close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

"Хроника" № 2 (230), февраль 2014 год

код для вставкиСкачать
Х р о н и к а
ежемесячный информационный бюллетень гражданского общества
№ 2 (230)
февраль 2014
Юбилеи
Что такое «Мемориал»?
Что делает и что успела за 25 лет знаменитая общественная организация? Объясняет Арсений Рогинский
29 января 2014 года Международному историко-просветительскому, правозащитному и благотворительному
обществу «Мемориал» исполнилось 25 лет. Председатель правления общества Арсений Борисович Рогинский рассказал,
как появился «Мемориал», на каких принципах он основан, в чем его предназначение и почему без него было бы хуже.
Где-то посредине перестройки, году в 1987–1988-м, идея исторической правды на некоторый период стала чем-то
вроде национальной идеи.
Дело в том, что история борьбы за права, свободу и демократию в нашей стране была тесно связана с борьбой за
историческую правду. На протяжении многих десятилетий сплошная официальная ложь об истории ежедневно вливалась в
уши через репродукторы, вдалбливалась через школьные учебники и все что угодно. Но параллельно существовала
семейная память, которая этому противостояла – подспудно и безмолвно.
И вот появилась возможность говорить. Стали появляться тысячи и тысячи публикаций на тему прошлого и на тему
правды о прошлом. На этой волне общего острого интереса в Москве в 1987 году возникла небольшая компания молодых
людей, назвавшая себя «Группа «Мемориал»», которая сформулировала свою задачу как «создание мемориального
комплекса памяти жертв советского террора». Речь шла о создании не только памятника, но и архива, музея, библиотеки,
т.е. центра, который был бы одновременно источником узнавания и познавания.
Эта инициатива была сразу подхвачена в разных концах Советского Союза: повсеместно стали создаваться группы и
собираться подписи в поддержку создания комплекса. Так возникло движение «Мемориал». На этой стадии важную роль в
Москве играла именно «Группа «Мемориал»», в ней были такие люди, как Юрий Самодуров, впоследствии директор
Сахаровского центра; Лев Пономарев, позже ставший депутатом, ныне всем известный правозащитник; Нина Брагинская –
сейчас профессор РГГУ; Дмитрий Леонов; другие… От той маленькой группы в «Мемориале» сейчас реально работают
двое: Олег Орлов, один из руководителей нашей правозащитной работы, и наш исполнительный директор Елена Жемкова.
Для той эпохи чрезвычайно важную роль играл Общественный совет «Мемориала», созданный по итогам уличных
опросов. Это был такой антисталинистский рейтинг 1988 года. Там было человек 20, и центральную роль в этом совете
играли А.Д. Сахаров, Ю.Н. Афанасьев, который потом стал ректором РГГУ, Алесь Адамович, Ю.Ф. Карякин, Евгений
Евтушенко.
К лету 1988 года движение было уже по всей стране, и возникла мысль о его институционализации. После
преодоления множества бюрократических препон в январе 1989 года на учредительную конференцию съехались
представители из 200 городов Советского Союза. Так появилась общественная организация под названием «Мемориал».
Дальше была задача зарегистрировать эту общественную организацию. Это было очень трудно, регистрация заняла год. Не
только потому, что власть сопротивлялась. Долгое время было непонятно, как зарегистрировать – не было никакого закона
об общественных организациях. Общественные организации много десятилетий создавались по решению ЦК КПСС и никак
иначе.
Когда в декабре 1989 года умер Андрей Дмитриевич, то на похоронах при прощании Горбачев подошел к Елене
Георгиевне Боннэр и спросил: «Что я могу для вас сделать?»
«Зарегистрируйте «Мемориал»», – сказала Елена Георгиевна.
Это, видимо, было решающим, поскольку в течение месяца удалось сговориться с Министерством юстиции, и в
январе 1990 года нас зарегистрировали – по закону о добровольных обществах (по этому закону регистрировали
спортивные, филателистические и т.п. общества). Поэтому наше первое официальное название было такое: Всесоюзное
добровольное историко-просветительское общество «Мемориал». Международным мы стали называться с 1992 года, после
того, как Советского Союза не стало.
В общем, с 1987 и до 1989 года – это был своего рода «героический период», а с 1989-го, после создания
общественной организации, начался длинный и будничный период работы, который и продолжается по сей день.
Почти сразу стало ясно, что невозможно заниматься только прошлым без того, чтобы противодействовать разного
рода тоталитарным, антиправовым традициям в настоящем. Поэтому общество очень скоро преобразовалось в «историкопросветительское и правозащитное», потом добавилось еще слово «благотворительное». С тех пор вот так мы и существуем
с более или менее меняющимся составом.
Когда «Мемориал» создавался в 1988 году, это была очень важная отдушина – и не только для тех, кто интересовался
исторической правдой или правами человека. К нам шли просто политически активные люди, которым тогда было больше
некуда пойти – партий не было никаких, только КПСС. В «Мемориале» были люди самых разных политических
направлений. Это было такое общество с определенным демократически-свободолюбивым окрасом, но без явной
политической узкой линии, и было много-много людей. А потом наступили 1989 и 1990 годы – выборы в Верховный Совет
СССР, затем выборы в Верховный Совет России, началась живая политическая жизнь, и многие важные активисты просто
ушли в реальную партийную и/или депутатскую работу.
Мы хотим, чтобы сознание было сложным и идентичность была сложная, мучительная.
Что мы имеем через 25 лет? Около 80 организаций, которые входят в Международное общество «Мемориал», из них
60 с небольшим в России, несколько – на Украине и по одной в ряде других стран.
Важно понимать, что мы принципиально горизонтальная организация. С этим никак не может смириться тот же
Минюст. Там считают, что правление такой организации обязано контролировать всех своих членов, т.е. все входящие в
общество региональные организации, выражать довольство или недовольство их деятельностью, организовывать и
направлять. И все отделения должны создаваться не по инициативе активистов на местах, а только по решению и указанию
Хроника № 2(230)
2
правления. У нас же все иначе: есть множество «Мемориалов», которые возникали (многие тоже 25 лет назад) сами по себе,
а не по какому-то нашему повелению. Мы вырабатываем общую линию поведения и ее предлагаем, но каждый отдельный
«Мемориал» в рамках устава может действовать по своему усмотрению. Это важнейшая особенность «Мемориала».
Финансово мы также не обеспечиваем свои организации, они и в этом плане живут самостоятельно. Де-факто это
конфедерация.
Четверть века назад многие видели будущее «Мемориала» иначе. Одни нам предлагали превратиться в
исследовательский институт, другие – в партию, но мы решительно уклонились от обеих этих возможностей.
Наши базовые направления – историко-просветительское и правозащитное – связаны между собой, и что важно –
связаны идеологически: мы смотрим на историю через право и на право при помощи истории.
«Мемориал» – это совершенно не праздничная, не парадная, а каждодневная рутинная, иногда довольно скучная,
работа: добывание информации из самых разных источников, сличение этой информации, бесконечные проверки,
переписка с инстанциями, отчеты и так далее.
Вот прошло 25 лет. Мы победили или потерпели поражение? Ясно совершенно, что мы не победили, потому что
осознание вот этого прошлого, которое мы изучаем, как преступления, совершенного именно государством по отношению к
человеку, не стало массовым. Люди помнят жертв, чтят их память, но люди не готовы (в большинстве) ответить на вопрос:
чьи это жертвы? Кто преступник? Если это жертвы государства, значит, наше государство было преступным. Как принять в
себя эту мысль при нашей извечной сакрализации государства?! Трудно, почти невозможно. Повторюсь, массовой эта
мысль не стала.
Для этого нам как минимум надо было бы добиться государственного правового акта, в котором преступлениям
прошлого была бы дана точная юридическая оценка именно как преступлениям. Ну и еще много чего сделать. Нам этого не
удалось.
Победили ли мы в главном, в преобразовании сознания? Нет, конечно.
Добились ли мы, чтобы у нас в стране не было массовых нарушений прав человека, не было политзаключенных?
Тоже нет. Сделали ли так, чтобы жизнь жертв преступлений коммунистического режима была достойной, чтобы они,
например, получили хорошие компенсации? И этого нам не удалось.
Получается, что 25 лет работала организация, а вот этого не сделано. Как нам оценивать свой путь?
Все же представление о массовых репрессиях уже есть, и часть населения задумывается, почему эти репрессии были
возможны. В определенной мере наши усилия способствовали тому, чтобы открылись архивы, чтобы эти факты были
общеизвестны. И главное – это закон о реабилитации. Единственный акт, в котором какую-то оценку получило прошлое.
Сам факт существования этого закона – важный фактор воздействия на общественное сознание. Да, мы совсем не победили,
но без нас было бы хуже.
Не вина, а гражданская ответственность.
Нами все недовольны. «Вы за кого? Вы за тех или за других?» И все время оказывается, что не за тех и не за других.
Картинка, которую мы пытаемся рисовать и в нашей деятельности в области истории, и в правозащитной работе, часто
оказывается более сложной, чем навязываемые обществу схемы. Кем бы они ни навязывались.
Последние пятнадцать лет – это время возвращения и насаждения черно-белого восприятия истории, черно-белого
сознания вообще. Это оправдание всех преступлений – коллективизации, «большого террора», других – победой в Великой
Отечественной войне. Это возрождение старых стереотипов: «мы хорошие, Запад плохой», «внутри пятая колонна, снаружи
враги» и вся эта дребедень.
Про дребедень мы прямо говорим, что это дребедень, но про очень многое нам приходится говорить, что это сложно.
Ну вот как с майданом, понимаете? Вот что нам говорить? Конечно, мы всей душой на стороне гражданской активности,
счастливы готовностью общества отстаивать свои права и интересы – но коктейль Молотова нас совсем не вдохновляет.
В истории почти все действительно сложно, и потому сама идея единого учебника истории и единого взгляда – это
вредный абсурд. Вся штука в том, какое сознание мы воспитываем. Если помните, наш президент на встрече с учителями в
2003 году сказал: «Надо воспитывать нашу молодежь на примерах из нашей славной истории» – и пошло это молотилово
про «нашу славную историю», что в ней одни сплошные победы. До революции победы, после революции победы,
Днепрогэсы, великие стройки и т.д. Но невозможно даже войну свести к одной только победе и тем более к Дню Победы.
Снова прививается черно-белое сознание: «вот эту родину, у которой все всегда было замечательно, мы должны
любить». Как в эту конструкцию можно включить политический террор, как включить массовые нарушения прав человека
на протяжении всей истории нашего отечества, которые не случайные явления, а один из способов управления страной? Мы
хотим, чтобы сознание было сложным и идентичность была сложная, мучительная. Это в нормальной русской традиции, и
никакая великая русская литература, если она правда была великой, не строилась на идее одного только великого и
славного прошлого. Оно и великое, и постыдное. И постыдное в нем не меньше весит.
Хотя о победе нашей говорить не приходится, все же есть ряд очень успешных и востребованных, принятых
обществом мемориальских проектов. Например, существующий уже больше десяти лет Общероссийский конкурс по
истории для старшеклассников, на который в общей сложности пришло за эти годы 35 тысяч работ. Из них много глубоких,
по-настоящему исследовательских. Они показывают, какие были и есть школьники, как меняется память, какие учителя.
Мы видим прекрасных учителей, больше всего – в маленьких городках и селах. Так, из села Новый Курлак Воронежской
области мы получили за эти годы 30–40 работ первого уровня – просто потому, что там замечательный учитель.
Удивительно, до какой же степени память, независимость, вообще «самостоянье человека» держатся на этих местных
учителях, музейщиках, библиотекарях; оказывается, их в России очень и очень много – в этом нас и школьный конкурс, и
другие наши проекты убеждают.
Важный проект связан с созданием единой базы данных о жертвах репрессий – в нее включаются сведения из Книг
памяти, изданных (а иногда еще и не изданных) в разных (к сожалению, далеко не во всех) регионах бывшего Союза
усилиями разных общественных организаций и государственных структур. Сейчас в базе больше двух с половиной
миллионов человек. Это меньше четверти общего числа жертв – так что работы еще много.
Также замечательные проекты наших правозащитников по наблюдению за ситуацией на Северном Кавказе, их
регулярные доклады, отчеты. Они – один из важнейших источников знания российских людей и людей в мире о том, что же
там происходит с точки зрения не политических преобразований, а человека и его прав. Этим проектам уже около 20 лет – а
потребность в них никак не уменьшается.
А сеть правовых консультаций для мигрантов по всей России – тут уж актуальность всем очевидна.
Хроника № 2(230)
3
Наши юристы работают с Европейским судом по правам человека, и уже больше сотни дел этих выиграно в ЕСПЧ.
Это все важные проекты, и это все и есть наша повседневность, не очень привлекательная внешне и трудоемкая.
Мы нигде не победили, но без нас было бы хуже.
Еще наше достижение – это собранные нами коллекции. Что есть в наших архивах? Это документы и письма,
переданные семьями бывших заключенных или бывших участников диссидентского движения. Это дневники, сотни
неопубликованных мемуарных текстов вокруг тем террора. Документы сопротивления, самиздат. Много тысяч разных
фотографий. Это все документы про человека. Единица измерения «Мемориала» – человек, единица интереса «Мемориала»
– это человек и документы вокруг человека.
Все это трансформируется иногда в публикации, в работы исследователей, которые активно пользуются нашими
материалами. В кинофильмы, где используются наши коллекции.
Вокруг человеческих судеб строится и наша уникальная музейная коллекция. Это и работы художников, созданные в
лагерях и ссылках, и разные предметы из лагерной повседневности. На основе этой коллекции создаются разные выставки и
в России, и за рубежом. В Германии уже год работает выставка «Следы ГУЛАГа», подготовленная нами совместно с музеем
Бухенвальда. Это очень важная выставка, первая в Германии выставка по ГУЛАГу за все годы, она уже побывала в Берлине
и Веймаре, и впереди еще несколько городов.
Главная ценность, декларированная с первого дня «Мемориала», – общедоступность архива, музея, библиотеки. Эта
общедоступность лежит в его основе.
Самая главная наша работа, вообще говоря, – прием людей. Здесь постоянно звонки, посетители, постоянные поиски.
Родственники ищут родственников, исследователи – сведения о конкретных людях или о репрессиях против тех или иных
социальных групп. Масса народу ищет могилы, поскольку у нас очень плохо с информацией о местах захоронений жертв
террора. Увы, государство этим почти не занимается. И такие люди идут постоянно, ежедневно.
Этот людской поток – источник пополнения и комплектования нашего архива. Люди идут с вопросами, а потом
выясняется, что у них дома сохранились письма этого человека из лагеря или еще что-то. Или мы подсказываем им, куда
обратиться за сведениями, а потом они приносят нам результаты своих поисков, ответы из разных ведомств.
Вопрос о вине страны, вине народа. Нам говорят: «Вы виноваты». Мы отвечаем: «Мы не виноваты. Мы не виноваты
в том, что условные наши деды расстреляли условных ваших дедов в Катыни. Но мы несем за это ответственность».
Это совершенно другая вещь – не вина, а гражданская ответственность. Гражданская ответственность – это одна из
центральных идей «Мемориала». Если вина превращается только в покаяние и больше ни во что ее не превратишь, то
гражданская ответственность за прошлое превращается в набор конкретных дел, в активную жизненную позицию сегодня –
чтобы не повторялись ошибки и преступления прошлого.
Это все имеет отношение и к сегодняшнему дню. Все, что делает правозащитный центр, в мотиве и в основе тоже
имеет проблему ответственности за происходящее.
Я все время пытался говорить о том, что движет с самого начала «Мемориалом». Это стремление к исторической
правде и ощущение гражданской ответственности. Слова «гражданская ответственность» какие-то не очень ловкие, потому
что высокие, пафосные, но само по себе это понятие хорошо переводится на язык простых дел.
Наше прошлое и великое, и постыдное. И постыдное в нем не меньше весит.
Мы существуем 25 лет и не достигли того, чтобы страна думала о прошлом так, как мы думаем. Не достигли того,
чтобы в стране не нарушались человеческие права. О свободе и демократии уж и не говорю. Часть ответственности точно
на нас, и очевидно, что мы что-то делали не так или недостаточно активно, недостаточно концентрировали свои силы в
каждый отдельный момент. Хотя представить себе, что одна общественная организация может преобразовать жизнь страны,
– это смешно, наивно, и у нас этой мании величия, слава богу, нет и не было.
Тут надо подчеркнуть еще одну важную вещь: мы, конечно же, не одни. Мы не одни, потому что существует великое
множество разных сообществ, которые занимаются тем же самым делом, каждое по-своему. Существуют какие-то журналы
и газеты и такие медиа, как ваше, общественные организации и отдельные люди, сообщества музейщиков и учителей по
всей России, отдельные исследователи, журналисты. И все работают более-менее в одном направлении.
Я сказал самонадеянную фразу «мы нигде не победили, но без нас было бы хуже», так вот под словом «мы» я
подразумеваю, с вашего позволения, и вас, и всех, кого только что упомянул. «Мемориал» – это только один из таких
островков независимости и ответственного гражданского действия. Мы одни из многих, вот это надо понимать.
Вот закон об иностранных агентах. Штука не в том, что власть издала очередной дурацкий репрессивный закон, а в
том, что ни одна организация не пошла регистрироваться! Они же не сговаривались, а действовали сами по себе. Значит,
«мы» есть! А чем мы одушевлены? Мы же не договаривались никогда, что у нас общие идеалы и что мы достигаем каких-то
одних общих целей. Это мы знаем по умолчанию, как русская интеллигенция всегда знала по умолчанию. Не сговариваясь,
многие и многие действуют более или менее в общую сторону. Глупо (хоть и естественно), что при этом очень многие
раздражают друг друга, но это все мелочи и частности.
Да, власть нас недолюбливает и подчас называет нас всяко. Это так. Но все же они вынуждены терпеть нас,
принимать к сведению и в некоторых случаях считаться – это тоже результат, и не такой уж маленький, нашей работы.
В наших отношениях с властью главное не то, любит она нас или не любит, любим или не любим ее мы. Это все
ерунда. А вопрос в том, можем ли мы хотя бы чего-то добиться от нее. От власти как системы.
Кажется, это сюжет для отдельного – и не короткого – разговора.
Записала Юлия Рыженко, http://www.colta.ru/articles/specials/1872
Памятные даты
Романтик тюрьмы
25 января 2013 года в Москве умер Валерий Абрамкин – диссидент, отсидевший в советских лагерях шесть лет, один
из самых страстных и эффективных защитников прав заключенных в России
Он, кажется, знал и понимал про ГУЛАГ все. Последние годы Абрамкин тяжело болел, и его голоса не хватало.
Теперь настало время перечитать его статьи, рассказы, интервью. Они не потеряли актуальности, напротив, сегодня, когда в
обществе снова повышенный интерес к тюремному миру, их важно прочесть всем, кто помнит, что в России от тюрьмы и от
сумы не зарекаются.
На похороны Валерия Абрамкина деньги собирали всем миром. Жил он бедно, последние пять лет не работал, а
когда работал, будучи бессменным директором Центра содействия реформе уголовного правосудия, на похороны не
Хроника № 2(230)
4
накопил. Друзья собрали, Совет по правам человека при президенте России помог с местом на кладбище. Даже президент
Путин прислал телеграмму соболезнования его дочери. «Он всегда последовательно отстаивал свою позицию, независимую
точку зрения. Искренне стремился внести свой вклад в развитие и гуманизацию отечественного законодательства, в
укрепление современной системы обеспечения прав и свобод граждан», – говорится в телеграмме. Прочел бы ее Абрамкин,
наверное бы, долго смеялся. Сам он об отношениях с власть имущими высказался определенно: «Доктор Гааз как-то сказал:
«Становиться на колени перед власть имущими не стыдно». Не стыдно, если ты просишь не за себя, а за человека
бедствующего, униженного, страдающего. За себя же просить (выгадывать, «презентоваться» и т.п.) стыдно и стоя на ногах
или на постаменте собственного тщеславия».
Свободный человек
В диссидентское движение Абрамкин пришел из КСП (Клуба самодеятельной песни). Тогда это была одна из
свободных площадок. Члены КСП делились на так называемые «кусты», своего рода отряды. Так вот «куст», объединявший
единомышленников Абрамкина, назывался «оботфорт» – Общество открытых форточек. После КСП он начинал искать
другие формы существования «свободного человека в несвободной стране». В 1977-м издает журналы «Воскресенье» и
«Поиски», где публикует литературные и общественно-политические тексты. Там печатались Михаил Гефтер, Юрий
Домбровский, Григорий Померанц. Он знал, что КГБ интересуется «Поисками», его вызывали в Московскую прокуратуру и
предупреждали, что посадят, если он не прекратит выпускать журнал. Но «Поиски» продолжали выходить.
Абрамкина арестовали 4 декабря 1979 года. Следствие. Суд. Статья 190-прим («распространение клеветнических
измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй»). Приговор: три года общего режима в
уголовном лагере. Сидел на Алтае. За два дня до конца срока против него возбудили новое дело: за то, что передавал на
волю информацию о нарушении прав человека.
Арестант
Второй срок отбывал в Красноярском крае – уже в зоне строгого режима. Там заразился туберкулезом. «То, что
тюрьма – совсем другой мир, загробный мир, – это я себе не представлял, – писал он уже на воле. –…Система – безумна. Я
читал «Мертвый дом», читал «Архипелаг», читал Марченко… Это была для меня просто информация. В отличие от
человека, который впервые попал в тюрьму за обычные преступления и ничего не читал, например, что выходило в
самиздате, у меня ситуация легче была. Но по сути, по главному содержанию похожего я не обнаружил. Освободившись
через шесть лет и прожив год на воле, я заново начал все переживать и понял, что все это прочувствованное в лагере очень
близко к «Мертвому дому» Достоевского. Гораздо ближе, чем написанное Анатолием Марченко или тем же Буковским…»
Сидел Абрамкин тяжело, но никогда не жаловался. Однако те, кто его знал, говорили, что вышел он из зоны совсем
другим. «Обожженным», что ли.
Из рассказа «Странные ощущения»: «В моих мыслях о тюрьме есть такой сюжет: «внетрагедийная ситуация».
«Внетрагедийные ситуации» связаны не столько с состоянием внутренней затворенности, с положением человека в зоне,
сколько с теми событиями, которые происходили там помимо зэков. По делу «Поисков» арестовали несколько человек. В
1983 году я уже мог рассматривать все судебно-следственные сюжеты отстраненно. И мне казалось, что мне не делали
выбора, каждому из нас навязали определенную роль. Один должен был покаяться – и он не то чтобы покаялся по сути, но
по форме вышло покаяние (Речь о Глебе Павловском, который также проходил по делу журнала «Поиски», признал свою
вину и получил ссылку вместо тюремного заключения). Другой должен был твердо держаться на суде, но потом, в
заключении, не слишком фрондировать – чтобы освободиться после первого срока. А мне отвели роль быть борцом до
конца. По первому делу я не мог пойти на компромисс – скажем, частично признать вину. Я участвовал в выпуске журнала,
у меня была ответственность перед читателями, перед авторами. Но обвинения по второму процессу касались лично меня:
«Агитация и пропаганда в зоне». Чистая «липа» от начала до конца! Признаю я, скажем, что был агентом ЦРУ – это мое
дело. Оно больше никого как будто не касается. Ну признаю я, что действительно этих зэков «агитировал». Ну агитировал и
агитировал, бес с вами, раз вам так хочется – признаю. Но когда я попытался занять такую компромиссную позицию, она
для них оказалась неприемлемой. И они сразу меня постарались отшвырнуть в роль «борца»…»
Голос зэков
Освободившись, Абрамкин говорил только о тюрьме. Только о том, что в этой системе надо срочно многое изменить.
Больше всего он заботился о «малолетках» и осужденных женщинах, считая, что им не место на зоне.
Он подошел к проблеме очень основательно. Стал собирать свидетельства освобождающихся заключенных,
анализировал их и начал разрабатывать реформу законодательства тюремного и уголовного. Конец 80-х годов, 90-е – то
было время надежд, когда казалось, что можно многое изменить. В 1988-м Абрамкин создает Центр содействия реформе
уголовного правосудия, который стал самой известной и авторитетной организацией, занимающейся проблемами
российских зэков; экономист Виталий Найшуль даже назвал ее «национальным достоянием». Абрамкин устраивал
ежегодные выставки «Человек и тюрьма», где впервые показал опубликованную позднее во многих газетах и журналах
всего мира фотографию «Ад на земле». Это снимок камеры СИЗО «Матросская Тишина»: на площади 70 кв. метров
умещается 36 шконок-кроватей и 140 арестантов. Он везде носился с этой фотографией, чтобы иллюстрировать одну из
своих главных идей: сократить число тех, кто сидит в тюрьмах. Он составлял графики, где наглядно показывал количество
заключенных на 100 тыс. населения в различных странах мира, – Россия лидировала. Писал доклады, выступал на
международных конференциях, встречался с депутатами Верховного Совета РФ, потом Госдумы РФ, с тюремным
руководством. Что удивительно, некоторые высокопоставленные тюремщики, как, например, бывший начальник ФСИНа
Юрий Калинин (С 1992-го по 2009 г. занимал руководящие должности в уголовно-исполнительной системе РФ),
прониклись идеями Абрамкина. И Калинин вслед за ним говорил о необходимости снижения количества зэков, повторял
страшные цифры: из мест лишения свободы каждый месяц выходит тысяча человек с открытой формой туберкулеза.
Что-то изменилось? Да, тюремное население с тех пор сократилось с более чем миллиона до 700 тыс. человек, а
Абрамкин еще в 1999 году говорил, что система может обеспечить выживание не более чем 600 тыс. заключенных. И хотя в
зонах по-прежнему умирают от туберкулеза, государство озаботилось этой проблемой, и такой катастрофы, как 10–15 лет
назад, уже нет.
Абрамкин занимался всем: писал поправки в законы, ездил по колониям, отвечал на письма заключенных, придумал
передачу «Облака» на радио «Россия» и больше десяти лет сам писал сценарии.
Идея радиопередачи пришла ему в голову в последние месяцы его срока в Красноярском крае, когда он сидел в
одиночке. Абрамкин понимал: надо придумать такую программу, которая стала бы «ниточкой, связывающей арестанта с
вольным миром». Радиопередача «Облака», судя по письмам, которые пачками получают до сих пор, очень популярна. Она
стала, как и хотел Абрамкин, «голосом зэков».
Хроника № 2(230)
5
Поэт тюрьмы
Еще одной важной для Абрамкина темой была тюремная субкультура. Он считал, что отношения между
осужденными в тюрьме гораздо чище и правильнее, чем отношения на воле. «Думаю, если бы реформаторы изучили опыт
тюремных разборок, они, может быть, и поняли, каким должно быть российское правосудие, – писал он в докладе
«Тюремная разборка как возможная модель российского правосудия». – В зоне используются принципы традиционной
культуры, обычного права. В основе тюремных разборок лежит библейское, даже евангельское правосудие. Там нет задачи
найти виновного и наказать его. Есть задача восстановить мир и согласие». Абрамкин, конечно, тюрьму романтизировал,
поэтизировал. Когда его спрашивали, не стоит ли ввести тюремные нормы в вольном мире, он возражал: «Это не тюремные
нормы, это традиционные ценности».
Хотелось бы с этим поспорить или расспросить его поподробнее. Уже не спросишь.
Кто-то из друзей и коллег считает его гением, кто-то сравнивает с доктором Гаазом, кто-то называет великим
правозащитником.
Сам Абрамкин себя правозащитником не считал. Как-то написал: «Надеюсь, что я принадлежу к некоему
«правильному» (это на тюремном языке) сообществу, в котором и Андрей Дмитриевич, и Юрий Орлов, и Сергей Адамович,
и доктор Гааз, и Серафим Саровский (вместе с житийным «медведем»), и доктор Януш Корчак…»
На отпевании 30 января в Андреевском монастыре было много народа. Но почти не было молодых. Кто-то грустно
сказал: «Как будто бы хороним правозащитное движение».
Зоя Светова, «The New Times», № 3(272) от 4 февраля 2014 года
В Москве и других городах России прошли акции
памяти Маркелова и Бабуровой
Несколько сотен человек приняли участие в шествии памяти адвоката Станислава Маркелова и журналистки
Анастасии Бабуровой в Москве, сообщает корреспондент «Граней».
В 14.30 колонна участников акции стартовала от Новопушкинского сквера по Тверскому бульвару в сторону
Пречистенки, где были застрелены Маркелов и Бабурова. По пути участники скандировали антифашистские и
антикапиталистические лозунги.
Шествие было разделено на несколько колонн. Его возглавляла общегражданская колонна, следом шли колонна
ЛГБТ, партии «Яблоко» и анархистского Черно-красного блока. Флаги на шествии были запрещены.
Акция завершилась возложением цветов к месту гибели Маркелова и Бабуровой. Акция прошла практически без
происшествий. Как сообщают в твиттере очевидцы, единичная провокация была предпринята в отношении колонны ЛГБТ.
Уже после окончания акции неизвестные на Лубянке напали на троих антифашистов, возвращавшихся с шествия. Об
этом Каспарову.Ру сообщил Кирилл Медведев, один из подвергшихся нападению. По его словам, у его товарища Михаила
Грибоедова сильно разбито лицо.
В связи с шествием по бульварам были предприняты беспрецедентные меры безопасности: сотрудников
правопорядка было в несколько раз больше, чем митингующих. Наряды сотрудников полиции дежурили по всему маршруту
шествия.
http://grani.ru/Politics/Russia/activism/m.223543.html
Сообщается, что участники акции под названием «Вместе против фашизма» прошли по Бульварному кольцу от
Новопушкинского сквера до Гоголевского бульвара.
В руках они несли фотографии Маркелова и Бабуровой, а также плакаты антифашистского содержания.
Дойдя до Гоголевского бульвара, ряд участников шествия прошел на Пречистенку к дому номер один, где были
убиты адвокат и журналистка, для возложения цветов.
Помимо Москвы 19 января акции проходят также в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Милане и ряде других
городов.
http://www.gazeta.ru/social/news/2014/01/19/n_5886217.shtml
Акция антифашистов памяти убитых Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой собрала в центре Москвы около
400 человек, в том числе журналистов и блогеров. Люди собрались в воскресенье, 19 января, около 14.00 в Пушкинском
сквере, и затем прошли шествием по Бульварному кольцу до метро «Кропоткинская». Закончилось шествие возложением
цветов к месту гибели Маркелова и Бабуровой на Пречистенке.
Адвокат и правозащитник Станислав Маркелов 19 января 2009 года был убит выстрелом в голову возле дома № 1 по
улице Пречистенка. Вместе с ним погибла оказавшаяся на тот момент рядом 25-летняя журналистка Анастасия Бабурова.
Согласно вердикту присяжных, Маркелова убили за то, что он защищал потерпевших от преступлений на национальной
почве. Виновными признали Никиту Тихонова и Евгению Хасис. Их приговорили к пожизненному лишению свободы и 18
годам заключения соответственно. Ни Хасис, ни Тихонов своей вины в совершении преступления не признали.
http://diver-sant.ru/runews/42222-v-moskve-proshla-akciya-antifashistov-pamyati-ubityh-markelova-i-baburovoy.html
«Смерть Маркелова стала страшным эпизодом
в затянувшейся гражданской войне»
Сегодня – пятая годовщина смерти Стаса Маркелова и Анастасии Бабуровой.
Чтобы помянуть, предлагаю текст своего предисловия к сборнику статей Стаса, который вышел два года назад в
Италии...
Во время моих командировок в Чечню, чаще всего приходилось останавливаться в гостеприимной квартире Наташи
Эстемировой. Одна из поездок 2005 года оказалась самой продолжительной.
В тот раз в Грозный я приехала в двадцатых числах января, а уехала только в конце февраля. Рабочий день в то время
заканчивался одновременно со световым. На улицах спокойно не было. В Чечне начался сезон дикого чеснока – черемши.
Перед возвращением домой мы зашли на рынок, купили с Наташей огромный пакет витаминного лакомства и отправились
домой.
Хроника № 2(230)
6
В тот день к нам пришли гости. Астемир Мурдалов привел знакомиться своего московского адвоката. Это была моя
первая встреча со Стасом Маркеловым. Стас с воодушевлением закатал рукава и взялся за чистку клубней черемши. А в это
время он рассказывал нам о предстоящем на следующий день заседании суда по делу Сергея Лапина.
У Астамира Мурдалова был сын. Его звали Зелимхан. Был он таким же высоким и гордым, как его отец. 2 января
2001 года Зелимхан Мурдалов был задержан сотрудниками Ханты-Мансийского ОМОНа. Среди тех, кто его остановил на
улице Грозного, был и оперуполномоченный милиции Сергей Лапин. Зелимхана доставили в здание бывшего интерната для
глухих детей, где размещался Ханты-Мансийский ОМОН. В подвале здания – импровизированная тюрьма. В спортивном
зале – комната пыток. У наспех сооруженных камер не было глухих дверей. Вместо них – решетки. Остальные заключенные
слышали, как Зелимхану приказали стать на колени. Он отказался.
Допрашивал Зелимхана Сергей Лапин, по кличке «Кадет». Как стала известна кличка? Ее легко было запомнить тем,
кто выжил. Кроме того, что сотрудники ОМОНа обращались друг к другу по кличкам, на затылке Лапина было выбрито
слово «Кадет». Его жертвы меж собой звали его «охотник». Почему? Потому что Лапину доставляло удовольствие хватать
людей. Причем, именно таких, случайных как Зелимхан Мурдалов, просто возвращавшийся домой, или водовоз Алаудин
Садыков, которому Лапин лично отрезал ухо.
Лапин хорошо знал дело палача: сидевший в одной камере с Мурдаловым Суалди Кациев не выдержал его методов и
дал на себя показания. В 2005 году его доставили в Грозный на суд над Лапиным из лагеря, где он отбывал свой двадцати
двухлетний срок за «терроризм». Во время суда Кациев показал: «Со мной сидел Мурдалов Зелимхан. Привел его Лапин,
так же как и меня, и других. Он был весь избит. Он пробыл в нашей камере около суток. Я делал ему искусственное
дыхание, вызывал врачей. Пока он не впал в кому, я с ним говорил. Допрашивал Зелимхана «Кадет». Зелимхан назвал мне
его кличку «Кадет» и сказал, что он его бил, пытал током. У него был перелом ключицы или руки, не помню, правой или
левой. Надорвано ухо. Он был весь синий, не мог ходить, сидеть. Потом я нашел в УАЗике, на котором меня возили в
прокуратуру на допрос, его браслет. С тех пор как Зелимхана вывели, я его не видел, но слышал, что его убили.
Многие из тех, кого Лапин выводил из камер, а потом заводил, были избиты. Все допросы проводил он. Он пытал
меня, заставлял подписывать документы. Он заставлял меня взять на себя подрывы, называть подельников. Но я прохожу
один по делу. Он пытал меня током, присоединял провод к пальцам и половым органам. Там же пытали и мою
сожительницу, Вдовину Елену. Ее заставляли дать на меня показания. Она была в другом кабинете, когда меня пытал
Лапин. Когда он выходил, я слышал ее крики, когда заходил обратно в кабинет, крики прекращались».
В застенках Октябрьского ВОВД Зелимхан Мурдалов провел чуть больше суток. От него не требовали признания в
преступлениях, которые он не совершал, как это требовали от Кациева. От Мурдалова пытались добиться согласия на роль
осведомителя. Этого времени хватило на то, чтобы превратить здорового человека в хрипящий полутруп. Зелимхан
отказывался умирать. Но живым его отпустить уже не могли. Живой, он мог бы стать свидетелем. Поэтому Лапин решил,
что Мурдалову придется «исчезнуть». И Зелимхан исчез.
На следующий день после нашей первой встречи со Стасом мы все вместе были в зале суда. Оно оказалось очень
важным. Именно в тот день – 25 января 2005 года – Сергея Лапина взяли под стражу. Это стало возможным благодаря
работе адвоката Маркелова.
За решеткой сидел сжавшийся маленький человек. Куда делся тот самоуверенный изувер, резавший уши, обещавший
расправиться с Анной Политковской, подъезжавший к зданию суда на броне БТРа?
Показания давал свидетель Садыков. – При каких обстоятельствах вас задержали. – Остановили мою машину, на
которой я развозил воду. – Чего от вас добивались? – Мне трудно сказать. Они пытали ночью, всегда пьяные. Мне казалось,
они делали это от скуки. Задавали один и тот же вопрос: «Кто потопил Титаник?»
Лапин попытался аппелировать к Садыкову. Человек, который без колебаний подвергал пыткам людей, заявил, что
некоторые из его показаний во время следствия были сделаны «в результате примененного к нему насилия». Во время
судебного заседания он попытался получить подтверждение своей жертвы: «Вы же видели во время очной ставки, что я был
в синяках». Садыков внимательно посмотрел на Лапина и спокойно ответил: «Я не знаю, откуда они… Может, ты упал с
лестницы?»
Иначе отреагировал адвокат Маркелов. Он подал ходатайство признать неприемлемыми все доказательства, добытые
во время следствия с применением незаконных методов. Он был идеалистом, наверное... Считал, что закон и право должны
служить интересам всех. Во время процесса над Лапиным были допрошены все выжившие из той камеры, где держали
Зелимхана Мурдалова. На судебном заседании 1 марта 2005 года Лапин, дождавшись, когда допросят последнего из них,
заявил ходатайство об оглашении секретных данных. Он заявил, что в камерах были установлены подслушивающие
устройства, которые записывали все разговоры. Лапин рассчитывал, что таким образом он сможет доказать некий сговор
против него бывших жертв. Маркелов заявил, что в случае, если такие записи существуют, принять их в качестве
доказательств сложно, поскольку это потребует голосовой экспертизы, а голосов многих уже нет, например бесследно
исчезнувшего Зелимхана Мурдалова.
Ахмед Гисаев был сотрудником грозненского Мемориала. В последний раз они встретились со Стасом всего лишь за
два месяца до расстрела на московской Пречистенке. Я спросила Ахмеда: «Чем был опасен Стас?» Ахмед Гисаев ответил,
не раздумывая: «Он был один из первых людей, который пытался защитить права человека даже в рамках российского
правосудия Хотя это было в принципе не возможно.
Сегодня мы видим это. У меня осталось впечатление о Стасе, что был он честным человеком, адвокатом и
правозащитником по убеждениям. Еще он был сильным человеком из числа тех, кто точно не считал, что «Бог на стороне
сильных». Я думаю, что он мог за правду выступить против любой системы. Даже если это было – поражением».
Стас Маркелов принимал участие в нескольких делах, которые касались защиты жертв в Чечне. Он выступал
представителем родственников чеченской девушки Эльзы Кунгаевой, за убийство которой был осужден полковник Юрий
Буданов. Представлял интересы ряда потерпевших в рамках дела о захвате заложников в московском театральном центре на
Дубровке в 2002 году. Он помог Яхе Несерхоевой, которая подозревалась в сотрудничестве с террористами, а затем была
признана потерпевшей. С Яхи были сняты все обвинения, а Стас Маркелов был вынужден дать подписку о неразглашении
государственной тайны.
Маркелов представлял интересы Татьяны Лукашевой, чья дочь – Марина Панова – погибла во время штурма
концертного зала. В марте 2004 года Татьяна Лукашева обратилась в Московский городской суд признать незаконным отказ
прокуратуры в проведении комиссионной экспертизы, которая бы позволила идентифицировать останки похороненного
Лукашевой тела женщины. Татьяна Лукашева считает, что вместо своей дочери она похоронила кого-то другого. Судья
Никишина отказала матери в ее праве выяснить, кого же ей отдали для захоронения. Тогда, после судебного заседания,
Хроника № 2(230)
7
Станислав Маркелов сказал журналистам: «Не мог я унизить судью Московского городского суда и в судебном заседании
начать просветительскую лекцию о том что «комиссионная экспертиза» может быть как повторной, так и дополнительной,
и что нам совершенно все равно, как именно ее назовут: моей доверительнице важно узнать, кого она похоронила – свою
дочь или постороннего человека».
Две судьбы в рамках одного дела по захвату террористами концертного зала. Яха и Татьяна. А между ними – Стас
Маркелов. Мне удалось разыскать интервью Давида Горешвили – руководителя правозащитной организации «Содействие
реформе паспортной системе». В деле Яхи Несерхоевой он был ее представителем. И именно он нашел адвоката для
девушки, которая, на свою беду, оказалась чеченкой среди зрителей спектакля, захваченного чеченскими террористами. В
интервью Граням.ру Давид Горешвили рассказал то немногое, что он мог сказать об этом засекреченном деле 2003 года. В
том числе, как трудно было найти адвоката для Яхи: «адвокаты отказывались, как только узнавали, что Яха Несерхоева –
чеченка. Никто с самого начала не верил в ее непричастность. Кроме того, меня поразила сама позиция адвокатского
сообщества – они старались не связываться даже с предполагаемыми террористами. Я пытался напомнить им, что даже если
перед ними террористка (хотя я ни на секунду не сомневался в ее невиновности), она имеет право на помощь адвоката. И
все равно мне отказывали. В результате единственным, кто согласился защищать Яху, оказался Станислав Маркелов».
Более того, выяснилось, что Стас Маркелов работал в этом деле совершенно бесплатно. Давид рассказал: «Я
обращался в самые известные правозащитные организации, как российские, так и международные, и не смог найти деньги.
Как только я начинал рассказывать о подробностях дела, мне говорили: «Понимаете, это очень щекотливая ситуация... а
вдруг она и вправду террористка... получится, что мы помогаем международному терроризму...»
Кстати сказать, Станиславу Маркелову за ведение этого дела так никто и не заплатил. В России не нашлось ни
одного финансового источника, ни отечественного, ни зарубежного, чтобы защитить несчастную, перепуганную женщину».
Я рассказала об этих рабочих эпизодах из жизни адвоката Маркелова, чтобы вы поняли, что он брался за самые
трудные дела. «Кто же, кроме меня?», – эта фраза более всего характеризует Стаса.
А ведь кроме чеченских Маркелов занимался и другими не менее острыми делами. Маркелов вел дела
представителей независимых СМИ, в том числе Анны Политковской, когда она стала получать угрозы от Сергея Лапина.
Он был адвокатом редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова в деле по иску о клевете, поданном против него
местным мэром с замашками банального мафиози. Маркелов занимался проблемой преследования руководства рязанского
отделения «Новой Газеты», штурма радиостанции «Титан» в Уфе.
Стас не избегал тяжелых дел. Он их искал, понимая, что «если не он, то кто же…» Защита левых анархистов и
членов движения «Антифа» – отдельная стезя адвоката Маркелова. Стас был не просто человеком левых взглядов. Он был
одним из организаторов Российских социальных форумов – и первого, прошедшего в 2005 году, и второго, состоявшегося в
Петербурге в 2008 году. Тогда он прошел параллельно саммиту «большой восьмерки» на оцепленном милицией стадионе
имени Кирова.
Наша последняя встреча со Стасом выпала на сентябрь 2008 года. Мы встретились на Европейском Социальном
форуме в Мальме. Я так привыкла к образу Стаса – адвоката, что не смогла сдержать удивления, когда он вышел из
автобуса, на котором российские делегаты Форума добирались до Швеции. Да, в 2008 году я не ассоциировала Стаса
Маркелова с одним из идеологов левого движения в России. Он оказался именно таким. После Форума я стала получать
письма от Стаса Маркелова, к которым очень часто были прикреплены его статьи.
Россия, ввиду незавершенности разного рода социальных процессов, вынуждена обращаться и возвращаться к
«проклятым вопросам», которым по сто лет в обед. Кто-то может сказать, что вопросы, которые поднимаются в них – некий
идеологический антиквариат. Но в России они актуальны, как и сто лет назад. Почвенники и западники. Правые и левые.
Патриоты и космополиты. В России XXI века роль Сталина, Хрущева, даже Ивана Грозного вызывает бурные дискуссии и
становится предметом выяснения идеологических отношений. Это – не предмет академических отстраненных споров. В
России за Столыпина, Никона и Аввакума, Нила Сорского и Иосифа Волоцкого, Государя императора Николая II и по роже
схлопотать можно. Причина – в том, что Россия до сих пор осталась идеологически расколотой страной. Россия до сих пор
не примирилась со своим прошлым и не выбрала вектор развития. В этом контексте и надо рассматривать острополемичные
публикации Маркелова и авторов его круга.
19 января 2009 года пули убийцы оборвали жизнь Стаса Маркелова и Анастасии Бабуровой. Следствие установило,
что убийство было совершено националистом Никитой Тихоновым. К моменту убийства Маркелова Тихонов уже
находился в розыске как один из подозреваемых по делу об убийстве антифашиста Александра Рюхина, которого зарезали в
Москве 16 апреля 2006 года. Стас Маркелов представлял интересы матери Александра на суде в отношении трех
участников нападения на Рюхина. Летом 2007 их приговорили к тюремным срокам. По мнению тех, кто следил за этим
процессом, участие в нем Стаса Маркелова обеспечило реальные сроки для убийц. Ведь изначально им вменялись «легкие»
статьи о хулиганстве и нанесении побоев. Могли отделаться условным сроком. Еще двое подозреваемых, в том числе и
Никита Тихонов, от суда скрылись. Следствие по делу об убийстве Стаса Маркелова объявило соучастницей Евгению
Хасис. Тихонов был приговорен к пожизненному лишению свободы. Хасис – к длительному сроку тюремного заключения.
Стас Маркелов стал еще одной жертвой в так и не закончившейся в России гражданской войне. Журналист сайта
Грани.ру Юля Башинова следила за процессом по делу об убийстве Стаса и Насти. Она уверена, что для Тихонова Стас был
очень ярким человеком. По мнению Башиновой, у Тихонова была схема, которую он реализовывал – убийства судьи,
адвоката, антифашиста. Последние уже числились среди его жертв, а Стас Маркелов был одним из самых ярких в своей
профессии среди тех, кто занимался политическими делами. И, кроме того, он защищал антифашистов, что для Тихонова
было определяющим.
Страшная параллель в новой истории российской гражданской войны - Стас и Настя, бросившаяся на руку убийцы, и
Никита Тихонов с Евгенией Хасис. По мнению Башиновой, Тихонов – генератор идей, стратег, человек, считающий мирные
методы борьбы «легальной шелухой». Хасис – исполнитель, иногда излишне эмоциональный, но способный к
последовательным регулярным действиям. Они встали на пути Стаса Маркелова и Анастасии Бабуровой. Два полюса. Два
фронта.
Через несколько лет после убийства Стаса и Насти московский DOC.театр подготовил спектакль, воспроизведя
избранные эпизоды процесса над Тихоновым и Хасис. Почему именно это убийство было раскрыто? Почему власть дала
отмашку в этот раз? Почему только в этом деле проявилась определенная политическая воля?
Юля Башинова не сомневается в вине Тихонова и Хасис, но считает, что в расследовании убийства Стаса еще рано
ставить точку. Его смерть была нужна не только этим двоим. Того же мнения придерживается и Денис Билунов, один из
руководителей Объединенного гражданского фронта: «Резонансный процесс Тихонова/Хасис безотносительно их вины по
Хроника № 2(230)
8
этому делу был удобным поводом для власти обострить противоречия между различными оппозиционными группами».
Еще одно свидетельство реальности вялотекущей шизофренической гражданской войны. Один из лидеров «Другой России»
Сергей Аксенов написал мне: «Смерть Маркелова стала страшным эпизодом в затянувшейся гражданской войне. Пока
красные, коричневые и прочие воевали друг с другом, власть в стране захватили лишенные всякой идеологии чиновники во
главе с бывшим чекистом, который холодно и бесстрастно задушил и тех и других».
Оксана Челышева, Хельсинки
Об авторе: Оксана Челышева – журналиста. С 2008 года живет в Финляндии, член Союза журналистов
Финляндии, председатель финского общества российско-чеченской дружбы, ликвидированного в России как
экстремистская организация. Лауреат премии «За свободу выражения» 2014 года Международного ПЕН центра
Заявления и обращения
Письмо режиссера Александра Сокурова
президенту Владимиру Путину
Уважаемый господин Президент!
Вот уже несколько месяцев моя душа не знает покоя.
Глубоко погружён в атмосферу работы над своим новым фильмом о Второй мировой войне. Но я всё время слышу
голоса моих соотечественников, опять схлестнувшихся в отчаянном политическом сражении.
И опять моя Родина в окопах, опять проклятия, фронтовые действия, злобные речи.
И не видно этому ни конца, ни края. И опять силы тратятся не на созидание, а на борьбу – и опять с внутренним
врагом. И в политические бои включается даже Православная Церковь.
Наши общие силы направлены не на восстановление своего хозяйства, промышленности, не на ответы на
политические вопросы межнациональных отношений и совсем не на развитие культуры больших и малых городов,
культуры села.
Нам бы навалиться общими силами и начать решать эти вопросы… да все силы начинают уходить на накопление
политической злобы, необратимой ожесточённости.
Охватывает отчаяние, когда приходится видеть политические программы федеральных каналов. Вполне
официальные лица призывают жечь людей, дискриминировать, изгонять, убивать. Инакость официально признаётся
преступлением.
В словах и глазах наших парламентариев боевое безумие.
Но как же так может быть?
Вокруг – народ.
Разный. И очень склонный к возбудимости, живущий в основном тяжело.
Молодая часть народа родилась и начала формироваться в новое время, без тоталитарного сопровождения. И этот
удивительный молодой народ в зыбком состоянии: многие плохо, плохо образованы и не прошли и минимальной школы
социализации.
Другая часть, оказавшись без Пастыря, склоняется к нацизму, против которого боролись насмерть их же отцы и
деды.
Третья часть – страстные горячие головы – близко к сердцу принимают беды Отечества – как свои беды. И они, не
соизмеряя своих возможностей, – включаются в активное противодействие силам власти.
Болею за судьбу именно молодых людей – всех, про которых только что писал. Все они оказались исключёнными из
созидательной жизни и со страстью молодых вовлекаются в лукавые политические спектакли.
Всё бы ничего, но народ русский – это не театральная труппа, да мы и не очень артистичны, а государство
российское – давно уже не театр.
Что делать…
Хотим жить с молодыми в одном государстве – надо умнеть.
Вы, Владимир Владимирович, неоднократно призывали к этому.
Вот моё поколение уже умеет присутствовать, «петь в хоре» – большом или малом… У нас же «социальный опыт» и
память тяжёлых прожитых времён.
А ещё, конечно, у нас знание и любовь к Великой культуре, к Великому русскому искусству. Но мы знаем, каким
трудом нам далась эта влюблённость в культуру, – нас воспитывали, но мы смогли и сами себя вытянуть из болота.
Лучшие из нас – наши великие гуманисты, сопротивленцы – диссиденты. Они положили начало борьбы с
политическим лукавством. Они боролись за права человека, когда миллионы молчали.
И это были молодые граждане. Именно эти люди привели к власти наших современных политиков и наших
миллиардеров. Благодаря им получили свободу религиозные культы.
Самоубийство – не ценить, не беречь молодых соотечественников. В какой бы области жизни общества ни
проявлялась молодая энергия – она должна быть встречена с терпеливым мудрым вниманием – и вознаграждаться. Мы
должны слушать, слышать и внимать молодым голосам. Жизнь сама по себе тяжёлая ноша – «сапожок непарный», – она,
по-своему, остудит кипение, других обжигающее. Энергия молодых – это надежда на согрев народа.
Вот 10 февраля «сети» отключили телеканал «Дождь» от нас, от потребителей. Какой закон позволяет это сделать?
Им кто-то сказал, что Вы, Владимир Владимирович, дали такое распоряжение. Да не верю я этому. Не верю, что
русского Президента испугала сатира, критика.
Выслуживаются ребята.
Надавайте им тумаков. Они ещё не то натворят от Вашего имени.
Каждый день уже несколько десятилетий они усердно транслируют пошлость, выносят на экраны миллионов людей
насилие, потраву инакомыслящих.
Они не проявляют инициативу, усмиряя разудалых вещателей в дни скорби, в дни катастроф, природных бед.
Циничные, с маленькими глазками и большими ушами.
Хроника № 2(230)
9
Господин Президент, «Дождь» – это самый молодой творческий коллектив в мире, работающий в телевизионном
пространстве. Что бы ни говорили вокруг – это наше национальное достояние, абсолютное исключение из всех правил. Я
удивляюсь, как такой коллектив вообще мог возникнуть? И это в стране, где нет национального федерального вещания,
полноценного профессионального сообщества, где существует только московское телевидение, московская политика и
культура. Где «Дождь» нашёл этих молодых, грамотных, красивых, смелых людей? С какой они планеты?
Сразу видно – не пороты.
Молодые. Так и ошибаются, как молодые должны ошибаться…
А в чём ошибки, в том, что задают вопросы, которые это именно поколение и может задавать? Я только один раз
имел счастье говорить с великим русским человеком Астафьевым, и в том разговоре он с горечью, со слезами на глазах
говорил: блокада, блокада… сколько людей погубили… был ли выход…
Сколько бы мы ни прятались от исторических вопросов, они отыщут нас и – в самый неподходящий момент.
Как всё это странно. Сотни раз мы, граждане, с изумлением задавали вопросы о программной политике федеральных
каналов. Безвкусие, огромное количество фильмов с откровенными сценами насилия, и ни разу ни на кого не было
возложено взыскание. А знаете ли Вы, Владимир Владимирович, что современное российское телевидение переполнено
купленными матрицами западного или американского телевидения? Нет идей, нет развития национальных режиссёрских
кадров телевидения, нет Мастеров.
С грустью вспоминаю взлёт ленинградского телевидения, Центрального телевидения в период перестройки, когда
мы сами придумывали абсолютно новые формы разговора с обществом. Независимость языка и формы общения со своим
народом – это, как мне кажется, во многом основа национальной независимости.
Мне кажется, это аксиома.
Уверен, что «Дождь» ищет этот свой язык, накрепко связанный с жизнью общества новой России. Они ничего не
импортируют. Сами всё создают.
Ко мне, Владимир Владимирович, обращался канал «Культура» с предложением принимать участие в программах. Я
спрашиваю: цензурные правки будут? Отвечают неуверенно. Тогда подожду, говорю я. Что же это за время такое, что даже
такой аполитичный человек, как я, может быть подвергнут цензуре… Ладно, потерплю. Я слишком люблю русскую
культуру и Отечество – потреплю.
Я не молод.
Молодые не должны терпеть.
И не будут.
С ними должен быть особый разговор. Отеческий, терпеливый – с верой в них, с опорой на них.
На равных.
Не знаю, будет ли у Вас, уважаемый Владимир Владимирович, время прочесть это письмо.
Я же не мог не написать.
Вы – Президент моей страны.
Писать больше не к кому, разве что на деревню дедушке.
С самыми добрыми пожеланиями,
Ваш Александр Николаевич Сокуров
http://www.snob.ru/profile/26455/blog/71687
О ситуации вокруг телеканала «Дождь»
заявление Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека
Тема свободы массовой информации (статья 29 Конституции России) приобретает в последнее время все большую
остроту. Демонстративное выбрасывание телеканала «Дождь» из пакетов спутникового и кабельного телевидения не только
радикально обедняет разнообразие отечественного медиа-пространства, но и показывает крайнюю близорукость тех, кто
стоит за этой кампанией. В то время, когда Президент страны акцентирует внимание на расширении гражданского участия в
управлении делами государства, на необходимости гуманизации и модернизации общества, идет фактическое уничтожение
телеканала, позиционирующего себя как трибуна открытого диалога, как социально ответственное телевидение.
При этом используется давно известная технология подавления независимых СМИ – «спор хозяйствующих
субъектов», – при которой государство как бы умывает руки и преследование выводится за пределы правового поля. Однако
именно государство призвано стоять на страже свободы массовой информации, как и других прав и свобод человека и
гражданина (статья 2 Конституции России). Оно не может оставаться в стороне и обязано использовать все имеющиеся
правовые инструменты для сохранения свободы массовой информации – нашей общей гарантии поступательного
социального прогресса без бурь и потрясений.
Мы убеждены, что те, кто раздувают ажиотаж вокруг сделанной и сразу же исправленной «Дождем» досадной
ошибки, преследуют вовсе не благие цели. Им дела нет до реальной заботы о соблюдении норм журналистской этики: иначе
они бы, прежде всего, спросили мнение профессионального сообщества и вновь поставили вопрос о необходимости общих
правил профессии. И результатом их хлопот станет превращение «Дождя» в еще один развлекательный телеканал, до краев
заполненный, как и десятки других, уютно расположившихся в пакетах спутникового и кабельного ТВ, насилием, эротикой,
пошлостью, бескультурьем, ложью, всем тем, что одним приносит прибыль, а всем остальным – убожество и отсталость.
Это было бы нашей общей утратой, нашим общим поражением.
Заявление подписали члены Совета: Светлана Айвазова, Лев Амбиндер, Андрей Бабушкин, Евгений Бобров,
Александр Верховский, Сергей Воробьев, Елизавета Глинка, Павел Гусев, Даниил Дондурей, Наталия Евдокимова, Иван
Засурский, Сергей Караганов, Сергей Кривенко, Станислав Кучер, Раиса Лукутцова, Елена Масюк, Тамара Морщакова,
Александр Мукомолов, Леонид Никитинский, Леонид Парфенов, Игорь Пастухов, Мара Полякова, Элла Полякова, Владимир
Ряховский, Николай Сванидзе, Анита Соболева, Елена Тополева-Солдунова, Ирина Хакамада, Сергей Цыпленков, Павел
Чиков, Гарий Чмыхов, Илья Шаблинский, Владимир Шапошников, Максим Шевченко, Игорь Юргенс, Андрей Юров
Председатель Совета Михаил Федотов
Хроника № 2(230)
10
Приговоренный к трём годам Евгений Витишко
является узником совести
Краснодарский суд 12 февраля 2014 года вынес решение о том, что Евгений Витишко должен отбыть трехлетний
срок в колонии. Это последний шаг в длительной кампании российских властей против экологов Краснодарского края, где
проходят Зимние Олимпийские игры, целью которой было помешать им рассказать об экологическом ущербе, нанесённом
краю. Об этом 14 февраля, заявила Международная Амнистия.
Преследование местных экологов усилилось за несколько месяцев до открытия Олимпиады, и Евгений Витишко в
связи с его деятельностью стал одной из главных целей этих преследований. Решение отправить его отбывать приговор в
колонию стало последним эпизодом в кампании, проводимой против него российскими властями, которые пытались
помешать протестам в Краснодарском крае в преддверии Игр в Сочи и в частности заставить замолчать одного из самых
активных и авторитетных критиков, в конечном итоге даже посадив его в тюрьму.
Международная Амнистия уверена, что Евгений Витишко – узник совести и он должен быть немедленно и без
каких-либо дополнительных условий выпущен на свободу.
Евгений Витишко – известный член общественной организации «Экологическая Вахта по Северному Кавказу»
(«Эковахта») в Краснодарском крае. Эта организация стала известной благодаря своей работе по выявлению ущерба,
нанесённого строительством олимпийских объектов, и других экологических проблем региона. Её члены подверглись всё
более агрессивной и последовательной кампании преследований со стороны российских властей в преддверии Олимпиады в
Сочи.
Евгений Витишко – гражданский активист – эколог из города Туапсе, который находится недалеко от Сочи и входит
в район, где проходят Олимпийские игры. История его преследования властями, которое продолжается уже не один год,
показывает, что в первую очередь цель уголовного преследования – заставить его замолчать. Его отказ оставить свою
общественную деятельность и воздержаться от критики властей привёл к тому, что власти использовали против него, а
также против его товарищей экологов из «Эковахты», все более жёсткие методы, а его заключение стало последней мерой.
Власти усилили преследование некоторых членов НКО перед началом Олимпиады – их арестовывали и задерживали
на короткие сроки, проводили личные обыски, полиция допрашивала самих активистов и их близких родственников,
сотрудники полиции и спецслужб выносили им неофициальные предупреждения, чтобы они воздержались от акций
протеста во время Олимпиады в Сочи. Перед решением суда 12 февраля 2014 года Евгений Витишко был арестован на 15
дней на основании сфабрикованных обвинений в административном правонарушении. Подробное описание этой кампании
по преследованию активистов «Эковахты» детально описано Международной Амнистией и изложено в открытом письме
президенту Международного Олимпийского Комитета Томасу Баху.
Уголовное дело против Евгения Витишко было открыто в связи с кампанией «Эковахты» против незаконной
вырубки лесов и строительства в охраняемых лесах в Краснодарском крае. Организация обнаружила предположительно
незаконный забор, который был поставлен в лесу, мешал общественному доступу и возможно скрывал некую незаконную
деятельность. Несколько месяцев члены организации с помощью официальных жалоб призывали местные и федеральные
органы власти обратить внимание на происходящие нарушения, но безрезультатно. В официальных ответах, которые они
получили, было сказано, что никаких нарушений нет, и что вопреки утверждениям экологов, общественному доступу на
обсуждаемую территорию ничто не препятствует. По крайней мере в двух случаях – 27 февраля 2011 года и 27 августа 2011
года – активисты-экологи попытались провести мирный протест рядом с тем самым забор в лесу, и оба раза их задерживали
якобы за неповиновение законным требованиям полиции. Тринадцатого ноября 2011 года Евгений Витишко и другие
активисты пришли на место, чтобы задокументировать существование забора и деятельность, происходящую за ним. Они
отогнули и сняли две секции забора, чтобы осмотреть огороженную часть леса, так они стали свидетелями уничтожения
редких и охраняемых видов деревьев, и нарисовали несколько граффити на заборе в знак протеста.
Евгению Витишко и другому активисту, Сурену Газаряну, предъявили обвинения по статье 167, часть 2 Уголовного
кодекса (умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшее причинение значительного ущерба и
совершённое из хулиганских побуждений), и на последовавшем за этим суде их признали виновными. Его приговорили к
трём годам колонии условно с испытательным сроком в два года. На этот период на активистов наложили режим
ограничений, в соответствии с которыми они не могли покинуть родной город без специального разрешения властей. Это
существенно ограничило их способность заниматься профессиональной экологической деятельностью. Сурен Газарян после
этого покинул страну и получил убежище за границей на основании того, что он подвергался преследованиям за
природоохранную деятельность.
Судебный процесс над ними носил политический характер, изобиловал нарушениями стандартов справедливого
судебного разбирательства и привёл к осуждению активистов. Поданные ими апелляции были отклонены. Защита Сурена
Газаряна попробовала опротестовать это решение, но Областной краснодарский суд вынес решение о том, что у него не
осталось права на апелляцию. В ответ активист опротестовал это решение в Верховном суде Российской Федерации. 21
октября 2013 года Верховный суд РФ вынес решение, в котором отмечался целый ряд значительных ошибок в судебном
постановлении суда низшей инстанции, и постановил, что апелляция должна быть рассмотрена. При этом Верховный суд
признал, что следует рассмотреть вопрос законности возведения забора, против которого протестовали активисты, и
личности законного владельца этого забора.
Следует отметить, что обвинения были выдвинуты только против Евгения Витишко и Сурена Газаряна, двух самых
активных членов группы, участвовавшей в протесте. Однако, их личная роль в повреждении забора не была изучена судьей
так, как того требует закон. Размер причинённого ущерба и финансовое положение стороны, понёсшей ущерб, являются
важными элементами дела для того, чтобы определить, какие обвинения в данном случае могут быть выдвинуты – по статье
167 или возможно значительно меньшие, включая административные. Заключение экспертизы, предоставленное защитой,
предположило, что истинный ущерб был причинён меньше, чем на 1000 рублей, но обвинительный приговор был основан
на данных, предоставленных свидетелем обвинения, согласно которому ущерб был почти в 138 раз выше. По словам
обвинения, несмотря на протесты защиты пострадавшей стороной была названа небольшая строительная компания, а не
большая компания ЗАО Агрокомплекс, которая работала там по договору и действительно владела забором.
В соответствии с решением Верховного суда от 21 октября 2012 года защита запросила новые слушания по
апелляции в деле против Евгения Витишко и Сурена Газаряна. Несмотря на решение Верховного суда, суд низшей
инстанции постановил, что оснований для пересмотра дела Евгения Витишко нет. Вскоре после этого 20 декабря 2013 года
Хроника № 2(230)
11
Евгений Витишко был доставлен в суд в связи с заявлением, что он покидал город без разрешения и таким образом
нарушил режим ограничений, связанный с его условным заключением. Судья вынес решение о том, что за нарушение
режима Евгений Витишко должен отбыть трёхлетний срок в колонии.
Евгений Витишко опять подал апелляцию на решение суда. Изначально слушания по ней ожидались 22 февраля
2014 года.
Тем временем активисты «Эковахты» планировали 5 февраля 2014 года провести в Сочи презентацию доклада о
воздействии Олимпиады в Сочи на состояние окружающей среды. Однако, они были вынуждены отказаться от своих
планов после того, как власти начали против них очередной этап преследований. Таким образом, Евгений Витишко и
другой активист Игорь Харченко были арестованы в связи с отдельными инцидентами, произошедшими 3 и 4 февраля
соответственно, и проговорены к заключению по сфабрикованным и абсурдным обвинениям. Одновременно с этим, по
меньшей мере пять других активистов «Эковахты» также были задержаны полицией на несколько часов.
Евгений Витишко были арестован полицией 3 февраля 2014 года около 10.30 утра, когда он выходил из здания
уголовно-исправительной инспекции в Туапсе, куда приходил, чтобы попросить разрешение на поездку в Сочи на
презентацию доклада и другие встречи. Когда его арестовали, полицейские сказали ему, что он задержан по подозрению в
краже. Однако, сразу после того как Евгений Витишко прибыл в полицейский участок, его обвинили в «мелком
хулиганстве» в связи с заявлением о том, что он ругался матом тем утром на автобусной остановке. У него сняли отпечатки
пальцев и проверили мобильный телефон. Кроме того, по словам его адвоката, который разговаривал с полицией по
телефону, полицейские признали, что у них нет письменных показаний свидетелей о заявленном инциденте. Судя по всему,
только после этого телефонного разговора полиция начала искать свидетелей, которые могли бы представить письменные
показания.
Евгений Витишко в тот же день предстал перед судом; когда он потребовал присутствия своего адвоката, судья
отказал и настаивал на том, чтобы Евгения представлял назначенный государством адвокат, от которого Евгений Витишко
отказался. Судья также отказался вызвать двух предполагаемых «свидетелей» инцидента и принял письменные показания в
качестве достаточного доказательства его вины. Евгений Витишко попросил предоставить информацию о том, каким
образом полицейские установили обстоятельства инцидента, описанного в их рапорте как «мелкое хулиганство». Судья
отклонил и этот запрос. Заседание суда заняло всего несколько минут. Евгений Витишко был признан виновным в «мелком
хулиганстве» и был приговорён к 15 суткам ареста. Только после того как Витишко начал отбывать наказание, адвокат смог
с ним встретиться.
Евгений Витишко немедленно опротестовал решение суда, но его забрали отбывать наказание прямо из зала суда до
того, как апелляция была выслушана. В то же время дата рассмотрения его апелляции по предыдущему уголовному делу
была перенесена на 12 февраля, когда Евгений Витишко должен был ещё отбывать свой административный арест в 15
суток. В то время как он отбывал административный арест в Туапсе, слушания по его апелляции проходили в Краснодаре.
Активист не мог присутствовать на них лично и ему пришлось использовать видеосвязь. Его апелляция была отклонена и он
отправится отбывать трёхлетний приговор сразу после окончания административного ареста.
История преследований Евгения Витишко демонстрирует намерение властей преследовать активиста за его
природоохранную деятельность. Вместе с Суреном Газаряном он был выделен из протестующих экологов как местный
лидер и наиболее активный критик администрации Краснодарского края. Против них было выдвинуто уголовное обвинение
на политическом судебном процессе, в ходе которого были допущены грубые нарушения принципа справедливого
судебного разбирательства. Несмотря на решение Верховного суда, который признал некоторые из этих нарушений и право
на апелляцию, Евгения Витишко лишили этого шанса.
Последние правовые маневры не оставляют сомнений в том, что настоящая цель властей в этом деле заставить
замолчать оппонента, а не наказание за преступление. Евгений Витишко и его коллеги работали над сбором
документальных свидетельств об экологических проблемах в Сочи, но вместо того чтобы расследовать заявления о
незаконной вырубке лесов, было заведено уголовное дело против тех, кто стремился разоблачить эти нарушения. В то же
время всех активистов «Эковахты» заставили замолчать, и им пришлось отказаться от планов представить в Сочи
результаты своих исследований о том, что стоили Олимпийские игры в Сочи окружающей среде.
Международная Амнистия считает, что Евгений Витишко является узником совести, которого лишили свободы за
то, что он мирно использовал свое право на свободу выражения мнений. Он должен быть освобождён немедленно и без
каких-либо условий.
Международная Амнистия
Новости из регионов
Президентский Совет по правам человека
рассказал о ближайших планах
В ближайшее время Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ)
проведет ряд выездных и специальных заседаний. По словам главы СПЧ Михаила Федотова, президентский совет проводит
по три заседания в месяц, несмотря на то, что должен собираться один раз в два месяца.
Выездное заседание в Республике Хакасия, запланированное на февраль, продлится четыре дня (с 17 по 21 февраля),
рассказал о планах президентского совета на пресс-конференции в «Интерфаксе» Михаил Федотов. В первую очередь,
подчеркнул он, в Хакасии будет поднят вопрос об общественном контроле за работой правоохранительных органов. Кроме
того, СПЧ планирует встретиться с семьями погибших во время аварии Саяно-Шушенской ГЭС. Следующее выездное
заседание СПЧ проведет в Республике Мордовия в марте, где будет поднят вопрос о трудовых правах. В апреле
президентский совет отправится на выездное заседание в Краснодарский край.
Федотов также сообщил, что СПЧ вскоре проведет ряд специальных заседаний, в том числе по программе
переселения соотечественников, доступности жилья и посвященное законопроекту о введении института установления
«объективной истины» по уголовным делам. Член СПЧ, руководитель Постоянной комиссии по гражданскому участию в
правовой реформе Тамара Морщакова подчеркнула, что этот законопроект построен на отрицании презумпции
невиновности и направлен на уничтожение оправдательных приговоров. Морщакова уверена, что принятие этого
Хроника № 2(230)
12
законопроекта приведет к «бесконечному продлению срока содержания обвиняемых под стражей», «абсолютной утрате
судом контрольной функции по отношению к деятельности органов следствия» и расширению «недопустимых методов
следствия».
Глава президентского совета также рассказал, что направил письмо министру иностранных дел Сергею Лаврову, в
котором выразил обеспокоенность инцидентом, произошедшим с членом СПЧ Андреем Юровым, которому накануне
запретили въезд в Украину без объяснения причин. Федотов напомнил, что в функции совета, согласно указу главы
государства, входит систематическое информирование о положении дел в области прав человека не только в России, но и за
рубежом. Глава президентского совета рассказал, что накануне СПЧ отправил письма послам стран СНГ в Москве с
просьбой помочь установить контакты с правозащитными структурами в своих странах.
Юров рассказал, что возглавляемая им Постоянная комиссия по правам человека за рубежом будет готовить доклады
о состоянии с правами человека в соседних странах. По его словам, особое внимание будет уделено трем социальным
категориям, «которые обеспечивают защиту прав и свобод всех остальных»: правозащитников, журналистов, адвокатов и
судей.
Георий Иванушкин, Москва
«Последний адрес»: Москва будет помнить
своих погибших
В Москве начали работу над проектом «Последний адрес», объединившим историков, правозащитников,
гражданских активистов, дизайнеров и архитекторов. Его цель – увековечить на улицах российских городов имена жертв
политических репрессий. Для этого решено установить тысячи персональных мемориальных знаков на фасадах домов,
ставших последними прижизненными адресами жертв репрессий, домов, где их арестовывали.
8 декабря 2013 года в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» состоялось первое публичное обсуждение
проекта. О его итогах, смысле проекта «Последний адрес» и перспективах его воплощения корреспонденту «Правмира»
рассказала куратор культурных программ общества «Мемориал» Александра Поливанова.
– Как родилась идея проекта «Последний адрес»?
– Во-первых, уже давно существуют проекты общества «Мемориал», в рамках которых ведется работа по изучению
топографии террора. Мы пытаемся определить локации: репрессивные органы, места принятия решений, места расстрелов и
захоронений, органы НКВД, ГПУ и так далее. Для последней акции «Возвращение имен» в этом году мы делали карту
«Топография террора. Лубянка и окрестности» и проводили экскурсии по этим самым окрестностям.
Летом архитектор Евгений Асс, руководитель «Московской архитектурной школы», предложил нам делать этот
проект не только на бумаге и в Интернете, как до сих пор, но перенести его непосредственно в пространство города. Вот
тогда впервые и возникла идея о том, что все объекты, которые нас интересуют, должны быть как-то обозначены.
А потом к нам пришел Сергей Пархоменко и предложил делать проект по образцу «Stolpersteine» («Камни
преткновения») немецкого художника Гюнтера Демнига, который начинался как простая арт-акция, а продолжается как
огромная гражданская инициатива.
Немецкая акция посвящена памяти жертв Холокоста, в рамках этого проекта возле каждого дома, откуда в свое
время, увозили в концлагерь евреев, ставится специальная памятная табличка. Иногда, если дом, где человек жил, не
сохранился совсем, камень ставят там, где он работал или учился.
Сергей Пархоменко предложил сделать то же самое в память о жертвах репрессий – в Москве, в Питере, в Рязани,
может быть, в других городах.
На сайте memo.ru существует база данных, которую долгое время собирало общество «Мемориал». Несколько лет
назад мои коллеги структурировали базу как в алфавитном порядке расстрелянных, так и по улицам, по адресам (это
касается Москвы).
Сергей Пархоменко с его мощной организаторской энергией предложил формат «коллективной мастерской», чтобы
сразу, за один день, выработать идеологию проекта, проговорить все формальные условия и принять художественное
решение.
И вот в прошедшее воскресенье был созван этот большой воркшоп, в котором приняли участие историки,
журналисты, публицисты, критики, дизайнеры, художники, скульпторы, архитекторы. Так в формате коллективных
размышлений была разработана концептуальная, идеологическая база под новый проект.
– В чем заключается эта идеологическая база?
– Поскольку немецкая работа с памятью ведется гораздо более интенсивно, чем в России, неудивительно, что
организаторы подобных российских акций волей-неволей обращаются к немецкому опыту.
В Германии, в каком-то смысле, реализовать подобный проект было гораздо проще. Рамки исторического периода
там гораздо уже, давно собраны адреса жертв.
В России же первой проблемой, с которой мы столкнулись, стало определение временных границ периода, с которым
мы работаем. В результате дискуссии за основу решено было взять Закон «О реабилитации жертв политических репрессий»,
под действие которого подпадают все пострадавшие с 25 октября 1917 года и до момента вступления его в силу, то есть до
18 октября 1991-го года. Поэтому формальные границы у нас самые широкие.
Далее возникли сложности с Законом «О реабилитации», потому что он, по ряду причин, несовершенен. Дело в том,
что, когда этот закон писался, а писали его в 90-е годы, в том числе, мои коллеги из «Мемориала», предполагалось, что в
дальнейшем будет принят еще большой свод подкрепляющих документов. Однако позже никаких уточняющих решений
принято не было.
В законе же 1991 года есть подпункт, утверждающий, что люди, пострадавшие, но сами причастные к организации
политических репрессий, реабилитации не подлежат. А таких, как понимаете, довольно много.
Разумеется, они были расстреляны не как организаторы репрессий, а по каким-то фальшивым обвинениям –
например, в шпионаже в пользу Германии, Англии, Турции и так далее. И с этой точки зрения, их, конечно, необходимо
было бы реабилитировать. Но дальше их тут же потребовалось бы осудить уже за реальные преступления. А для такой
юридической ретроспекции механизмов в законе у нас нет.
Хроника № 2(230)
13
Именно эту моральную проблему, в числе прочих, обсуждали участники нашего большого семинара в воскресенье. С
одной стороны, хочется сказать: все расстрелянные у нас – жертвы политических репрессий, поэтому им всем мы хотим
поставить памятный знак. Но, с другой стороны, почему мы должны у себя в городе вешать какие-то памятные знаки
репрессированным палачам?
Конечно, они должны быть в «Книгах памяти», в академических базах данных, в списках «Мемориала», конечно, о
их судьбах нужно рассказывать. Но в городском публичном пространстве, которое, так или иначе, отражает наши
ценностные установки, увековечивать их память, возможно, было бы некорректно.
По этому поводу завязалась дискуссия, по итогам которой решили, что, возможно, наши собственные установки
будут претерпевать изменения, но на первых порах ставим памятники только расстрелянным либо сосланным и погибшим в
ГУЛаге. Делами выживших будем заниматься позже.
Что касается того, что часть погибших сами были чекистами или сотрудниками НКВД, то в нынешней Военной
коллегии Верховного суда существует практика дереабилитации. Таким образом, если при рассмотрении кандидатуры
человека у нас возникнут сомнения, мы можем подать запрос о пересмотре его реабилитации.
– Какой объем и какие материалы архивов поднимал «Мемориал», когда составлял свою базу?
– База данных «Мемориала» основана на «Книгах памяти», которые в своё время составлялись во всех регионах
просто по справкам из архивов ФСБ или МВД.
Там, где это было возможно, активисты «Мемориала» проверяли эти материалы по «расстрельным актам».
К сожалению, некоторые архивы так и остались недоступными. Поэтому «Мемориал» подчеркивает, что списки
неполны, там действительно нет очень многих данных именно потому, что работе мешает закрытие архивов.
– Пересекается ли как-то работа общества «Мемориал» с работой Русской Православной Церкви по увековечиванию
памяти новомучеников?
– Мы работаем автономно, но в частном порядке достаточно много общаемся с храмом в Бутово, с отцом Кириллом
Каледой. И, конечно же, очень приветствуем, когда на стенах храмов появляются памятные знаки.
В храме святого Георгия Победоносца на Лубянском проезде последним настоятелем в 30-е годы был отец Владимир
Проферансов. Он канонизирован, и сейчас в храме есть маленький музей его памяти: копия архивно-следственного дела и
несколько фотографий в небольшой витринке.
Нам кажется очень важным показать, в каких условиях существовала Церковь в ХХ веке, и какая судьба её постигла.
– Кто, кроме «Московской архитектурной школы» и, собственно, «Мемориала» принимает участие в акции?
– Здесь надо сказать, что важнейшим организатором и двигателем акции является не юридическое, а физическое
лицо – Сергей Пархоменко, чьи организаторские силы и напор позволили собрать просто блистательную команду, которая
пришла в воскресенье.
Всего в нашей встрече приняли участие около шестидесяти человек, в числе которых были действительно
крупнейшие московские художники, дизайнеры, скульпторы – Евгений Добровинский, Сергей Скуратов, Александр
Бродский, Евгений Асс, Борис Трофимов и многие другие.
И мы очень благодарны за поддержку институту «Стрелка», который предоставил нам место. Мы намеренно хотели
провести акцию вне стен «Мемориала», чтобы подчеркнуть широкий общественный характер инициативы.
– На какой общественный резонанс рассчитывают организаторы акции?
– Поскольку мы сейчас хотели бы построить общество, основанное на признании прав человека и ценности
человеческой жизни и свободы, нам кажется важным говорить о попрании этих ценностей в прошлом. Ведь именно
разбирая исторические примеры, мы сможем преодолеть подобное отношение к людям сейчас. В этом смысле, конечно,
каждый убитый человек – это вечное напоминание о ценностях, за которые мы сейчас боремся, на которых сейчас стоим.
Кроме того, любой человек, погибший или умерший, имеет право на то, чтобы его не забыли. Если у него нет
могилы на кладбище, которую могли бы посетить родственники, или если он не успел обзавестись детьми, так что у него
теперь нет потомков, он имеет право как минимум быть названным.
Конечно, может последовать отрицательная реакция нынешних жильцов дома: дескать, «я сейчас живу в этом доме и
вовсе не хочу думать о том, что кто-то здесь когда-то погиб; у меня тут дети растут, ходят в детский садик, у нас всё
хорошо, почему мы должны об этом вспоминать?» Мы моделировали такую ситуацию на нашей встрече. Но ведь и этот
погибший человек был таким же жителем этого дома.
– Как технически осуществим проект? Ведь на установку каждого знака, например, в Москве нужно большое
количество разрешений.
– В составе собиравшейся в воскресение инициативной группы есть подразделение, которое занимается именно
решением административных вопросов.
Кроме того, на встречу приходил Сергей Капков, руководитель Департамента культуры Москвы, и у нас есть
надежда, что московские власти могут порекомендовать установку планируемых памятных знаков в административном
порядке. Конечно, мы не сможем заставить частных собственников зданий присоединиться к акции. Хотя, нам кажется, что
на ситуацию могло бы повлиять мнение ныне живущих потомков расстрелянного.
Кстати, в Германии памятные камни с самого начала устанавливались на земле именно потому, что земля в городах
принадлежит муниципалитетам. К сожалению, у нас подобный вариант невозможен, так как девять месяцев в году – снег
или слякоть. Хотя архитектурный критик Григорий Ревзин, например, предлагал делать очень большие плиты, которые
были бы видны даже в наших условиях.
– Вы считаете, что этот проект будет действенным? Ведь в нынешней Москве огромное количество мемориальных
досок разных эпох, памятных знаков, каких-то совершенно непонятных иногда архитектурных сооружений.
– С одной стороны, это задача художников и скульпторов – предложить такие архитектурные решения, которые
были бы заметны. У нас уже есть несколько вариантов, но мы ещё будем их уточнять и согласовывать.
С другой стороны, мне кажется, что впечатление будет усиливаться минимализмом наших табличек. Там будут
указаны только имя, фамилия, год рождения, дата и место расстрела.
Ещё мы очень долго спорили, указывать ли профессию погибшего. Сейчас Сергей Пархоменко предлагает создать
некий глоссарий – фиксированный набор слов, чтобы все таблички были относительно однообразны и однотипны. В
дальнейшем это облегчит и их согласование, так как нам не придётся отдельно утверждать макет каждой.
Заметным должна сделать проект и его массовость. Ведь в одной только Москве было расстреляно порядка 30–40
тысяч человек. Причём большинство из них жили в пределах если не Садового, то нынешнего Третьего транспортного
кольца. Если в этих районах появится пусть не сорок, но десять тысяч табличек, не заметить их будет невозможно.
Хроника № 2(230)
14
Два года назад у нас уже была подобная акция совместно с «Архнадзором». Тогда мы просто распечатали на
пластике временные таблички формата А4 и разместили на домах в районе Лубянки и вокруг дома Военной коллегии
Верховного суда на Никольской. Получилось очень впечатляюще. Мы сами потом ходили по переулкам и ужасались:
расстреляли жильцов в каждом третьем доме, причём из некоторых – по двадцать-тридцать человек.
Кстати, ту акцию многие помнят. Когда сейчас мы рассказываем про «Последний адрес», многие спрашивают: «Это
примерно так, как вы делали два года назад?»
Дарья Менделеева,
http://www.pravmir.ru/poslednij-adres-moskva-budet-pomnit-svoix-pogibshix/#ixzz2r1swVnaK
Зафиксировано 1832 факта ограничения свободы
интернета в 2013 году
Правозащитники представили ежегодный доклад «Свобода интернета 2013: Атака охранителей». Ситуация
значительно ухудшилась – блогеров убивают, избивают, судят и подвергают цензуре.
Убийство, 23 факта насилия, 226 уголовных преследований пользователей сети, 514 случаев административного
давления и 236 – ограничения доступа к интернет-ресурсам (не считая более 3300 блокировок в рамках Единого реестра
запрещенных сайтов) зарегистрировали правовые аналитики Межрегиональной правозащитной Ассоциации «Агора» в 2013
году. За 12 месяцев они зафиксировали 63 кибер-атаки, 37 гражданских исков в отношении блогеров и 75 предложений
политиков о регулировании интернета. Для сравнения в 2012 году было зарегистрировано 103 уголовных преследования,
208 фактов административного давления, 609 случаев ограничения доступа, 47 кибер-атак, 26 исков и 49 предложений по
регулированию Сети. Общее количество выявленных нарушений по сравнению с прошлым годом выросло более чем на
50% (1197 – в 2012, 1832 – в 2013). Существенный рост продемонстрировали почти все виды ограничений свободы
интернета.
– Мы вынуждены констатировать, что ситуация со свободой интернета в России в прошедшем году значительно
ухудшилась, – отмечают авторы доклада. – Дело не только и не столько в увеличении абсолютных показателей количества
нарушений. Четко обозначился общий тренд – усиление цензуры, предоставление спецслужбам все новых полномочий для
контроля за информационным пространством, расширение оснований для привлечения к ответственности пользователей и
владельцев сайтов, ужесточение санкций для операторов связи и провайдеров сервисов за неисполнение распоряжений
чиновников. Российские власти очевидно сделали ставку на контроль за контентом, не оставляя однако при этом
пользователей без внимания.
Регионы
Больше всего нарушений (180) в 2013 году зафиксировано в Москве (в 2012 году – 98). Значительно ухудшили свои
показатели Дагестан (15 фактов и насилие в 2013 году, 2 случая в 2012), Республика Алтай (13-4), Костромская (31-0),
Московская (10-3) области, Санкт-Петербург (48-14), а также из-за физического насилия Волгоградская, Вологодская,
Ростовская и Ульяновская области.
Заметно улучшилась ситуация в Хакасии (1 факт в 2013, 11 – в 2012 году), Ставропольском (1-227) и Хабаровском
(1-16) краях, Белгородской (3-34), Липецкой (1-7), Нижегородской (3-52), Новгородской (0-17), Самарской (3-32),
Смоленской (0-8), Тюменской (1-112) и Челябинской (2-28) областях.
Как правило, изменение ситуации связано с увеличением или уменьшением числа заблокированных сайтов, как,
например, это произошло в Ставропольском крае или Нижегородской области. Очень сильно на рейтинг региона влияет
факт применения в нем насилия.
Насилие
В 2013 году резко увеличилось количество нападений на журналистов сетевых изданий и интернет-активистов. Если
в 2012 году пострадало 3 человека, то в прошедшем правозащитники зафиксировали 24 факта насильственных действий
либо угроз, которые можно расценивать как угрозу насилием. В 23 случаях пострадали журналисты. В 6 случаях
нападавшие оказывались сотрудниками полиции.
Уголовное преследование
Более чем вдвое (со 103 до 226) выросло число фактов привлечения к уголовной ответственности за интернетактивность и публикации в социальных сетях. По-прежнему большинство составляют дела по экстремистским статьям
Уголовного кодекса РФ, однако активнее начали применяться статьи об оскорблении представителей власти и клевете.
Социальная сеть «ВКонтакте» продолжает лидировать по количеству пользователей, привлеченных к
ответственности. За прошедший год не менее 30 уголовных дел (в 2012 – 50) было возбуждено по факту публикаций в этой
сети. Пользователи Одноклассников получали претензии следователей не менее 4 раз (в 2012 – 3), Facebook – не менее 3 (в
2012 – ни разу), МойМир – 1 раз (в 2012 – 2). Учет таких фактов осложняется тем, что правоохранительные органы,
сообщая о предъявлении обвинения, не всегда указывают название социальной сети.
Административное давление
За 2013 год зафиксировано 514 случаев привлечения пользователей, администраторов сайтов и провайдеров к
административной ответственности, вынесения предупреждений и предостережений прокуратурой и территориальными
подразделениями Роскомнадзора. В 2012 году было 208 таких фактов. Столь значительные изменения связаны с возросшей
активностью Роскомнадзора по применению «закона о черных списках сайтов», констатируют авторы доклада.
Ограничение доступа и цензура
В течение 2013 года произошло заметное перераспределение зарегистрированных эпизодов в этих категориях.
Случаев ограничения доступа формально стало меньше – 236 против 609 в 2012 году. Количество фактов цензуры напротив
увеличилось впятеро - со 124 до 624.
Авторы доклада объясняют это двумя обстоятельствами: «Во-первых, в связи с развитием нового порядка
блокирования доступа к запрещенной информации ... органы власти переориентировались с прямых требований операторам
связи и регистраторам доменных имен блокировать доступ к сайтам и прекращать делегирование доменных имен на
включение сетевых адресов в Единый реестр интернет-ресурсов с информацией, запрещенной к распространению в РФ. Вовторых, суды стали чаще принимать решения о признании информации запрещенной, например, как экстремистской или
оскорбляющей чувства верующих».
Кибер-атаки
Хроника № 2(230)
15
Рост количества кибер-атак в 2013 году до 63 (в 2012 было 47) авторам доклада представляется закономерным, так
как российские власти не предприняли никаких усилий для расследования хакерских атак на сайты и аккаунты независимых
СМИ, неправительственных организаций и активистов в предыдущие годы.
В 2013 году атакам ботнетов подвергались не только независимые российские СМИ. Так, например, 17 февраля о
самой мощной атаке за все время существования сообщил сайт государственного телеканал Russia Today. Восстановить
работу сайта удалось лишь спустя 6 часов.
Предложения по регулированию интернета
Начавшийся в 2012 году (в 2011 таких предложений было всего 5) взрывной рост интереса к регулированию
интернета продолжился в 2013. За прошедший год «Агора» отметила 75 различных предложений по нормативному
регулированию отношений в интернете. В 2012 году их было 49. Все они так или иначе связаны либо с расширением
перечня оснований для ограничения доступа к информации, либо с введением или ужесточением ответственности за
действия, совершенные в интернете, либо с усовершенствованием механизмов контроля за распространением информации
и деятельностью пользователей.
– Россия сохранила статус одного из главных промоутеров консервативной политики в сфере регулирования
интернета на международной арене, выбрав при этом относительно мягкий вариант контроля – фильтрации и блокированию
контента отдается явное предпочтение по сравнению с преследованием отдельных пользователей, – отмечается в докладе
«Агоры». – В течение 2013 года российские власти заложили нормативный и правоприменительный фундамент для
замедления роста и развития Рунета. Это затронет не только пользователей, но и интернет-бизнес. Мы уже наблюдаем
постепенную миграцию наиболее осторожных в иностранные юрисдикции.
Ознакомиться с полным текстом доклада: http://eliberator.ru/files/Internet_2013.pdf
с Картой нарушения свободы интернета в 2013 году: http://eliberator.ru/files/Map_iFreedom_2013.jpg
с Журналом учета нарушений: http://eliberator.ru/files/zhurnal_ucheta_2013.pdf
Дмитрий Колбасин, Ассоциация «Агора», Казань
Итоги осеннего призыва-2013: вновь облавы
и набор без разбора
Осенний призыв 2013 года вновь ознаменовался таким грубейшим нарушением, как облавы на призывников.
Причем, в Санкт-Петербурге на этот раз они приобрели некоторую изощренность. Так, в начале декабря рано утром в
студенческое общежитие под предлогом поиска наркотиков наведались полицейские с собаками. Однако, как оказалось, их
интересовали исключительно сами студенты, которых они незамедлительно задержали с целью доставки в отдел военного
комиссариата по Фрунзенскому району для прохождения призывных мероприятий.
В Москве в декабре у себя дома был схвачен сотрудниками полиции и военкомата и насильно доставлен в отдел
военного комиссариата по Измайловскому району г. Москвы молодой человек, который до этого обжаловал решение о
своем призыве на военную службу в вышестоящую инстанцию – председателю призывной комиссии г. Москвы С.
Собянину. В военкомате призывника унижали, силой его обрили, отказались посмотреть документы об обжаловании им
решения о призыве. Из военкомата призывник был отправлен на сборный пункт г. Москвы, из которого усилиями
правозащитников через некоторое время он был освобожден.
Надо отметить, что в последние годы облавы на призывников с доставкой их на призывные мероприятия стали
обычным делом в ряде российских городов. Только в весенний призыв прошлого года массовые облавы не были
зафиксированы. Тем не менее, как показал осенний призыв, от этой практики у нас не отказались.
Своего рода новацией прошедшей призывной кампании стали попытки призыва по новому Положению о военноврачебной экспертизе (Расписанию болезней), принятом 4 июля 2013 г. Несмотря на то, что в силу данное Положение
вступало только с 1 января 2014 года, то есть в осеннюю призывную кампанию оно еще не действовало, работники
военного комиссариата в ряде случаев отказывались предоставлять отсрочку по здоровью призывникам, страдающим
гипертонией, плоскостопием, дистрофией и т.п., ссылаясь на новое Расписание болезней.
Среди других наиболее частых нарушений, согласно поступившим во время осенней призывной кампании на
правовую линию (http://map.realarmy.org/) правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право» обращениям граждан, были
следующие:
– вручение повесток ненадлежащим образом (обязаны вручать призывнику лично в руки и под его личную роспись);
– неверное определение категории годности граждан;
– необоснованное изменение категории годности вышестоящей призывной комиссией;
– ненадлежащее проведение процедуры медицинского освидетельствования с отправкой в армию граждан, имеющих
заболевания, не совместимые с прохождением военной службы, и некоторые другие.
В целом прошедшая призывная кампания в очередной раз показала, что сотрудники отделов военных комиссариатов
заинтересованы только в выполнении призывных планов. Уровень качества работы по отбору граждан, пригодных для
прохождения военной службы, не отвечает требованиям процедуры призыва и является очень низким. Правозащитники
отмечают недостаточно квалифицированную работу членов призывных комиссий. Одной из основных проблем, по их
мнению, остается несоответствие врачей, проводящих медицинское освидетельствование граждан, требуемой
квалификации. В результате, увеличивается число случаев призыва в армию больных граждан, приводящих, в том числе, к
высокой заболеваемости среди военнослужащих, к росту количества несчастных случаев и чрезвычайных происшествий в
воинских частях, к конфликтным ситуациям среди военнослужащих и т.д.
По телефонам правовой линии правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право» 8-917-517-27-72, 8-926-364-33-32
(Москва), а так же по адресу электронной почты [email protected] принимаются сообщения о фактах грубых нарушений
и противоправных действий, допущенных в отношении призывников, военнослужащих по призыву и
альтернативнослужащих. Эксперты и юристы правозащитной группы оказывают квалифицированные бесплатные
консультации, исходя из специфики каждого случая нарушения.
Вера Писарева, правозащитная сеть «Общество и Армия», Москва
Хроника № 2(230)
16
Интервью
«Мы будем просить гранты, но регистрироваться
как иностранные агенты не будем»
Старейшая в России независимая правозащитная организация Московская Хельсинкская группа вынуждена
сократить свою численность в несколько раз из-за действия скандального закона об иностранных агентах.
Как сообщает «Интерфакс», ведущие российские неправительственные организации бойкотируют закон об НКО,
который обязал общественные организации с зарубежным финансированием зарегистрироваться в качестве иностранных
агентов. Эту тему Тихон Дзядко обсудил с главой Московской Хельсинкской группы Людмилой Алексеевой.
Дзядко: Людмила Михайловна, расскажите, как напрямую закон в данном случае действует, что вам приходится
сокращать штат, сокращать часть зарплаты сотрудникам, если мы правильно понимаем?
Алексеева: Как только этот закон вышел, я попробовала поставить такой эксперимент – обойтись без зарубежных
грантов. Я не могу ничего сказать, нам давали гранты из президентского фонда, но, конечно, это было гораздо меньше, чем
делала прежде Московская Хельсинкская группа. Нам пришлось сократить число сотрудников вдвое и вдвое урезать
зарплаты оставшимся. Но дело не в этом, мы работаем не за зарплаты, мы бы и раньше работали. Дело в том, что последний
раз, когда мы получили грант, мы получили из российского фонда, мы получили его на совершенствование работы полиции
с привлечением общественности. А наше основное направление работы, начиная с 1998 года – уже 15 лет, ну и раньше в
советское время – это мониторинг ситуации с правами человека на территории нашего государства. На это мы деньги не
имеем, мы пытаемся сделать это на волонтерских началах, бесплатно. Но не исключено, что нам все-таки придется
обратиться за зарубежными грантами, я считаю, это вполне нормально для любой правозащитной организации…
Дзядко: Людмила Михайловна, если вы говорите, что это вполне нормально, почему вы решили в начале этого года
отказаться от зарубежного финансирования?
Алексеева: Решила попробовать, может ли хотя бы такая известная правозащитная организация как Московская
Хельсинкская группа просуществовать без зарубежных грантов. Надо сказать, что некоторые мои товарищи очень меня
осуждают за это, считают, что это отступление перед нажимом властей. Это не так. Я просто действительно хотела
попробовать, может ли хотя бы очень известная правозащитная организация выжить на отечественные деньги.
Дзядко: А что касается частных пожертвований, какой-то благотворительный меценат…
Алексеева: Мы пробовали собирать один раз, это было очень удачно, слишком удачно неожиданно для нас. Но это
было не под действием этого закона. Сейчас мы обсуждали эту проблему с членами Московской Хельсинкской группы и
решили, что нам негоже собирать деньги через интернет сейчас, потому что очень многие правозащитные организации,
которым труднее, чем нам, мы имеем хотя бы какой-то грант из президентского фонда, а, скажем, «Право Матери» вообще
денег не имеют. Если мы начнем собирать, мы оттянем на себя те возможности общества, которые у него есть для
поддержки правозащитных организаций. Мы не захотели вступать в конкуренцию со своими партнерами.
Дзядко: Правильно ли я понял, что ситуация все-таки вас вынуждает? И ваша попытка попробовать вам показала, что
вам все равно придется обратиться за зарубежным финансированием?
Алексеева: Да, не говоря уже о том, что мы отказались от своих просветительских программ, что очень грустно.
Дзядко: Но ведь тот факт, что вы будете получать зарубежное финансирование, в ситуации нового законодательства
для вас следующим шагом будет необходимо регистрироваться в качестве иностранного агента.
Алексеева: Нет, мы не зарегистрируемся в качестве иностранного агента, потому что существует общее правило –
невозможно давать о себе официально ложные сведения ни физическим, ни юридическим лицам. Я не могу позволить себе,
как председатель Московской Хельсинкской группы, заявить, что она является агентом иностранного государства, когда мы
таковым не являемся.
Дзядко: А если вас таковым признает Министерство юстиции?
Алексеева: Так это они признают, мы-то себя не признаем таковыми.
http://tvrain.ru/articles/ljudmila_alekseeva_my_budem_prosit_granty_no_registrirovatsja_kak_inostrannye_agenty_ne_bude
m-362411/
Мнения
Зарево над Киевом... восход свободы?.. Закат
государственности?..
Сразу уточню, что слово «государственность» в названии данной заметки относится не столько к государственности
Украины, сколько вообще к этому понятию – то есть к государственности и к основанному на ней миропорядку во
всемирном, так сказать, смысле. На мой взгляд, надо хотя бы попытаться объективно взглянуть на то, что сегодня принято
подразумевать под этим понятием...
Почему-то очень быстро почти все как бы забыли, с чего всё это началось в нынешней Украине. И вроде бы
практически никто не говорит и не пишет о том, что эти всё более и более насильственные столкновения в Киеве и других
украинских городах вызваны не только диктаторскими устремлениями путинского ставленника Януковича, но и
вышеупомянутым миропорядком, согласно которому как бы «узаконенный» государственный грабёж на ведущих в
Украину дорогах – т.е. грабительский «труд» бесчисленных государственных таможен – должен, мол, непременно
осуществляться либо на её западных границах (против чего совершенно справедливо выступают участники
«Евромайдана»), либо на восточных (против чего столь же справедливо настроены многие жители Восточной Украины)...
На всякий случай напомню, что нынешний украинский конфликт возник именно по вопросу о таможнях, которые должны
были бы постепенно ликвидироваться между Украиной и Западом (т.е. Евросоюзом), если бы Янукович под давлением
Путина не отказался бы подписывать в ноябре соответствующее международное соглашение.
Хроника № 2(230)
17
Насилие (кроме сугубо ответного и адекватного), как известно, обычно ни к чему хорошему не приводит и
порождает лишь новое насилие, нередко – в других формах и масштабах. В данном случае я имею в виду являющееся как
бы составной частью государственности погранично-таможенное насилие над совершенно невиновными людьми (почемуто вроде бы считающееся чем-то нормальным, а не очевидным грабежом на большой дороге), ведущее нынешнюю Украину
– и, вполне возможно, даже не только Украину – в сторону совершенно непредсказуемых событий сколь угодной степени
кровавости...
По-моему, очевидно, что этот таможенный грабёж надо ликвидировать на всех границах, и тогда просто не будет
основной причины для нынешнего украинского противостояния, чреватого, увы, даже вполне возможной полномасштабной
гражданской войной или интервенцией на Украину каких-нибудь головорезов из путинской «вертикали власти».
Ещё могу добавить, что, в целом, на мой взгляд, нынешние украинские события содержат в себе множество, так
сказать, и «плюсов», и «минусов», однако пока первые всё-таки вроде бы преобладают над вторыми (хотя, конечно, мой
взгляд со стороны едва ли имеет какое-то существенное значение по сравнению со взглядами самих жителей Украины).
Среди очевидных «плюсов», по-моему, – не только явное стремление большинства участников этих событий к
большей свободе, к либерализму (в его истинном смысле, а не в том, который нередко используется в качестве пугала) и
вообще к Западу, но и готовность этих тысяч и тысяч протестующих послать подальше любые явно репрессивноантиправовые «законодательные акты» и, так сказать, «явочным порядком» добиваться реальной свободы уличных
протестных акций и других естественных и общепризнанных прав и свобод человека... А среди довольно очевидных
«минусов» (даже если не говорить о человеческих жертвах самых последних дней, которые, конечно, относятся не просто к
«минусам», а к огромнейшим трагедиям) – судя по всему, возросшая на волне этих событий популярность некоторых
сугубо националистических организаций, известных, например, своим слегка скрытым антисемитизмом и своим открытым
пренебрежением правами человека во всех случаях, когда они, мол, противоречат некоему «праву нации» (даже многие
умеренные националисты, насколько я знаю, склонны к «обосновыванию» такого приоритета).
Разумеется, здесь можно упомянуть – отнюдь не среди «плюсов», естественно, – и про отдельные случаи явного
вандализма в ходе нынешних бурных украинских событий. Однако, ряд фактов свидетельствует о том, что, по-видимому,
большинство этих случаев осуществляется вовсе не участниками уличных протестов, а маскирующимися под них
представителями украинской власти. Прилагаю ссылку на один из весьма убедительных материалов об этом:
http://avmalgin.livejournal.com/4280633.html .
Ещё раз повторю основную мысль этой своей заметки.
Нынешнее, постепенно разрастающееся, кровавое насилие в Киеве и вообще на Украине – это, в значительной
степени, прямое следствие того как бы почти совсем незаметного насилия над совершенно невиновными людьми, которое
ежедневно творится на её (разумеется, не только её) государственных границах. И это, по-моему, надо бы понимать всем
так называемым «государственникам», почему-то считающим, что есть какая-то принципиальная разница между
практически одинаковыми разновидностями насилия – в частности, между простым грабежом на большой дороге и
аналогичным государственным (т.е., в данном случае, таможенным) грабежом... Однако, увы, «государственники» – т.е. те,
кто считает, что, мол, государственность (в её нынешнем смысле) превыше всего, – обычно, как правило, вообще не
воспринимают всерьёз никакие подобные доводы, в которых им видится лишь «анархизм» или «махновщина»...
Кстати, есть и ещё одна разновидность государственного насилия, которая, очень возможно, тоже посодействовала
нынешнему превращению Киева в арену уличных боёв. Как известно, огромная часть протестующих – это молодёжь,
именуемая на бюрократическом языке «военнообязанными». Более года назад было официально объявлено, что, мол, с
начала нынешнего – т.е. 2014-го – года принудительный армейский призыв в Украине, наконец, полностью отменяется,
однако совсем недавно прозвучало, так сказать, «уточнение», согласно которому украинскую молодёжь по-прежнему будут,
как бесправных рабов, силой загонять в казармы – вроде бы не в собственно армию, а в другие разнообразные войска
(«внутренние», «железнодорожные» и т.п.). Думаю, что и этот государственный, мягко говоря, обман (и «облом», как
выражается молодёжь) совершенно закономерно усилил, так сказать, «любовь» многих молодых участников «Евромайдана»
к нынешним украинским властям...
Снова повторю, что насилие (в том числе и государственное) – кроме сугубо ответного и адекватного – обычно ни к
чему хорошему не ведёт, а порождает лишь новое насилие, нередко всё более и более кровавое.
Нынешние, увы, кровавые события в Украине – лишнее тому подтверждение.
Дмитрий Воробьевский, газета «Крамола», Воронеж
Зарубежные новости
Уйдет ли Россия из Туркменистана?
Мы попросили четырех известных российских экспертов по Центральной Азии ответить на следующий вопрос:
Уйдет ли Россия из Туркменистана?
У многих наблюдателей в регионе, в том числе дипломатов, экспертов и бизнесменов складывается впечатление, что
Россия действительно выходит из игры за Туркменистан.
В сентябре 2013 года, во время десятидневного визита Президента Китайской Народной Республики Си Цзиньпина в
страны Центральной Азии у всех создалось впечатление, что в «новой большой игре» Пекин сейчас выступает хозяином
положения, а у Москвы не осталось на руках ни одного козыря. Странно, но, похоже, Россия относится к этой новой
ситуации достаточно безразлично, не выказывая никаких эмоций. Некоторые российские эксперты по региону считают, что
это происходит из-за того, что Москва не надеется вернуть Ашхабад в свою сферу влияния. Другие полагают, что Россия
сейчас не нуждается в Туркмении, а только пытается убедиться в том, что политический курс Туркменистана не
противоречит ее стратегическим интересам, особенно в нефтегазовом секторе и геополитических вопросах.
Алексей Малашенко, со-председатель программы «Религия, общество и безопасность» Московского Центра Карнеги
уверен, что это происходит потому, что «Туркмения уже потеряна для России, несмотря на разговоры, создающие иллюзию
того, что Москва все еще сохраняет позиции влияния в Ашхабаде. Но даже эта тема обсуждается все реже и реже.
Российские СМИ сегодня очень редко публикуют статьи, посвященные Туркменистану. Для нас это забытая страна».
По мнению эксперта, Сапармурат Ниязов и его последователь, Бердымухаммедов, одержали победу. Убедив
Генеральную Ассамблею ООН признать «статус постоянного нейтралитета» Туркменистана в январе 1996 г. и делая
постоянные попытки сдерживать влияние России в своей стране, им окончательно удалось вытеснить Россию. «Сейчас
Хроника № 2(230)
18
Владимир Путин сконцентрирован на своем проекте Евразийского союза. Страны бывшего СССР, которые не хотят
принимать в этом участие, уже готовы порвать отношения с Россией», – комментирует Малашенко.
В последние годы создается впечатление, что Россия потеряла интерес к Туркменистану. После того, как разразился
финансовый кризис, Газпром резко прекратил закупку туркменского газа в апреле 2009 г., затем поставки были
возобновлены, но в гораздо меньших объемах. До этого Россия закупала у Туркмении примерно 40 миллиардов кубометров
газа в год. В прошлом году объем закупок снизился до 12 млрд кубометров. Это стало страшным ударом для бюджета
Туркменистана, и Центрально-азиатская республика стала все больше и больше зависеть от Китая, при этом делая тщетные
попытки найти возможности для экспорта газа на запад, в Европу. Константин Симонов, генеральный директор московской
консалтинговой фирмы «Фонд национальной энергетической безопасности» считает, что общая ситуация объясняет уход
России из Туркмении.
«Россия действительно уходит из Туркмении», – считает он. «Газовый рынок претерпел серьёзные изменения.
Десять лет назад Россия не знала, сможет ли она добывать достаточные объемы газа для обеспечения потребностей
внутреннего рынка и соблюдения договоренностей по европейским контрактам. Поэтому тогда Туркменистан был
стратегическим важным партнером для Москвы. Однако в то же время России удалось ввести в эксплуатацию несколько
месторождений, и с уменьшением спроса со стороны Европы, в основном из-за финансово-экономического кризиса 2008 г.,
Газпрому больше не нужно закупать туркменский газ». Это объясняет, почему в конечном итоге российская сторона
осталась довольна, когда Китай начал осуществлять закупки туркменского газа. Действительно, основная обеспокоенность
Москвы относительно туркменского газа – получить гарантии того, что Туркменистан не будет конкурировать с Россией на
огромном и прибыльном европейском рынке.
Журналист и эксперт в области Центральной Азии Аркадий Дубнов подчеркивает, что «политика России по
отношению к Туркменистану, конечно, в первую очередь, определяется интересом к туркменскому газу». Главный вопрос
на сегодняшний день, когда туркменский газ уже не представляет интерес для России, заключается в том, останется ли
Кремль участником на туркменском газовом рынке или нет. Симонов выражает свои сомнения по этому поводу. Как
считает Дубнов, мы можем как минимум утверждать, что Москва сначала должна удостовериться, что Туркменистан не
представляет угрозы для ее основных интересов: «После мирового экономического кризиса 2008-2009 годов, Москве
важнее было не допустить строительства транскаспийского газопровода, а также Набукко, который вывел бы туркменский
газ на рынки Европы, где он конкурировал бы с Газпромом».
В данной ситуации, когда Россия демонстрирует низкую заинтересованность, «отношения в будущем по-прежнему
будут строиться вокруг вопросов раздела Каспийского моря, проблем российских бипатридов в Туркмении и попыток
наладить сотрудничество по отражению угроз радикального экстремизма из Афганистана», – заявляет Дубнов. Некоторые
из вышеперечисленных тем, возможно, не будут представлять важность для дипломатических и политических отношений
между Москвой и Ашхабадом. «Это относится, например, к ситуации с бипатридами, так как количество россиян в
Туркменистане постоянно сокращается», – считает Малашенко.
Аждар Куртов, аналитик в Российском Институте Стратегических Исследований в Москве, не согласен с тем, что
Москва отказывается от Туркменистана. «Сотрудничество продолжается», – считает он. «Туркменистан закупает в России
различные виды продукции, в том числе вооружения.
Да, объемы газа, закупаемые Газпромом, существенно сократились. Но не надо видеть в этом только вину Москвы.
Ведь туркменский газ шел прежде всего на Украину. А ныне Киев существенно сократил закупки газа. Так что идет
соревнование. В каких-то областях Москва уступила, прежде всего, Китаю, где-то ее позиции пока сохраняются. Но в
политической сфере я не вижу, чтобы кто-то еще: Китай, США, Иран, Турция или ЕС стал бы доминировать в
Туркменистане».
С политической точки зрения, «Туркменистан не изменил своему курсу на нейтралитет. А от него этого Москва и не
ожидала. Кремль этот курс устраивает – ведь он куда лучше для России чем, например, стремление вступить в НАТО,
которое демонстрируют политики Тбилиси. Политика России в Туркменистане в краткосрочной перспективе не изменится.
Ашхабад «не созрел» ни для активной интеграции, ни для «окончательного развода», – делает заключение Куртов.
Возможно, слишком преждевременно говорить, поставлена ли запятая в российско-туркменских отношениях в текущем
периоде, или отступление Москвы – это окончательная точка. Как показывает история постколониализма, колонизатор
никогда не уходит с завоеванных территорий слишком поспешно. Но появление Китая на мировой арене и в Центральной
Азии – это поистине новое явление, которое еще может нас удивить.
Режис Женте, специально для Туркменской инициативы по правам человека, Вена
Это интересно
Европейский Суд по правам человека »
Статистика ЕСПЧ за 1959–2014 г.г.
В 2013 году ЕСПЧ зарегистрировал примерно столько же жалоб против всех государств-ответчиков, сколько и годом
ранее (65900 против 64900).
Общее количество зарегистрированных жалоб против России (12330) вернулось на уровень 2011 года (12454). В 2012
году их было зарегистрировано 10746, в связи с чем велись разговоры о том, что жаловаться против России стали реже. При
этом следует отметить, что в 2013 году значительно сократилось число жалоб (против всех государств-ответчиков), в
регистрации которых было отказано (13600 против 18700 в 2012 году). Их число также вернулось на уровень 2011 года
(13450). И можно предположить, что отчасти уменьшение числа зарегистрированных в 2012 году жалоб против России
объясняется большим числом отказов в регистрации поданных жалоб (учитывая, что на жалобы против России приходится
примерно 20% от общего числа всех регистрируемых жалоб и, соответственно, вполне можно допустить, что на жалобы
против России приходится порядка 20% жалоб, в регистрации которых отказано, за уменьшение зарегистрированных в 2012
году жалоб против России по сравнению в 2011 годом по меньшей мере на одну тысячу отвечает указанная разница между
числом жалоб, в регистрации которых было отказано в 2011 и 2012 годах, что косвенно подтверждается увеличением числа
жалоб против России, зарегистрированных в 2013 году, которое пропорционально уменьшению в 2013 году числа жалоб, в
регистрации которых было отказано).
Стоит отметить значительное увеличение в 2013 году в сравнении с предшествующими годами числа
регистрированных жалоб против Украины (почти в два раза – 13152 против 7791 жалоб, зарегистрированных в 2012 году, и
Хроника № 2(230)
19
в среднем примерно 4,5 тысяч жалоб в год в 2007—2011 годах), Молдовы (почти в полтора раза – 1356 против 934 в 2012
году, то есть число зарегистрированных жалоб вернулось на уровень 2009 года (1322), в то время как в 2007–2008 и 2010—
2011 их в среднем регистрировалось порядка тысячи в год), Кипра (144 против 78 в 2012 году и в среднем 75 жалоб в год в
течение пяти предшествующих лет), что, впрочем, можно объяснить известными событиями, касающимися кипрских
банков. Одновременно следует отметить значительное уменьшение числа зарегистрированных жалоб против Соединенного
Королевства (912 против 1702 в 2012 году, 1542 в 2011 году, 2745 в 2010 году, то есть имеет место возврат на уровень
2007—2009 годов (860, 1253 и 1133 зарегистрированных жалоб соответственно)), Турции, постоянно занимавшей одно из
первых мест по числу обращений в ЕСПЧ (3521 против 8986 в 2012 году, 8651 в 2010 году, то есть имеет место возврат на
уровень 2007—2008 годов (2828 и 3706 зарегистрированных жалоб соответственно)), Грузии (157 против 367 в 2012 году,
примерно такого же числа жалоб в 2010 и 2011 годах, что говорит о возврате на уровень 2007 года (162) (грандиозный – в
10–15 раз – всплеск числа жалоб против Грузии в 2008—2009 годах не стоит принимать во внимание, т.к. он со всей
очевидностью был вызван известными событиями, связанными с Абхазией и Южной Осетией)).
Общее количество ожидающих рассмотрения жалоб за год уменьшилось почти на 30 тысяч (это разница между
жалобами, рассмотрение которых завершилось в 2013 году, и зарегистрированными в том же году), опустившись ниже
психологически важной отметки в 100000 жалоб – до 99900 (с округлением до 50). При этом общее число жалоб,
находящихся рассмотрении единоличных Судей ЕСПЧ, то есть явно неприемлемых или вызывающих серьезные сомнения в
их приемлемости, уменьшилось более чем в два раза (с 59850 до 26500), а жалоб, находящихся на рассмотрении Комитетов
из трех Судей, то есть жалоб на нарушения, в отношении которых практика ЕСПЧ уже сформирована и рассмотрение
которых осуществляется в связи с этим в упрощенном порядке, напротив, значительно возросло (с 34400 до 25200). Общее
число жалоб, находящихся на рассмотрении Палат, уменьшилось незначительно (с 43050 до 39000). Все это означает, что
значительно изменился качественный состав жалоб, которые остаются на рассмотрении ЕСПЧ: соотношение жалоб,
которые явно неприемлемы или вызывают серьезные сомнения в их приемлемости, и остальных жалоб сдвинулось в пользу
последних с чуть более чем половины (68250 из 128100) до едва ли не трех четвертей (73400 из 99900). Однако это в общем,
применительно ко всем государствам-ответчикам. Что же касается жалоб против России, то более половины ожидающих
рассмотрения жалоб (9499 или 56%) отнесены ЕСПЧ к явно неприемлемым или вызывающим серьезные сомнения в их
приемлемости.
Общее число ожидающих рассмотрения жалоб против России по состоянию на 31 декабря 2013 года сократилось до
16813 (16,8% от общего числа ожидающих рассмотрения жалоб). Годом ранее их было 28598 (22,3%). При этом трудно не
заметить, что число ожидающих рассмотрения жалоб против других государств-ответчиков, на которые жалуются чаще
всего, изменилось не так значительно или даже увеличилось: общее число жалоб против Италии (она находится на втором
месте по числу ожидающих рассмотрения жалоб по состоянию на конец 2013 года) практически не изменилось (14379,
14187 и 13741 по состоянию на конец 2013, 2012 и 2011 годов соответственно; при этом ЕСПЧ относит к явно
неприемлемым или вызывающим серьезные сомнения в приемлемости всего 650 ожидающих рассмотрения жалоб против
Италии, то есть речь не идет о том, что у ЕСПЧ просто не дошли руки до «итальянских» жалоб), Украины (находится на
третьем месте) – увеличилось почти на треть (до 13284, хотя на конец 2012 и 2011 годов составляло 10446 и 10271
соответственно; и лишь 22% «украинских» жалоб отнесено к явно неприемлемым или вызывающим серьезные сомнения в
приемлемости), Сербии (находится на четвертом месте) – немного увеличилось (с 10053 на конец 2012 года до 11230). При
этом, правда, число жалоб против Турции (одного из бывших лидеров по числу ожидающих рассмотрения жалоб, сейчас
опустившегося на пятое место) также сильно сократилось (до с 16876 на конец 2012 года до 10931).
Несмотря на то, что в 2013 году ЕСПЧ огласил меньше Постановлений, чем в 2012 году (и вообще наименьшее
количество за последние 9 лет), — всего 916, число жалоб, рассмотрение которых завершилось оглашением этих
Постановлений, в два с лишним раза превышает количество жалоб, по результатам рассмотрения которых Постановления
были оглашены в 2012 году (3659 против 1678). Кроме того, в 2013 году ЕСПЧ коммуницировал властям государствответчиков в полтора раза больше жалоб, чем в 2012 или в 2011 годах (7931 против 5236 и 5360 соответственно). Правда,
число коммуникаций российских жалоб в 2013 года даже немного сократилось (699 против 796 в 2012 году).
В 2013 году ЕСПЧ признал неприемлемыми или исключил из списка подлежащих рассмотрению дел 89737 жалоб
(это немногим более чем в 2012 году). На исключение из списков подлежащих рассмотрению дел на основании
односторонних заявлений (деклараций) властей государств-ответчиков, признавших нарушения и предложивших
компенсации за них, а также мировых соглашений приходится всего 1890 жалоб, то есть 87847 жалоб были признаны
неприемлемыми и исключены из списка подлежащих рассмотрению дел по неблагоприятным для заявителей основаниям.
При этом рассмотрение абсолютного большинства жалоб против России завершилось признанием их
неприемлемыми или исключением из списка подлежащих рассмотрению дел по неблагоприятным для заявителей
основаниям – 23704 жалоб (разница между всеми жалобами, признанными неприемлемыми и исключенными из списка
подлежащих рассмотрению дел (23845), и жалобами, исключенными из указанного списка по благоприятным для заявителя
основаниям (102 + 39)). Лишь по 257 жалобам были оглашены Постановления (в общей сложности 128, причем 119-ю из
них было признано хотя бы одно нарушение), 102 жалобы были исключены из списка подлежащих рассмотрению дел в
связи с признанием российскими властями нарушений и предложением компенсации за них, по 39 жалобам ЕСПЧ пришел к
выводу о заключении мирового соглашения (обычно это означает, что заявители просто согласились с предложенной
властями компенсацией).
В 2013 году применительно к России ЕСПЧ признал больше всего нарушений права на свободу и личную
неприкосновенность (63), права на подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению (49), права на
эффективные внутригосударственные средства правовой защиты от предполагаемых нарушений других прав (30), права на
справедливое судебное разбирательство (25), права на эффективное расследование жестокого обращения (16), права на
уважение частной и семейной жизни (18), права на жизнь по существу и в части, касающейся эффективного расследования
лишения жизни (по 15), права на уважение имущества (14).
В 2013 году ЕСПЧ применительно к жалобам против России также удовлетворил 21 ходатайство о принятии
обеспечительных мер (из 95 поданных). Большинство из них касались высылки (выдачи) Узбекистану (11), а также
Кыргызстану (6).
http://europeancourt.ru/statistika-evropejskogo-suda/
Хроника № 2(230)
20
Объявления
Набор слушателей в Школу прав человека
Уважаемые коллеги!
Московская Хельсинкская группа (МХГ) объявляет набор слушателей для участия в Школе прав человека по
общественному контролю мест лишения свободы (Москва, 19–23 апреля 2014 года).
В отличие от традиционных школ прав человека, проводимых МХГ, эта школа посвящена теме общественного
контроля мест принудительного содержания. Для школы специально разработан интерактивный курс, с использованием
наиболее успешных и апробированных на практике методик и тематических материалов.
Школу проводят ведущие тренеры и эксперты МХГ по следующим темам:
 принципы и стандарты защиты прав человека;
 стратегии и тактики действий в общественных интересах, принципы взаимоотношения с органами власти;
 международное право и опыт обеспечения прав заключенных;
 национальное право и стандарты мест лишения свободы;
 методики и методологии общественного контроля;
 организация проверок мест лишения свободы, подготовка рекомендаций;
 методы разрешения конфликтных ситуаций в местах лишения свободы;
 организация работы ОНК и взаимодействие членов ОНК;
 работа с жалобами и юридические средства защиты прав заключенных;
 актуальные проблемы обеспечения прав заключенных;
 защита прав и законных интересов социально-уязвимых категорий заключенных;
 социальная реабилитация и трудовые права осужденных;
 информация об опыте общественного контроля в России и других странах.
Помимо общих интерактивных занятий в программе школы запланированы факультативные блоки. Выбор тем для
обсуждения определяют участники Школы.
Место проведения школы: город Москва, гостиница «Турист».
Кого мы ждем?
В первую очередь к участию будут приглашаться те члены ОНК, у которых нет опыта участия в подобных школах,
других семинарах по правам человека или общественному контролю, но есть опыт практической деятельности в теме. В том
числе, к участию приглашаются члены региональных общественных наблюдательных комиссий, выбранные впервые в 4
квартале 2013 г., а также кандидаты в члены ОНК, которые планируют впервые подать заявки в Общественную палату РФ в
апреле 2014 года.
Условия участия:
Для участников, прошедших конкурсный отбор, обучение в школе бесплатное. Организаторы берут на себя расходы,
связанные с питанием и проживанием участников (в двухместных номерах). Для региональных российских участников
организаторы также компенсируют затраты на проезд до Москвы и обратно (при проезде ж/д транспортом компенсируется
стоимость проезда в купе, а в случае, если длительность поездки составляет более 24 часов, – стоимость авиабилета экономкласса).
Как принять участие:
Для участия в школе необходимо заполнить прилагаемую анкету-заявку и направить ее в МХГ Ирине Горшковой по
электронной почте [email protected]
Пожалуйста, в случае отсутствия подтверждения о получении анкеты-заявки, перешлите её еще раз по тому же
адресу.
Справки по телефону: +7 (499) 553-03-12 Ирина Горшкова и Нина Таганкина.
При необходимости, с кандидатами, приславшими анкету-заявку для участия в школе, может быть проведено
собеседование.
Заявки принимаются до 20 марта 2014 года.
Все заявители будут уведомлены о принятом решении не позднее 05 апреля 2014 года.
Школа прав человека по общественному контролю мест лишения свободы проводится в рамках проекта «Развитие
системы общественного контроля через повышение эффективности работы членов общественных наблюдательных
комиссий». При реализации этого проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве
гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 18.09.2013 № 348-рп и на основании
конкурса, проведенного Грантодателем.
Оргкомитет школы, Москва
Мнения, выражаемые авторами статей, могут не совпадать с позицией редакции.
Адрес редакции: 123056, Москва, переулок Красина, дом 15, стр. 1 (для Е. Гришиной)
E-mail: [email protected]
Сайт www.newcpi.org
Редактор Елена Гришина
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа