close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Посмотреть 1- ю часть видеокурса вы можете на сайте;pdf

код для вставкиСкачать
ПАТРИОТИЗМ ИСТИННЫЙ И ЛОЖНЫЙ
эссе
Черватюк И. (ВИ-2-08)
Очевидно, что сегодняшняя Россия устроена и живет не совсем так, как нам
хотелось бы. Ее еще только предстоит сделать Справедливой, Преемственной и Великой.
Легко любить свое Отечество, если оно могуче и кажется безгрешным, когда все вокруг
уважают его и боятся обидеть. Но даже когда мать грешна, осмеяна и покинута всеми –
только тот сын, кто не отвернется и защитит ее от поругания. Несомненно, патриотизм –
неотъемлемая черта каждого достойного гражданина своей страны. Однако перед любым
мыслящим россиянином - патриотом сегодня встает проблема определения истинного и
ложного патриотизма.
Проблему деления патриотических чувств на ложные и истинные можно весьма
ярко проиллюстрировать афоризмом: «Патриотизм — это последнее прибежище негодяя»
(англ. Patriotism is the last refuge of a scoundrel). Это - парадоксальное на первый взгляд
заявление, произнесенное доктором Самуэлем Джонсоном в английском Литературном
клубе 7 апреля 1775 г. и опубликованный Джеймсом Босуэллом в жизнеописании
Джонсона в 1791 году.
В первом издании своего словаря английского языка (1755) г. Джонсон определил
слово «патриот» следующим образом: «тот, чьей руководящей страстью является любовь
к своей стране». Однако, поскольку термин активно использовался оппозицией в
политической полемике и для собственного позиционирования, в четвертом издании
(1774) Джонсон сделал добавление: «также иногда используется для фракционных
нападок на правительство».
Ровно за год до того, как Джонсон произнес знаменитый афоризм, к майским
парламентским выборам 1774 г. он опубликовал эссе под названием: «Патриот.
Обращение к избирателям Великобритании». Эссе представляло собой, собственно,
памфлет в защиту стоявших тогда у власти тори от агитации вигов. Джонсон посвятил его
разоблачению «ложного патриотизма», или, в современных терминах, политической
демагогии, которую Джонсон усматривает в действиях оппозиции, ведшей кампанию
против двора, правительства и прежнего состава парламента под лозунгами патриотизма и
защиты народных прав и свобод.
Джонсон начинает с утверждения, что место в парламенте могут занимать только
истинные патриоты, рисуя затем идеальный образ политического деятеля: «Патриот тот,
чье публичное поведение определяется одним мотивом — любовью к своей стране, тот,
кто, как представитель в парламенте, не имеет ни личных надежд, ни страха, ни
доброжелательства, ни обиды, но направляет это исключительно на общий интерес».
Далее, Джонсон предостерегает против «ложных внешних признаков» патриотизма,
сравнивая «ложных патриотов» с фальшивыми монетами, которые блестят, как
настоящие, но отличаются по весу. Прежде всего он возражает против мнения, что
патриотизм обязательно заключается в «резкой и упорной оппозиции двору».
«Патриотизм не обязательно предполагает мятеж; человек может ненавидеть своего
короля и при этом не любить свою страну» — пишет Джонсон. Он указывает, что нередко
политики уходят в оппозицию под влиянием ущемленного самолюбия и честолюбия, либо
элементарной «надежды пробиться к богатству» (первых он ставит выше, считая, что они
по крайней мере частично искренни). Он осуждает апелляцию политиков к «толпе», кроме
чрезвычайных случаев, считая, что «толпа» неспособна адекватно судить о действиях
правительства. Как примеры «мнимого патриотизма» Джонсон приводит также
милитаристскую агитацию (за войну с Испанией), агитацию за ограничение свободы
совести (против канадских французов-католиков, от которых якобы исходит угроза
протестантизму).
В XIX веке с развитием с одной стороны националистических, а с другой
космополитических идеологий афоризм приобрел большую популярность, при чём
нередко толковался (и до сих пор толкуется) как направленный против патриотизма
вообще и ставящий знак равенства между патриотами и негодяями. Несомненно, все это
подтверждает давнюю актуальность и сложность решения вопроса о ложном и истинном
патриотизме.
Одним из самых понятных критериев разделения истинного и ложного
патриотизма является бескорыстие истинного патриота при выполнении своего долга
перед Родиной. Нам довольно легко отличить современных горе – патриотов по тому, как
их политическое сознание, утратившее связь с почвой и с традицией, способно лишь на
прагматическое отношение к Родине. Но нельзя служить двум господам сразу – Отчизне и
Мамоне. Недаром все великие государства и все великие культурные традиции созданы не
алчными властолюбцами, а героями и страстотерпцами, одержимыми любовью к своему
Отечеству – «прекрасной Франции», «доброй старой Англии», «Святой Руси».
Одним из наиболее сложных вопросов в оценке рассматриваемого вопроса
является оценка соответствия патриотических идей с точки зрения ее корреляции с
общечеловеческими ценностями. В дореволюционной России эту идею глубоко
анализировал русский философ Владимир Соловьёв, полемизируя с неославянофильской
теорией самодостаточных „культурно-исторических типов“. В статье о космополитизме в
Соловьев утверждал: «Как любовь к Отечеству не противоречит непременно
привязанности к более тесным социальным группам, напр., к своей семье, так и
преданность всечеловеческим интересам не исключает патриотизма. Вопрос лишь в
окончательном или высшем мериле для оценки того или другого нравственного интереса;
и, без сомнения, решительное преимущество должно здесь принадлежать благу целого
человечества, как включающему в себя и истинное благо каждой части ». Подобные идеи
поддерживали многие философы и политические деятели Нового времени. Так, лидер
индийского освободительного движения Мохандас Карамчанд Ганди заявлял : «Мой
патриотизм — это не замыкание на одной нации; он всеобъемлющ, и я готов отказаться от
такого патриотизма, который строит благополучие одной нации на эксплуатации других».
Истинный патриот, в отличие от ложного, должен уметь различать общие интересы
страны и интересы правящей элиты, которые не всегда тождественны. «Патриотизм
означает поддержку своей страны. Это не означает, что патриотично поддерживать
президента или иных должностных лиц. Только в той степени, в какой они служат
интересам страны» — говорил один из самых заслуженных президентов США Теодор
Рузвельт.
В связи с этим современный патриот должен ответить еще на один вопрос : можно
ли оставаться верным своему Отечеству, даже если его госудрарственные институты
вызывают несомненную критику и разочарование. Думается, истинный патриот должен
ответить: Да ! Российское национальное самосознание традиционно создавалось через
ощущение принадлежности к Отечеству, которое не тождественно ни государству, ни
церкви, никакому официальному политическому институту со всеми его
несовершенствами и грехами. Именно это национальное самосознание сформулировало
Русскую нацию. Важнейшим компонентом такого сознания является чувство
исторической преемственности, это острое переживание не только и не столько к
конкретному этапу или режиму в жизни своего народа, но и ко всей многовековой
истории Отечества, его будущему, в том числе и за пределами собственного
человеческого пути. В этом – преодоление бренности повседневного обывательского
бытия, когда индивидуальное восприятие истории выходит за рамки одной жизни,
проявляя в национальном сознании наиболее драгоценные черты человеческого
характера.
Еще одна острая проблема – это проблема взаимодействия взаимообогащения
культурных особенностей различных наций и народностей Наблюдение над различными
видами ложного патриотизма контрастно подчеркивает то, каким должен быть
патриотизм истинный в части этой проблемы. Вытекая из национального самопознания,
он весь основан на признании необходимости самобытной национальной культуры, ставит
эту культуру как непосредственную свою задачу, расценивая всякое явление в области
внутренней и внешней политики, всякий исторический момент жизни данного народа
именно с точки зрения этой задачи. В своих отношениях к другим народам истинный
патриот лишен всякого национального тщеславия или честолюбия. Также он будет чужд и
искусственного национального обособления. Постигнув с большой ясностью и полнотой
самобытную психику своего народа, он с особенной чуткостью будет улавливать и во
всяком другом народе все черты, похожие на его собственные. И если другой народ сумел
дать одной из этих черт удачное воплощение в виде той или иной культурной ценности,
то истинный патриот не задумается заимствовать эту ценность, приспособив ее к общему
инвентарю своей самобытной культуры. Два близкие по своим национальным характерам
народа, живущие в общении друг с другом, непременно будут иметь культуры весьма
сходные друг с другом, именно благодаря такому свободному обмену приемлемыми для
обеих сторон культурными ценностями.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа