновенность». Так,
74
в ст.ст. 91 и 98 Конституции РФ содержатся положения о неприкосновенности Президента РФ,
а также членов Совета Федерации и депутатов
Государственной Думы Федерального Собрания
РФ. Между тем многочисленные толкования этих
понятий говорят о том, что «иммунитет» и «неприкосновенность» не одно и то же, и их отождествление создает определенные сложности правоприменительного характера [11, с. 47].
Федеральный закон от 8 мая 1994 года № 3-ФЗ
«О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» закрепляет парламентский иммунитет, который трактуется как
неприкосновенность. Конституционный Суд РФ
разъясняет, что «…неприкосновенность (парламентский иммунитет)…», закрепленная в статье
98 Конституции Российской Федерации - один из
основных элементов статуса парламентария, важнейшая правовая гарантия его деятельности. По
содержанию это гарантия более высокого уровня
по сравнению с общими конституционными гарантиями неприкосновенности личности. Она не
является личной привилегией, а имеет публичноправовой характер, призвана служить публичным
интересам, обеспечивая повышенную охрану законом личности парламентария в силу осуществляемых им государственных функций, ограждая его
от необоснованных преследований, способствуя
беспрепятственной деятельности парламентария и
тем самым - парламента, их самостоятельности и
независимости [1].
Согласно ст. 19 Закона о статусе, член Совета
Федерации, депутат Государственной Думы без согласия соответствующей палаты не могут быть:
а) привлечены к уголовной или к административной ответственности, налагаемой в судебном
порядке;
б) задержаны, арестованы, подвергнуты обыску (кроме случаев задержания на месте преступления) или допросу;
в) подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности
других людей.
Таким образом, правовой объем неприкосновенности парламентария в действующем за-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
конодательстве РФ замыкается в рамках уголовной и административной ответственности,
налагаемой в судебном порядке. При буквальном
толковании данной нормы очевиден вывод о том,
что члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ
ко всем другим видам юридической ответственности привлекаются на общих основаниях. Однако особое положение парламентариев фактически затрудняет их привлечение даже к тем видам
юридической ответственности, на которые действие неприкосновенности не распространяется:
административной ответственности, налагаемой
не в судебном порядке, гражданско-правовой.
Например, реализация запрета на досмотр позволяет членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы беспрепятственно
проходить таможенный досмотр, а также иные
установленные законом виды досмотров, хотя
по логике закона такой запрет подлежит исполнению в отношении уголовного и административного преследования в качестве одной из мер
предотвращения необоснованной реализации
следственных действия в отношении указанных
категорий субъектов.
Налицо объективное и, по-видимому, неразрешимое противоречие, связанное с процессом
реализации права на иммунитет и юридической
ответственности. Данное противоречие обусловлено самим фактом законодательно установленного
права на иммунитет конкретных лиц и принципом
неотвратимости юридической ответственности.
Справедливо отмечают Р.Л. Хачатуров и Р.Г. Ягутян, что «неотвратимость ответственности означает ее обязательное (без какого-либо исключения)
применение за каждое правонарушение в отношении каждого правонарушителя» [15, с. 136]. Противоречивость реализации права на иммунитет и
юридической ответственности обусловлено также
сущностью правового государства и господства
права, означающих «… точное определение и претворение в жизнь принципа неотвратимости и наказуемости всех правонарушений» [11, с. 47].
Спорным также является вопрос о том, могут ли парламентарии нести дисциплинарную
ответственность. Неясны основания и порядок
привлечения парламентариев к конституционноправовой ответственности. В действующем законодательстве РФ, лишь фрагментарно содержащем некоторые меры конституционно-правового
воздействия, не только отсутствуют специальные
нормы о конституционно-правовой ответственности, но даже не используется соответствующая
терминология. Неполнотой освещения данного
вопроса страдает и доктринальное толкование,
которое объяснение вопросов юридической ответственности парламентариев в основном сводит к
воспроизведению норм Федерального закона от
8 мая 1994 г. № 3-ФЗ, регламентирующих парламентский иммунитет [2; 3; 5; 6; 8; 9 и др.], за исключением комментария Е.А. Григорьевой [7]. В
данном комментарии применительно к ст. 19 разъясняется возможность привлечения парламентариев к другим видам юридической ответственности,
на которые не распространяется иммунитет, например, гражданско-правовой, а также в ряде случаев административной, которая реализуется во
внесудебном порядке (например, штрафы ГИБДД
за нарушение правил дорожного движения и т.п.).
Следует согласиться с мнением Е.А. Григорьевой о
том, что практическая реализация положений ст.
19 свидетельствует о ее расширительном толковании, когда не допускается применение мер любого из видов ответственности. Представляется,
что такое расширение неприкосновенности сформировано самими членами Совета Федерации и
депутатами Государственной Думы в качестве дополнительных неправовых гарантий в рамках их
взаимодействия со средствами массовой информации и для пропагандирования особого статуса
указанных субъектов.
Независимо от прямого законодательного предписания недопустимо в отношении членов Совета
Федерации и депутатов Государственной Думы
и применение мер дисциплинарной ответственности. Существуют определенные меры воздействия в рамках ответственности парламентариев
по регламенту. Ошибочность отнесения подобных
мер к дисциплинарной ответственности обосновывается тем, что санкции в отношении парламентариев имеют сугубо регламентарную природу. Депутаты Государственной Думы или члены
Совета Федерации не находятся в порядке подчиненности, определяемом нормами трудового
или административного права, который характерен для дисциплинарной ответственности [14].
Таким образом, этот вид ответственности следует рассматривать в рамках конституционной ответственности. Однако законодательно данный
вид ответственности не получил своего официального статуса. Конституционно-правовая ответственность членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, а также депутатов
представительных органов субъектов федерации
целесообразно определять как парламентскую
ответственность, т.е. вид конституционно-правовой ответственности, обладающий определенной
предметной сферой и спецификой.
Таким образом, отечественная система права
нуждается в правовом институте парламентской
ответственности, который будет способствовать
упорядочению правоотношений, возникающих в
указанной сфере, а также позволит более четко
обозначить границы парламентского иммунитета.
Библиографический список:
1. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.02.1996 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений части первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй ст. 20 Федерального закона
от 8 мая 1994 г. «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 9. Ст. 828.
2. Авакьян С.А. Конституционное право России: Учебный курс. / В 2 т. Т. 2. М.: Юрист, 2005.
3. Баглай М.В. Конституционное право России: Учебник для вузов. / 3-е изд., изм. и доп. М.: Издательство НОРМА, 2002.
4. Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина, В.Е. Крутских. М., 1999.
5. Голубок С.А. Конституционное право России: Учеб. пособие / 5-е изд. М.: РИОР, 2008.
6. Григорьев В.В. Комментарий к ФЗ от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации
и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // Деловой
двор. 2010.
75
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
7. Григорьева Е.А. Комментарий к ФЗ от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации
и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» / Под ред.
Н.И. Воробьева // Гарант Эксперт. 2010.
8. Конституционное право России: Учебник / Отв. ред. А.Н. Кокотов и М.И. Кукушкин. М.: Юрист, 2003.
9. Некрасов С.И. Конституционное право РФ. Конспект лекций. М.: Юрайт-Издат, 2009.
10. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка / 4-е изд., доп. М., 2003.
11. Репьев А.Г. Категория «иммунитет» в системе правовых преимуществ: теория, методология, практика / Под ред. проф. А.С. Мордовца. М.: Изд-во «Перо», 2013.
12. Российская юридическая энциклопедия. М., 1999.
13. Словарь иностранных слов / 18-е изд., стер. М., 1989.
14. Хачатрян А.С. Конституционно-правовая ответственность парламентариев Федерального Собрания РФ: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 2011.
15. Хачатуров Р.Л., Ягутян Р.Г. Юридическая ответственность. Тольятти, 1995.
16. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М., 1999.
17. Юшкова Ю.А. Иммунитет как правовая категория: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 2008.
STAROSTINA S., PILYAVETS S.
INSTITUTION OF LEGAL RESPONSIBILITY OF PARLIAMENTARIANS IN THE RUSSIAN
LEGISLATION: CONSTITUTIONAL AND ADMINISTRATIVE LAW ASPECTS
Legal responsibility, parliamentary immunity, immunity, parliamentary responsibility,
parliamentarians, State Duma deputies, The Federation Council members.
The article is devoted to the analysis of existing theoretical and legal problems of realization
of the legal responsibility of parliamentarians in the Russian Federation.
Рецензенты:
Войтенко О.Н., кандидат юридических наук, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Зверев П.Г., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
76
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ТИХАЯ Л.С.,
кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного
и международного права Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.72/.73
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД РЕБЕНКА
В КОНСТИТУЦИОННОМ И МЕЖДУНАРОДНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
Конституционно-правовой статус несовершеннолетних, права детей, защита прав и свобод ребенка.
В статье рассмотрены вопросы конституционно-правового статуса несовершеннолетнего,
защита законных интересов ребенка в соответствии с Конституцией Российской Федерации,
общепризнанными принципами и нормами международного права.
Ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека
и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации,
Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Ребёнок с момента рождения имеет необходимые права, признанные международным и российским правом. Несмотря на это, российское общество не имеет достаточно развитых муниципальных
структур, способных оказать полноценную помощь
несовершеннолетним в реализации их прав.
Согласно статье 60 Конституции РФ гражданин Российской Федерации может самостоятельно осуществлять в полном объеме свои права и
обязанности с 18 лет [1]. Это вовсе не означает
отсутствия исключений из этого правила. Так, для
реализации отдельных прав, свобод и исполнения
обязанностей законом устанавливается повышенный возрастной ценз (т.е. особые требования к
возрасту). Например, право участвовать в отправлении правосудия, согласно ст. 119 Конституции
РФ, можно реализовать только с 25 лет, с другой
стороны, уголовная ответственность за такие преступления, как убийство (ст. 105 УК РФ), изнасилование (ст. 131 УК РФ) и другие тяжкие и особо
тяжкие преступления, наступает с 14 лет.
Субъектом, который, прежде всего, гарантирует права и свободы, является государство. В ст. 45
Конституции Российской Федерации зафиксировано, что государственная защита прав и свобод
человека и гражданина в Российской Федерации
гарантируется. Роль государства как главного гаранта прав и свобод вытекает и из содержания
ст.ст. 2, 7, 13, 17, 19, 25, 28, 37, 39, 40, 43, 45-53.
Следовательно, согласно Конституции, российское
государство осуществляет защиту прав и свобод
человека и гражданина через всю систему государственных органов. Однако велика и роль муниципальных органов, о которых зачастую необоснованно забывают.
В российском законодательстве практически
отсутствуют нормы, непосредственно упоминающие о правах несовершеннолетнего.
Провозглашая человека, его права и свободы
высшей ценностью, Конституция РФ не проводит
различий между взрослыми и детьми. Каждый
член человеческого сообщества в равной мере
обладает достоинством, признание которого является основой всех неотъемлемых прав личности. Объективной формой выражения уважения
достоинства личности со стороны государства
служит реализация возложенной на него конституционной обязанности признавать, соблюдать и
защищать права и свободы человека и гражданина.
Гражданин, достигший совершеннолетия, обладающий определенным жизненным опытом и имеющий более высокий образовательный уровень,
способен несравненно более эффективно использовать его права в ходе судопроизводства.
В Конституции Российской Федерации провозглашено, что в России признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина
согласно общепризнанным принципам и нормам
международного права. Защита законных интересов ребенка нашла отражение в нормах международного права.
Международно-правовые принципы статуса несовершеннолетних закреплены в Декларации прав
ребенка от 20 ноября 1959 г.: принцип равенства
детей; принцип специальной защиты детей; принцип первоочередной защиты и помощи ребенку;
принцип особого режима и заботы для неполноценных детей; принцип доступности, бесплатности
и обязательности общего среднего образования;
принцип особой защиты от всех форм небрежного отношения, жестокости и эксплуатации [2]. Так
как законодательство Российской Федерации не
закрепляет таких принципов, то вышеперечисленные, согласно п. 1 ст. 17 Конституции РФ, являются
одновременно и внутригосударственными принципами конституционно-правового статуса несовершеннолетних.
Не отрицая «функциональную» сущность защиты прав несовершеннолетних, А.В. Ермаков считает, что не только связанность с государственной
деятельностью определяет истинный ее смысл.
Защита - естественный атрибут права.
Под правовой защитой несовершеннолетних
следует понимать совокупность нормативных правовых актов, устанавливающих правовой статус
несовершеннолетних как участников общественных отношений и закрепляющих основы организации деятельности системы органов по работе с
несовершеннолетними.
Главы государств и правительств и представители государств, принимающие участие в специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по
положению детей, подтверждая приверженность
целям и принципам, воплощенным в Уставе Организации Объединенных Наций, согласно Декларации и плана действий «Мир, пригодный для жизни
детей», подтверждают свое обязательство принимать меры для поощрения и защиты прав каждого
77
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ребенка - каждого человека в возрасте до 18 лет,
включая подростков [3, п.п. 4-5].
Конвенция «О правах ребёнка», принятая Организацией Объединённых Наций 20 ноября 1989 г.,
провозгласила обязанность государств-участников
обеспечивать ребенку такие защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая
во внимание права и обязанности родителей, опекунов и других лиц, несущих за него ответственность, в соответствии с законодательными и административными мерами [4, ст. 3].
С появлением Конвенции о правах ребенка все
мировое сообщество включилось в совместную деятельность по защите прав ребенка, начался процесс консолидации усилий различных сил в деле
защиты прав и интересов детей.
Конвенция о правах ребенка (ст.ст. 33-36) требует от государств-участников принятия мер для
борьбы со злоупотреблениями, эксплуатацией и
невыполнением взрослыми своих обязанностей по
отношению к детям, а именно:
- для защиты детей от незаконного употребления наркотических веществ и для недопущения использования детей в торговле ими (ст. 33);
- для защиты детей от всех форм сексуального
совращения и сексуальной эксплуатации, от незаконной сексуальной деятельности, от эксплуатации
детей в проституции или в другой незаконной сексуальной практике, использования в целях эксплуатации детей в порнографии и порнографических
материалах (ст. 34);
- для предотвращения похищения детей, торговли детьми или их контрабанды в любых целях и
в любой форме (ст. 35);
- принятие мер для защиты детей от всех других
форм эксплуатации, наносящих ущерб благосостоянию ребенка каким бы то ни было образом (ст. 36).
Российская Федерация, входящая в число государств, ратифицировавших конвенцию, приняла
на себя обязательства по защите и обеспечению
прав и законных интересов несовершеннолетних в
качестве одной из самых главных задач.
Право на судебную защиту принадлежит каждому физическому лицу, а следовательно, и несовершеннолетнему, который может защищать свои
права в суде с помощью родителей или иных законных представителей. Семейный кодекс РФ в ст. 56
также закрепляет право ребенка самостоятельно
обратиться в суд для защиты собственных прав
по достижении им четырнадцати лет. Это право не
может быть реализовано до принятия соответствующего федерального закона, предусматривающего механизм обращения ребенка в суд.
Наиболее эффективным с точки зрения международной защиты прав ребенка является Европейский Суд по правам человека. В его функции
входит рассмотрение жалоб о нарушении прав,
гарантированных Конвенцией (поданных государством, физическим лицом, группой лиц или неправительственной организацией).
Наиболее часто при защите прав несовершеннолетних применяются следующие статьи Конвенции:
- статья 3, предусматривающая свободу от
пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (в частности, в
случаях применения к детям телесных наказаний в
школе, родителями или по решению суда);
- статья 6, провозглашающая право на справедливый суд (устанавливает специальные процессуальные правила для суда над несовершеннолетними, обвиняемыми в совершении преступления);
78
- статья 8, где говорится о праве на уважение
семейной жизни, о положении незаконнорожденных детей, о концепции действий Суда в интересах
ребенка (выбор религии, имени и др.), о передаче
государству права на опеку над ребенком, о случаях разлучения родителей и детей по причине депортации родителей;
- статья 2 Протокола 1 к Конвенции, посвященная праву на образование (например, образование
в частных школах, уважение к философским убеждениям родителей).
В Указе Президента Российской Федерации от
1 июня 2012 г. № 761 «О Национальной стратегии
действий в интересах детей на 2012-2017 годы»
было отмечено, что «обеспечение благополучного
и защищенного детства стало одним из основных
национальных приоритетов России» [5].
Реализации прав и свобод несовершеннолетнего всегда были, есть и будут весьма актуальной темой. Статья 2 Конституции Российской Федерации
закрепляет обязанность государства признавать,
соблюдать и защищать права и свободы человека
и гражданина. Это общее правило, находящееся
в главе 1 «Основы конституционного строя», обязывает государство различными правовыми средствами обеспечивать защиту конституционных
прав и свобод, осуществлять их регулирование,
содействовать их реализации [6].
В Российской Федерации существует целая система органов, которая занимается вопросами осуществления контроля за различными аспектами
соблюдения прав несовершеннолетних, в том числе и вопросами содействия несовершеннолетнему
в защите его прав. Но несмотря на целую систему
таких органов, реальное положение дел свидетельствует о том, что их взаимодействия и контроля недостаточно, так как на практике не используется
комплексный подход к вопросам защиты прав несовершеннолетнего.
2 глава Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина» в полной мере относится и
к несовершеннолетним, так как в ч. 2 ст. 17 Конституции указано, что основные права и свободы
человека неотчуждаемы и принадлежат каждому
от рождения.
Несовершеннолетние граждане нашей страны
должны рассматриваться как полноправные члены
общества, обладающие всем комплексом конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Правда, некоторые из принадлежащих им прав и
свобод, в силу их возраста, могут реализовываться
с помощью родителей, а при отсутствии родителей
- с помощью иных законных представителей и органов опеки и попечительства.
В статье 38 Конституции РФ отражаются основные принципы отношений семьи и государства, по которым «материнство и детство, семья
находятся под защитой государства». Эти принципы закреплены и в федеральных законах, касающихся защиты прав несовершеннолетних. Например, в п. 1 ст. 1 Семейного кодекса РФ указано,
что «семья, материнство, отцовство и детство в
Российской Федерации находятся под защитой
государства».
Будущее нашего общества зависит от уровня
физического и духовного развития молодого поколения, его понимания роли и значения прав человека в жизни индивида и социума, а также ответственности за свои действия и свою судьбу.
Огромная роль в обеспечении прав несовершеннолетних принадлежит сознательной, целенаправ-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ленной государственной политике на международном и национальном уровне.
Рассматривая вопрос защиты прав несовершеннолетних, уместно будет обратиться и к органам внутренних дел.
Органы внутренних дел выполняют задачи по
обеспечению реализации, охране и защите конституционных прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних по следующим направлениям:
- защита человека, его прав, свобод, жизни, здоровья, законных интересов, независимо от пола,
возраста, национальности и т.д.;
- недопущение в своей деятельности незаконных ограничений и нарушений прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних;
- непосредственная охрана декларируемых
Конституцией прав, свобод и законных интересов;
- обеспечение необходимых условий реализации несовершеннолетними соответствующих видов прав, свобод и законных интересов.
В марте 2011 года вступил в силу федеральный
закон, по которому была образована полиция [8].
Обращаясь к анализу ее полномочий по реализации прав несовершеннолетних, отметим, что полиция в пределах своих полномочий оказывает содействие органам местного самоуправления, иным
муниципальным органам в защите их прав.
Совершенно новым явлением в России стало
создание института общественных уполномоченных в высших учебных заведениях. Университетские омбудсмены действуют, например, в Московском институте международных отношений МИД
России, в Башкирском государственном педагогическом институте, в Высшей школе экономики.
Должность Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (далее - Уполномоченный) учреждена в соответствии с Конституцией
Российской Федерации для обеспечения гарантий
государственной защиты прав и свобод граждан,
их соблюдения и уважения государственными
органами, органами местного самоуправления
и должностными лицами. Его деятельность осуществляется на основании Конституции РФ и Федерального Конституционного закона Российской
Федерации «Об Уполномоченном по правам человека в РФ» [9].
Уполномоченный и его представители в своей
деятельности тесно сотрудничают с органами государственной власти и со всеми структурами, в
компетенцию которых входит обеспечение прав
несовершеннолетних, а также с общественными
организациями правозащитными организациями.
Защита прав несовершеннолетних также находится в компетенции Уполномоченного, однако,
как показала практика, введение в России должности Уполномоченного по правам человека не позволило эффективно обеспечить защиту и восстановление нарушенных прав ребенка.
Должность Уполномоченного учреждена также
в ряде московских школ и лицеев, общеобразовательных учреждений в субъектах РФ. Высказываются предложения о введении в России должности
уполномоченного по правам сирот [10]. Что говорит о необходимости специализации омбудсменов
в субъектах РФ.
Введение специализированных омбудсменов в
субъектах РФ в перспективе получит повсеместное
закрепление, признание и развитие. Основываясь
на состоянии дел в сфере актуальных вопросов
обеспечения прав человека на своей территории,
субъекты РФ самостоятельно выделят те важные
сферы, где больше всего востребованы специализированные уполномоченные.
Одним из ключевых подразделений, осуществляющих взаимодействие органов внутренних дел,
социальных учреждений и общественных организаций по защите конституционных прав несовершеннолетних с органами местного самоуправления в сфере реализации и защиты прав, свобод
и законных интересов несовершеннолетних, являются комиссии по делам несовершеннолетних,
которые образуются в порядке, установленном
законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации.
Положение детей в современной России напрямую зависит от социальной поддержки семей с
детьми, защищенности государством прав и интересов детей. Нестабильность в обществе губительно действует на семейные устои. Несовершеннолетние дети в силу своей физической и умственной
незрелости должны попасть не только под усиленное внимание, контроль и помощь со стороны государства, но и в сферу заботы общества [11].
Конституционные права и свободы являются
основным элементом конституционных правоотношений, которые возникают между несовершеннолетним и государством, порождая обязанность
государства защищать и охранять основные и другие права и свободы каждого отдельного несовершеннолетнего. Он вправе не просить, а требовать
защиты прав, которые государство признало естественными и неотъемлемыми.
Анализируя место прав ребенка в общей
структуре прав человека, соотнося права детей
с другими группами в классификации прав человека, можно назвать причины выделения прав
несовершеннолетних в особую категорию - прав
третьего поколения, то есть в один из видов коллективных прав.
Укрепление института семьи, возрождение и
сохранение духовно-нравственных традиций семейных отношений, укрепление здоровья детей и
подростков, развитие системы оказания медицинской помощи детям и подросткам в образовательных учреждениях, обязательность занятий физической культурой во всех типах образовательных
учреждений являются одними из основных задач
демографической политики Российской Федерации на период до 2025 г. [12].
Таким образом, выделение прав ребенка в отдельную категорию вызвано конкретизацией прав
специфической социальной группы, стремлением
создания действенного механизма защиты наиболее уязвимых членов общества.
Библиографический список:
1. Конституция РФ // Собрание законодательства РФ. 2014. № 6. Ст. 548.
2. Декларация прав ребенка, 1959 г. // Международные соглашения и рекомендации ООН в области
защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сб. международных документов. М., 1989. С. 279.
3. Декларация и план действий «Мир, пригодный для жизни детей». П. 4, 5. Приняты резолюцией S-27/2
специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 мая 2002 года.
4. Конвенция «О правах ребенка». Принята резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 44/25 от 20 ноября 1989 г. (вступила в силу 2 сентября 1990 г.).
79
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
5. Указ Президента РФ от 1.06.2012 г. № 761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей
на 2012-2017 годы» // Собрание законодательства РФ. 04.06.2012. № 23. Ст. 2994.
6. Романовский Г.Б. Рецензия на монографическое исследование: Малый А.Ф., Цвиль В.С. Права и
свободы человека и гражданина: проблемы вертикального разграничения законодательной компетенции
// Конституционное и муниципальное право. 2012. № 12. С. 74-76.
7. Магденко А.Д., Танаева З.Р. Обеспечение прав несовершеннолетних в деятельности милиции: Учебное пособие. Челябинск: Челябинский юридический институт МВД России, 2007.
8. Федеральный закон «О полиции» // Собрание Законодательства РФ. 2011. № 7. Ст. 900.
9. Федеральный конституционный закон Российской Федерации от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об
Уполномоченном по правам человека в РФ» // Собрание Законодательства РФ. 1997. № 9.
10. Бойцова В. и др. Ювенальная юстиция - защита для сирот // Российская юстиция. 1998. №8.
11. Основы ювенального права: Учебное пособие. / В 3-х т., под науч. ред. В.Ф. Воробьева, Е.Д. Волоховой, А.В. Заряева. Воронеж, 2001. Т. 1 . С. 12.
12. Указ Президента РФ от 9.10.2007 г. № 1351 «Об утверждении Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года» // Собрание законодательства РФ. 15.10.2007.
№ 42. Ст. 5009.
TIKHAYA L.
PROTECTION OF THE RIGHTS AND FREEDOMS OF THE CHILD
AS AN ELEMENT OF THE CONSTITUTIONAL AND LEGAL STATUS OF THE JUVENILE
Constitutional and legal status of minors, children's rights,
protection of the rights and freedoms of the child.
The article discusses the constitutional and legal status of the juvenile, protection
of legal interests of the child in accordance with the Constitution of the Russian
Federation, generally recognized principles and norms of international law.
Рецензенты:
Бородин В.В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного и международного права Санкт-Петербургского университета МВД России;
Андрейцо С.Ю., кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры конституционного и международного права Санкт-Петербургского университета МВД России.
80
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
СТАНКЕВИЧ Г.В.,
кандидат юридических наук, доктор политических наук,
доцент, профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин
Невинномысского государственного гуманитарно-технического института
[email protected]
СОЛОВЬЕВ А.М.,
кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданско-правовых
дисциплин Невинномысского государственного гуманитарно-технического института
[email protected]
УДК 347
ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СУЩНОСТЬ НАЛОГОВОЙ САНКЦИИ
СОГЛАСНО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Налоговое право, налоговое правонарушение,
налоговая ответственность, санкция, налоговая санкция.
В статье анализируются теоретико-правовые подходы к правовой природе налоговой санкции,
раскрывается ее сущность, указываются отличительные особенности в системе юридических санкций.
Успешное функционирование любого правового института немыслимо без надлежащих механизмов его правовой охраны и обеспечения. В налоговом праве таковым является институт налоговой
ответственности, который реализуется через наложение налоговых санкций на субъектов, нарушивших законодательство о налогах и сборах.
Какова правовая природа и сущность налоговой санкции? Для ответа на данный вопрос необходимо определить, что же есть санкция в её общеправовом понимании.
Согласно существующим в теории права подходам, санкция - это элемент структуры правовой
нормы, который «указывает на меры, применяемые при ее несоблюдении» [1, с. 305] и определяет юридические последствия, возникающие в результате нарушения диспозиции правовой нормы
[12, с. 167]. Санкция, по мнению Л.А. Морозовой,
включает меры принуждения или иного воздействия на нарушителей, отражая реакцию государства на такого рода деяния [10, с. 246]. В.М. Сырых
отмечает социальный аспект в природе правовой
санкции: «В ней выражается негативное отношение государства и общества к лицам, не соблюдающим действующие нормы права и пытающимся
собственный интерес противопоставить интересу, закрепленному в праве» [15, с. 126]. В теории
также уделялось внимание вопросу об условиях
существования санкций и их применения. Так, по
мнению М.Г. Сидоровой, «санкция существует в
правовой системе как стимулятор, воплощенный в
действительность лишь при правонарушении» [14,
с. 144]. Как справедливо заметил А.В. Поляков,
«санкция как самостоятельный элемент структуры нормы может иметь смысл только как одно из
средств, способствующих реализации правовой
диспозиции» [13, с. 472]. Это означает, что санкция
существует неразрывно, во взаимосвязи с диспозицией правовой нормы либо правовой нормой,
которую она призвана охранять.
Надо иметь в виду, что такого рода разделение
нормы права на гипотезу, диспозицию и санкцию
является достаточно искусственным, поскольку
только «идеальные» нормы права сочетают в себе
все три указанных элемента. На практике же зачастую нецелесообразно или нелогично приводить
все нормы права к общему знаменателю, к этой
«идеальной» модели. Поэтому норма права мо-
жет вовсе не содержать санкции. Кроме того, как
справедливо отмечал В.Д. Перевалов, структурные элементы нормы права «могут взаимозаменяться, превращаться друг в друга, объединяться
и выступать в единстве» [12, с. 168]. Примером
вышеизложенного может служить Уголовный
кодекс РФ. Структура правовых норм, содержащихся в УК РФ, крайне специфична. В частности,
статьи Общей части УК РФ представляют собой
гипотезы статей, содержащихся в Особенной части УК РФ.
Дискуссионным по-прежнему остаётся вопрос
о соотношении юридической ответственности и
санкций. Ученые по-разному соотносят ответственность и санкцию. Исследования по данному вопросу велись ещё в советское время, но не
теряют своей актуальности и в современных условиях. Одни авторы считают, что санкция - разновидность ответственности. Согласно второй
точке зрения, ответственность предстает как одна
из разновидностей санкции [2, с. 124; 7, с. 17]. На
наш взгляд, указанные точки зрения несостоятельны, поскольку в обоих случаях происходит
в некотором роде отождествление данных понятий. Более справедливым, по нашему мнению,
является представление о соотношении данных
понятий О.Е. Кутафина, который полагает, что
«ответственность выступает в качестве формы
реализации соответствующих санкций, а санкция
- мерой этой ответственности» [5, с. 250; 8, с. 52].
В структуре нормы права мера ответственности
находит своё выражение в санкциях, но санкции
не могут отождествляться с самой ответственностью, поскольку наличие ответственности не
зависит от применения или неприменения санкций. Ответственность существует объективно и
нуждается в санкциях, но не заключается лишь в
них. «Юридическая ответственность может существовать без реализации санкции и наказания, а
вот наказание и реализация санкции всегда основываются на ответственности и не могут существовать без нее» [6, с. 21].
Таким образом, санкция - это конкретная мера
юридической ответственности, её количественная
характеристика.
Что же представляет собой налоговая санкция?
Согласно п. 1 ст. 114 Налогового кодекса РФ, налоговая санкция - это мера ответственности за
81
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
совершение налогового правонарушения. Законодатель сформулировал понятие налоговой санкции предельно просто. В теории налогового права
определение налоговой санкции движется в русле,
заданном законодателем. Надлежащее соблюдение норм налогового права, пишет М.Ю. Орлов,
обеспечивается мерами государственного принуждения, что и является санкцией налогово-правовой
нормы [11, с. 26]. Развивая в целом концепцию законодателя, В.В. Гриценко несколько конкретизирует её, указывая, что налоговая санкция «выражается в мерах, применяемых компетентными
органами в отношении стороны, нарушившей
диспозицию налогово-правовой нормы, и реализуемых в форме того или иного юридического последствия» [3, с. 144].
Обобщая изложенные точки зрения, А.В. Дёмин формулирует собственное понятие налоговой
санкции: «Санкция налогово-правовой нормы - это
структурный элемент, который указывает на неблагоприятные последствия, которые должны наступить для нарушителя нормы налогового права»
[4, с. 20]. C указанным определением сложно не
согласиться, поскольку оно наиболее полно отражает все сущностные черты налоговых санкций.
Санкция одновременно выступает и как структурный элемент нормы налогового права, и как мера
ответственности, которую обязан будет понести
правонарушитель в конкретном случае.
Немаловажным является вопрос о принципах
установления и взыскания налоговых санкций. При
установлении налоговой ответственности и применении её мер к правонарушителю правоприменитель обязан руководствоваться определёнными
правовыми началами, способствующими обеспечению законности и правопорядка в РФ, защите
законных прав и интересов отдельных лиц и общества в целом.
Для рассмотрения сущности налоговой санкции
проанализируем требования, которые законодатель предъявляет к налоговым санкциям.
В первую очередь применение налоговых санкций должно быть законным и обоснованным. Это
означает, что установление меры ответственности
и её применение в каждом случае должно основываться на законе. Правоприменитель, применяя
налоговые санкции, обязан строго следовать букве
закона, действовать на его основе и в его исполнение. Обоснованность же означает, во-первых, необходимость наличия достаточных оснований для
применения налоговой санкции, во-вторых, размеры санкций следует сопоставлять с целями борьбы
за конкретные правонарушения.
Далее, необходимо соблюдать принцип однократности, согласно которому никто не должен
привлекаться к ответственности дважды за одно
и то же деяние, а следовательно, претерпевать на
себе негативные последствия в виде налоговых
санкций.
Неразрывно связаны между собой принципы
дифференциации применения санкций и их индивидуализации. Применительно к налоговым
санкциям данные принципы реализуются весьма
специфично. Требование дифференциации означает, что установление и применение санкции
должно проводиться с учётом характера правонарушения, степени его общественной вредности или опасности. Следовательно, правоприменитель (в идеале) должен иметь несколько
вариантов при назначении наказания, установлении санкции. Фактически же Налоговый ко-
82
декс РФ в п. 2 ст. 114 указывает, что налоговые
санкции устанавливаются и применяются в виде
денежных взысканий (штрафов) в размерах,
предусмотренных главами 16 и 18 НК. Данное
положение закона даёт основание некоторым авторам утверждать, что налоговые санкции находят своё воплощение в единственной форме - в
форме штрафа [9, с. 97]. Однако эта позиция не
бесспорна, поскольку фактически НК содержит и
иные формы воздействия на правонарушителя, в
частности, приостановление операций по счетам
в банке, начисление пени в связи с недоимкой или
начисление процентов за несвоевременный возврат излишне уплаченных (взысканных) налогов,
отмена или признание правовых актов недействительными, отказ в возмещении из бюджета
сумм НДС и некоторые другие меры. Однако их
можно охарактеризовать и как обеспечительные
меры государства (к примеру, НК РФ в п. 1 ст. 75
называет пеню именно обеспечительной мерой),
иные негативные последствия, формально не относящиеся к мерам юридической ответственности
за налоговые правонарушения. В данном случае
позицию Н.В. Милякова можно признать вполне
логичной. Дополнительным аргументом также,
безусловно, будет являться буквальное толкование п. 2. ст. 114 Налогового кодекса РФ. Итак,
вследствие отсутствия вариативности налоговых
санкций складывается ситуация, когда правоприменитель «натыкается на стену» штрафа как
санкции, что не позволяет реализовать принцип
дифференциации в полной мере.
Требование индивидуализации означает назначение налоговых санкций с учётом личности
виновного, характера вины, отягчающих и смягчающих вину обстоятельств. Реализация данного
принципа в налоговом праве также сопряжена с
большим количеством проблем. В общей теории
права санкции правовых норм принято классифицировать на абсолютно определённые, относительно определённые и альтернативные. Как
справедливо отмечает М.Г. Сидорова, санкции
правовых норм, устанавливающих ответственность за противоправные деяния, должны носить
относительно определённый характер, поскольку
это «вытекает из принципа индивидуализации
юридической ответственности в соответствии с
тяжестью и последствиями правонарушения и
характеристикой личности правонарушителя»
[14, с. 141]. Справедливое наказание всегда
должно быть индивидуализировано. В уголовном праве реализация данного принципа находит своё выражение в большом количестве
относительно определённых и альтернативных
санкций, а также в наличии разрыва между пределами меры ответственности. В налоговом праве, напротив, большая часть санкций абсолютно
определена. Альтернативные санкции и вовсе
не предусматриваются НК РФ. Иными словами,
большая часть штрафов в статьях НК обозначена
в качестве фиксированной денежной суммы либо
процента, который, как правило, не может быть
меньше суммы, указанной в санкции. Очевидно,
что в силу недостатков юридической техники и
упущения законодателя полноценная реализация принципа индивидуализации невозможна.
Устранить сложившийся недостаток призвана
правоприменительная практика. Так, в соответствии с пунктом 3 статьи 114 НК РФ наличие хотя
бы одного смягчающего ответственность обстоятельства влечет уменьшение размера штрафа не
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
менее чем в два раза по сравнению с размером,
установленным соответствующей статьей НК
РФ. Пленум ВАС РФ и Пленум ВС РФ в пункте
19 Постановления от 11.06.1999 г. № 41/9 [16]
разъяснили: учитывая, что в пункте 3 статьи 114
НК РФ установлен лишь минимальный предел
снижения налоговой санкции, суд по результатам
оценки соответствующих обстоятельств (например, характера совершенного правонарушения,
количества смягчающих ответственность обстоятельств, личности налогоплательщика, его материального положения) вправе уменьшить размер
взыскания и более чем в два раза. Обстоятельством, отягчающим ответственность, признается
совершение налогового правонарушения лицом,
ранее привлекавшимся к ответственности за
аналогичное правонарушение. При этом размер
взыскания увеличивается на 100% (п. 4 ст. 114
НК РФ). Кроме того, следует обратить внимание
на то, что Налоговый кодекс РФ не ставит возможность уменьшения размера штрафа при наличии хотя бы одного смягчающего ответственность обстоятельства в зависимость от наличия
отягчающих ответственность обстоятельств. Это
означает, что при наличии одновременно смягчающих и отягчающих вину обстоятельств правоприменитель вполне может снизить размер штрафа по сравнению с указанным в санкции статьи.
Следующим принципом является соразмерность налоговой санкции тяжести совершенного
правонарушения и общественной вредности последствий, которые оно повлекло. Иными словами, мера налоговой ответственности должна
быть адекватна содеянному правонарушению. В
целом реализация данного принципа осложняется проблемами, указанными выше.
Ещё одним упущением законодателя можно
назвать отсутствие в налоговом праве института освобождения от применения санкций в связи с малозначительностью деяния. Совершенно
очевидно, что в определённых случаях расходы государства на приведение механизма взыскания долга, пени и штрафа в действие будут
превышать саму сумму долга. В таком случае
страдает требование целесообразности применения мер воздействия на правонарушителя,
поскольку не будут достигнуты цели общей и
частной превенции. Возможно, в данном случае
логично было бы позаимствовать опыт административной деликтологии. Налоговый орган при
установлении признаков состава налогового
правонарушения, выявив его малозначительность, может привлечь лицо к налоговой ответственности, однако мерой ответственности
должен выступать в данном случае не штраф, а
предупреждение. Предупреждение как мера ответственности может быть в дальнейшем учтена в качестве отягчающего вину обстоятельства
совместно с рецидивом. Использование подобных конструкций позволило бы полноценно реализовать принципы соразмерности, индивидуализации и дифференциации, а следовательно,
достичь целей общей и частной превенций.
Кроме указанных, НК РФ предъявляет требования также к срокам исковой давности взыскания
штрафов. Так, согласно пункту 1 статьи 115 НК РФ
налоговые органы вправе обратиться в суд с иском
о взыскании штрафов с организации и индивидуального предпринимателя в порядке и в сроки,
предусмотренные статьями 46 и 47 НК РФ, с физического лица, не являющегося индивидуальным
предпринимателем, в порядке и в сроки, предусмотренные статьей 48 НК РФ. Указанные статьи
предусматривают шестимесячный срок подачи заявления в суд, который начинает течь со дня истечения срока исполнения требования об уплате
налога, сбора, пеней, штрафов. При этом НК РФ
содержит ограничение для подачи заявления в суд
в отношении физического лица: сумма недоимки
по налогам и сборам не должна быть менее 1500
рублей. Пропуск по уважительной причине срока
подачи указанного искового заявления можно восстановить в судебном порядке. Согласно пункту 2
статьи 115 НК РФ в случае отказа в возбуждении
или прекращения уголовного дела, но при доказанности налогового правонарушения срок подачи
искового заявления исчисляется со дня получения
налоговым органом постановления об отказе в
возбуждении или о прекращении уголовного дела.
В свете указанного выше положения на практике возникает закономерный вопрос распространяется ли действие пункта 2 статьи 115 НК РФ,
согласно которому в случае отказа в возбуждении
или прекращения уголовного дела, но при наличии
налогового правонарушения срок подачи искового
заявления исчисляется со дня получения налоговым органом постановления об отказе в возбуждении или о прекращении уголовного дела, на организацию, учитывая, что вопрос о привлечении к
уголовной ответственности решался в отношении
ее должностных лиц. И действительно, субъекты
ответственности в данном случае различаются, что
позволяет считать возникший вопрос небезосновательным.
Министерство финансов России в письме от
21.12.2004 г. № 03-02-07/90 [17] разъяснило, ссылаясь на пункт 38 Постановления Пленума ВАС
РФ от 28.02.2001 г. № 5 «О некоторых вопросах
применения части первой НК РФ» [17], согласно которому то обстоятельство, что в отношении
должностного лица организации-налогоплательщика решался вопрос о привлечении к уголовной ответственности, не является основанием
для применения специальных правил исчисления
срока давности взыскания налоговых санкций с
организаций. Следовательно, налоговый орган
должен на общих основаниях предъявлять иск в
течение шести месяцев.
Таким образом, налоговая санкция - это структурный элемент правовой нормы, указывающий
на неблагоприятные последствия, которые должны наступить для нарушителя нормы налогового
права. Своё выражение налоговая санкция в классическом виде находит в форме штрафа, применяемого в качестве меры ответственности за налоговые правонарушения.
Библиографический список:
1. Алексеев С.С. Общая теория права. М., 2008.
2. Ардашкин В.Д. К теории правоохранительного механизма // Правоведение. 1988. № 1. С. 12.
3. Гриценко В.В. Концептуальные проблемы развития теории налогового права современного Российского государства: Дис. ... докт. юрид. наук. Саратов, 2006.
4. Демин А.В. К вопросу о санкциях как структурных элементах норм налогового права // Реформы и
право. 2010. № 4. С. 20.
83
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
5. Заболотских Е.М. Меры защиты и меры ответственности в муниципальном праве // Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики: Сб. науч. трудов (по материалам V Международной научно-практической конференции, состоявшейся 17 ноября 2006 г.). В 2 ч. Ч. 2. / Отв. ред.
И.М. Машаров. Киров, 2006.
6. Звенигородская Н.Ф. Понятие семейно-правовой санкции, соотношение санкции с другими правовыми явлениями // Семейное и жилищное право. 2010. № 5. С. 21.
7. Кожевников С.Н. Меры защиты в советском праве: Автореф. дис. .. канд. юрид. наук. Свердловск, 1968.
8. Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. М., 2001.
9. Миляков Н.В. Налоговое право: Учебник. М., 2008.
10. Морозова Л.А. Теория государства и права: Учебник. М., 2008.
11. Орлов М.Ю. Особенности норм налогового права // Финансовое право. 2007. № 2. С. 26.
12. Перевалов В.Д. Нормы и формы (источники) права. Система права и система законодательства //
Теория государства и права: Учебник / Отв. ред. В.Д. Перевалов. М., 2008.
13. Поляков А.В. Общая теория права: Курс лекций. СПб, 2001.
14. Сидорова М.Г. К вопросу о санкциях и юридической ответственности в финансовом праве // Журнал
российского права. 2009. № 1. С. 144.
15. Сырых В.М. Теория государства и права: Учебник. М., 2006.
16. URL: http://base.consultant.ru.
17. URL: www.minfin.ru.
STANKEVICH G., SOLOVIEV A.
LEGAL NATURE AND ESSENCE OF TAX SANCTIONS
UNDER THE LEGISLATION OF THE RUSSIAN FEDERATION
Tax law, tax violations, the tax liability, penalty, tax penalty.
This article analyzes the theoretical and legal approaches to the legal nature of the tax penalty,
its essence is revealed, indicated the distinctive features of the system of legal sanctions.
Рецензенты:
Навасардова Э.С., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой экологического, трудового и земельного права Северо-Кавказского федерального университета;
Климов А.Ю., доктор исторических наук, доцент, заместитель начальника Калининградского филиала
Санкт-Петербургского университета МВД России по работе с личным составом.
84
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
МАЛЫШЕВ Е.А.,
кандидат юридических наук, доцент, старший преподаватель кафедры
административно-правовых дисциплин и информационного обеспечения ОВД
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.9
ГАРАНТИИ ПРАВ СУБЪЕКТОВ ВНЕШНЕЙ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ В РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ И АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ИХ РЕАЛИЗАЦИИ
Внешняя трудовая миграция, гарантии, административно-правовые
средства, субъекты внешней трудовой миграции.
В настоящей статье рассматриваются гарантии прав субъектов внешней трудовой миграции
в Российской Федерации и административно-правовые средства, обеспечивающие
фактическую реализацию их прав и законных интересов.
Государственное управление в сфере внешней
трудовой миграции в Российской Федерации предполагает обращение к ключевым, в известной степени методологическим вопросам: гарантиям прав
субъектов внешней трудовой миграции, административно-правовым средствам их реализации.
Субъектами внешней трудовой миграции (трудящимися-мигрантами) являются лица, которые
занимались, занимаются или будут заниматься
оплачиваемой трудовой деятельностью в государстве, гражданами которого они не являются [4].
В эпоху глобализации вряд ли можно найти более значимую и вместе с тем сложную проблему,
нежели внешняя трудовая миграция. В течение последних 20 лет увеличивается число иммигрантов,
прибывающих в Российскую Федерацию с целью
получения работы. В свою очередь, многие российские граждане ищут профессионального применения своим знаниям, опыту и квалификации за
рубежом.
Под гарантиями следует понимать материальные, организационные, духовные, правовые условия и предпосылки, делающие реальностью осуществление основных прав и свобод, исполнение
обязанностей человека и гражданина и обеспечивающие их охрану от незаконных ограничений и
посягательств [10, с. 804].
Н.Ю. Хаманева подчеркивает, что все гарантии
прав личности можно разделить на экономические,
политические и организационно-правовые. Наибольший интерес с точки зрения юриспруденции
представляют именно последние, так как экономические и политические являются общими, а организационно-правовые - специальными гарантиями
прав граждан. Они включают в себя не только правовые нормы об охране прав и интересов граждан,
но и деятельность различных государственных органов по охране прав индивида [19, с. 15-16].
Юридические гарантии - это содержащиеся в
нормах права средства и способы защиты прав
и свобод личности, правомерная деятельность
государства, правоохранительных органов, а
также местного самоуправления, правозащитных организаций, направленная на их обеспечение [15, с. 19].
Гарантиями прав субъектов внешней трудовой миграции в сфере реализации исполнительной власти являются административно-правовые
средства, обеспечивающие фактическую реализацию их прав и законных интересов. В их числе
следующие юридически значимые действия, необходимость в совершении которых субъектами
исполнительной власти диктуется действующим
законодательством: выполнение юридических обязанностей по обеспечению конституционных прав
и свобод субъектов внешней трудовой миграции;
создание необходимых организационно-правовых
условий для их реализации; осуществление постоянного наблюдения и контроля за их реализацией;
охрана прав и свобод субъектов внешней трудовой
миграции; применение санкций в случаях их нарушения или ущемления. Все подобного рода действия носят государственный характер.
Помимо общих экономических, политических,
организационных и юридических гарантий, закрепленных в Конституции России, можно выделить и
те, которые проявляются непосредственно в процессе государственно-управленческой деятельности. Их принято характеризовать в качестве административно-правовых [16, с. 47].
Так, гарантии правового статуса субъектов внешней трудовой миграции в Российской Федерации условно можно разделить на два больших блока:
- административно-правовые гарантии реализации прав субъектов внешней трудовой миграции;
- административно-правовые гарантии охраны
прав субъектов внешней трудовой миграции.
При этом к административно-правовым гарантиям реализации прав субъектов внешней трудовой миграции относится, во-первых, нормативное
закрепление основных прав, свобод и обязанностей в действующем законодательстве. Так,
установленные на законодательном уровне нормы, закрепляющие права, свободы и обязанности
субъектов внешней трудовой миграции, являются
по своей сути гарантиями реализации правового
статуса субъектов внешней трудовой миграции.
Во-вторых, к административно-правовым гарантиям реализации прав субъектов внешней трудовой миграции относится предоставление субъекту
внешней трудовой миграции возможности своими
правомерными действиями реализовывать законные интересы.
Механизм действия административно-правовых гарантий предполагает: 1) обращение физического лица к исполнительному органу (должностному лицу) по поводу реализации закрепленных
за ним прав; 2) рассмотрение полномочным органом (должностным лицом) обращения гражданина; 3) вынесение им решения по предмету обращения; 4) исполнение принятого решения.
Административно-правовые гарантии охраны
прав субъектов внешней трудовой миграции выражаются, прежде всего, в осуществлении исполни-
85
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
тельными органами (должностными лицами) функции государственного контроля (надзора).
Контрольная и надзорная деятельность как
способ обеспечения законности и государственной
дисциплины в сфере внешней трудовой миграции
включает следующие элементы: федеральные органы исполнительной власти; компетенцию; методы государственного управления; административную ответственность [17, с. 38].
Контрольно-надзорные полномочия в сфере
внешней трудовой миграции осуществляются территориальными органами федеральных органов
исполнительной власти в субъектах Российской
Федерации.
Так, например, федеральный государственный
контроль (надзор) в сфере миграции включает в
себя федеральный контроль (надзор) за пребыванием и проживанием иностранных граждан в
Российской Федерации и федеральный государственный контроль (надзор) за трудовой деятельностью иностранных работников (ст. 29.2 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ
«О правовом положении иностранных граждан в
Российской Федерации»). Компетенцией по его
осуществлению обладают территориальные органы внутренних дел (полиции) и территориальные
органы Федеральной миграционной службы [6].
Территориальными органами Федеральной миграционной службы также осуществляется лицензионный контроль за деятельностью лиц, оказывающих услуги по трудоустройству граждан Российской
Федерации за пределами территории Российской
Федерации [5].
Непосредственная защита прав субъектов
внешней трудовой миграции, в частности, выражается в использовании определенных юридически
властных средств. К ним относятся: а) приостановление действия или исполнения правовых актов
управления, нарушающих или ограничивающих
права и законные интересы субъектов внешней
трудовой миграции; б) отмена неправомерных актов управления.
Прокуратура РФ призвана охранять права,
свободы и законные интересы личности. Так, органы прокуратуры опротестовывают правовые
акты управления в случае нарушения ими прав
субъектов внешней трудовой миграции. А органы
судебной власти вправе отменять правовые акты
такого содержания либо признавать их неконституционными.
Отметим, что особое место в деле защиты прав
и свобод человека и гражданина отводится Конституционному Суду Российской Федерации [1],
так как одной из его важных функций является
проверка по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан конституционности закона, примененного или подлежащего применению
в конкретном деле.
Применение административно-правовых санкций в целях защиты прав субъектов внешней трудовой миграции наглядно выражается в юридической
ответственности должностных лиц за действия
(бездействие), нарушающие эти права и интересы.
Административная ответственность наступает для должностных лиц и лиц, осуществляющих
предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, а также юридических лиц
за нарушения их действиями (или бездействием)
установленных специальных правил (например, по
ст. 18.16 КоАП РФ за нарушение правил привлечения иностранных граждан и лиц без гражданства к
86
трудовой деятельности, осуществляемой на торговых объектах, в том числе в торговых комплексах).
Для должностных лиц и юридических лиц административная ответственность наступает за
осуществление деятельности по трудоустройству
граждан Российской Федерации за границей без
лицензии или с нарушением условий, предусмотренных лицензией (ч. 1 ст. 18.13 КоАП РФ). К
гарантиям охраны правового статуса субъектов
внешней трудовой миграции относятся личные гарантии, предполагающие право личности самостоятельно защищать свои законные интересы всеми
не запрещенными законом средствами (ст. 45 Конституции России), а также гарантии в правоохранительной сфере и сфере правосудия.
Кроме внутригосударственной защиты, субъект внешней трудовой миграции, в соответствии с
международными договорами России, вправе обратиться в межгосударственные и международные
органы по защите прав и свобод человека (ст. 46
Конституции России). Таким образом, наряду с внутригосударственной защитой возможна и международно-правовая защита прав и свобод человека.
Необходимо отметить, что доминирующая роль
юридических гарантий в охране прав и свобод личности принадлежит институту обжалования. Суть
последнего заключается в том, что инициатива в
защите прав принадлежит самим субъектам внешней трудовой миграции. Государством создана
специальная система рассмотрения и разрешения жалоб и заявлений, в которую включены, вопервых, административный порядок обжалования;
во-вторых, судебный контроль; в-третьих, прокурорский надзор.
Важная роль в реализации статуса субъекта
внешней трудовой миграции, а также в деле защиты его прав принадлежит органам исполнительной
власти.
Гарантия реализации права на свободу передвижения, согласно ч. 2 ст. 27 Конституции России,
связана с возможностью каждого свободно выезжать за пределы России. Например, возможность
перемещения граждан Российской Федерации за
пределы территории страны регламентирована
процедурой оформления заграничного паспорта и
является разрешительной. Однако право российских граждан на выезд из России может быть ограничено. Так, Федеральный закон от 15 августа 1996
года № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской
Федерации и въезда в Российскую Федерацию» в
ст. 15 исчерпывающе определяет основания возможных ограничений такого права.
Согласно ст. 17 ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» решения об ограничении права на выезд
из России обжалуются гражданами Российской
Федерации в Межведомственной комиссии [8], которая обязана рассмотреть жалобу и дать ответ не
позднее чем в трехмесячный срок. Отказ в праве
на выезд из страны гражданин Российской Федерации может обжаловать в суде.
Отметим, что обжалование в административном порядке не препятствует обжалованию
гражданином того же решения или действия (бездействия) в суде. Заявление может быть подано
гражданином по подсудности в суд по месту его
жительства или по месту нахождения соответствующего органа, должностного лица, решение или
действие (бездействие) которого обжалуются. В
Гражданском процессуальном кодексе Российской
Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (далее
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
- ГПК РФ) конкретизирован порядок обжалования
для случаев отказа в разрешении на выезд из Российской Федерации.
Отказ в разрешении на выезд из Российской
Федерации заявителю в связи с тем, что он осведомлен о сведениях, составляющих государственную тайну, оспаривается в соответствующем суде
республики, краевом, областном суде, суде города
федерального значения, суде автономной области,
суде автономного округа по месту принятия решения об оставлении просьбы о выезде без удовлетворения. Суд вправе приостановить действие
оспариваемого решения до вступления в законную
силу решения суда [12, с. 65-66].
Административно-правовые нормы регулируют порядок рассмотрения и разрешения обращений граждан во всевозможные органы публичной
власти и организации в связи с реализацией своих
прав и свобод. Статья 33 Конституции России закрепила право граждан на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления. Данное право распространяется также на
иностранных граждан (лиц без гражданства). Будучи одним из основных конституционных прав граждан, эти обращения являются важнейшей организационно-правовой гарантией защиты всех других
прав и законных интересов граждан.
В административном порядке жалобы рассматриваются, как правило, вышестоящими государственными органами и должностными лицами тех
органов и должностных лиц, действия которых
обжалуются. Основания и порядок разрешения
таких жалоб регламентируются в каждом случае
отдельными нормативными правовыми актами КоАП РФ, дисциплинарными уставами и др. [18,
с. 70-78].
Правоотношения, связанные с рассмотрением
обращений граждан, регулируются Конституцией
России, международными договорами Российской Федерации, федеральными конституционными законами, Федеральным законом от 2 мая
2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» и иными
федеральными законами.
Необходимо подчеркнуть, что субъектам внешней трудовой миграции предоставлена возможность в судебном порядке защищать свои права,
в том числе в сфере отношений с исполнительной
властью.
В юридической литературе отмечается, что,
несмотря на преимущество судебной процедуры,
в настоящее время судебная система не в состоянии справиться с огромным количеством жалоб
граждан на нарушения их конституционных прав.
Чрезвычайная загруженность судей порождает
волокиту в рассмотрении дел, значительно снижает качество их рассмотрения. В результате доступ
населения к правосудию существенно ограничивается. В значительной степени проблема может
быть решена созданием административной юстиции [14, с. 234-235].
Действующее российское законодательство
предусматривает различные социальные и правовые формы и способы защиты (восстановления)
нарушенных прав и свобод граждан. Одним из наиболее действенных институтов (форм) такой защиты является судебный контроль за исполнительной
властью, точнее, за органами, ее осуществляющими, и их должностными лицами [13, с. 102].
В соответствии с Конституцией России гарантии правосудия - это гарантии свободы личности.
Установленная в части 1 статьи 46 Конституции
России гарантия судебной защиты каждого означает, что этим правом обладает любое лицо, независимо от гражданства.
Согласно части 2 статьи 46 Конституции России
решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суде.
В Законе РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-I «Об
обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» установлены основания и сроки обращения в суд с жалобой, порядок
и результаты ее рассмотрения, но, к сожалению,
отсутствует упоминание об институте административного судопроизводства.
Административное судопроизводство как форма защиты прав субъектов внешней трудовой
миграции в Российской Федерации состоит из
административных производств, закрепленных в
проекте «Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» [9].
В настоящее время большинство категорий
административных дел рассматриваются в судах
общей юрисдикции в соответствии с нормами,
установленными в гл. 23-26.2 ГПК РФ. Именно в
ГПК РФ защищаются права субъектов внешней
трудовой миграции от неправомерных решений,
действий (бездействия) государственных органов
исполнительной власти и их должностных лиц.
Так, ГПК РФ содержит Подраздел III: «Производство по делам, возникающим из публичных
правоотношений». Перечень дел, рассматриваемых судом в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, установлен в статье 245 ГПК РФ и дополнен делами
о временном размещении иностранного гражданина, подлежащего реадмиссии в специальном
учреждении (глава 26.1 ГПК РФ). По правилам,
установленным ГПК РФ, в случае рассмотрения
дела о временном размещении иностранного
гражданина, подлежащего реадмиссии, в специальном учреждении Федеральной миграционной
службы [7] ФМС России выступает заявителем в
данном деле. Таким образом, суды общей юрисдикции рассматривают дела, возникающие из публичных правоотношений, которые должны быть
подсудны административному судопроизводству.
Следует отметить, что арбитражные суды, в соответствии со статьей 29 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24 июля
2002 г. № 95-ФЗ (далее - АПК РФ), рассматривают
в порядке административного судопроизводства
возникающие из административных и иных публичных правоотношений экономические споры и
иные дела. АПК РФ содержит Раздел III: «Производство в арбитражном суде первой инстанции по
делам, возникающим из административных и иных
публичных правоотношений», которым закреплена
подведомственность арбитражным судам дел, возникающих из административных и иных публичных
правоотношений. Название раздела подчеркивает публичный характер правоотношений, являющихся объектом судебного исследования, а также участие в нем носителя властных полномочий
(должностного лица, государственного служащего,
органа государственной власти, органа местного
самоуправления).
Полагаем, что современное состояние административного судопроизводства как формы защиты
прав субъектов внешней трудовой миграции в Рос-
87
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
сийской Федерации не в полной мере способствует реализации права физических лиц на защиту от
неправомерных решений, действий (бездействия)
по отношению к субъектам внешней трудовой миграции. Судебный контроль нуждается в модернизации и более четком правовом регулировании,
особенно в части установления процессуальных
правил рассмотрения административных дел, вытекающих из административных и иных публично-правовых отношений. Названную роль должен
выполнять «Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации».
Итак, наряду с административным порядком
должен существовать судебный порядок обжалования. Несомненно, что именно эти два порядка
разрешения административно-правовых споров
призваны в наиболее полном объеме гарантировать права и свободы субъектов внешней трудовой миграции.
Внесудебные гарантии, естественно, гораздо
шире и многообразнее по содержанию, формам,
порядку осуществления и субъектному составу.
По существу, вся система органов исполнительной
власти, местного самоуправления и их должностных лиц, собственно, для того и создана и функционирует, чтобы обеспечивать защиту и реализацию гражданами их прав и свобод [11, с. 131].
Кроме того, одним из важнейших институтов
защиты прав и свобод человека в сфере деятельности исполнительной власти в Российской Федерации, предусмотренным Конституцией России,
является институт Уполномоченного по правам
человека [2]. К тому же он является дополнительным, а не альтернативным средством правовой
защиты в системе действующих государственных
механизмов.
Также следует учитывать, что Россия стала членом Совета Европы и признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека. Конституция
России (ч. 3 ст. 46) гарантирует каждому индивиду, в соответствии с международными договорами
Российской Федерации, право обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод
человека. Эта норма приобрела особую актуаль-
ность после вступления России в Совет Европы
и ратификации Европейской конвенции о защите
прав человека и основных свобод и Протоколов к
ней [3].
Субъекты внешней трудовой миграции находятся под защитой международного правосудия
в лице Европейского суда по правам человека,
что является действенным гарантом защиты
прав субъектов внешней трудовой миграции.
Представляя сложность и многогранность анализируемой проблемы, автор ни в коей мере не
претендовал на ее исчерпывающее разрешение.
Основная цель научной статьи - привлечь внимание ученых-юристов и практических работников к
проблеме гарантий прав субъектов внешней трудовой миграции в Российской Федерации и административно-правовых средств их реализации.
В заключение полагаем целесообразным отметить следующее:
1. Гарантии правового статуса субъектов внешней трудовой миграции условно можно разделить
на два больших блока: а) административно-правовые гарантии реализации прав субъектов внешней
трудовой миграции; б) административно-правовые
гарантии охраны прав субъектов внешней трудовой миграции.
2. Важнейшей процессуально-процедурной формой защиты прав субъектов внешней трудовой
миграции является судебная защита. Существующая на сегодня форма административного судопроизводства нуждается в модернизации и более
четком правовом регулировании, особенно в части установления процессуальных правил рассмотрения административных дел, вытекающих
из административных и иных публично-правовых
отношений. Названную роль будет выполнять «Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации».
3. Субъекты внешней трудовой миграции находятся под защитой международного правосудия в
лице Европейского суда по правам человека. Возможность обращения в Европейский суд по правам
человека занимает важное место среди гарантий
охраны их правового статуса.
Библиографический список:
1. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.
2. Федеральный конституционный закон от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ (ред. от 28.12.2010 г.) «Об
Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1997.
№ 9. Ст. 1011.
3. Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» // Собрание законодательства РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.
4. Постановление Правительства РФ от 10 ноября 1997 г. № 1414 «О Федеральной миграционной программе на 1998-2000 годы» // Собрание законодательства РФ. 1997. № 47. Ст. 5406.
5. Постановление Правительства РФ от 8 октября 2012 г. № 1022 «Об утверждении Положения о лицензировании деятельности, связанной с оказанием услуг по трудоустройству граждан Российской Федерации
за пределами территории Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 42. Ст. 5713.
6. Постановление Правительства РФ от 13 ноября 2012 г. № 1162 «Об утверждении Положения об
осуществлении федерального государственного контроля (надзора) в сфере миграции» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 47. 6511.
7. Постановление Правительства РФ от 15 июля 2009 г. № 555 «Об утверждении Положения о пребывании иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих передаче в соответствии с международными договорами Российской Федерации о реадмиссии, иностранных граждан и лиц без гражданства,
принимаемых в соответствии с международными договорами Российской Федерации о реадмиссии, но не
имеющих законных оснований для пребывания (проживания) в Российской Федерации, в специальных учреждениях Федеральной миграционной службы» // Собрание законодательства РФ. 2009. № 30. Ст. 3801.
8. Приказ МИД России № 4301, МВД России № 264, Минобороны России № 158, ФСБ России № 160,
СВР России № 22 от 14 апреля 2006 г. «О Межведомственной комиссии по рассмотрению обращений
граждан Российской Федерации в связи с ограничениями их права на выезд из Российской Федерации» //
Бюллетень текущего законодательства. М., 2007.
88
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
9. Постановление ГД ФС РФ от 21 мая 2013 г. № 2255-6 ГД «О проекте Федерального закона № 246960-6
«Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации» // Собрание законодательства
РФ. 2013. № 21. Ст. 2599.
10. Авакьян С.А. Конституционное право России. Учебный курс: Учебное пособие / В 2 т., 4-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: Инфра-М, 2010. 864 с.
11. Административное право: Учебник / Под ред. Ю.М. Козлова, Л.Л. Попова. М.: Юристъ, 2001. 728 с.
12. Алехин А.П., Кармолицкий А.А. Административное право России. Первая часть: Учебник. М.: Издательство «Зерцало», 2009. 528 с.
13. Беляев В.П. Контрольная форма юридической деятельности (общетеоретический аспект) / Под ред.
докт. юрид. наук, проф. А.В. Малько. СПб: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. 352 с.
14. Гражданин, закон и публичная власть. М.: Норма, 2005. 368 с.
15. Калашников С.В. Система конституционных гарантий обеспечения прав и свобод граждан в условиях формирования в России гражданского общества // Государство и право. 2002. № 10. С. 19.
16. Козлов Ю.М. Административное право в вопросах и ответах: Учебное пособие. М.: Юристъ, 2002.
237 с.
17. Малышев Е.А. Контрольная и надзорная деятельность федеральных органов исполнительной власти в сфере внешней трудовой миграции // Вестник Калининградского юридического института МВД России. № 1 (27). 2012. С. 37-41.
18. Тихомиров С.В. Административное право Российской Федерации: Учебное пособие. М., 2003. 608 с.
19. Хаманева Н.Ю. Гражданин как субъект административного права: Учебное пособие. М.: ИГП РАН,
2006. 86 с.
MALYSHEV E.
WARRANTIES RIGHTS OF SUBJECTS EXTERNAL LABOUR MIGRATION
IN THE RUSSIAN FEDERATION AND ADMINISTRATIVE-MEANS THEIR REALIZATION
External labor migration, guarantees, legal and administrative means, the subjects of labor migration.
This article discusses the guarantees of the rights of subjects of external labor migration
in the Russian Federation and the legal and administrative means to ensure the actual
implementation of their rights and legitimate interests.
Рецензенты:
Сорокин И.С., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Шелег О.А, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры административно-правовых дисциплин и информационного обеспечения ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
89
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
КУРТЯК И.В.,
кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры
гражданского процесса Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.9
НОРМОТВОРЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
КАК ЧАСТЬ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА: ВОЗДЕЙСТВИЕ
ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ ПРОФЕССОРА В.Д. СОРОКИНА
Административный процесс, административные процедуры,
правотворчество, нормотворческое производство.
В статье рассматривается нормотворческое производство в Российской Федерации,
теоретические суждения профессора В.Д. Сорокина об административно-правотворческом
процессе, стадии нормотворческого производства.
Нормотворческое производство в Российской Федерации по своему понятию и содержанию находится
в поле зрения науки административного права и процесса. Более века происходит формирование научных
подходов к системе и структуре нормотворческого
производства. Вместе с тем, несмотря на большое количество научных исследований, вопрос о нормотворческом производстве остается дискуссионным.
Значительный вклад в исследование данного
вопроса внес Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Валентин Дмитриевич Сорокин.
Созданные им статьи, фундаментальные монографии, были отмечены новизной, актуальностью
и оказали большое влияние на развитие институтов административного процесса и в том числе на
отдельные его институты, например, нормотворческое производство. В обоснование этого тезиса
приведем ряд выводов из творчества профессора
В.Д. Сорокина.
В 1968 году В.Д. Сорокин издал монографию
«Проблемы административного процесса» [1].
Автор исследования утверждал, что административный процесс - это порядок разрешения индивидуально-конкретных дел … исполнительными
и распорядительными органами государственной
власти … [1, с. 71, 72].
В 1976 году В.Д. Сорокин выпускает учебно-методическое пособие «Советское административно-процессуальное право», в котором определяет
структуру административного процесса. Автор писал, что главное при решении вопроса о структуре
административного процесса состоит в отыскании
критерия, который бы дал возможность выделить
однородные группы административных дел, рассмотрение которых составило бы содержание соответствующего вида производства. Таким критерием, по мнению автора, может служить характер
индивидуально-конкретных дел, возникающих в
сфере советского государственного управления.
Руководствуясь этим критерием, автор различал
производство по принятию нормативных правовых
актов и другие производства [2].
В 1998 году В.Д. Сорокин выпускает учебное пособие «Семь лекций по административному праву».
В нем он определил структуру административного
процесса и его виды. Одним из видов автор учебного пособия называет «производство по принятию
нормативных правовых актов органами исполнительной власти». Он доказывает, что производство
по принятию нормативных правовых актов - это
юридическая форма, свойственная исполнительной
90
власти и ее правотворческой функции, осуществляемой в соответствии с законодательством [3].
В научной литературе существует много подходов к рассмотрению нормотворческого производства. Учитывая, что нормотворческое производство является составной частью деятельности
должностных лиц органов исполнительной власти,
рассмотрим ее с точки зрения отношения к административному процессу В.Д. Сорокина.
В 2002 году В.Д. Сорокин издает монографию
«Административный процесс и административнопроцессуальное право». Автор в монографическом
исследовании уделяет внимание структуре административного процесса и его видам. Выделяет
из многочисленных производств производство по
принятию нормативных актов государственного
управления [4]. Он говорит о том, что нормативные
правовые акты органов исполнительной власти бессистемно регулируют производство по принятию
нормативных правовых актов, при этом в органах
исполнительной власти набор актов оказывается
весьма различным. С учетом мнений, изложенных
в монографии, автор предложил следующую систему стадий производства по принятию нормативных
правовых актов: а) подготовка проекта нормативного акта; б) рассмотрение проекта и принятие нормативного акта; в) государственная регистрация
нормативного акта; г) опубликование и вступление
в законную силу нормативного акта.
В 2003 году В.Д. Сорокин в учебнике «Административное процессуальное право» уточнил определение «административного процесса» [5] и обоснованно дифференцировал административный
процесс на три составляющих производства:
- административно-правотворческий;
- административно-правонаделительный;
- административно-юрисдикционный.
Административно-правотворческий процесс толкуется автором как процесс принятия нормативных
правовых актов и как административное производство, которое состоит из нескольких стадий, а
каждая стадия представляет собой совокупность
определенных процессуальных действий участников производства. Эти стадии, по мнению автора,
таковы: а) подготовка проекта нормативного акта;
б) рассмотрение проекта и принятие нормативного
акта; в) государственная регистрация нормативного акта; г) опубликование и вступление в силу нормативного акта [6].
Дифференциация административно-правотворческого процесса, осуществленная В.Д. Сорокиным,
позволяет на современном этапе развития теории
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
административного процесса считать нормотворческое производство разновидностью административно-правотворческого процесса.
Нормотворческое производство является составной частью административно-правотворческого
процесса и включает в себя административно-правовые нормы права в виде форм государственного
управления и стадий нормотворческого производства.
Первоначальную роль играют конституционные
нормы права, согласно которым к совместному
ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации отнесено, в частности, административное и административно-процессуальное
законодательство.
Во исполнение конституционных норм права в
настоящее время создана правовая база, включающая докуменеты разного правового уровня, по
принятию нормативных правовых актов органов исполнительной власти. Особо отметим Федеральный
конституционный закон «О Правительстве Российской Федерации» [7], Постановление Правительства Российской Федерации [8], приказы органов
исполнительной власти. Кроме того, разработан
проект Федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации» [9].
Стадии нормотворческого производства представляют собой совокупность процессуальных управленческих процедур. Это:
а) подготовка проекта нормативного правового
акта;
б) правовая экспертиза нормативного правового акта;
в) рассмотрение проекта и принятие нормативного правового акта;
г) государственная регистрация нормативного
правового акта;
д) опубликование и вступление в силу нормативного правового акта.
Подготовка проекта нормативного правового акта является первоначальным этапом производства по принятию нормативного правового
акта органами исполнительной власти. Субъектами
подготовительной стадии проекта выступают: Правительство Российской Федерации, федеральные
министерства Российской Федерации, федеральные службы Российской Федерации, федеральные
агентства Российской Федерации, уполномоченные структуры, подразделения (например, Совет
по вопросам подготовки проектов нормативных
правовых актов при Правительстве Российской
Федерации, договорно-правовой департамент и
др.), должностные лица и специалисты. Названные
субъекты на стадии подготовки проекта нормативного акта получают административно-процессуальный статус, необходимый для подготовки проектов
нормативных правовых актов. Лица, наделенные
процедурными полномочиями, вытекающими из института юридической техники, подготавливают проект нормативного правового акта, в соответствии с
задачами, функциями и полномочиями в целях разрешения административного дела или реализации
государственной функции. На стадии подготовки
проекта нормативного акта следует оценить его
экономическую эффективность, от которой зависит
действенность нормативного правового акта. Лишь
при необходимой совокупности правовых, финансовых, организационных средств можно рассчитывать
на эффективное действие нормативного правового
акта. Важное значение для нормативного правового
акта имеет оформление его проекта с учетом пра-
вил юридической техники: нормативности, полноты, конкретности, системности, точности, простоты,
кратности, социально-экономической обоснованности, эффективности.
После создания и оформления проекта нормативного правового акта проводится правовая
экспертиза, которая получила название антикоррупционной экспертизы проектов нормативных
правовых актов.
Правовая экспертиза проекта нормативного
правового акта проводится после того, как должностные лица органов исполнительной власти разработали проект нормативного правового акта.
Должностные лица прокуратуры, федеральных
органов исполнительной власти в области юстиции
уполномоченны проводить антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов в целях выявления факторов, влияющих на качество нормативных правовых актов. Экспертиза проводится на
основании следующих принципов:
- обязательность проведения антикоррупционной
экспертизы проектов нормативных правовых актов;
- оценка нормативного правового акта во взаимосвязи с другими нормативными правовыми актами; обоснованность, объективность и проверяемость результатов антикоррупционной экспертизы
нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов);
- компетентность лиц, проводящих антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов
(проектов нормативных правовых актов);
- сотрудничество федеральных органов исполнительной власти, иных государственных органов
и организаций, органов государственной власти
субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, а также их должностных лиц
с институтами гражданского общества при проведении антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов) [10].
Методика проведения антикоррупционной экспертизы проекта нормативного правового акта
утверждена Правительством Российской Федерации [11], приказом Министра юстиции Российской
Федерации [12], приказом Генерального прокурора
Российской Федерации [13]. Каждый орган исполнительной власти принял свою методику проведения антикоррупционной экспертизы проекта нормативного правового акта
Итак, после проведения антикоррупционной экспертизы проекта нормативных правовых актов должностные лица составляют заключения и предлагают
способы устранения пробелов, коллизий, неточностей, нелогичности, недостатков стилистики. Далее
проект нормативного правового акта переходит в
стадию рассмотрения и принятия по существу.
Рассмотрение проекта и принятие нормативного правового акта.
Порядок рассмотрения и утверждения проекта нормативного правового акта зависит от того,
каким органом исполнительной власти, коллегиальным или единоначальным, принимается проект
нормативного правового акта.
Коллегиальный орган исполнительной власти,
например, Правительство Российской Федерации,
принимает нормативные правовые акты коллегиально. Однако единоначальный способ принятия
нормативных правовых актов существует во многих
федеральных министерствах и федеральных службах. Названные органы исполнительной власти рассматривают проекты нормативных правовых актов,
91
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
принимают решения и направляют их на государственную регистрацию. При рассмотрении проектов
нормативных правовых актов существенную роль
играют вопросы о том, кто официально подписывает нормативный правовой акт, с какой даты вступает в законную силу этот нормативный правовой акт,
другие процедурные вопросы, решение которых необходимо для рассмотрения проекта нормативного
правового акта. После рассмотрения проекта нормативного правового акта его направляют на государственную регистрацию.
Государственная регистрация проекта нормативного правового акта представлена управленческими процедурами, в ходе которых Министерство юстиции Российской Федерации выполняет
возложенные на него полномочия по регистрации
проектов нормативных правовых актов. Лица, уполномоченные производить регистрацию проектов
нормативных правовых актов, выполняют возложенные на них полномочия и действуют в пределах
управленческих процедур, закрепленных в административном регламенте.
На государственную регистрацию поступают
проекты нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, иных органов и организаций, которые, по законодательству
Российской Федерации, подлежат регистрации.
Государственной регистрации подлежат не все
проекты нормативных правовых актов, а только те,
которые устанавливают правовой статус юридических лиц, содержат нормы права, затрагивающие
права, свободы и обязанности, имеющие межведомственный характер.
Опубликование и вступление в силу нормативного правового акта. После государственной
регистрации нормативные правовые акты подлежат опубликованию. Опубликование нормативных правовых актов осуществляется по отдельной управленческой процедуре. В этой процедуре
закреплены сроки опубликования, а также виды
нормативных правовых актов, подлежащих опубликованию. Срок опубликования нормативных
правовых актов Правительства Российской Федерации на всей территории Российской Федерации
составляет 7 дней. Нормативные правовые акты
федеральных органов исполнительной власти публикуются в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» по истечении 10 дней. После государственной регистрации
и официальной публикации в названных изданиях
нормативный правовой акт подлежит применению
уполномоченными субъектами права.
Таким образом, нормотворческое производство
по принятию нормативных правовых актов, разработанное и внедренное профессором В.Д. Сорокиным
в деятельность органов исполнительной власти
и их должностных лиц, получило практическое
применение. Предложенные им стадии нормотворческого производства успешно реализуются
при принятии нормативных правовых актов органами исполнительной власти в Российской Федерации.
Библиографический список:
1. Сорокин В.Д. Проблемы административного процесса. М.: «Юридическая литература», 1968.
2. Сорокин В.Д. Советское административно-процессуальное право: Учебно-методическое пособие. Л.,
1976. С. 38-39.
3. Сорокин В.Д. Семь лекций по административному праву: Учебное пособие. СПб, 1998. С. 50.
4. Сорокин В.Д. Административный процесс и административно-процессуальное право. СПб, 2002.
С. 125-140.
5. Сорокин В.Д. Правовое регулирование: предмет, метод, процесс. СПб: «Юридический цент Пресс»,
2003. С. 175.
6. Сорокин В.Д. Избранные труды. СПб, 2005. С. 565.
7. Собрание законодательства РФ. 1997. № 51. Ст. 5712.
8. Собрание законодательства РФ. 1997. № 33. Ст. 3895.
9. Рафалюк Е.Е. Концепция законопроекта «О нормативных правовых актах в Российской Федерации»
// Журнал российского права. 2012. № 8. С. 121-125.
10. Федеральный закон от 17 июля 2009 г. № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных
правовых актов и проектов нормативных правовых актов» // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3609.
11. Постановление Правительства РФ от 26 февраля 2010 г. № 96 «Методика проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов». // СЗ РФ.
2010. № 10. Ст. 1084.
12. Приказ Минюста РФ от 8 сентября 2011 г. № 310 «Об организации работы по проведению антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов, проектов нормативных правовых актов и иных
документов структурными подразделениями Минюста России» // Российская газета. № 207. 16.09.2011.
13. Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 28 декабря 2009 г. № 400 «Об организации проведения
антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов». // Законность. № 4. 2010.
KURTYAK I.
NORM-PRODUCTION IN THE RUSSIAN FEDERATION AS PART OF THE ADMINISTRATIVE
PROCESS: THE IMPACT OF THEORETICAL VIEWS OF PROFESSOR V.D. SOROKIN
Administrative process, administrative procedures, lawmaking, rulemaking proceedings.
The article considers the normative production in the Russian Federation. Theoretical judgments
Professor V.D. Sorokin administrative law-making process. Stage normative production.
Рецензенты:
Соболь И.А., доктор юридических наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы РФ, профессор кафедры КиАП Санкт-Петербургского института внутренних войск МВД России;
Королева Ю.А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры АПДиИО ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
92
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ВОЙТЕНКО О.Н.,
кандидат юридических наук, доцент кафедры общеправовых дисциплин
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 342.5
КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ
ГРАЖДАНАМ ВРЕДА, ПРИЧИНЕННОГО НЕЗАКОННЫМИ
ДЕЙСТВИЯМИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОРГАНОВ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ
Возмещение имущественного вреда, незаконные действия, ответственность представителей
государственной власти, конституционно-правовые нормы, судебная защита.
В статье рассмотрены конституционно-правовые основы возмещения вреда, причиненного
незаконными действиями представителей органов государственной власти и местного
самоуправления. Автором проведен анализ конституционных и гражданско-правовых норм,
устанавливающих гарантии возмещения вреда и регулирующих условия и способы его возмещения.
Современной тенденцией общественного развития является дальнейшее формирование правового демократического государства, что требует от
государственной власти России постоянного совершенствования системы юридического обеспечения
прав и свобод граждан, установленных нормами
Конституции РФ, и их безусловной реализации. В
этой связи одной из актуальных проблем остается совершенствование государственно-правового
механизма осуществления конституционных прав
граждан, под которыми принято понимать самые
важные права и свободы человека и гражданина,
в том числе личные, политические, экономические,
социальные и культурные. Структурная организация данного механизма представляет собой совокупность институтов, методов и инструментов,
позволяющих обеспечить высшую юридическую
защиту и гарантированность государством всех
вышеперечисленных прав. Среди них: конституционно-судебный институт защиты, представленный системой конституционных (уставных) судов;
защита прав граждан судами общей юрисдикции;
институт административно-правовой защиты, обеспечиваемой органами исполнительной власти;
международные правовые институты защиты прав
человека; институт самозащиты субъективных
прав и свобод. Институт права при этом является основополагающим в системе организации и
функционирования всех вышеназванных правозащитных институтов и главным государственным
инструментом регулирования прав, обязанностей,
полномочий и ответственности его субъектов.
Особое место в механизме правовой защиты
получила система нормативных правовых актов,
защищающих права граждан, потерпевших от незаконных действий представителей органов публичной власти. По мнению Л.Н. Масленниковой,
потерпевшим от злоупотребления властью следует
понимать любое физическое лицо, привлеченное,
вовлеченное или допущенное в сферу уголовного
судопроизводства, в отношении которого в той или
иной степени допущены незаконные или необоснованные действия либо решения, нарушившие права или законные интересы данного лица [8].
Совокупность правовых принципов и норм,
предусматривающих воздействие на органы государственной власти и должностных лиц в случае
их незаконных действий, следствием которых стало причинение вреда, установленных Конституцией РФ, получила развитие в ряде федеральных
законов и подзаконных актов. Важно отметить,
что вышеупомянутые правовые акты действуют в
полном соответствии со ст. 13 Конвенции о защите прав человека, обязывающей государственные
органы обеспечить правовую защиту граждан,
чьи права и свободы были нарушены, даже если
это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве. Важные демократические начала в этой связи закрепляют
нормы ст. 46 Конституции РФ, гарантирующие
гражданам судебную защиту их прав и свобод.
Она сформулирована в соответствии с международными договорами, в том числе в соответствии
со ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Норма, закрепленная
в ч. 2 ст. 46, предоставляет возможность обжалования в суде решений и действий (бездействия)
органов власти всех уровней, общественных объединений и должностных лиц.
В зависимости от характера нарушенного права защита может осуществляться в порядке уголовного, административного, гражданского и конституционного судопроизводства. В соответствии
с нормами ст. 52 Конституции РФ права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью
охраняются законом. Государство обеспечивает
потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причинённого ущерба, тем самым гарантируя
полноценную защиту прав и законных интересов,
а также обеспечение компенсации причинённого
ущерба [6].
Ключевой нормой, регулирующей вопросы защиты прав граждан, пострадавших от незаконных действий органов власти и их должностных
лиц, является норма, установленная в ст. 53 Конституции РФ, где гарантировано право каждого
гражданина на возмещение вреда. Особенность
и значение содержания данной статьи заключается в том, что на самом высоком законодательном
уровне закреплен общий принцип имущественной
ответственности за вред, причиненный гражданам в результате незаконных действий органов
публичной власти. Кроме того, данная норма способствует укреплению законности в деятельности
этих органов.
Реализуются установленные Конституцией РФ
нормы о возмещении вреда через гражданское
законодательство, в рамках которого возмещение причиненного ущерба является универсальным гражданско-правовым способом защиты нарушенных имущественных и связанных с ними
неимущественных прав. Общие основания от-
93
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ветственности за причинение вреда закреплены
в ст. 1064 ГК РФ. Данная статья устанавливает,
что вред, причиненный личности или имуществу
гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению
в полном объеме лицом, причинившим вред. В то
же время действующим гражданским законодательством предусмотрено, что для возникновения
деликтного обязательства необходимо наличие
четырех условий: вреда, противоправного действия, причинно-следственной связи между ними,
вины причинителя вреда. При отсутствии хотя бы
одного из этих условий причинитель вреда освобождается от обязанности возместить вред, если
иное не установлено законом. Таким образом,
общие условия гражданско-правовой ответственности предполагают наличие вины соответствующего органа или его должностных лиц. Однако
форма вины (совершение деяния причинителем
вреда умышленно или по неосторожности) значения в этой ситуации не имеет.
Принципы ответственности государственных
и местных органов власти и их должностных лиц,
наступающей в результате незаконных действий
(бездействия), в том числе в результате издания
нормативного акта, не соответствующего закону
или иному правовому акту, сформулированы в ст.
16 и ст. 1069 ГК РФ. Данные нормы предполагают
наступление имущественной ответственности как
за незаконные действия представителя органов
власти в сфере административного управления,
так и за издание актов, противоречащих действующему законодательству. Недействительными,
в соответствии с данными нормами, могут признаваться как нормативные правовые акты, так и
акты, принимаемые в отношении конкретного лица
или группы лиц. Основанием решения суда об их
неправомерности будет являться противоречие
акта действующему законодательству, повлекшее
нарушение конституционных прав и охраняемых
законом интересов граждан. Вследствие признания акта недействительным, в соответствии со ст.
13 ГК РФ, нарушенное право подлежит восстановлению либо защите иными способами, предусмотренными нормами ст. 12 ГК РФ.
Нормами конституционного права и гражданского законодательства устанавливается ответственность за ущерб, причиненный не только незаконными действиями, но бездействием, что предполагает
невыполнение должностными лицами органов власти возложенных на них обязанностей, неосуществление тех действий, которые они, в соответствии
с законом, обязаны были совершить [1, ст. 53; 2,
ст.ст. 16, 1069].
В целом суть установленных ст. 1069 ГК РФ
принципов заключается в гарантировании возмещения имущественного вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу. Возмещается он
за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. Необходимо уточнить, что
гражданским законодательством или договором
может быть установлена обязанность причинителя
вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх
возмещения вреда.
Следует подчеркнуть, что ст. 53 Конституции
РФ охватывает как общую форму ответственности, так и специальную. В этой связи в ст. 1069
ГК РФ формулируется обязанность органов власти возместить причиненный ими вред. В ней реализуется деликтоспособность таких участников
94
гражданских правоотношений, как государство
и муниципальные образования. Ст. 1070 ГК РФ
предусматривает специальную форму ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Нормами данной статьи
установлено, что вред, причиненный гражданину в
результате незаконного осуждения, незаконного
привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения
заключения под стражу или подписки о невыезде,
незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а
также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного
приостановления деятельности, возмещается за
счет государственной казны или казны муниципального образования в полном объеме. Причем
в отдельных случаях, предусмотренных законом,
обязанность возместить вред наступает независимо от вины должностных лиц органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда.
Например, возмещение вреда, причиненного гражданам незаконным лишением или ограничением
их свободы. В том случае, если в соответствии с
решением суда причиненный вред подлежит возмещению, то от имени казны выступают финансовые органы соответствующего уровня органов
власти, если в соответствии с пунктом 3 ст. 125 ГК
РФ эта обязанность не возложена на другой орган,
юридическое лицо или гражданина [2, ст. 1071].
Следует особо отметить, что должностные лица,
в результате незаконных действий (бездействия) которых причинен вред, непосредственной ответственности перед потерпевшим не несут. За их действия
отвечает соответствующий государственный орган
или орган местного самоуправления, как уже указывалось выше, а вред возмещается за счет средств
казны. Тем не менее на самих причинителей может
быть возложена имущественная ответственность в
порядке регресса, что предусматривает возмещения
органу власти или казне по их требованию бюджетных средств, выплаченных в качестве компенсации
потерпевшему. В то же время регрессная ответственность может наступить лишь в том случае, если вина
должностного лица будет подтверждена вступившим
в законную силу приговором суда.
При возмещении вреда, причиненного органами публичной власти и их должностными лицами,
действует общий порядок возмещения. Он раскрывается в ст. 1082 ГК РФ, которая содержит норму,
устанавливающую две формы возмещения вреда:
в натуре (натуральной форме) и в форме возмещения убытков (денежной форме). Таким образом, вред может быть возмещен в натуре путем
предоставления вещи того же рода и качества, исправления поврежденной вещи и т.п. либо путем
денежного возмещения убытков. При этом под
убытками понимается реальный ущерб (стоимость
утраченного имущества, иные расходы, которые
лицо произвело или должно будет произвести для
восстановления нарушенного права), а также упущенная выгода (неполученные доходы, которые
потерпевший получил бы при обычных условиях
гражданского оборота, если бы его право не было
нарушено) [2, п. 2 ст. 15]. При определении размера возмещения убытков применяется общее правило, установленное ст. 393 ГК РФ, в соответствии
с которой размер вреда определяется по ценам,
существующим на момент его возмещения.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Анализ конституционно-правовых норм, обеспечивающих реализацию конституционных прав
и свобод граждан, позволяет сделать вывод о заинтересованности государства в создании эффективных институтов защиты прав и свобод граждан.
Конституция РФ гарантирует каждому судебную
защиту его имущественных и неимущественных
прав. На высшем законодательном уровне установлено, что главным субъектом ответственности за действия государственных органов и их
должностных лиц является государство, которое
гарантирует возмещение в полном объеме любого вреда, причинённого незаконными действиями
органов публичной власти и их должностных лиц.
Библиографический список:
1. Конституция Российской Федерации. Принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г. //
Российская газета. 1993. № 237.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301.
3. Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.) // Российская газета. 1998. 10 декабря.
4. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп. от 21
сентября 1970 г., 20 декабря 1971 г., 1 января 1990 г., 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.) // Бюллетень международных договоров. 2001. № 3.
5. Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека (Минск,
26 мая 1995 г.) // СЗ РФ. 1999. № 13. Ст. 1489.
6. Бажанов А.В. Возмещение имущественного вреда реабилитированному в уголовном судопроизводстве: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 254.
7. Васильченко О.О. Становление конституционного механизма защиты прав и свобод человека в России // История государства и права. 2008. № 22.
8. Масленникова Л.Н. Лекции по Общей части уголовного процесса: Курс лекций. М.: Московская академия МВД России, 2000. С. 47.
VOITENKO O.
CONSTITUTIONAL AND LEGAL COMPENSATION OF PROPERTY
HARM MAD BY ILLEGAL BEHAVIOR OF PUBLIC AUTHORITY
Compensation of property harm, illegal behaviour, legal responsibility
of public authority, constitutional and legal, court defence.
The article shows constitutional and legal compensation of property harm mad by illegal behavior
of public authority. The author analyses the constitutional and civil law, establishing guarantees
of compensation of ham and regulating conditions and methods of its compensation.
Рецензенты:
Сорокин И.С., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Барыкин Д.А., кандидат юридических наук, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
95
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ЗВЕРЕВ П.Г.,
кандидат юридических наук, преподаватель кафедры общеправовых дисциплин
Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
ЗВЕРЕВА Е.А.,
соискатель Нижегородского государственного лингвистического университета имени Н.А. Добролюбова
[email protected]
УДК 341
КИПРСКИЙ КОНФЛИКТ И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ООН
ПО ПОДДЕРЖАНИЮ МИРА НА КИПРЕ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Международное миротворчество, конфликт, мирное урегулирование,
ООН, Совет Безопасности, Генеральный секретарь.
В статье проводится ретроспективное исследование хронологии Кипрского конфликта
и процесса его мирного урегулирования. Особое внимание уделяется вопросам учреждения
и деятельности миротворческой операции на Кипре в прошлом и в наши дни.
Республика Кипр стала независимым государством 16 августа 1960 г., а месяц спустя она вошла в
Организацию Объединенных Наций (ООН). Конституция Республики, вступившая в силу в день провозглашения независимости, своими корнями уходит в
ряд соглашений, достигнутых между главами правительств Греции и Турции в Цюрихе 11 февраля 1959
г. Они были инкорпорированы в соглашения, заключенные между этими правительствами и Соединенным Королевством в Лондоне 19 февраля того же
года. В тот же день представители греко-кипрской
и турецко-кипрской общин утвердили указанные
документы и сопутствующие декларации трех правительств в качестве «согласованной основы для
окончательного урегулирования проблемы Кипра».
Договоренности нашли отражение в международных
договорах «Об учреждении» и «О гарантиях», подписанных Кипром, Грецией, Турцией и Соединенным
Королевством, в Договоре о союзе, подписанном Кипром, Грецией и Турцией, а также в Конституции Кипра, утвержденной в Никосии 16 августа 1960 г. [2].
Конституция обеспечивала участие обоих кипрских сообществ в реализации функций правительства. При этом прослеживалось стремление избежать доминирования большего сообщества в
решении ряда вопросов, а также предоставить каждому сообществу административную автономию.
30 ноября 1963 г. Президент Республики, архиепископ Макариос, публично огласил 13 пунктов,
которые, по его мнению, должны были служить поправками к Конституции. Причиной такого решения стала его позиция о том, что положения действовавшей Конституции Кипра создавали целый
ряд трудностей для функционирования и развития
государства, а многие ее уникальные (sui generis)
нормы вступили в противоречие с международными стандартами, создавая источник трений между
греческими и турецкими киприотами [1].
Таким образом, реализация положений Конституции Кипра на практике оказалась затрудненной
с самого начала, что привело к возникновению
конституционного кризиса. Напряженность между
двумя сообществами вылилась 21 декабря 1963 г.
во вспышку насилия на острове. 27 декабря Совет
Безопасности ООН рассмотрел жалобу Кипра на
вмешательство в его внутренние дела и агрессию
со стороны Турции. В свою очередь, Турция заявила, что лидеры греческих киприотов на протяжении
более чем двух лет пытались аннулировать права
96
общины турок-киприотов, и отвергла все обвинения в агрессии [3].
15 февраля 1964 г., после того как все попытки
восстановления мира на острове потерпели неудачу, представители Великобритании и Кипра обратились в Совет Безопасности ООН с просьбой принять
срочные меры. 4 марта 1964 г. Совет Безопасности
единогласно принял резолюцию 186 (1964), в которой рекомендовал Организации учредить Вооруженные силы ООН по поддержанию мира на
Кипре (ВСООНК / UNFICYP). Силы приступили к
миротворческой деятельности 27 марта 1964 г.
Мандат ВСООНК был первоначально определен
следующим образом: «… в интересах сохранения
международного мира и безопасности прилагать все
усилия для предотвращения возобновления военных
действий и, при необходимости, содействовать поддержанию и восстановлению законности и правопорядка и возвращению к нормальным условиям».
Данный мандат, разработанный в условиях конфронтации греко-киприотской и турко-киприотской общин
в 1964 г., периодически продлевался (до настоящего
времени) Советом Безопасности ООН.
15 июля 1974 г. на Кипре произошел государственный переворот, совершенный греческими
киприотами, являвшимися сторонниками объединения с Грецией. За этим последовало военное
вмешательство Турции, войска которой установили турецко-киприотский контроль над северной
частью острова. Совет Безопасности ООН призвал
к прекращению огня и инициировал переговоры
между Грецией, Турцией и Великобританией. Соглашение о прекращении огня де-факто начало
действовать 16 августа 1974 г.
После вспышки боевых действий в июле-августе
1974 г. Совет Безопасности принял ряд резолюций,
оказавших влияние на деятельность ВСООНК и возложивших на них дополнительные функции, связанные, в частности, с обеспечением режима прекращения огня. После фактического прекращения огня
ВСООНК провели инспектирование мест дислокации Кипрской национальной гвардии и турецких и
турецко-киприотских сил. Между территориями,
контролируемыми противоборствующими силами,
были установлены линии прекращения огня и расположенная между ними буферная зона [4].
Протяженность линий прекращения огня составила примерно 180 километров по всему острову.
Буферная зона была определана шириной от 20
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
метров до почти 7 километров и заняла около 3%
территории острова, включая часть наиболее ценных сельскохозяйственных угодий. Неукоснительное соблюдение военного статус-кво в буферной
зоне, как было отмечено в тот момент в мандате
ВСООНК, стало жизненно важным элементом усилий по предотвращению возобновления военных
действий. ВСООНК осуществляют наблюдение
при помощи системы наблюдательных пунктов, а
также посредством воздушных, автомобильных и
пеших патрулей. Задача Сил значительно осложняется отсутствием официального соглашения
о прекращении огня. В итоге ВСООНК ежегодно
сталкивается с сотнями инцидентов. Наиболее серьезные из них происходят, как правило, в тех местах, где линии прекращения огня расположены в
непосредственной близости друг к другу, особенно
в городе Никосии и его окрестностях.
За прошедшие годы структура ВСООНК, их численность и сама концепция миротворческой операции несколько раз менялись и корректировались
в зависимости от обстановки на острове. В то же
время Силы продолжают расследовать все ситуации нарушения соглашения о прекращении огня и
военного статус-кво. В каждом случае их реакция
зависит от характера происшествия и может включать в себя развертывание военных подразделений,
принесение устных и письменных протестов, а также
последующие меры, направленные на гарантирование того, что нарушение было устранено и больше
не повторится. В дополнение к поддержанию военного статус-кво ВСООНК должны также сохранять целостность буферной зоны от несанкционированного
проникновения или деятельности гражданских лиц.
В результате ВСООНК время от времени приходится
принимать участие в сдерживании толпы. Силы продолжают также деятельность по разминированию
минных полей в буферной зоне.
Отношения между сторонами в буферной зоне
остаются в целом спокойными, наблюдается сокращение случаев военных нарушений. Противоборствующие силы демонстрируют сдержанность и
намерение сотрудничать с ВСООНК. В то же время
эффективность такого сотрудничества часто уменьшалась ограничениями, налагаемыми на миротворческие силы турецкой стороной, что не могло не сказаться на их возможности выполнять свой мандат и
создавало значительные трудности для их персонала.
Гражданская полиция ВСООНК поддерживает
тесное взаимодействие с кипрской и турецко-кипрской полицией по вопросам интернационального
значения. Совместно с линейными подразделениями они обеспечивают законность и правопорядок в
буферной зоне и оказывают помощь в проведении
расследований и гуманитарной деятельности Сил.
В своем докладе на заседании Совета Безопасности ООН, состоявшемся 27 мая 2003 г., Генеральный секретарь рекомендовал увеличить численность полицейского компонента ВСООНК на
34 сотрудника. Необходимость увеличения численности полицейских была вызвана тем, что в апреле
2003 г. турецко-кипрские власти открыли несколько
контрольно-пропускных пунктов для посещений в
обоих направлениях. Задачей полиции ООН стало
обеспечение безопасного и упорядоченного прохода в пределах буферной зоны. Вдобавок к увеличению объёма работы полиции и военнослужащих
ООН в буферной зоне, с момента открытия границы
был отмечен значительный рост количества инцидентов, требующих участия ВСООНК за пределами
буферной зоны. Резолюцией 1486 (2003) Совет Без-
опасности ООН одобрил увеличение численности
полицейского компонента ВСООНК.
Другая основная функция, возложенная на ВСООНК, заключается в обеспечении возобновления
нормальной деятельности гражданского населения
в буферной зоне на максимально возможном уровне. С этой целью Силы способствуют возобновлению в буферной зоне сельскохозяйственных работ;
помогают обеим общинам решать вопросы, связанные с подачей электроэнергии и воды через линии
прекращения огня, способствуют нормализации отношений между греческими и турецкими киприотами, оказывают экстренную медицинскую помощь и
доставляют через линии прекращения огня почту и
сообщения Красного Креста.
Кроме того, ВСООНК выполняют определенные гуманитарные функции, ориентированные на
греческих киприотов и небольшую общину маронитов, проживающих в северной части острова.
Персонал Сил также периодически навещает турок-киприотов южной части острова и помогает им
поддерживать связь с родственниками, живущими на севере. Силы сотрудничают с Управлением
Верховного комиссара ООН по делам беженцев по
вопросам предоставления гуманитарной помощи
перемещенным лицам на Кипре и с Программой
развития ООН в части реализации проектов с участием представителей обеих общин.
В условиях фактической невозможности политического урегулирования кипрской проблемы
мандат ВСООНК периодически продлевается. По
истечении очередных шести месяцев действия
мандата Генеральный секретарь докладывает Совету Безопасности ООН о том, что в свете
ситуации на острове и сложных политических
взаимоотношений постоянное присутствие Сил
является необходимым условием поддержания
спокойствия и создания лучших предпосылок для
собственных (Генерального секретаря) посреднических усилий. Совет Безопасности, в свою очередь, регулярно продлевает мандат Сил на следующие шесть месяцев.
После событий 1974 г. ситуация на Кипре остается спокойной, хотя напряженность периодически
возрастает. Стороны, как правило, соблюдают режим прекращения огня и военный статус-кво. В то
же время Генеральный секретарь неоднократно
отмечал, что состояние затишья на Кипре не должно вводить в заблуждение, поскольку на острове
всего лишь удалось установить перемирие, но не
мир. Совет Безопасности заявлял о многочисленных случаях, подтверждающих, что статус-кво не
является приемлемым вариантом. В отсутствие
прогресса в процессе мирного урегулирования
ситуация осложняется внезапными периодами напряженности, вызываемыми как внешними, так и
внутренними факторами.
Впервые Генеральный секретарь обратился с
предложением своих добрых услуг на Кипре в резолюции 186 (1964) от 4 марта 1964 г. После событий 1974 г. Совет Безопасности ООН резолюцией
367 (1975) от 13 марта 1975 г. поручил Генеральному секретарю организовать новую миссию добрых услуг с представителями обеих общин. С тех
пор все последующие Генеральные секретари и
их Специальные представители пытаются найти
такую формулу, которая была бы приемлемой как
для греков, так и для турок-киприотов. В 1990-е гг.
наблюдалась интенсификация усилий, приведших
к практической конкретизации важнейших элементов всеобъемлющего урегулирования [5].
97
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
Очередной этап интенсивных миротворческих
усилий приходится на период с 1999 г. по начало
2003 г. С декабря 1999 г. по ноябрь 2000 г. под эгидой
Генерального секретаря ООН проходили непрямые
(через посредников) переговоры, с января 2002 г. по
февраль 2003 г. - прямые переговоры. В процессе
переговоров стороны конфликта не сумели прийти к
соглашению без помощи третьей стороны. Поэтому
Генеральный секретарь ООН представил всеобъемлющее предложение об урегулировании от 11 ноября
2002 г., первые поправки к которому последовали 10
декабря 2002 г., а следующие - 26 февраля 2003 г.
План Генерального секретаря, получивший название
«Основы для всеобщего урегулирования кипрской
проблемы», предусматривал проведение в срок до
16 апреля 2003 г. референдума, в ходе которого должен был решиться вопрос о воссоединении Кипра.
Единогласно приняв резолюцию 1475 (2003), Совет Безопасности ООН оказал тем самым полную
поддержку «тщательно сбалансированному плану»
Генерального секретаря от 26 февраля 2003 г., который был положен в основу дальнейшей работы, и
призвал все заинтересованные стороны к переговорам в рамках добрых услуг Генерального секретаря
для достижения целей всеобъемлющего урегулирования, изложенных в его докладе S/2003/398. При
этом Совет Безопасности обратился к Генеральному секретарю с просьбой о продолжении оказания
добрых услуг для Кипра.
Последняя попытка найти всеобъемлющее урегулирование кипрской проблемы началась под эгидой
ООН в сентябре 2008 г. Конечной целью переговоров,
согласованной сторонами и одобренной Советом Безопасности, стало создание двухзонной, двухобщинной федерации на основе политического равенства и
с единой международной правосубъектностью.
По состоянию на 31 марта 2014 г. в состав ВСООНК входит 930 военнослужащих, 66 международных
гражданских полицейских наблюдателей, 39 членов
международного гражданского персонала и 110 представителей местного гражданского персонала. Военный персонал предоставлен Австрией, Аргентиной,
Бразилией, Великобританией, Венгрией, Канадой,
Китаем, Парагваем, Сербией, Словакией, Украиной,
Хорватией и Чили. Полицейский компонент укомплек-
тован представителями Австралии, Боснии и Герцеговины, Индии, Ирландии, Италии, Литвы, Сербии, Словакии, Хорватии, Черногории и Украины.
С начала проведения операции потери миротворцев составили 181 человек: среди них 171 военнослужащий, 3 полицейских, 5 международных
гражданских лиц и 2 местных гражданских лиц.
Финансирование операции осуществляется средствами специального счета. Общая сумма расходов,
согласно бюджету на период с 1 июля 2013 г. по 30
июня 2014 г., составила 56 604 300 долларов США.
За годы работы миротворческой операции на Кипре было принято множество документов, которые
можно сгруппировать следующим образом: 1) резолюции Совета Безопасности ООН; 2) отчеты (доклады) Генерального секретаря ООН; 3) отчеты Генерального секретаря о деятельности Миссии добрых
услуг на Кипре; 4) заявления Председателя Совета
Безопасности ООН; 5) переписка Генерального секретаря и Председателя Совета Безопасности ООН.
Наибольший интерес представляют документы
первой группы. Среди последних резолюций Совета Безопасности можно отметить следующие: 2089
(2013) от 24 января 2013 г. - о продлении операции
и признании прогресса на пути мирного урегулирования; 2114 (2013) от 30 июля 2013 г. - о продлении
операции и приготовлении к продолжению переговорного процесса; 2135 (2014) от 30 января 2014 г.
- о продлении операции до 31 июля 2014 г., признании прогресса с одновременной констатацией того,
что всеобъемлющее и длительное мирное урегулирование все еще не достигнуто.
Таким образом, очевидно, что ВСООНК первоначально создавались Советом Безопасности ООН в
целях предотвращения столкновений между греко-киприотской и турко-киприотской общинами. Но после
военных действий 1974 г. Совет Безопасности санкционировал для ВСООНК ряд дополнительных функций.
Ввиду отсутствия полноценного политического
урегулирования кипрской проблемы ВСООНК попрежнему остаются на острове для наблюдения за
линиями прекращения огня, обеспечения режима
буферной зоны, осуществления гуманитарной деятельности и для поддержки Миссии добрых услуг
Генерального секретаря ООН.
Библиографический список:
1. Anastasiou H. The Broken Olive Branch: Nationalism, Ethnic Conflict and the Quest for Peace in Cyprus: The
Impasse of Ethno nationalism. Syracuse, New York: Syracuse University Press, 2008. P. 154-157.
2. Dodd C. The Cyprus Imbroglio. Huntington: The Eothen Press, 1998. P. 323.
3. Ker-Lindsay J. The Cyprus Problem: What everyone needs to Know. Oxford: Oxford University Press, 2011. P. 73.
4. Richmond O. Mediating in Cyprus. The Cypriot Communities and the United Nations. London, Portland:
Frank Cass, 1998. P. 201.
5. Richmond O. & Ker-Lindsay J. (Eds.). The Work of the UN in Cyprus: Promoting Peace and Development.
Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2001. P. 102.
ZVEREV P.
THE CYPRUS CONFLICT AND THE UNITED NATIONS
PEACEKEEPING FORCE IN CYPRUS (UNFICYP): HISTORY AND MODERN TIME
International peacekeeping, conflict, peaceful settlement, UN, Security Council, General Secretary.
The article is devoted to a retrospective study of history of the Cyprus conflict and the process
of its peaceful settlement. Special attention is paid to establishment and activities
of the peacekeeping operation in Cyprus in the past and nowadays.
Рецензенты:
Барыкин Д.А., кандидат юридических наук, доцент кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России;
Клименко А.А., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры уголовного процесса Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
98
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
МОРОЗОВ А.В.,
доктор юридических наук, кандидат технических наук,
профессор, заведующий кафедрой информационного права,
информатики и математики Российской правовой академии Минюста России
[email protected]
КРУТИКОВА Д.И.,
аспирант кафедры информационного права, информатики
и математики Российской правовой академии Минюста России
[email protected]
УДК 347:342.9
ПЕРСПЕКТИВЫ ИНСТИТУТА БАНКОВСКОЙ ТАЙНЫ
НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА
Информационное общество, информационное право, банковская тайна.
В работе речь идет об определении объектов банковской тайны, о тенденциях развития
института банковской тайны в современном обществе, отраженных в принимаемых
нормативно-правовых актах и в политических решениях мирового сообщества.
Вопрос правового регулирования института банковской тайны всегда занимал одно из значительных мест в юридической литературе.
Интерес к данной теме неслучаен. С одной стороны, банковская тайна - это принцип деятельности
любого банка. С другой стороны, доступ к информации, составляющей банковскую тайну, позволяет
государству решать многие публичные задачи, среди которых одной из основных является контроль за
своими гражданами.
По общему правилу клиенты банков, будь то
юридические или физические лица, не хотят, чтобы кто-либо знал об их капиталах, а также движении денежных средств по их счетам. Однако
как государство, так и международные контрольные органы заинтересованы в получении такой
информации. Банковская тайна служит тем инструментом, который призван найти компромисс
между названными интересами. Для достижения
такого компромисса законодатель должен четко
сформулировать, что представляет собой банковская тайна, регламентировать порядок и случаи
ее раскрытия, определить органы, которые вправе получать подобную информацию.
Понимание того, что включается в понятие банковской тайны, является принципиально важным
моментом, оказывающим влияние на то, каким
будет режим конфиденциальности информации о
клиенте, получаемой банками в процессе осуществления их деятельности. В зависимости от того, к
чему относятся те или иные сведения о клиенте,
устанавливается определенный режим конфиденциальности данной информации.
На сегодняшний день ни в науке, ни в законодательстве нет единообразного понимания того,
что включается в предмет банковской тайны.
Причин тому несколько. Прежде всего, серьезные противоречия в законодательстве, которые
позволяют достаточно вольно трактовать понятие «банковская тайна». Во-вторых, неоднозначное соотношение институтов банковской тайны
и других видов тайн, в том числе коммерческой
тайны. В-третьих, изменение подходов к пониманию института банковской тайны и ее защиты в
последние десятилетия.
В законодательстве понятие банковской тайны
отсутствует, однако оно может быть выведено из
ст. 857 ГК РФ [1] и ст. 26 Закона РФ «О банках
и банковской деятельности» [2] (далее - Закон о
банках).
При этом необходимо отметить, что по сравнению с ГК РФ в ст. 26 Закона о банках предлагается
более широкое понимание банковской тайны с точки зрения перечня сведений, ее составляющих, и
субъектов, обязанных ее охранять. Некоторое противоречие норм указанных статей должно разрешаться в пользу Закона о банках как специального
нормативного акта, регулирующего банковскую
деятельность [3] .
Таким образом, исходя из анализа действующего законодательства, можно предложить следующее определение банковской тайны.
Банковская тайна - это защищаемые банками и иными организациями сведения о банковских операциях по счетам и сделкам в интересах клиентов, счетах и вкладах своих клиентов
и корреспондентов, а также сведения о клиентах
и корреспондентах, разглашение которых может
нарушить их право на неприкосновенность частной жизни.
Основными объектами банковской тайны являются:
а) тайна банковского счета;
б) тайна операций по банковскому счету;
в) тайна банковского вклада;
г) тайна частной жизни клиента или корреспондента.
Согласно ст. 857 ГК РФ, сведения, составляющие банковскую тайну, предоставляются самим
клиентам, их представителям, в бюро кредитных
историй, государственным органам и их должностным лицам.
Нарушение банковской тайны состоит в раскрытии соответствующей информации (части информации) без согласия управомоченного лица
(клиента, корреспондента) или в использовании ее
банковским служащим в своих интересах, если такие действия могут причинить моральный или материальный вред клиенту.
На сегодняшний день нет единообразия в понимании того, что включается в предмет банковской
тайны, и на уровне разных государств. Отличия в
подходах зависят, прежде всего, от того, допускается ли (и при каких условиях) раскрытие информации, составляющей банковскую тайну, третьим лицам. Международное законодательство стремится
99
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
к унификации законодательных норм о раскрытии
банковской тайны [4].
На сегодняшний день в СМИ все чаще появляется информация о том, что правоохранительные
органы как легально, так и нелегально имеют возможность получения информации, составляющей
банковскую тайну.
Способы получения информации, составляющей банковскую тайну, четко прописаны в законе. Однако существуют и незаконные способы
получения такой информации. В этой связи следует различать правовые и неправовые способы раскрытия банковской тайны. К неправовым
способам относятся: утечка информации в силу
человеческого фактора, в том числе личных отношений между сотрудниками кредитной организации и представителями правоохранительных
органов; использование давления; внедрение
«своих» людей в кредитную организацию.
Сегодня принято выделять три основные причины «отмирания» института банковской тайны.
Это борьба, во-первых, борьба с теневой экономикой, во-вторых, с финансированием терроризма,
в-третьих, с налоговыми преступлениями.
В связи с этим подавляющее большинство экспертов считает, что институт банковской тайны в
самое ближайшее время переродится в институт
защиты банковской информации от несанкционированного доступа [5].
Одним из последних существенных изменений в нормативной регламентации этой сферы
можно считать ограничение МВД России числа
своих сотрудников, имеющих доступ к банковской тайне.
МВД составило список должностных лиц, которые смогут запрашивать в банках и других учреждениях полную информацию о счетах, движении
средств, переводах и другую финансовую информацию о компаниях и гражданах.
Такое право получили высокопоставленные
полицейские: от главы МВД, его заместителей,
начальников управлений и подразделений до
заместителей начальников отделов полиции на
железнодорожном, водном и воздушном транспорте.
Перечень должностных лиц МВД, которые могут направлять запросы на получение судебного
решения о выдаче банком информации по операциям, счетам и вкладам компаний и граждан в первую очередь должен помочь ведомству в борьбе со
злоупотреблениями и коррупцией среди оперативников и следователей.
В 2013 году в России было ужесточено законодательство, касающееся конфиденциальной
финансовой информации. Теперь правоохранительные органы могут получить в банках данные
о финансовом положении компаний и граждан на
основании судебного решения, для чего необходимо направить в суд ходатайство. Кроме того,
можно запросить информацию в банке без использования судебных процедур, если она требуется для расследования уголовного дела.
В редакции Закона о банках от 28 июня 2013
года говорится, что ходатайство в суд может отправить только ограниченный круг силовиков, чьи
должности включены в соответствующие ведомственные перечни. Такой список, состоящий из 58
пунктов, и подготовили в МВД [6].
Что касается последних тенденций развития
института банковской тайны в мире, то можно отметить решения, принятые на Саммите ЕС в Брюсселе 20 марта 2014 года.
На Саммите было достигнуто соглашение об
обмене информацией о доходах банковских клиентов на территории 28 стран Евросоюза, что означает фактическую отмену банковской тайны.
Таким образом ЕС усиливает борьбу против
налоговых махинаций. Каждый год страны олрганизации, согласно официальным данным, теряют
вследствие этих преступлений триллион евро.
«Это неизбежно и необходимо для того, чтобы
страны-члены ЕС могли предпринимать более решительные меры против налоговых махинаций и
уклонения от уплаты налогов», - заявил президент
Европейского Совета Херман ван Ромпей.
Указанное соглашение об обмене информацией о доходах банковских клиентов собирались
принять еще в конце 2013 года. Однако против
выступили Люксембург и Австрия. Они были
согласны нарушить принцип банковской тайны
только в том случае, если ЕС достигнет подобного соглашения со странами, не входящими в
Евросоюз: Швейцарией, Монако, Андоррой, Лихтенштейном и Сан-Марино.
Как заявил на Саммите в Брюсселе премьерминистр Люксембурга Ксавье Беттель, Еврокомиссия планирует завершить переговоры с этими
странами по данному вопросу к концу 2014 года.
Если они окажутся безуспешными, «Еврокомиссия
должна будет ввести необходимые опции для обеспечения новых глобальных стандартов», подчеркнул Беттель [7].
Подводя итог, следует подчеркнуть, что наиболее явной на сегодняшний день тенденцией развития института банковской тайны можно считать
уменьшение перечня сведений, ее составляющих,
при одновременном ужесточении ответственности за ее разглашение.
Кроме того, отметим либерализацию доступа
правоохранительных органов к получению банковской тайны и установление при этом достаточно
жесткой ответственности (для граждан - уголовноправовой, а для юридических лиц, госорганов и их
руководителей - имущественной).
Библиографический список:
1. Гражданский кодекс Российской Федерации (ГК РФ) // URL: http://www.zakonrf.info/gk/.
2. Федеральный закон Российской Федерации от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской
деятельности» // URL: http://base.consultant.ru/cons/ cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=148341.
3. Ершова И.В., Отнюкова Г.Д. Российское предпринимательское право: Учебник // М.: Проспект, 2011.
1072 с.
4. Куреньков Д.Б., Зарипов И.А., Петров А.М. Банковская тайна и налоговое администрирование в
странах Европы // URL: http://www.itcon-audit.ru/2.htm.
5. Самсонова А.Е. К вопросу о современном состоянии банковской тайны. // Юрист. 2011. № 3.
C. 23-29.
6. URL: http://itar-tass.com/ekonomika/1010052.
7. URL: http://www.dw.de/a-17511784.
100
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
MOROZOV A., KRUTIKOVA D.
PERSPECTIVES OF THE INSTITUTE OF BANKING SECRECY
AT THE PRESENT STAGE OF DEVELOPMENT OF THE INFORMATION SOCIETY
Information society, information law, banking secrecy.
The paper we are talking about the definition of the objects of banking secrecy. Also, we are talking
about development trends of the Institute of banking secrecy in the modern society, reflected
in the adopted legal acts and political decisions taken by the international community.
Рецензенты:
Полякова Т.А., доктор юридических наук, заместитель директора Департамента конституционного законодательства Минюста России;
Григорьев А.Н., доктор педагогических наук, доцент, начальник кафедры АПДиИО ОВД Калининградского филиала СПбУ МВД России.
101
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ТАГАЕВ М.К.,
адъюнкт кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 340.131.2 340.130.53
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ НОРМАТИВНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ
ОТНОШЕНИЙ В ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Источники права, нормативный правовой акт, закон, конституционный закон,
кодифицированный акт, Конституция Кыргызской Республики, Жогорку Кенеш.
В статье рассмотрены вопросы, касающиеся иерархии нормативных правовых актов
Кыргызской Республики, а также места в системе актов, регулирующих общественные
отношения, конституционных законов и кодифицированных актов, значение
которых в правовой системе Кыргызской Республики возрастает.
Одним из приоритетных направлений деятельности Кыргызской Республики является создание
нормативной правовой базы, обеспечивающей
устойчивое поступательное развитие государства.
В настоящее время правовая система Кыргызской Республики переживает процесс становления, направленный на удовлетворение интересов
современного общества, государства и личности,
которые в силу их социальной значимости должны
быть урегулированы правом. Принцип законности является основополагающим [14, с. 226-231] в
формировании политико-правовой системы Кыргызской Республики, в связи с чем законодательные органы государства решают разнообразные
задачи по нормативному обеспечению деятельности государственных органов и регулированию
иных общественных отношений. Основой нормативного регулирования общественных отношений
в Кыргызской Республике являются официально
признанные источники права, важнейший из которых - нормативный правовой акт. Все более возрастающее значение в системе законодательства
(в которой находит свое оформление весь комплекс действующих нормативных правовых актов)
приобретают конституционные законы и законы
Кыргызской Республики, являющиеся результатом
кодификации правовых норм, созданных в соответствии с положениями последней редакции Конституции Кыргызской Республики.
Нормативный правовой акт - это документ, издаваемый от имени государства в порядке установленных государством процедур и направленный на осуществление регулятивно-охранительной
деятельности в отношении наиболее значимых общественных отношений. Исходя из приоритетности
использования, масштаба сферы правового регулирования и качественных характеристик, нормативный правовой акт следует признать основным
источником [15, с. 917] кыргызского права.
В сфере нормативного регулирования общественных отношений Конституция Кыргызской
Республики закрепляет перечень различных видов нормативных правовых актов. Это собственно
Конституция Кыргызской Республики, конституционные законы, кодексы, законы, указ Президента
Кыргызской Республики, постановление Жогорку
Кенеша, постановление Правительства Кыргызской Республики, постановление Национального
банка Кыргызской Республики, постановление
Центральной комиссии по выборам и проведению
референдумов Кыргызской Республики, постановления представительных органов местного самоуправления (ст. 4) [3].
102
На перечень нормативных правовых актов,
имеющих юридическую силу в рамках отдельной
правовой системы, оказывает влияние форма государственного устройства. Системы нормативных
правовых актов в федеративных и унитарных государствах отличаются друг от друга. В Российской Федерации, например, система этих актов
двухуровневая: действуют как федеральная конституция, федеральные конституционные законы,
федеральные законы, так и законы субъектов федерации. Система нормативных правовых актов
Кыргызской Республики построена с учетом унитарного устройства государства.
При этом все нормативные правовые акты в правовой системе Кыргызской Республики находятся в
иерархической связи между собой, образуя, в соответствии с юридической силой, субординационную
связь всех нормативных правовых актов во главе с
Конституцией Кыргызской Республики.
Иерархия нормативных правовых актов Кыргызской Республики, в соответствии с законом Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах»
(ст. 6) [3], выглядит следующим образом:
- Конституция; закон, вносящий изменения и
дополнения в Конституцию;
- конституционный закон;
- кодекс;
- закон;
- указ Президента;
- постановление Жогорку Кенеша;
- постановление Правительства;
- акты Национального банка, Центральной комиссии по выборам и проведению референдумов;
- нормативные правовые акты государственных
органов, уполномоченных издавать нормативные
правовые акты в соответствии с актами делегирования нормотворческих полномочий.
Правом принимать (издавать) нормативные
правовые акты, согласно данному Закону (ст. 5),
наделены следующие нормотворческие органы
(должностные лица):
- Президент;
- Жогорку Кенеш;
- Правительство;
- Национальный банк;
- Центральная избирательная комиссия по выборам и проведению референдумов;
- представительные органы местного самоуправления.
Нормативные правовые акты можно классифицировать по различным критериям: в соответствии с их юридической силой, по особенностям
процедуры их принятия, в зависимости от изда-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ющего их органа, действия актов во времени, в
пространстве и по кругу лиц. «Деление по отмеченным критериям, прежде всего, позволяет отграничить законы от подзаконных нормативных
правовых актов» [10, с. 85].
В зависимости от юридической силы нормативные правовые акты подразделяются на законы и
подзаконные акты. «Юридическая сила, - пишет
В.В. Лазарев, - указывает на место акта, его значение, его верховенство или подчиненность, зависит
от положения и роли органа, издавшего акт, от его
конституционных полномочий и компетенций, которой он наделен по действующему законодательству» [17, с. 145]. Тем не менее, как подчеркивает
В.А. Толстик, «правовая сила нормативных актов
зависит не только от того, каким органом они изданы, но и от структуры акта: простые нормативные
акты не должны вступать в противоречие с кодифицированными актами, а должны лишь дополнять и конкретизировать их» [19, с. 305].
«Различные виды нормативных правовых актов занимают различное положение с точки зрения их юридической силы в системе источников
права…» [11, с. 43]. По юридической силе среди
законов Кыргызской Республики выделяют конституционные законы и законы. К конституционным относятся Конституция (основной закон) и
примыкающие к ней основополагающие законы,
регулирующие вопросы общественного и государственного устройства.
Конституционные законы принимаются по вопросам, предусмотренным самой Конституцией.
Так, в ч. 2 ст. 6 Конституции КР говорится о том, что
на основе Конституции принимаются конституционные законы, законы и другие нормативные правовые
акты [1]. Конституция КР предусматривает 12 случаев принятия конституционных законов. Конституционными законами определяются (ч. 11 ст. 97):
- порядок проведения референдума и перечень
вопросов, выносимых на референдум (ч. 3 ст. 2);
- порядок введения чрезвычайного и военного
положения в Кыргызской Республике (ст. 15);
- освобождение Президентом судей местных судов по предложению Совета судей (п. 4 ч. 3 ст. 64);
- порядок избрания депутатов Жогорку Кенеша,
включая установление избирательного порога для
прохождения в парламент (ч. 2 ст. 70);
- порядок введения чрезвычайного положение
Жогорку Кенешем (п. 1 ч. 5 ст. 74);
- организация и порядок деятельности правительства Кыргызской Республики (ч. 2 ст. 88);
- порядок представления и назначения судей
местных судов (ч. 8 ст. 94);
- порядок освобождения от должности судей
всех судов Кыргызской Республики в случае нарушения требований безупречности поведения судей
(ч. 1 ст. 95);
- порядок прекращения полномочий судьи органом, его избравшим или назначившим, в случае
смерти судьи, объявление его умершим или безвестно отсутствующим, признания недееспособным, утраты гражданства, выхода из гражданства
либо приобретения гражданства иного государства (ч. 3 ст. 95);
- порядок отстранения и освобождения от должности судей местных судов Президентом по предложению Совета судей (ч. 5 ст. 95);
- порядок привлечения судей всех судов Кыргызской Республики к уголовной и административной ответственности, налагаемой судами с согласия Совета судей (ч. 6 ст. 95);
- состав и порядок формирования Конституционной палаты Верховного суда, порядок избрания
и освобождения председателя, заместителя председателя Конституционной палаты, а также порядок осуществления конституционного судопроизводства (ч. 11 ст. 97).
Конституция КР «не только вводит понятие «конституционного закона», но и устанавливает сферы
его регулирования», - констатирует А.А. Арабаев.
Конституция КР перечисляет общественные отношения, подлежащие регулированию конституционным законом [6, с. 64].
Место конституционного закона в системе законодательных актов Кыргызской Республики четко
определено Законом Кыргызской Республики от
20 июля 2009 г. № 241 «О нормативных правовых
актах Кыргызской Республики». Настоящий закон
определяет конституционный закон как «нормативный правовой акт, принимаемый Жогорку Кенешем Кыргызской Республики в установленном
Конституцией Кыргызской Республики порядке и
по определенным ею вопросам» (ст. 4) [3]. Конституционные законы, как и все правовые акты, принимаемые в Кыргызской Республике, не должны
противоречить Конституции КР.
Отсутствие прямых конституционных установок
по определению понятия «конституционный закон»
в практике законотворчества привело к судебноюридическому прецеденту признания в 1997 году
Конституционным судом Кыргызской Республики
ст. 11 Закона от 1 июля 1996 г. № 34 «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики»
неконституционной [5].
Конституционные законы, согласно Конституции, принимаются Жогорку Кенешем не менее чем
в трех чтениях большинством не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Жогорку
Кенеша (ч. 5 ст. 80 Конституции КР). Запрещается
принятие конституционного закона во время чрезвычайного и военного положения (ч. 6 ст. 80 Конституции КР). Принятый Жогорку Кенешем конституционный закон в течение 14 дней направляется
Президенту Кыргызской Республики для подписания и обнародования. Если Президент возвращает
конституционный закон, Жогорку Кенеш в установленном Конституцией порядке рассматривает его
повторно.
Если при повторном рассмотрении конституционный закон или закон будет одобрен в ранее
принятой редакции большинством не менее двух
третей голосов от общего числа депутатов Жогорку Кенеша, такой закон подлежит подписанию
Президентом в течение 14 дней со дня поступления. В случае неподписания в установленный срок
конституционного закона или закона, одобренного
в ранее принятой редакции, такой закон подписывается Торага (Председателем) Жогорку Кенеша в
течение 10 дней и подлежит опубликованию (ч. 3
ст. 81 Конституции КР).
К признакам конституционного закона следует
отнести:
1) необходимость большего числа поданных голосов при принятии парламентом по сравнению с
законом;
2) особый порядок вступления в силу (например, невозможность наложения вето Президента
на конституционный закон);
3) более высокая юридическая сила по сравнению с иными законами и подзаконными актами, которые, в свою очередь, должны соответствовать не
только Конституции, но и конституционным законам.
103
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
По юридической силе конституционный закон
в иерархической структуре нормативных правовых актов занимает промежуточное место между
Конституцией и законами. Он имеет меньшую, чем
Конституция, но большую, чем обычный закон,
юридическую силу.
Вместе с тем, по мнению А.А. Арабаева, при
анализе конституционных норм и положений обнаруживается непоследовательность конституционного законодателя в закреплении предметных
характеристик конституционного закона, его юридической силы, соотношения с другими нормативными правовыми актами [7, с. 7].
Конституция КР не предусматривает принятия
конституционного закона на референдуме. Такого
предписания не содержится и в конституционном законе «О референдуме Кыргызской Республики» [2].
Аналогичная ситуация имеет место и в законодательстве Республики Таджикистан. По мнению
А. Имомова, «всесторонняя подготовка и принятие
закона, в том числе конституционного, - дело профессионального Парламента, а не простых граждан» [12, с. 127].
В этой связи отметим, что в Конституции Кыргызской Республики отсутствуют положения, указывающие на то, что Парламент является единственным органом, принимающим законы. Народ
Кыргызстана может принять непосредственное
участие в законодательной деятельности. Так, в
соответствии с п. 3 ст. 1 Конституции КР, законы и
иные важные вопросы государственного значения
могут выноситься на референдум (всенародное
голосование). В таком случае народ Кыргызстана
непосредственно на референдуме принимает законы, в то время как конституционные законы принимаются только Жогорку Кенешем (п. 5 ст. 80).
«Именно суверен определяет в конкретных случаях, какие области социальной жизни подлежат законодательному регулированию» [10, с. 85]. Следовательно, в таких случаях Парламент Кыргызской
Республики определяет круг общественных отношений, подлежащих урегулированию с помощью
нормативных правовых актов высшей юридической силы. Согласно этому проект нового Закона
«О нормативных правовых актах Кыргызской Республики» (ст. 4) не связывает конституционный
закон с референдумом.
Там, где суверенная власть пытается определить предмет законодательного регулирования,
она, по существу, перечисляет все виды общественных отношений в государстве. В данном случае Конституция КР конкретно перечисляет общественные
отношения, подлежащие регулированию конституционным законом. Соответственно, в законодательстве Кыргызской Республики ограничена сфера регулирования конституционных законов.
Конституционный закон, занимая определенное место в системе нормативных правовых актов,
играет существенную роль в применении конституционных и иных норм. Конституционный закон
отличается от других нормативных правовых актов направленностью правового регулирования на
важнейшие общественные отношения и созданием
правовой основы для принятия законов и других
нормативных правовых актов.
Все большее значение в правовой системе
Кыргызской Республики занимают кодифицированные акты. Путем кодификации право приводится в систему: не отдельные правовые положения,
а все право пронизывается определенными принципами, выражающими его содержание и целост-
104
ность формы. В период абсолютизма тенденция
к унификации права, стремление единообразно
решать вопросы правового регулирования общественных отношений привели к кодификации отдельных отраслей права. Кодификация придает
праву большую ясность, значительно облегчает
его практическое использование и является логическим завершением такого понимания правовой
нормы и права в целом, которое сложилось на континенте [16, с. 138].
В результате кодификации в правовых системах нашли место кодексы. Первоначально слово
«кодекс» обозначало сборник, в котором объединялись самые разные законы (именно такими были
кодексы Феодосия и Юстиниана [9, с. 99]). Сегодня
кодексом именуется сборник законов, где группируются и излагаются в систематизированном виде
нормы права, относящиеся к одной определенной
области общественных отношений. При этом кодексы характеризуются целостностью, внутренней
согласованностью изложенного в них материала, а
также регулированием широкого круга общественных отношений [8, с. 28; 9 с. 68, 69]. «Кодификация
строит все законодательство на однородных началах, заботится о единстве и целостности его», подчеркивал Е. Н. Трубецкой [20, с. 99].
Идея кодификации во многом была подготовлена
общим мировоззрением образованных слоев европейского общества, предполагалось, что закон имеет
универсальный характер и с его помощью можно реформировать любую сферу общественных отношений. Эпоха кодификации окончательно разрешила
проблему национального права, ставшего исключительно принадлежностью конкретного государства
со всеми своими особенностями и нюансами [13, с.
48, 49]. Кодификация символизировала собой окончательное завершение процесса формирования романо-германской правовой системы как целостного
явления. Во многих странах европейского континента была проведена систематизация действующих
законодательных актов. В результате были приняты
кодексы - нормативные правовые акты, вбирающие
в себя все жизнеспособное в романо-германской
правовой семье. Так, во Франции (1804 г.), в Германии (1896 г.), Швейцарии (1881-1907 гг.) и других
странах первоначально были приняты гражданские
кодексы. Позднее - уголовные, уголовно-процессуальные и другие аналогичные им нормативно-правовые акты [9, с. 83-84].
Систематизация законодательства Кыргызской
Республики в виде кодификации происходила в
процессе формирования политико-правовой системы суверенного Кыргызстана, нашедшей закрепление в Конституции Кыргызской Республики
5 мая 1993 г. В настоящее время в системе законодательства Кыргызской Республики действует 17
кодексов. По предмету правового регулирования
их условно можно разделить на кодексы: жизнеобеспечения человека и общества (гражданский,
налоговый, семейный, трудовой), природоресурсные (земельный, водный, лесной), правоохранительные (уголовный, уголовно-исполнительный,
уголовно-процессуальный, гражданский процессуальный, кодекс об административной ответственности), транспортные (воздушный) и др.
Место кодексов в системе законодательства
конституционного закрепления в Кыргызской Республике не получило. «Такая практика сложилась
ещё в советское время, - утверждает А. Имомов.
- Кодексы как разновидность закона Союза ССР и
союзной республики имели большое распростра-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
нение, однако их место в системе законодательных
актов Союза ССР и союзной республики оставалось
юридически неопределенным» [12, с. 133]. Системы
законодательств государств - бывших советских республик до сих пор продолжают эту традицию.
Кодекс содержит юридические нормы, «отличающиеся высоким уровнем нормативных обобщений и призванные комплексно регулировать
определенную сферу общественной жизни» [18,
с. 384]. Кодекс является неотъемлемой частью системы нормативных правовых актов. О таком подходе к пониманию кодекса свидетельствует Закон
КР «О нормативных правовых актах Кыргызской
Республики». Так, в Законе КР «О нормативных
правовых актах Кыргызской Республики» 1996
года кодекс определялся как закон, содержащий
всю или основную массу норм, детально или непо-
средственно регулирующих определенную сферу
общественных отношений (ст. 12) [4]. Ныне действующий Закон КР «О нормативных правовых
актах» 2009 года закрепил понимание кодекса как
«нормативного правового акта, обеспечивающего
системное регулирование однородных общественных отношений» (ст. 4) [3].
Таким образом, особенностями нормативного
регулирования общественных отношений в политико-правовой системе Кыргызской Республики
является возрастающая роль конституционных законов, быстрое увеличение числа правовых норм,
регулирующих отношения в кыргызском государстве, и широкое использование кодификации как
вида систематизации правовых норм - регуляторов
жизни общества в современной Кыргызской Республике.
Библиографический список:
1. Конституция Кыргызской Республики. Бишкек, 2010.
2. Конституционный Закон Кыргызской Республики от 23 октября 2007 г. № 159 «О референдуме Кыргызской Республики» // Эркин Тоо. 2007. 27 ноября. № 94; 30 ноября. № 97.
3. Закон Кыргызской Республики от 20 июля 2009 г. № 241 «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики» // Эркин Тоо. 7 августа 2009 г. № 68-69.
4. Закона Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики» от 1.07.1996 г.
№ 34 (утратил силу в соответствии с Законом КР от 20 июля 2009 г. № 241) // Эркин Тоо. 1996. 2 июля. № 69.
5. Решение Конституционного суда Кыргызской Республики по представлению Торага собрания народных представителей Жогорку Кенеша Кыргызской Республики Матубраимова А.М. о признании ст. 11
Закона Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики» не соответствующей Конституции Кыргызской Республики // Ведомости Жогорку Кенеша Кыргызской Республики.
1997. № 4. Ст. 181.
6. Арабаев А.А. Законодательная власть, законодательный акт, законотворчество. Бишкек, 2003.
7. Арабаев А.А. Становление конституционного законодательства суверенной Кыргызской Республики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Бишкек, 2001.
8. Бошно С.В. Правотворчество: путь от источника к форме права. С. 28; Сильченко Н.В. Научные основы типологии нормативно-правовых актов в СССР. М., 1987.
9. Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1996.
10. Дробышевский С.А., Данцева Т.Н. Формальные источники права. М., 2011.
11. Иванова С.А. Соотношение закона и подзаконного нормативного правового акта Российской Федерации: Монография. М., 2002.
12. Имомов А. Укрепление государственности и создание гражданского общества в Таджикистане.
Душанбе, 2003.
13. Источники права: классическая и постклассическая парадигмы / Под ред. И.Л. Честнова. СПб, 2011.
14. Нижник Н.С. Социоюридический феномен «законность» в условиях диалога научных парадигм в
современной юриспруденции // Проблемы права. 2012. № 3.
15. Нижник Н.С., Ромашов Р.А., Сальников В.П. Истоки, источники, формы права: некоторые проблемные аспекты понимания и соотношения // Истоки и источники права: Очерки. СПб, 2006.
16. Талянина И.А. Источники современного российского права (теоретико-правовой аспект): Дис. …
канд. юрид. наук. СПб, 2004. С. 138.
17. Теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2001.
18. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М., 2001.
19. Толстик В.А. Иерархия кодифицированных и некодифицированных правовых актов // Научные труды. Российская академия юридических наук. Вып. 3: В 3-х т. Т. 1. М., 2003.
20. Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб, 1998.
TAGAEV M.
ON FEATURES OF REGULATORY PUBLIC RELATIONS
IN POLITICAL AND LEGAL SYSTEM KYRGYZ REPUBLIC
Sources of Law, formally legal sources of law, regulation, law, constitutional law, the Constitution
of the Kyrgyz Republic, the constitutional laws of the Kyrgyz Republic, the parliament.
The paper deals with the system of formal legal sources of contemporary Kyrgyz law, with emphasis
on the spot among them the Constitution and constitutional laws of the Kyrgyz Republic.
Рецензенты:
Лысенков С.Г., доктор юридических наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, профессор кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского военного института внутренних войск МВД России;
Нижник Н.С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории государства и права
Санкт-Петербургского университета МВД России.
105
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ШЕМЕТОВА Н.Ю.,
адвокат (Адвокатская палата Иркутской области)
[email protected]
УДК 347.214.2
ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО
И СДЕЛОК С НИМ: ПРАВОВАЯ ПРИРОДА РЕГИСТРАЦИОННЫХ ДЕЙСТВИЙ
Недвижимость, земля, государственная регистрация прав на недвижимое имущество,
перечень объектов, подлежащих правовой регистрации, правовой режим.
В статье анализируется соотношение вещного и обязательственно-правового компонентов
в сделках с недвижимым имуществом, а также исследуется в этой связи правовая природа
государственной регистрации. Отмечено, что в действующем российском законодательстве
отсутствует перечень сделок, подлежащих обязательной государственной регистрации,
хотя категории прав, подлежащих государственной регистрации, определены в Гражданском
кодексе России в виде закрытого перечня. Статья также посвящена проблемам так называемой
«двойной регистрации», длительное время применявшейся в России. Отмечено постепенное
«стирание граней» между юридической и технической деятельностью в сфере регистрации
как в основополагающих законодательных, так и подзаконных актах.
Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним предусмотрена российским законодательством с момента
вступления в силу Первой части Гражданского
кодекса РФ, а затем и Федерального закона «О
государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (здесь и далее
- Федеральный закон), т.е. с 31 января 1998 года.
В процессе применения Федерального закона
выявилось много проблем, требующих анализа их правовой природы. Отдельно необходимо
рассматривать проблему содержания регистрационных действий. Современное российское законодательство не определяет конкретно виды
регистрации и предполагает не совсем обычную
для мировой регистрационной практики «двойную» государственную регистрацию, включающую в себя не просто «регистрацию перехода
прав» (как, на первый взгляд, можно было бы
заключить, основываясь на буквальном прочтении законодательства), а отдельные регистрационные действия по признанию и подтверждению
государством не только самих прав, но и порождающих эти права обязательственных правоотношений. В этом случае наиболее ярко проявляет себя различие вещных и обязательственных
правоотношений.
Договор и регистрация четко разделены Постановлением Пленума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 25.02.98 г. № 8 «О некоторых вопросах
практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»,
в п. 14 которого подчеркнуто, что «отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость не является основанием для признания недействительным договора
продажи недвижимости» [1]. При этом Пленум
отметил, что «...до государственной регистрации
перехода права собственности по договору продажи недвижимости покупатель не вправе распоряжаться данным имуществом, поскольку право
собственности на это имущество до государственной регистрации сохраняется за продавцом» [1].
Но в то же время: «после передачи недвижимого имущества покупателю, но до государственной регистрации перехода права собственности
продавец также не вправе им распоряжаться,
поскольку указанное имущество служит пред-
106
метом исполненного продавцом обязательства,
возникшего из договора продажи, а покупатель
является его законным владельцем» [1]. Все вышеизложенное порождает вопросы о том, каковы
в таком случае правовые последствия исполнения
договора (вещные они или обязательственные?).
Иногда исследователи не разделяют вещных и
обязательственных правоотношений и рассматривают проблему в категориях сделок, что, впрочем, не влияет на существо подхода к проблеме.
Так, например, А.А. Эрделевский пишет: «Отличие
регистрации прав на недвижимость от регистрации сделок с ней заключается в том, что в первом случае сделка уже действует и регистрация
необходима для того, чтобы во исполнение этой
сделки произошел переход прав на недвижимое
имущество, а во втором случае, - регистрация необходима для вступления в силу самой сделки» [2,
с. 24-26]. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в действующем законодательстве
отсутствует четкий перечень сделок, подлежащих
государственной регистрации (в то же время категории прав на недвижимое имущество, подлежащих государственной регистрации, определены в
Гражданском кодексе в виде закрытого перечня,
расширение которого допускается лишь «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами»).
Особую сложность в этом случае представляет
правовая природа договоров, не требующих регистрации в качестве сделок. В цивилистической литературе на этот счет существуют разнообразные
мнения. Так, Е.С. Болтанова пишет: «В соответствии с п. 2 ст. 223 ГК право собственности у приобретателя по договору, который является производным способом приобретения прав, возникает
с момента государственной регистрации отчуждения имущества, если иное не установлено законом. Статья 551 прямо предусматривает необходимость государственной регистрации перехода
права собственности, поэтому до такой регистрации собственник (продавец) недвижимости сохраняет за собой все права на это имущество, даже
если договорное обязательство выполнено полностью и предмет передан покупателю по договору.
Эта норма четко разграничивает обязательственно-правовое требование, вытекающее из договора, и вещное право собственности, возникающее
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
из договора с момента государственной регистрации права» [3]. Таким образом, обязательственные права в отношении недвижимого имущества
уже существуют на момент регистрации перехода
права. В этом случае требует анализа правовая
природа исполненного обязательства. Действительно ли оно с неизбежностью порождает вещные права, или его роль более скромна: служить
одним из двух элементов объемного юридического состава, включающего в себя собственно
обязательство (материально-правовой элемент) и
акт укрепления права, в рассматриваемом нами
случае - государственную регистрацию (процессуальный аспект).
Регистрация сделок представляется более
сложным (именно по своему существу, а не по
техническому оформлению) юридическим действием. Поскольку сделка в первую очередь волевое действие, имеющее направленность к достижению того или иного правового результата,
то любое публично-правовое вмешательство
(например, закрепление ее содержания в виде
регистрационной записи в Реестре, получение
согласия органов опеки и попечительства на совершение сделки в отношении жилья) означает,
что в своем изначальном (незарегистрированном) виде воля в сделке недостаточно устойчива или государство в целях защиты тех или иных
социально значимых интересов презюмирует неполноценность волевого момента сделки. Если
же государство в лице законодателя признает
действительность сделки в силу самого факта
выражения ее вовне в установленной форме,
регистрация перехода права означает существование другой презумпции - полной юридической
правомерности всех элементов сделки, в том числе и волевого. В этом случае регистрация приближается к действиям технического характера.
Отсутствие правоустанавливающего характера
такой регистрации изначально было предусмотрено частью 2 ст. 551 ГК РФ. В ней, в частности,
указано, что «исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с
третьими лицами». Иначе говоря, общий для сделок с недвижимостью правовой режим предполагает их законность, действительность в качестве
юридического факта (за исключением изъятий,
прямо предусмотренных законодательством: договоров дарения недвижимого имущества и т.д.).
Переход же права, его принадлежность новому
правообладателю требует государственной регистрации. Иначе говоря, в правовую систему
России де-факто возвращается процедура укрепления прав, известная еще дореволюционному
законодательству, или, иначе, «устанавливание
внешнего знака, свидетельствующего о существовании права» [4].
С учетом всего вышеизложенного можно сделать вывод о том, что правоустанавливающий характер в отношении объектов недвижимого имущества имеет лишь регистрация вещных прав,
прямо предусмотренных Гражданским кодексом
(еще раз отметим, что их перечень предусмотрен
законодателем как закрытый), и регистрация
сделок в случаях, прямо предусмотренных законодательством. Если исходить именно из таких
предположений и рассмотреть ситуацию с точки зрения ее документального оформления, то
обнаруживается, что все далеко не так просто,
например, для договора купли-продажи недвижимого имущества. Согласно ст. 550 ГК РФ, он
должен быть заключен в письменной форме под
страхом его недействительности. В то же время
обязательной государственной регистрации самого договора купли-продажи законодатель не
предусмотрел. Речь идет только о регистрации
перехода (последний термин также дает возможность неоднозначного истолкования) права собственности на недвижимое имущество. Отсюда
можно было бы сделать вывод, что договор купли-продажи вступает в силу с момента подписания сторонами единого документа и не требует
специальной регистрации. Но в таком случае, как
справедливо утверждает А.А. Эрделевский, «возможность разных толкований все-таки остается,
а на практике в вопросах, связанных с недвижимостью, необходима максимальная определенность» [2, с. 24-26]. Неясность природы этих
отношений порождает даже такое предложение:
«...если в подзаконных актах, которые будут приняты до вступления Закона в силу, не будет внесена полная ясность в затронутый вопрос, можно
рекомендовать при регистрации перехода права
по договору купли-продажи недвижимости требовать регистрации и самого договора» [2, с. 26].
Последнее, по нашему мнению, неприемлемо,
так как, несмотря на некоторое сходство процедуры регистрации сделок в отношении недвижимого имущества и регистрации вещных прав на
него, правовая природа (здесь понимается нами
как значение, правовой результат) и содержание
этих регистрационных действий (то есть фактически совершаемые действия) существенно различаются. Кроме того, законодатель говорит о
том, что «государственная регистрация является
единственным доказательством существования
зарегистрированного права». Существование же
двойной регистрации ставит под сомнение доказательственную ценность регистрации как таковой. Последний факт позволяет усомниться и в
справедливости двойственной природы регистрации. Поскольку по смыслу Закона нельзя определить, о каких именно правах идет речь - вещных
или вытекающих из договора обязательственных,
- то можно сделать логический вывод, что для доказывания в принципе достаточно одного регистрационного действия, в рамках которого сведения как об обязательстве, так и вытекающих из
него правах будут относиться к разным графам
Государственного реестра. С точки зрения юридических последствий «эти две формы друг друга
не повторяют. Законодатель исходит из принципа
достаточности однократной проверки и подтверждения прав на недвижимость» [5].
Ранее нами уже отмечалось, что действующий
Закон о государственной регистрации прав на
недвижимое имущество и сделок с ним [6], Гражданский кодекс, разделяя регистрацию прав и
регистрацию сделок, не проводят разграничения
между ними в процедурном, техническом плане.
Это обстоятельство дает основание предположить, что одним из подходов законодателя постепенно становится «стирание граней» между юридической и технической деятельностью в сфере
регистрации. К тому же следует учесть, что в будущем предполагается передать департаментам
по регистрации прав на недвижимое имущество и
сделок с ним функции регистрации юридических
лиц. Становится очевидным лояльное отношение
законодателя к терминам «регистрация прав на
107
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
недвижимое имущество» и «регистрация имущества», которые одновременно используются в общей части Гражданского кодекса. В п. 2 Постановления Правительства РФ от 1 ноября 1997 г.
№ 1378 «О мерах по реализации Федерального
Закона «О государственной регистрации прав на
недвижимое имущество и сделок с ним» было
предусмотрено создание Межведомственной комиссию по разработке мероприятий, связанных с
деятельностью учреждений юстиции по регистрации прав и органов по учету объектов недвижимого имущества в системе государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок
с ним (Межведомственная комиссия). Среди
прочих государственных органов, представленных в комиссии, указывается и Государственный
комитет Российской Федерации по жилищной и
строительной политике. Надо полагать, государство планирует сосредоточить под юрисдикцией
Минюста не только регистрацию прав на объекты
недвижимости, но и самих этих объектов (то есть
функции, в настоящее время осуществляемые
Бюро технической иИнвентаризации и другими
подобными органами). В этом случае становятся
объяснимыми уже упомянутые «ошибки» законодателя: в ст. 131 ГК РФ, в самом названии которой
речь идет о регистрации недвижимости, а не прав
на нее; в ст. 164 ГК РФ, рассматривающей только
регистрацию сделок. Думается, что при разработке Гражданского Кодекса законодатель не предполагал, что граница между технической и юридической сторонами регистрации окажется столь
«прозрачной», но, вероятно, это тот случай, когда
несоответствия между нормами свидетельствуют
о намерениях законодателя.
Строго говоря, любая правоустанавливающая (правоизменяющая, правопрекращающая)
запись представляет собой не копию самого объекта, а обозначающий его условный произвольный знак (иероглиф), что, например, способствует
алгоритмизации и обобщению соответствующих
данных в машиночитаемой и иной условной
форме. В историческом контексте большинство
известных современному праву вообще и цивилистике в частности юридически значимых действий в своём внешнем выражении утратили
обрядово-символический характер, однако символичность тем не менее сохраняется в смысле
условности права, его зависимости от различных
оснований. С точки зрения формально-юридической, условность права на недвижимый объект
(главным образом - жилой) означает зависимость его от предшествующих прав. Как основополагающий принцип гражданского законодательства она приобрела в современных условиях
своеобразные очертания.
В этой связи представляется неслучайным,
что, несмотря на презумпцию законности совершаемых регистрационных действий, законодатель все-таки допускает возможность признания регистрационной записи недействительной.
В соответствии с ч. 2 п. 1 ст. 2 Федерального
закона зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в
судебном порядке. На тот факт, что современное субъективное право на объекты недвижимости не является абстрактным по своей природе
(то есть автономным по отношению к предшествующим правам), обращали внимание многие
исследователи [7, 8]. При этом главный упор делается на неудобство такого подхода для право-
108
применительной практики, для развития экономических отношений. При этом отмечается, что
«...усиление формального момента, объективное
для развитого оборота, где невозможно отследить и проконтролировать всю цепочку перехода
прав, не уничтожает, а только ограничивает в целях прочности оборота непоколебимость вещных прав от внешних обстоятельств» [7, с. 225].
Вероятно, подобный подход обусловлен существованием практики западных государств, в
соответствии с которой иногда действительно
предполагается законность и неопровержимость зарегистрированных в установленном
порядке прав. «Обычно подразумевается, что
продавец гарантирует наличие у него правового
титула на проданную собственность. Даже если
обе стороны вступают в договор при наличии
ошибочного убеждения в отношении правового титула продавца, договор является действительным и продавец может быть обязан возместить убытки» [9].
Особенно яркий пример такого подхода демонстрирует регистрационная система Роберта Торренса: она требует для вступления в силу прав на
объекты недвижимого имущества их обязательной
государственной регистрации. Система Торренса
исключает необходимость «title research» (так называемой перепроверки полномочий предыдущих
индоссаментов), то есть воспроизводства истории
всех владельцев недвижимости. Это отличает её
от тех систем регистрации, где выполнение такой
процедуры обязательно, так как иначе приобретателю (кредитору) не могут быть гарантированы
их права на собственность [10]. Результатом регистрации система Торренса предусматривает выдачу зарегистрированному владельцу «Certificate
of Title». Высокие гарантии прав приобретателя
недвижимости подкрепляются в этой системе тем,
что она устанавливает обязательное возмещение
ему за счет государства убытков, причинённых
в результате неправильной регистрации прав на
недвижимое имущество, даже при отсутствии виновности служащего. Сатисфакция производится из фонда возмещения, формируемого за счёт
средств, полученных при взимании пошлин за регистрацию прав.
Безусловно, система Торренса обеспечивает
надёжность прав лиц, участвующих в сделках с
недвижимостью. Однако в современном мире она
не получила широкого распространения вследствие высокой стоимости ее поддержания для
государства (система используется в Австралии,
очень ограниченно - в США и некоторых других
странах). Современный российский законодатель взял на себя частичную компенсацию ущерба (в пределах далекой от реальности суммы в
1 миллион рублей). Государство избавило так
называемого добросовестного приобретателя
от опасности утраты им прав на приобретенное
имущество, но не гарантировало в полной мере
защиту интересов собственников, которые могут
пострадать от незаконных действий. Таким образом, можно сделать вывод, что государственная
регистрация в рассматриваемой сфере заняла
свою правовую нишу, какие бы нововведения ни
делались законодателем, какие бы системы регистрации ни адаптировались к российским условиям. Принципиально ситуация будет оставаться
стабильной, а регистрация являться центральным юридически значимым действием в обороте
недвижимости.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Библиографический список:
1. Постановление Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 25.02.1998 г. № 8
«О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других
вещных прав» // СПС «КонсультантПлюс».
2. Эрделевский А.А. Регистрация прав на недвижимость // Законность. 1997. № 11.
3. Болтанова Е.С. Понятие и правовой режим недвижимости // Журнал российского права. 1999. № 5/6.
С. 86.
4. Мейер Д.И. Русское гражданское право. В 2 ч. Ч. 1. М., 1997. С. 252.
5. Чубаров В. Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Закон.
1999. № 5. С. 110.
6. Федеральный закон от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ (ред. от 12.03.2014 г.) «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» // СПС «КонсультантПлюс».
7. Петров Е.Ю. К вопросу о публичной достоверности государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Цивилистические записки. Межвузовский сб. научных трудов. М.: Статут,
2001. С. 220-233.
8. Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю (К вопросу о приобретении права от неуправомоченного лица) // Проблемы
современного гражданского права: Сб. статей. М., 2000. С. 143.
9. Контрактное право: Мировая практика. Собрание документов в 3 т. Т. 3. / Под ред. Петровой Г.В. М.:
Изд. дом Имидж-Сет, 1992. С. 17.
10. Павлов П. Организационно-правовые проблемы регистрации прав на недвижимое имущество //
Закон. № 8. 1994. С. 84.
SHEMETOVA N.
THE STATE REGISTRATION OF RIGHTS TO IMMOVABLE PROPERTY
AND TRANSACTIONS WITH IT: THE LEGAL NATURE OF REGISTRATION ACTIONS
Real estate, land, state registration of rights to immovable property , the list of objects subject to legal
registration, the legal regime.
This article analyzes the relationship corporeal and Obligations-legal components in real estate transactions,
as well as investigated in this regard the legal nature of state registration. Noted that the current Russian
legislation does not list of transactions subject to compulsory state registration, although categories of rights,
subject to state registration are defined in Article Russian Civil Code as a closed list. The article also devoted to
the problems of so-called. «Dual enrollment», long used in Russia. Noted gradual «blurring» between legal and
technical activities in the field of registration , as in the basic legislative and regulations.
Рецензенты:
Филатова У.Б., кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права Восточно-Сибирского филиала Российской академии правосудия;
Иванец В.С., адвокат, президент Ангарской городской коллегии адвокатов.
109
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ЦАПКО М.И.,
кандидат политических наук, кандидат юридических наук, доцент кафедры
государственно-правовых, общегуманитарных и социальных дисциплин Ставропольского
филиала Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова
[email protected]
МАЛАШЕНКО М.С.,
преподаватель кафедры физической подготовки и спорта
Ставропольского филиала Краснодарского университета МВД России
[email protected]
УДК 316.334
К ВОПРОСУ О КАТЕГОРИЯХ «ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ»
И «СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ» В СОВРЕМЕННОЙ СОЦИОЛОГИИ
Социальный институт, институционализация, социальные функции, ценностные основания.
Статья посвящена рассмотрению институциональных процессов и социальных институтов, ценностных
оснований, социальных функций и особенностей социальных институтов. Также рассматриваются
современные концепции и методологические программы изучения социальных институтов и
институциональных процессов в современной социологии. Уточняется категория «социальный институт».
Современное общество - это глобализирующаяся
среда, где стираются границы между социальными
статусами, национальными отличиями, происходит
плюрализация ценностных установок и мотиваций,
набирает силу социально-философский и нравственный релятивизм.
Однако параллельно стиранию нормативных
границ и отрицанию примордиальных различий,
происходит сепарация социальных взаимодействий и построение институциональных иерархий,
структурно-функционально напоминающих касты,
варны, цеха и сословия.
По аналогии с предложенным М. Эпштейном
нооценозом [1], описывающим и маркирующим
пространство идей и информационных взаимодействий, мы можем обозначить продукт социальной сепарации как социоценоз, подразумевая
пространство общих ценностей, ритуалов, символов, процедур и представлений, в рамках и на
базе которого формируются некоторые типы социальных институтов в их сегодняшнем значении,
то есть как системы норм, учреждений и социальных взаимодействий, проведя таким образом
демаркацию между социоценозом и социальным
институтом.
Социоценоз может формироваться в рамках
привычной эволюции идей или целенаправленно,
через социальный инжиниринг, сигнификацию
пространства социальных смыслов масс-медиа,
через идеологическое и пропагандистское воздействие государства, политической партии, религиозной организации и т.д.
Одной из форм влияния концепций и представлений на социальную реальность является
институционализация «агентов влияния»: развитие учреждений, неформальных норм и правил,
построенных в рамках базовой концепции или
каталога ценностей и контрценностей и влияющих через различные формы диалога на значимые общественные институты. В современном
мире среди механизмов влияния, способных к
переносу концептуальных оснований на государственный уровень, можно указать лоббизм,
влияние через образовательные структуры (высшее и послевузовское образование и повышение
квалификации), влияние через структуры «think
tanks», влияние через толкование, экспертизу и
110
формирование правовой доктрины, влияние через критику и релятивизацию традиционных институтов.
Рассмотрим концептуальные и аксиологические основания «инициированной» и «естественной» институционализации. Отметим, что само
понятие «институт» появилось впервые именно в
рассматриваемом нами смысле, то есть как система с идейным и ценностным основанием в виде
социоценоза и реализацией в виде нормативноучрежденческой составляющей. Появилось оно
в аксиоматическом виде в рамках исследования
проблем консьюмеризма и социальной стратификации. Аксиоматическое определение категории
«институт» в социологии впервые дал Т. Веблен в
вышедшей еще в конце ХIХ века работе «Теория
праздного класса». По Т. Веблену, «институт» есть
«совокупность обычаев, воплощение определённых привычек, поведения, образа мысли и образа
жизни, передаваемых из поколения в поколение,
меняющихся в зависимости от обстоятельств и
служащих орудием приспособления к ним» [2].
С.С. Фролов определяет категорию «институт»
в социологии, указывая на следующие признаки:
- институт является особой формой социальной
деятельности;
- основанием института как деятельностного
явления выступает идеология;
- деятельность осуществляется в рамках и с
опорой на идеологические принципы, систему правил и норм, которые в свою очередь санкционированы (обеспечены мерами принуждения или наличием неблагоприятных последствий) социальным
контролем;
- деятельность реализуется в рамках организации или самоорганизации групп или ассоциаций;
- осуществлена демаркация институциональных статусов и ролей;
- целеполагание деятельности детерминировано потребностями социальных групп или общества
в целом [3].
С.С. Фролов делает следующий вывод: «...институты, таким образом, поддерживают социальные структуры и порядок в обществе» [3].
Это комплексное определение, раскрывающее
сущностные, генетические, телеологические и функциональные аспекты социального института.
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
Впрочем, можно указать и на неминуемые пробелы в вышеуказанном определении.
Во-первых, не ясен механизм и не определен
источник санкционирования. Какое оно? Внутреннее институциональное, общественное или государственное, и что из перечисленного является
действительно атрибутивным свойством института? С одной стороны, без санкций невозможно
нормирование и институциализация, с другой стороны, не ясно, достаточно ли для санкционирования нормы внутриинституциональной санкции.
Во-вторых, не обозначен механизм трансформации института, процедуры признания норм и учреждений, то есть неясным остается, прежде всего, генетический аспект института.
Социальный институт - системное явление.
Во-первых, это нормативная система, представляющая собой совокупность норм, правил, процедур и символов, носящих формальный и неформальный характер.
Во-вторых, это учрежденческая система, представляющая собой систему учреждений, форм
индивидуального и группового взаимодействия,
авторитетов, арбитров и модераторов, определяющих границы возможного и необходимого,
формализующих нормы и правила на институциональном уровне посредством согласия или актов
признания.
В-третьих, социальный институт - динамическое
явление. Это обусловлено зависимостью социального института от меняющихся общественных потребностей.
Итак, определив институт категориально, рассмотрим его аксиологическое содержание и трансформации. Социальный институт возникает,
развивается, функционирует, восполняя определенные социальные потребности. Если происходит уменьшение востребованности в реализуемой
потребности, породившей социальный институт,
социальный институт может утрачивать значение,
утрачивая отдельные институциональные признаки, трансформируясь в субкультурное движение,
может, напротив, длительное время продолжать
существовать и сохранять определенное влияние,
несмотря на угасание потребности, как дань традиции, выполняя роль не собственно социальную,
а ритуальную, символическую и т.д. [4].
Зарождение, развитие, деградация социальных
институтов сопровождается изменением модели
институциональных отношений и трансформацией структуры института: изменяется значимость
институциональных норм, изменяется состав и
степень влияния на социальные процессы учреждений, происходит пересмотр каталога институциональных ценностей, изменение значимости
контринституциональных ценностей. Это взаимообусловленный, когерентный процесс, где одновременно и однонаправленно происходят структурные изменения и накопление пост-структуральных,
внеструктурных связей и норм, замещающих
институциональные структуры в обеспечении социальных потребностей, ценностных установок и
жизненных стратегий.
Пост-сруктуральные элементы могут являться
базой формирования новых структур, склярных
цепей, иерархий, вертикального нормирования и
эволюционировать в новый институт. Это можно
проследить в рамках формирования социального
института местного самоуправления, трансформации родовой общины в соседскую, трансформации семьи, в том числе и на современном этапе
ее существования. Однако с развитием средств
коммуникации накопление внеструктурных элементов при наличии социальной потребности и
при актуализации ценностей, ранее приводивших
к социальным изменениям в виде нового института, в настоящий период может породить не новую институциональною систему в классическом
ее понимании, а систему «актор - сеть», сетевую
структуру.
Несмотря на сходство с институтом, метаинституциональные социальные структуры (метаинституты) обладают такими нехарактерными для
института качествами, как неиерархичность, изменчивость, релятивизация ценностных установок, досуговые потребности и потребности взаимодействия, виртуализация учреждений. Однако
сохраняются социальные роли и статусы, нормы и
правила взаимодействия, принципы и ценностные
основания. Последние, впрочем, могут представлять собой неодобряемые обществом псевдоценности или контрценности.
Однако взаимодействия, усложняясь и будучи
ориентированными на результат (хотя и не все сети
ориентированы на долгосрочный результат), формируют потребность. Это потребность в сравнении
результатов, в соревновании, установлении статусов. Следственно, происходит нормирование и возникают иерархии. Еще один вариант организующей
потребности - проведение совместных мероприятий,
акционизм, привлечение новых участников, что также вызывает потребность в координации, а значит,
во внедрении управленческих практик, в создании
организаций и учреждений. При этом сеть не исчезает, становясь своего рода социальной основой для
зарождающегося института - его кадровой базой.
Она предоставляет своеобразные группы влияния
для отбора и санкционирования зарождающихся
неформальных норм и правил сетевых интеракций,
«зрителей», «потребителей», «сочувствующих», среду обсуждения и комплекс внешних связей.
Впрочем, это уже скорее метаинституциональные явленияю. Их обозначение необходимо для
демаркации институциональных структур. Но рассмотрение таких явлений не входит в перечень наших исследовательских задач.
В операционализации института как социального феномена важнейшее место занимают функции, структуры и нормы институционального взаимодействия. При осуществлении категориального
анализа института необходимо выявить:
- базовые ценности социального института;
- контрценности социального института;
- ситуативные ценностные основания институционализации социального института;
- сигнификационные (символические) основания и эффекты институционализации социального
института;
- хабитуализацию социального института в процессе институционализации;
- основные компоненты и характеристики социального института;
- объективные и субъективные факторы институциональных трансформаций социального института, факторы деинституционализации и реинституционализации;
- институционально-процессуальную структуру
социального института;
- каталог социальных функций социального института [5].
Более того, для адекватного рассмотрения трансформации ценностных и концептуальных основа-
111
ГОСУДАРСТВО. ОБЩЕСТВО. ПРАВО
ний социального института и определения вектора
процессов деинституционализации и реинституционализации необходим анализ явлений, которые
не без известной доли гипотетического допущения
можно признать входящими в круг категории институционализации.
Это следующие явления:
- институциональные ценности и контринституциональные ценности как базис целеполагания
трансформации института, их динамика и место в
системе социальных ценностей;
- востребованность социальных функций института;
- концептуальные и идеологические основы института, «мир институциональных образов и идей».
Интегральный анализ указанных явлений станет теоретической базой для построения гипотез
социологических исследований социальных институтов, прогнозов трансформации ценностных ориентаций и жизненных стратегий населения, институциональной структуры и вектора ее эволюции в
современном обществе.
Библиографический список:
1. Эпштейн М. Знак пробела: О будущем гуманитарных наук. М.: Новое литературное обозрение, 2004.
С. 829.
2. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984. С. 200-201.
3. Фролов С.С. Социология: Учебник. М.: Наука, 1994. (URL: http://socioline.ru/pages/ss-frolov-sotsiologiyauchebnik-dlya-vuzov [дата обращения 1.02.2014]).
4. Новикова С.С. Социология: история, основы, институционализация в России. М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2000. (URL: http://www.gumer.info/
bibliotek_Buks/Sociolog/Novik/28.php [дата обращения 1.02.2014]).
5. Цапко М.И., Малашенко М.С. Социальный институт физической культуры и спорта: институциональная структура и социальные функции // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. 2014. № 1.
TSAPKO M., MALASHENKO M.
TO THE ISSUE OF THE CATEGORY INSTITUTIONALIZATION
AND SOCIAL INSTITUTE IN MODERN SOCIOLOGY
Social institute, institutionalization, social functions, value basics.
The article is devoted to the category Institutionalization and Social institute, its social functions, value basics
and specific features. Also, there is a view on the modern concepts and methodological programs for
in the modern Sociology. The category of social institution is given a clearer definition.
Рецензенты:
Калининченко С.Б., доктор исторических наук, профессор, профессор кафедры государственноправовых, общегуманитарных и социальных дисциплин Ставропольского филиала Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова;
Гриценко Г.Д., доктор социологических наук, профессор, профессор кафедры общей социологии и
политологии Института социологии и образования Северо-Кавказского федерального университета.
112
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС
И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ МАСТЕРСТВО
МЕШКОВ В.М.,
доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации,
профессор кафедры криминалистики Калининградского филиала
Санкт-Петербургского университета МВД России
[email protected]
УДК 378.634
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ КАК ОСНОВА
КОМПЛЕКСНОЙ ПОДГОТОВКИ КУРСАНТОВ
Карта криминалистического анализа, криминалистика,
преподавание, обучение курсантов и слушателей.
Внедрение в учебный процесс карты криминалистического анализа свидетельствует о продуктивности
практических занятий. Помимо освоения чисто криминалистических знаний, курсанты и слушатели
учатся применять их в совокупности со знаниями, полученными на кафедрах уголовного права,
уголовного процесса и оперативно-разыскной деятельности, что позволяет говорить о комплексном
обучении на основе криминалистических знаний. Комплексный подход - это основа подготовки
современного сотрудника органов внутренних дел.
На протяжении последних двух лет использую
в учебном процессе (при проведении практических
занятий) карту криминалистического анализа,
форма которой была утверждена на заседании кафедры в августе 2012 года. Хочу поделиться достигнутыми результатами.
Понятно, что карта криминалистического анализа не является плодом только моих усилий. Основа её взята из учебных материалов кафедры
криминалистики Нижегородской академии МВД
РФ, где я отработал шесть лет, вместе с другими
преподавателями (профессором Н.И. Николайчиком, доцентами С.Ю. Журавлёвым, С.В. Дегтярёвым и другими) систематически используя
в учебном процессе карту криминалистического
анализа.
После внесения некоторых изменений, произведенных с учетом своей 10-летней следственной
практики, я уже два года использую эту карту для
преподавания криминалистики в стенах нашего
вуза. Не могу утверждать, чтобы с её помощью я
устранил все недостатки в обучении курсантов, но
считаю, что сделал большое дело, научив определенную часть курсантов (тех, кто желал учиться)
мыслить по криминалистически. В дальнейшем
постараюсь проверить результаты обучения выпускников путем сбора отзывов их действующих
начальников (материалы выполненных практических работ я оставил у себя, так что сравнивать
есть с чем).
Методическая разработка основана на действительно комплексном применении курсантами полученных знаний. При выполнении задания
курсанты вынуждены использовать знания, полученные практически на всех кафедрах филиала
(по крайней мере, связанные с языковой грамотностью, судебной психологией, информатикой,
уголовным правом, уголовным процессом, оперативно-розыскной деятельностью, и естественно, криминалистикой).
Одним из несомненно важных составляющих
практического занятия является то, что каждый
курсант обязан самостоятельно заполнить карту
криминалистического анализа, где он должен со-
ставить алгоритм своей будущей деятельности при
расследовании конкретного преступления.
Начинается занятие с изложения конкретной
фабулы уголовного дела. Я стараюсь не выдумывать фабулы, а брать их из материалов уголовных дел, которые уже рассмотрены в суде
и приговоры по которым вступили в законную
силу. Для чего это делается? Состоявшийся приговор - это «железный» аргумент убедить самого упрямого курсанта в том, что он ошибается.
Текст приговора помогает мне быстрее убедить
курсантов в правильности моей, преподавательской позиции, поскольку она подтверждается материалами уголовного дела.
В частности, курсанты очень активно оспаривают мою точку зрения о том, что для легализации в материалах уголовного дела сведений,
полученных оперативно-разыскным путем, недостаточно вынести только постановление о рассекречивании оперативно-разыскных материалов.
При анализе материалов приговора по конкретному уголовному делу курсанты убеждаются в
том, что в приговоре суд ссылается не на одно
только постановление, подписанное руководителем органа, уполномоченного осуществлять ОРД,
но и на иные полученные в ходе ОРМ материалы
(применительно к расследованию НОН это: материалы подготовки и осуществления проверочной
закупки, результаты исследований специалиста,
которому были предоставлены предметы закупки,
объяснения лиц, причастных к подготовке и проведению данного ОРМ, видеоматериалы, результаты прослушивания телефонных и иных переговоров и т.д.).
Почему я обращаю внимание на данный
аспект в будущей деятельности наших курсантов? Да потому, что общепризнанным является
факт, что в последние годы всё чаще следственные технологии уступают место оперативно-разыскным, и из традиционных средств и методов
борьбы с преступлениями всё чаще бесполезными становятся те из них, которые основаны
на знании традиционных следов (например, трасологических). Так, при расследовании престу-
113
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС
И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ МАСТЕРСТВО
Ʉɚɪɬɚ ɤɪɢɦɢɧɚɥɢɫɬɢɱɟɫɤɨɝɨ ɚɧɚɥɢɡɚ ɢɫɯɨɞɧɨɣ ɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢ ɨ ɩɪɟɫɬɭɩɥɟɧɢɢ
ɉɪɟɞɩɨɥɨɠɟɧɢɹ ɨ
ɫɭɛɴɟɤɬɟ
ɩɪɟɫɬɭɩɥɟɧɢɹ
ɉɪɟɞɩɨɥɨɠɟɧɢɹ ɨ
ɞɟɣɫɬɜɢɹɯ ɫɭɛɴɟɤɬɚ ɩɪɟɫɬɭɩɥɟɧɢɹ
ɉɪɟɞɩɨɥɨɠɟɧɢɹ
ɨ ɫɥɟɞɚɯ ɩɪɟɫɬɭɩɥɟɧɢɹ
Ⱦɪɭɝɢɟ
ɨɛɫɬɨɹɬɟɥɶɫɬɜɚ,
ɩɨɞɥɟɠɚɳɢɟ ɜɵɹɫɧɟɧɢɸ
ɋ ɩɨɦɨɳɶɸ ɤɚɤɢɯ
ɫɥɟɞɫɬɜɟɧɧɵɯ
ɞɟɣɫɬɜɢɣ ɦɨɠɧɨ
ɭɫɬɚɧɨɜɢɬɶ ɞɚɧɧɵɟ
ɨɛɫɬɨɹɬɟɥɶɫɬɜɚ.
Ʉɚɤɢɟ ɨɛɫɬɨɹɬɟɥɶɫɬɜɚ ɭɫɬɚɧɚɜɥɢɜɚɸɬɫɹ
плений, совершаемых в сфере компьютерной
информации, основная масса улик преступного
поведения подследственного поступает к следователю из оперативно-разыскных источников, и
фактически следователь становится не более,
чем оформителем материалов уголовного дела,
основой которого являются сведения, полученные оперативно-разыскным путем.
Чтобы вас не утомлять рассуждениями, попытаюсь показать, как происходит занятие на практике,
т.е. как курсант должен и обязан применять весь
комплекс знаний, полученных в вузе. Для удобства
я буду использовать информацию о незаконном
обороте наркотиков.
Итак, после вводного слова преподавателя курсантам диктуется фабула конкретного уголовного
дела, которую каждый из них должен зафиксировать в письменной форме. Затем курсантам раздаются карты криминалистического анализа (образец см. вверху страницы).
Каждый курсант обязан к концу занятия изложить свой собственный алгоритм действий для
фиксации доказательственной информации. Полученные результаты затем сравниваются с материалами приговора по конкретному уголовному делу. На первых занятиях курсанты, не владея
основами криминалистического мышления, совершают массу ошибок. Поэтому на этом этапе я
не выставляю в журнал полученные ими оценки.
Однако к концу семестра некоторые (в учебной
группе в среднем таковых бывает 4-6 человек)
добиваются серьёзных результатов и в своих
картах криминалистического анализа перечисляют все доказательства, на которые сослался суд
при вынесении приговора.
Какие типичные ошибки характерны для курсантов?
По первому разделу: высказывая предположения о субъектах преступления, сплошь и рядом
забывают институты соучастия в преступлении.
Четко определяя исполнителя преступления, затрудняются в квалификации действий организатора, подстрекателя и пособника. Поэтому приходится напоминать им положения Общей части УК РФ
и обращать их внимание на криминалистические
особенности изобличения соучастников.
По второму разделу: на первых занятиях курсанты ограничиваются расследованием только
тех действий субъектов, которые содержатся в
фабуле. Они не научены думать творчески, по
криминалистически. Поэтому приходится им напоминать, что расследование не должно ограничиваться установлением лишь одного факта
купли-продажи наркотика, о котором идет речь
в фабуле. Необходимо установить маршрут движения наркотика (в идеале - от момента его изготовления до поступления к наркоторговцу). Об
этом, кстати, забывают не только наши курсанты,
но и действующие следователи, которые зачастую фиксируют в материалах уголовного дела,
что наркотик был «приобретен у неустановленного лица в неустановленное время».
114
ɋ ɩɨɦɨɳɶɸ ɤɚɤɢɯ
ɈɊɆ ɦɨɠɧɨ ɭɫɬɚɧɨɜɢɬɶ ɞɚɧɧɵɟ
ɨɛɫɬɨɹɬɟɥɶɫɬɜɚ.
Ʉɚɤɢɟ ɨɛɫɬɨɹɬɟɥɶɫɬɜɚ ɭɫɬɚɧɚɜɥɢɜɚɸɬɫɹ
Ʉɚɤɢɟ ɧɚɢɛɨɥɟɟ
ɨɩɬɢɦɚɥɶɧɵɟ ɩɭɬɢ
ɦɨɠɧɨ ɢɫɩɨɥɶɡɨɜɚɬɶ ɞɥɹ ɥɟɝɚɥɢɡɚɰɢɢ ɨɩɟɪ.ɪɨɡɵɫɤɧ. ɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢ
По третьему разделу: работая со следами,
наши курсанты практически полностью игнорируют так называемые следы виртуальные, т.е. следы
работы компьютера, следы работы мобильной связи и т.д. Это понятно, ведь в учебниках криминалистики о них ни слова не сказано. Поэтому приходится объяснять курсантам, каким образом можно
использовать в доказывании по уголовному делу
виртуальные следы, а также, ГДЕ их искать и КАК
фиксировать на бумажных носителях.
По четвертому разделу: говоря о других обстоятельствах, значимых для расследования
уголовного дела, курсанты как бы отключаются
от знаний, полученных на кафедрах уголовного права и процесса. Лишь на заключительных
этапах этих практических занятий курсанты начинают анализировать текст конкретной статьи
УК РФ и думать о том, например, КАК можно доказать ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ сговор наркоторговцев, какие обстоятельства, изложенные в ст.
73 УПК РФ, подлежат ДОКАЗЫВАНИЮ по конкретному уголовному делу. Поэтому приходится
напоминать им те знания, которые они получили
при изучении курсов уголовного права и уголовного процесса.
По пятому разделу: на первых занятиях мне
удалось, лишь суммировав усилия всей учебной
группы, добиться перечисления наименований хотя
бы 10 следственных действий и объяснить, в ходе
каких из них следователь фиксирует мысленные
образы лиц, причастных к преступлению, а в ходе
каких - материальные источники информации. В
полном неведении были курсанты относительно
работы с виртуальными следами: они просто не
знали, ЧТО с ними делать.
По шестому разделу: курсанты уже на первых
занятиях достаточно полно перечисляют виды
ОРМ, но фактически не знают, в каких ситуациях
и когда их можно проводить. Поэтому приходится
напоминать им материал из курса оперативно-разыскной деятельности, поскольку раскрытие и расследование преступлений невозможнопроводить
только гласными (криминалистическими) средствами. Очевидно, что необходимо использовать
и негласные (оперативно-разыскные) средства. На
практическом занятии я пытаюсь сформировать у
курсантов убеждение о том, что процесс раскрытия
и расследования преступлений един и неделим, и
не стоит противопоставлять криминалистику оперативно-разыскной деятельности.
По седьмому разделу: рассматривая проблемы использования оперативно-разыскной информации в доказывании по уголовному делу, приходится постоянно убеждать курсантов в том, что
приобщения одного постановления о рассекречивании оперативно-розыскной информации к материалам уголовного дела недостаточно. Необходимо с использованием криминалистических знаний
проанализировать весь комплекс информации,
полученной негласным путем. Т.е. нужно не только приобщить к уголовному делу постановление
о производстве проверочной закупки, но и про-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
анализировать все материалы, полученные в ходе
этого ОРМ: допросить всех участников ОРМ, исследовать денежные купюры, использованные при
проверочной закупке, исследовать видеоматериалы, с помощью которых был зафиксирован весь
процесс купли-продажи наркотика, исследовать
вещество, которое явилось предметом купли-продажи, и т.д.
Копии приговоров по конкретным уголовным
делам, возбужденным по фактам незаконного
оборота наркотиков, помогают убеждать курсантов в ошибочности их позиции. Поэтому приходится демонстрировать ксерокопии приговоров
по аналогичным уголовным делам, основная
масса доказательств по которым содержится в
материалах, полученных оперативно-разыскным
путем. Кстати, подобное отношение характерно не только для наших курсантов. Когда мы с
бывшим начальником УВД по Калининградской
области С.А. Кириченко провели анкетирование
руководящего состава УВД, имеющего доступ к
ОРД, обобщение полученных результатов обескуражило: оказалось, что до 75% руководителей
подразделений, занимающихся ОРД, считали,
что результаты ОРД вообще не должны попадать
в руки следователя!
Таким образом, предварительные итоги внедрения в учебный процесс кафедры криминалистики Калининградского филиала СПбУ МВД России
карты криминалистического анализа свидетельствуют о продуктивности практических занятий.
Помимо освоения сугубо криминалистических
знаний, курсанты учатся применению их в совокупности со знаниями, полученными на кафедрах уголовного права, уголовного процесса и оперативноразыскной деятельности, что позволяет говорить о
комплексном обучении курсантов на основе криминалистических знаний. А, как известно, комплексный подход - это основа подготовки современного
сотрудника органов внутренних дел.
MESHKOV V.
CRIMINOLOGICAL KNOWLEDGE AS A BASIS FOR COMPREHENSIVE TRAINING OF CADETS
Map of criminalistics analysis, criminalistics, teaching, training cadets and students.
Introduction in educational process card of criminalistic analysis indicates productivity workshops. In addition
to the development of a purely criminalistic knowledge, cadets and students learn to use them in conjunction
with the knowledge gained in the departments of criminal law, criminal procedure and operational-investigative
activity, suggesting that the training complex on the basis of criminalistic knowledge. Integrated approach - is the
foundation of modern training officer of the Interior.
Рецензент:
Григорьев А.Н., доктор педагогических наук, доцент, начальник кафедры АПДиИО ОВД Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России.
115
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС
И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ МАСТЕРСТВО
КАЛАШНИКОВА С.В.,
кандидат педагогических наук, доцент кафедры иностранных
языков Барнаульского юридического института МВД России
[email protected]
УДК 378.634
ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ВУЗА МВД РОССИИ
Профессиональное самоопределение, профессиональная
самореализация, самосознание, субъект, активность.
Профессиональное самоопределение и профессиональная самореализация являются важными
факторами, побуждающими преподавателей высшей школы МВД к активности в профессиональнопедагогической деятельности. Формирование профессиональной самореализации зависит
от внешних и внутренних условий, в которых осуществляется педагогическая деятельность.
В процессе перехода на новую образовательную парадигму, в условиях демократизации и
гуманизации изменяются мировоззренческие и
профессиональные ориентации преподавателя
высшей школы; существенные инновационные изменения приводят к пересмотру профессиональной позиции, отбору форм и методов педагогической деятельности. Современный преподаватель
вуза - это человек, профессиональное становление
которого осуществлялось в рамках образования,
игравшего роль «сита», что предполагало отбор и
трансляцию элементов современной цивилизации.
В настоящее время образование осознается как
процесс обретения образа мира, процесс становления образа себя, определяющего понимание человеком собственной значимости и уникальности,
образа мысли и деятельности. Очевидно, что такой
процесс нельзя уложить в определенные границы
жизненного пути человека. В связи с этим популярной стала идея «образования через всю жизнь»,
заменившая философию «образования на всю
жизнь». Следовательно, субъект высшего образования должен решать задачу осознания собственной индивидуальности, обретения «самого себя в
процессе межкультурной коммуникации, в котором
его собственная самобытность возвращается к
нему отраженным в «зеркале» других сознаний образом его «Я» [2, с. 132].
К факторам, препятствующим совершенствованию деятельности как обучающихся, так и преподавателей, организующих процесс образования,
в системе вузов МВД России относятся: 1) условия
правоохранительной системы в рамках образовательных учреждений отличаются авторитарностью,
объясняющейся спецификой профессиональной
деятельности, а также предусматривающей жесткую иерархию отношений; 2) больше привлекается преподавателей, знающих свой предмет, но не
имеющих опыта преподавания, а иногда не владеющих даже элементарными методиками педагогической работы; 3) существует дисбаланс в организации и развитии образовательной практики в
системе правоохранительного профессионального
образования.
В натоящее время система высшего образования оказалась в противоречивых условиях. С
одной стороны, она обусловливает развитие научно-технического прогресса. Но с другой, - внутри образовательного процесса отчетливо проявляется тенденция внутреннего сопротивления
инновационным явлениям в образовательной
области. Реорганизация отечественной высшей
116
школы системы МВД предусматривает создание
таких условий, которые способствовали бы развитию и совершенствованию педагогической деятельности профессорско-преподавательского
состава.
Профессиональное самоопределение и профессиональная самореализация занимают доминирующее положение среди факторов, побуждающих преподавателей высшей школы МВД к
активности в профессионально-педагогической деятельности.
Самоопределение проявляется в стремлении
занять независимую позицию в профессиональной
деятельности, в системе профессиональных отношений. Самоопределиться - значит «осознать себя,
определить свое собственное существование»
[3, c. 9]. Самоопределение проявляется как «действие, направленное на обоснование собственного бытия» [7, c. 35], как «умение переосмысливать
собственную сущность» [8, c. 33]. Такое состояние
в процессе становления профессионала делает
личность открытой к изменениям, происходящим в
профессиональной деятельности [5].
Е.М. Борисова понимает профессиональное
самоопределение как длительный и динамический
процесс, включающий в себя две важнейшие составляющие: а) развитие человека в профессиональной деятельности, формирование его индивидуальных особенностей и черт личности, выбор
жизненного пути; б) творческое обогащение человеком своей профессиональной деятельности,
мира профессий («человек делает вклад в развитие самой профессии, осуществляет изменение и
развитие мира профессий») [1, c.15].
Непрерывный характер профессионального
самоопределения диктуется не только возникающими потребностями развивающейся личности,
но и социальными условиями, когда человек сталкивается с изменением характера и содержания
своей профессиональной деятельности, со сменой образовательных концепций, кардинальными
изменениями в содержании преподаваемой дисциплины, а также с появлением новых учебных
предметов, образовательных и инновационных
технологий. В.И. Андреев отмечал, что, «достигнув
определенного уровня, человек как бы запускает
маховик «самости», в результате чего у него начинает все активнее, а главное, все результативнее
срабатывать самопознание…; он самоопределяется…; все более эффективно управляет собой;
ориентирован на непрерывное саморазвитие;
стремится к самореализации в любых видах де-
ВЕСТНИК КАЛИНИНГРАДСКОГО ФИЛИАЛА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА МВД РОССИИ
ятельности» [4, c. 17]. Преподавателю приходится
самоопределяться во многом: в социокультурных
ценностях, в идеалах, в мировоззренческих вопросах, в собственном самосознании (общечеловеческом, гражданском, этническом, религиозном,
историческом, нравственном, профессиональном,
половом и т.д.), в своих отношениях к миру. Осуществляет он это в трех аспектах своего бытия:
ценностно-смысловом, конкретно-действенном и
пространственно-временном.
Становление самосознания и накопленный личностью жизненный опыт управления детерминирующими факторами играют существенную роль
в процессе самореализации личности в любой
сфере жизнедеятельности, включая профессиональную. Важное условие самореализации заключается в непрерывном движении к достижению общественно и личностно значимых целей,
обеспечивающих перспективы профессиональноличностного роста.
Профессиональная самореализация личности
преподавателя - это всегда интегральная сумма
того, что содержится как некоторая возможность
последующего развития; она способствует осознанию смысла жизни, своей собственной ценности, что определяет достижение педагогического
мастерства, развитие личности, которая творчески реализуется. По мнению И.Г. Шендрика, «самореализующаяся личность - это человек, способный самостоятельно определить направление
своего развития, но при этом не всегда четко
представляющий его конечные результаты» [6,
c. 36]. Неотъемлемыми составляющими профессиональной самореализации следует признать
сознательный анализ собственной профессиональной деятельности, рефлексию и построение
системы профессиональных смыслов, открытость
профессиональным новшествам, выход за пределы нормативной данности, стремление к воплощению в профессиональной деятельности своих
намерений и образа жизни.
Исследователи уделяют большое внимание
субъекту самореализации, при этом очевидно их
одностороннее понимание личностных основ как
внутренне обусловленной активности человека.
Мы считаем, что личностная активность в профессиональной самореализации определяется
существующими вне личн